Поиск по автору:

Диалог торговок овощами и фруктами на привокзальном рынке Львова в наши дни:
- Пани Мария, на выборы пойдешь?
- Не знаю, дома дел много.
- А если пойдешь, будешь голосовать за шоколадного короля Петра Порошенко?
- Нет, мне сладкого нельзя, ведь у меня сахарный диабет.

Раньше для начала войны была нужна причина, а сегодня - следствие: во всем виновата Россия.

Как-то знаменитый химик Дмитрий Менделеев холодной февральской ночью вернулся домой подшофе. Жена ученого, Феозва Никитична, грозно спросила загулявшего cупруга:
- Ты где шлялся всю ночь?
- Диссертацию обмывали, - просто ответил Дмитрий Иванович, периодически что-то поправляя.
- Какую такую диссертацию? - продолжала дознание супруга.
- Свою собственную докторскую диссертацию “О соединении спирта с водой”, - систематизировал возможные ответы в один великий ученый.
С тех пор так и прижилась на Руси эта добрая традиция.

Один мой знакомый поведал мне такой вот случай в аэропорту Борисполь.
Прилетел он как-то из Европы в Киев. Прошел, как положено, паспортный и таможенный контроль и стоит себе в зале ожидания. Вдруг, откуда ни возьмись, появляются два амбала, выхватывают у него из рук его дорожный чемодан на колесиках и дают деру. Он за ними. Амбалы подбегают к лысому худому мужчину в очках, отдают ему честь и чемодан. Тут же появляется много всяких журналистов и лысый стал давать им интервью. Мой знакомый при таком скоплении народа скандалить не стал, побоялся. Когда пресс-конференция закончилось, лысый подошел к нему, извинился и вернул чемодан. Вежливым оказался и к тому же местным премьер-министром.

- Почему распался ансамбль "Битлз"?
- Потому что Ринго Старру стало все по барабану.

На Украине все делают последовательно: сначала собственная церковь, а потом — собственный бог.

- Почему Наполеон похоронен в Доме Инвалидов?
- Только полный инвалид мог напасть на Россию зимой.

Во время карантина волей-неволей приходится больше уделять времени различным социальным сетям, где ищешь знакомых людей. Причем, попадаются такие, каких казалось давно уже нет, а иные уж далече. Вот недавно на связь в Скайп вышел один знакомый, который давным-давно пропал из поля моего зрения. И вдруг вышел на связь да еще в зашитной маске, хотя Скайп пока не был замечен в распространении коронавируса. И вот что он рассказал.
Юра (так зовут знакомого, человек он хоть и не самый молодой, но свободный) очень любит путешествовать, больше по всяким Европам, насколько позволяют финансы, но не брезгует и внутри страны. И вот как-то под наш Новый год решил он махнуть в Умань, городок конечно не самый известный, но там находится могила основателя хасидизма некого рабби Нахмана, которая привлекает более 30 000 паломников каждый год на еврейский Новый год. Что туда понесло Юру непонятно, тем более паломники тогда уже давно разъехались, но видно какие-то еврейские гены так заиграли, что человек не выдержал. Сел на автобус и поехал туда через Киев. Почему через Киев? Говорит, что хотел проведать своего старого знакомого. Они встретились и судя по всему так хорошо (Юра говорил, что не пьет), что после всего выпитого его знакомый посадил Юру, но не в автобус в Умань, а в самолет в Ухань. Вот такой получился ремейк комедии "С легким паром". Откуда взялись деньги на самолет, непонятно, может нашел. Может знакомый подсобил, ведь ему надо было посадить друга, он и посадил, ну немножко не туда. А зарубежный биометрический паспорт сейчас у многих в рюкзачке, тем более у такого заядлого путешественника, как Юра. У него еще за спиной китайская Надя Шевелева пару раз мелькнула, ничего такая, даже под маской видно. Вот такая история. Не поверили? Ну ладно, самолет вместо автобуса еще можно объяснить, китаянку подцепить тоже не проблема, но защитные маски где они взяли? Вот сидит себе сейчас Юра в Ухани и в нос не дует, а мы вот тут от ничегонеделания с ума сходим.

На уроке в школе:
- Вовочка, где находится Баб-эль-Мандебский пролив?
- Марья Ивановна, на вас показать?

- Мальчик, накажу!
- Ой, напугал.
- В угол поставлю!
- Жуть, как страшно.
- Санкции объявлю!
- Какой же ты нудный, дядя Сэм.

В центре Лондона в скверике встретились молодые мамы с колясками, наша и англичанка. В коляске у нашей – розовощекий голубоглазый карапуз, у англичанки – тоже симпатичный малый, только с китайскими чертами лица.
- Вашего как зовут? – спросила наша.
- Уолтер, а вашего?
- Сергей.
Мамы поехали дальше в разные стороны по своим маминым делам.
- Какой у этой русской симпатичный ребенок, – подумала англичанка.
- Китайская подделка, – подумала наша.

- Как Украина защищает украинский борщ?
- Как обычно, плюет в тарелку с российским борщом.

Если бы Россия победила на Олимпиаде в танковом биатлоне, ее бы все равно дисквалифицировали из-за царапин на пробирках с мочой от танков.

- Папа, что сейчас происходит в мире?
- Мир сегодня - это большая семья, где есть мама - Китай, которая всех кормит, поит, одевает, обувает, есть папа - США, который зарабатывает деньги, а остальные - родственники, в основном бедные.
- А Россия?
- Россия постоянно пристает к маме, за что папа постоянно грозит ее побить.

- Литва, Латвия и Эстония называются Прибалтикой, потому что они при Балтике?
- Нет, они просто расположены на берегу Балтийского моря, а так они при НАТО.
- Вот и я говорю, причем тут наше пиво ”Балтика”.

Когда-то в 80-е годы прошлого столетия работал я в одном НИИ. Тогда было модным устраивать творческие встречи коллективов с любимыми артистами. Вот и к нам в провинцию пожаловал сам Станислав Садальский. Тогда, как раз, по стране прошелся знаменитый сериал “Место встречи изменить нельзя” и в лучах славы Владимира Высоцкого купался и Садальский со своим Кирпичом. Актовый зал нашего НИИ был битком набит, даже в проходах стояли зрители. Вечер проходит по накатанной колее: отрывки из фильмов, рассказы о себе любимом, вопросы из зала. Артист старался изо всех сил понравиться публике, активно общался с залом, шутил, и где-то в начале, рассказывая о себе, пафосно заявил, что есть у него в жизни мечта, большая мечта - сыграть Гамлета. Ни больше, ни меньше. Наверное, мало кто на это обратил внимание: Кирпич – он и есть Кирпич. Но в самом конце вечера на сцене погас свет и в свете софитов Садальский прочитал монолог Гамлета. Прочитал, как умел, но ведь запоминается последнее. После монолога в зале воцарилась тишина, и тут я громко засмеялся. Точнее, заржал, некультурно так, не по-доброму. Садальский недовольно посмотрел в мою сторону, но тут раздались бурные и продолжительные аплодисменты.
После творческой встречи состоялась неформальная беседа народного любимца с кофе, коньяком, конфетами-пирожными и с творческой интеллигенцией НИИ, куда попал и я. И во время застолья Садальский увидел меня и недобро так спросил:
- Что, мой Гамлет тебе не понравился?
- А разве - это был Гамлет? - удивился я.
Прошли годы: Садальский так и не сыграл Гамлета и слава богу. Был Гамлет-Высоцкий, Гамлет-Смоктуновский, а тут какой-то Гамлет-Садальский. Ужас какой-то. Может оно и так, а может я тогда убил его детскую мечту. В жизни поосторожнее надо быть с Гамлетами.

Чапаев утонул потому, что на него давил груз прошлого: все-таки Георгиевский кавалер.

Когда-то знакомая по старой работе, кажется Наташа, рассказала мне такую историю. Была она замужем за офицером, большим любителем выслужиться перед начальством, но не самым умным даже по меркам армии. Так вот, дослужилась она с ним до целого майора. И как-то назначили его дежурным по штабу округа. День прошел нормально и наступила ночь. Сидит себе в кабинете дежурного, пуговицы на кителе расстегнуты чуть ли не до пупка, в руках сигарета, на столе консервная банка полная окурков. Расслабился, словом. И тут прибегает солдатик:
- Товарищ, майор, начальник штаба идУт.
Майор моментально погасил сигарету, быстро оправился, привел себя в порядок, сделал служивое лицо. А с окурками-то что делать? Выкинуть – не успевает. Тогда он, недолго думая, окурки запихнул в карман кителя. Едва успел, а тут как раз генерал заходит.
Майор доложил по уставу, как положено, что, мол, все в порядке. Генерал что-то спросил, принюхался и спрашивает:
- У вас, майор, что-то горит?
- Никак нет, товарищ генерал, это я так на службе горю.
- Раз так, то молодец, майор, продолжайте дежурство в том же духе.
И ушел. Майор глянь в карман, а там действительно образовалась здоровенная дыра от тлеющих окурков.
Приходит он после дежурства домой, снимает китель, подает жене: заштопай, мол, дыру.
Наташа посмотрела и спрашивает:
- Что, майор, опять горел на работе?
- Уж очень ты, Наташа, острая на язычок.
- А ты - самый тупой майор ПрикВО.

Эту историю рассказал дел бывший министр иностранных Советского Союза Громыко. Шла холодная война 1960 года. Во время пятнадцатой сессии Генеральной Ассамблеи ООН холодно было даже в здании штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Как в любое холодное время, развелось много тараканов, этих разносчиков холодной войны, которые деловито бегали по всем помещениям этого огромного здания на восточном побережье Манхэттена. Пробрались они и в зал заседаний, где обсуждались актуальные проблемы мира и разоружения. Особенно много тараканов появилось на трибуне во время явно проамериканского выступления представителя Филиппин. Надо сказать, что Хрущев, как и все руководители России, начиная с Петра Первого, люто ненавидел тараканов. Когда Никита Сергеевич вышел на трибуну, тараканы продолжали вести себя нагло и вызывающе, словом, по-антисоветски. Но Хрущев не растерялся, снял ботинок и начал уничтожать злостных антисоветчиков cо всем пролетарским убеждением, яростно приговаривая:
- Вот что ждет врагов Советского Союза, мы им всем покажем кузькину мать.
Враги прогресса и социализма в ужасе покинули трибуну ООН и бросились в разные стороны. Выступления советского лидера было встречено бурными и продолжительными аплодисментами всеми прогрессивными делегациями.
Не верите? Но ведь эту историю рассказал сам бывший министр иностранных Советского Союза Громыко. Или мог рассказать.

Как гласит история, 14 сентября 1812 года Наполеон со своей Великой армией вошел в Москву. Как было принято тогда в цивилизованной Европе, император расположился на Поклонной горе в ожидании делегации тогдашнего московского Собянина – графа Растопчина или, на худой конец, выноса ему хотя бы ключей от города. Однако никто не вышел, ничего не вынес и ожидание затянулось.
Через какое-то время к Наполеону подошёл какой-то мужичок и сообщил французскому императору, что российская армия и жители покинули город. Это известие быстро распространилось среди французов и сначала вызвало у них легкое недоумение, которое со временем переросло в уныние и большое огорчение. Мол, мы перлись сюда через всю Европу, неся русским цивилизацию и свободу, а те, неблагодарные, их так встречают. Вернее, вообще не встречают.
Сильно огорчился и Наполеон, даже вышел из равновесия. А когда он выходил из себя, то - берегись окружающие. Что поделаешь, скверная наследственность: отец — алкоголик, а яблоко от яблони, как известно, недалеко падает, тем более червивое. Да и все в их семье были не подарок: брат Людвиг - законченный психопат, сестра Паулина тоже успешно продвигалась в этом направлении. Короче говоря, семья психов и дегенератов, эдакий французский вариант семейки Адамс.
Наполеон унаследовал от своего отца не только основные человеческие пороки, как-то ненасытное честолюбие, коварство и алчность, но и невероятную нервную горячность, которая доходила порой у него до бешенства и даже эпилептических припадков.
Можно только представить себе, что творилось в кремлевских покоях, где остановился Наполеон, в этот и последующие дни и ночи.
Так что, деваться было некуда: пришлость везти великого императора в Голицынскую больницу. В приемном покое дежурный врач спросил его, даже не отрываясь от бумаг:
- Фамилия?
- Наполеон, - честно признался император.
- Ах, Наполеон, ну тогда в шестую палату.
И санитаров вызвал, здоровенных таких амбалов, грубых и невежественных. Такое отношение больничного персонала сильно разозлило императора и он приказал взорвать Кремль. Но его распоряжение не было выполнено к большому огорчению всех недругов России, начиная от тогдашнего шведского короля и кончая последним американским президентом.
Короче говоря, пришлось императору со своей “Великой армией” ретироваться из этой дикой и непонятной страны.
Кстати, мне рассказывал один знакомый, как он лежал в шестой палате, правда не под фамилией Наполеон, а под своей собственной. Ну это совсем другая история.