РОДИТЕЛЬСКИЙ ЧАТ
Когда мой друг Лёша, отец троих детей, отдал свою дочку первый раз в первый класс, его самого тут же всунули в свежесозданный родительский чат.
Лёша заварил чайку, вооружился пирожком с капустой, надел очки и углубился в чтение. В чате рулила какая-то активная мамаша, из тех, которые всегда в курсе всего, даже в курсе какой будет номер у автобуса, на котором ребята поедут встречать рассвет через одиннадцать лет.
… Дорогие друзья, на повестке дня три первоочередных вопроса:
Необходимо сдать по 800 рублей на охрану школы.
Уже на следующей неделе, 15-го числа у Тамары Михайловны день рождения. На подарок предлагаю собраться по 1000 рублей. Пока ума не приложу, что ей дарить, что она любит. Надо подумать.
Нам нужно выбрать председателя родительского комитета класса.
У кого, какие по этому поводу соображения и идеи? Прошу высказываться.
Лёша отхлебнул чаёк, вытер руки от жирного пирожка, придвинул к себе клавиатуру и принялся высказываться, как и просили:
Дорогие друзья, по моему скромному мнению, пока преждевременно сдавать по 800 рублей на охрану. Если позволите, я сам свяжусь с департаментом образования, подробно узнаю и доложу вам: как, в каком количестве выделяются деньги на охрану школ, кто персонально за выделенные средства отвечает и как они расходуются?
Считаю, что по 1000 рублей на день рождения скинуться вполне можно. Что любит Тамара Михайловна, я даже не представляю, но, ничего страшного, до 15-го, времени ещё много, успеем разобраться. Самое первоочередное сейчас не это, а то, что люблю я. А я всем сердцем люблю надувные рыбацкие лодки. Первоочередное, потому что у Тамары Михайловны день рождения 15-го, а у меня уже послезавтра 11-го. Да и ещё, как-то нехорошо, что мы забыли включить в наш чат саму Тамару Михайловну, она всё же классный руководитель. И, потом, как она сможет скидываться на подарки на наши дни рождения? Неуважение и дискриминация какая-то получается по отношению к учителю.
Надо ли говорить, что одна половина родителей тут же выдвинула Лёшину кандидатуру на пост председателя родительского комитета, а вторая, дружно за него проголосовала.
За восемь прошедших лет можно по пальцам одной руки пересчитать те случаи, когда родители этого класса собирали деньги хоть на что-нибудь, при этом всё у них было; и экскурсии и охрана и линолеум и всё-всё-всё, даже шторы.
Зато, никто так и не узнал, что же любит классный руководитель, завуч и директор школы. Правда, и Лёша остался без надувной лодки...
Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей
22.03.2010, Новые истории - основной выпуск
Эту характерную и поучительную историю рассказал мне ещё на старом месте
работы один пожилой коллега, завлаб, очень хороший мужик. Он проработал
в институте много лет, пришел устраиваться туда ещё мальчишкой, сразу
после Универа. А директором института был тогда один известнейший
учёный.
Вот – рассказывает мой коллега – значит, встречает меня на проходной
сотрудник моей будущей лаборатории. По коридорам ведёт, институт
показывает. А навстречу нам не выходит даже, а величественно выплывает
исполненный важности и самодовольства, грузный такой, солидный господин.
Несёт себя бережно, пузо – вперёд, нижняя губа выпячена, в общем –
весьма впечатляет. Я, говорит, даже испугался малость. Поздоровался
тихо, почтительно. Тот – и глазом не моргнул, головы не повернул, мимо
прошествовал. Спрашиваю: "Это же, наверно, и есть ваш знаменитый
директор?". А провожатый смеется: "Да что ты, говорит, это – так,
шестёрка, в бухгалтерии сидит, командировки нам выписывает". Ну, ни фига
же себе, думаю, коли у них шестёрки такие, каков же директор…
А тут вдруг из-за угла какой-то взлохмаченный чудик-коротышка выбегает,
напевает что-то тихонько себе под нос, несётся по коридору чуть не
вприпрыжку. Я на всякий случай и с ним тоже поздоровался, правда,
довольно небрежно. Тот остановился, в улыбке лучезарной расплылся, будто
лучшего друга увидел, раскланялся: "Здра-а-авствуйте!". И дальше
попрыгал. А это, говорю, что ещё за чучело? Провожатый опять смеётся:
"А вот это как раз наш директор-то и есть".
работы один пожилой коллега, завлаб, очень хороший мужик. Он проработал
в институте много лет, пришел устраиваться туда ещё мальчишкой, сразу
после Универа. А директором института был тогда один известнейший
учёный.
Вот – рассказывает мой коллега – значит, встречает меня на проходной
сотрудник моей будущей лаборатории. По коридорам ведёт, институт
показывает. А навстречу нам не выходит даже, а величественно выплывает
исполненный важности и самодовольства, грузный такой, солидный господин.
Несёт себя бережно, пузо – вперёд, нижняя губа выпячена, в общем –
весьма впечатляет. Я, говорит, даже испугался малость. Поздоровался
тихо, почтительно. Тот – и глазом не моргнул, головы не повернул, мимо
прошествовал. Спрашиваю: "Это же, наверно, и есть ваш знаменитый
директор?". А провожатый смеется: "Да что ты, говорит, это – так,
шестёрка, в бухгалтерии сидит, командировки нам выписывает". Ну, ни фига
же себе, думаю, коли у них шестёрки такие, каков же директор…
А тут вдруг из-за угла какой-то взлохмаченный чудик-коротышка выбегает,
напевает что-то тихонько себе под нос, несётся по коридору чуть не
вприпрыжку. Я на всякий случай и с ним тоже поздоровался, правда,
довольно небрежно. Тот остановился, в улыбке лучезарной расплылся, будто
лучшего друга увидел, раскланялся: "Здра-а-авствуйте!". И дальше
попрыгал. А это, говорю, что ещё за чучело? Провожатый опять смеётся:
"А вот это как раз наш директор-то и есть".
12.07.2014, Новые истории - основной выпуск
Простой человек.
Знаете, так получилось, что в детстве у меня не было друзей. Зато был самый лучший в мире дедушка. Кратко хочу о нём рассказать в этой простой истории, в которой нет глубокого смысла. Родился дедушка незадолго до ВОВ войны, в войну был ребенком, но испытал все последующие послевоенные годы. Семья была не богатая, и с самого детства на его долю выпадало немало трудностей. Учился в школе, работал на разгрузке вагонов и на мелких подработках, где только была возможность. Потом отучился в училище, отслужил и пошёл работать на шахту, где проработал всю жизнь обычным шахтёром, до самого выхода на заслуженный отдых. Но, не смотря на все трудности, он всегда любил жизнь, и наслаждался каждым прожитым мгновением, каким бы оно не было. Он был простым человеком.
Вот так получилось, что большинство времени (начиная с мая и по октябрь) я проводил с ним и бабушкой на дачном участке, к тому времени они уже были на пенсии. Детей моего возраста не было, но были ребята постарше меня. Как правило, они не брали меня в компанию, но у меня был дед, с которым было некогда скучать. Это были самые увлекательное дни детства. Мы часто выходили в лес за грибами, или далеко в степь, где он часами мог рассказывать о природе, окружающем мире, рассказывал о животных, птицах живущих в нашем крае, знал много трав целебных, мы их собирали и позже заваривали вкуснейший чай.
Так же свои первые карманные деньги в возрасте 6-7 лет я научился зарабатывать с дедом. Мы собирали абрикосы с деревьев, так как их было в июле-августе много, и потом ездили на велосипедах их продавали. Так же будучи уже на пенсии он работал на водокачке, где я ему был «незаменимым помощником» , вода подавалась два раза в сутки, рано утром и ближе к вечеру. В течение дня, так же надо было ходить по дачным участкам - перекрывать большие краны -вентиля, и производить незначительный ремонт. За время как подаётся вода, он меня тоже многому учил, например, плавать на речке, плести корзинки из ивовых веточек или же просто напросто рыбачить на удочку.
Его особенностью так же было что он, никогда ничего не выбрасывал и всегда всё собирал. У него на даче , имелась своя мастерская, где наверное можно было собрать из многочисленных деталей, всё что угодно. Дед был очень запасливым человеком : делал на зиму запасы из яблок, грибов, ягод, трав (я не считаю многочисленное количество солений и варений которое закрывала бабушка) и даже сушёной рыбы. Вечерами недалеко от дачного участка, мы вечерами жгли большой костёр из старых покрышек и сухих веток, как любил говорить дед «нужно же, воров попугать» , я приходил после костра в копоти, моя одежда имела запах костра и дыма , но зато я был по мальчишески счастлив.
Когда приходила поздняя осень, дедушка и бабушка перебирались в город. В квартире деду было не комфортно, единственное, что он мог делать в квартире это либо читать книги и стихи, либо заниматься радиоэлектроникой, постоянно паять какие-то микросхемы и приборы. Но чаще всего он проводил время в гараже, это даже не было гаражом, теплое отапливаемое помещение, с электричеством. Там у него была своя вторая мастерская, где он постоянно, что-то мастерил и изобретал. И так продолжалось до самой ранней весны, в начале апреля они снова собирали вещи и переезжали обратно на дачный участок.
Не стало моего дедушки три года назад, это был первый день весны, он внезапно засобирался на дачу, которой к тому времени просто уже практически не существовало…
-В память Ивану Петровичу,моему дедушке и просто хорошему человеку-
Знаете, так получилось, что в детстве у меня не было друзей. Зато был самый лучший в мире дедушка. Кратко хочу о нём рассказать в этой простой истории, в которой нет глубокого смысла. Родился дедушка незадолго до ВОВ войны, в войну был ребенком, но испытал все последующие послевоенные годы. Семья была не богатая, и с самого детства на его долю выпадало немало трудностей. Учился в школе, работал на разгрузке вагонов и на мелких подработках, где только была возможность. Потом отучился в училище, отслужил и пошёл работать на шахту, где проработал всю жизнь обычным шахтёром, до самого выхода на заслуженный отдых. Но, не смотря на все трудности, он всегда любил жизнь, и наслаждался каждым прожитым мгновением, каким бы оно не было. Он был простым человеком.
Вот так получилось, что большинство времени (начиная с мая и по октябрь) я проводил с ним и бабушкой на дачном участке, к тому времени они уже были на пенсии. Детей моего возраста не было, но были ребята постарше меня. Как правило, они не брали меня в компанию, но у меня был дед, с которым было некогда скучать. Это были самые увлекательное дни детства. Мы часто выходили в лес за грибами, или далеко в степь, где он часами мог рассказывать о природе, окружающем мире, рассказывал о животных, птицах живущих в нашем крае, знал много трав целебных, мы их собирали и позже заваривали вкуснейший чай.
Так же свои первые карманные деньги в возрасте 6-7 лет я научился зарабатывать с дедом. Мы собирали абрикосы с деревьев, так как их было в июле-августе много, и потом ездили на велосипедах их продавали. Так же будучи уже на пенсии он работал на водокачке, где я ему был «незаменимым помощником» , вода подавалась два раза в сутки, рано утром и ближе к вечеру. В течение дня, так же надо было ходить по дачным участкам - перекрывать большие краны -вентиля, и производить незначительный ремонт. За время как подаётся вода, он меня тоже многому учил, например, плавать на речке, плести корзинки из ивовых веточек или же просто напросто рыбачить на удочку.
Его особенностью так же было что он, никогда ничего не выбрасывал и всегда всё собирал. У него на даче , имелась своя мастерская, где наверное можно было собрать из многочисленных деталей, всё что угодно. Дед был очень запасливым человеком : делал на зиму запасы из яблок, грибов, ягод, трав (я не считаю многочисленное количество солений и варений которое закрывала бабушка) и даже сушёной рыбы. Вечерами недалеко от дачного участка, мы вечерами жгли большой костёр из старых покрышек и сухих веток, как любил говорить дед «нужно же, воров попугать» , я приходил после костра в копоти, моя одежда имела запах костра и дыма , но зато я был по мальчишески счастлив.
Когда приходила поздняя осень, дедушка и бабушка перебирались в город. В квартире деду было не комфортно, единственное, что он мог делать в квартире это либо читать книги и стихи, либо заниматься радиоэлектроникой, постоянно паять какие-то микросхемы и приборы. Но чаще всего он проводил время в гараже, это даже не было гаражом, теплое отапливаемое помещение, с электричеством. Там у него была своя вторая мастерская, где он постоянно, что-то мастерил и изобретал. И так продолжалось до самой ранней весны, в начале апреля они снова собирали вещи и переезжали обратно на дачный участок.
Не стало моего дедушки три года назад, это был первый день весны, он внезапно засобирался на дачу, которой к тому времени просто уже практически не существовало…
-В память Ивану Петровичу,моему дедушке и просто хорошему человеку-
15.09.2010, Новые истории - основной выпуск
Предыстория.
Еду, как-то утром за городом. Стоит на перекрёстке старушка. Чистенько
одета, аккуратненькая такая. Очень редко кого подбираю, но тут
остановился. Говорит куда ей и спрашивает, сколько будет это стоить.
Денег не прошу, и она садится.
Добирается в посёлок на почту за пенсией. Спрашивает откуда я родом.
Удивлена, что я практически местный. Говорит, что здесь очень редко
водители не требуют денег. Сама с Урала, но судьба закинула её сюда
давным-давно, да и то через многолетнее заключение. Рассказала бы, но
уже приехали. Почта.
Достала из сумки гроздь винограда, угостила меня. Пожелали мы друг другу
дежурных благ и расстались.
Несколько дней я просто мучился, вспоминая бабулю. Не выдержал однажды и
поехал в тот посёлок на почту. Прошу вспомнить, проверить, какая
старушка получала пенсию в то утро. Не хотят ковыряться, искать. Тут
меня осенило – виноградом, говорю, вас она, наверняка угостила.
- А! - воскликнула женщина за стойкой. - Так это Елизавета Даниловна с
хутора К Маркса.
Так я нашёл попутчицу.
А теперь, вкратце, история.
Жила в одной уральской деревушке девочка Лиза. Работала, как и все в
поле. Серпами жали хлеб. Упавшие зёрна тайком отправляли в рот. Очень
боялись, но голод был сильнее страха - с 1932 года действовал
«знаменитый» Указ «О трёх колосках».
Видел учётчик или нет - неважно, но подбежал к Лизе, схватил за волосы,
привёз в контору и велел звонить в район. Дали десять лет. Могли и
расстрелять.
Два года шила телогрейки. Началась война. Ассортимент расширился - в
моду вошли шинели. Замечаний не было и стали Лизе доверять работы и за
пределами зоны. Однажды отправили её с группой на станцию перегружать
продукцию. Работы шли в спешке. Военные и железнодорожники ругались и
грозили друг другу неприятностями. Поезд стоял на парах. Какая-то
страшная тоска вдруг толкнула Лизу в загруженный вагон.
Покинула вагон в новой телогрейке уже на правом берегу Волги. Повезло
поменять телогрейку на старое пальто и кусок хлеба. Немцев отогнали уже
далеко. Подалась на юг. Документов не было, но до сих пор везло. В
Астрахани удалось остановиться работать в больнице. По-настоящему
повезло, когда главврач похоронил, как неизвестную, умершую женщину, а
Лизу, выздоровевшую, «выписал».
И отправилась дальше на юг уже не Елизавета Даниловна, а Лидия
Алексеевна. С ребёнком под сердцем.
Остановилась на Кубани. Прижилась. Родила сына. Работала в колхозе. Годы
полетели.
Дояркой Лидия Алексеевна стала передовой. Отмечали её на каждом
собрании. Постоянно была на Доске Почёта в районе. А однажды, уже в
конце 70-х, её представили к награде.
Вручать медаль приехал на собрание первый секретарь райкома. Очень
хвалил, как водится, благодарил за доблестный труд и спросил, чего она
желает от руководства колхоза или даже района. Пообещал выполнить любую
просьбу.
Лидия Алексеевна поблагодарила всех, отказалась от всех благ и… на
глазах всех селян, руководителей и собственного сына рассказала эту
историю и попросила вернуть ей её имя.
Можно ли представить, что в нашей измученной стране, человек, переживший
такое, мог испытывать самое настоящее счастье.
Еду, как-то утром за городом. Стоит на перекрёстке старушка. Чистенько
одета, аккуратненькая такая. Очень редко кого подбираю, но тут
остановился. Говорит куда ей и спрашивает, сколько будет это стоить.
Денег не прошу, и она садится.
Добирается в посёлок на почту за пенсией. Спрашивает откуда я родом.
Удивлена, что я практически местный. Говорит, что здесь очень редко
водители не требуют денег. Сама с Урала, но судьба закинула её сюда
давным-давно, да и то через многолетнее заключение. Рассказала бы, но
уже приехали. Почта.
Достала из сумки гроздь винограда, угостила меня. Пожелали мы друг другу
дежурных благ и расстались.
Несколько дней я просто мучился, вспоминая бабулю. Не выдержал однажды и
поехал в тот посёлок на почту. Прошу вспомнить, проверить, какая
старушка получала пенсию в то утро. Не хотят ковыряться, искать. Тут
меня осенило – виноградом, говорю, вас она, наверняка угостила.
- А! - воскликнула женщина за стойкой. - Так это Елизавета Даниловна с
хутора К Маркса.
Так я нашёл попутчицу.
А теперь, вкратце, история.
Жила в одной уральской деревушке девочка Лиза. Работала, как и все в
поле. Серпами жали хлеб. Упавшие зёрна тайком отправляли в рот. Очень
боялись, но голод был сильнее страха - с 1932 года действовал
«знаменитый» Указ «О трёх колосках».
Видел учётчик или нет - неважно, но подбежал к Лизе, схватил за волосы,
привёз в контору и велел звонить в район. Дали десять лет. Могли и
расстрелять.
Два года шила телогрейки. Началась война. Ассортимент расширился - в
моду вошли шинели. Замечаний не было и стали Лизе доверять работы и за
пределами зоны. Однажды отправили её с группой на станцию перегружать
продукцию. Работы шли в спешке. Военные и железнодорожники ругались и
грозили друг другу неприятностями. Поезд стоял на парах. Какая-то
страшная тоска вдруг толкнула Лизу в загруженный вагон.
Покинула вагон в новой телогрейке уже на правом берегу Волги. Повезло
поменять телогрейку на старое пальто и кусок хлеба. Немцев отогнали уже
далеко. Подалась на юг. Документов не было, но до сих пор везло. В
Астрахани удалось остановиться работать в больнице. По-настоящему
повезло, когда главврач похоронил, как неизвестную, умершую женщину, а
Лизу, выздоровевшую, «выписал».
И отправилась дальше на юг уже не Елизавета Даниловна, а Лидия
Алексеевна. С ребёнком под сердцем.
Остановилась на Кубани. Прижилась. Родила сына. Работала в колхозе. Годы
полетели.
Дояркой Лидия Алексеевна стала передовой. Отмечали её на каждом
собрании. Постоянно была на Доске Почёта в районе. А однажды, уже в
конце 70-х, её представили к награде.
Вручать медаль приехал на собрание первый секретарь райкома. Очень
хвалил, как водится, благодарил за доблестный труд и спросил, чего она
желает от руководства колхоза или даже района. Пообещал выполнить любую
просьбу.
Лидия Алексеевна поблагодарила всех, отказалась от всех благ и… на
глазах всех селян, руководителей и собственного сына рассказала эту
историю и попросила вернуть ей её имя.
Можно ли представить, что в нашей измученной стране, человек, переживший
такое, мог испытывать самое настоящее счастье.
12.02.2012, Новые истории - основной выпуск
Самый большой выигрыш в лотерею для меня - моя жизнь.
Дело было так: у моих родителей уже было двое дочерей, но отец безумно
хотел сына. И вот мама беременна в третий раз и собирается идти на
аборт, ибо с тремя детьми по военным городкам в советское время мотаться
вслед за офицерскими чинами любимого мужа накладнее, чем с двумя.
Но папаня бьётся об заклад, что уж в этот раз точно родится пацан и
будет он его футболу и бильярду учить, да на рыбалку ездить. Он начинает
клянчить у мамы, что сделает всё на свете, лишь бы она рожала третьего
ребенка.
А она возьми да и ляпни: "А ты Волгу в лотерею с одного билета выиграй -
тогда и рожу".
Папа срывается к ближайшему ларьку, покупает один билет моментальной
лотереи и... с дикими воплями прыгает от радости - ВОЛГА!!!
Маме пришлось меня рожать:) Правда, я всё же девочкой оказалась. Да ну и
ладно, зато в бильярд всё равно неплохо играю.
(с) Rinka
Дело было так: у моих родителей уже было двое дочерей, но отец безумно
хотел сына. И вот мама беременна в третий раз и собирается идти на
аборт, ибо с тремя детьми по военным городкам в советское время мотаться
вслед за офицерскими чинами любимого мужа накладнее, чем с двумя.
Но папаня бьётся об заклад, что уж в этот раз точно родится пацан и
будет он его футболу и бильярду учить, да на рыбалку ездить. Он начинает
клянчить у мамы, что сделает всё на свете, лишь бы она рожала третьего
ребенка.
А она возьми да и ляпни: "А ты Волгу в лотерею с одного билета выиграй -
тогда и рожу".
Папа срывается к ближайшему ларьку, покупает один билет моментальной
лотереи и... с дикими воплями прыгает от радости - ВОЛГА!!!
Маме пришлось меня рожать:) Правда, я всё же девочкой оказалась. Да ну и
ладно, зато в бильярд всё равно неплохо играю.
(с) Rinka
04.08.2018, Свежие анекдоты - основной выпуск
Палиндром "А роза упала на лапу Азора" знают все, а вот "Оголи жопу пожилого" - только в Пенсионном фонде РФ.
28.04.2001, Новые истории - основной выпуск
Навеяно историей № 6 от 23 апреля, про пожарных, которые вскрыли дверь в
квартиру…
Лет пятнадцать назад, когда еще и в помине не было МЧС, а Сергей
Кожугетович работал скромным прорабом в Абакане…
Дело происходит в легендарной Магнитке…
Милиция проводит операцию «Захват»…
По ихней информации, в одной из квартир засел матерый бандит и налетчик…
Дверь квартиры - железная, сейфовая…
Замков, запоров, задвижек - до хрена.
А из слесарных инструментов у ментов - ПМ и свисток.
В роли МЧС тогда работали пожарные…
Срочно вызывается дежурный караул (так себя шифруют тушилы).
Однако, по оперативной информации, тщательно собранной в ходе подготовки
операции, в квартире предполагается наличие бойцовой собаки,
неустановленной породы…
(Бабка-соседка, услышав шум на лестнице, выглянула из-за двери и
прошамкала: «Шынки, поошторошнее… у него шабака, штрасть кака шлобная!
Шошеду нашему полшадницы оторвала…») Героям - ментам, готовящимся к
штурму, сейфовая дверь предстала несколько в другом свете…
Информация о собаке-убийце доводится до сведения тушил.
Группа «вскрытия» двери срочно доукомплектовывается…
Три багра, пара топоров, «рукав» с водой, огромный брезент, с десяток
огнетушителей и, самое главное - «ВАНЯ»
«ВАНЯ» - это тридцатидвухкилограммовая гиря, намертво приваренная к
двухметровой трубе. Такое абордажное орудие, не раз уже опробованное в
бою… то есть, на пожаре.
Итак…
У двери - срочно вызванный сварщик с автогеном…
Человек десять тушил кучкуются тут же, ощетинившись баграми-топорами…
Двое раскачивают на руках «ВАНЮ»…
Один целится в дверь из брандсбойта…
Еще двое - держат наготове брезент, с целью - упаковать зверя…
Все - в касках, с опущенными забралами…
Этажом ниже - с «Макаровыми» в руках два десятка мусоров…
Этажом выше - еще с десяток стрелков…
Во дворе - «штаб» операции. Штабной автомобиль, большие звезды на
погонах, радиостанции…
Все готово. Начали! Кажется, даже из ракетницы кто-то с дуру пальнул…
(Это сейчас такие сцены для ментов - рутина… А тогда… романтики было…
полная жопа!) Пошли!
Автогеном срезаются дверные петли.
Дверь, с охрененным грохотом летит на пол!
Еще одна дверь - обычная …
«А-а-а-а-а! »… «ВАНЯ» легко выносит эту деревяшку - внутрь квартиры…
«Группа захвата» с ревом устремляется на вражескую территорию…
«У-у-у-а-а-а-а! Бей! Ломай! Круши-и-и-и-! А-а-а-а-а-! »
…пес (кстати, действительно, очень большой), увидев эту крепко
вооруженную банду… описался… и пулей умчался в ванную…
Увидев убегающего пса… (рефлекс охотника: дичь убегает! догнать!
загнать! убить! …) вся бригада дружно… топая сапогами по паркету…
с ревом…рванула за ним…
Догнали! Пес со страха забился под ванну. Большую ванну… из чугуна…
«ТРАХ!!! »
«ВАНЯ» разносит купальный сосуд « вдребезги и пополам»!
«БАБАХ! »
Брызги эмали и крошево чугуна (ну, … трудно остановиться на одном
ударе…)
«А-а-а-а-а! Бей, гада! А-а-а-а! »
«БУМС! » - в труху разлетается, подвернувший под горячую руку, унитаз…
За всей этой сценой, совершенно охреневший, наблюдает хозяин собаки
вор-рецидивист… особо опасный преступник… способный оказать вооруженное
сопротивление и проч.
В страшном сне, на самой отмороженной зоне он не видывал такого забоя…
Гирей по роже…
И, когда штурмовая группа, разделавшись с псом, повернулась к нему…
держа «ВАНЮ» на изготовке…
Он понял, что надо спасать свою жизнь…
Убьют на хер… Как песика…
Он ломанул в разбитую дверь…
Навстречу родным серым шинелям…
«Братцы… спасите… убивают! »
Слезы счастья текли по лицу, когда его заковывали в наручники…
… тут в газетах пишут, Гусинского никак из Испании выковырнуть не могут…
… и чеченцев в сортире что-то никак не замочат…
…так это… может, «ВАНИ» у ребят просто нету, а?
Сема Помидоров
квартиру…
Лет пятнадцать назад, когда еще и в помине не было МЧС, а Сергей
Кожугетович работал скромным прорабом в Абакане…
Дело происходит в легендарной Магнитке…
Милиция проводит операцию «Захват»…
По ихней информации, в одной из квартир засел матерый бандит и налетчик…
Дверь квартиры - железная, сейфовая…
Замков, запоров, задвижек - до хрена.
А из слесарных инструментов у ментов - ПМ и свисток.
В роли МЧС тогда работали пожарные…
Срочно вызывается дежурный караул (так себя шифруют тушилы).
Однако, по оперативной информации, тщательно собранной в ходе подготовки
операции, в квартире предполагается наличие бойцовой собаки,
неустановленной породы…
(Бабка-соседка, услышав шум на лестнице, выглянула из-за двери и
прошамкала: «Шынки, поошторошнее… у него шабака, штрасть кака шлобная!
Шошеду нашему полшадницы оторвала…») Героям - ментам, готовящимся к
штурму, сейфовая дверь предстала несколько в другом свете…
Информация о собаке-убийце доводится до сведения тушил.
Группа «вскрытия» двери срочно доукомплектовывается…
Три багра, пара топоров, «рукав» с водой, огромный брезент, с десяток
огнетушителей и, самое главное - «ВАНЯ»
«ВАНЯ» - это тридцатидвухкилограммовая гиря, намертво приваренная к
двухметровой трубе. Такое абордажное орудие, не раз уже опробованное в
бою… то есть, на пожаре.
Итак…
У двери - срочно вызванный сварщик с автогеном…
Человек десять тушил кучкуются тут же, ощетинившись баграми-топорами…
Двое раскачивают на руках «ВАНЮ»…
Один целится в дверь из брандсбойта…
Еще двое - держат наготове брезент, с целью - упаковать зверя…
Все - в касках, с опущенными забралами…
Этажом ниже - с «Макаровыми» в руках два десятка мусоров…
Этажом выше - еще с десяток стрелков…
Во дворе - «штаб» операции. Штабной автомобиль, большие звезды на
погонах, радиостанции…
Все готово. Начали! Кажется, даже из ракетницы кто-то с дуру пальнул…
(Это сейчас такие сцены для ментов - рутина… А тогда… романтики было…
полная жопа!) Пошли!
Автогеном срезаются дверные петли.
Дверь, с охрененным грохотом летит на пол!
Еще одна дверь - обычная …
«А-а-а-а-а! »… «ВАНЯ» легко выносит эту деревяшку - внутрь квартиры…
«Группа захвата» с ревом устремляется на вражескую территорию…
«У-у-у-а-а-а-а! Бей! Ломай! Круши-и-и-и-! А-а-а-а-а-! »
…пес (кстати, действительно, очень большой), увидев эту крепко
вооруженную банду… описался… и пулей умчался в ванную…
Увидев убегающего пса… (рефлекс охотника: дичь убегает! догнать!
загнать! убить! …) вся бригада дружно… топая сапогами по паркету…
с ревом…рванула за ним…
Догнали! Пес со страха забился под ванну. Большую ванну… из чугуна…
«ТРАХ!!! »
«ВАНЯ» разносит купальный сосуд « вдребезги и пополам»!
«БАБАХ! »
Брызги эмали и крошево чугуна (ну, … трудно остановиться на одном
ударе…)
«А-а-а-а-а! Бей, гада! А-а-а-а! »
«БУМС! » - в труху разлетается, подвернувший под горячую руку, унитаз…
За всей этой сценой, совершенно охреневший, наблюдает хозяин собаки
вор-рецидивист… особо опасный преступник… способный оказать вооруженное
сопротивление и проч.
В страшном сне, на самой отмороженной зоне он не видывал такого забоя…
Гирей по роже…
И, когда штурмовая группа, разделавшись с псом, повернулась к нему…
держа «ВАНЮ» на изготовке…
Он понял, что надо спасать свою жизнь…
Убьют на хер… Как песика…
Он ломанул в разбитую дверь…
Навстречу родным серым шинелям…
«Братцы… спасите… убивают! »
Слезы счастья текли по лицу, когда его заковывали в наручники…
… тут в газетах пишут, Гусинского никак из Испании выковырнуть не могут…
… и чеченцев в сортире что-то никак не замочат…
…так это… может, «ВАНИ» у ребят просто нету, а?
Сема Помидоров
08.02.2018, Новые истории - основной выпуск
80е. В один прекрасный майский день из Англии взлетела на боевое задание самая странная эскадрилья в истории человечества. Она летела на юг, журавлиным клином из 13 довольно огромных самолетов. Суеверные британцы дали маху, выпустив эскадрилью именно в этом количестве.
Вожак журавлиной стаи, тяжелый стратегический бомбардировщик «Вулкан», поражал даже своим внешним видом. Он далеко опередил свое время и очень смахивал на Стелс, будучи построен по принципу летающего крыла. Хвоста у него не было в принципе. Тоже окрашен в черное. Назначение – пц всему в радиусе 100 км. Доставка атомной бомбы в любую точку планеты. «Ужас, летящий на крыльях ночи».
Впрочем, это была лебединая песня британского авиастроения. Обломок великой империи и остаток холодной войны. Впервые встал на крыло в 1952 году. Бывший ядерный щит державы в составе более сотни самолетов, последний из которых был списан в утиль вскоре после выполнения этого задания.
Это было первое, оно же последнее боевое применение грозного бомбардировщика. Ну да, он летел бомбить Фолкленды. Личным решением железной леди Маргарет Тэтчер. Полет только беспересадочный! Манифестация всему миру, что британский лев еще жив! Может достать кого угодно и где угодно своей могучей когтистой лапой! Ну и благая весть для всех понаехавших олигархов, наворовавших в своих странах, что их новое ПМЖ всемогуще.
Далее пафос заканчиваем и приступаем к разбору полетов. Как великая идея железной леди претворялась в реальную жизнь. Генеральный штаб, получив задание, почесал в затылках, произнес не сомневаюсь крепкие слова, и принялся выполнять.
Атомную бомбу разумеется меняем на обычные. Из пригодных еще к использованию Вулканов, исходя из "долетит? не долетит? вернется ли обратно?" посылаем ровно 1 штуку. К нему ведь потребуются еще и дозаправщики. А их мало. Нужно 12. Им придется восемь раз заправить бомбардировщик в воздухе и девять раз заправить друг друга, истратив на это почти миллион литров топлива.
Операция прошла успешно. Легендарный Вулкан долетел-таки до столицы Фолклендов, сбросил боезапас и благополучно вернулся. Всего-ничего – 32 часа туда-обратно. Бешеному кобелю сто верст не крюк. Установили мировой рекорд по дальности бомбардировки. Одна из бомб даже попала! Образовала воронку на взлетно-посадочной полосе. Аргентинцы отремонтировали ее за сутки.
Британцы удостоились ехидного коммента: «В следующий раз переведите 50% от стоимости такой бомбежки нам на счет. Выгоднее же. Мы за такие бабки сами выкопаем яму на взлетной полосе. И сами после ее закопаем. Видео и фото с актом приема выполненных работ передадим вашему консулу»
Вожак журавлиной стаи, тяжелый стратегический бомбардировщик «Вулкан», поражал даже своим внешним видом. Он далеко опередил свое время и очень смахивал на Стелс, будучи построен по принципу летающего крыла. Хвоста у него не было в принципе. Тоже окрашен в черное. Назначение – пц всему в радиусе 100 км. Доставка атомной бомбы в любую точку планеты. «Ужас, летящий на крыльях ночи».
Впрочем, это была лебединая песня британского авиастроения. Обломок великой империи и остаток холодной войны. Впервые встал на крыло в 1952 году. Бывший ядерный щит державы в составе более сотни самолетов, последний из которых был списан в утиль вскоре после выполнения этого задания.
Это было первое, оно же последнее боевое применение грозного бомбардировщика. Ну да, он летел бомбить Фолкленды. Личным решением железной леди Маргарет Тэтчер. Полет только беспересадочный! Манифестация всему миру, что британский лев еще жив! Может достать кого угодно и где угодно своей могучей когтистой лапой! Ну и благая весть для всех понаехавших олигархов, наворовавших в своих странах, что их новое ПМЖ всемогуще.
Далее пафос заканчиваем и приступаем к разбору полетов. Как великая идея железной леди претворялась в реальную жизнь. Генеральный штаб, получив задание, почесал в затылках, произнес не сомневаюсь крепкие слова, и принялся выполнять.
Атомную бомбу разумеется меняем на обычные. Из пригодных еще к использованию Вулканов, исходя из "долетит? не долетит? вернется ли обратно?" посылаем ровно 1 штуку. К нему ведь потребуются еще и дозаправщики. А их мало. Нужно 12. Им придется восемь раз заправить бомбардировщик в воздухе и девять раз заправить друг друга, истратив на это почти миллион литров топлива.
Операция прошла успешно. Легендарный Вулкан долетел-таки до столицы Фолклендов, сбросил боезапас и благополучно вернулся. Всего-ничего – 32 часа туда-обратно. Бешеному кобелю сто верст не крюк. Установили мировой рекорд по дальности бомбардировки. Одна из бомб даже попала! Образовала воронку на взлетно-посадочной полосе. Аргентинцы отремонтировали ее за сутки.
Британцы удостоились ехидного коммента: «В следующий раз переведите 50% от стоимости такой бомбежки нам на счет. Выгоднее же. Мы за такие бабки сами выкопаем яму на взлетной полосе. И сами после ее закопаем. Видео и фото с актом приема выполненных работ передадим вашему консулу»
Послать донат автору/рассказчику
18.06.2017, Новые истории - основной выпуск
Народный врач Дегтярев
О его мастерстве хирурга, универсальности врача, рассказывали легенды, которые оказывались реальностью, и реальные истории, похожие на легенды.
Прокопий Филиппович Дегтярёв возглавлял Барановскую больницу три исторические эпохи – довоенный период, послевоенный и развитого социализма. С 1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.
Предоставим слово людям, его знавшим.
Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.
В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.
Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.
Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…
Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.
Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.
Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.
В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь. Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом. Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба «нету» у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.
Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!
Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…
Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».
…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. Тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…
Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.
Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.
Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…
А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.
***
Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06.12.1937 года рождения.
Я приехала из Астрахани после медучилища в 1946-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье. Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу. 29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год. Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).
У нас была больница на 75 коек. Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая. Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год. В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.
Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое. Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину. Тогда от коклюша столько детей умирало!.. А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала. Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей. СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено. Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.
Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал. Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт. Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.
Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.
Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.
…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…
Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе!» Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.
40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Нельзя забывать! Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!
***
Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы
Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье. Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину. Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.
Был участником финской и Великой Отечественной войн. На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, как немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя. Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций. День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.
После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.
Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача. На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.
Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.
Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.
Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…
Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. На гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.
Он был настоящий народный врач.
***
Главе Воскресенского района Олегу Сухарю поступило обращение жителей села Барановское с просьбой установить мемориальную доску на здании Барановской больницы, в память о П.Ф. Дегтярёве. Ещё жители просили, чтобы в районной газете «Наше слово» была опубликована статья о Прокопии Филипповиче.
Доску глава заказал, место для неё определили, статью поручил написать мне, и в сегодняшнем номере газеты она опубликована. Текст вот этот самый, который вы прочли. В Барановском газету ждут.
Добавлю ещё, что когда приезжал в Барановское сфотографировать эту самую дореволюционной постройки больницу, разговаривал ещё с людьми, и каждый что-то о Прокопии Филипповиче хотел рассказать.
И ещё оказалось, что такие уникальные врачи разных специальностей и в разных больницах района ещё были. Мне их назвал наш уважаемый почетный и заслуженный главный врач станции переливания Станислав Андреевич Исполинов.
Но, получается, - в нашем районе минимум четверо, и в других районах должно быть так примерно. Писать о них надо. Рассказывать.
О его мастерстве хирурга, универсальности врача, рассказывали легенды, которые оказывались реальностью, и реальные истории, похожие на легенды.
Прокопий Филиппович Дегтярёв возглавлял Барановскую больницу три исторические эпохи – довоенный период, послевоенный и развитого социализма. С 1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.
Предоставим слово людям, его знавшим.
Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.
В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.
Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.
Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…
Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.
Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.
Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.
В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь. Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом. Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба «нету» у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.
Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!
Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…
Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».
…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. Тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…
Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.
Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.
Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…
А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.
***
Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06.12.1937 года рождения.
Я приехала из Астрахани после медучилища в 1946-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье. Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу. 29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год. Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).
У нас была больница на 75 коек. Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая. Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год. В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.
Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое. Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину. Тогда от коклюша столько детей умирало!.. А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала. Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей. СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено. Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.
Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал. Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт. Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.
Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.
Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.
…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…
Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе!» Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.
40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Нельзя забывать! Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!
***
Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы
Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье. Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину. Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.
Был участником финской и Великой Отечественной войн. На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, как немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя. Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций. День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.
После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.
Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача. На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.
Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.
Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.
Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…
Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. На гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.
Он был настоящий народный врач.
***
Главе Воскресенского района Олегу Сухарю поступило обращение жителей села Барановское с просьбой установить мемориальную доску на здании Барановской больницы, в память о П.Ф. Дегтярёве. Ещё жители просили, чтобы в районной газете «Наше слово» была опубликована статья о Прокопии Филипповиче.
Доску глава заказал, место для неё определили, статью поручил написать мне, и в сегодняшнем номере газеты она опубликована. Текст вот этот самый, который вы прочли. В Барановском газету ждут.
Добавлю ещё, что когда приезжал в Барановское сфотографировать эту самую дореволюционной постройки больницу, разговаривал ещё с людьми, и каждый что-то о Прокопии Филипповиче хотел рассказать.
И ещё оказалось, что такие уникальные врачи разных специальностей и в разных больницах района ещё были. Мне их назвал наш уважаемый почетный и заслуженный главный врач станции переливания Станислав Андреевич Исполинов.
Но, получается, - в нашем районе минимум четверо, и в других районах должно быть так примерно. Писать о них надо. Рассказывать.
Послать донат автору/рассказчику
25.01.2010, Новые истории - основной выпуск
К музыке я глух, но очень отзывчив. С детства. В том смысле, что петь
люблю, а слуха никакого. "Ой мороз, мороз" в моем исполнении производит
неизгладимое впечатление и запоминается навсегда. Очень давно
выяснилось. Я только во второй класс пошел, когда родителям пришла в
голову мысль дать мне музыкальное образование. Мой дядька, окончивший
консерваторию, преподававший, а потом, некоторое время, даже
директорствовавший в местной музыкальной школе, прослушав меня, уперся
было рогом, но уступил напору старшего брата и я был зачислен. Дядька,
чувствовавший некоторую ответственность за своего будущего ученика
подарил мне старенькую мандолину и какую-то фигню, в которой по
прилагавшемуся смычку можно было узнать небольшую скрипку.
Надо сказать, что подарки меня заинтересовали мало и только с точки
конструкции и всяких винтиков, называемых почему-то колками. В то время
меня гораздо больше занимали упертые из отцовской библиотеки две книги.
"Система самбо - боевое искусство" Харлампиева, с очень интересными
картинками захватов и бросков и толстый учебник химии Глинки с
непонятными, но зачаровавшими меня словами. А еще хомяк.
Эта рыжая сволочь в очередной раз прогрызла свою клетку и сбежала за
шкаф. Чувствуя нехилую для ребенка ответственность за зверя, и потратив
день на его выковыриварие из под шкафа, клетку я починил. Проволокой. В
качестве проволоки исключительно подошли струны от мандолины и скрипки,
выкушенные оттуда бокорезами. Чтоб никто не заметил я натянул в место
струн обычный бумажный шпагат. Таким когда-то в магазинах перевязывали
всякие свертки и торты. Опробовав полученное и не заметив никакой
разницы в звучании, я тут же забыл об инструментах и занялся
опробованием Харлампиева на валике от дивана.
Клетка отцу понравилась. Меня бы, наверное, похвалили, но дядька,
возмущенный до глубины души, моим варварским отношением к смычковым
мандолинам, нажаловался отцу и труд остался неоцененным. Отец у меня,
слава богу, у меня человек мудрый и выдуманное им наказание меня
полностью устроило. Мне запретили заниматься музыкой.
Подумаешь, какое дело, - петь вполне можно и по пластинкам выучиться, -
решил я, - достал из шкафа мамин любимый диск с Барыней и тем самым
морозом на другой стороне. Через неделю упражнений диванный валик лопнул
по шву, терпеливая моя бабушка начала повязывать голову пуховым платком,
закрывая уши двумя его слоями, а у хомяка пропал аппетит и желание
вылезать из клетки. Но песню про мороз я выучил без всякой музыкальной
школы. Расстраивало меня только одно: практически полное отсутствие
слушателей. Бабушка ссылалась на внезапную мигрень, мама на усталость и
заочные контрольные МОПИ им. Крупской, отец отбыл в очередную
командировку, а все мои друзья считали пение полностью "дефчачьим"
делом. Единственным слушателем был хомяк, не имевший, как я сейчас
понимаю, другого выхода из клетки. Но в жизни мне везет. Везет всегда и
в больших количествах.
Не прошло и пары дней, как двери нашего класса распахнулись и в них,
прервав урок, влетела наша новенькая учительница пения - совсем
молоденькая девица в модной мини юбке. Мы встали и сели. Пошептавшись
немного с нашей классной дамой она объявила следующее: намечавшийся на
завтра сборный концерт школьного хора и сольных исполнителей под угрозой
срыва. Все исполнители и половина хора полегли с ангиной, обожравшись
мороженого, после выездного пения в соседней школе. И если хор еще
споет как-нибудь в половинном составе и уже репетирует, то сольные певцы
могут только хлопать в ладоши дома. Срочно нужна замена. Не может ли к
кто-нибудь из нас спеть русскую народную песню?
- Ну, я могу, - я встал и покраснел от смущения, гордо оглядывая,
одноклассников, - как раз недавно разучил одну. Песня ямщика называется.
Сидящий рядом Колька покрутил пальцем у виска, а невоспитанный Леха
просто заржал. Зато симпатичная Маринка обернулась, встряхнув бантиками,
и заинтересованно улыбнулась. Пришлось покраснеть еще сильнее.
- А знаешь ли ты, милый друг, ноты? - спросила удивленная неожиданной
инициативой снизу классная дама, - и сколько раз тебе повторять, что
взрослым "нукать" неприлично?
- Ну, знаю, - не моргнув глазом соврал я, не видя обратной дороги, - у
меня дядька директор музыкальной школы.
Железный аргумент произвел впечатление.
- После уроков зайди в музыкальный класс, - молвила учительница пения и
удалилась радостно крутя красивой попой.
Господи, какими наивными были наши учителя, как они верили детям, думаю
я сейчас. Сейчас, когда я на тридцать лет старше тогдашней
семнадцатилетней учительницы пения с уничижительной кличкой "певичка".
А тогда, я еле доёрзал оставшийся урок и отправился на третий этаж
школы, куда такой малышне вход был обычно заказан. Ну, если только тебя
потащат в учительскую на разборки, за курение в туалете, разбитый
товарищу нос, вынесенное стекло или еще какую невинную детскую шалость,
вроде "дымовухи" из расчески.
В музыкальном классе меня ждали.
- Вставай рядом, - сказала Певичка, усаживаясь за пианино и разминая
пальцы. Зазвучала незнакомая мне музыка.
- Разминается, наверное, - сообразил я.
- Тебя темп устраивает? - спросила Певичка.
- Какой, нафиг, темп, если музыка не та? - подумалось мне, - ее же на
баяне играть нужно, как на пластинке, а пианино здесь никаким боком не
вертелось.
Поискав глазами баян и немного выждав, я, все-таки, решил не сдаваться:
- Нормальный темп, но вот тональность...
- Чего тональность? - немного ошалела учительница, - Я всегда так...
- А вот я бы добавил минорности, - перебил ее я, выдав незнакомое мне
слово слышанное от дядьки. И смягчил, показав пальцами, - совсем
чуть-чуть.
На мое счастье, наши занятия были прерваны школьной техничкой тетей
Любой, ввалившийся в кабинет со шваброй и ведром.
- Все, Галка, выметайся, - проворчала она приступив к уборке, - опять до
ночи бренчать собралась. Иди уже, не мешай работать. Мальчишку до дома
проводи только, чтоб не натворил чего. Знаем мы их. Нечего ему
репетировать, он и так весь подъезд своими песнями замучал.
Вот что правда то правда: по дороге я мог чего и отчебучить. Тетя Люба
жила в соседней квартире, дружила с моей бабушкой и знала меня, как
облупленного с самого рождения. И мы ушли домой.
Перед началом концерта, все исполнители толпились за кулисами актового
зала и волновались перед выступлением в ожидании рассаживании публики.
Под ногами у выступающих путался школьный Шарик. Шарик - это не шарик, а
собака и всеобщий любимец. Мелкий и пушистый по своей породе, он жил при
столовой, раскормлен был до шарообразного состояния, вследствии чего,
был добр до безумия и сносил небезопасные для здоровья детские ласки с
терпением плюшевой собаки. Наконец начался концерт.
Я выступал вторым. Дождавшись объявления меня, я вышел на сцену,
поклонился публике, выставил вперед правую ногу и милостливо кивнул
таперу в лице Певички:
- Давай фигачь, а то народ заждался.
Она заиграла, я запел не попадая в такт, но пронзительно громко и очень,
как мне казалось, душевно.
Народ в зале зашевелился, сидящий рядом с Маринкой Леха (везет же гаду)
зааплодировал, а я продолжил свою трагическую песнь, взяв чуть повыше.
Среди зрителей раздались редкие одобрительные, как мне казалось, смешки.
И я запел с большим чувством, как только мог. Когда я добрался до своей
"ойревнивой" жены, в зале не только смеялись, но и плакали. Я хотел было
обрадоваться реакции публики, как мне начали подпевать сзади. Не
прерывая песни я обернулся: чуть левее меня, на сцене сидел Шарик и
подвывал, задрав голову. У него выходило ничуть не тише чем у меня, но в
такт он попадал лучше.
- Вот паразит, - думал я и пел, - не мог раньше вылезти.
А в зале, внимая грустной пестне, рыдали все. Мысли мои были прерваны
рассерженным голосом директора:
- Кто пустил эту скотину на сцену, - вопросил директор, - уберите ее
немедленно.
Физрук, географ и трудовик - все школьные мужики бросились выполнять
указание. Музыка кончилась, но я допел до конца, не обращая внимания на
беготню за спиной. Не знаю, как Шарику, а мне больше так никогда не
хлопали.
Но до сих пор меня мучает один вопрос: почему ни у физрука, ни у
географа, ни у трудовика не было сомнений какую скотину имел ввиду
директор. Может он им пальцем показывал? Это же неприлично при учащихся.
люблю, а слуха никакого. "Ой мороз, мороз" в моем исполнении производит
неизгладимое впечатление и запоминается навсегда. Очень давно
выяснилось. Я только во второй класс пошел, когда родителям пришла в
голову мысль дать мне музыкальное образование. Мой дядька, окончивший
консерваторию, преподававший, а потом, некоторое время, даже
директорствовавший в местной музыкальной школе, прослушав меня, уперся
было рогом, но уступил напору старшего брата и я был зачислен. Дядька,
чувствовавший некоторую ответственность за своего будущего ученика
подарил мне старенькую мандолину и какую-то фигню, в которой по
прилагавшемуся смычку можно было узнать небольшую скрипку.
Надо сказать, что подарки меня заинтересовали мало и только с точки
конструкции и всяких винтиков, называемых почему-то колками. В то время
меня гораздо больше занимали упертые из отцовской библиотеки две книги.
"Система самбо - боевое искусство" Харлампиева, с очень интересными
картинками захватов и бросков и толстый учебник химии Глинки с
непонятными, но зачаровавшими меня словами. А еще хомяк.
Эта рыжая сволочь в очередной раз прогрызла свою клетку и сбежала за
шкаф. Чувствуя нехилую для ребенка ответственность за зверя, и потратив
день на его выковыриварие из под шкафа, клетку я починил. Проволокой. В
качестве проволоки исключительно подошли струны от мандолины и скрипки,
выкушенные оттуда бокорезами. Чтоб никто не заметил я натянул в место
струн обычный бумажный шпагат. Таким когда-то в магазинах перевязывали
всякие свертки и торты. Опробовав полученное и не заметив никакой
разницы в звучании, я тут же забыл об инструментах и занялся
опробованием Харлампиева на валике от дивана.
Клетка отцу понравилась. Меня бы, наверное, похвалили, но дядька,
возмущенный до глубины души, моим варварским отношением к смычковым
мандолинам, нажаловался отцу и труд остался неоцененным. Отец у меня,
слава богу, у меня человек мудрый и выдуманное им наказание меня
полностью устроило. Мне запретили заниматься музыкой.
Подумаешь, какое дело, - петь вполне можно и по пластинкам выучиться, -
решил я, - достал из шкафа мамин любимый диск с Барыней и тем самым
морозом на другой стороне. Через неделю упражнений диванный валик лопнул
по шву, терпеливая моя бабушка начала повязывать голову пуховым платком,
закрывая уши двумя его слоями, а у хомяка пропал аппетит и желание
вылезать из клетки. Но песню про мороз я выучил без всякой музыкальной
школы. Расстраивало меня только одно: практически полное отсутствие
слушателей. Бабушка ссылалась на внезапную мигрень, мама на усталость и
заочные контрольные МОПИ им. Крупской, отец отбыл в очередную
командировку, а все мои друзья считали пение полностью "дефчачьим"
делом. Единственным слушателем был хомяк, не имевший, как я сейчас
понимаю, другого выхода из клетки. Но в жизни мне везет. Везет всегда и
в больших количествах.
Не прошло и пары дней, как двери нашего класса распахнулись и в них,
прервав урок, влетела наша новенькая учительница пения - совсем
молоденькая девица в модной мини юбке. Мы встали и сели. Пошептавшись
немного с нашей классной дамой она объявила следующее: намечавшийся на
завтра сборный концерт школьного хора и сольных исполнителей под угрозой
срыва. Все исполнители и половина хора полегли с ангиной, обожравшись
мороженого, после выездного пения в соседней школе. И если хор еще
споет как-нибудь в половинном составе и уже репетирует, то сольные певцы
могут только хлопать в ладоши дома. Срочно нужна замена. Не может ли к
кто-нибудь из нас спеть русскую народную песню?
- Ну, я могу, - я встал и покраснел от смущения, гордо оглядывая,
одноклассников, - как раз недавно разучил одну. Песня ямщика называется.
Сидящий рядом Колька покрутил пальцем у виска, а невоспитанный Леха
просто заржал. Зато симпатичная Маринка обернулась, встряхнув бантиками,
и заинтересованно улыбнулась. Пришлось покраснеть еще сильнее.
- А знаешь ли ты, милый друг, ноты? - спросила удивленная неожиданной
инициативой снизу классная дама, - и сколько раз тебе повторять, что
взрослым "нукать" неприлично?
- Ну, знаю, - не моргнув глазом соврал я, не видя обратной дороги, - у
меня дядька директор музыкальной школы.
Железный аргумент произвел впечатление.
- После уроков зайди в музыкальный класс, - молвила учительница пения и
удалилась радостно крутя красивой попой.
Господи, какими наивными были наши учителя, как они верили детям, думаю
я сейчас. Сейчас, когда я на тридцать лет старше тогдашней
семнадцатилетней учительницы пения с уничижительной кличкой "певичка".
А тогда, я еле доёрзал оставшийся урок и отправился на третий этаж
школы, куда такой малышне вход был обычно заказан. Ну, если только тебя
потащат в учительскую на разборки, за курение в туалете, разбитый
товарищу нос, вынесенное стекло или еще какую невинную детскую шалость,
вроде "дымовухи" из расчески.
В музыкальном классе меня ждали.
- Вставай рядом, - сказала Певичка, усаживаясь за пианино и разминая
пальцы. Зазвучала незнакомая мне музыка.
- Разминается, наверное, - сообразил я.
- Тебя темп устраивает? - спросила Певичка.
- Какой, нафиг, темп, если музыка не та? - подумалось мне, - ее же на
баяне играть нужно, как на пластинке, а пианино здесь никаким боком не
вертелось.
Поискав глазами баян и немного выждав, я, все-таки, решил не сдаваться:
- Нормальный темп, но вот тональность...
- Чего тональность? - немного ошалела учительница, - Я всегда так...
- А вот я бы добавил минорности, - перебил ее я, выдав незнакомое мне
слово слышанное от дядьки. И смягчил, показав пальцами, - совсем
чуть-чуть.
На мое счастье, наши занятия были прерваны школьной техничкой тетей
Любой, ввалившийся в кабинет со шваброй и ведром.
- Все, Галка, выметайся, - проворчала она приступив к уборке, - опять до
ночи бренчать собралась. Иди уже, не мешай работать. Мальчишку до дома
проводи только, чтоб не натворил чего. Знаем мы их. Нечего ему
репетировать, он и так весь подъезд своими песнями замучал.
Вот что правда то правда: по дороге я мог чего и отчебучить. Тетя Люба
жила в соседней квартире, дружила с моей бабушкой и знала меня, как
облупленного с самого рождения. И мы ушли домой.
Перед началом концерта, все исполнители толпились за кулисами актового
зала и волновались перед выступлением в ожидании рассаживании публики.
Под ногами у выступающих путался школьный Шарик. Шарик - это не шарик, а
собака и всеобщий любимец. Мелкий и пушистый по своей породе, он жил при
столовой, раскормлен был до шарообразного состояния, вследствии чего,
был добр до безумия и сносил небезопасные для здоровья детские ласки с
терпением плюшевой собаки. Наконец начался концерт.
Я выступал вторым. Дождавшись объявления меня, я вышел на сцену,
поклонился публике, выставил вперед правую ногу и милостливо кивнул
таперу в лице Певички:
- Давай фигачь, а то народ заждался.
Она заиграла, я запел не попадая в такт, но пронзительно громко и очень,
как мне казалось, душевно.
Народ в зале зашевелился, сидящий рядом с Маринкой Леха (везет же гаду)
зааплодировал, а я продолжил свою трагическую песнь, взяв чуть повыше.
Среди зрителей раздались редкие одобрительные, как мне казалось, смешки.
И я запел с большим чувством, как только мог. Когда я добрался до своей
"ойревнивой" жены, в зале не только смеялись, но и плакали. Я хотел было
обрадоваться реакции публики, как мне начали подпевать сзади. Не
прерывая песни я обернулся: чуть левее меня, на сцене сидел Шарик и
подвывал, задрав голову. У него выходило ничуть не тише чем у меня, но в
такт он попадал лучше.
- Вот паразит, - думал я и пел, - не мог раньше вылезти.
А в зале, внимая грустной пестне, рыдали все. Мысли мои были прерваны
рассерженным голосом директора:
- Кто пустил эту скотину на сцену, - вопросил директор, - уберите ее
немедленно.
Физрук, географ и трудовик - все школьные мужики бросились выполнять
указание. Музыка кончилась, но я допел до конца, не обращая внимания на
беготню за спиной. Не знаю, как Шарику, а мне больше так никогда не
хлопали.
Но до сих пор меня мучает один вопрос: почему ни у физрука, ни у
географа, ни у трудовика не было сомнений какую скотину имел ввиду
директор. Может он им пальцем показывал? Это же неприлично при учащихся.
22.11.2018, Новые истории - основной выпуск
Октябрь, начало ноября — бархатный сезон, уже не жарко, вода терпимой температуры, до зимних штормов далеко, лепота да и только...
Особенно по будням, народу немного, валяйся на пляже и читай приключения Фандорина — что бывает возможно после дежурства.
Дежуривший уходит первым, что при легком расписании значит — свобода приходит часа за три до захода солнца, торопясь на пляж я опять ощущаю себя школьником, сбежавшим с урока, разве что вместо Балтийского моря — Тихий океан, песок покрупнее, вместо юрмальских сосен — пальмы, да и школьник поседел...
Обычно на пляже много детей, семьи часто выезжают с ночёвками, детишки всех возрастов барахтаются на мелководье, копаются в песке, пытаются удить рыбу...
Иду купаться и я, поплавав, выхожу и вижу — компания из 4 взрослых, закончив кушать, подходит к кромке воды и ... моют миски и разделочную доску, масляные пятна плывут по поверхности, рядом с детьми!
Такого я здесь никогда не видел, явное неприкрытое свинство...
Они возвращаются со второй порцией грязной посуды, молодые ребята с быдловатыми повадками и дешёвыми татуировками белого мусора мобильных парков.
— Я бы не стал этого делать, на вашем месте...негромко говорю я им.
— Это почему ещё?!?! — с вызовом, мол, прочти нам, старый хрыч, лекцию, а мы тебя смачно пошлём нахер!
Ну-ну...мы пойдём другим путём.
— Видите ли, тут дети...
— И что?!?
— Детям свойственно писяться, иногда какаться.
Да и взрослым, особенно пожилым, с недержанием.
Вот и я, каюсь, не выдержал, помочился, вы уж извините старика...
Молчание.
Без слов собрали посуду в мешок и уехали, негодуя, с отвращением на лице.
Кто бы знал, что жлобство и брезгливость — родственники?(c) Michael Ashnin
Особенно по будням, народу немного, валяйся на пляже и читай приключения Фандорина — что бывает возможно после дежурства.
Дежуривший уходит первым, что при легком расписании значит — свобода приходит часа за три до захода солнца, торопясь на пляж я опять ощущаю себя школьником, сбежавшим с урока, разве что вместо Балтийского моря — Тихий океан, песок покрупнее, вместо юрмальских сосен — пальмы, да и школьник поседел...
Обычно на пляже много детей, семьи часто выезжают с ночёвками, детишки всех возрастов барахтаются на мелководье, копаются в песке, пытаются удить рыбу...
Иду купаться и я, поплавав, выхожу и вижу — компания из 4 взрослых, закончив кушать, подходит к кромке воды и ... моют миски и разделочную доску, масляные пятна плывут по поверхности, рядом с детьми!
Такого я здесь никогда не видел, явное неприкрытое свинство...
Они возвращаются со второй порцией грязной посуды, молодые ребята с быдловатыми повадками и дешёвыми татуировками белого мусора мобильных парков.
— Я бы не стал этого делать, на вашем месте...негромко говорю я им.
— Это почему ещё?!?! — с вызовом, мол, прочти нам, старый хрыч, лекцию, а мы тебя смачно пошлём нахер!
Ну-ну...мы пойдём другим путём.
— Видите ли, тут дети...
— И что?!?
— Детям свойственно писяться, иногда какаться.
Да и взрослым, особенно пожилым, с недержанием.
Вот и я, каюсь, не выдержал, помочился, вы уж извините старика...
Молчание.
Без слов собрали посуду в мешок и уехали, негодуя, с отвращением на лице.
Кто бы знал, что жлобство и брезгливость — родственники?(c) Michael Ashnin
15.11.2012, Новые истории - основной выпуск
НАСТОЯЩИЙ МУЖИК
Рассказала подруга. Далее с её слов.
Сидим с подругой и сыном в кафе. Сыну 3 года. Коктейльчик пьем.
За соседним столиком сидит небедно прикинутый негр, изысканно потягивает вино, и оглядывается вокруг на предмет кого бы снять. Замечает компанию из пяти девушек за соседним столиком, и начинает этакие поползновения к знакомству. Те его быстро отшивают, им и так весело. Тогда он оборачивается к нам.
- Э… какь вяс зовуть? Я есть мочь вяс угастить?
Мы ни слова сказать не успели.
Сынуля вылезает со своего места, упирает руки в боки и злобно этак говорит:
- Иди домой!!!
Негр застывает в ступоре, мелкий, видя, что его не вполне поняли, подходит ко мне, кладет руку на плечо и говорит:
- Мама – МОЯ!!!
Следом к подруге:
- Настя тоже моя!!! А ТЫ – иди домой!!!
Опешивший негр снова поворачивается к другой компании. Но не тут то было. Малыш подбегает к ним:
- И эта тётя тоже моя! И эта! И эта! А ТЫ ИДИ ДОМОЙ!!!
Ушел.
Проржавшиеся девчонки закормили «защитника» сладостями, но история на этом не закончилась.
Спустя пару недель отдыхаем с той же подругой на пляже и видим того самого негра. С радостной улыбкой направляется к нам.
И тут из кустов вылезает сынуля. С совком в руке. Молча, но грозно смотрит на него.
- Я поняль. Я есть итить домой, - грустно выдыхает негр и уходит.
Рассказала подруга. Далее с её слов.
Сидим с подругой и сыном в кафе. Сыну 3 года. Коктейльчик пьем.
За соседним столиком сидит небедно прикинутый негр, изысканно потягивает вино, и оглядывается вокруг на предмет кого бы снять. Замечает компанию из пяти девушек за соседним столиком, и начинает этакие поползновения к знакомству. Те его быстро отшивают, им и так весело. Тогда он оборачивается к нам.
- Э… какь вяс зовуть? Я есть мочь вяс угастить?
Мы ни слова сказать не успели.
Сынуля вылезает со своего места, упирает руки в боки и злобно этак говорит:
- Иди домой!!!
Негр застывает в ступоре, мелкий, видя, что его не вполне поняли, подходит ко мне, кладет руку на плечо и говорит:
- Мама – МОЯ!!!
Следом к подруге:
- Настя тоже моя!!! А ТЫ – иди домой!!!
Опешивший негр снова поворачивается к другой компании. Но не тут то было. Малыш подбегает к ним:
- И эта тётя тоже моя! И эта! И эта! А ТЫ ИДИ ДОМОЙ!!!
Ушел.
Проржавшиеся девчонки закормили «защитника» сладостями, но история на этом не закончилась.
Спустя пару недель отдыхаем с той же подругой на пляже и видим того самого негра. С радостной улыбкой направляется к нам.
И тут из кустов вылезает сынуля. С совком в руке. Молча, но грозно смотрит на него.
- Я поняль. Я есть итить домой, - грустно выдыхает негр и уходит.
13.04.2009, Новые истории - основной выпуск
Зарисовочка из жизни
Один мой товарищ, доктор наук и профессор, между прочим, застал раз
свою юную дщерь (одиннадцати годов на то время) за разглядыванием
двух бабочек моли, слившихся в экстазе на дверце холодильника.
- Смотри, папа, какая странная сросшаяся моль, - задумчиво произнесла
дочь.
- Это не сросшаяся моль, а две отдельные, - поправил папа.
- Тогда что они тут делают? - поинтересовалось дитя.
- Занимаются сексом, - честно ответил папа, который всегда считал, что
честность и открытость - главное в отношениях между детьми и родителями.
Но следующий вопрос дотошного ребенка даже папу-профессора надолго
вогнал в ступор.
- А почему ТАК ТИХО?
Как сказал товарищ, он не знал, то ли ржать, то ли плакать, то ли
гордиться собой :)
Змеевская
Один мой товарищ, доктор наук и профессор, между прочим, застал раз
свою юную дщерь (одиннадцати годов на то время) за разглядыванием
двух бабочек моли, слившихся в экстазе на дверце холодильника.
- Смотри, папа, какая странная сросшаяся моль, - задумчиво произнесла
дочь.
- Это не сросшаяся моль, а две отдельные, - поправил папа.
- Тогда что они тут делают? - поинтересовалось дитя.
- Занимаются сексом, - честно ответил папа, который всегда считал, что
честность и открытость - главное в отношениях между детьми и родителями.
Но следующий вопрос дотошного ребенка даже папу-профессора надолго
вогнал в ступор.
- А почему ТАК ТИХО?
Как сказал товарищ, он не знал, то ли ржать, то ли плакать, то ли
гордиться собой :)
Змеевская
29.12.2020, Новые истории - основной выпуск
В бытность мою начальника отдела сбыта и снабжения, пришлось столкнуться мне с парадоксом. А во всем виновата «катанка». Это проволока такая, 6мм, отожженная для мягкости и увязки пакетов с пиломатериалом идущих для погрузки в жд вагоны. Это был дефицит. Такой дефицит, что даже Докторская колбаса и рядом не стояла. Ну по крайней мере на нашем производстве. А все потому, что нам ее в месяц нужно было тонн двадцать, а по фондам давали только десять. И крутись как хочешь.
В тот день я сидел в кабинете, смотрел в стену и соображал. Насчет этой самой катанки. Магадан запросил почти тысячу кубов пиломатериала, а это морской фрахт, перегрузки, требования в три нитки, рекламации и прочая хрень. Ну где брать эту самую катанку. Где?
Где можно было я уже занял, кому был должен уже простил, но этого все равно не хватало. Я был в панике, но не сдавался. В связи с огромным перенапряжением вдруг пришло озарение.
-Ну где ты ищешь, где ты ищешь? - запульсировала мысль, - ты ищешь там, где ищут все, а надо искать там, где еще никто не искал и искать не будет!
Когда озарение немного поблекло, я дрожащей рукой подтянул к себе телефонный справочник района.
Горком, исполком, трогать не стал, может быть чревато и остановился на детском саде номер один. Была в этом какая то афера, но проверить ведь надо, озарение оно просто так не приходит.
-Алло! Могу я переговорить с завхозом, - набрав номер, как можно серьезней произнес я. Там покричали то ли Валю, то ли Зину и приятный женский голос тоже произнес «алло». - У вас есть проволока? - немного подрагивающим голосом произнес я.
-Есть. - произнесла Валя или Зина и это внушило оптимизм.
-Катанка? - охренев продолжил я.
-Обычная, целая бухточка. Вам сколько нужно?
-Да я только узнать, - не находя больше слов, произнес я и положил трубку. Ведь по идее это была какая-то хрень. Зачем им в детском садике проволока. Вот зачем? Пусть даже не катанка, а обычная. Мысли путались, но и про озарение не надо забывать. И я стал думать, где этой катанки в принципе не может быть, но она там есть. Мне по-любому было тяжелей чем Ивану, который пошел туда не зная куда и принес то, не зная что. Ведь у меня помимо всего этого была еще отгрузка на Магадан. Первое, что пришло на ум, это цементный завод. Предприятие большое, одно из двух на весь Дальний восток. Там, в принципе дохрена чего могло быть. Но можно ли катанку применить как-то в ихнем производстве. Например обвязать рассыпной цемент. Или даже в бумажных мешках. Теоретически это в голове не укладывалось, но ведь помимо теории есть еще и практика. А на практике я такое успел повидать, что впору ехать сдаваться в дурку. Но я опять рискнул. И набрал номер телефона отдела снабжения того самого цементного завода. - Коллеги, у вас катанка есть? - сразу я взял быка за рога.
-Шести или восьми миллиметровая? - деловито поинтересовались на том конце.
-Мне без разницы и та и другая подойдет, могу на что нить поменять, - я тоже сразу перевел разговор в деловое русло. Приятно работать с профессионалами.
-А у вас гвозди есть? - выяснив откуда я звоню и кто я такой, задали мне встречный вопрос.
-Тю, да полно! Вам какие нужны? - процесс пошел. Все сформировалось быстро и наутро я у завгара заказал машину. Бросив в нее краном пару тонных ящиков гвоздей на 70 и 100. Разговаривавший со мной по телефону мужик, увидев две тонны, просто охренел и широко махнул рукой:
-Вон там за складом, забирай сколько влезет! - а за складом был Эверест. Из катанки. До куда ее можно было забросить местным краном.
Я грузил ее в исступлении. Снабженческий зилок прогнулся, не уступая уже по грузоподъемности КраЗу, а я хотел запихать еще. Вплоть до драки с водителем. Тяжело перевел дух, взял у завсклада бумажку с весом и пошел выписывать пропуск. Под тяжелыми взглядами крановщика, водителя и завскладши. Они не могли меня понять, поэтому свернув за угол я начал посвистывать и припрыгивать.
-Слушай, а если не секрет, нахрена вам катанка? - оформив все документы поинтересовался я у коллеги. - Нахрена?!
-Ну мы ей двери завязываем у вагонов, прежде чем пломбу ставить, - пояснил он, - килограмм тридцать в месяц уходит. В заказном листе тридцать приняли за три тонны, вот каждый месяц и шлют. Мы хотели ее на металлолом сдавать, а тут ты.
-А гвозди, зачем? - не прекращал я интересоваться, вдруг они ими мешки с цементом к полу в вагонах прибивают. Можно было бы еще поменяться.
-А гвозди, так у нас же есть свой ведомственный жилой фонд. Мы там обязаны ремонты делать.
-Тогда вам точно нужна краска, олифа, рамы, двери и ДВП с ДСП. Будем меняться?
-Конечно!
На том и договорились. Год с катанкой у меня не было проблем. Но я вот все думаю, если бы тогда та Валя или Зина, сказала, что проволоки у нее нет, позвонил бы я на цементный завод? И вообще, откуда и как наступает озарение?
В тот день я сидел в кабинете, смотрел в стену и соображал. Насчет этой самой катанки. Магадан запросил почти тысячу кубов пиломатериала, а это морской фрахт, перегрузки, требования в три нитки, рекламации и прочая хрень. Ну где брать эту самую катанку. Где?
Где можно было я уже занял, кому был должен уже простил, но этого все равно не хватало. Я был в панике, но не сдавался. В связи с огромным перенапряжением вдруг пришло озарение.
-Ну где ты ищешь, где ты ищешь? - запульсировала мысль, - ты ищешь там, где ищут все, а надо искать там, где еще никто не искал и искать не будет!
Когда озарение немного поблекло, я дрожащей рукой подтянул к себе телефонный справочник района.
Горком, исполком, трогать не стал, может быть чревато и остановился на детском саде номер один. Была в этом какая то афера, но проверить ведь надо, озарение оно просто так не приходит.
-Алло! Могу я переговорить с завхозом, - набрав номер, как можно серьезней произнес я. Там покричали то ли Валю, то ли Зину и приятный женский голос тоже произнес «алло». - У вас есть проволока? - немного подрагивающим голосом произнес я.
-Есть. - произнесла Валя или Зина и это внушило оптимизм.
-Катанка? - охренев продолжил я.
-Обычная, целая бухточка. Вам сколько нужно?
-Да я только узнать, - не находя больше слов, произнес я и положил трубку. Ведь по идее это была какая-то хрень. Зачем им в детском садике проволока. Вот зачем? Пусть даже не катанка, а обычная. Мысли путались, но и про озарение не надо забывать. И я стал думать, где этой катанки в принципе не может быть, но она там есть. Мне по-любому было тяжелей чем Ивану, который пошел туда не зная куда и принес то, не зная что. Ведь у меня помимо всего этого была еще отгрузка на Магадан. Первое, что пришло на ум, это цементный завод. Предприятие большое, одно из двух на весь Дальний восток. Там, в принципе дохрена чего могло быть. Но можно ли катанку применить как-то в ихнем производстве. Например обвязать рассыпной цемент. Или даже в бумажных мешках. Теоретически это в голове не укладывалось, но ведь помимо теории есть еще и практика. А на практике я такое успел повидать, что впору ехать сдаваться в дурку. Но я опять рискнул. И набрал номер телефона отдела снабжения того самого цементного завода. - Коллеги, у вас катанка есть? - сразу я взял быка за рога.
-Шести или восьми миллиметровая? - деловито поинтересовались на том конце.
-Мне без разницы и та и другая подойдет, могу на что нить поменять, - я тоже сразу перевел разговор в деловое русло. Приятно работать с профессионалами.
-А у вас гвозди есть? - выяснив откуда я звоню и кто я такой, задали мне встречный вопрос.
-Тю, да полно! Вам какие нужны? - процесс пошел. Все сформировалось быстро и наутро я у завгара заказал машину. Бросив в нее краном пару тонных ящиков гвоздей на 70 и 100. Разговаривавший со мной по телефону мужик, увидев две тонны, просто охренел и широко махнул рукой:
-Вон там за складом, забирай сколько влезет! - а за складом был Эверест. Из катанки. До куда ее можно было забросить местным краном.
Я грузил ее в исступлении. Снабженческий зилок прогнулся, не уступая уже по грузоподъемности КраЗу, а я хотел запихать еще. Вплоть до драки с водителем. Тяжело перевел дух, взял у завсклада бумажку с весом и пошел выписывать пропуск. Под тяжелыми взглядами крановщика, водителя и завскладши. Они не могли меня понять, поэтому свернув за угол я начал посвистывать и припрыгивать.
-Слушай, а если не секрет, нахрена вам катанка? - оформив все документы поинтересовался я у коллеги. - Нахрена?!
-Ну мы ей двери завязываем у вагонов, прежде чем пломбу ставить, - пояснил он, - килограмм тридцать в месяц уходит. В заказном листе тридцать приняли за три тонны, вот каждый месяц и шлют. Мы хотели ее на металлолом сдавать, а тут ты.
-А гвозди, зачем? - не прекращал я интересоваться, вдруг они ими мешки с цементом к полу в вагонах прибивают. Можно было бы еще поменяться.
-А гвозди, так у нас же есть свой ведомственный жилой фонд. Мы там обязаны ремонты делать.
-Тогда вам точно нужна краска, олифа, рамы, двери и ДВП с ДСП. Будем меняться?
-Конечно!
На том и договорились. Год с катанкой у меня не было проблем. Но я вот все думаю, если бы тогда та Валя или Зина, сказала, что проволоки у нее нет, позвонил бы я на цементный завод? И вообще, откуда и как наступает озарение?
2
Послать донат автору/рассказчику
03.02.2014, Новые истории - основной выпуск
Друг рассказал:
В конце 90-х он учился в очень крутой школе. 10 класс. Контингент - дети политиков, бизнесменов и пр. Простых детей нет в принципе. Каждый старается показать что он круче всех и все остальные по сравнению с ним - пустое место. Одежда, ручки, прически и пр. набор понтов - у каждого. Кроме мальчика Дениса. Он единственный из 12 человек в классе содержался родителями в "черном теле" - простая одежда, простой портфель и никаких понтов.
И с утра укладку волос тоже никто не делает. И главное - Денис единственный ходит в школу сам - его не привозят с водителем. У Дениса нет звучной фамилии и его родители не приходят на родительские собрания.
В общем, Денису училось нелегко. И это мягко скажем. Но Денис был молчаливым и замкнутым парнем, а беспредела в школе не допускали. Посему его никто не бил, а просто стебали и не общались.
В те годы был дан приказ проверить прописку всех школьников. Занимались этим рядовые милиционеры.
В их школе это была женщина - сержант, работавшая в милиции явно не по собственной инициативе, а по причине под названием "жизнь приперла". Шел 99-й год, разгар кризиса и для многих это был способ остаться на плаву.
От общения с вышеобозначенным контингентом школьников у неё на лице нарисовалось не просто неприязнь, а просто натуральное чувство социальной несправедливости.
Проверив документы у всего класса, она остановил свой взгляд на Денисе. Напряженное лицо несколько расслабилось, и она взяла его паспорт. Быстро пролистав до нужной страницы, она внимательно посмотрела на прописку. Почему-то её взгляд завис, хотя операция обычно занимала не более 2-3 секунд. Затем внимательно посмотрела на первую страницу паспорта, затем на Дениса. Затем снова открыла прописку, и посмотрев на Дениса, спросила:
"Ты живешь по адресу Новоникольский переулок, 15?" "Да", - удивленно и даже испуганно ответил Денис. "А почему в паспортном столе номер квартиры не указали?" - грозно спросила женщина-милиционер. С соседних рядов, наблюдавших за процессом, сразу зазвучали шутки про проживание в подъезде, бомжей и пр.
"Так там нет квартир" - ответил Денис.
"Как это нет квартир?!"
"Ну так, нет квартир. Это наш дом" - спокойно ответил Денис.
"В смысле ваш дом? Это же адрес внутри Садового кольца! Что ты мне голову морочишь?!"
"Папа купил этот особняк с государственного аукциона. Мы всей семьей там прописаны. Это теперь наш дом."
Женщина-милиционер молча отдала Денису паспорт и быстро вышла из класса. Вид у неё был дикий, а лицо было переполнено социальной ненавистью.
С тех пор над Денисом больше не смеялись - мерседесы и версаче рядом с частным особняком в двух шагах от Кремля смотрелись как-то убого и серо.
В конце 90-х он учился в очень крутой школе. 10 класс. Контингент - дети политиков, бизнесменов и пр. Простых детей нет в принципе. Каждый старается показать что он круче всех и все остальные по сравнению с ним - пустое место. Одежда, ручки, прически и пр. набор понтов - у каждого. Кроме мальчика Дениса. Он единственный из 12 человек в классе содержался родителями в "черном теле" - простая одежда, простой портфель и никаких понтов.
И с утра укладку волос тоже никто не делает. И главное - Денис единственный ходит в школу сам - его не привозят с водителем. У Дениса нет звучной фамилии и его родители не приходят на родительские собрания.
В общем, Денису училось нелегко. И это мягко скажем. Но Денис был молчаливым и замкнутым парнем, а беспредела в школе не допускали. Посему его никто не бил, а просто стебали и не общались.
В те годы был дан приказ проверить прописку всех школьников. Занимались этим рядовые милиционеры.
В их школе это была женщина - сержант, работавшая в милиции явно не по собственной инициативе, а по причине под названием "жизнь приперла". Шел 99-й год, разгар кризиса и для многих это был способ остаться на плаву.
От общения с вышеобозначенным контингентом школьников у неё на лице нарисовалось не просто неприязнь, а просто натуральное чувство социальной несправедливости.
Проверив документы у всего класса, она остановил свой взгляд на Денисе. Напряженное лицо несколько расслабилось, и она взяла его паспорт. Быстро пролистав до нужной страницы, она внимательно посмотрела на прописку. Почему-то её взгляд завис, хотя операция обычно занимала не более 2-3 секунд. Затем внимательно посмотрела на первую страницу паспорта, затем на Дениса. Затем снова открыла прописку, и посмотрев на Дениса, спросила:
"Ты живешь по адресу Новоникольский переулок, 15?" "Да", - удивленно и даже испуганно ответил Денис. "А почему в паспортном столе номер квартиры не указали?" - грозно спросила женщина-милиционер. С соседних рядов, наблюдавших за процессом, сразу зазвучали шутки про проживание в подъезде, бомжей и пр.
"Так там нет квартир" - ответил Денис.
"Как это нет квартир?!"
"Ну так, нет квартир. Это наш дом" - спокойно ответил Денис.
"В смысле ваш дом? Это же адрес внутри Садового кольца! Что ты мне голову морочишь?!"
"Папа купил этот особняк с государственного аукциона. Мы всей семьей там прописаны. Это теперь наш дом."
Женщина-милиционер молча отдала Денису паспорт и быстро вышла из класса. Вид у неё был дикий, а лицо было переполнено социальной ненавистью.
С тех пор над Денисом больше не смеялись - мерседесы и версаче рядом с частным особняком в двух шагах от Кремля смотрелись как-то убого и серо.
22.02.2010, Новые истории - основной выпуск
Хозяин кафе нанял себе помощницу. Работы много. На ней и обязанности
официантки, и посуда, и по кухне помогать должна. На удивление новенькая
со всем справляется без проблем, в отличие от всех бывших. И после смены
довольно бодро себя чувствует. Хозяину интересно, откуда такие навыки,
но в лоб спрашивать не решается:
- А вы чем раньше занимались?
- Да ничем.
- Совсем ничем?
- В декретном была.
- А до декретного.
- Училась, вышла замуж, родила.
- И сразу ко мне в кафе устроились?
- Да. Как в детский садик своих четверняшек оформила.
- А! Теперь все ясно.
И хоть немного, но повысил ей заплату.
официантки, и посуда, и по кухне помогать должна. На удивление новенькая
со всем справляется без проблем, в отличие от всех бывших. И после смены
довольно бодро себя чувствует. Хозяину интересно, откуда такие навыки,
но в лоб спрашивать не решается:
- А вы чем раньше занимались?
- Да ничем.
- Совсем ничем?
- В декретном была.
- А до декретного.
- Училась, вышла замуж, родила.
- И сразу ко мне в кафе устроились?
- Да. Как в детский садик своих четверняшек оформила.
- А! Теперь все ясно.
И хоть немного, но повысил ей заплату.
26.11.2012, Новые истории - основной выпуск
Эта леденящая кровь история произошла много лет назад, когда я еще студентом подрабатывал на скорой помощи одного из районов города Самары. Как правило, на каждой скорой любого района есть негласный, но общеизвестный список нелюбимых адресов. Наша подстанция тоже не была исключением. Своих героев, самых капризных и занудных пациентов, мы знали в лицо. Некая Прасковья Филипповна постоянно терроризировала нашу неотложку, с периодичностью до трех-четырех раз в день. Выезжая на ее "плохо с сердцем", приходилось в итоге убеждать болезную, что плюс-минус пять миллиметров ртутного столба в показаниях ее артериального давления - это физиологическая норма, что сегодняшнее аж девятичасовое отсутствие стула - это вовсе не признак каловых завалов, что кардиограмма вновь и в который раз не только инфаркта - даже аритмии-то не кажет. Ну и, естественно, учить наизусть географию и характер всяческих покалываний, бульканья, сжиманий и мурашек. Понятно, что от ипохондрика ждать чего-то иного не стоит, но когда эпидемия гриппа, бригады не вылезают из машин, а вызов на ее адрес только за сегодня уже четвертый…
Вот на четвертом-то вызове Василич, доктор от бога, ветеран афганской, и не удержался. Душа просила хохмы. Оставив фельдшера на станции и пошушукавшись с диспетчером, отчего та сделала большие глаза и быстро-быстро закивала, он заявил народу в курилке:
- Спорим на коньяк, что Филипповна на этой неделе никого доставать не будет!
Ударили по рукам, и доктор поехал. Вернулся он быстро. Через пять минут после его приезда в диспетчерской зазвонил телефон. Сняв трубку, диспетчер с минуту слушала, расплываясь в улыбке, кивала, а потом, нажав на рычаг отбоя, куда-то перезвонила. Коньяк Василичу проспорили, да еще как! Никто с этого адреса не звонил месяца полтора. Василич и диспетчер молчали как партизаны, поэтому на НАКОНЕЦ-ТО поступивший от Прасковьи Филипповны вызов чуть ли не жребий бросали, кому ехать - до того любопытно было узнать подробности из первых уст.
Оказалось, что, открыв в прошлый раз доктору дверь, больная опешила: эскулап стоял на четвереньках и держал в зубах чемоданчик. Выдержав театральную паузу, он поставил чемоданчик на пол и четыре раза на нее гавкнул. После этого оборотень в халате повернулся и на четвереньках потрусил вниз по лестнице. Когда прошло замешательство, Филипповна позвонила в скорую вновь и пожаловалась, что доктор, гад, НА НЕЕ ЛАЯЛ. Диспетчер оказалась девушкой доброй и отзывчивой и пообещала прислать нормальных медиков.
Когда приехала другая бригада, "не в пример этим, все как на подбор, просто гренадеры!", врач участливо так спросил:
- Так вы говорите, на четвереньках стоял?
- Да, да!
- И даже, простите, лаял, как собака?
- Да, истинный крест!
Надо сказать, что за все полтора месяца пребывания в психбольнице сердечко у Прасковьи Филипповны не болело ни разу.
Вот на четвертом-то вызове Василич, доктор от бога, ветеран афганской, и не удержался. Душа просила хохмы. Оставив фельдшера на станции и пошушукавшись с диспетчером, отчего та сделала большие глаза и быстро-быстро закивала, он заявил народу в курилке:
- Спорим на коньяк, что Филипповна на этой неделе никого доставать не будет!
Ударили по рукам, и доктор поехал. Вернулся он быстро. Через пять минут после его приезда в диспетчерской зазвонил телефон. Сняв трубку, диспетчер с минуту слушала, расплываясь в улыбке, кивала, а потом, нажав на рычаг отбоя, куда-то перезвонила. Коньяк Василичу проспорили, да еще как! Никто с этого адреса не звонил месяца полтора. Василич и диспетчер молчали как партизаны, поэтому на НАКОНЕЦ-ТО поступивший от Прасковьи Филипповны вызов чуть ли не жребий бросали, кому ехать - до того любопытно было узнать подробности из первых уст.
Оказалось, что, открыв в прошлый раз доктору дверь, больная опешила: эскулап стоял на четвереньках и держал в зубах чемоданчик. Выдержав театральную паузу, он поставил чемоданчик на пол и четыре раза на нее гавкнул. После этого оборотень в халате повернулся и на четвереньках потрусил вниз по лестнице. Когда прошло замешательство, Филипповна позвонила в скорую вновь и пожаловалась, что доктор, гад, НА НЕЕ ЛАЯЛ. Диспетчер оказалась девушкой доброй и отзывчивой и пообещала прислать нормальных медиков.
Когда приехала другая бригада, "не в пример этим, все как на подбор, просто гренадеры!", врач участливо так спросил:
- Так вы говорите, на четвереньках стоял?
- Да, да!
- И даже, простите, лаял, как собака?
- Да, истинный крест!
Надо сказать, что за все полтора месяца пребывания в психбольнице сердечко у Прасковьи Филипповны не болело ни разу.
19.10.2010, Свежие анекдоты - основной выпуск
Интересно, почему во всех детских поликлиниках висят плакаты с
Айболитом? Он же ветеринар!
Айболитом? Он же ветеринар!
29.07.2009, Новые истории - основной выпуск
Шлимазл по-палестински
Несколько лет назад палестинский террорист-смертник отправился «на
дело». При полном параде (бомба, взрыватель, винты-шурупы и все прочее,
что ему по специальности положено) пошёл в наш народ, с целью выбрать
место помноголюдней и взорваться. Казалось бы, начало такое, что не
предвещает смеха даже отъявленному антисемиту.
Неизвестно, какой была квалификация того героя палестинского народа,
только рабочим местом он выбрал не абы-что, а одно из самых оживленных
мест Иерусалима. Огляделся, пристроился среди толпы и нажал на
взрыватель. Но у Всевышнего, судя по всему, были другие планы на день.
Взрыватель сработал, бомба – нет, щелчок и тишина. И только звук
падающего тела — террорист, когда взрыватель щелкнул с перепугу сознание
потерял. Слава Б-гу, отводящему от своего Народа руку врагов – Он то
саперов вовремя подошлет, то разведданные точные и своевременные
подкинет, а то и просто тех самых врагов умом обидит. В тот раз весьма
кстати произошло последнее — на наше счастье арабские Эйнштейны чего-то
там с бомбой недомудрили.
Бдительные граждане увидев оседающего араба позвонили «куда надо» и
через несколько минут на месте была армия, полиция и эти самые «кто
надо» — ШаБаК в общем. Район оцепили. Саперы бессознательного палестинца
по-тихому расчленили: взрывчатку обезвредили, тушку отправили в
госпиталь Хадасса, душу оставили разговаривать с праотцами. Праотцам
душа, видно, не сгодилась и вскоре она вернулась в тело. Врачам Хадассы
даже стараться особенно не пришлось – террорист пришёл в сознание
довольно быстро.
А там, в сознании, этого события ожидало немало служивого народу.
Представители Шабака и прочих органов, которым по долгу службы
полагалось иметь к террористу вопросы, ждали его пробуждения в палате, а
прочие силовые структуры охраняли её снаружи. И вот их клиент оклимался,
сел на койке, поднял правую руку в повелительном жесте, твердо, внятно и
очень серьезно произнес «Вводите их всех!».
Опешивший сотрудник Шабака, специально для такого случая арабоязычный,
решил что он чего-то не понял и на чистом же арабском переспросил:
«Кого?». «Всех» повелительно молвил палестинец. «Вводите их сюда вместе
и сразу, я приму всех!».
После дополнительной фразы-двух до Шабака дошло, что террорист решил,
что он уже в раю и требует себе положенного. Между тем, шахидский
фольклор гласит, что за «святое дело в борьбе с неверными», в раю
полагается аж 72 девственницы. Гурии, дескать, одна другой пригожее, да
и выдаются гуртом в нелимитированное пользование. А это вам не
какая-нибудь путёвка от профсоюза, особенно после нищей арабской
деревни, где и коза одна на всё село, и та у самого крутого парня.
В общем, такая вот незатейливая сценка – палестинский террорист в
израильской больнице требует у контрразведчика положенных по Корану
гурий. Да не абы как хаотично, а всех сразу, оптом.
Вволю отсмеявшись, шабаковцы столкнулись с небольшой проблемой – верить
в жестокую реальность палестинец напрочь отказывался. Уж они к нему и на
иврите обращались, и так, и эдак, а он на своём стоит, «я, мол, дело
сделал, мне положено». Требовал с напором завзятого шнорера и торг по
поводу количества гурий считал неуместным. Психологи наверняка сказали
бы, что так его психика оборонялась от суровой действительности. Они,
психологи, почти всегда так говорят. Людям, по ходу пьесы, клиента
допрашивать надо, а у него одни глупости на уме.
И тогда следователь привел самый весомый аргумент – представился по
должности, документы ивритским языком написанные предъявил и спросил,
«Как ты думаешь, я — еврей, да ещё и работник Шабака в один рай с тобой
попасть мог?» «Нет» — ответил террорист, и… заплакал.
Несколько лет назад палестинский террорист-смертник отправился «на
дело». При полном параде (бомба, взрыватель, винты-шурупы и все прочее,
что ему по специальности положено) пошёл в наш народ, с целью выбрать
место помноголюдней и взорваться. Казалось бы, начало такое, что не
предвещает смеха даже отъявленному антисемиту.
Неизвестно, какой была квалификация того героя палестинского народа,
только рабочим местом он выбрал не абы-что, а одно из самых оживленных
мест Иерусалима. Огляделся, пристроился среди толпы и нажал на
взрыватель. Но у Всевышнего, судя по всему, были другие планы на день.
Взрыватель сработал, бомба – нет, щелчок и тишина. И только звук
падающего тела — террорист, когда взрыватель щелкнул с перепугу сознание
потерял. Слава Б-гу, отводящему от своего Народа руку врагов – Он то
саперов вовремя подошлет, то разведданные точные и своевременные
подкинет, а то и просто тех самых врагов умом обидит. В тот раз весьма
кстати произошло последнее — на наше счастье арабские Эйнштейны чего-то
там с бомбой недомудрили.
Бдительные граждане увидев оседающего араба позвонили «куда надо» и
через несколько минут на месте была армия, полиция и эти самые «кто
надо» — ШаБаК в общем. Район оцепили. Саперы бессознательного палестинца
по-тихому расчленили: взрывчатку обезвредили, тушку отправили в
госпиталь Хадасса, душу оставили разговаривать с праотцами. Праотцам
душа, видно, не сгодилась и вскоре она вернулась в тело. Врачам Хадассы
даже стараться особенно не пришлось – террорист пришёл в сознание
довольно быстро.
А там, в сознании, этого события ожидало немало служивого народу.
Представители Шабака и прочих органов, которым по долгу службы
полагалось иметь к террористу вопросы, ждали его пробуждения в палате, а
прочие силовые структуры охраняли её снаружи. И вот их клиент оклимался,
сел на койке, поднял правую руку в повелительном жесте, твердо, внятно и
очень серьезно произнес «Вводите их всех!».
Опешивший сотрудник Шабака, специально для такого случая арабоязычный,
решил что он чего-то не понял и на чистом же арабском переспросил:
«Кого?». «Всех» повелительно молвил палестинец. «Вводите их сюда вместе
и сразу, я приму всех!».
После дополнительной фразы-двух до Шабака дошло, что террорист решил,
что он уже в раю и требует себе положенного. Между тем, шахидский
фольклор гласит, что за «святое дело в борьбе с неверными», в раю
полагается аж 72 девственницы. Гурии, дескать, одна другой пригожее, да
и выдаются гуртом в нелимитированное пользование. А это вам не
какая-нибудь путёвка от профсоюза, особенно после нищей арабской
деревни, где и коза одна на всё село, и та у самого крутого парня.
В общем, такая вот незатейливая сценка – палестинский террорист в
израильской больнице требует у контрразведчика положенных по Корану
гурий. Да не абы как хаотично, а всех сразу, оптом.
Вволю отсмеявшись, шабаковцы столкнулись с небольшой проблемой – верить
в жестокую реальность палестинец напрочь отказывался. Уж они к нему и на
иврите обращались, и так, и эдак, а он на своём стоит, «я, мол, дело
сделал, мне положено». Требовал с напором завзятого шнорера и торг по
поводу количества гурий считал неуместным. Психологи наверняка сказали
бы, что так его психика оборонялась от суровой действительности. Они,
психологи, почти всегда так говорят. Людям, по ходу пьесы, клиента
допрашивать надо, а у него одни глупости на уме.
И тогда следователь привел самый весомый аргумент – представился по
должности, документы ивритским языком написанные предъявил и спросил,
«Как ты думаешь, я — еврей, да ещё и работник Шабака в один рай с тобой
попасть мог?» «Нет» — ответил террорист, и… заплакал.
08.02.2015, Новые истории - основной выпуск
Этот забавный случай произошёл, вроде как, в железнодорожной поликлинике Новочеркасска.
Пришёл товарищ со своей бедой к проктологу (спец по задницам). Тот после осмотра чего-то засомневался и для подтверждения диагноза повёл нашего героя на ультразвуковую диагностику.
Разумеется, мужик шёл за проктологом и на объявление у входа не обратил никакого внимания. А там чёрным по белому лазерным принтером напечатано, что при себе необходимо иметь презерватив. Его надевают на ректальный (по-простому задничный) датчик, перед введением туда, куда надо, чтобы сохранить его стерильность.
Мужик стоит, мнётся, чувствует себя неловко, потому что врач ультразвуковой диагностики - подходящего возраста симпатичная женщина.
Та поднимает глаза, видит напуганного мужика и с улыбкой говорит:
- Давайте презерватив и раздевайтесь.
Мужик удивлённо (объявления-то не видел) спрашивает:
- Зачем?
Врач отвечает:
- Глупый вопрос, мужчина.
Тот что-то смекнул, выскочил из кабинета и через десять минут прибежал с презервативом, коробкой конфет и бутылкой шампанского.
Такого веселья врачиха не испытывала давно.
Такого облома мужик не испытывал вообще никогда в жизни.
Пришёл товарищ со своей бедой к проктологу (спец по задницам). Тот после осмотра чего-то засомневался и для подтверждения диагноза повёл нашего героя на ультразвуковую диагностику.
Разумеется, мужик шёл за проктологом и на объявление у входа не обратил никакого внимания. А там чёрным по белому лазерным принтером напечатано, что при себе необходимо иметь презерватив. Его надевают на ректальный (по-простому задничный) датчик, перед введением туда, куда надо, чтобы сохранить его стерильность.
Мужик стоит, мнётся, чувствует себя неловко, потому что врач ультразвуковой диагностики - подходящего возраста симпатичная женщина.
Та поднимает глаза, видит напуганного мужика и с улыбкой говорит:
- Давайте презерватив и раздевайтесь.
Мужик удивлённо (объявления-то не видел) спрашивает:
- Зачем?
Врач отвечает:
- Глупый вопрос, мужчина.
Тот что-то смекнул, выскочил из кабинета и через десять минут прибежал с презервативом, коробкой конфет и бутылкой шампанского.
Такого веселья врачиха не испытывала давно.
Такого облома мужик не испытывал вообще никогда в жизни.
Наши чемпионы
Самые популярные авторские десятки
Самые популярные авторские сотни
Сводный рейтинг всех зарегистрированных авторов и рассказчиков
Лучшие работы зарегистрированных пользователей
Звёзды сайта
Рейтинг лучших за день