Войти | Регистрация
Свежие: анекдоты, истории, карикатуры, мемы, фразы, стишки
Случайные: анекдоты, истории, карикатуры, фразы, стишки
с 11.01.2021 по 17.01.2021

Самые смешные истории за неделю!

упорядоченные по результатам голосования пользователей

Моя дочка с детства мечтала стать учительницей. Она с 12 лет бэбиситила детей, подрабатывала репетиторством, позже волонтёрила в школах.
Наконец её мечта сбылась и после окончания учительской програмы Торонтского Университета её взяли в школу, преподавать в 12 классе экономику. Через пару месяцев у неё был открытый урок, куда заявились директрисса, люди из борда (аналог Гороно), методисты, чтобы определить оставлять её или нет.
Она очень нервничала и попросила меня помочь составить план урока. Что мы и сделали.
Тема урока была производство, потребление и ценообразование.
Начали мы с инвестиции в 15 долларов. В классе было 30 человек и она купила 30 жвачек, по 50 центов каждая.
Прийдя в класс она сразу же заявила, что у неё есть жвачка. Сейчас будет аукцион, и тот кто выиграет, должен будет реально заплатить деньги. И так:
"Кто согласен взять жвачку бесплатно?"
Поднялось 30 рук и на графике на доске была поставлена первая точка: (30,0).
После каждого увеличения цены, количество желающих уменьшалось, график пополнялся новыми точками, пока один парень, Джонатан, скорее из принципа, купил её за 7 баксов, торжественно вручил их, забрал покупку и последняя точка (1,7) украсила график.
"Так вот, это называется кривая потребления (Demand)." - объяснила молодая училка.
"А теперь у меня есть хорошая новость для всех, кроме Джонатана. На самом деле я купила жвачки для всех!" - добавила она, раздала всем жвачки и тут же картинно об этом пожалела.
"Ой, а себе то я не оставила! Придётся устроить ещё один аукцион. Кто согласен продать мне жвачку за 10 долларов?". Опять поднялось 30 рук, и точка (30, 10) появилась на графике. Цена падала, количество желающих уменьшалось, пока точка (0,0) не закончила картину.
"Так вот, а это называется кривая производства (Supply)."- пояснила она.

"А теперь скажите, где они пересекаются?"
"В точке (10,0.5)" - хором сказали дети, директрисса и методисты борда, следящие за всем этим действом с полным вниманием.
"Правильно! Это означает, что за 50 центов, количество желающих купить жвачку равно количеству желающих её продать. Так образуется рыночная цена. Кстати, именно столько она и стоит!"

После урока к ней подошли расчувствующиеся директрисса и методисты и признались:
"Если честно, то мы сами только сейчас поняли, как образуется цена!"
Сразу предупреждаю: история не для любителей посмеяться. Просто зарисовка из жизни.
Петербургская классика – ночь, улица, фонарь… Из Коломны возвращаюсь в Купчино, по телефону заказываю такси. Подъезжает машина.
- На проспект Славы?
- Да, именно туда.
- Садитесь, поедем.
Водитель попался разговорчивый, я не возражал. Поговорили о погоде, о дорогах, а затем я упомянул флот рыбной промышленности. Оказалось, что водитель тоже из рыбаков.
- А где работали? – поинтересовался он.
- В основном Тихий океан, Перуанский и Чилийский районы.
- Я там тоже работал.
- Когда?
В восьмидесятых. Много было интересного. Вот помню летели мы как-то из Лимы домой в январе…
- Постойте, в январе 85-го? И прилетели в Ригу?
- Да, так и было. А что?
- Так в том самолете мы летели вместе!
Я хорошо помню это возвращение. Из жаркой январской Лимы летели в майках, припасенную теплую одежду сдали в багаж, рассчитывая переодеться в Шереметьево, где из самолета в аэропорт пассажиры переходили по трубе. Когда поздно вечером вместо Москвы приземлились в Риге, первое что увидели – косо летящий в лучах прожекторов снег, и пограничники в тулупах с поднятыми выше головы воротниками возле трапа. Незабываемое впечатление для легко одетых людей, которые полгода отработали в тропиках. Затем была на редкость придирчивая таможня, бессонная ночь в пустом аэропорту, и наутро долгая снежная дорога в автобусе с замерзшими стеклами. Домой попали через сутки после прилета.
Пока смеялись над совпадением, почти приехали. Я попытался подсказать дорогу без ухабов, но водитель меня прервал:
- Я знаю как проехать – вот в этом доме живет моя мать, а вот в эту школу я ходил…
ЧТО??? В ЭТУ??? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ТОЖЕ!!!
Поговорили про школу, даже нашли общих учителей, пожелали друг другу всего хорошего, и дружески расстались.
Если учесть, что я уже давно не живу в Петербурге, и лишь иногда приезжаю навестить родственников, то остается только удивляться тому, насколько тесен бывает мир…
ТАКОГО ЖЕНИХА ПРОСРАЛА!

Сразу после окончания школы Маша по инерции бегала на встречи одноклассников, проходящие на дискотеке в близлежащем к школе парке. Пробежит через парк мимо родной школы, поторчит пару часов на танцах, обменяется новостями и домой на трамвайчике отправляется.

И вот как-то летней ночью спрыгнула Маша с трамвайчика на остановке у дома. И упала. Очень неудачно упала — порвала связки на лодыжке. Боли Маша не почувствовала, просто встать не смогла. Лежит Маша на остановке вся в пыли и одна мысль в ее глупенькой голове вертится: как же домой доковылять? Ни души вокруг.

И тут, как по ее велению, из переулка появляется человеческая тень и прямиком к Маше направляется. Молодой человек в военной форме.

- Вы не знаете девушку Зину? Она по этому адресу проживает. И листок ей протягивает. Маша хлюпнула носом, прочла адрес и буркнула:

- Нету у нас никакой Зины. Точно знаю. Я тут всех знаю!

- Не может быть! - воскликнул военный. - А что это с вами?

- Упала я, - сказала упавшая Маша. - Нога болит. И военный, великодушно предложив ей свою помощь, довел Машу до дому.

- Стаканом воды угостите? - спросил он у калитки.

«Мама в ночной,» - лихорадочно неслось у Маши в голове. «Зато бабушка дома! Спит чутко! Но за стенкой! Но ведь помог… до дому довел… я ж не неблагодарная какая-нибудь?»

Последняя мысль победила и Маша провела гостя на кухню. Налила стакан воды. Поставила перед ним. Села напротив. Военный снял фуражку, выпил. И сказал тихо и просто:

- Выходи за меня замуж.

Маша опять хлюпнула носом. Она к таким предложениям не была готова. Да и в читанных Машей романах оно все как-то не так происходило… чего-то было не так…

- Я сейчас, - сказала Маша. И поковыляла в ванную. Боже мой! Из зеркала на Машу глядело чужое раскрашенное слезами лицо. Слезы как весенние протоки засохли промеж пылевых змеек. Платье тоже все в пыли. И порвалось на плече… «Невеста!» - хмыкнула Маша, умылась и привела себя в порядок.

На кухне военный также неподвижно сидел на прежнем месте. Она опять присела напротив. И он рассказал ей, что его переводят в новую военную часть, а там дадут квартиру с условием, если он женится.

Пока он ей все это рассказывал, Маша смотрела на упрямые его брови и думала. Он ведь даже не знает, как меня зовут! Он НИ-ЧЕ-ГО про меня не знает!

- А можно вопрос? - спросила Маша. Военный кивнул. Ну, скажем, вы привезете меня в вашу военную часть, уйдете служить… А я же вас не люблю! А там какой-нить солдатик молодой… и мы полюбим друг друга… Что вы станете делать?

- Убью, - по-военному отчеканил жених, не раздумывая.
- Кого?
- Обоих.
- Спасибо большое! Мне не надо! - радостно выдохнула Маша.
И проводила гостя за порог.

… Утром пришла с работы мама, поохала-поахала, глядя на распухшую дочкину ногу, отвела в больницу. А бабушка, которая все проспала за стенкой, услышав эту историю, протянула с жалостью:

- Эххх, дура! Такого жениха просрала!
Не успел я разгрузить на новой ферме партию поросят, как в дверях появилась супруга.
-Ой, какие хорошенькие, какие лапочки! Я себе тоже хочу! - осмотрев похрюкивающее и повизгивающее общество, активно осваивающее новый дом, произнесла она. Женщины бывают сентиментальны, поэтому таким словам я не был удивлен.
-Куда себе? - только не понял я.
-В поселок возьму, пусть там живет, - пресекая мои возражения заявила она, - вместе с коровами. Вон того розовенького хочу! Какой симпатюля!
-Розовенького? А остальные зеленые что ли? - не понял я как она так сделала выбор, - я ловить не буду. Хочешь бери, если коровы там его не затопчут.
Коровник еще не достроился, поэтому все дойные были еще в поселке. Жена, каким то своим неведомым мне взглядом не теряла из вида своего избранника, почти среди сотни таких же. Присела на корточки и позвала — Кеша, Кеша, протянув руку и причмокивая. Это было немыслимо, но из всего стада отделился именно тот, на ком она остановила свой выбор. Немножко настороженно он приблизился к ней, она почесала его за ушком и подхватила на руки. Поросенок даже не взвизгнул, что привело меня в некоторый шок. Судя по полу, это действительно был Кеша. А супруга, держа его на руках проследовала к своей машине.
-Нда... - тяжело вздохнул я, - походу этот поросенок стал членом нашей семьи. - Посмотрев как она усадила его на переднее сиденье, еще раз чертыхнулся, - походу сотни килограмм мяса мы в будущем лишились, он и нас переживет. Ну ладно, мужики, давайте разгоняйте оставшихся по клеткам.
Вечером я приехал как всегда к вечерней дойке. Поросенок весело бегал по импровизированному коровнику, видимо уже перезнакомившись со всеми. Деловито похрюкивал, шебуршал под их кормушками, внимательно осмотрел меня. Видимо поняв, что ничего плохого я против него не имею, продолжил свои дела. Все коровы уже перешли на аппаратную дойку, в привилегиях осталась только первая корова, Венера. Жена всегда доила ее сама и только вручную. Большая часть Венеркиного молока оставалась для семейных нужд. В тот день она пришла не только с ведром, но и с небольшой мисочкой. Отдоив, плеснула в нее из ведра немного молока.
-Кеша, иди я тебя угощу, - просто произнесла она и поросенок как котенок или щенок, подскочил к ней. Она затащила его к себе на колени и подсунула миску с парным молоком. Кеше оно видимо пришлось по вкусу. Ну так ясен перец, член семьи все таки.
Через пару месяцев коровник достроили и все дойные коровы потихоньку перебрались туда. Кеша тоже. На парном молочке, краюшках хлеба и что останется у коров в кормушках, он почти в два раза перегнал по росту своих сестер и братьев. Мы попробовали сначала его определить к ним, но он устроил там дебош и погром. В нервной истерии. Пришлось вновь отправить его к коровам, где он радостно и захрюкал, тыкаясь пятаком в их морды. А еще он сильно скучал по хозяйке. Не увидев ее около Венерки к вечерней дойке, заметался по ферме, начал повизгивать и проявлять активное беспокойство. Но все перекрылось радостью с ее приездом. Она уже не кормила его с мисочки, да и на коленки не затаскивала, вес уже у него был не тот. Но приноровилась остатки молока из вымени Венерки сдаивать ему прямо в рот. Он подходил, открывал его как можно шире, а она направляла туда струйки. Если у свиньи на роже может отражаться блаженство, оно у Кеши было. Он им прямо просто светился.
Пасся он тоже вместе с коровами, не обращая никакого внимания на своих сородичей. Те периодически менялись, а Кеша был неприкосновенен, как я и предполагал. На второй год он наверное уже достиг килограмм двухсот, издали был похож на небольшого теленка, но правда розовенького. Передние зубы превращались в клыки. Но он все так же ходил с коровьим стадом, занимая место предводителя. Все менялось только тогда, когда он слышал звук автомобиля моей супруги. А он его слышал, даже если стадо находилось от фермы за километр и больше. Вот тогда он бросал все и несся к ней. Как двухсоткилограммовая торпеда. И не дай бог кому то было преградить ему путь. Огромная махина подлетала к хозяйке и превращалась в ласкового послушного щенка, только не умеющего подпрыгивать выражая восторг и счастье. Она чесала его за ушком, он падал с ней рядом и его рыло было полно счастья и блаженства.
А однажды я поссорился с супругой. Она подъехала к ферме где я находился и наш разговор с ней по какой-то причине перешел на повышенные тона. В какой-то момент я увидел в ее глазах страх. Нет, она испугалась не меня, потому что смотрела куда то за мою спину. Я инстинктивно оглянулся и вовремя. За моей спиной стоял Кеша. И он был свиреп. Огромная пасть с торчащими клыками похожими на бивни, была открыта явно не в улыбке. Вставшая дыбом щетина на загривке, делала его похожим на льва. А передней ногой он рыл землю. Я понял все сразу и сменил интонацию, а жена чтобы отвлечь позвала его.
-Ну что вырастила защитничка? - как можно ласковей произнес я, когда он от почесывания рухнул у ее ног. - Ну-ну, приходи к трактиру, без Кеши, там и договорим. - И стараясь не нарушать их идиллию, бочком-бочком, а потом все быстрей и быстрей я постарался удалиться. Пока бежал и злость куда то прошла.
Это - рассказ одного моего знакомого, человека очень пожилого и очень мудрого:
- "В самом начале войны в наше село и в соседние деревни стали привозить эвакуированных. Как правило, это были целые семьи со стариками и с детьми, но без отцов, которые были призваны на фронт, или даже уже погибли. Впрочем, и отцы большинства моих ровесников уже были на фронте. Однажды в первую военную зиму вместе с эвакуированными привезли большую немецкую семью, выселенную из Поволжья. Таких немецких семей переселенцев в наш район привезли довольно много, но расселяли их таким образом, чтобы в одном сельсовете (то есть на несколько деревень) было не более двух-трех семей. Вместе с матерями и стариками в нашей округе оказались десять-двенадцать мальчишек и девчонок от шести до четырнадцати лет. Они стали учиться в нашей школе, но по-русски они говорили плохо, да и открыто неприязненное отношение наших взрослых к немцам в эти военные годы сделали неизбежным огромную пропасть отчуждения между нами и этими "фрицами". Может быть это отчуждение так бы и продолжалось до конца войны, но.... у "фрицев" был настоящий кожаный футбольный мяч с камерой и шнуровкой!, с которым они, как только сошел последний снег, вышли на луг и поставили ворота из жердей. Нашего отчуждения (у нас собственная гордость!) хватило дня на три. На четвертый день уже было невозможно отличить в измазанных весенней грязью разгоряченных мальцах русского от немца, а немца от русского. Рухнула стена неприязни, и лишь изредка от самых обиженных во время драки (которые между подростками, конечно же, были нередки) можно было услышать : "Ты, фашистское отродье" ... Немцы быстро влились в наши ребячьи компании и постепенно стали в этих компаниях заводилами. Это повлекло за собой одно очень необычное следствие. Скоро общение в наших смешанных мальчишеских компаниях уже шло на причудливой смеси русских и немецких фраз, а те из нас, у кого были близкие друзья среди немцев, без труда освоили немецкий язык, значительно превосходя в этом нашу учительницу немецкого языка.
Через пару лет после войны немецкие семьи куда-то уехали, но, видимо, цепкая детская память настолько эффективна, что я до сих пор могу без ошибок проговорить пару десятков наиболее часто употреблявшихся тогда немецких фраз, хотя за всю мою жизнь немецкий язык мне так ни разу и не пригодился... ".
Пошла на рынок за мёдом, говорю дядьке: дайте мне мёд.
Он спрашивает: какой?
Я посмотрела на него, как на дурака, и отвечаю: из пчелы.
Он тоже посмотрел на меня, как на дурочку, но мёд продал. Сказал, что это из лучшей пчелы на его пасеке.
Перед Новым Годом были в гостях у друзей. На столе стоял красный Мартини, который рекомендовалось разбавлять вишневым соком. Т.к. ни мы, ни друзья особо не увлекаемся выпивкой, то примерно половина Мартини осталась "на будущее".
На новогодних каникулах опять встретились у них. Хозяин начал рассказывать, что "мартини, оказывается, забористая штука -- как он его не разбавляет, но от одного/двух небольших бокалов бьет в голову только так" и показывает бутылку с соком, которым разбавлял.
У его жены от вида этого "сока" сначала отвисает челюсть, потом она начинает хохотать и с трудом сквозь смех произносит: "Это не сок, а мамина настойка из терновника на спирту..."
Один молодой человек в молодости заинтересовался причудливостью формы спирали струи при мочеиспускании. С таким же хулиганом другом, построили модель. И досконально исследовал всю динамику процесса, на основании этого построил математическую модель.
Этим хулиганом был нобелевский лауреат Нильс Бор. Его дипломный проект, посвященный определению поверхностного натяжения воды по вибрациям водяной струи, был удостоен золотой медали Датской королевской академии наук.
На склоне лет знаменитый Эдисон увлекался вегетарианством.
Однажды, принимая у себя Рудольфа Дизеля, он затеял разговор на эту тему и с горячностью доказывал, что древние вели естественный образ жизни и не были знакомы с разрушительным действием алкоголя.
"Что вы, что вы, - возразил Дизель. - История и антропология утверждают, что человек начал употреблять алкоголь почти так же давно, как хлеб".
Не желая быстро сдаваться, Эдисон поинтересовался: "А почему вы сказали: почти так же давно?"
"О, только потому, что процесс брожения зерна требует некоторого времени", - ответил Дизель.
7
Генеральное консульство СССР в Сан-Франциско (Калифорния) приобрело в середине 1970-х японский копировальный аппарат «Тошиба», уже справедливо не доверяя американским моделям. По контракту с советской миссией местная фирма присылала своего техника для периодической чистки и ремонта капризной машины, которую нещадно эксплуатировали все советские сотрудники как в служебных, так и в личных целях. Специально выделенный офицер КГБ внимательно следил за работой американского техника, всегда подробно комментировавшего свои действия. Между ними даже возникли приятельские отношения — оба были профессионалами и с уважением относились друг к другу. Однажды в конце 1970-х вместо всеми любимого техника пришла нарядная девчушка. Она пыталась бойко говорить по-русски и неумело тыкала отверткой внутрь аппарата. После ее ухода служба безопасности генконсульства позвонила на сервисную фирму и вежливо поинтересовалась, почему же вместо профессионала прислали очаровательного дилетанта. На что секретарша, простодушно извинившись, ответила, что приходил не специалист фирмы, а сотрудник ЦРУ, временно работающий у них как стажер. А почему бы и нет?
5
В некоторых комментариях к предыдущей истории высказывалось сожаление, что в ней не было алкоголя. Здесь его будет более чем достаточно.
Начало 60-х годов. СРТМ «Краб» (название, как всегда, условное) был отправлен спасать от голода молодую кубинскую революцию. Заполнив по дороге трюм рыбой, пароход пришел в Гавану, и тут начались сюрпризы. Кубинские товарищи объяснили, что голода у них нет, и вообще рыбу они почти не едят, традиционно предпочитая мясо. Да, в Гаване есть небольшая консервная фабрика, и рыбу можно сгрузить туда, но этого запаса фабрике хватит на несколько месяцев работы. А то, что по рейсовому заданию надо сдать сколько-то там сотен тонн рыбы, их не волнует, и вообще они не знают, какие идиоты это задание составляли. Вот если бы привезли омаров, был бы совсем другой разговор…
Казалось бы тупик. Но решение было найдено моментально.
Пароход, сдав груз на фабрику, вышел на промысел, и опять набил трюм рыбой. Затем вернулся на Кубу, но не в Гавану, а в неприметный поселок, рядом с которым стояла советская ракетная часть. Когда вечно голодным воякам предложили поменять рыбу на спирт, они согласились моментально – спирт у них имелся, и его количество измерялось цистернами.
После того, как на борт загрузили стандартные 40-литровые бидоны со спиртом, пароход побежал на север, где работала группа флота.
В то время не было 200-мильных экономических зон, а граница территориальных вод пролегала лишь в 12 милях от берега. Флот добывал треску на американском шельфе, наблюдая в бинокли статую Свободы. Омары в тех краях попадали в трал постоянно, их на всякий случай морозили.
И вот это случай наступил. Поменяв спирт на омаров, «Краб» триумфально вернулся в Гавану. Кубинские товарищи честно пересчитали стоимость омаров в стоимость рыбы и записали сдачу соответствующего количества тонн. Получилось солидно.
Затем пароход опять вышел на промысел, опять зашел к ракетчикам, и опять повез спирт флоту, который уже целенаправленно морозил омаров и с нетерпением ждал, когда же придут «кубинцы». Забрав омаров, «Краб» вернулся в Гавану, и т.д.
Схема работала долго, устойчиво, и продуктивно, но однажды какой-то дотошный чиновник, проверяя сводки с промысла, заметил, что пароход сдает рыбы в три раза больше, чем это вообще конструктивно возможно. Как развивались события дальше – история умалчивает, но, судя по всему, этот «Кубинский треугольник» просто прикрыли - тихо, без шума и огласки, чтобы не бросить тень на советско-кубинскую дружбу.
Шампанское на Старый Новый год

Посвящается Ирине З.

После новогодних праздников на работе все были вялые, даже говорили с трудом. Вера подумывала в пятницу отгул взять, или хотя бы уйти пораньше, а тут оказалось ― Рамиль приехал! Из фирмы по обслуживанию оборудования. Весь день Вера с удовольствием наблюдала, как он работал ― уверенно и аккуратно. В конце дня подошёл документы подписывать.
― Завтра Старый Новый год, ― сказал Рамиль.
― Да, ― согласилась Вера, ― а ещё суббота, очень удачно.
― Как будешь праздновать?
― Ну как… Это у вас там, в Казани, разгуляево, а у нас городок тихий. Оливье нарежу и у телевизора посижу, а то что-то вымоталась я за эти праздники. Хочешь ― в гости приходи.
― Во сколько?
― Что во сколько?
― Во сколько приходить?
― Ко мне? ― Вера изумленно и растеряно уставилась на Рамиля, ― Тебе же сейчас в Казань ехать надо.
― Завтра снова сюда приеду. Бешеной собаке семь вёрст не крюк. Это поговорка такая, русская. Но если неудобно, ты скажи. Я не хочу, чтобы было неудобно.
― В пять, ― выдавила из себя Вера. ― Приходи в пять. Адрес записать?
― Я знаю где ты живешь, ― ответил Рамиль, тем самым добив Веру окончательно.

Личная жизнь у Веры не складывалась. Хотя мужики на неё посматривали, и она их не чуралась. Так что приключения были, раз в год в Геленджике уж непременно, но ничего путного не выходило. А ведь у каждой подруги по мужу, у кого и по второму. И дети у всех.
― Ничего, ― успокаивала себя Вера, ― сейчас и в сорок рожают, и в пятьдесят. Ой, в пятьдесят-то не хотелось бы.
Местные алкоголики все разобраны, надежда только на иногородних. На комбинат много кто приезжал, но чаще всего на сезон, или вообще в командировку, то есть, временно. И это снова приключение, а не жизнь. Большинство ещё и женатые, а с женатыми Вера зареклась ― больше ни-ни. Итак уж, восемь лет коту под хвост. Даром что в Москве, ну и за границу немножко поездили. В столице Вера осталась после института и возвращаться в родной Нево́лжск не планировала. Примчалась, когда мама заболела, тяжело заболела. И вскоре отошла, отмучилась. Вера и не знала сколько бы ей рыдать в пустой квартире, но стали приходить люди, с детства знакомые. Во всех скорбных заботах помогли. Поминки проходили тепло и без лишней тоски, маме бы понравилось. Даже начальство с комбината своим присутствием одарило. Прямо на поминках предложили Вере остаться, зря что ли учиться отправляли.
― Что там тебе, в этой Москве-то? А мы большие деньги на реконструкцию очистных получили. Оборудование берём по последнему слову, и финское берём, и немецкое по лицензии, казанского производства. Будешь лабораторией заведовать.
― Ух ты, очистные, как хорошо-то. Так что, не будет больше комбинат людей травить?
― Рыб. В смысле, воду будем очищать. А воздух-то нормальный, фильтры меняем регулярно, чего жаловаться-то...
― Да что вы говорите такое…
― Это ты сейчас с Москвы приехала, а поживёшь чуток, вспомнишь и обвыкнешься. Опять же, очистные будем и дальше развивать, ты этим и займёшься как раз, подумай, перспективы отличные. И зарплата сейчас не как раньше, а каждый месяц, верно говорю, земляки?
― Верно, раньше ещё хуже было, ― донеслось с разных концов поминального стола.
Решение Вера не сразу приняла, вначале с документами возилась, вещи разбирала, с подругами общалась, кто вернулся или не уезжал. Потом подумала ― действительно, что её в Москве ждёт? Съёмная квартира и давка в метро. А здесь остаться ― быть дальше от него, того самого. Чем дальше, тем лучше. Опять же, кто она в столице ― пылинка, что есть, что нет, никто не заметит. А здесь ― завлаб, со всех сторон уважение. Зарплата, правда, одинаковая, но до работы пешком, жилье своё, да ещё огород мамин, уедешь так пропадет. Про оборудование не соврали, в самом деле современное, удобное, не хуже московского. Благодаря оборудованию она и с Рамилем познакомилась, он был в бригаде наладчиков, на все вопросы отвечал кратко и точно. Со всеми бы так. Запуск лаборатории отмечали помпезно ― с шампанским, телевидением и начальством, местным и казанским.
― Хорошо бы именно вас, Рамиль, присылали на гарантийное обслуживание, ― сказала тогда Вера.
― Так шепните моему директору, а я с удовольствием, ― с улыбкой ответил Рамиль.
К начальству Вера тогда подойти постеснялась, но обслуживание поручили Рамилю, и он стал приезжать каждые три месяца. Случись чего ― можно было вызвать экстренно, но ничего не ломалось, а жаль, думала иногда Вера. Подруги, Ирка с Ямвикой, что-то учуяли и давай подначивать:
― Твой приехал!
― Так уж и мой, скажете тоже, ― отнекивался Вера. Может ей поначалу Рамиль не сильно-то и нравился, сейчас уже не вспомнить, ― он ведь женатый, небось.
― А ты спроси!
― Да не буду я спрашивать.
Подруги, однако, сами всё разузнали, доложили ― свободен!
― Тоже знаете ли… Мужику под сорок, из себя видный, руки золотые. И не женат. Странно как-то.
Ирка с Ямвикой только охали и дурой обзывали, ну а Вере-то что делать? Рамиль как-то всё о работе, легко с ним, это правда, но ведь проверит, наладит и в Казань укатит. А у Веры тем временем Геленджик, где о Рамиле можно и не думать. Всё равно ничего не дождёшься. Однако, дождала́сь. Неожиданно. И приятно.
С утра Вера побежала за продуктами. Продавщица, фамилия её была Пахомова, училась когда-то в параллельном классе. Нынче у неё центнер лишнего веса, трое детей и муж Борька.
― Шпрот сколько банок-то ― две?
― Две. А икра сильно солёная?
― Консерва же, где мне знать, чё там в ёй. Вроде, никто взад не приносил. Одну?
― Одну. И вот ещё… Шампанского бутылку.
― Во, классно-то, у нас всяко есть: и краснодарское со скидкой, и просекко, это из Италии, но без скидки.
― А настоящее, французское? Шампанское ведь только французское может быть.
― Да ты чё, бутылка-то больше пяти тыщ! Оно тебе надо? Да и нет у нас. Хотя…
― Есть?
― Блин, была бутылка, я её обратно-то отписала, раз не берёт никто. Щас найду, да где ж она… А вот, чё я говорила, пять четыреста! Обзывается ― Драппиер, чисто Франция. Одна бутылка и осталась, таких, кстати, нигде больше нет, не возят их больше-то.
― Правильно говорить: Драпье.
― И чё теперь? Пять четыреста! Другому всю зиму не просыхать на такие де́нюжки. Берёшь?!
― Да.
― Ох, у московских свои привычки! Или на комбинате вдруг премию дали?
― Ага. Как раз ― пять четыреста.
― Ежели так… Девки калякали, Рамилька-то в город зачастил… Профилактику делает, де потрогает, де подмажет.
― Заткнись, Пахомова.
― Молчу! Полный рот воды! Мандарины-то бу́дёшь брать? Жранья́ много не быва́т, я тебе новый ящик-то открою, ради такого дела…
С платьем и кружевным бельем Вера определилась ещё с вечера. А сейчас ― кухня. Вроде всё продумано и рассчитано, но время летит предательски быстро, уже почти четыре! Вдруг Вера охнула ― шампанское она мало того, что забыла в холодильник убрать, так ещё и возле батареи поставила. Что делать? Морозилка рыбой забита, разморозишь ― пропадёт. Хорошо хоть зима и мороз подходящий, и снега за ночь намело. Вера жила на первом этаже, балкона у неё не было. Набросив пуховик, она выбежала на улицу, поглядела вокруг, особо пристально ― на балкон Петра Семеновича, и быстрым движение сунула бутылку в сугроб. И бегом домой, в душ и к зеркалу, к зеркалу.
Звонок прозвенел минут на пять раньше назначенного времени. Да ничего, Вера уже была в полном боевом облачении. Пальто Рамиля показалось ей мокрым.
― Споткнулся тут. И в сугроб. ― смущенно объяснил Рамиль, ― Салям! Со Старым Новым!
― И тебя, ― улыбнулась Вера. ― Раздевайся, проходи, здесь вот ванная, я жду тебя в гостиной.
Рамиль вошёл в комнату, снова смущенно улыбнулся и перед тем, как сесть, поставил на стол бутылку французского шампанского «Драпье».
― Ой, а про шампанское-то я забыла! ― всплеснула руками Вера.
― Так вот, как раз. Французское, настоящее. Друг посоветовал именно такое, он с французами работает. Я и купил.
― В каком смысле «купил»? ― настороженно спросила Вера. Не узнать эту бутылку было невозможно.
― Ну как… В магазине. Но в хорошем, там палёнку не держат, ― сказал Рамиль, глядя на Веру честными глазами. Это был не розыгрыш. Это была ложь. У Веры похолодело внутри.
― А этикетка мокренькая чего-то.
― Так мы же с ней в сугробе лежали, ― рассмеялся Рамиль.
― Ах да, я помню, в сугробе, ― Вера попыталась взять себя в руки. ― Извини, я забыла спросить, что ты ешь, а что не ешь.
― Я всё ем, ― радостно отозвался Рамиль.
― По тебе не скажешь, ― заметила Вера, вспомнив, как летом он приезжал в обтягивающей футболке, с кубиками пресса. ― А я чуть зазеваюсь и сразу вес набирается.
― Ты очень красивая, ― сказал Рамиль.
― Вот как… Ладно, оливье с говядиной, яйца со шпротами, помидоры вот, сама закатывала, тут, как видишь, бутерброды с икрой, рыбка красная. Угощайся. И будет ещё пирог с капустой. Как бы, на горячее.
― Восторг! С чего начать?
― С чего хочешь. Начни с оливье.
― Отлично. Но сначала шампанское открою. Тебе же нравится такое?
― Нравится, ― кивнула Вера, закусив губу.
Какое-то время сидели молча. Рамиль ел, а Вера держала в руках бокал и не знала, что сказать. Потом зачем-то спросила:
― А почему ты не с семьей в праздник? ― прозвучало как-то зло. Но Рамиль не заметил.
― К родителям я на Новый год заезжал. Жены у меня нет, давно уже, развелись.
― А дети?
― Сын. Ему тринадцать. По воскресеньям общаемся.
― А зачем с женой развёлся? ― Вере не нравился тон, которым она задавала вопросы.
― Лучше спросить: зачем женился? ― не сразу ответил Рамиль, ― Она меня с армии дождалась. Мы гуляли-то перед призывом недели две. А она два года ждала. Я гордый ходил, у всех пацанов по-другому было. Потому и женился. Стали жить. Потом сын родился. А работа у меня всегда была в разъездах. С годами как-то стал понимать, что домой не хочется. Пока сын маленький был, конечно, к нему тянуло. А как подрос ― в компьютер уткнулся, отцу рад или не рад ― не понять. А жена только про деньги, других тем как будто нет. Ну да, согласен, денег всегда не хватает, но не воровать же идти. Я сколько мог зарабатывал, побольше других. И на себя не тратил. За лето на рыбалку если два разу схожу, то уже хорошо. Ремонт делал, по выходным ещё подрабатывал. А жена мне ― вот, я же тебя дождалась, а ты спиннинг купил. Я… один раз спиннинг купил, хороший и недорого. Как будто, ждать парня с армии это подвиг. Если любишь, то ждёшь. А если не любишь так и…
Рамиль замолчал, наполнил бокалы шампанским. Он был сильно взволнован.
― Нашла себе бизнесмена, сейчас с ним живет. Но меня заранее предупредила, чтобы без обид, по-честному. Я не возражал. Как живет ― не знаю, сын приходит― я не спрашиваю. Да и не спросишь, он как зайдет, сразу в компьютер и сидит там часами.
― Хочешь ещё салата? ― спросила Вера.
― Да. Вообще я оливье не очень… Моя… Ну, раньше в оливье всегда колбаса и морковка, а у тебя ничего такого нет и вкусно, очень.
― Я всё же химик, умею смешивать, ― Вера хотела улыбнуться, но получилось как-то вымучено.
― А я инженер-механик. И автоматику тоже знаю. Мне вообще-то не положено на гарантийное обслуживание ездить, это я директора упросил, чтобы тебя видеть.
― Меня? ― удивилась Вера. ― Что же ты раньше ничего не говорил? Ведь без малого два года знакомы.
― Сказали, что у тебя был кто-то.
― Кто сказал?
― Женщины.
― Хм… Странно. Но допустим. А что эти женщины сейчас говорят? Что у меня нет никого?
― Я не знаю, что сказать, ― взгляд Рамиля на мгновение стал по детски несчастным. ― Хотя нет, знаю, извини. Для меня каждый приезд в Нево́лжск, как праздник. Тебя увижу, и всё сразу иначе.
Как-то правильно и хорошо. Наверно, это неожиданно прозвучит. Точнее, наоборот. Или… Но не важно уже. Выходи за меня замуж, пожалуйста.

Веру била мелкая дрожь. Она пыталась глубоко вздохнуть, вздох получался прерывистым.
Вера смотрела на Рамиля и видела золотую фольгу стоящего между ними шампанского.
Зачем же он так, ну зачем. Лучше бы наелся и в койку потащил, да она бы только за. Утром встал и уехал, и ни о чем думать не надо, увидимся ещё ― хорошо, не увидимся и ладно. А он вон чего, на улице нашёл и к женщине пришёл, предложение делать. На всю жизнь, на всю жизнь с этой вот бутылкой. И что же мне теперь, что же, что...
― Ты… ― слова давались с трудом, ― ты не мог бы сейчас… уйти.
― Я что-то не так сделал? ― глухо спросил Рамиль.
― Нет, нет. Дело не в тебе… Как в таких случаях говорят, ты хороший, добрый, умный, замечательный. Но я прошу тебя уйти. Дело во мне, конечно, во мне, я не знаю, может в маме немножко, хотя причём тут мама, уходи, очень тебя прошу, пожалуйста. И забери с собой эту бутылку.
― Там уже нет ничего, ― сказал Рамиль, вставая.
― Тем более.

Вера вышла в прихожую, смотреть, как он одевается.
― Хочешь, я тебе в дорогу пирог заверну.
― Я не люблю капусту, ― ответил Рамиль и ушёл.

Закрыв за ним дверь, Вера вернулась в комнату, выключила свет. Стала видна улица, там снова была метель. Вера включила телевизор, ― давали новогоднюю программу, ― и, взяв мамин плед, свернулась под ним калачиком на диване.

Январь тянулся ещё долго. Февраль был побыстрее. Первого марта в небесной канцелярии как будто посмотрели календарь: ярко засветило солнце и всё стремительно стало таять. Никто не помнил такого тёплого первого дня весны. На работу Вера шла в зимних сапогах, обратно было впору надевать резиновые. У подъезда образовывалась огромная лужа, Вера пыталась её обойти по ещё нерастаявшим островкам снега, с острыми краями в чёрных крапинках. Отовсюду вылезал наружу мусор, накиданный за зиму с балконов ― окурки, презервативы, фантики, блеснула на солнце золотая фольга.
Стоп! Фольга?! Наступив в лужу, Вера нагнулась и вытащила из-под снега бутылку французского шампанского «Драпье». Этикетка тут же отвалилась, но не узнать эту бутылку было невозможно.
― Ой, ― сказала Вера.
Войдя в квартиру, она первым делом скинула промокшие насквозь сапоги, надела сухие носочки. Потом долго сидела на диване, пытаясь собраться с мыслями. Собравшись, взяла телефон и набрала номер.
― Что-то сломалось? ― спокойным голосом спросил Рамиль.
― Нет, оборудование в порядке. Я не по этому звоню. Дело в том, что… Ты не мог бы повторить вопрос?
― Так сломалось или нет?
― Ой, не про то. Знаешь, КВН когда показывают, там у них есть «разминка». Команде надо на вопрос ответить, а они, чтобы время-то потянуть, просят вопрос повторить.
― Я не смотрел.
― Если ты повторишь, что спрашивал у меня на Старый Новый год, то я отвечу: да, согласна.
Молчание было долгим, а потом очень долгим. Вера понимала, что ей лучше ничего не говорить и прошептала: «Слышишь?»
― По телефону неправильно, ― наконец отозвался Рамиль, ― Я возвращаюсь в Казань к длинным выходным, и восьмого марта приеду к тебе.
― Прекрасный подарок, ― тихо сказала Вера.
― Что? Не расслышал.
― Я буду ждать. Про капусту помню, а какой пирог твой любимый?
― Хм… Балиш с курагой.
― Вот такой и спеку.
― Ты умеешь?
― Я научусь.

©2021
Забираю я вчера сына из садика. Пришёл маленько пораньше, сижу жду. А воспитательница им в процессе игры задает вопрос:
- Дети! Кто мне скажет, что такое стопка?
У меня - вихрь мыслей. Младшая группа, водку вроде не пьют. Да как можно спрашивать-то такое. Только рот открыл для протеста, как вдруг тонкий голос:
- Елена Ивановна, стопка — это когда много друг на друга сложено!
- Правильно, дети!
Мне стыдно.
Отец — военный, подводник времён "холодной войны". Суровый мужик, никогда особо с нами, детьми, не общался. Но одному научил твёрдо: если у тебя есть время и силы страдать и думать о том, как всё плохо, значит, твои проблемы не так уж и велики.
Лето, жарища страшная уже не первый день, суббота. Накануне накосячил на работе - "вынес" вилочным погрузчиком створку склада, да так удачно, что ни открыть ни закрыть. А там оборудование разное, как людям работать? Потому и пришел в выходной, лужу-паяю ломом, сваркой и кувалдой. На территории никого, сторож подошел - покурили, потрепались и ушел он в свою будку у ворот. Стучу кувалдой, варю. Оборачиваюсь - метрах в пятидесяти от меня за ячейками (шкафы такие здоровенные, высоковольтные ячейки в упаковке, на улице хранятся) дымок вьется. Мать твою за ногу, пожар! Схватил ведро, бегом туда - там куча черной упаковочной бумаги разгорается. Она гадостью какой-то пропитана, что-то вроде гудрона. От жары и затлела. Залил, снова лужу-паяю. Заканчиваю ремонт - опять дым. Ну твою же маму !!!. Снова сбегал, залил. Работу окончил, пошел домой. У сторожки остановился со сторожем покурить. Он мне: "Хотел я мусор подсобрать, сжечь, да не горит эта бумага ни черта. Два раза поджигал, гаснет". Я скромно промолчал.
В 2011 году рядовой немецкий программист Штефан Томас, проживающий в Сан-Франциско, получил небольшой заказ сделать обзорный видеоматериал о криптовалютах. За этот заказ ему перевели 7002 биткоина, причём цена одного биткоина составляла примерно $ 2-6 на тот момент. Штефан сделал электронный кошелёк, создал пароль, сохранил кошелёк на жёстком диске и... больше никогда к нему не возвращался.
В декабре 2020 года цена биткоина перевалила за $ 30 000 и суммарное содержимое кошелька стало равняться $ 220 миллионам. И вот тут выяснилось, что Штефан за прошедшии почти 10 лет совершенно забыл свой пароль к кошельку. От слова "совсем".
Кошелёк разрешает сделать максимум 10 запросов по паролю. Если ни одна из попыток не завершится успешно, то кошелёк никогда не будет открыт. На данный момент (январь 2021 года) Штефан сделал уже 8 безуспешных попуток. У него осталось только две.
2
Пушкинские Горы. Музей-заповедник Михайловское. Толпы туристов глазеют на родовое гнездо великого поэта, ожидая своей очереди посетить сам дом. Мы уже дождались своего гида, и переходя из комнаты в комнату внимаем: тут встречали гостей, тут был бильярд, вот тот самый кий и несколько шаров, вот кабинет… а теперь пройдем в кухонный флигель. Перед флигелем заминку – идущая перед нами группа еще не вышла, и надо подождать на улице. Буквально через секунду к нам присоединяется еще одна группа, и их молодой гид решает развлечь туристов незапланированным рассказом.
--- Это не первый дом построенный на фундаменте дома Ганнибала.
«Баммм», я прямо-таки слышу перебои в работе сердца у туристов.
--- Тот дом, в котором жил Пушкин, пришел в негодность в шестидесятых годах девятнадцатого века, и его полностью перестроил его сын. – продолжает жестокий экскурсовод.
«Баммм» - так забивают гвозди в крышку гроба иллюзий.
--- В конце века дом выкупила казна, и тут был устроен дом для пожилых литераторов, но он полностью сгорел в начале двадцатого века.
«Баммм» - пожилая дама с томиком стихов оседает на скамеечку.
--- Дом заново отстроили, но во время революции он был полностью разграблен. – не унимается палач мечты. – Ну а во время войны он опять был полностью разрушен, и восстановлен уже в конце сороковых.
--- Это тот самый дом? – с надеждой спрашивает школьница.
--- Ну что вы, тот дом пришел в негодность, то, что вы видите это реконструкция двух последних десятилетий. – делает «контрольный выстрел» милый юноша гид. – А теперь пройдем во флигель, он построен по сохранившемся…
4
В эпоху глубоко dial-up, когда сайты имели еще не все провайдеры, наш поставщик строительных материалов открыл свой собственный сайт, чем все время хвастался. Звонил и: а мы еще вот такую штуку прикрутили, мы раздел открыли, у нас муха по страницам ползает. Муха действительно куда-то тихо ползла, при этом сайт вешался.

Когда муха добралась до края экрана они поиск сделали. Ну поиск и поиск, ввел что-то типа обрезной доски и получил подборку по имеющимся размерам. Так вот к поиску прикрутили фенечку, насколько красивую, настолько бесполезную.

Если набрать "всякая хуйня", сайт отвечал "хуйни не держим". То ли сами придумали, то ли подсмотрели у кого.

Весело, но бестолково, потому что искать всякую хуйню среди стройматериалов, люди ищут. Но называют совершенно по-другому: "водостойкий клей для склеивания электричества" или "оксид цемента", например. А вот так по-честному написать в поиске "всякая хуйня" никто не пишет, если не намекнуть на необходимость.

Так и осталась бы эта мулька внутренней шуткой, но у поставщика полетел сервер, отчего в свою очередь произошел сбой кода, что-то программное сломалось, и целую неделю посетители сайта развлекались. Потому чего не спроси, ответ был почти одинаков:

- У вас уголок двадцать пять на двадцать пять есть?

А тебе так автоматом:

- Хуйни не держим, возьмите пятидесятый двутавр!

Двутавр за неделю кончился.
Когда в Чикаго пришел коронавирус, мои знакомые разделились на четыре категории: 1) те, кто на требования карантина наплевал; 2) те, кто соблюдал их по минимуму; 3) те, кто выполнял их целиком; 4) Куперы.

Гоша Купер по прозвищу, натурально, Шелдон – это человек, который ни разу в жизни не перешел дорогу на красный и не съел фрукт, не помыв его предварительно с мылом. Мир без регламентов и правил его нервирует, рекомендации ВОЗ успокаивают, а пользовательское соглашение Микрософт доставляет практически оргазм. Вы, небось, футболки не гладите никогда, а Купер гладит их после каждой стирки. Четыре раза: спину и живот с изнанки, потом их же с лицевой. Рукава отдельно. В точном соответствии с температурным режимом на этикетке. Жена у него почти такая же правильная, а в чем-то и круче: если Гоша всю жизнь учился на отлично, то Дина – не меньше чем на А+. Вот подсчитайте вероятность случайной встречи двух таких экземпляров и потом скажите, что провидения не существует.

С началом карантина дом Куперов превратился в форпост землян на враждебной планете, благо работа у обоих за компьютером и позволяет перейти на удаленку. Выходы на поверхность – только в магазин в полной экипировке: маска поверх респиратора, очки для плавания, двое перчаток, зараженная верхняя одежда снимается в гараже и отправляется в стирку, все покупки дезинфицируются. Разумеется, никаких походов в гости и никаких гостей, за единственным исключением Дининой мамы. Тещу, которая в нашем развратном и непредсказуемом мире сумела воспитать столь замечательную Диночку, Гоша бесконечно уважает и доверяет ей больше, чем себе. Хотя и не устает напоминать о правилах предохранения от заразы.

Конечно, любящим сердцам вдвоем никогда не скучно, да и виртуальное общение никто не отменял. Но через три месяца такой жизни Дина начала тихонько подвывать, а через полгода завыла в голос. Основной поток жалоб достался (по телефону) подруге Маше, сокурснице по университету Perdue.

Маша на приведенной выше шкале ближе к полюсу пофигистов. Совсем не антипрививочница, но живет по принципам «Всё в жизни надо попробовать» и «Если ребенок ест из собачьей миски, это проблемы собаки». Детей у нее, кстати, четверо. Маша мгновенно поставила диагноз:
– Всё ясно, мать. Тебе надо напиться. Посмотришь на мир другими глазами.
– Но я не могу. Меня от алкоголя тошнит.
– А что, ты когда-нибудь его пробовала?
– Конечно. На твоей свадьбе. Не помнишь?
– Ах, ну да. Ладно, алкоголь отменяется. Раз не можешь напиться, попробуй накуриться. И не хмыкай так, в Иллинойсе это уже почти год как легально. Там в пяти милях от вас есть магазинчик. Купи косячок, забей, и тоска пройдет.
– Но я не умею. Понятия не имею, чем его забивать... и куда.
– Ты что, четыре года проучилась в Пердю и ни разу не видела, как это делается? Там же в каждой второй комнате смолили. Ладно, специально для тебя аттракцион неслыханной щедрости. У меня есть шоколадка с каннабисом. Там шесть долек, на первый раз тебе хватит двух. Приезжай, забери.

После долгих уговоров Гоша дал санкцию на эту авантюру (дело было еще в октябре, до второй волны ковида) с двумя условиями:
1) С Машей не контачить. Шоколадку в пакет, пакет повесить снаружи на ручку двери, Дина заберет, не заходя в дом.
2) За первым потреблением будет надзирать Динина мама. Мало ли что, вдруг скорую вызывать придется.

Подъехав к Машиному дому, Дина обнаружила, что пакет на двери висит, а содержимое в нем отсутствует. Вернулась в машину и позвонила Маше.
– Ясно, – сказала та. – Подогрели мы с тобой каких-то местных бомжей.
– В твоем районе водятся бомжи?
– Ну, если не бомжей, значит, белок или енотов. Но другой шоколадки нет, не судьба тебе приобщиться к пороку.

Приехала мама. С некоторым разочарованием сели пить чай с простым шоколадом, без каннабиса. Тут позвонила Маша:
– Нашлась наша пропажа. Смотрю, а у них все морды в шоколаде. И лапы тоже. Допросила с пристрастием – сами признались, что вытащили из пакета и съели.
– Кто, еноты?
– Какие еноты? Данька с Мишелькой (это Машины средние, 3 года и 5). Сперли, когда во дворе играли.
– О боже мой, Маша! Как дети сейчас? Скорая приехала уже? Промывание желудка сделали? Что они сказали? Жить будут?
– Будут жить, если хулиганить перестанут. Не вызывала я никого. Спать их уложила пораньше на всякий случай. Вон, дрыхнут, повизгивают во сне. Утром в угол поставлю. Если проснутся.
– Маша, ну как же так? Это же дети, это же наркотик. Мама, ну скажи хоть ты ей! – Дина включила громкую связь в телефоне. – У Машки дети наелись марихуаны, а она даже скорую не вызвала.
– Машенька, что там у вас стряслось? - спросила мама в трубку. – Не переживай, с мелкими всегда так, всё в рот тянут. Помню, Диночка в два года напилась молоканки, я тоже переживала. Но ничего, видишь какая умница выросла.

Мама нажала отбой и увидела квадратные глаза дочки и зятя.
– Чего-чего я напилась? – переспросила Диночка.
– Молоканки. Конопли на молоке.
– Мама, но как? Как в нашем доме очутилась конопля и откуда ты вообще знаешь такие термины?
– А я тебе не рассказывала, как мы познакомились с твоим папой? И правильно не рассказывала. Деточка, у нас тоже была молодость. И прошла она не в каком-то, прости господи, Пердю, а в Томском политехническом!

P.S. Если кого-то волнует, сказалась ли съеденная шоколадка на здоровье Машиных детей, могу заверить, что сказалась. Два дня жестоко страдали от диатеза.
Неправда, что во сне разговаривают только дети. Я тоже практически каждую ночь исполняю монологи. Мой муж (а он у меня итальянец) сначала так ненавязчиво попросил, не могла бы я постараться говорить во сне по-итальянски. Я, естественно, ответила, что от меня зависит мало и всё дело в неуёмном подсознании, которое никогда не спит. Теперь он усиленно учит русский. Любопытство страшная сила!
Клад

Моему знакомому в наследство от дяди достался огромный объект недвижимости с очень непростой историей, тянущейся с 30-х годов. Дядя был фанатом "юридических схематозов", ключ к которым имел только он один, и в результате скоропостижной смерти существенная часть информации по их организации была утеряна. Примерно год ушел на оформление документов, переоформление собственности с кучи юрлиц и консолидацию актива в одних руках. Намного интереснее было с планировкой- она напоминала внутреннюю часть пирамиды Хеопса, скрещенную со сталинским бункером. Объект в свое время был секретным, многократно перестраивался и изменялся. Самым сложным был генплан объекта - некоторые помещения были замурованы или переделаны, а на плане этого не было отражено. Почему - отдельная история. Ещё через год, после ремонта надземной части, началась её передача в аренду. Процесс шел не та быстро, как хотелось бы, но верно. Дальше- улетели в аренду помещения, пригодные под склад. Осталась малоликвидная площадь с трудным доступом, но и она постепенно ушла.
Новый год, все готовятся к празднику, и по этому случаю было решено полностью расчистить территорию вокруг объекта.
Подогнали технику, чистят, параллельно был дан приказ убрать кучу строительного мусора, образовавшуюся ещё с 90-х в процессе многочисленных работ по реконструкции объекта. Работали командовал Михалыч, главный прораб и личный друг нового владельца. Он уже с утра хорошо поддал, но по привычке продолжал работать до упора.
- Михалыч, а с плитами что делать?
- Какими плитами?
- Да тут плиты внизу лежат, под мусором?
- Хорошие?
- Хрен их знает, советские, как на дорогу клали.
- Пригодятся! Сложите их к ограде на заднем дворе.
...
- Михалыч!
- Ась?
- Тут хрень какая то под плитами!
- Что за хрень?
- Да листы стальные! Явно старые.
- Щас приду.
....
- Так, подгоняй кран, цепляй листы!
- Михалыч, Новый год на носу, может ну его?
- Цыц у меня! Пока я работаю - все работают! Я сказал поднимай, значит поднимай!
...
- Да вижу, что не тянет погрузчик! Давай кран подгоняй!
- Михалыч, ну реально, темнеет уже уже!
- Я сказал, подгоняй Ивановца! И нечего тут!
...
- Странный грунт под плитами... не местный. А ну ка, давай сюда "Коматсу", и фонарь тащи!
- Михалыч, да твою ж налево!
- Я те такое налево устрою! Тащи я сказал!
....
( через пару часов)
Все сотрудники были в сборе, собственник говорил речь, и в этот момент в зал влетел Михалыч - в спецовке, грязи с ног до головы, но с выражениям абсолютного счастья на лице.
- Серега, Серега! Мы клад нашли!
- Михалыч, ты чего? Какой клад!
- Огромный, Серега, тысяч на 5 метров, и с шикарным въездом!
- Да о чем ты?!
- Пошли покажу?
- Да куда ты меня тащишь?
- Пошли говорю, не спорь, это же сокровище!

Раскопав немного просевший грунт под металлическими плитами, Михалыч обнаружил въезд в подземный бункер с заваренными дверями. После матюгов со стороны сотрудников, жаждущих уже наконец пойти отмечать праздник, притащили сварку, разварили двери, за которыми оказалось помещение годов 60-х, полностью пустое, но в отличном состоянии и без протечек. Помещение не было обозначено ни на одном из имевшихся планов, но после тщательного изучения были найдены двери, замурованные со стороны основного здания. А так уже благодаря работе безопасника смогли найти документы по объекту. Три года сложной юридической и административной работы - и помещение было присоединено к основному зданию на полностью законных основаниях. Сейчас сдается.
Эдисон всегда предпочитал конторе лабораторию. Клерки возымели обыкновение, пользуясь этим пристрастием шефа, выкуривать дорогие сигары, лежавшие в коробке на его столе.
Однажды, уезжая в отпуск, Эдисон решил проучить своих подчиненных.
С большим искусством он изготовил сигары из капустных листьев и оставил их на столе.
Вернувшись и обнаружив, что коробка пуста, он долго хитровато всматривался в лица подчиненных, безуспешно стараясь найти следы разочарования или недоумения.
Наконец он не выдержал и спросил слугу, куда девались сигары из коробки.
«Я упаковал их в чемодан, с которым вы ездили в отпуск, сэр!»
9
Когда профессор Франк в 1912 году принимал кафедру физики в Пражском университете, декан сказал ему:– Мы хотим от вас только одного – нормального поведения.
– Как? – удивился Франк. – Неужели для физиков это такая редкость?
– Не хотите же вы сказать, что ваш предшественник был нормальным человеком? – возразил декан.
Предшественник нового профессора был Альберт Эйнштейн.
9
В анекдотах есть иронический штамп: «британские ученые». А вот я был знаком с легендарным британским ученым. Майк Ситон – физик, математик, астроном. Президент Королевского Астрономического Общества. Обладатель самых престижных научных наград – медали Фарадея, медали Хьюза, золотой медали Астрономического общества. Руководитель крупных научных проектов. Классический английский джентльмен - твидовой пиджак, седые бакенбарды, любитель пива IPA.

A почему Майк Ситон легендарный? Не только потому, что он был выдающимся ученым. С 1941 по 1946 год Ситон служил в Королевских Военно-Воздушных Силах в элитной эскадрилье бомбардировщиков. В Википедии про него, в частности, написано: «Особых успехов при выполнении боевых заданий Майк Ситон, будучи командиром летного звена, добился, используя свои познания в математике».

В 1994 году я делал доклад в Гамбургской обсерватории, и ее директор Дитер Раймерс рассказал мне такую байку. Когда к ним приехал с визитом Майк Ситон, его спросили: "Профессор, а вы раньше бывали в Гамбурге?" - "Нет, - ответил Ситон, - не бывал, но я его бомбил".

Рассказал Дима Вернер
В 1788 году во время взятия русскими войсками крепости Очаков в плен попал турецкий военачальник Гуссейн-паша. Через некоторое время ему с родины послали денег. Передали через французских дипломатов в Петербурге.
Вскоре Екатерина II уже писала другу сердечному Потёмкину:
"Пришли, Христа ради, скорее расписку очаковского паши о получении денег, от турок пересланных к нему, чтоб французы перестали мучить вице-канцлера о получении им тех денег."
Далее идёт пассаж, достойный этнической немки, пожившей и в Европе, и в России.
"Они вздумали, что у нас деньги подобные крадут и удерживают, как у них".
Личное письмо. Всё искренне, от души.
Сентябрь 2020-го. Коктебель. Нудик. Расположившись у самой береговой линии компанией из трех человек, лениво перекидываемся в картишки. Справа, со стороны городского пляжа, по щиколотку в воде приближается милая девушка. Увидев нас, неожиданно громко взвизгнула и впав в некий ступор спросила:
- Здесь что, нудистский пляж?
- Ну да, он самый.
- А почему здесь только мужчины?
(тут надо заметить, что в радиусе пяти-семи метров от нас действительно оказались только мужчины)
- Так сегодня среда. Мужской день. Приходите завтра!
История произошла летом, когда я отдыхал на теплоходе — плавал по Волге. Теплоход как раз проходил шлюз, а радист по внутренней трансляции на весь теплоход объявлял, что в кинозале через пятнадцать минут покажут мультики. В этот момент теплоход довольно сильно ударился бортом о стенку шлюза (некоторые пассажиры даже не удержались на ногах), и объявление в результате приняло следующий вид:
- Через пятнадцать минут в кинозале будет показан мультипликационный фильм "Русалочка", вход бесплатный, приглашаем наших маленьких пассажиров...(удар!) ЁБ ТВОЮ МАТЬ!!!
Честно скажу, "маленькие пассажиры" от такого объявления были в диком восторге.
Бывший Уральск. Жара, как всегда. Стоят несколько Ан-24, готовятся к запускам. Возле полосы, которая рядом, лежит, как обычно стадо верблюдов, дремлет. Вдруг один подскочил, наверное, приснилось чего и поплелся к полосе.
Кто-то в эфир: "Руление! Борт ...., разрешите пересечь полосу!"
Диспетчер: "А, что, кто?" (затем увидел верблюда) "Это - Руление. Борт ..., полосу пересечь - разрешаю!"
"Борт..., понял, пересекаю!"
Верблюд медленно переполз через полосу и плюхнулся с другой стороны, досыпать, наверное.
Находящиеся на связи долго хохотали в эфир.
Те, кто учил Английский в советской школе без углублённого изучения языка имели весьма специфические знания. Любой, даже ночью мог ответить: "Ху из ондьюти тудэй?"
Также все знали, что погода бывает: хот - жаркая, ворм - тёплая, кул - прохладная, колд - холодная.
Как сейчас помню: сидим мы с моим другом Колей за партой и повторяем: "Зе веза из кул!"

Прошло много лет. Я живу в Торонто, Канада, Коля - в Питере. Во время его экскурсии по Канаде и США я заехал за ним в гостинницу, посидели у нас дома, выпили, вспомнили молодость.
Я спросил: "Ну, как тебе Канада?"
"Да всё нормально, только в гостиннице хамят!" - поведал Коля.
"А что случилось?" - удивился я
Оказывается у него в комнате сильно работает кондиционер, и поэтому там довольно прохладно.
Он подошёл к администратору, чёрному парню и пожаловался: "My room is cool!"
Тот обрадовался: "Yeah mаn! It is cool!"
"Я ему три раза повторил, а он просто издевался!" - возмущался Коля.

Пришлось ему объяснить, что наш курс английского несколько, хмм, старомоден. И слово "Cool" здесь понимают не иначе, как крутая или классная.
…Известный немецкий физик Рихард Ганс, касаясь в своей лекции вопроса о возрасте Земли, закончил свои выводы следующими словами:
– Должен, однако, подчеркнуть, что с возрастом Земли дело обстоит так же, как и с возрастом женщины, – не следует его определять слишком точно.
9
Как-то раз, давным-давно, я приехала в деревню с грудным младенцем. Дочка моя всем очень понравилась: щекастая, глазастая и молчаливая. Все умилялись и говорили:"Чудо! Просто чудо!".

Все, кроме дяди Гриши. Дядя Гриша взглянул одним глазом на мою прелесть и насмешливо сказал:

- Тю. Тоже мне, чудо! Девка как девка. Толку-то с нее. Вот я тебе расскажу, что такое чудо. Володьку знаешь, в крайнем доме живет? Ну который с пятнадцати лет не просыхает, а ему уже шестьдесят? Которого трезвым никто ни разу не видел? Бросил!!! С прошлой Пасхи не пьет! Вот это чудо! А как так получилось? Да ты не обижайся, ты послушай!

Родилась у Володьки внучка. Вот в точности, как твоя, только потолще и чернявая. Как-то назвали ее, то ли Ленка, то ли Варвара, не помню.

Володька от счастья чуть не окочурился. Так-то он мужик хороший, добрый, давно мечтал внуков понянчить.

Ну перво-наперво он выгнал самогона флягу и неделю всю деревню поил на радостях. А сам все "внученька, дусенька!", и тащит ее из коляски на руки брать. Сам, понятно, колыхается на ветру. А она тяжелая, да еще одеялы там намотаны, он возьми да и обопрись на коляску-то для равновесия. А коляска-то возьми да и опрокинься!

Рухнули они вместе с дусенькой у крыльца. Ребенку-то ничего, а чего ему будет-то, на мягкое упал. Орал только, как дурак... ну или дура.

А Володька головой о порог шмякнулся и ногу рассадил. А потом еще дочь, мамка этой Верки или как ее, по спине тазиком добавила, когда в сарай его загоняла.

Ну и говорит: "Как хочешь, папа, а дочка мне, мол, нужна еще. Она у меня одна тем более. Поэтому ты к ней не то что пьяный, а и выпимший не подойдешь больше. Могу фотографий тебе наделать".

Ну и все. Неделю в больнице полежал, и все. Как отрезало Володьку. Полтора года уже пьет только квас и молоко. Чудо? Конечно, чудо! Возится с этой Валей своей, а она его прям обожает: "деда, деда", радуется.

А ты не кисни, девка!, - дядя Гриша пожал моей дочери макушку, - может, и заради тебя кто пить бросит.
Год как живу в Венесуэле. Проснулся, слышу, что-то упало в ванной. Ну, думаю, может кот какой-нибудь в окно залез. Ага, щас, кот. Банку с шампунем уронил паук-птицеед, здоровенный и волосатый, как бизон. Пауков боюсь до одури, а тут такая тварь, почти 30 сантиметров размах лап, пришлось вызвать полицию. Они запихали его в банку, говорят, выпустим в дикую природу.
-= Морсик =-
День Рождения. Гости, стол. Взрослые поднимают бокалы с красным вином, поздравляют именинника, выпивают, снова наливают. Детвора играет в соседней комнате. Внезапно прибегает мальчуган и со словами "О! Морсик!" хватает родительский бокал и залпом опорожняет его. У отца с матерью немеют лица. Остальные тоже резко умолкают. Пауза длится секунд пять, после чего мальчуган с криком "Тьфу, прокисший морс!" убегает обратно.
P.S. В итоге, выловили и обильно напоили водой.
Расспросил о войне. Той самой…

Некое новое оборудование понадобилось нашей конторе.
Отыграли конкурс, выиграла новая для нас организация, инженер приехал монтировать.
Познакомились. У него отчество – Тадеушевич.
Мне же все интересно. Спросил:
- Отец – поляк? А откуда родом?

Оказалось, - отец его 1920 года рождения. Семья поляков – жили в Каменец-Подольском, но войну провели в Виннице.
Я – как всегда в подобных случаях, - давай расспрашивать, что ему отец рассказывал про войну.

Слово за слово – за работой он пересказал, как отец дважды спас младшую сестру от отправки в Германию. Но сначала – про начало войны.

Войну Тадеуш Яцковский встретил в Мариуполе, неся срочную службу в саперном батальоне. С приближением немцев они заминировали практически все портовые сооружения – ждали команды на подрыв. Но команду так и не получили. А когда немцы совсем уже близко были, то и все командиры куда-то подевались.
Предоставленные сами себе, срочники рассеялись по окрестностям.

Тадеуш отправился пешком домой.

Жить чем-то надо – устроился слесарем в депо.

Сестре было 17, и её загребли на отправку в Германию.
Толпа эта, ждущая эшелона, под охраной стояла вдоль путей.

У Тадеуша, как и у других железнодорожных рабочих, была опознавательная повязка на рукаве. С этой повязкой он прошел через охрану, нашел в толпе сестру, нацепил ей на рукав свою повязку, и отправил домой. Сам – куда теперь – остался.

Погрузили их в теплушку.
Окно замотано колючей проволокой.
А у него с собой были кусачки и напильник.
На каком-то перегоне открыли окно теплушки, и на тихом ходу почти все, кто были в вагоне, повыпрыгивали и сбежали.

Вернулся домой.

Через какое-то время сестра снова попала в облаву. В этот раз всю пойманную молодежь собрали где-то за городом.
Тадеуш, не имея возможности что-то конкретное запланировать, но зная, что вот-вот их должны отправлять, пошел к этому сборному пункту.

На грунтовой дороге застрял грузовик, его пытались вытолкать немецкие солдаты.
А вдали виднелась приближающаяся колонна этой самой молодежи, которую вели уже на станцию.
Тадеуш начал помогать немцам выталкивать из грязи машину. Когда колонна проходила мимо них, он высмотрел сестру, выхватил её из строя, подсадил в кузов и велел лечь.
Немцы рядом с ним никак на это не реагировали.
Когда колонна отдалилась, Тадеуш с сестрой ушли тоже. Немцы им не препятствовали.

После освобождения Винницы Красной Армией, Тадеуш был призван вновь, и до конца войны служил связистом в истребительно-противотанковом полку.
В 1944 году награжден медалью «За отвагу». «…за то, что в боях на подступах к городу Станислав под огнем противника отремонтировал 3 радиостанции, корректировал огонь 2-х батарей, обеспечивал радиосвязью с вышестоящими штабами, из личного оружия убил 2 немцев». (Выписка из приказа на «Память народа».)

Я посоветовал инженеру записать всё, что помнит из рассказов отца. Записать если не для публикации, то для передачи детям-внукам. Он обещал.
Как-то раз один бойкий газетный репортер брал интервью у Томаса Эдисона (1847–1931).
– Скажите, сэр, – спросил он знаменитого изобретателя. – Ведь это вы изобрели первую в мире говорящую машину?
– Нет, нет, – поспешно ответил Эдисон. – Первая говорящая машина появилась очень давно. Если говорить по существу, то она была создана еще в библейские времена…
Выдержав паузу, он опасливо огляделся и, заговорщически наклонившись к репортеру, шепотом закончил:
– …из ребра Адама!
7
Маленькое забавное туристическое наблюдение. Как во славном граде во Казани зашли мы поесть в заведение фастфуда. Фастфуд в данном случае – совсем не ругательство, просто констатация факта: заведение организовано по всем стандартам сетевых ресторанов быстрого питания, вроде макдональдсов или кейэфси, только в меню вместо бигмаков — эчпочмаки, а также кыстыбыи и баурсаки. Всё вкусно и замечательно, а прикол вот в чём. Кассир, принимая заказ, спрашивает твоё имя, и на табло готовности выводится не номер заказа, а имя заказчика. В итоге табло выглядит так:
ГОТОВЯТСЯ: Андрей, Сергей, Игорь.
ГОТОВЫ: Динара
Тонкий татарский юмор…
В далеком 2000 году пришел это я работать в один большой банк. Банк был передовым, внедрял новые технологии и, для начала, предложили мне заняться технической поддержкой одной такой технологии. Она была связана с платежами с помощью SMS сообщений. Технология была, прямо скажем, сыровата. Проблемы, тогда еще не очень развитой, мобильной связи. Проблемы передовой архитектуры, множество специфичных моментов. Проблемы техники, та же Nokia 3310 норовила отправлять сообщения в юникоде.
На ту беду был у банка такой передовой клиент, "С" Светлана Леонидовна. Женщина была деятельной, активной, пользовалась множеством продуктов Банка. И была у нее такая вот интересная особенность, в случае любой проблемы она немедленно писала жалобу на Председателя Правления. А зачем на мелочи размениваться - сразу на высший уровень. Вряд ли ПП сам их читал, но от его помощников следовали строгие команды - разобраться, устранить, доложить! Эта замечательная женщина выстраивала на подоконнике сотрудников целыми подразделениями.
Раньше или позже, но дошла она и до нашей технологии. Соответственно, начались проблемы. Но моя стратегия общения с клиентами несколько отличалась от общепринятой. В своей работе я старался максимально воплотить все доброе и светлое, что удалось почерпнуть из профильных статей и книжек, вроде Карнеги-Котлера. То есть, типичный диалог выстраивался следующим образом: извинения за сбой, уточнение проблемы. Далее я очень благодарил за это сообщение и обещал немедленно повлиять на лиц ответственных за исправление ситуации. Мол, вот сейчас наши лучшие сотрудники табуном по коридору вприпрыжку..
Светлана Леонидовна позвонила, жесткий разговор не сложился, конфликт не получился. Впоследствии диалоги выстраивались примерно так:
- Дима, у меня не работает (нечто), проверьте!
- Огромное спасибо Светлана Леонидовна, сейчас же сообщаю разработчикам!
Были еще проблемы, звонки. Жалоб на ПП не было.
А потом технологию вылизали, довели до совершенства, звонки прекратились, потом изменился мой профиль деятельности и даже место работы. Но, Светлана Леонидовна, я Вас до сих пор помню :)
Не посмотри я в детстве фильм «Всадник без головы», возможно реакция у меня была бы другая. Но я смотрел его раза три, не меньше. Поэтому когда после сытного позднего ужина я вышел из трактира покурить на свежем воздухе, ничего не предвещало плохого. Теплый июльский вечерок, такой же теплый южный ветерок, располагали к философии и... Не успел я чиркнуть зажигалкой и глубоко затянувшись поднять глаза, как сразу охренел. Из надвигающейся темноты в мою сторону двигался всадник - без головы. Его белый саван развевался ветерком, спадая почти до самой земли, покрывая не только всадника, но и лошадь. Нет, у лошади то голова была, она хорошо оттенялась на фоне этого белого савана и была абсолютно черной. А еще меня смутила и нагнала жути тишина, ни цокота копыт, ни тяжелого дыхания, только медленное плавное движение. Они как будто плыли из темноты. Угрожающе плыли, как в тот момент мне казалось. Лошадь вообще была огромной. А всадник, тот вообще без головы. И я как-то поневоле зашевелился, ухватив с земли камень, ведь больше ничего под рукой не было. Выдержать долго такое было невозможно и я размахнувшись зафинтилил камнем что было силы.
-Ай-ай, ой-ей! - заверещал кто-то, но точно не всадник, ведь ему и верещать было нечем, - ты чего кидаешься?! - продолжало нечто чем то. Лошадь тоже оскалилась, сказав Фр-р-ривет! - и голос у нее был явно грубее. Но это было уже лучше чем зловещая тишина и я наклонился за вторым камнем. - слышь, кончай, а если в голову попадешь! - опять раздался крик, какого-то знакомого голоса. Я понял, что это все же всадник, мало того что орет, так еще и издевается. Как я в голову попаду, если ее просто нет, в принципе. Фигура на лошади задергалась, саван ее покрывающий пополз вверх и в сторону и спал с другой стороны на землю. Первой я признал лошадь. Это была Зорька, я купил ее буквально пару недель назад. Поднял взгляд чуть выше и у фигуры тоже появилась голова. Серегина. Работающего пастухом. - Свои, свои! - помахал он мне рукой. И правильно. Второй раз заработать по организму булыжником, наверняка не очень приятно. Тем более, что второй был намного увесистей.
-Серега, я не понял, что за прикол, но мне он явно не нравится! - отбросив ненужный камень, произнес я.
-Да какой прикол, ты сам попробуй попаси когда слепней тучи. Вот и накинул тюль, чтобы хоть немного спасти, себя и Зорьку. - обижено произнес он.
-Ну хорошо, - подивившись такому решению вопроса, произнес я, - но сюда то к трактиру ты в таком виде зачем приперся?! - в тоже время не понимал я.
-Да никуда я не приперся, это все Зорька, меня на ужин привезла. А я чуток кемарнул по дороге, встаю ведь рано, а ложусь поздно. - и все в его словах было как бы логично, кроме моей нервной дрожжи.
Сдружились они с лошадью быстро и сильно. Потомок немецких тяжеловозов и мелкий Серега, составили неплохую ячейку трудового коллектива. За две недели, Серега приноровился даже спать на ее широченной спине, выбросив ненужное седло и постелив одеяльце. Получалось у него это и сидя и лежа. Единственное в чем была проблема, что соскользнув с нее по большой или малой нужде, без стремян он не мог на нее взобраться. Приходилось им бежать по полю к горельнику, где Серега воспользовался одним из обгоревших пней. Но свои ошибки он учел быстро, поэтому в следующий раз когда поджимало, он ехал на Зорьке к удобному для посадки месту. Быки до этого устраивающие полный беспредел сексуального плана и игнорирующие Серегу в принципе, в первый же день увидев Зорьку, присмирели. Ведь Зорька надух не переносила их сексуальные оргии. Стоило им нарушить установленную ей дисциплину, она подходила к нарушителям и огромными зубищами кусала их за хребет или шею. Быки в ужасе вздирали глаза вверх, видели над собой огромную пасть и на какое-то время впадали в глубочайшую импотенцию. В этом у Сереги с Зорькой было полное взаимопонимание, он также ненавидел их оргии. Но из-за своего небольшого роста укусить быка за хребет физически не мог, а вместе с Зорькой они решили эту проблему моментально.
Серега конечно врал, что не высыпается, с таким-то партнером, он только и делал, что спал на ее спине. Лошадь взяла все обязанности на себя. Не знаю, почему она терпела на своем хребту ненужного в общем-то наездника, но Серега видимо решил и эту проблему. Всегда набивая в трактире карманы вкусняшками. Плюс постоянные поглаживания, расчесывание гривы. Внеплановый овес. Да и мало ли еще чего. В общем их чувства можно было бы назвать не только дружбой, но даже взаимной любовью.
-Слышь, Серега, я не против твоих новшеств и тюль, которая я так понимаю была шторами в твоем доме, мне тоже до балды. И даже на слепней которых ты обманул, мне наплевать. Но ты хотя бы должен понимать, что я мог попасть и в Зорьку, а она ведь ни причем. - надавил я на последний и самый весомый аргумент.
-В Зорьку?! - его тщедушная фигурка скользнула вниз и метнулась ко мне, - да если бы ты в нее камнем попал, ты бы нажил огромные проблемы!
И я ему поверил, зачем они мне.
Две причины посадить дуб
Ходим с младшим братом по осеннему саду. Посажен года три назад, поэтому меняется все достаточно быстро.
В углу растет небольшой дубок, который был обнаружен посередине сада при его закладке и пересажен оттуда.
За эти года подрос, даже как-то стал расти в три ствола. Осмотрели и его, обсудили, пошли дальше.
Возле одной из груш обнаруживаем еще один дубок, посаженный похоже сойкой. Этой странной птицей, которая
осенью распихивает грецкие орехи и желуди во все мягкие участки земли, которые найдет. Иногда
наблюдая за ней осенью всерьез думаешь, что она именно для этого дела и задумана в природе. Младший брат
сразу начинает искать ему новое место на участке, обсудили варианты и дальнейший обход.
После окончания этого ритуального мероприятия стоим уже с его женой и обсуждаем примерно эту же тему.
Всплывает тема и дубков. Она неожиданно резко начинает комментировать желание мужа развести на
даче небольшую дубовую рощу. Пытаюсь привести свои аргументы.
- Ты только подумай, через много лет это будут могучие деревья и внуки будут ходить возле них и хвастаться, что их посадил их дед.
- Какие внуки, ты знаешь для чего он их хочет насадить. Он планирует кормить желудями с них домашних свиней.
Да, про это я не подумал. Вот что значит младший брат, у которого еще есть время для таких планов.
Зашла проведать соседку. А она кроссворд решает. Жалуется, что ничего не сходится, просит глянуть. Смотрю и сразу вижу, что 4 по вертикали, «Прибор для просвечивания яиц», она написала «рентген». Показываю: здесь не «рентген», а «овоскоп».
- Милочка, - удивляется она, - что за овоскоп такой?
- Именно то, что написано. Прибор, которым проверяют качество яиц светом (я Плехановку заканчивала если что).
- Милочка, - еще больше удивляется она, — это ж какой мощности источник света нужен? Так ведь и кожу обжечь недолго, а она там такая нежная.
Соседке 72 года, кандидат физико-математических наук.
2
В субботу ходил в бассейн. Сидят два мужика. Один из них страстно рассказывает, как он великолепно плавает разными стилями и какие показывает рекорды. А другой так грустно говорит:
- А я так и не научился плавать. Понимаешь, говна во мне нету, сразу тонуть начинаю.
Сквозь хохот окружающих слышится вопрос первого:
- А ты на что это намекаешь?
Про необычайные совпадения с рижским самолетом вспомнилось:
https://www.anekdot.ru/id/1176888/

На международной выставке в Мельбурне меня однажды отрядили сопровождать высокую свалившуюся нам на голову шишку: полномочного представителя посольства Российской Федерации в Австралии.

Я лично шишке сочувствовал, жить в Канберре скукота неимоверная. Крошечный городок, затерянный в прериях. Главная краса столицы - пешеходная зона метров в 60 с ресторанчиками, увенчанная многочисленными статуями малых форм. Как для положенных зэкам ежедневных прогулок: минута назад, минута обратно, раз так 20, потом буфет. Самое потрясающее событие жизни лет за пять: приехал московский цирк шапито. Палатки то есть. Расположился в чистом поле, сразу за парковками. До него минут десять приятной пешей прогулки из центра.

Высшее счастье дипломата из Канберры было выбраться хоть в Мельбурн под любым предлогом. В разговоре выяснилось, что мы не только живем рядом в Москве, но и дома наши соседние. Их разделяет дорожка метров пять. При моем рассказе о новых прикольных местах нашего города высокий гость настолько загрустил, что я срочно перевел разговор на другую тему.
Мечты сбываются.
Шел 92-ой год. Перестройка уже закончилась, а Программы "500 дней" и "Каждой семье отдельную квартиру" еще не начинались. Короче - народ выживал. Очень зачетным было найти халтуру в очередном Совместном Предприятии. Да и просто любую халтуру - ничем не брезговали.
Мой коллега страдал особенно публично, хотя не был женат и детей не имел. Ему повезло устроиться подхалтуривать в Институт Арктики и Антарктики, писал для них систему подсчета льдин, а может даже пингвинов. Там его и нашло Совместное с итальянцами предприятие, занимавшееся метеорологией.
Ему сделали Предложение, от которого нельзя отказаться, - 12-ти месячная загранкомандировка с оплатой жилья, питанием, компьютерами с выходом в непривычный тогда Интернет. Даже спецодежду обещали.
Он, разумеется, согласился. Взял "за свой счет" и ушел готовиться к такому значимому шагу в своей биографии.

Через год он вернулся. Загорелый, бородатый. Суровый, как Че Гевара после "штурма казарм".
За рюмкой чая он поделился, что бросил эту "факинг метеорологию" и "факинг итальянцев".
Не сложилось у него как-то.

Вот и вся история.
Ах да! Забыл сказать. Этот год он провел в одиночестве на метеостанции на берегу Земли Франца-Иосифа. Рассказывал, что успел переиграть все прихваченные стрелялки по 20 раз.
Самым интересным, с его слов, был визит белого медведя, с которым он играл в пятнашки. Не догнал.
В канун рождества

Пакеты с икрой и шампанским как-то быстро стали нестерпимо оттягивать руки. Синюхин такого не ожидал, думал ― донесёт. Ставить на землю ― плохо, запачкаются. И тут вдруг какой-то крупный парень схватил Синюхина за грудки и, прижав к стене, прорычал:
― Я её брат! Ты понял! Брат!
― Чей брат? ― просипел Синюхин. Его ноги болтались в воздухе.
― Что ещё за чей? Я брат Наташи, ты понял?
― А ведёшь себя как брат Зухры, ― сообщил Синюхин, успев подумать, что с Наташами всякий раз проблема.
― Какой ещё Зухры? Ты чего плетёшь, падаль? ― напавший пытался разглядеть в глазах Синюхина испуг. Но не разглядел.
А ведь он тяжелее категории на три, если не больше, подумал Синюхин. Сколько вообще в боксе категорий? Пожалуй, не нужно его спрашивать, о какой Наташе речь.
― Что ты хочешь? Чтобы я женился? ― спокойно спросил прижатый к стенке Синюхин, ― Хорошо. Вдвоём легче ипотеку выплачивать.
― А-а-а, квартиру взял? ― всё ещё рычал крупный парень, ― Большую? Где?
― Да не то чтобы взял… ЖК «Высокие дятлы». Они обанкротились, а ипотека осталась. Ещё тринадцать лет платить.
― Так в суд надо подавать, дубина!
― Был уже суд. Выиграли. А толку?
― У тебя же есть хата, однушка, ― голос стал посдержанней.
― Стало быть, из тех Наташ, которые у меня дома бывали, хм… Всё равно непонятно, ― размышлял про себя Синюхин, а вслух сказал ― Хата в залоге, я ж кредит брал, чтобы первый взнос в «Высокие дятлы» внести. Можно меня держать пониже? Пакеты тяжёлые, а бросить нельзя ― разобьётся что-нибудь. Или сам подержи.
Парень отпустил Синюхина, отошёл на полшага, посмотрел на пакеты, которые Синюхин пристраивал возле стенки, найдя место почище.
― По ходу жируешь, вон сколько икры набрал…
― Я курьер, ― сообщил Синюхин, ― у меня и терминал из кармана торчит.
― Вот дура. Что ж она в тебе нашла?― почти простонал брат неизвестно какой Наташи, ― Дрыщ с долгами. Увижу возле сестры ― закопаю, понял?
Сказав это, он двинул Синюхину кулаком под дых, так, на ход ноги, чтоб запомнил. И тут же скривился от боли, прижимая к губам ушибленную до крови руку, ― А-а-а…Что у тебя там, заморыш?
― Аппликатор Кузнецова игольчатый, ― охотно пояснил Синюхин, поднимая пакеты и набирая на воротах код для входа во двор. ― Я ещё и в ортопедической аптеке курьером работаю. Хорошая вещь, от нервов. Себе купи, а то уж очень ты взбалмошный.
― Какой, какой? ― грозно прошипел парень, но железная калитка уже захлопнулась за Синюхиным, и ответа не последовало.
Слово «взбалмошный» давно нравилось Синюхину, он всё искал случая применить.
― К Зухре больше не пойду, ― решил Синюхин, заходя в лифт.

©Сергей ОК, 2020
Наследственное право. Быль. Вчера.
Серьёзная многопрофильная медицинская организация. Приёмная директора. Звонок.
Абонент: здравствуйте, я такая-то, лечилась в Вашем стационаре, очень понравилось
Секретарь; а с какой целью звоните?
Абонент: а ещё знаю, у вас в поликлинике хорошо обслуживают, у меня Свекровь к ней прикреплена
Секретарь; ну да, а с какой целью звоните?
Абонент; но к Вашей поликлинике больше не прикрепляют в связи с большим числом пациентов
Секретарь; да, это так, а в чем суть Вашего звонка, что хочется-то?
Абонент: моя Свекровь только что умерла, значит место освободилось, как на него меня прикрепить?! Вот для этого и звоню!
Сидим с женой, смотрим новости. Байдена вакцинировали, Камалу вакцинировали, Пенса вакцинировали... Жена возмущается:"Медработникам вакцины не хватает, а эти могли бы и подождать! Все равны, но некоторые равнее!" Я ей говорю:"Вон в России Путин не вакцинируется, очередь ждет". Жена:"Это другое, они своей вакцине просто не доверяют!" После паузы:"А вообще, вакцинируйся или нет, народу никогда не угодишь".
Друг рассказал.
- Взял вчера машину в гараже, семь утра. Еду на работу, зеваю. Темно, холодно. Смотрю - у пешеходного перехода собачёнка стоит. Небольшая такая, чёрно-белая. Может кобелёк, может наоборот, из-за руля не видно короче. Я на автомате притормозил. И собачка быстренько так по "зебре" на ту сторону и, клянусь на ПДД, КИВНУЛА типа "спасибо".
- Тебе что-ли?
- Нет, ёшкин корень, Александру Македонскому! Он же каждое утро по этой дороге на работу! У меня сон как рукой сняло.
- Знаешь, Жека... Я бы такую собачку к себе жить позвал.
- Да не говори... Я уже потом подумал.
Из "Записок преподавателя" (еще не написанных)
Преподавая курс теплообмена на факультете аэронавтики, я обязательно включал в экзамен задачу на оценку времени теплового процесса. Например, рассчитать время варки сосиски (прогрев центра до температуры готовности) или время охлаждения бутылки шампанского в снегу (от комнатной до рекомендуемой температуры 6-9С). А самой любимой стала задача о том, сколько времени упавший с Титаника мог выжить в холодной воде. Я надеялся, что фильм и здравый смысл уберегут студентов, которые через год начнут работать инженерами на предприятиях ВПК, от слишком грубых оценок. Но студенты меня повеселили. Диапазон ответов был от "никогда не умрет" до "тысячных долей секунды". Особенно порадовал ответ с отрицательным временем. Как я написал студенту: "Человек умер, как только понял, что его ждет".
Одними из самых замечательных полукурортных мероприятий у советских шахматных профессионалов считались матчи СССР– Югославия. Особенно ценился выезд в Югославию, и не столько по некоторым материальным плюсам, сколько потому, что все наши восхищались тамошней атмосферой обожания шахмат.
Тигран Петросян говорил даже, что не променял бы обычную поездку в Югославию на самый хлебный западный турнир. А как обожали "юги" Михаила Таля! Причём это была всенародная любовь, особенно в Черногории. Каждую жертву Таля считали проявлением божьей искры, и зал разражался неистовыми аплодисментами. Зрительский интерес на турнирах в Югославии был даже выше, чем в СССР, учитывая более широкое освещение шахмат в местной прессе. Главная газета страны, белградская «Политика» каждый понедельник отводила шахматам целую страницу.
А шахматные корреспонденты имели статус национальных шахматных звезд, как Брана Ракич из "Политика-Экспресс", Драган Ексимович из "Политики" и Божидар Кажич, бывший ещё и известным судьёй и функционером. У нас такими были Давид Бронштейн в "Известиях", Алексей Суэтин в "Правде", Сало Флор в "Огоньке" и Виктор Васильев в "Советском спорте". Их статьи и корреспонденции ждали! Читатели каждой газеты любили своих журналистов. И ценили, и доверяли их мнениям.
Все наши корифеи знали сербский язык. Смыслов, Таль и Тайманов общались с Фишером на сербском. Других иностранных языков наше старшее поколение не знало – лишь Юрий Львович Авербах говорил по-английски. Геллер это объяснял тем, что лучших советских гроссмейстеров всегда принимали на высоком уровне - с лимузинами и переводчиками. Иностранные языки были нужны нашим великим, как зайцу стоп-сигнал. Имелись и выдающиеся примеры типа Эдуарда Гуфельда – по приезде в Югославию он начинал говорить по-украински, считая это сербским! Ну, Эдик был больше по матчасти, это был бизнесмен номер 1 в советских шахматах. Он знал в Югославии все фабрики по пошиву дубленок и кожаных изделий и во время поездок советских шахматистов на Балканы возил гроссмейстеров и их жён чаще всего на самую большую из них, в Нови-Саде. Все оставались довольны – и одублёненные, одетые в кожаные пиджаки и плащи гроссмейстеры с жёнами, и фабрика с бизнесом, и Эдик со своими 10% от закупок.
Я смотрю, что-то расслабился народ с этой пандемией. Новость длиною в год - уже не новость. Маски надевать, перчатки носить - нелепость. Кто-то уверен, что все равно переболеет, кто-то - что уже переболел, а есть и те, кто считает, что сама пандемия вздорная выдумка. Тайное мировое правительство решило всех отправить на удаленку. Или собственное государство, но тогда возникает вопрос, почему все сразу, на всей планете. Тут нити ведут опять-таки к тайному мировому правительству.

Ребята и девчата, я сам переболел ковидом, еще летом. В доказанной медициной форме. Лошадиная доза антител в крови. Вообще ничего не почувствовал. Я взвары хитрые пил с марта, повышающие иммунитет - бузина, клюква и так далее. Хороший иммунитет меня и погубит от любой случайной болячки, превысившей температуру 37,5 - подробности в комментах. Коагуляция крови в мозге, легких, почках и так далее. Но пока этого не произошло, делюсь лайфхаком - что я увидел 15 января по адресу Миллионная 6, г. Москва.

Отродясь не заставал столько скорых в ряд - их там штук 15, некоторые с работающими моторами. Подъездная дорожка ко входу вмещает только две машины, вот они там и стоят. Недолго - они въезжают, из них выносят. Повсюду бродят люди в полном костюме химической защиты - плащи до пят, окуляры, всё такое. Пока перекуривал, из ближайшей скорой вывалился бородатый всклокоченный доктор, тоже весь в защите, снял шлем и с наслаждением закурил внушительную сигару. Я хотел ему пожелать доброго здоровья и даже сфотать его на память. Но при внимательном взгляде на него воздержался. Даже не суйтесь под руку ангелам-хранителям за работой. Мужик, давно готовый к смерти, спасающий жизни, порядком заколебавшийся и явно не выспавшийся - это зрелище не для слабонервных. Пожалуйста, надевайте маски и перчатки. Я же и внутрь сходил. Места в больницах по всему городу то есть, то нет. Вся затея заключается в том, чтобы тяжелых больных, задыхающихся, успеть откачать по больницам не всех сразу, а в пределах вместимости. Она на пределе, даже в Москве. И никто не обещал вам иммунитет от нового штамма. В эти скорые может попасть каждый. Или не успеть. Всем доброго здоровья.

Самый смешной анекдот за 04.12:
- Антон Семёнович? Меня зовут Жорж Милославский, я - представитель службы безопасности Сбербанка.
Рейтинг@Mail.ru