Поиск по автору:

«Шах, мат и театр: как Саратовский Дворец пионеров выставил крупную фигуру на сцену»

1950 год. Саратовский Дворец пионеров и школьников. В шахматном кружке царит тишина, прерываемая лишь щелчком часов и глухим стуком передвигаемых фигур. Юные стратеги склонились над досками, обдумывая ходы. Среди них — пятнадцатилетний Олег, чей ум уже тогда был остёр, как лезвие, а взгляд — пристален, как у гроссмейстера.

Внезапно в дверь стучат. Входит Наталья Иосифовна — руководитель театрального кружка «Молодая гвардия», женщина с энергией, способной затмить даже самый яркий прожектор. Она обращается к руководителю шахматного кружка Сергею Петровичу:

— Извините, что прерываю — нам бы надо троих парней на массовку. А то сами знаете, у нас одни девчонки...

Трое ребят, включая Олега, отрываются от шахматных досок и уходят в мир, пахнущий гримом, кулисами и трепетом сцены. Для них это было лишь небольшое приключение, возможность прогулять занятия и посмотреть на девчонок. Но для Олега это стало поворотным моментом.

Он втянулся. Ему понравилось. Шахматные фигуры, некогда такие важные, постепенно уступили место театральным ролям. Занятия шахматами сошли на нет, а вот страсть к сцене разгорелась с невероятной силой.

Эту историю рассказал гроссмейстер Сергей Шипов — как одно случайное вмешательство подарило нам великого актёра. Наталья Иосифовна Сухостав, в будущем заслуженный работник культуры РСФСР, даже не подозревала, что её просьба о массовке станет тем самым ключом, который откроет дверь в мир театра для Олега Табакова.

Теперь, оглядываясь назад, понимаешь: иногда судьба делает неожиданный ход. И то, что кажется случайностью, на самом деле — часть большой игры. Шахматы научили Олега думать, анализировать, предвидеть. Но театр подарил ему нечто большее — возможность проживать тысячи жизней, быть разным, оставаясь собой.

И кто знает, может, именно шахматная логика помогла ему впоследствии выстраивать роли с ювелирной точностью, а умение просчитывать ходы — управлять театром и находить верные решения.

Такие дела... Одна случайная просьба, три парня из шахматного кружка, и среди них — будущая легенда. Вот так, в тихом Саратовском Дворце пионеров, судьба разыграла свою партию — и поставила мат шахматам в пользу театра.

Тоже щенка нашла?

Стрижка «за бесплатно», или Искусство мимикрии

В парикмахерскую, пахнущую одеколоном и шампунем, вошла парочка, столь привычная, что на неё сперва даже не обернулись. Мужчина, лет сорока, в добротной куртке, и мальчик лет девяти — видимо, сын. Они не просто вошли вместе — они были единым полем. Мужчина с лёгкой, почти незаметной властностью поправил мальчику воротник свитера, отряхнул невидимую пылинку с плеча.

— Здравствуйте! Это кресло свободно? — спросил он бархатным, деловым баритоном.

Их посадили друг за другом: папу– в кресло к мастеру, мальчика– на пуфик для ожидающих. Пока мужчину стригли, он время от времени бросал взгляд на мальчика через зеркало.
— Уроки сделал? — спросил он, не оборачиваясь, пока парикмахер отводила машинку от его виска.
— Почти, — буркнул мальчик, уткнувшись в "тетрис".
— «Почти» не считается. Дома доделаешь.

Всё было настолько органично, настолько пропитано бытовой, скучной нежностью отца и сына, что улыбка сама просилась на лица сотрудниц. Мир, вроде бы, стоял на своих местах.

Когда с мужчиной было покончено, он встал, оглядел свою стрижку в зеркале, одобрительно кивнул и повернулся к мальчику.
— Ладно, гвардеец, теперь твоя очередь. Сиди смирно, слушайся тётю. Я пока в магазин за углом схожу, — он положил руку на голову мальчику, совсем по-отечески. — Скоро вернусь.

И вышел, оставив после себя шлейф парфюма, надёжности и родительской ответственности.

Мальчика стригли тщательно. Он сидел смирно, как и говорил отец. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Мужчина не возвращался.
— Твой папа-то где задержался? — с лёгким беспокойством спросила парикмахерша, уже закончив работу и смахнув с мальчика последние соринки.
Мальчик, глядя на свои кроссовки, пожал плечами.
— Он не мой папа.

В парикмахерской вдруг стало очень тихо. Звук фена из соседнего кресла прозвучал как рёв реактивного двигателя.
— Как… не папа? — растерянно протянула администратор. — А кто же?
— А просто дядя, — объяснил мальчик, наконец подняв глаза. В них не было ни испуга, ни удивления. Лишь деловая констатация факта. — Он на улице ко мне подошёл. Спросил: «Пацан, хочешь подстричься за бесплатно?» Я сказал «хочу». Вот.

Он спрыгнул с кресла и потянулся за своей курткой, аккуратно висевшей на крючке, куда её повесил тот самый «не папа». Работницы смотрели на него, застыв в немой сцене. Вся идеально выстроенная картина мира — заботливый отец, послушный сын, субботний ритуал — рассыпалась в прах, оставив после себя лишь холодный осадок и идеально подстриженного мальчика, которому совершенно бесплатно помыли голову и сделали модную стрижку. Исчезнувший мужчина оказался не просто авантюристом, а гротескным режиссёром, поставившим на пустыре спектакль о семейной идиллии, где он сам сыграл главную роль, а билетом для зрителей стала их собственная доверчивость.

Он так и не вернулся. А мальчик, поблагодарив, вышел на улицу — один, но очень аккуратный.

Георгий Вицин: похититель невест и детей, самогонщик, браконьер и вообще Хмырь

Если собрать все «преступления», которые совершил на экране Георгий Михайлович Вицин, Уголовный кодекс СССР трещал бы по швам. Похищения людей (причём с особым цинизмом — детей, девушек, подростков и даже потенциальных невест), незаконное производство алкоголя, браконьерство, попытка хищения социалистической собственности... И это только то, что вспоминается сразу! Актёр с лицом святого и фигурой аскета умудрился создать галерею портретов, за которую любой современный криминальный авторитет дал бы себя похитить, лишь бы попасть в такой компанию.

Детство, опалённое... добротой

Начнём с того, что будущий «крестный отец» советской комедии появился на свет в 1917 году . Мальчик рос болезненным и худеньким, мечтал о карьере лесника или садовода . Ничто не предвещало, что этот тихий интеллигент станет главным экранным хулиганом, которого обожала вся страна. Парадокс, но именно его трогательная внешность и стала пропуском в мир большого криминала — комедийного, разумеется.

Впервые ступив на скользкую дорожку в начале 60-х, Вицин (в компании Никулина и Моргунова) совершил дерзкое браконьерство в короткометражке «Пёс Барбос и необычный кросс» (1961) . Троица попыталась глушить рыбу, но сама оказалась взорванной в прямом и переносном смысле. Успех был оглушительный, и Георгий Вицин понял: если уж красть — то зрительские сердца. А заодно и самогон.

Самогонщик со стажем

Уже через год, в «Самогонщиках» (1962), Вицин в роли Труса трудился в подпольном цехе по производству горячительных напитков . Оборудование — на уровне секретного КБ, продукт — высшей пробы (судя по тому, как от него «поплыл» Бывалый). Интересно, что в жизни Георгий Михайлович не брал в рот ни капли спиртного, занимался йогой и даже наотрез отказался пить пиво в знаменитом эпизоде «Кавказской пленницы», пока бутафоры не заменили его отваром шиповника . То есть на экране он гениально изображал то, чего в реальности органически не переносил. Высший пилотаж!

Операция «Ы»: имитация хищения в особо крупных размерах

В 1965 году Трус (Вицин), Балбес и Бывалый участвуют в дерзком плане ограбления склада («Операция «Ы») . Цель — похитить мешки с «золотом» (крупой и сахаром), которые охраняет бдительный студент Шурик. А на самом деле, только имитировать ограбление– потому что "всё уже украдено до них". Преступление провалилось благодаря бдительности общественности и природной трусости одного из исполнителей. Но сам факт: покушение на социалистическую собственность! Вицину в вину можно вменить соучастие.
Классическая фраза: «Кто не работает — тот ест. Учись, студент!» стала гимном всех тунеядцев и лжецов. Правда, произносит её Алексей Смирнов в первой новелле, но всё таки...

Фильмы "Дорогой мальчик" и "Вождь краснокожих": похититель детей

Здесь наш герой вышел на принципиально новый уровень криминальной дерзости. В новелле «Вождь краснокожих» (фильм «Деловые люди», 1962) Вицин (Сэм) вместе с подельником (незабываемый Алексей Смирнов) похищает мальчика ради выкупа . Ребёнок оказывается тем ещё «подарком», и похитители молятся о собственном спасении.

Спустя 12 лет, в фильме «Дорогой мальчик» (1974), история повторяется: Вицин снова в шайке похитителей, и снова жертва — подросток . Кстати, Вицин был настолько органичен в ролях людей с «сомнительным прошлым», что когда он появлялся на экране в окружении детей, зрительницы начинали проверять, на месте ли их чада.

Кавказская пленница: похищение невесты

Ну и, конечно, «Кавказская пленница» (1967) — вершина его «преступной» карьеры . Здесь Вицин в роли Труса участвует в похищении девушки (Нины) по заказу товарища Саахова. И опять — полный провал. Похищение сорвалось, невеста ушла к Шурику, а Трус с подельниками оказались на скамье подсудимых.

Женитьба Бальзаминова: неудачливый похититель невест

В «Женитьбе Бальзаминова» (1964) Вицин, в паре с Роланом Быковым, планирует двойное похищение невест . Они едут к сёстрам Пеженовым с чёткими намерениями: каждый увозит по девушке. Но план даёт сбой. Быков, как более опытный авантюрист, сбегает с невестой, а Вицин остаётся ни с чем, да ещё и под угрозой расправы от разъярённых братьев девиц. Неудачник даже в криминале!

И вообще Хмырь

В 1971 году Вицин получает роль, которая закрепила за ним титул «профессионального преступника» окончательно. В фильме «Джентльмены удачи» он — Хмырь . Рецидивист, соучастник побега, участник кражи в детском саду и других преступлений. Но, с другой стороны, Вицин с товарищами в итоге готовы сдать Доцента милиции. «Чем больше сдадим– тем лучше» — и миллионы зрителей падают со смеху. При этом в реальной жизни Вицин был настолько скромен и интеллигентен, что отказывался от помощи, даже когда жил в нищете и нуждался в лечении .

Парадокс

Итак, перед нами портрет идеального преступника: самогонщик, браконьер, похититель детей и невест, грабитель складов и просто Хмырь. Но есть один нюанс: в реальной жизни Георгий Вицин не пил, не курил, занимался йогой, обожал животных, писал картины, лепил скульптуры и кормил во дворе бездомных собак . Когда актриса Нонна Мордюкова после съёмок «Женитьбы Бальзаминова» сказала ему: «Ты не мужик – не пьёшь, не куришь, к женщинам не пристаёшь – ты труп» — это был комплимент, пусть и сказанный не хвалебными словами.

Вицин был настолько далёк от своих экранных образов, что это вызывает улыбку и восхищение. Он сыграл всё то, чем не был. И сыграл так, что мы до сих пор верим: да, он мог похитить невесту. И самогонку, конечно, гнал. И мальчика украл бы — если бы мальчик сам не сбежал в лес. Но это был "всего лишь" великий артист, который подарил нам возможность смеяться над собой и над «криминалом», оставаясь при этом самым добрым и порядочным человеком на свете.

Спектакль для простаков: Почему „сенсация“ Малахова о группе Дятлова не стоит выеденного яйца

Вчера, 19 февраля 2026 года, на телеканале «Россия» завершился двухдневный "марафон тайн", посвященный гибели группы Игоря Дятлова. Программа Андрея Малахова, некогда начинавшая как ток-шоу, а ныне превратившаяся в машину по производству сенсаций из воздуха, вновь взялась за покойников. Простите мне этот мрачный каламбур, но за 67 лет, прошедших с трагедии на склоне горы Холатчахль, эти девять человек заслужили право на вечный покой. Вместо этого их имена вновь втащили в студию под софиты, обставив действо мигающими лампочками и зловещей музыкой.

На этот раз «эксклюзивом» стало интервью с неким 88-летним пенсионером Виктором Иосифовичем. По его словам, покойный прокурор Ивделя Иванов, умирая, завещал ему «страшную правду», которую в 1959 году ему под большим секретом поведал знакомый сотрудник КГБ.

Я проработал в полях достаточно, чтобы знать: чем длиннее цепочка пересказчиков, тем меньше в ней правды. Но давайте разберем этот «джекпот» с холодной головой криминалиста и знанием истории.

Сюжет для "Сарафанного ТВ", а не для протокола

Суть версии, обнародованной в эфире, стара как мир — техногенная катастрофа и злодейство спецслужб. Якобы дятловцы попали в зону испытаний секретного оружия. Описание устройства, данное Виктором Иосифовичем, — отдельный предмет для разговора. Гильза длиной около метра, полимерный шар, который раздувается от химической реакции и лопается, создавая облако диаметром 12 метров, понижающее уровень кислорода и повышающее содержание углекислого газа.

С точки зрения истории отечественного оружия, надо признать: описания объемно-детонирующих боеприпасов и экспериментов с химическими средами в конце 50-х действительно имели место. Но именно что имели место на чертежах и закрытых полигонах.

Однако позвольте задать вопрос, который не задал Малахов: каким образом это облако, диаметром с обычную двухкомнатную квартиру, удержалось на продуваемом всеми ветрами склоне горы ровно настолько, чтобы туда попали туристы? Физика газов — штука упрямая: любое пятно пониженной концентрации кислорода развеивается ветром за секунды. Для того чтобы создать зону удушья на открытой местности, нужны тонны реагентов и полный штиль. Ни того, ни другого в районе перевала не наблюдалось.

«Кровавый КГБ» как сценарный костыль

Но самое смешное и одновременно горькое — это финал версии. «Группа зачистки» прибыла на место и «добила выживших». Друзья, это же перестроечный штамп чистой воды. Я вырос в СССР и знаю, что на таких предприятиях, где работали дятловцы, и в таких структурах, как КГБ, работали не людоеды, а профессионалы. Эти люди умели считать риски.

Если бы группа туристов, половина которых имела доступ к гостайне по роду своей работы в «почтовых ящиках», случайно стала свидетелем испытаний, сценарий был бы совершенно иным. Их бы вежливо встретили, провели беседу, взяли подписку о неразглашении, возможно, даже наградили за бдительность. Убивать девять человек, которые уже через неделю должны были вернуться в Свердловск и отчитаться о походе — это гарантированно привлечь внимание Москвы, прокуратуры и лично партийных органов. Ни один вменяемый начальник отдела КГБ на такое бы не пошел. Легче было инсценировать сход лавины, чем потом заметать следы массового убийства.

Что говорит наука

Надо обратить внимание и на патологоанатомические детали, о которых телешоу предпочитает молчать. У части погибшей группы (Дубинина, Золотарев, Тибо Бриньоль) были диагностированы тяжелейшие переломы ребер и костей черепа без значительных повреждений мягких тканей. Это так называемая «компрессионная травма» — следствие колоссального внешнего давления. Газовое облако не ломает кости. Его не вдыхают с такой силой, чтобы сломать череп. Это мог сделать только тяжёлый пласт снега — та самая пресловутая «снежная доска», сорвавшаяся с кромки плато. Эта версия не требует привлечения секретных полигонов и коварных особистов. Она базируется на рельефе местности и законах физики.

Вместо эпилога

У меня, как у журналиста, вызывает глухое раздражение подобная халтура. Виктор Иосифович, которому 88 лет, безусловно, мог быть знаком с прокурором Ивановым. И прокурор Иванов, безусловно, мог что-то слышать. Но называть это «правдой, которую скрывали 70 лет» — значит оскорблять интеллект зрителя.

Мы имеем классический случай «испорченного телефона»: сотрудник КГБ (возможно, знавший о каких то испытаниях) — прокурор Иванов (юрист, понявший историю по-своему) — Виктор Иосифович (человек, додумавший детали спустя 30 лет) — и, наконец, Малахов и Компания, которые додумали всё остальное, чтобы в студии было "больше хайпа".

Группа Дятлова заслуживает того, чтобы о ней говорили правду. А правда, скорее всего, проста и страшна по-своему: стечение роковых обстоятельств, ошибка в выборе места для палатки и суровая, безжалостная природа Северного Урала. Всё остальное — это лишь попытка заработать рейтинг на костях.

Мир вашему праху, ребята. Спите спокойно...

И пусть телевизионщики оставят вас, наконец, в покое.

«Барсик, или Как дикий кот из диспетчерской стал лучшим сторожем подъезда»

В мире, где кошки обычно ассоциируются с уютом и мурлыканием на диване, Барсик был исключением. Он не просто жил в стандартной панельной пятиэтажке — он нёс службу. Строгую, почти военизированную, и с минимальным количеством ласки. Потому что Барсик был не просто котом. Он был сторожем.

Его происхождение говорило само за себя: полудикая кровь, текущая в жилах. Папа — настоящий лесной отшельник, летом живший в тайге среди деревьев, а зимой перебиравшийся в диспетчерскую калийного Комбината. Мама — вероятно, такая же самостоятельная авантюристка. Барсика принесли в дом в возрасте полутора месяцев, и с тех пор он сохранял лёгкую диковатость, как фамильную реликвию.

Внешне он напоминал лесного шотландского кота: полосатый серо-дымчатый окрас, будто присыпанный пеплом, и янтарные глаза, которые смотрели на мир с холодной отстранённостью. Гладить себя Барсик позволял ровно пять раз. На шестой раз следовало лёгкое, но решительное «кусь» — мол, хватит, контакт исчерпан.

Но главным его талантом была не способность отстаивать личные границы, а умение чувствовать чужаков. Барсик мог часами сидеть у входной двери, повернувшись головой в сторону подъезда, как будто слушая эфир. И если за дверью кто-то чужой задерживался дольше пары минут — будь то почтальон, задумавшийся на лестнице, или подозрительный визитёр — кот начинал тихо, но настойчиво урчать. Не от удовольствия, а в виде сигнала тревоги. Он улавливал чужой запах, незнакомые шаги, неестественные паузы — и предупреждал.

А вот когда к двери подходил кто-то свой — член семьи или сосед — Барсик оставался молчаливым и спокойным. Его урчание было не просто звуком, а сложной системой оповещения. Никаких ложных срабатываний, никакой паники — только точность и лаконичность.

Этот навык делал его идеальным сторожем. В то время как другие коты спали на подоконниках или гонялись за мухами, Барсик нёс вахту. Он напоминал, что безопасность — это не про замки и домофоны, а про внимание к деталям. И что иногда лучший охранник — это тот, кто ценит личное пространство даже больше, чем вашу ласку.

Возможно, где-то там, на калийном Комбинате, его дикий папа гордился бы сыном. Ведь Барсик не стал домашним — он стал партнёром. Таким, который кусается за лишнюю ласку, но зато никогда не пропустит незваного гостя.

P.S. Помнится, однажды Барсик продержался в режиме урчания целых десять минут — пока за дверью соседка ругалась с очередным кавалером. А потом получил свою законную порцию поглаживаний— ровно пять раз. И ни одним разом больше.

Женская логика

Почему книга не сдаётся: тихая победа воображения над готовым образом

Недавно мне довелось услышать фрагмент интервью Карена Шахназарова, где он, без тени злорадства, констатировал факт: «Кино сейчас победило литературу». С этим сложно спорить — визуальный язык стал доминирующим в нашей культуре.

Однако это «поражение» — не приговор. Когда-то и появление кинематографа предрекало скорую смерть театру. Но театр не исчез. Он продолжает существовать параллельно, находя своего зрителя и предлагая ему уникальный, живой опыт. Точно так же и книга — бумажная или, что менее предпочтительно, на планшете — никуда не денется. Её ценность лишь трансформируется, становясь более осознанной и избирательной.

В чём же её непреходящая сила?

Главный козырь литературы — необходимость активно работать воображением. Читая книгу, наш мозг не пассивно потребляет информацию, а становится соавтором. Он расшифровывает буквы, превращая их в звуки, образы, запахи и эмоции. Мы сами «рисуем» в голове портреты героев, прорисовываем детали пейзажей и «слышим» интонации диалогов. Это колоссальная тренировка для нейронных сетей, генерация собственных, уникальных «мысленных картинок».

Кино, при всех его достоинствах, лишает нас этой работы. Режиссёр, оператор и художник уже сделали всё за нас. Они предложили готовый, пусть и гениальный, вариант. Нам остаётся лишь принять его. Мозгу не нужно напрягаться, не нужно строить свои миры — всё уже разжёвано и подано на блюде с идеальным светом и саундтреком.

Именно поэтому чтение не должно уходить в тень. Оно должно идти параллельно с просмотром кино, выступая в роли гимнастики для ума. Это необходимый тренажёр для развития творческого мышления, фантазии и способности к глубокому, неспешному анализу.

Так что, вопреки всем победам кино, книга остаётся тихой, но несокрушимой крепостью воображения. И её обязательно нужно читать — чтобы внутри нас продолжали рождаться собственные, ни на что не похожие Вселенные.

Юбилей «Дальнего родственника»: как карстовая воронка пару сезонов была зимним стадионом

Город Березники на Урале — место уникальное и суровое. Он стоит на Верхнекамском месторождении калийно-магниевых солей, втором по запасам в мире. Под ним — километры шахт, пустот и выработанных пластов. А Природа, как известно, не терпит пустоты. И город за это платит.

Первый и самый «старший» в семействе провалов — «Дальний родственник» — образовался в ночь с 26 на 27 июля 1986 года, сорок лет назад. Всё произошло на территории третьего Березниковского калийного рудоуправления (БРУ-3), в лесном массиве, вдали от жилых кварталов . Аварии предшествовали несколько месяцев борьбы с подземными водами, которые в январе 1986 года начали топить шахту. Остановить приток воды не смогли, и к середине марта шахтные выработки полностью затопило вместе с дорогим оборудованием (жертв не было). Размыв соляных пород привёл летом к обрушению сводов и появлению на поверхности гигантской воронки.

По свидетельствам очевидцев, событие сопровождалось подземным взрывом газов и яркими световыми вспышками . Затем воронка частично наполнилась водой, превратившись в озеро с высокими крутыми берегами. Параметры провала впечатляют: примерно 210 на 110 метров по кромке леса и глубина более 100 метров . Из-за удалённости от города прямой угрозы для людей не было . Но через 25 лет, когда в Березниках один за другим начали появляться новые провалы, этот, первый, получил неофициальное народное прозвище — «Дальний родственник» . До 2010 года он был безымянным.

А в конце 1980-х, вскоре после появления этой "чаши", у местных властей и жителей возникла необычная идея. Глубокая воронка с замерзшим соляным озером на дне оказалась идеально защищена от зимних ветров. Её решили использовать... как спортивную площадку для детворы и допризывной молодёжи.

Школьники съезжались, чтобы принять участие в «Весёлых стартах» и зимних спортивных праздниках. Здесь играли в хоккей и соревновались в игровых эстафетах на коньках — прямо на дне гигантского провала! Это воспринималось не как опасность, а как весёлое приключение на уникальном природно-техногенном объекте. Однако вскоре масштабы и непредсказуемость карстовых процессов стали очевидны. Подобные практики категорически запретили из соображений безопасности, а зону вокруг «Дальнего родственника» и последующих провалов начали охранять.

Провал 1986 года положил начало печальной городской летописи. Позже в Березниках появились и другие провалы, которые горожане стали называть по-свойски, как членов семьи: «Большой брат» , «Малыш» , «Кроха» , «Блинчик» . Кстати, имя "Дальний родственник" появилось уже после "Большого брата" и "Малыша". И даже заранее, ещё до появления, березниковцы давали имена воронкам — например, «Котя» или «Гимназист» . Но «Дальний родственник» — самый старший, тот самый, на дне которого когда-то звенели детские голоса и проходили "Весёлые старты"...

Маленькие люди, большие заблуждения

В жизни часто случаются истории, которые заставляют нас улыбнуться, а потом — задуматься. Две такие истории, связанные с людьми маленького роста, мне довелось узнать и пережить самому. Одна — забавный анекдот от великого актёра, другая — моя собственная, о которой вспоминаю до сих пор с лёгкой горечью.

История первая: Табаков и прибалтийский швейцар

Эту байку в одной из теле-передач рассказал Олег Павлович Табаков. Конец семидесятых, театр МХАТ на гастролях в Прибалтике. После спектакля труппа решила отправиться в вечерний ресторан, где обещали интересную программу. С артистами увязались и двое подростков — сын Табакова Антон и, кажется, сын Ефремова. Ну куда ж без них?

Подходят они к ресторану, а на входе — швейцар, важный, как прибалтийский министр, с лицом, не предвещающим ничего хорошего. Окидывает взглядом компанию и упирается в ребят:

— А это что за дети? Не положено. Вечером только взрослым.

Табаков мгновенно оценил ситуацию и выдал блистательную импровизацию, достойную его таланта. Он посмотрел на швейцара с лёгким укором и сказал:

— Голубчик, ну что вы! Какие же это дети? Это лилипуты! Наши артисты. Люди маленького роста, но взрослые. Своим искусством радуют публику.

Швейцар опешил. Он перевёл взгляд с хитро улыбающегося Табакова на подростков, которые старательно изображали солидность, и вдруг просиял:

— А-а, лилипуты! Ну, конечно, проходите, пожалуйста! Извините, не сразу признал.

Компания торжественно прошествовала внутрь. Антон, как рассказывал Олег Павлович, всю дорогу шептал: «Пап, ты гений!» А швейцар, наверное, до сих пор рассказывает коллегам, что во МХАТе служили самые настоящие лилипуты. Вот что значит театральная школа.

История вторая: "Педагогическая баллада", или Как я обидел «первоклассницу»

А теперь история, в которой главный герой — я сам, и она не такая весёлая. Скорее, поучительная.

Дело было в начале нулевых. Я работал тогда в одном НИИ, и в обеденный перерыв часто проходил мимо филиала местного политехнического института. Иду как-то, никого не трогаю, и вдруг вижу картину: стоит у куста сирени девочка в очках. Маленькая, худенькая, опрятная, с рюкзачком за плечами — ну вылитая первоклашка. И самое возмутительное: пытается прикурить сигарету зажигалкой– сразу видно, неумело. Представьте себе Мальвину с сигаретой...

Во мне взыграли все мои педагогические познания. Я подлетел к ней, выхватил сигарету, растоптал и выдал гневную тираду:

— Ты что творишь, малолетка?! В школу ходить надо, а не курить! Где твои родители? А ну марш домой!

«Девочка» подняла на меня глаза. Взгляд был странный — не детский, скорее, усталый и печальный. Но я тогда не придал значения. Она молча развернулась и ушла. А я ещё долго чувствовал себя героем-общественником.

Прошёл год с небольшим.

Еду я в троллейбусе, смотрю в окно, никого не трогаю. И тут слышу за спиной наглый, хамоватый голос. Какой-то мужик, явно поддатый, привязался к девушке:

— Эй, ты, мини-человек! Чего такая маленькая? Тебя там, в детстве, не докормили? Иди сюда, я тебя шоколадкой угощу!

Я обернулся. И увидел ЕЁ. Ту самую «первоклассницу», только теперь в пальто, шляпе и с сумочкой. Взрослая женщина. Лилипутка. Она стояла, сжавшись, и пыталась не обращать внимания, но было видно, что ей очень больно и обидно.

Внутри у меня всё оборвалось. Я вспомнил ту сигарету, свой менторский тон, своё праведное возмущение. Идиот!

Но сейчас был другой случай. И я мог хоть что-то исправить.

Я подошёл к хаму, посмотрел ему прямо в глаза и сказал тихо, но так, чтобы он понял:

— Слушай, ты. Ещё раз назовёшь её «мини-человеком» или хоть слово скажешь — я тебя самого сделаю «мини». В два счёта. Понял?

Мужик попытался что-то буркнуть, но, видимо, моя физиономия не располагала к дискуссиям. Он быстро вышел на ближайшей остановке. А я обернулся к девушке. Она смотрела на меня с удивлением и, кажется, с благодарностью.

Я хотел извиниться за тот давний случай, но слова застряли в горле. Просто улыбнулся ей и кивнул. Она кивнула в ответ.

Мы вышли на разных остановках. А я до сих пор вспоминаю эту историю и думаю: как легко мы судим людей по внешности. Как легко принять взрослого человека за ребёнка, обидеть нечаянно, а потом корить себя. И как важно, встретив хама, уметь поставить его на место — не кулаками, а просто человеческим достоинством.

Вместо послесловия

Две истории, два случая. Один — смешной, театральный, с блистательной находчивостью Табакова. Второй — мой собственный, не такой смешной, но очень важный для меня. Они о том, что люди не делятся на «больших» и «маленьких». Они делятся на тех, кто умеет видеть в другом человека, и тех, кто не умеет. И ещё о том, что никогда не поздно попытаться исправить ошибку. Хотя лучше, конечно, не ошибаться.

«Народ не расходится»

Александр Ширвиндт, когда уже сам был в почтенном возрасте, вспоминал о Владимире Абрамовиче Этуше. В последние годы, сами понимаете, возраст брал своё — с памятью у великого актёра случались перебои. Но Этуш, человек старой закалки, работал до последнего. На пределе, как говорится, но играл. Театр имени Вахтангова был его домом, и он выходил на сцену, даже когда силы были уже не те.

И вот один случай, который Ширвиндт рассказывал с той особой, чуть грустной усмешкой, какая бывает только у старых театральных волков.

Спектакль в двух действиях. Этуш блестяще отыгрывает первую часть. Занавес, аплодисменты. Актёр уходит за кулисы, переодевается, снимает грим и направляется к выходу.

Помощник режиссёра смотрит на него с ужасом:

— Владимир Абрамович! Вы куда? У нас ведь ещё второе действие!

Этуш смотрит на него совершенно спокойно, даже с некоторым удивлением:

— Не знаю, не знаю... Я всё закончил. Я ухожу.

И продолжает движение к лестнице — уже одетый, уже готовый покинуть театр.

Помощник в панике. Сорвать спектакль? Невозможно. Зал полон. И тогда он — а скорее всего, это был сам Ширвиндт, потому что кто ещё мог так быстро сообразить? — выдаёт гениальную, чисто театральную уловку.

Он подходит к Этушу и говорит самым спокойным, самым доверительным голосом:

— Владимир Абрамович, ну что вы... Народ-то не расходится! Зрителям так понравилось — ваша игра, игра других актёров, но прежде всего ваша, — что они не расходятся. Они требуют повторить! Второе действие!

Этуш замер. Посмотрел на помощника. Посмотрел в сторону сцены. Подумал секунду.

И вернулся.

Доиграл второе действие. Как ни в чём не бывало.

Вот такая уловка потребовалась, чтобы не сорвать спектакль. Не уговоры, не напоминания о контракте или долге. А простой, чуть лукавый, но такой уважительный ход: «Народ не расходится. Люди хотят видеть вас».

Потому что для актёра старой школы это было важнее любых служебных обязанностей. Зритель. Тот самый, ради которого всё и затевалось.

🐕

– Я ж ещё год назад здесь помещался, что произошло?

Поиграем?


Не укушу, не бойся...

«Казарменный кот, или Как Спенсер научился жаловаться по-человечески»

В жизни каждого кота рано или поздно наступает момент, когда привычный мир рушится. Хозяин уезжает, и на смену ласке и свободе приходят строгие правила, чужие руки и ощущение, что ты попал в армию. Именно это произошло с котом Спенсером — молчаливым, добрым увальнем, чьё жизненное кредо до поры до времени заключалось в трёх вещах: есть, спать и смотреть на мир с философским равнодушием.

Но однажды маме пришлось уехать на неделю. Мы с братом, связанные работой, не могли навещать Спенсера каждый день. Отец жил отдельно. И единственным человеком, кто согласился помочь, стала бабушка — мамина бывшая свекровь, женщина с характером, выкованным в советских реалиях. Её жизненные принципы были просты: порядок, дисциплина и никаких сантиментов.

До этого момента бабушка никогда не имела дела с животными. Для неё кот был не членом семьи, а объектом, который нужно содержать в чистоте и подчинении. При помощи голоса, твёрдой руки и, кажется, даже взгляда. Она быстро установила в маминой квартире режим жёсткой экономии эмоций. Бегать — нельзя. Выпрашивать еду — запрещено. Ходить мимо лотка — немыслимо. Спенсер, привыкший к маминым нежностям, оказался в условиях сурового учебного плаца.

Когда мама вернулась, первое, что она сделала, — не распаковала чемодан, а спросила кота, глядя ему в глаза:
— Спенс, тебя не обижали?

И тут произошло нечто. Кот, обычно молчаливый, издал звук. Не просто «мяу», а целую тираду. Это был жалобный, трагический монолог с подвываниями, вздохами и паузами, полными смысла. Он говорил. Говорил о несправедливости, о тоске, о бабушкиной строгости, о том, как ему запрещали быть котом. Это был шекспировский спектакль в исполнении пушистого актёра.

Бабушка, стоявшая рядом, всплеснула руками. Её лицо выразило возмущение, смешанное с невероятным удивлением.
— Да что ты врёшь! — выдохнула она. — Я тебя кормила, лоток чистила! А он… он на меня наговаривает!

В этот момент Спенсер умолк. Он посмотрел на бабушку с таким видом, будто говорил: «Вот видишь, мама? А ты не верила, что мне тут было плохо». Мама пыталась сохранять серьёзность, но улыбка прорывалась сквозь строгость. Бабушка ещё минут десять объясняла, что кот — прекрасный манипулятор, и что она ничего плохого не делала. Но было ясно: Спенсер выиграл эту битву.

С тех пор бабушка относится к нему с подозрительным уважением. А Спенсер, если видит её, издаёт тихое «мяу» — то ли приветствие, то ли напоминание о пережитом ужасе.

Эта история доказывает: коты понимают всё. Даже казарменный режим. И если им есть на кого пожаловаться — они сделают это с таким драматизмом, что любой актёр позавидует. Главное — чтобы мама вернулась вовремя.

Тыдыщ!!!


Не все лужи одинаково мелкие...

Мужик сказал – мужик сделал!

Когда обещал Любимой достать Луну с неба.

Фото от Albertina

Юрий Никулин - Гагарин

Конец семидесятых — начало восьмидесятых. Для тех, кто не знает, а особенно для зумеров и совсем юных, поясню: в те годы в Советском Союзе были два самых знаменитых клоуна — Юрий Никулин и Олег Попов. Они даже в некотором роде соперничали. По славе. Олег Попов, пожалуй, был даже громче. Но в целом — примерно на равных. Оба — легенды.

И вот Юрий Никулин рассказывает такую историю.

Сидит он как-то в парке. Курит. Дело обычное, выходной, людей вокруг много, но пока никто не узнаёт. И тут к нему подходит женщина. С мальчиком лет пяти. Вся такая восторженная, глаза горят, улыбка до ушей.

— Здравствуйте! Петя, смотри, кто это? Узнаёшь?

Мальчик молчит.

Никулин молчит.

— Ну, Петя, я тебя умоляю! Ну, известный же человек!

Мальчик молчит.

Юрий Владимирович молчит.

— Ну, известный клоун!

Петя молчит.

Никулин молчит.

— Известный клоун Ю...

Петя молчит.

Юрий Владимирович молчит.

— Ну, известный клоун Юрий...

Петя отвечает:

— Гагарин.

Никулин улыбается. Но молчит.

— Ну что ж ты, Петенька! — всплёскивает руками мама. — Это известный на всю страну клоун Юрий Попов!

Мама улыбается. Петя улыбается. И Юрий Владимирович улыбается. Приятно, когда тебя узнают...

Осенний уральский трамплин

🍂 Реальное необработанное фото 🍁

Раз Грек переплывал речушку,
Увидел рака в глубине.
Засунул Грека руку в реку—
И тут же пожалел о том...

Если бы не дождик,
Если бы не зной—
Не было б одежды
РазнообразнОй.

Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы-
До петербургского роддома
Не довезли его Maman.

Принц Гамлет, прежде чем зарезать
Убийцу своего отца,
Сначала долго сомневался,
Ту би, решал, о нот ту би...

На ашипках учацца!

По ночам ко мне приходит пращур,
И, гремя костями, говорит:
– Вижу, вновь строчишь о настоящем,
Начисто презрев палеолит...
Ты на современников ухлопал
Много лет, бумаги и чернил–
Только про меня, питекантропа,
Ни одной строки не сочинил.
Но зато ты ящеров коснулся,
Их пустил на травку, как коров...
Я не раз в земле перевернулся
От таких растительных стихов!
Откровенно я тебе замечу–
Ты, потомок, слишком уж загнул
Написав, что будто бы при встрече
Нежно динозавр тебя лизнул.
Ерунда! Да если бы ты встретил
Только раз когда-нибудь его –
Стало бы тогда на белом свете
Меньше на поэта одного!

Стихотворение из журнала "Крокодил", 1979–81 годы, автора не помню; заучил, будучи школьником. Автор отвечает поэту, который написал: "... Даже ящер, что твоя корова, подошёл бы и лизнул меня... ".

Дональд Трамп – твердый (хотя и не особо умный, как выяснилось) мужик, настоящий хозяин своего слова. Хочет – даёт слово, хочет – обратно забирает...🤣

Эффективный метод, или Простуда по-соседски

В одном цирке, не самом лучшем, но и не самом худшем, случилась беда. Слон, главная гордость труппы, красавец и умница, вдруг начал кашлять. Да не просто покашливать, а так, по-настоящему: с хрипом, с присвистом, с чиханием, от которого в первом ряду у зрителей волосы дыбом вставали.

— Это что за безобразие? — возмутился директор цирка, когда слон чихнул на репетиции так, что канатоходец чуть не потерял равновесие, — Лечить немедленно! Зовите ветеринара!

Пришёл ветеринар. Пожилой, усатый, с запахом йодоформа и ещё чего-то покрепче. Послушал слона, пощупал хобот, заглянул в уши (что само по себе было цирковым номером) и изрёк авторитетно:

— Ничего страшного. Лёгкая простудка. Лечится просто.

— Чем? — с надеждой спросил дрессировщик.

— Водкой.

— В каком смысле? — опешил дрессировщик.

— В прямом. Берёте ведро воды, из которого слон пьёт, добавляете туда стакан водки — и ждёте.

— А сработает?

— А куда он денется? — философски заметил ветеринар и удалился.

Дрессировщик, делать нечего, водку добавил. Слон выпил. На следующий день — ещё стакан. На третий — снова. Слон, надо сказать, лечению не сопротивлялся. Наоборот, каждое утро сам хоботом на ведро показывал и глазами так выразительно хлопал: мол, давай, доктор прописал.

Через три дня ветеринар пришёл навестить пациента.

— Ну как наш больной? — спросил ветеринар.

— О, прекрасно! — отрапортовал дрессировщик. — Кашель прошёл, чихать перестал, на репетициях слона не узнать. Бодрый, весёлый, даже танцевать начал. Правда...

— Что правда?

— Правда, теперь у нас ещё два слона кашляют.

Ветеринар удивлённо поднял брови:

— Это как же? Простуда, что ли, передалась?

— Да какая там простуда! — вздохнул дрессировщик. — Они просто видели, как я в ведро этому... добавку делал. И тоже захотели. Теперь стоят, хоботами на меня показывают и притворно кашляют. Требуют «лекарство».

Ветеринар помолчал, потом усмехнулся в усы и сказал:

— Так, значит, не простуда у них, а зависть. Это, батенька, неизлечимо. Давай ведро — полечим обоих. А заодно и остальных, а то вдруг обидятся.

Мораль: Хорошее лечение должно быть не только эффективным, но и индивидуальным. Иначе вместо одного простуженного слона вы получите весёлый цирк, который кашляет хором.

Как волка ни корми – хрен редьки не слаще.

Семейный психолог

В кабинете семейного психолога тихо. Уютно. Два кресла напротив стола. В креслах — муж и жена. Они пришли, потому что в семейной жизни что-то пошло не так.

— Ну, рассказывайте, что вас не устраивает, — говорит психолог, поправляя очки.

Жена вздыхает и начинает.

Она говорит устало, почти без эмоций, но непрерывно. Перечисляет: первое, второе, третье. Как он не помогает по дому, как забывает о важных датах, как мало времени проводит с ней, как вечно занят, как…

Проходит минута, другая. Психолог слушает с серьёзным лицом, изредка кивая.

Через десять минут поток слов не иссякает. Женщина перебирает уже всё, что помнит. И то, что помнить не хотелось бы. И то, что случилось пять лет назад.

И тут психолог встаёт.

Он подходит к женщине, наклоняется, и целует её в щёку. Мягко, нежно, почти по-отечески.

Жена замолкает. От неожиданности. Или от растерянности.

Психолог поворачивается к мужу, улыбается и говорит:

— Вот видите? Это всё, что ей надо. Хотя бы три раза в неделю.

Муж сидит, переваривает. Смотрит на молчащую супругу. Затем на психолога, который взирает на него с победным видом.

Потом он медленно поднимает глаза и говорит с той особенной интонацией, какая бывает у людей, которые уже несколько лет живут по привычному графику:

— Ну, в понедельник и среду мы можем к вам приходить. А в пятницу у меня рыбалка...

Занавес