ПАЯЦА СМЕХ –
БАЛЬЗАМ ДЛЯ ВСЕХ!
Трюк клоуна – таскать шары из носа,
За годы нос не претерпел износа!
Анекдоты про юмор
Анекдоты про юмор, юмористов, чувство юмора и чёрный юмор
Знаете другие анекдоты? Присылайте!Упорядочить по: дате | сумме
На известном экономическом форуме собралось столько эскортниц, что он надолго прославился именно как эскорт-форум.
Два клоуна, одна эпоха
В конце семидесятых — начале восьмидесятых в Советском Союзе было два самых знаменитых клоуна: Юрий Никулин и Олег Попов. Оба — легенды. Но легенды разные.
Один — высокий, с грустными глазами и мягкой улыбкой. Работал в паре с Михаилом Шуйдиным. Фронтовик. Не гнался за славой — просто делал своё дело. Играл в кино: «Когда деревья были большими», «Ко мне, Мухтар!». Был драматическим актёром, а не только клоуном.
Другой — клоун-эксцентрик, одиночка. Работал на свободно висящей проволоке. Блестящий имитатор с коммерческой чуйкой. Умел подать себя. Знал цену своему таланту. И, как говорили в цирковых кругах, умел вовремя заимствовать чужие номера — пока авторы не спохватились.
Между ними было соперничество. Жёсткое, ревнивое. Но настоящая причина была глубже, чем просто борьба за зрителя. Никулин и Шуйдин прошли войну. Для них работа никогда не была способом обогатиться или прославиться. А для Попова ценности были несколько иными. Он слишком ценил себя. И завидовал. Это и стало главной причиной его отъезда из страны в 1991 году — за год до того, как Никулин стал директором цирка на Цветном бульваре. Хотя сам Попов рассказывал иначе. Говорил, что Никулин сильно изменился после назначения, и это стало причиной. Правда ли, нет — не нам судить. Но, как говорится, 50 на 50.
А ещё в этом "пятиугольнике" были три комика. Знаменитый Карандаш (Михаил Румянцев)– наставник Попова, Никулина, Шуйдина. Сам Михаил Шуйдин. И Леонид Енгибаров — мим, клоун, незаслуженно забытый. Его амплуа- "грустный клоун". Такой образ. И Леонид был в нём лучшим.
Карандаш и Лапоть– "сваты"
История знакомства Юрия Никулина и его будущей жены Татьяны началась в цирке — и не самым обычным образом.
В 1949 году Татьяна Покровская училась в Тимирязевской академии на факультете декоративного садоводства и увлекалась конным спортом. В то же время знаменитый клоун Карандаш — Михаил Румянцев — искал для своих номеров необычную маленькую лошадь. Ему приглянулся смешной жеребёнок-карлик по кличке Лапоть, который находился в конюшне академии.
Карандаш попросил Татьяну и её подругу обучить Лаптя простейшим трюкам и привезти коня в цирк на Цветном бульваре. Именно на этих репетициях девушка впервые увидела Юрия Никулина, который тогда работал у Карандаша ассистентом.
Никулин пригласил Татьяну на вечернее представление. И в тот же вечер во время исполнения номера Юрий попал под копыта лошади. Прямо с манежа его в тяжелом состоянии увезли на скорой в больницу.
Татьяна чувствовала свою вину — ведь коня привезла именно она. И стала каждый день навещать Никулина в палате. За это время они безумно влюбились друг в друга. А уже через полгода сыграли свадьбу.
Вот так лошадь по кличке Лапоть, клоун Карандаш и случай на манеже соединили два сердца на всю жизнь.
Про внешность и характер
Когда Юрий Никулин пришёл знакомиться с родителями своей будущей жены, всё прошло нормально. Поговорили, посидели, чаю выпили. Но когда он ушёл, мать невесты неодобрительно спросила:
— Доча… Ты страшнее никого найти не могла?
Татьяна только плечами пожала. А потом, когда родители узнали Юрия поближе, когда увидели, какой он человек — добрый, надёжный, с этим его мягким юмором, — вопрос о внешности как-то сам собой растворился. Они сдружились. И никто больше не вспоминал тот первый вечер.
Впрочем, на внешность Никулина вообще мало кто смотрел всерьёз. У него было что-то другое — то, что не измеряется линейкой. Он притягивал. Свет изнутри. И советские люди это чувствовали. Никто не считал его страшным. Главное — душевные качества...
Как Никулин стал Балбесом
Ещё один эпизод. В 1960 году Леонид Гайдай подбирал актёров для своей знаменитой троицы — Трус, Балбес, Бывалый. Пригласили и Никулина. Он зашёл в комнату, где шёл кастинг. Поздоровался. И услышал, как Гайдай шепнул своему ассистенту:
— Роль Балбеса занята. Никого больше не смотрим.
Никулин не подал виду. Но что это значило? А значило это ровно одно: как только Гайдай увидел Никулина, он сразу понял — вот он, Балбес. Идеальный. Никого больше искать не надо. Гайдай принял решение ещё до того, как Никулин открыл рот. А потом его начали расспрашивать, просить сыграть какие-то сценки. Он играл. Что-то показывал. И его утвердили на роль Балбеса.
Так Никулин получил свой легендарный образ, который вошёл в историю.
Голос с Фонтанки
А теперь — история из Ленинграда от Leo3621.
Жил там мальчик. С 1962 по 1969 год его семья проживала в коммуналке на Фонтанке, дом 30 — как раз напротив цирка. Соседка, баба Маня, работала в цирке уборщицей. И была в той квартире традиция: вечерами она забирала соседских пацанов — четверо их было, одного возраста — и вела в цирк.
Через служебный вход с Инженерной улицы. Мимо клеток со зверьём. Потом по чугунной винтовой лестнице на самый верх. Галёрка. Сидеть было нельзя — если сядешь, вообще ничего не видно. Стояли, опершись на оградку.
А Никулин с Шуйдиным служили в Московском цирке на Цветном бульваре. Но Московский цирк часто бывал на гастролях — и в Ленинграде, и по всей стране. Вот почему мальчик с Фонтанки видел их десятки раз. Наизусть выучил каждую репризу. И каждый раз было что-то новое. Потому что, когда смотришь по нескольку раз одно и то же, становится понятно: эти двое были гениями. Ни разу не получилось шаблонной игры. Всегда — захватывающе. Всегда — по-новому.
Не узнаю вас в гриме
А ещё были истории. Забавные, нелепые, тёплые.
Евгений Леонов рассказывал: однажды пригласили выступить на заводе. Приходит на проходную. Охранник обрадовался: «О! Артист! Паспорт не взял с собой? Да так проходи, мы ж тебя все любим, товарищ Пуговкин!»
А в Вильнюсе продавщица узнала Леонова и воскликнула: «Смотрите, Никулинас!»
Ну, а сам Никулин рассказывал историю про мальчика Петю. Сидит Юрий Владимирович в парке, курит. Подходит мама с сыном лет пяти. Восторженная такая. «Петя, смотри, кто это? Узнаёшь?» Петя молчит. Никулин молчит. «Ну, известный же человек! Известный клоун! Юрий…» Петя отвечает: «Гагарин». Никулин улыбается. Молчит. «Ну что ж ты, Петенька! Это известный на всю страну клоун Юрий Попов!»
Мама улыбается. Петя улыбается. И Никулин улыбается. Приятно, когда тебя узнают. Даже если узнают неправильно.
А что сейчас?
Время прошло. Никулина нет. Попов уехал в ФРГ, но незадолго до смерти триумфально вернулся на Родину. Шуйдина нет. Енгибарова нет. Остались только истории — смешные, грустные, противоречивые. И воспоминания тех, кто стоял на галёрке, опершись на оградку, и смотрел, как два великих клоуна делают невозможное — заставляют смеяться, плакать и верить в чудо.
___________
На фото — Олег Попов, ещё один деятель культуры (мне, к сожалению, не знакомый), и Юрий Никулин
В конце семидесятых — начале восьмидесятых в Советском Союзе было два самых знаменитых клоуна: Юрий Никулин и Олег Попов. Оба — легенды. Но легенды разные.
Один — высокий, с грустными глазами и мягкой улыбкой. Работал в паре с Михаилом Шуйдиным. Фронтовик. Не гнался за славой — просто делал своё дело. Играл в кино: «Когда деревья были большими», «Ко мне, Мухтар!». Был драматическим актёром, а не только клоуном.
Другой — клоун-эксцентрик, одиночка. Работал на свободно висящей проволоке. Блестящий имитатор с коммерческой чуйкой. Умел подать себя. Знал цену своему таланту. И, как говорили в цирковых кругах, умел вовремя заимствовать чужие номера — пока авторы не спохватились.
Между ними было соперничество. Жёсткое, ревнивое. Но настоящая причина была глубже, чем просто борьба за зрителя. Никулин и Шуйдин прошли войну. Для них работа никогда не была способом обогатиться или прославиться. А для Попова ценности были несколько иными. Он слишком ценил себя. И завидовал. Это и стало главной причиной его отъезда из страны в 1991 году — за год до того, как Никулин стал директором цирка на Цветном бульваре. Хотя сам Попов рассказывал иначе. Говорил, что Никулин сильно изменился после назначения, и это стало причиной. Правда ли, нет — не нам судить. Но, как говорится, 50 на 50.
А ещё в этом "пятиугольнике" были три комика. Знаменитый Карандаш (Михаил Румянцев)– наставник Попова, Никулина, Шуйдина. Сам Михаил Шуйдин. И Леонид Енгибаров — мим, клоун, незаслуженно забытый. Его амплуа- "грустный клоун". Такой образ. И Леонид был в нём лучшим.
Карандаш и Лапоть– "сваты"
История знакомства Юрия Никулина и его будущей жены Татьяны началась в цирке — и не самым обычным образом.
В 1949 году Татьяна Покровская училась в Тимирязевской академии на факультете декоративного садоводства и увлекалась конным спортом. В то же время знаменитый клоун Карандаш — Михаил Румянцев — искал для своих номеров необычную маленькую лошадь. Ему приглянулся смешной жеребёнок-карлик по кличке Лапоть, который находился в конюшне академии.
Карандаш попросил Татьяну и её подругу обучить Лаптя простейшим трюкам и привезти коня в цирк на Цветном бульваре. Именно на этих репетициях девушка впервые увидела Юрия Никулина, который тогда работал у Карандаша ассистентом.
Никулин пригласил Татьяну на вечернее представление. И в тот же вечер во время исполнения номера Юрий попал под копыта лошади. Прямо с манежа его в тяжелом состоянии увезли на скорой в больницу.
Татьяна чувствовала свою вину — ведь коня привезла именно она. И стала каждый день навещать Никулина в палате. За это время они безумно влюбились друг в друга. А уже через полгода сыграли свадьбу.
Вот так лошадь по кличке Лапоть, клоун Карандаш и случай на манеже соединили два сердца на всю жизнь.
Про внешность и характер
Когда Юрий Никулин пришёл знакомиться с родителями своей будущей жены, всё прошло нормально. Поговорили, посидели, чаю выпили. Но когда он ушёл, мать невесты неодобрительно спросила:
— Доча… Ты страшнее никого найти не могла?
Татьяна только плечами пожала. А потом, когда родители узнали Юрия поближе, когда увидели, какой он человек — добрый, надёжный, с этим его мягким юмором, — вопрос о внешности как-то сам собой растворился. Они сдружились. И никто больше не вспоминал тот первый вечер.
Впрочем, на внешность Никулина вообще мало кто смотрел всерьёз. У него было что-то другое — то, что не измеряется линейкой. Он притягивал. Свет изнутри. И советские люди это чувствовали. Никто не считал его страшным. Главное — душевные качества...
Как Никулин стал Балбесом
Ещё один эпизод. В 1960 году Леонид Гайдай подбирал актёров для своей знаменитой троицы — Трус, Балбес, Бывалый. Пригласили и Никулина. Он зашёл в комнату, где шёл кастинг. Поздоровался. И услышал, как Гайдай шепнул своему ассистенту:
— Роль Балбеса занята. Никого больше не смотрим.
Никулин не подал виду. Но что это значило? А значило это ровно одно: как только Гайдай увидел Никулина, он сразу понял — вот он, Балбес. Идеальный. Никого больше искать не надо. Гайдай принял решение ещё до того, как Никулин открыл рот. А потом его начали расспрашивать, просить сыграть какие-то сценки. Он играл. Что-то показывал. И его утвердили на роль Балбеса.
Так Никулин получил свой легендарный образ, который вошёл в историю.
Голос с Фонтанки
А теперь — история из Ленинграда от Leo3621.
Жил там мальчик. С 1962 по 1969 год его семья проживала в коммуналке на Фонтанке, дом 30 — как раз напротив цирка. Соседка, баба Маня, работала в цирке уборщицей. И была в той квартире традиция: вечерами она забирала соседских пацанов — четверо их было, одного возраста — и вела в цирк.
Через служебный вход с Инженерной улицы. Мимо клеток со зверьём. Потом по чугунной винтовой лестнице на самый верх. Галёрка. Сидеть было нельзя — если сядешь, вообще ничего не видно. Стояли, опершись на оградку.
А Никулин с Шуйдиным служили в Московском цирке на Цветном бульваре. Но Московский цирк часто бывал на гастролях — и в Ленинграде, и по всей стране. Вот почему мальчик с Фонтанки видел их десятки раз. Наизусть выучил каждую репризу. И каждый раз было что-то новое. Потому что, когда смотришь по нескольку раз одно и то же, становится понятно: эти двое были гениями. Ни разу не получилось шаблонной игры. Всегда — захватывающе. Всегда — по-новому.
Не узнаю вас в гриме
А ещё были истории. Забавные, нелепые, тёплые.
Евгений Леонов рассказывал: однажды пригласили выступить на заводе. Приходит на проходную. Охранник обрадовался: «О! Артист! Паспорт не взял с собой? Да так проходи, мы ж тебя все любим, товарищ Пуговкин!»
А в Вильнюсе продавщица узнала Леонова и воскликнула: «Смотрите, Никулинас!»
Ну, а сам Никулин рассказывал историю про мальчика Петю. Сидит Юрий Владимирович в парке, курит. Подходит мама с сыном лет пяти. Восторженная такая. «Петя, смотри, кто это? Узнаёшь?» Петя молчит. Никулин молчит. «Ну, известный же человек! Известный клоун! Юрий…» Петя отвечает: «Гагарин». Никулин улыбается. Молчит. «Ну что ж ты, Петенька! Это известный на всю страну клоун Юрий Попов!»
Мама улыбается. Петя улыбается. И Никулин улыбается. Приятно, когда тебя узнают. Даже если узнают неправильно.
А что сейчас?
Время прошло. Никулина нет. Попов уехал в ФРГ, но незадолго до смерти триумфально вернулся на Родину. Шуйдина нет. Енгибарова нет. Остались только истории — смешные, грустные, противоречивые. И воспоминания тех, кто стоял на галёрке, опершись на оградку, и смотрел, как два великих клоуна делают невозможное — заставляют смеяться, плакать и верить в чудо.
___________
На фото — Олег Попов, ещё один деятель культуры (мне, к сожалению, не знакомый), и Юрий Никулин
Послать донат автору/рассказчику
В магазинах продают конфеты "Мишки в лесу" и "Мишки на севере". В связи с текущими событиями, нужно выпускать конфеты "Мишки в городе".
13
Юрий Никулин - Гагарин
Конец семидесятых — начало восьмидесятых. Для тех, кто не знает, а особенно для зумеров и совсем юных, поясню: в те годы в Советском Союзе были два самых знаменитых клоуна — Юрий Никулин и Олег Попов. Они даже в некотором роде соперничали. По славе. Олег Попов, пожалуй, был даже громче. Но в целом — примерно на равных. Оба — легенды.
И вот Юрий Никулин рассказывает такую историю.
Сидит он как-то в парке. Курит. Дело обычное, выходной, людей вокруг много, но пока никто не узнаёт. И тут к нему подходит женщина. С мальчиком лет пяти. Вся такая восторженная, глаза горят, улыбка до ушей.
— Здравствуйте! Петя, смотри, кто это? Узнаёшь?
Мальчик молчит.
Никулин молчит.
— Ну, Петя, я тебя умоляю! Ну, известный же человек!
Мальчик молчит.
Юрий Владимирович молчит.
— Ну, известный клоун!
Петя молчит.
Никулин молчит.
— Известный клоун Ю...
Петя молчит.
Юрий Владимирович молчит.
— Ну, известный клоун Юрий...
Петя отвечает:
— Гагарин.
Никулин улыбается. Но молчит.
— Ну что ж ты, Петенька! — всплёскивает руками мама. — Это известный на всю страну клоун Юрий Попов!
Мама улыбается. Петя улыбается. И Юрий Владимирович улыбается. Приятно, когда тебя узнают...
Послать донат автору/рассказчику
Жалуемся, что к нам не прилетают инопланетяне. Но того, кто рассказывает о встрече с ними, сразу прячут в психушку.
Трамп, говорят, для того и объявил Луну собственностью США, чтобы брать с других стран плату за лунный свет. А для чего еще?
«Спасибо гаджетам!» — в мире появился новый вид овощей — домосед тепличный. Хорошо питается, мало общается, почти не развивается и не размножается.
А ведь это здорово придумано - поставить всех кур-несушек на учет. Теперь нужно за каждой закрепить персонального петуха и выдать им месячные и годовые планы по вылуплению яиц и цыплят. Нерадивых - в суп!
Мужчина заходит в массажный салон.
Администратор спрашивает:
- Вам массаж с окончанием или обычный?
Мужчина отвечает:
- Конечно с окончанием, зачем мне бесконечный массаж?
Администратор спрашивает:
- Вам массаж с окончанием или обычный?
Мужчина отвечает:
- Конечно с окончанием, зачем мне бесконечный массаж?
17
Обнаружено, что 87-90% покупателей "Камасутры" ее не читают, а сразу стремятся кому-нибудь подарить.
Скоро единственным носителем правдивой информации останется Минюст. Остальные будут иноагентами.
Как Менделеев и его помощник не доехали до Березников
На днях я обрадовался. Искусственный интеллект сообщил мне, что Дмитрий Иванович Менделеев в 1899 году был на Березниковском содовом заводе Любимова и Сольве — в Верхнекамье, на Западном Урале. А Березники — моя малая родина. Я сразу представил: великий химик ходит по нашей земле, инспектирует наши заводы...
Но радость оказалась преждевременной.
После проверки выяснилось: Менделеев до Березников не доехал. И дело не в отсутствии дороги. Как раз Луньёвская ветка — железная дорога, по которой он путешествовал, — вела прямиком в Березники. Он ехал по ней в 1899 году: Пермь, Чусовой, Кизел, Всеволодо-Вильва. Инспектировал угольные шахты, Мотовилихинский и Александровский заводы, другие предприятия.
А до Березников он не доехал. Физически не успел — из-за жёсткого лимита времени и ухудшающегося здоровья он доехал только до Всеволодо- Вильвы, откуда повернул обратно в Чусовой. Но он отправил в Березники своего ближайшего помощника — инженера-технолога Константина Николаевича Егорова.
И вот тут случился инцидент.
Егорова на Содовый завод не пустили. Администрация предприятия отказалась показать ему внутреннее устройство цехов и ключевые аппараты. Причина — коммерческая тайна. Владельцы завода, бельгийская компания «Любимов, Сольвэ и Ко», ревностно оберегали технологию производства соды.
Метод Сольвэ был тогда настоящей революцией. Он позволял получать чистую соду в огромных объёмах из обычного рассола и извести при помощи аммиака. Бельгийцы охраняли конструкцию карбонизационных колонн, систему регенерации аммиака и чертежи аппаратов. Оборудование поставлялось в готовом виде, а на ключевые посты назначались только доверенные иностранные мастера.
Егоров был известным представителем русской науки — и его не пустили.
Менделеев, узнав об этом, вышел из себя. В своём итоговом труде «Уральская железная промышленность в 1899 году» он жёстко и с обидой написал: завод, пользуясь бесплатными русскими недрами и дешёвой рабочей силой, закрывает двери для представителей отечественной науки. По мнению Менделеева, такая скрытность преследовала одну цель — удержать монопольно высокие цены на соду и не дать русским химикам построить свои заводы.
Вот так: полсотни вёрст от Всеволодо- Вильвы до Березников, коммерческая тайна, жёсткий график — и Менделеев не доехал. И его помощника тоже не пустили.
───
Но Менделеев был не только великим химиком. Он был живым человеком, со своими странностями, увлечениями и семейными буднями.
В браке у него всё складывалось неплохо, но была одна проблема: Дмитрий Иванович слишком много времени проводил за книгами. Супруга хотела, чтобы он с ней поговорил по душам, уделял больше внимания. Ссоры были неизбежны.
И тогда Менделеев находил простой выход. Он уходил из дома. Нет, не в кабак и не к друзьям. В ближайший лес. Там у него было любимое дерево — огромный старый дуб с большим дуплом. Внутри была небольшая "каморка", почти кабинет: столик, табурет, даже полочка для книг. Менделеев забирался туда и работал, пока было светло. Никто не мешал, никто не докучал — только птицы щебетали да лес шумел...
Так он выходил из семейных конфликтов — с достоинством и без скандалов.
───
А народ Менделеева любил. Не как сухого академика, а как своего, родного, чудаковатого гения. О нём рассказывали байки, сочиняли анекдоты. И даже КВНщики в начале 2000-х (команда «Люди в белом» из Харькова) не обошли его стороной:
«Приснилась как-то Менделееву... голая женщина. — Ну и отлично, — сказал великий химик. — А то всё таблицы какие-то снятся...»
И в этой шутке — целая эпоха. Человек, который всю жизнь искал порядок в элементах, оставался живым, ироничным и очень человечным.
───
Менделеев не доехал до Березников. Его помощника не пустили на Содовый завод. Но сам Менделеев оставил о Березниковском заводе горькую запись в своей книге, которая до сих пор читается как укор.
Сегодня в Березниках есть улица Менделеева — не главная, но и не захолустная. Обычная, с многоэтажными домами и деревьями.
И когда идёшь по ней, иногда ловишь себя на мысли: может, Дмитрий Иванович всё-таки здесь был? Хотя бы на табличке с названием. Или в той самой записи, которую он оставил потомкам. Или в народной любви, которая не знает ни расстояний, ни коммерческих тайн.
Послать донат автору/рассказчику
ИИ хотят проверять на духовность, нравственность и соответствие традиционным ценностям. А кто проверит на эти чудесные качества самих проверяльщиков?
3 МЕСЯЦА БЕЗ ЗАПРЕТОВ
В понедельник VIII-я Дума провела последнее пленарное заседание и... ушла в историю. Депутаты разъедутся кто куда.
Очень многие захотят вернуться в свои кабинеты и начнут новую избирательную кампанию.
Выборы в новую Думу 20 сентября. Соберутся новоизбранные депутаты где-нибудь в конце октября.
И начнут же, конечно, с запретов абортов и налога на бездетность.
Как минимум, целых 3 месяца мы будем жить без новых думских запретов. Справимся ли? Выдержим ли? Оправдаем ли оказанное нам высокое доверие?
Ведь мы уже основательно привыкли к тому, что "утро начинается с запретов".
В понедельник VIII-я Дума провела последнее пленарное заседание и... ушла в историю. Депутаты разъедутся кто куда.
Очень многие захотят вернуться в свои кабинеты и начнут новую избирательную кампанию.
Выборы в новую Думу 20 сентября. Соберутся новоизбранные депутаты где-нибудь в конце октября.
И начнут же, конечно, с запретов абортов и налога на бездетность.
Как минимум, целых 3 месяца мы будем жить без новых думских запретов. Справимся ли? Выдержим ли? Оправдаем ли оказанное нам высокое доверие?
Ведь мы уже основательно привыкли к тому, что "утро начинается с запретов".
Одесский треугольник: Пушкин, Воронцова и «Демон» 🎩
Весна 1824 года в Одессе была жаркой не только в смысле климата. Граф Воронцов, генерал-губернатор Новороссийского края, уже не знал, куда девать молодого чиновника по фамилии Пушкин. Тот писал стихи вместо докладов, флиртовал с его женой и вообще вёл себя непозволительно вольно. Но граф ещё не знал, что Пушкин — лишь ширма. Настоящая угроза его семейному покою пряталась в тени.
«Демон» в тени
Александр Раевский, друг поэта, был старше Пушкина, умнее, холоднее и гораздо циничнее. Он обладал той особенной, почти гипнотической способностью подчинять себе людей, которой Пушкин поначалу восхищался, а позже — ужасался. Раевский ни во что не верил: ни в поэзию, ни в любовь, ни в свободу. Он высмеивал всё, что было свято для Пушкина, и постепенно, капля за каплей, отравлял его душу.
Но главное — Раевский состоял в тайной, тщательно скрываемой связи с Елизаветой Воронцовой, женой графа. Чтобы отвести от себя подозрения, он намеренно поощрял ухаживания Пушкина, подставляя поэта под удар ревнивого мужа. Пушкин служил живым щитом, заслоняя реального любовника. Раевский тайно управлял всей этой интригой, наблюдая за чужими страданиями с холодным интересом.
А Пушкин был искренне, но платонически влюблён в графиню. Она была Музой поэта. Александр Сергеевич рисовал её портреты на полях рукописей, посвящал ей стихи, и даже получил от неё на память перстень-талисман, который носил не снимая до самой смерти. Он не знал, что в этой истории он — лишь пешка в чужой игре.
Именно Раевского Пушкин позже опишет в своём знаменитом стихотворении «Демон» — как человека, который «злобный гений» и «язвительный скептик», способный отравить любую радость одним только словом.
Командировка "на саранчу" и ссылка
А пока коллежский секретарь Пушкин служил под началом графа Воронцова и делал вид, что работает чиновником. В мае 1824 года граф дал ему поручение: поехать на восток, в Херсон и Елисаветград, чтобы изучить ущерб от нашествия саранчи. Пушкин пробыл в поездке несколько дней вместо положенного месяца и вернулся. По легенде, он подал шутливый отчёт:
"Саранча:
23 мая — Летела, летела,
24 мая — И села;
25 мая — Сидела, сидела,
26 мая — Всё съела,
27 мая — И вновь улетела.
Коллежский секретарь Александр Пушкин".
От такого "официального документа" Воронцов пришёл в ярость. Но не саранча стала причиной опалы. Пушкин написал на графа едкую эпиграмму:
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
Из-за этой эпиграммы, доносов и подозрений в связи с графиней, Пушкина уволили со службы и сослали в Михайловское. Так он покинул Одессу в августе 1824 года, увозя с собой перстень-талисман, адскую смесь обиды и вдохновения, и горькое чувство, что его использовали как прикрытие.
Скандал, который прогремел на всю Одессу
После отъезда Пушкина Раевский остался главным фаворитом Воронцовой. Но графиня со временем начала уставать от его деспотичного характера. Раевский устраивал ей сцены ревности и требовал полного подчинения.
В 1828 году в Одессу приехал молодой, красивый и богатый флигель-адъютант князь Порфирий Голицын. Графиня увлеклась им, и между ними завязался роман. Раевский, узнав об этом, буквально сошёл с ума.
Развязка наступила в июне 1828 года. Раевский устроил засаду у дома Воронцовой, подкараулив её коляску, когда она возвращалась из театра. Прямо посреди улицы, на глазах у прохожих, он остановил лошадей, подошёл к дверце и, держа в руке нагайку, крикнул графине:
— Берегите ваших детей! Вы недостойны их!
Для графа Воронцова, который до этого закрывал глаза на тихие слухи ради сохранения престижа семьи, это публичное оскорбление стало последней каплей. Из обманутого мужа он мгновенно превратился в генерал-губернатора, чью жену оскорбил подчинённый.
Граф использовал все свои связи в Петербурге и лично написал императору Николаю I, назвав Раевского «человеком без морали». Буквально через несколько недель пришёл приказ: Раевского арестовали и навсегда выслали из Одессы в Полтаву за «развратное поведение» и «неповиновение властям». Его карьера была уничтожена, и до конца жизни он оставался желчным и одиноким человеком.
Сам Пушкин в Михайловской ссылке, узнав о крахе своего бывшего друга, написал несколько язвительных строк. Он не стал скрывать торжества: демон был повержен, и теперь поэт мог мстить за унижение и обман.
───
Лирическое отступление: Правила для маленького Павла
Пока в Одессе кипели страсти и плелись интриги, в подмосковном Остафьеве, родовом имении князей Вяземских, царила совсем иная атмосфера. Там, в альбоме шестилетнего Павла Вяземского, сына друга Пушкина, появилась шутливая, но тёплая запись поэта.
Пётр Вяземский, близкий друг Александра Сергеевича, часто принимал его в своём имении. И однажды, гостя в Остафьеве примерно в 1826–1827 годах, Пушкин взял альбом маленького Павла и начертал в нём назидание, которое стало широко известно:
Душа моя Павел,
Держись моих правил:
Люби то-то, то-то,
Не делай того-то.
Кажись, это ясно.
Прощай, мой прекрасный!
В этих строках — весь Пушкин: ирония, лёгкость, любовь к детям и умение шутить даже над нравоучениями. Но, вместе с тем, и понимание, что жизненные принципы необходимы. Маленький Павел Вяземский, повзрослев, стал человеком, достойным своего великого дядьки, а эти стихи вошли в золотой фонд пушкинской лирики.
Какая бы судьба ни ждала героев одесских страстей, но дружба и любовь оставались для поэта главными правилами. Теми самыми, которые он шутливо завещал шестилетнему мальчику.
───
Эпилог: «Детина полоумный» и другие экспромты 🪶
Завершим эту историю ещё одним забавным свидетельством пушкинского остроумия, которое помогает понять его характер: он умел ответить на оскорбление мгновенно и так, что оппонент оставался в дураках.
Однажды коллежский секретарь Пушкин пришёл по делам службы к некоему графу. Тот лежал на диване, скучал и едва удостоил гостя взглядом, а на полу рядом играли его дети. Зевнув, граф бросил:
— Саша, а ну-ка скажи что-нибудь экспромтом.
Пушкин, разозлённый пренебрежительным тоном, скороговоркой выпалил:
— Детина полоумный лежит на диване!
Граф вскипел: «Вы забываетесь, Александр Сергеевич!»
Но Пушкин спокойно улыбнулся:
— Ничуть. Вы меня просто не поняли. Я сказал: "Дети — на полу, умный лежит на диване".
Вельможа рассмеялся. Пушкин в очередной раз подтвердил репутацию человека, которого невозможно застать врасплох словесной дуэлью.
Так и остался Пушкин в нашей памяти — с бессмертными стихами, с перстнем-талисманом, с одесскими страстями в сердце, с тёплой записью для маленького друга в альбоме и с вечным умением обращать обиду в остроту, которая пережила и Поэта, и его врагов.
Весна 1824 года в Одессе была жаркой не только в смысле климата. Граф Воронцов, генерал-губернатор Новороссийского края, уже не знал, куда девать молодого чиновника по фамилии Пушкин. Тот писал стихи вместо докладов, флиртовал с его женой и вообще вёл себя непозволительно вольно. Но граф ещё не знал, что Пушкин — лишь ширма. Настоящая угроза его семейному покою пряталась в тени.
«Демон» в тени
Александр Раевский, друг поэта, был старше Пушкина, умнее, холоднее и гораздо циничнее. Он обладал той особенной, почти гипнотической способностью подчинять себе людей, которой Пушкин поначалу восхищался, а позже — ужасался. Раевский ни во что не верил: ни в поэзию, ни в любовь, ни в свободу. Он высмеивал всё, что было свято для Пушкина, и постепенно, капля за каплей, отравлял его душу.
Но главное — Раевский состоял в тайной, тщательно скрываемой связи с Елизаветой Воронцовой, женой графа. Чтобы отвести от себя подозрения, он намеренно поощрял ухаживания Пушкина, подставляя поэта под удар ревнивого мужа. Пушкин служил живым щитом, заслоняя реального любовника. Раевский тайно управлял всей этой интригой, наблюдая за чужими страданиями с холодным интересом.
А Пушкин был искренне, но платонически влюблён в графиню. Она была Музой поэта. Александр Сергеевич рисовал её портреты на полях рукописей, посвящал ей стихи, и даже получил от неё на память перстень-талисман, который носил не снимая до самой смерти. Он не знал, что в этой истории он — лишь пешка в чужой игре.
Именно Раевского Пушкин позже опишет в своём знаменитом стихотворении «Демон» — как человека, который «злобный гений» и «язвительный скептик», способный отравить любую радость одним только словом.
Командировка "на саранчу" и ссылка
А пока коллежский секретарь Пушкин служил под началом графа Воронцова и делал вид, что работает чиновником. В мае 1824 года граф дал ему поручение: поехать на восток, в Херсон и Елисаветград, чтобы изучить ущерб от нашествия саранчи. Пушкин пробыл в поездке несколько дней вместо положенного месяца и вернулся. По легенде, он подал шутливый отчёт:
"Саранча:
23 мая — Летела, летела,
24 мая — И села;
25 мая — Сидела, сидела,
26 мая — Всё съела,
27 мая — И вновь улетела.
Коллежский секретарь Александр Пушкин".
От такого "официального документа" Воронцов пришёл в ярость. Но не саранча стала причиной опалы. Пушкин написал на графа едкую эпиграмму:
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
Из-за этой эпиграммы, доносов и подозрений в связи с графиней, Пушкина уволили со службы и сослали в Михайловское. Так он покинул Одессу в августе 1824 года, увозя с собой перстень-талисман, адскую смесь обиды и вдохновения, и горькое чувство, что его использовали как прикрытие.
Скандал, который прогремел на всю Одессу
После отъезда Пушкина Раевский остался главным фаворитом Воронцовой. Но графиня со временем начала уставать от его деспотичного характера. Раевский устраивал ей сцены ревности и требовал полного подчинения.
В 1828 году в Одессу приехал молодой, красивый и богатый флигель-адъютант князь Порфирий Голицын. Графиня увлеклась им, и между ними завязался роман. Раевский, узнав об этом, буквально сошёл с ума.
Развязка наступила в июне 1828 года. Раевский устроил засаду у дома Воронцовой, подкараулив её коляску, когда она возвращалась из театра. Прямо посреди улицы, на глазах у прохожих, он остановил лошадей, подошёл к дверце и, держа в руке нагайку, крикнул графине:
— Берегите ваших детей! Вы недостойны их!
Для графа Воронцова, который до этого закрывал глаза на тихие слухи ради сохранения престижа семьи, это публичное оскорбление стало последней каплей. Из обманутого мужа он мгновенно превратился в генерал-губернатора, чью жену оскорбил подчинённый.
Граф использовал все свои связи в Петербурге и лично написал императору Николаю I, назвав Раевского «человеком без морали». Буквально через несколько недель пришёл приказ: Раевского арестовали и навсегда выслали из Одессы в Полтаву за «развратное поведение» и «неповиновение властям». Его карьера была уничтожена, и до конца жизни он оставался желчным и одиноким человеком.
Сам Пушкин в Михайловской ссылке, узнав о крахе своего бывшего друга, написал несколько язвительных строк. Он не стал скрывать торжества: демон был повержен, и теперь поэт мог мстить за унижение и обман.
───
Лирическое отступление: Правила для маленького Павла
Пока в Одессе кипели страсти и плелись интриги, в подмосковном Остафьеве, родовом имении князей Вяземских, царила совсем иная атмосфера. Там, в альбоме шестилетнего Павла Вяземского, сына друга Пушкина, появилась шутливая, но тёплая запись поэта.
Пётр Вяземский, близкий друг Александра Сергеевича, часто принимал его в своём имении. И однажды, гостя в Остафьеве примерно в 1826–1827 годах, Пушкин взял альбом маленького Павла и начертал в нём назидание, которое стало широко известно:
Душа моя Павел,
Держись моих правил:
Люби то-то, то-то,
Не делай того-то.
Кажись, это ясно.
Прощай, мой прекрасный!
В этих строках — весь Пушкин: ирония, лёгкость, любовь к детям и умение шутить даже над нравоучениями. Но, вместе с тем, и понимание, что жизненные принципы необходимы. Маленький Павел Вяземский, повзрослев, стал человеком, достойным своего великого дядьки, а эти стихи вошли в золотой фонд пушкинской лирики.
Какая бы судьба ни ждала героев одесских страстей, но дружба и любовь оставались для поэта главными правилами. Теми самыми, которые он шутливо завещал шестилетнему мальчику.
───
Эпилог: «Детина полоумный» и другие экспромты 🪶
Завершим эту историю ещё одним забавным свидетельством пушкинского остроумия, которое помогает понять его характер: он умел ответить на оскорбление мгновенно и так, что оппонент оставался в дураках.
Однажды коллежский секретарь Пушкин пришёл по делам службы к некоему графу. Тот лежал на диване, скучал и едва удостоил гостя взглядом, а на полу рядом играли его дети. Зевнув, граф бросил:
— Саша, а ну-ка скажи что-нибудь экспромтом.
Пушкин, разозлённый пренебрежительным тоном, скороговоркой выпалил:
— Детина полоумный лежит на диване!
Граф вскипел: «Вы забываетесь, Александр Сергеевич!»
Но Пушкин спокойно улыбнулся:
— Ничуть. Вы меня просто не поняли. Я сказал: "Дети — на полу, умный лежит на диване".
Вельможа рассмеялся. Пушкин в очередной раз подтвердил репутацию человека, которого невозможно застать врасплох словесной дуэлью.
Так и остался Пушкин в нашей памяти — с бессмертными стихами, с перстнем-талисманом, с одесскими страстями в сердце, с тёплой записью для маленького друга в альбоме и с вечным умением обращать обиду в остроту, которая пережила и Поэта, и его врагов.
Послать донат автору/рассказчику
Материальное положение — в шкафу стоит виски, а аппарат, который его делает, в гараже.
Хорошая шутка от частых повторений может заиграть новыми красками. Когда синяк под глазом начнёт сходить.
Австралийские частушки🦘
Как на поле, нА поле
Утконосы крякали,
Лирохвосты бегали,
Словно гуси-лебеди...
Кенгуру потешные
Боксом занималися,
Дьяволы тасманские
Рядом отиралися.
Страус эму царственный
Замыслы вынашивал,
Шлемоносный казуар
Гребнем травку скашивал.
А ехидны подлые
Ржали заразительно,
Но над чем – никто не знал
Даже приблизительно...
Как на поле, нА поле
Утконосы крякали,
Лирохвосты бегали,
Словно гуси-лебеди...
Кенгуру потешные
Боксом занималися,
Дьяволы тасманские
Рядом отиралися.
Страус эму царственный
Замыслы вынашивал,
Шлемоносный казуар
Гребнем травку скашивал.
А ехидны подлые
Ржали заразительно,
Но над чем – никто не знал
Даже приблизительно...
Послать донат автору/рассказчику
На 3-ем часу просмотра соцсетей лента рекомендаций посоветовала Лехе уступить туалет детям.
Песня про псарей
Где-то в начале нулевых. Местное радио. Прямой эфир, диджей принимает заказы от слушателей. Звонит телефон, на проводе мужчина. Голос бодрый, но с характерной задушевностью — видимо, день выдался тёплым, и культурная программа уже началась.
— Алло, здравствуйте! — бодро выдыхает трубка. — Поставьте, пожалуйста, песню. Ну, такую… «Время любви далёко»!
Диджей на секунду зависает. В его голове прокручивается весь плейлист, который он знает. Такой песни нет.
— Простите, какую песню?
— Ну, «Время любви далёко»! — терпеливо повторяет слушатель. — Там ещё про псарей поётся.
Диджей окончательно теряется. Псари? Время любви? Может, это что-то из дворянского романса? Или бардовская песня?
— Не могли бы вы напеть? — просит он, стараясь сохранить профессиональное спокойствие.
В трубке повисает пауза. Потом раздаётся голос, полный уверенности и лёгкого вдохновения:
— Ооо… псари царя! Время любви далёко!
И тут до диджея доходит.
Он нажимает кнопку и включает в эфир Рики Мартина. «Ливень лови далёко» (или, если по-иностранному, «Livin' la vida loca»).
Слушатель, судя по всему, остался доволен. Диджей — тоже, хотя и с лёгким нервным смешком. А ведущий потом ещё долго рассказывал коллегам эту историю: как он понял, что псари — это не ответственные за собак, а просто испанские страсти под латиноамериканский ритм.
───
Мораль: Если просите песню, напевайте сразу. И не будьте как тот диджей — не ищите псарей там, где их нет.
Где-то в начале нулевых. Местное радио. Прямой эфир, диджей принимает заказы от слушателей. Звонит телефон, на проводе мужчина. Голос бодрый, но с характерной задушевностью — видимо, день выдался тёплым, и культурная программа уже началась.
— Алло, здравствуйте! — бодро выдыхает трубка. — Поставьте, пожалуйста, песню. Ну, такую… «Время любви далёко»!
Диджей на секунду зависает. В его голове прокручивается весь плейлист, который он знает. Такой песни нет.
— Простите, какую песню?
— Ну, «Время любви далёко»! — терпеливо повторяет слушатель. — Там ещё про псарей поётся.
Диджей окончательно теряется. Псари? Время любви? Может, это что-то из дворянского романса? Или бардовская песня?
— Не могли бы вы напеть? — просит он, стараясь сохранить профессиональное спокойствие.
В трубке повисает пауза. Потом раздаётся голос, полный уверенности и лёгкого вдохновения:
— Ооо… псари царя! Время любви далёко!
И тут до диджея доходит.
Он нажимает кнопку и включает в эфир Рики Мартина. «Ливень лови далёко» (или, если по-иностранному, «Livin' la vida loca»).
Слушатель, судя по всему, остался доволен. Диджей — тоже, хотя и с лёгким нервным смешком. А ведущий потом ещё долго рассказывал коллегам эту историю: как он понял, что псари — это не ответственные за собак, а просто испанские страсти под латиноамериканский ритм.
───
Мораль: Если просите песню, напевайте сразу. И не будьте как тот диджей — не ищите псарей там, где их нет.
Послать донат автору/рассказчику
Похоже, у руля встали те, кого в Древней Греции сбрасывали со скалы в пропасть по состоянию здоровья
Хорошая шутка, неоднократно повторенная, но с разной интонацией, обеспечит тебе славу записного остряка, наслаждающегося склерозом.
Курьёз с килтом, или Как Николай штаны потерял
В истории балета, где всё выверено до миллиметра, а на сцене царит иллюзия невесомости и безупречности, иногда случаются такие форс-мажоры, что хоть стой, хоть падай. Один из самых ярких и смешных конфузов произошёл с Николаем Цискаридзе во время гастролей с романтическим балетом «Сильфида».
Всё началось с того, что артист, исполнявший главную партию шотландского юноши Джеймса, должен был выходить на сцену в традиционном национальном костюме — килте. Это само по себе добавляло спектаклю колорита, но для самого танцовщика стало источником невероятного приключения.
Накануне одного из представлений в Шотландии Цискаридзе сильно простудился. С высокой температурой он, приняв жаропонижающие, вышел на сцену, надеясь, что профессионализм и привычка помогут пережить спектакль. Однако лекарства сыграли злую шутку. От них и от невероятного напряжения в первом акте артист так сильно вспотел, что его костюм буквально «поплыл».
В антракте, когда все бросились спасать положение, костюмеры забрали одежду на сушку. И тут кроется тонкая, но критическая деталь. По правилам, под килт мужчины надевают специальное телесное бельё (стринги) и поверх него — дополнительные плотные чёрные трусы, чтобы избежать любого конфуза во время прыжков и вращений.
В суматохе костюмеры успели высушить и отгладить сам килт, но про чёрные трусы благополучно забыли. Цискаридзе, получив свой костюм, не заметил пропажи и вылетел на сцену во втором акте. Его ждал напряжённый танец с горки, полный прыжков, которые в балете так любит публика.
«А так как это балет, то я кручусь и прыгаю, — вспоминал позже артист в программе «Сегодня вечером». — И юбка… И чем больше я прыгаю, тем больше аплодисменты. Вот эти пол-акта даже кордебалет не выходит на сцену, и все уже, кто стоял за кулисами, девушки, приседали, хохотали. Потому что танцевал Джеймс, так сказать, налегке».
Зрители, не подозревая о подоплёке, были в восторге от эмоционального танца. А сам Цискаридзе, понимая всю пикантность ситуации, старался не смотреть на кулисы, где его коллеги-балерины, приседая от хохота, уже не могли работать. В один из моментов, когда ему удалось забежать за кулисы, костюмер буквально на ходу сунул ему забытые шорты, и артист дотанцевал спектакль уже в полной амуниции.
Однако на этом история не закончилась.
Сразу после спектакля, когда артист ещё не успел переодеться, в его гримёрку ворвалось разгневанное начальство. Руководители были бледны от ярости. Им доложили о «неприличном происшествии» на сцене, и они явились с намерением сделать артисту строгий выговор за нарушение приличий.
— Николай, какого батмана?! — грозно вопросил кто-то из них, имея в виду риторический вопрос «какого чёрта». — Что это было?! Тандю–жете, понимаешь ли...
Цискаридзе сделал крайне удивлённое лицо, будто понятия не имел, о чём речь.
— Где у тебя… — начальство многозначительно указало на килт, — ну… деталь гардероба?
— Ах, это! — Цискаридзе с преувеличенным спокойствием выдержал паузу, давая начальству вдоволь нанервничаться.
Затем он неторопливо поднял килт и продемонстрировал, что на нём уже были все положенные элементы костюма.
— Вот, смотрите! — сказал он с непроницаемым лицом. — Вам показалось. Это ваши проблемы, что вам что-то почудилось.
Начальство, хоть и знало правду, оказалось в дурацком положении. Выговор сделать было не за что — официально претензий к костюму артиста не было. Пришлось ретироваться ни с чем.
Цискаридзе же, оставшись в гримёрке, позволил себе улыбнуться. Он знал: иногда лучшая защита — это изобразить искреннее недоумение и сделать вид, что ничего не произошло. Особенно если на тебе надето уже всё, что положено, и доказать обратное невозможно.
Так этот конфуз и остался одной из тех закулисных историй, которые артисты рассказывают друг другу за чашкой чая, когда хотят поднять настроение.
Послать донат автору/рассказчику
Показывают по каналу «Россия 1» документальный фильм о бактериологическом оружии. В начале — стандартное предупреждение: «В данном фильме могут демонстрироваться сцены употребления табака. Курение опасно для вашего здоровья».
В общем, так и представляю себе ведущего, который говорит:
— Уважаемые зрители, чума, сибирская язва и ботулотоксин — это страшно. Но сигарета — это смертельно.
В общем, так и представляю себе ведущего, который говорит:
— Уважаемые зрители, чума, сибирская язва и ботулотоксин — это страшно. Но сигарета — это смертельно.
Послать донат автору/рассказчику
"Разговоры о важном" нужно проводить не только в школах и детсадах, но и в роддомах. Родившемуся младенцу еще до первого кормления должна быть прочитана лекция о текущем международном положении.
После очередных выборов в Госдуму все запреты прошлой Думы должны автоматически упраздняться.
Из дневника эскортницы: "Когда он заказал банкет без продолжения, я сразу почувствовала неладное".
На полянах зазеленела трава и зацвели одуванчики. Это значит, что в Россию окончательно пришло тепло. Осталось ждать оттепель.
Депутатам Госдумы и Совета Федерации порекомендовали не зацикливаться на запретах и ограничениях. А отменить самые дурные и нелепые из них не порекомендовали.
Все время хотели сказку сделать былью. Наконец, сделали. А она оказалась страшнее самой страшной сказки.
«Народ не расходится»
Александр Ширвиндт, когда уже сам был в почтенном возрасте, вспоминал о Владимире Абрамовиче Этуше. В последние годы, сами понимаете, возраст брал своё — с памятью у великого актёра случались перебои. Но Этуш, человек старой закалки, работал до последнего. На пределе, как говорится, но играл. Театр имени Вахтангова был его домом, и он выходил на сцену, даже когда силы были уже не те.
И вот один случай, который Ширвиндт рассказывал с той особой, чуть грустной усмешкой, какая бывает только у старых театральных волков.
Спектакль в двух действиях. Этуш блестяще отыгрывает первую часть. Занавес, аплодисменты. Актёр уходит за кулисы, переодевается, снимает грим и направляется к выходу.
Помощник режиссёра смотрит на него с ужасом:
— Владимир Абрамович! Вы куда? У нас ведь ещё второе действие!
Этуш смотрит на него совершенно спокойно, даже с некоторым удивлением:
— Не знаю, не знаю... Я всё закончил. Я ухожу.
И продолжает движение к лестнице — уже одетый, уже готовый покинуть театр.
Помощник в панике. Сорвать спектакль? Невозможно. Зал полон. И тогда он — а скорее всего, это был сам Ширвиндт, потому что кто ещё мог так быстро сообразить? — выдаёт гениальную, чисто театральную уловку.
Он подходит к Этушу и говорит самым спокойным, самым доверительным голосом:
— Владимир Абрамович, ну что вы... Народ-то не расходится! Зрителям так понравилось — ваша игра, игра других актёров, но прежде всего ваша, — что они не расходятся. Они требуют повторить! Второе действие!
Этуш замер. Посмотрел на помощника. Посмотрел в сторону сцены. Подумал секунду.
И вернулся.
Доиграл второе действие. Как ни в чём не бывало.
Вот такая уловка потребовалась, чтобы не сорвать спектакль. Не уговоры, не напоминания о контракте или долге. А простой, чуть лукавый, но такой уважительный ход: «Народ не расходится. Люди хотят видеть вас».
Потому что для актёра старой школы это было важнее любых служебных обязанностей. Зритель. Тот самый, ради которого всё и затевалось.
Александр Ширвиндт, когда уже сам был в почтенном возрасте, вспоминал о Владимире Абрамовиче Этуше. В последние годы, сами понимаете, возраст брал своё — с памятью у великого актёра случались перебои. Но Этуш, человек старой закалки, работал до последнего. На пределе, как говорится, но играл. Театр имени Вахтангова был его домом, и он выходил на сцену, даже когда силы были уже не те.
И вот один случай, который Ширвиндт рассказывал с той особой, чуть грустной усмешкой, какая бывает только у старых театральных волков.
Спектакль в двух действиях. Этуш блестяще отыгрывает первую часть. Занавес, аплодисменты. Актёр уходит за кулисы, переодевается, снимает грим и направляется к выходу.
Помощник режиссёра смотрит на него с ужасом:
— Владимир Абрамович! Вы куда? У нас ведь ещё второе действие!
Этуш смотрит на него совершенно спокойно, даже с некоторым удивлением:
— Не знаю, не знаю... Я всё закончил. Я ухожу.
И продолжает движение к лестнице — уже одетый, уже готовый покинуть театр.
Помощник в панике. Сорвать спектакль? Невозможно. Зал полон. И тогда он — а скорее всего, это был сам Ширвиндт, потому что кто ещё мог так быстро сообразить? — выдаёт гениальную, чисто театральную уловку.
Он подходит к Этушу и говорит самым спокойным, самым доверительным голосом:
— Владимир Абрамович, ну что вы... Народ-то не расходится! Зрителям так понравилось — ваша игра, игра других актёров, но прежде всего ваша, — что они не расходятся. Они требуют повторить! Второе действие!
Этуш замер. Посмотрел на помощника. Посмотрел в сторону сцены. Подумал секунду.
И вернулся.
Доиграл второе действие. Как ни в чём не бывало.
Вот такая уловка потребовалась, чтобы не сорвать спектакль. Не уговоры, не напоминания о контракте или долге. А простой, чуть лукавый, но такой уважительный ход: «Народ не расходится. Люди хотят видеть вас».
Потому что для актёра старой школы это было важнее любых служебных обязанностей. Зритель. Тот самый, ради которого всё и затевалось.
Послать донат автору/рассказчику
В некоторых регионах уже начали учреждать Уполномоченных по правам мигрантов. А по правам русских не начали.
В древнем анекдоте: "Боль ему снимите, а опухоль - оставьте!"
С госуслуг пришло сообщение, что 30 марта прошёл диспансеризацию.
А я об этом - ни сном, ни духом!
Открываю прикрепленный файл, изучаю, - диагноз: "злокачественные образования мужских половых органов".
Жена удивилась:
- Ты же 30-го на работе был!
- Да! Полную смену отработал - с восьми до двадцати!
- А где были твои половые органы?..
...
С госуслуг пришло сообщение, что 30 марта прошёл диспансеризацию.
А я об этом - ни сном, ни духом!
Открываю прикрепленный файл, изучаю, - диагноз: "злокачественные образования мужских половых органов".
Жена удивилась:
- Ты же 30-го на работе был!
- Да! Полную смену отработал - с восьми до двадцати!
- А где были твои половые органы?..
...
Послать донат автору/рассказчику
Ну и зачем надо было воевать с басмачами, если они сегодня в Москве самые уважаемые люди?
- Как у тебя с чувством юмора?
- Это ты сейчас пошутил?
- Это ты сейчас пошутил?
Если хотя бы ты от души рассмеялся от своей шутки, то это уже на одного человека больше, чем никто.
Когда ему сказали, что его отправят за туманом и за запахом тайги, он думал другое. А не лесоповал