
Рассказчик: Byram
Современный человек не может сказать, чего он хочет. У него, вроде бы, всё есть. Но чего-то не хватает, а чего — непонятно.
Возникает тоска, накатывает чувство одиночества и бессмысленности существования, тягостное ощущение отсутствия внятных перспектив и нехватка сил. Мы как шарики, из которых вдруг выпустили воздух.
Чтобы заглушить эту боль, эту внутреннюю пустоту, возникает суета и новые порции информационного потребления — кино, сериалы, шоу, новостные ленты… Мы "заедаем" таким образом внутреннюю пустоту.
Только вот если человека, заедающего свой стресс фастфудом, легко заметить по весьма округлым формам, то информационное ожирение, которым мы страдаем все поголовно, заметить не так-то просто.
Реальные интересы людей свелись к весьма нехитрым потребностям — вкусно поесть, выпить, посмотреть что-нибудь весёленькое (или, наоборот, страшненькое), помечтать о чём-нибудь.
Поэтому, научитесь ощущать в себе собственное мышление и увидите ответы на свои самые главные вопросы.
Андрей Курпатов,
Возникает тоска, накатывает чувство одиночества и бессмысленности существования, тягостное ощущение отсутствия внятных перспектив и нехватка сил. Мы как шарики, из которых вдруг выпустили воздух.
Чтобы заглушить эту боль, эту внутреннюю пустоту, возникает суета и новые порции информационного потребления — кино, сериалы, шоу, новостные ленты… Мы "заедаем" таким образом внутреннюю пустоту.
Только вот если человека, заедающего свой стресс фастфудом, легко заметить по весьма округлым формам, то информационное ожирение, которым мы страдаем все поголовно, заметить не так-то просто.
Реальные интересы людей свелись к весьма нехитрым потребностям — вкусно поесть, выпить, посмотреть что-нибудь весёленькое (или, наоборот, страшненькое), помечтать о чём-нибудь.
Поэтому, научитесь ощущать в себе собственное мышление и увидите ответы на свои самые главные вопросы.
Андрей Курпатов,
Известный физик ядерщик Харитон рассказывал, что к нему обратились с вопросом о том, какое у него воинское звание, и состоит ли он на учете в военкомате. Но поскольку тогда воинские звания – а он был к тому времени уже главой Арзамаса-16, то есть, советского ядерного центра, и все эти армейские субординационные вещи происходили как-то автоматически, он ничего об этом не знал.
И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, он пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, жмется – там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: ты погоди, сиди, дед, сиди.
Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что, вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете. Ему сказали: ну вам же сказали подождать, да? Харитон терпеливо ждет. Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда в картотеку и в архив. А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, что что-то упало, потом я услышал топот.
Через несколько минут ко мне вышли перекошенные и белые начальник военкомата, совершенно белый капитан – у них у всех были приставлены к вискам руки. Они сообщили, что он находится в звании: «товарищ генерал!». Причем сам Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким мелочам не придавал.
Ю́лий Бори́сович Харито́н — советский физик-теоретик и физикохимик, д.ф.-м.н., академик АН СССР и РАН. Один из руководителей советского проекта атомной бомбы. Лауреат Ленинской и трёх Сталинских премий. Трижды Герой Социалистического Труда
И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, он пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, жмется – там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: ты погоди, сиди, дед, сиди.
Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что, вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете. Ему сказали: ну вам же сказали подождать, да? Харитон терпеливо ждет. Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда в картотеку и в архив. А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, что что-то упало, потом я услышал топот.
Через несколько минут ко мне вышли перекошенные и белые начальник военкомата, совершенно белый капитан – у них у всех были приставлены к вискам руки. Они сообщили, что он находится в звании: «товарищ генерал!». Причем сам Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким мелочам не придавал.
Ю́лий Бори́сович Харито́н — советский физик-теоретик и физикохимик, д.ф.-м.н., академик АН СССР и РАН. Один из руководителей советского проекта атомной бомбы. Лауреат Ленинской и трёх Сталинских премий. Трижды Герой Социалистического Труда
Алексей Баталов рассказывал, как на съемку фильма «Дама с собачкой», в котором он играл главную роль, пригласили для консультации каких-то старушек. Одна из них сказала режиссеру Иосифу Хейфицу, что Баталов при ходьбе косолапит, а это, мол, русскому интеллигенту не к лицу. С этого дня режиссер следил за походкой артиста. Одергивал его. Баталова это нервировало.
Приехали в Ялту на натурные съемки и встретились с глубоким стариком, который в молодости был лодочником и возил самого Чехова. Увидел он на съемочной площадке Баталова, заулыбался и говорит Хейфицу:
— Шляпа-то у него точно как у Чехова. А когда Баталов пошел, лодочник закричал радостно:
— И косолапит, как Антон Палыч!
Баталов ликовал.
Приехали в Ялту на натурные съемки и встретились с глубоким стариком, который в молодости был лодочником и возил самого Чехова. Увидел он на съемочной площадке Баталова, заулыбался и говорит Хейфицу:
— Шляпа-то у него точно как у Чехова. А когда Баталов пошел, лодочник закричал радостно:
— И косолапит, как Антон Палыч!
Баталов ликовал.
В Японии тяжело быть женой главы местной администрации. Всему виной геологические особенности японских островов.
В Японии часто случаются стихийные бедствия. И жители остаются без своих домов. Приходится жить в уцелевших школьных спортзалах, сборно-щитовых домах и т. д. Бывает, что и в палаточных городках. По заведенной традиции, в таких случаях глава местной администрации должен с женой временно переселиться в зону бедствия. И должен выбрать самое худшее место. (Если есть выбор между мотелем и палаткой, он должен перебраться в палатку). Туда же должен перебраться необходимый минимум чиновников.
И сидит бедолага японоаким с женой в палатке. В спальном мешке спят. Жена газовый баллон притащит, лапшу варит. Аким, сидя верхом на перевернутом ведре, совещания с МЧС проводит. А кругом красота: свежий воздух, океан.
И долго ему на ведре сидеть? До тех пор, пока не будет решен вопрос с последним пострадавшим. Сэнсэй покидает палаточный городок последним. Не раньше.
В Японии вопросы пострадавших решаются очень быстро. И дело не в какой-то японской эффективности. Просто в древности кто-то мудро решил на место бедствия посылать чиновника обязательно вместе с женой.
Потому, что сам чиновник, один, может долго в палатке жить: сакэ притащит, начнет шашлыки жарить, подруг подтянет, знатную рыбалку устроит. Сделает себе отпуск на природе. Это уж как принято. (Сам бы неделю-другую пожил бы в палатке у океана).
А вот жена не даст такого счастья. Она своего мужа с потрохами сожрет: надоело в палатке торчать, дети ждут, быстрей заканчивай дела, домой надо. И чиновник, вздыхая, быстро решает вопросы.
Очень мудрый человек жил в древности. Он знал, что посылать одного чиновника - бесполезно. Только с женой. Древний мудрец хорошо знал жизнь и людей.
Гомбо Цыденов
В Японии часто случаются стихийные бедствия. И жители остаются без своих домов. Приходится жить в уцелевших школьных спортзалах, сборно-щитовых домах и т. д. Бывает, что и в палаточных городках. По заведенной традиции, в таких случаях глава местной администрации должен с женой временно переселиться в зону бедствия. И должен выбрать самое худшее место. (Если есть выбор между мотелем и палаткой, он должен перебраться в палатку). Туда же должен перебраться необходимый минимум чиновников.
И сидит бедолага японоаким с женой в палатке. В спальном мешке спят. Жена газовый баллон притащит, лапшу варит. Аким, сидя верхом на перевернутом ведре, совещания с МЧС проводит. А кругом красота: свежий воздух, океан.
И долго ему на ведре сидеть? До тех пор, пока не будет решен вопрос с последним пострадавшим. Сэнсэй покидает палаточный городок последним. Не раньше.
В Японии вопросы пострадавших решаются очень быстро. И дело не в какой-то японской эффективности. Просто в древности кто-то мудро решил на место бедствия посылать чиновника обязательно вместе с женой.
Потому, что сам чиновник, один, может долго в палатке жить: сакэ притащит, начнет шашлыки жарить, подруг подтянет, знатную рыбалку устроит. Сделает себе отпуск на природе. Это уж как принято. (Сам бы неделю-другую пожил бы в палатке у океана).
А вот жена не даст такого счастья. Она своего мужа с потрохами сожрет: надоело в палатке торчать, дети ждут, быстрей заканчивай дела, домой надо. И чиновник, вздыхая, быстро решает вопросы.
Очень мудрый человек жил в древности. Он знал, что посылать одного чиновника - бесполезно. Только с женой. Древний мудрец хорошо знал жизнь и людей.
Гомбо Цыденов
Сто лет назад в Петербурге на Вознесенском проспекте находился уникальный в своем роде ресторан. Он славился отсутствием драк, скандалов или дебошей, которые обычно устраивала разгулявшаяся публика.
Дело в том, что весь обслуживающий персонал этого ресторана, от повара до гардеробщика, при приеме на работу проходил обязательный экзамен «на вынос пьяного». Хозяин заведения Порфирий Филимонович лично устраивал проверку желающим у него «послужить», которую проходили далеко не все. Но если уж выпадало счастье получить у него работу, то платил хозяин щедро и относился с уважением. Испытание заключалось в том, что, обладавший недюжинной силой и весьма внушительной фигурой, Порфирий Филимонович не без удовольствия начинал «ходить колесом» по всей ресторации, сшибать мебель и для пущей убедительности выкрикивать, что он в свое время «и на медведя ходил». Задачей экзаменуемого было не испугаться и попытаться утихомирить разбуянившегося работодателя. Немногим молодцам удавалось унести ноги без особых увечий, а уж тем более справиться с «дебоширом».
Однажды в поисках места официанта попал на такую экзаменовку один юноша «щуплого студенческого вида». На него и время-то Филимоныч поначалу тратить не хотел, но тот настоял. Посмотрел внимательно новобранец, как хозяин «безобразничает», снял очки и на глазах у присутствующих за считанные секунды стянул с себя сюртук, продернул сквозь рукава шарф, выскочил навстречу Филимонычу, коротким мастерским ударом съездил ему по уху. А пока тот стоял, оглушенный и опешивший от неожиданности, стремительно натянул сюртук ему задом наперед и ловко примотал шарфом руки к туловищу. Затем, поразмыслив мгновение, «студент» так же быстро свернул из двух салфеток кляп и, не церемонясь, затолкал его в рот несчастному экзаменатору. После таких потрясений Порфирию Филимоновичу пару дней пришлось провести в постели, так как на поверку у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. На «Аркашку-студента» обижаться не стал и работать к себе взял, а прежде выяснил, откуда тот «такой шустрый выискался». Оказалось, несколько лет до этого Аркадий Рыбин проработал санитаром в доме для умалишенных и вынужден был там справляться с более серьезными противниками, нежели Порфирий Филимонович.
Дело в том, что весь обслуживающий персонал этого ресторана, от повара до гардеробщика, при приеме на работу проходил обязательный экзамен «на вынос пьяного». Хозяин заведения Порфирий Филимонович лично устраивал проверку желающим у него «послужить», которую проходили далеко не все. Но если уж выпадало счастье получить у него работу, то платил хозяин щедро и относился с уважением. Испытание заключалось в том, что, обладавший недюжинной силой и весьма внушительной фигурой, Порфирий Филимонович не без удовольствия начинал «ходить колесом» по всей ресторации, сшибать мебель и для пущей убедительности выкрикивать, что он в свое время «и на медведя ходил». Задачей экзаменуемого было не испугаться и попытаться утихомирить разбуянившегося работодателя. Немногим молодцам удавалось унести ноги без особых увечий, а уж тем более справиться с «дебоширом».
Однажды в поисках места официанта попал на такую экзаменовку один юноша «щуплого студенческого вида». На него и время-то Филимоныч поначалу тратить не хотел, но тот настоял. Посмотрел внимательно новобранец, как хозяин «безобразничает», снял очки и на глазах у присутствующих за считанные секунды стянул с себя сюртук, продернул сквозь рукава шарф, выскочил навстречу Филимонычу, коротким мастерским ударом съездил ему по уху. А пока тот стоял, оглушенный и опешивший от неожиданности, стремительно натянул сюртук ему задом наперед и ловко примотал шарфом руки к туловищу. Затем, поразмыслив мгновение, «студент» так же быстро свернул из двух салфеток кляп и, не церемонясь, затолкал его в рот несчастному экзаменатору. После таких потрясений Порфирию Филимоновичу пару дней пришлось провести в постели, так как на поверку у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. На «Аркашку-студента» обижаться не стал и работать к себе взял, а прежде выяснил, откуда тот «такой шустрый выискался». Оказалось, несколько лет до этого Аркадий Рыбин проработал санитаром в доме для умалишенных и вынужден был там справляться с более серьезными противниками, нежели Порфирий Филимонович.
13.08.2021, Новые истории - основной выпуск
6 августа 1961 года в космос отправился советский летчик Герман Титов. Этот полет был вторым по счету, но не по значению...
Титов был в шестерке претендентов на первый полет в космос. Однако не прошел.
Сразу после полета Гагарина в космос в СССР стали усиленно готовиться ко второму полету. Его планировали как более продолжительный по времени. Выбрали Германа Титова.
В космосе Герман Титов пробыл по тем меркам долго: 25 часов и 11 минут. Ему удалось вручную сориентировать корабль «Восток-2». Также он совершил 17 витков вокруг Земли. За это время он успел пообедать, поужинать и рассмотреть 17 космических зорь.
Ветеран Великой Отечественной войны Е. П. Потехин стал свидетелем приземления космонавта №2 Германа Титова на краснокутской земле.
«Картина для чисто земного восприятия была довольно необычной. Оплавленная, еще пышущая жаром сфера спускаемого аппарата диаметром более двух метров, опутанная стропами парашютной системы, и в нескольких сотнях метров от нее фигура Германа Титова, также «закутанного» в свой парашют.
Первым к космонавту подоспел на мотоцикле бригадир 2-й полеводческой бригады колхоза «40 лет Октября» Н.И. Андреев, который к моменту нашего появления уже помогал Титову распутывать лямки парашюта. Освобожденный совместными усилиями Герман Степанович выглядел после перенесенных перегрузок неважно. Серое, землистого цвета лицо, покрытое бисеринками пота, замедленная координация движений - все говорило о громадном напряжении последних минут полета и катапультирования.
Но в первую очередь он направился к спускаемому аппарату. «Нужно забрать кассету с записями исследований и режима работы приборов», - пояснил космонавт №2. После того, как кассета оказалась у него в руках, Титов успокоился и решил «сориентироваться на местности». «Ребята, а где я приземлился?» Отвечаем: «Красный Кут, примерно в ста километрах от Энгельса». «Однако...». Видимо, координаты посадки не совсем совпали с намеченными. «Ну, не беда, главное к телефону побыстрее добраться».
Через десять минут Герман Титов уже звонил из кабинета первого секретаря райкома партии. Сначала дали Саратов. Краткое сообщение о приземлении, которое Титов передал первому секретарю обкома партии А.И. Шибаеву, прервалось включением правительственной связи. В телефонной трубке ясно прозвучало: «На проводе – Кремль». Поднявшись со стула, Титов по-военному четко отрапортовал: "Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председате Совета Министров СССР. Летчик-космонавт Титов полет космического корабля «Восток- 2» по заданной программе завершил. Самочувствие хорошее. Готов к выполнению нового задания партии и правительства».
Такое вряд ли повторится еще раз. В один день в стенах райкома партии находился настоящий (!) космонавт, который несколько часов назад вращался на орбите Земли, и одновременно раздавался живой, а не с телеэкрана, голос Генсека.
После рапорта Титов заметно расслабился, порозовел лицом, просто, по-дружески улыбался всем собравшимся и делился своими впечатлениями о заключительной стадии приземления: «Все «наверху» нормально было, и вот те на: несет после катапультирования прямиком на железнодорожную ветку, а там товарняк громыхает. Прудок еще небольшой просматривается. Ну, думаю, только бы не под колеса, уж лучше искупаться. Но все-таки подергал стропами и, слава Богу, на поле вырулил».
Несколько раз сфотографировались с Германом Титовым, передавая из рук в руки фотоаппарат, чтобы каждый из присутствующих обязательно попал в кадр.
Райкомовские девчата нанесли разной снеди, овощей, фруктов. Но Герман Степанович попросил только стакан горячего чаю. Как чувствовал, что спокойно перекусить не придется. И точно. Вскоре появились военные. Кабину спускаемого аппарата «отбуксировали» по воздуху через весь Красный Кут на аэродром летного училища. А космонавта там уже поджидал прибывший спецрейсом военный самолет.
«Волга» председателя райисполкома была в полном распоряжении Титова, но пробиться к ней оказалось делом сложным. Слух о приземлении космонавта №2 с молниеносной быстротой разнесся по округе. Центральная площадь города, на которой находилось здание райкома партии, к этому моменту была уже «запружена» людьми. Все хотели увидеть и поприветствовать живую легенду, услышать хотя бы несколько слов от настоящего космонавта.
Герман Степанович, невзирая на спешку, упрашивать себя не заставил. Поднявшись на праздничную трибуну, он тепло поблагодарил жителей города за радушный, сердечный прием на саратовской земле.
Но служба есть служба. В назначенное время Титов уже был на аэродроме летного училища. Спускаемый аппарат загрузили в отсек военно-транспортного самолета, а плотное кольцо врачей уже «отсекло» космонавта от провожающих. Весь в медицинских приборах и паутине датчиков, он успел лишь на мгновение выглянуть в иллюминатор и помахать на прощание рукой...»
В качестве награды за пройденное космонавт получил «Волгу» со специальным номером — 02. Такая же была у Юрия Гагарина. Машины коллег отличались только этими номерами — у первого космонавта, разумеется, была с номером 01. Также Герману Титову вручили Звезду Героя Советского Союза.
На момент полета Г.С. Титову было всего 25 лет, и по сегодняшний день его возрастной рекорд еще не побит – он остается самым юным человеком, побывавшим на орбите.
Титов был в шестерке претендентов на первый полет в космос. Однако не прошел.
Сразу после полета Гагарина в космос в СССР стали усиленно готовиться ко второму полету. Его планировали как более продолжительный по времени. Выбрали Германа Титова.
В космосе Герман Титов пробыл по тем меркам долго: 25 часов и 11 минут. Ему удалось вручную сориентировать корабль «Восток-2». Также он совершил 17 витков вокруг Земли. За это время он успел пообедать, поужинать и рассмотреть 17 космических зорь.
Ветеран Великой Отечественной войны Е. П. Потехин стал свидетелем приземления космонавта №2 Германа Титова на краснокутской земле.
«Картина для чисто земного восприятия была довольно необычной. Оплавленная, еще пышущая жаром сфера спускаемого аппарата диаметром более двух метров, опутанная стропами парашютной системы, и в нескольких сотнях метров от нее фигура Германа Титова, также «закутанного» в свой парашют.
Первым к космонавту подоспел на мотоцикле бригадир 2-й полеводческой бригады колхоза «40 лет Октября» Н.И. Андреев, который к моменту нашего появления уже помогал Титову распутывать лямки парашюта. Освобожденный совместными усилиями Герман Степанович выглядел после перенесенных перегрузок неважно. Серое, землистого цвета лицо, покрытое бисеринками пота, замедленная координация движений - все говорило о громадном напряжении последних минут полета и катапультирования.
Но в первую очередь он направился к спускаемому аппарату. «Нужно забрать кассету с записями исследований и режима работы приборов», - пояснил космонавт №2. После того, как кассета оказалась у него в руках, Титов успокоился и решил «сориентироваться на местности». «Ребята, а где я приземлился?» Отвечаем: «Красный Кут, примерно в ста километрах от Энгельса». «Однако...». Видимо, координаты посадки не совсем совпали с намеченными. «Ну, не беда, главное к телефону побыстрее добраться».
Через десять минут Герман Титов уже звонил из кабинета первого секретаря райкома партии. Сначала дали Саратов. Краткое сообщение о приземлении, которое Титов передал первому секретарю обкома партии А.И. Шибаеву, прервалось включением правительственной связи. В телефонной трубке ясно прозвучало: «На проводе – Кремль». Поднявшись со стула, Титов по-военному четко отрапортовал: "Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председате Совета Министров СССР. Летчик-космонавт Титов полет космического корабля «Восток- 2» по заданной программе завершил. Самочувствие хорошее. Готов к выполнению нового задания партии и правительства».
Такое вряд ли повторится еще раз. В один день в стенах райкома партии находился настоящий (!) космонавт, который несколько часов назад вращался на орбите Земли, и одновременно раздавался живой, а не с телеэкрана, голос Генсека.
После рапорта Титов заметно расслабился, порозовел лицом, просто, по-дружески улыбался всем собравшимся и делился своими впечатлениями о заключительной стадии приземления: «Все «наверху» нормально было, и вот те на: несет после катапультирования прямиком на железнодорожную ветку, а там товарняк громыхает. Прудок еще небольшой просматривается. Ну, думаю, только бы не под колеса, уж лучше искупаться. Но все-таки подергал стропами и, слава Богу, на поле вырулил».
Несколько раз сфотографировались с Германом Титовым, передавая из рук в руки фотоаппарат, чтобы каждый из присутствующих обязательно попал в кадр.
Райкомовские девчата нанесли разной снеди, овощей, фруктов. Но Герман Степанович попросил только стакан горячего чаю. Как чувствовал, что спокойно перекусить не придется. И точно. Вскоре появились военные. Кабину спускаемого аппарата «отбуксировали» по воздуху через весь Красный Кут на аэродром летного училища. А космонавта там уже поджидал прибывший спецрейсом военный самолет.
«Волга» председателя райисполкома была в полном распоряжении Титова, но пробиться к ней оказалось делом сложным. Слух о приземлении космонавта №2 с молниеносной быстротой разнесся по округе. Центральная площадь города, на которой находилось здание райкома партии, к этому моменту была уже «запружена» людьми. Все хотели увидеть и поприветствовать живую легенду, услышать хотя бы несколько слов от настоящего космонавта.
Герман Степанович, невзирая на спешку, упрашивать себя не заставил. Поднявшись на праздничную трибуну, он тепло поблагодарил жителей города за радушный, сердечный прием на саратовской земле.
Но служба есть служба. В назначенное время Титов уже был на аэродроме летного училища. Спускаемый аппарат загрузили в отсек военно-транспортного самолета, а плотное кольцо врачей уже «отсекло» космонавта от провожающих. Весь в медицинских приборах и паутине датчиков, он успел лишь на мгновение выглянуть в иллюминатор и помахать на прощание рукой...»
В качестве награды за пройденное космонавт получил «Волгу» со специальным номером — 02. Такая же была у Юрия Гагарина. Машины коллег отличались только этими номерами — у первого космонавта, разумеется, была с номером 01. Также Герману Титову вручили Звезду Героя Советского Союза.
На момент полета Г.С. Титову было всего 25 лет, и по сегодняшний день его возрастной рекорд еще не побит – он остается самым юным человеком, побывавшим на орбите.
11.08.2021, Новые истории - основной выпуск
38 лет назад на Международном кинофестивале в Дании первое место занял советский мультфильм «Жил-был пес». А в 2012 г. на Суздальском фестивале анимационного кино этот мультфильм признали лучшим за последние 100 лет. На нем выросло не одно поколение детей, а фразы Пса и Волка давно стали крылатыми. Много интересных моментов осталось за кадром: зрители вряд ли знают о том, что в первой версии мультфильма волк выглядел совсем по-другому, а название не пропустила цензура.
Сказку «Сирко» будущий мультипликатор Эдуард Назаров прочитал еще в детстве, а спустя 30 лет она снова попала ему в руки. Тогда он был художником-постановщиком на всесоюзной анимационной студии «Союзмультфильм». Позже он рассказывал:
«На первый взгляд, сказка совсем непримечательная. Она вообще коротенькая, всего 15 строк. Но там всего одно выражение было: «Щас спою!» И вот как-то меня зацепило это. Стал размышлять, какая жизнь была у волка, какая у пса, когда они были молоды… Ну и так постепенно-постепенно развернулись события».
Процесс подготовки был очень серьезным и длительным. В 1970-х гг. Назаров часто гостил у своего армейского друга в маленьком украинском городке Цюрупинске, который тогда напоминал большое село. По словам режиссера, «настроение и запах», создавшие неповторимую атмосферу в мультфильме, пришли именно оттуда. А чтобы создать зарисовки одежды, домашней утвари, посуды и других важных мелочей, Назаров отправился в этнографические музеи, в том числе бывал и в знаменитом Пирогово.
Завершающим штрихом в создании атмосферы и колорита украинского села стала музыка, которую режиссер раздобыл в Институте фольклора и этнографии Академии наук УССР. Сотрудники подарили Назарову магнитофонную катушку с записями украинских песен, собранных этнографами в селах. Песню «Ой там, на горі», прозвучавшую в мультфильме, наверное, помнят все. Но немногие знают о том, что она звучит в исполнении фольклорного коллектива «Древо». При этом его участники даже не подозревали о том, что эту песню выбрали для мультфильма, и что вскоре их голоса услышит весь Союз.
Одна из участниц коллектива «Древо» Надежда Роздабара рассказывала: «Еще в 1958 году к нам из Киевской консерватории приехал собиратель фольклора Владимир Матвиенко. Мы собрались в местном клубе молодыми семьями: я с мужем Федором, Загорульки, Малышенки. Под руководством Галины Попко спели несколько песен. Матвиенко заслушался, а через два года снова к нам прикатил. Вот с того момента мы официально начали выступать коллективом».
В 1982 г. они записали 24 песни на студии звукозаписи «Мелодия», и в том же году вышел мультфильм «Жил-был пес», в котором прозвучала эта композиция, что стало для участников музыкального коллектива полной неожиданностью.
Первоначально хронометраж мультфильма был 15 минут. Однако материал пришлось сокращать – из-за разногласий с руководителем студии «Союзмультфильм» режиссеру пришлось вырезать несколько сцен: «Я хотел, чтобы была внятно рассказана история, но в итоге некоторые вещи получились скороговоркой. Например, сцену, где волк с псом сидят на горе и воют на луну, хотелось бы сделать длиннее. В общем, чисто психологически многие вещи можно было удлинить». Изменить пришлось и первоначальное название мультфильма – «Собачья жизнь». Руководству оно показалось слишком подозрительным – на что это автор намекает?
Изменять пришлось и внешний облик Волка. Изначально планировалось, что его будет озвучивать известный актер Михаил Ульянов, однако он на тот момент был занят на съемках и отказался. Тогда пригласили Армена Джигарханяна, но тут оказалось, что внешний облик персонажа дисгармонирует с его голосом. И Волка пришлось срочно перерисовывать. В итоге Волк получился настолько похожим на Джигарханяна, что Назаров даже начал переживать:
«Когда Джигарханян впервые вошел в тон-ателье, на рояле были разложены эскизы главных персонажей. Я вижу сутулого Армена Борисовича – ну настоящий Горбатый из «Место встречи изменить нельзя»! Он приблизился к роялю и посмотрел на того же, нарисованного мной, волка. Я подумал, что Джигарханян сейчас обидится и убьет меня. Но он посмотрел и прохрипел: «А что, ничего. Хороший волк! Будем работать!».
Пса озвучивал Георгий Бурков, который после этого снова работал вместе с Джигарханяном на озвучивании мультфильма «Приключения поросенка Фунтика».
Премьера мультфильма в 1982 г. произвела настоящий фурор. А спустя год его оценили в Дании, Польше, Югославии и Австралии. «Жил-был пес» до сих пор не теряет своей популярности ни у детей, ни у взрослых. Когда режиссеру задали вопрос о том, в чем он видит секрет такой популярности мультфильма, он ответил:
«Кино для себя – это безумие. Для себя лучше пишите картины или общайтесь с помощью компьютера. А, делая кино, вы должны думать о том, чтобы зритель не заснул на вашем фильме».
Сказку «Сирко» будущий мультипликатор Эдуард Назаров прочитал еще в детстве, а спустя 30 лет она снова попала ему в руки. Тогда он был художником-постановщиком на всесоюзной анимационной студии «Союзмультфильм». Позже он рассказывал:
«На первый взгляд, сказка совсем непримечательная. Она вообще коротенькая, всего 15 строк. Но там всего одно выражение было: «Щас спою!» И вот как-то меня зацепило это. Стал размышлять, какая жизнь была у волка, какая у пса, когда они были молоды… Ну и так постепенно-постепенно развернулись события».
Процесс подготовки был очень серьезным и длительным. В 1970-х гг. Назаров часто гостил у своего армейского друга в маленьком украинском городке Цюрупинске, который тогда напоминал большое село. По словам режиссера, «настроение и запах», создавшие неповторимую атмосферу в мультфильме, пришли именно оттуда. А чтобы создать зарисовки одежды, домашней утвари, посуды и других важных мелочей, Назаров отправился в этнографические музеи, в том числе бывал и в знаменитом Пирогово.
Завершающим штрихом в создании атмосферы и колорита украинского села стала музыка, которую режиссер раздобыл в Институте фольклора и этнографии Академии наук УССР. Сотрудники подарили Назарову магнитофонную катушку с записями украинских песен, собранных этнографами в селах. Песню «Ой там, на горі», прозвучавшую в мультфильме, наверное, помнят все. Но немногие знают о том, что она звучит в исполнении фольклорного коллектива «Древо». При этом его участники даже не подозревали о том, что эту песню выбрали для мультфильма, и что вскоре их голоса услышит весь Союз.
Одна из участниц коллектива «Древо» Надежда Роздабара рассказывала: «Еще в 1958 году к нам из Киевской консерватории приехал собиратель фольклора Владимир Матвиенко. Мы собрались в местном клубе молодыми семьями: я с мужем Федором, Загорульки, Малышенки. Под руководством Галины Попко спели несколько песен. Матвиенко заслушался, а через два года снова к нам прикатил. Вот с того момента мы официально начали выступать коллективом».
В 1982 г. они записали 24 песни на студии звукозаписи «Мелодия», и в том же году вышел мультфильм «Жил-был пес», в котором прозвучала эта композиция, что стало для участников музыкального коллектива полной неожиданностью.
Первоначально хронометраж мультфильма был 15 минут. Однако материал пришлось сокращать – из-за разногласий с руководителем студии «Союзмультфильм» режиссеру пришлось вырезать несколько сцен: «Я хотел, чтобы была внятно рассказана история, но в итоге некоторые вещи получились скороговоркой. Например, сцену, где волк с псом сидят на горе и воют на луну, хотелось бы сделать длиннее. В общем, чисто психологически многие вещи можно было удлинить». Изменить пришлось и первоначальное название мультфильма – «Собачья жизнь». Руководству оно показалось слишком подозрительным – на что это автор намекает?
Изменять пришлось и внешний облик Волка. Изначально планировалось, что его будет озвучивать известный актер Михаил Ульянов, однако он на тот момент был занят на съемках и отказался. Тогда пригласили Армена Джигарханяна, но тут оказалось, что внешний облик персонажа дисгармонирует с его голосом. И Волка пришлось срочно перерисовывать. В итоге Волк получился настолько похожим на Джигарханяна, что Назаров даже начал переживать:
«Когда Джигарханян впервые вошел в тон-ателье, на рояле были разложены эскизы главных персонажей. Я вижу сутулого Армена Борисовича – ну настоящий Горбатый из «Место встречи изменить нельзя»! Он приблизился к роялю и посмотрел на того же, нарисованного мной, волка. Я подумал, что Джигарханян сейчас обидится и убьет меня. Но он посмотрел и прохрипел: «А что, ничего. Хороший волк! Будем работать!».
Пса озвучивал Георгий Бурков, который после этого снова работал вместе с Джигарханяном на озвучивании мультфильма «Приключения поросенка Фунтика».
Премьера мультфильма в 1982 г. произвела настоящий фурор. А спустя год его оценили в Дании, Польше, Югославии и Австралии. «Жил-был пес» до сих пор не теряет своей популярности ни у детей, ни у взрослых. Когда режиссеру задали вопрос о том, в чем он видит секрет такой популярности мультфильма, он ответил:
«Кино для себя – это безумие. Для себя лучше пишите картины или общайтесь с помощью компьютера. А, делая кино, вы должны думать о том, чтобы зритель не заснул на вашем фильме».
11.08.2021, Остальные новые анекдоты
"Спартак" сыграл ярко и не пустил "Бенфику" в Лигу Европы
10.08.2021, Новые истории - основной выпуск
А кто такой этот Валерий Косолапов, почему я должен писать о нем, а вы читать? Валерий Косолапов на одну ночь стал праведником, а если бы не стал, то мы бы не узнали поэму Евтушенко «Бабий Яр». Косолапов и был тогда редактором «Литературной газеты», которая 19 сентября 1961 года опубликовало эту поэму. И это был настоящий гражданский подвиг.
Ведь сам Евтушенко признавал, что эти стихи было легче написать, чем в ту пору напечатать. История написания связана с тем, что молодой поэт познакомился с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который и рассказал Евтушенко о Бабьем Яре. Евтушенко попросил Кузнецова отвести к оврагу, и был совершенно потрясен увиденным.
«Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем неповинных людей, детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора», - рассказывал Евтушенко.
Он спросил Кузнецова, почему вокруг этого места подлый заговор молчания? Кузнецов ответил потому что процентов 70 людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам невинных евреев.
Евтушенко был просто потрясен, как он говорил, так «устыжен» увиденным, что за одну ночь сочинил свою Поэму, и в эту ночь точно был праведником. Утром его навестили несколько поэтов во главе с Коротичем, и он читал им новые стихи, потом еще звонил некоторым... кто-то «стукнул» киевским властям, и концерт Евтушенко хотели отменить. Но он не сдался и пригрозил скандалом. И в тот вечер впервые «Бабий Яр» прозвучал в зале.
«Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал» - вспоминал Евтушенко.
Потом Евтушенко пошел в «Литературную газету». Редактором ее и был Валерий Косолапов, сменивший на этом посту самого Твардовского. Косолапов слыл очень порядочным и либеральным человеком, естественно в известных пределах. Его партбилет был с ним, а иначе он никогда бы не оказался в кресле главреда.
Косолапов прочел стихи прямо при Евтушенко и с расстановкой сразу сказал, что стихи очень сильные и нужные.
- Что мы с ними будем делать? – размышлял Косолапов вслух.
- Как что? – сделал вид, что не понял Евтушенко. – Печатать.
Прекрасно знал Евтушенко, что когда говорили «сильные стихи», то сразу прибавляли: «но печатать их сейчас нельзя». Но Косолапов посмотрел на Евтушенко грустно и даже с некоторой нежностью. Словно это было не его решение.
— Да. Он размышлял и потом сказал — ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать. Я спросил — зачем это жену надо вызывать? Он говорит — это должно быть семейное решение. Я удивился — почему семейное? А он мне — ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.
Косолапов совершенно точно знал, что его уволят. И это означало не просто потерю той или иной работы. Это означало потерю статуса, выпадения из номенклатуры. Лишение привелегий, пайков, путевок в престижные санатории...
Евтушенко заволновался. Он сидел в коридоре и ждал. Ожидание затягивалось, и это было невыносимо. Стихотворение моментально разошлось по редакции и типографии. К нему подходили простые рабочие типографии, поздравляли, жали руку. Пришел старичок-наборщик. «Принес мне чекушечку водки початую, и соленый огурец с куском чернушки. Старичок этот сказал — держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь».
А потом приехала жена Косолапова и заперлась с ним в его кабинете почти на час. Она была крупная женщина. На фронте была санитаркой, многих вынесла на своих плечах с поле боя. И вот эта гренадерша выходит и подходит к Евтушенко: «Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающее и улыбается. И говорит — не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными».
Слушайте, это просто красиво. Это сильно: «Мы решили быть уволенными». Это был почти героический поступок. Вот только женщина, которая ходила на фронте под пулями, смогла не убояться.
Утром начались неприятности. Приехали из ЦК с криком: «Кто пропустил, кто проморгал?» Но было уже поздно – газета вовсю, продавалась по киоскам.
«В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха», - говорил Евтушенко.
На верхах, конечно, отомстили. Против Евтушенко были организованы статьи. Косолапова уволили.
Евтушенко спасла реакция в мире. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и американских. В течение короткого времени Евтушенко получил 10 тыс писем из разных уголков мира. И, конечно, благодарные письма писали не только евреи. Далеко не только евреи. Поэма зацепила многих. Но и враждебных акций было немало. Ему выцарапали на машине слово «жд», посыпались угрозы.
«Пришли ко мне огромные, баскетбольного роста ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять, хотя случаев нападения не было. Но они могли быть. Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали, - вспоминал Евтушенко. - И самое главное чудо, позвонил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Мы с женой сначала не поверили, думали, что это какой-то хулиган звонит, нас разыгрывает. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мою поэму».
...У это истории хороший финал. Косолапов так достойно принял свое увольнение, что партийная свора перепугалась. Решили, что он оттого так спокоен, что наверняка за ним кто-то стоит. И через какое-то время его вернули и поставили руководить журналом «Новым миром». «А стояла за ним только совесть, - подвел итог Евтушенко. – Это был Человек.
Вадим Малев
Ведь сам Евтушенко признавал, что эти стихи было легче написать, чем в ту пору напечатать. История написания связана с тем, что молодой поэт познакомился с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который и рассказал Евтушенко о Бабьем Яре. Евтушенко попросил Кузнецова отвести к оврагу, и был совершенно потрясен увиденным.
«Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем неповинных людей, детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора», - рассказывал Евтушенко.
Он спросил Кузнецова, почему вокруг этого места подлый заговор молчания? Кузнецов ответил потому что процентов 70 людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам невинных евреев.
Евтушенко был просто потрясен, как он говорил, так «устыжен» увиденным, что за одну ночь сочинил свою Поэму, и в эту ночь точно был праведником. Утром его навестили несколько поэтов во главе с Коротичем, и он читал им новые стихи, потом еще звонил некоторым... кто-то «стукнул» киевским властям, и концерт Евтушенко хотели отменить. Но он не сдался и пригрозил скандалом. И в тот вечер впервые «Бабий Яр» прозвучал в зале.
«Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал» - вспоминал Евтушенко.
Потом Евтушенко пошел в «Литературную газету». Редактором ее и был Валерий Косолапов, сменивший на этом посту самого Твардовского. Косолапов слыл очень порядочным и либеральным человеком, естественно в известных пределах. Его партбилет был с ним, а иначе он никогда бы не оказался в кресле главреда.
Косолапов прочел стихи прямо при Евтушенко и с расстановкой сразу сказал, что стихи очень сильные и нужные.
- Что мы с ними будем делать? – размышлял Косолапов вслух.
- Как что? – сделал вид, что не понял Евтушенко. – Печатать.
Прекрасно знал Евтушенко, что когда говорили «сильные стихи», то сразу прибавляли: «но печатать их сейчас нельзя». Но Косолапов посмотрел на Евтушенко грустно и даже с некоторой нежностью. Словно это было не его решение.
— Да. Он размышлял и потом сказал — ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать. Я спросил — зачем это жену надо вызывать? Он говорит — это должно быть семейное решение. Я удивился — почему семейное? А он мне — ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.
Косолапов совершенно точно знал, что его уволят. И это означало не просто потерю той или иной работы. Это означало потерю статуса, выпадения из номенклатуры. Лишение привелегий, пайков, путевок в престижные санатории...
Евтушенко заволновался. Он сидел в коридоре и ждал. Ожидание затягивалось, и это было невыносимо. Стихотворение моментально разошлось по редакции и типографии. К нему подходили простые рабочие типографии, поздравляли, жали руку. Пришел старичок-наборщик. «Принес мне чекушечку водки початую, и соленый огурец с куском чернушки. Старичок этот сказал — держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь».
А потом приехала жена Косолапова и заперлась с ним в его кабинете почти на час. Она была крупная женщина. На фронте была санитаркой, многих вынесла на своих плечах с поле боя. И вот эта гренадерша выходит и подходит к Евтушенко: «Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающее и улыбается. И говорит — не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными».
Слушайте, это просто красиво. Это сильно: «Мы решили быть уволенными». Это был почти героический поступок. Вот только женщина, которая ходила на фронте под пулями, смогла не убояться.
Утром начались неприятности. Приехали из ЦК с криком: «Кто пропустил, кто проморгал?» Но было уже поздно – газета вовсю, продавалась по киоскам.
«В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха», - говорил Евтушенко.
На верхах, конечно, отомстили. Против Евтушенко были организованы статьи. Косолапова уволили.
Евтушенко спасла реакция в мире. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и американских. В течение короткого времени Евтушенко получил 10 тыс писем из разных уголков мира. И, конечно, благодарные письма писали не только евреи. Далеко не только евреи. Поэма зацепила многих. Но и враждебных акций было немало. Ему выцарапали на машине слово «жд», посыпались угрозы.
«Пришли ко мне огромные, баскетбольного роста ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять, хотя случаев нападения не было. Но они могли быть. Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали, - вспоминал Евтушенко. - И самое главное чудо, позвонил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Мы с женой сначала не поверили, думали, что это какой-то хулиган звонит, нас разыгрывает. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мою поэму».
...У это истории хороший финал. Косолапов так достойно принял свое увольнение, что партийная свора перепугалась. Решили, что он оттого так спокоен, что наверняка за ним кто-то стоит. И через какое-то время его вернули и поставили руководить журналом «Новым миром». «А стояла за ним только совесть, - подвел итог Евтушенко. – Это был Человек.
Вадим Малев
10.08.2021, Новые истории - основной выпуск
Со слов друга.
Хороший психолог всегда говорит так, чтобы платящий клиент еще раз пришел. Помню как-то потащила меня жена к детскому психологу. Я упирался как мог.
Но с первых слов психолог выдала:
- "Так мамочка, в семье отец лидер, поэтому для здорового воспитания необходимо тотальное уважение к отцу."
Я такой.
-"Кхе, кхе. Ты слышала что умный человек говорит"
(с) А. Гладкий
Хороший психолог всегда говорит так, чтобы платящий клиент еще раз пришел. Помню как-то потащила меня жена к детскому психологу. Я упирался как мог.
Но с первых слов психолог выдала:
- "Так мамочка, в семье отец лидер, поэтому для здорового воспитания необходимо тотальное уважение к отцу."
Я такой.
-"Кхе, кхе. Ты слышала что умный человек говорит"
(с) А. Гладкий
Я вспомнил, как однажды жестоко обошёлся с осой. Она ела джем с блюдечка, а я ножом разрубил её пополам. Не обратив на это внимания, она продолжала пировать, и сладкая струйка сочилась из её рассечённого брюшка. Но вот она собралась взлететь, и только тут ей стал понятен весь ужас её положения. То же самое происходит с современным человеком. Ему отсекли душу, а он долго — пожалуй, лет двадцать — этого просто не замечал.
Джордж Оруэлл
Джордж Оруэлл
08.08.2021, Новые истории - основной выпуск
Эту историю часто вспоминают в нашей семье.
Перед самой войной у моего дедушки открылась язва желудка. Больница была в соседнем районе и его лучший друг по весенней распутице всю ночь тащил умирающего деда на санках, приговаривая:
— Держись друг, держись!
Сам не верил, что довезёт его живым. Язва оказалась прободной, начался перитонит, операция была долгая, тяжёлая, но случилось чудо, дед выжил. А когда началась война, его не взяли на фронт по причине инвалидности.
У дедушки с бабушкой было четверо детей. Один мальчик умер от тифа осенью 1941 года. А зимой две трёхлетние девчушки-близняшки, Леночка и Раечка, опухли от голода и слегли.
В семье был любимый кот Васька. Он исправно ловил мышей и подкладывал их хозяевам на порог — отчитывался, что не дармоед. А ночью забирался в кровать к девочкам, ложился между ними, мурчал и грел их своим теплом. Девочки от слабости не могли даже поднять тонкие, как спички, ручки, чтобы погладить кота.
И вот пришёл ужасный день, когда одна из малышек, Раечка, умерла. Бабушка рыдала, проклиная войну. Кот забился в угол, понимая, что произошло что-то ужасное. Наутро он принёс в дом кусок чёрного хлеба и положил перед бабушкой: вот, мол, моя добыча. Бабушка не поверила своим глазам, а кот тёрся возле ног, как будто утешал её.
Бабушка размяла в кипятке хлебушек и накормила маленькую дочку. К вечеру Леночка улыбнулась и смогла погладить кота ослабевшей рукой. На следующий день кот приволок хвост от селёдки. бабушка плакала, нахваливая его. Она сварила рыбный бульон.
На третий день кот домой не пришёл. Оказалось, что еду он воровал на кухне у немцев. Они выследили его и прошили очередью из автомата. Раненого кота привязали к столбу и повесили табличку «ПАРТИЗАН». Согнали всех жителей и предупредили, что так будет с каждым, кто осмелится таскать еду партизанам.
Но оказалось, что Ваську не застрелили, а только ранили. Ночью, чуть живой, Васька каким-то образом освободился и приполз домой. И дед, под страхом смерти, спрятал его в корзинке под полом. Неделю дедушка пытался выходить кормильца. Шептал коту на ухо:
— Если я выжил, то ты и подавно оклемаешься, у котов ведь семь жизней, держись друг, держись, партизаны не сдаются.
Но раны были тяжёлые, кот не выжил. Дед похоронил Ваську за домом.
Вот так обыкновенный деревенский кот спас от голодной смерти маленькую девочку Леночку. Это была моя мама.
Олеся Афонская
Перед самой войной у моего дедушки открылась язва желудка. Больница была в соседнем районе и его лучший друг по весенней распутице всю ночь тащил умирающего деда на санках, приговаривая:
— Держись друг, держись!
Сам не верил, что довезёт его живым. Язва оказалась прободной, начался перитонит, операция была долгая, тяжёлая, но случилось чудо, дед выжил. А когда началась война, его не взяли на фронт по причине инвалидности.
У дедушки с бабушкой было четверо детей. Один мальчик умер от тифа осенью 1941 года. А зимой две трёхлетние девчушки-близняшки, Леночка и Раечка, опухли от голода и слегли.
В семье был любимый кот Васька. Он исправно ловил мышей и подкладывал их хозяевам на порог — отчитывался, что не дармоед. А ночью забирался в кровать к девочкам, ложился между ними, мурчал и грел их своим теплом. Девочки от слабости не могли даже поднять тонкие, как спички, ручки, чтобы погладить кота.
И вот пришёл ужасный день, когда одна из малышек, Раечка, умерла. Бабушка рыдала, проклиная войну. Кот забился в угол, понимая, что произошло что-то ужасное. Наутро он принёс в дом кусок чёрного хлеба и положил перед бабушкой: вот, мол, моя добыча. Бабушка не поверила своим глазам, а кот тёрся возле ног, как будто утешал её.
Бабушка размяла в кипятке хлебушек и накормила маленькую дочку. К вечеру Леночка улыбнулась и смогла погладить кота ослабевшей рукой. На следующий день кот приволок хвост от селёдки. бабушка плакала, нахваливая его. Она сварила рыбный бульон.
На третий день кот домой не пришёл. Оказалось, что еду он воровал на кухне у немцев. Они выследили его и прошили очередью из автомата. Раненого кота привязали к столбу и повесили табличку «ПАРТИЗАН». Согнали всех жителей и предупредили, что так будет с каждым, кто осмелится таскать еду партизанам.
Но оказалось, что Ваську не застрелили, а только ранили. Ночью, чуть живой, Васька каким-то образом освободился и приполз домой. И дед, под страхом смерти, спрятал его в корзинке под полом. Неделю дедушка пытался выходить кормильца. Шептал коту на ухо:
— Если я выжил, то ты и подавно оклемаешься, у котов ведь семь жизней, держись друг, держись, партизаны не сдаются.
Но раны были тяжёлые, кот не выжил. Дед похоронил Ваську за домом.
Вот так обыкновенный деревенский кот спас от голодной смерти маленькую девочку Леночку. Это была моя мама.
Олеся Афонская
06.08.2021, Новые истории - основной выпуск
Он тратил на работу час времени туда и час обратно. На троллейбусе. Как говорится, с конечной до конечной. Это еще тогда, когда в городе пробок не было.
Сначала – это примерно с полгода – он тупо смотрел в окно. А потом подумал, что зря время теряет. И начал почему-то учить французский язык. Почему именно французский? А он и сам не знал. Достал самоучитель. Затем записи фонетических упражнений. На пленке.
Жил в одном районе, а работал в другом. Это позже метро появилось. А раньше троллейбус и только троллейбус. Сядешь на скамейку, чтобы тебя не толкали, и едешь. Скучно ехать. До противного. А когда учишь – быстрее время идет.
Проездил двадцать лет – как один день. И уволился. Потому что пенсия.
Дома не было скучно: появился интернет. И можно было совершенствовать французский.
Затем они с женой перебрались в деревню. Надоело в городе. Квартиру - женатому сыну. А сами туда – на природу.
Дом хороший. Две комнаты с одного крыльца. И почему-то еще одна комната – с другого. Так предки их захотели. Может, и специально – отдельную горенку сделали.
Завели огород. И он, бывший городской служащий, был похож на простого деревенского мужика. Он брился раз в три-четыре дня. Носил старые штаны, заправленные в сапоги, иногда черные калоши на босу ногу, на плечах выцветшие рубашки. Ведь в деревне некуда наряжаться.
В доме газ. И летний водопровод во дворе. Грядки и грядки, небольшое куриное семейство – жить можно.
Скучать не приходится. Потому что разумный адекватный человек всегда себе занятие найдет. Никогда не станет без дела сидеть. Только иногда, когда устанет. Или после бани.
Из города знакомые позвонили. Попросили горенку сдать для своих друзей. Супружеская пара из Москвы. Очень интеллигентные. Он согласился.
Появились квартиранты. Вежливые, воспитанные люди. Горенка им понравилась. И деревня тоже понравилась. Мужчина выходил во двор с компьютером и что-то писал. Часа два или три. На траве – пара каких-то справочников. А его жена рисовала.
Акварелью. И деревенскую улицу, и куриное семейство, и заросли травы рядом с забором.
Он что-то писал, она рисовала. Вечерами отправлялись гулять. С хозяевами дома не общались. Так, иногда – по быту что-нибудь.
Очень приветливые и воспитанные люди. На них смотреть – удовольствие. Потому что культура, потому что изысканность, потому что утонченность.
Как-то он с улицы выкашивал крапиву. А жильцы вышли посидеть на скамейке. Вдруг услышал французскую речь. У него сразу все опустилось внутри, а затем снова поднялось - от восторга. И он нарочно придвинулся к говорящим ближе, чтобы послушать и насладиться. И пообщаться – непременно пообщаться!
Дама-художница говорит: «Посмотри на этого мужичка. Всю жизнь косит крапиву, а зимой у окна зевает. И ничего ему не надо. Примитивный деревенский тип. Ты посмотри: щетина, старая рубаха и сапоги. На нем время остановилось. С девятнадцатого века, наверное».
А муж-писатель отвечает: «Да, а мы всё о духовных проблемах. Всё о них. Вечные поиски смысла, который ускользает».
Хозяин дома положил косу, вытер руки о старые штаны. И по-французски сказал: «Не там смысл ищете. Его в высокомерии и в гордости нет. Не было и не будет».
У него хорошее произношение. И ошибок в речи нет. Он знал, что нет. Не хотел видеть, как они побледнели, как вытянулись их лица. Побежали за ним, засуетились. И вопросы, вопросы: «Кто вы такой? Что вы за человек»?
А он повернулся и сказал. Снова по-французски: «А я сосланный декабрист. Государь Николай сослал. За участие в восстании. Так вот с девятнадцатого века – тут. Летом крапиву кошу. А зимой у окна зеваю».
Георгий Жаркой
Сначала – это примерно с полгода – он тупо смотрел в окно. А потом подумал, что зря время теряет. И начал почему-то учить французский язык. Почему именно французский? А он и сам не знал. Достал самоучитель. Затем записи фонетических упражнений. На пленке.
Жил в одном районе, а работал в другом. Это позже метро появилось. А раньше троллейбус и только троллейбус. Сядешь на скамейку, чтобы тебя не толкали, и едешь. Скучно ехать. До противного. А когда учишь – быстрее время идет.
Проездил двадцать лет – как один день. И уволился. Потому что пенсия.
Дома не было скучно: появился интернет. И можно было совершенствовать французский.
Затем они с женой перебрались в деревню. Надоело в городе. Квартиру - женатому сыну. А сами туда – на природу.
Дом хороший. Две комнаты с одного крыльца. И почему-то еще одна комната – с другого. Так предки их захотели. Может, и специально – отдельную горенку сделали.
Завели огород. И он, бывший городской служащий, был похож на простого деревенского мужика. Он брился раз в три-четыре дня. Носил старые штаны, заправленные в сапоги, иногда черные калоши на босу ногу, на плечах выцветшие рубашки. Ведь в деревне некуда наряжаться.
В доме газ. И летний водопровод во дворе. Грядки и грядки, небольшое куриное семейство – жить можно.
Скучать не приходится. Потому что разумный адекватный человек всегда себе занятие найдет. Никогда не станет без дела сидеть. Только иногда, когда устанет. Или после бани.
Из города знакомые позвонили. Попросили горенку сдать для своих друзей. Супружеская пара из Москвы. Очень интеллигентные. Он согласился.
Появились квартиранты. Вежливые, воспитанные люди. Горенка им понравилась. И деревня тоже понравилась. Мужчина выходил во двор с компьютером и что-то писал. Часа два или три. На траве – пара каких-то справочников. А его жена рисовала.
Акварелью. И деревенскую улицу, и куриное семейство, и заросли травы рядом с забором.
Он что-то писал, она рисовала. Вечерами отправлялись гулять. С хозяевами дома не общались. Так, иногда – по быту что-нибудь.
Очень приветливые и воспитанные люди. На них смотреть – удовольствие. Потому что культура, потому что изысканность, потому что утонченность.
Как-то он с улицы выкашивал крапиву. А жильцы вышли посидеть на скамейке. Вдруг услышал французскую речь. У него сразу все опустилось внутри, а затем снова поднялось - от восторга. И он нарочно придвинулся к говорящим ближе, чтобы послушать и насладиться. И пообщаться – непременно пообщаться!
Дама-художница говорит: «Посмотри на этого мужичка. Всю жизнь косит крапиву, а зимой у окна зевает. И ничего ему не надо. Примитивный деревенский тип. Ты посмотри: щетина, старая рубаха и сапоги. На нем время остановилось. С девятнадцатого века, наверное».
А муж-писатель отвечает: «Да, а мы всё о духовных проблемах. Всё о них. Вечные поиски смысла, который ускользает».
Хозяин дома положил косу, вытер руки о старые штаны. И по-французски сказал: «Не там смысл ищете. Его в высокомерии и в гордости нет. Не было и не будет».
У него хорошее произношение. И ошибок в речи нет. Он знал, что нет. Не хотел видеть, как они побледнели, как вытянулись их лица. Побежали за ним, засуетились. И вопросы, вопросы: «Кто вы такой? Что вы за человек»?
А он повернулся и сказал. Снова по-французски: «А я сосланный декабрист. Государь Николай сослал. За участие в восстании. Так вот с девятнадцатого века – тут. Летом крапиву кошу. А зимой у окна зеваю».
Георгий Жаркой
06.08.2021, Новые истории - основной выпуск
Виктор Чукарин — 7-кратный олимпийский чемпион, прошедший 17 фашистских концлагерей.
Виктор Чукарин родился в маленьком украинском селе Красноармейское Донецкой области. Уже с детства начал увлекаться спортом, а его первые занятия гимнастикой были во дворе на самодельных турниках. Его отца репрессировали, когда ему было 16 лет, а через три года он завоевал титул чемпиона Украины и получил звание Мастера спорта.
Вскоре началась война, и 19-летний Виктор пошел добровольцем на фронт. Служил в артиллерии, защищал Киев. Был ранен и контужен, попал в плен, и на четыре года превратился в заключённого номер 10491. Прошёл 17 военных концлагерей, выжил в Бухенвальде и чудом остался в живых на «барже смерти». Вернувшегося домой сына мать узнала только по шраму на голове, он был полностью истощён и весил 40 кг.
Вернувшись с фронта Виктор Чукарин не мог подтянуться больше двух раз, поэтому следующие шесть лет ежедневно тренировался минимум по 3,5 часа. Впервые дебютировав на олимпиаде в 31 год. Стал 7-кратным олимпийским чемпионом и одним из величайших спортсменов планеты. Виктор Чукарин подготовил около трех десятков мастеров спорта, членов сборных команд Украины и СССР. Его имя включено в Международный зал славы гимнастики.
Виктор Чукарин родился в маленьком украинском селе Красноармейское Донецкой области. Уже с детства начал увлекаться спортом, а его первые занятия гимнастикой были во дворе на самодельных турниках. Его отца репрессировали, когда ему было 16 лет, а через три года он завоевал титул чемпиона Украины и получил звание Мастера спорта.
Вскоре началась война, и 19-летний Виктор пошел добровольцем на фронт. Служил в артиллерии, защищал Киев. Был ранен и контужен, попал в плен, и на четыре года превратился в заключённого номер 10491. Прошёл 17 военных концлагерей, выжил в Бухенвальде и чудом остался в живых на «барже смерти». Вернувшегося домой сына мать узнала только по шраму на голове, он был полностью истощён и весил 40 кг.
Вернувшись с фронта Виктор Чукарин не мог подтянуться больше двух раз, поэтому следующие шесть лет ежедневно тренировался минимум по 3,5 часа. Впервые дебютировав на олимпиаде в 31 год. Стал 7-кратным олимпийским чемпионом и одним из величайших спортсменов планеты. Виктор Чукарин подготовил около трех десятков мастеров спорта, членов сборных команд Украины и СССР. Его имя включено в Международный зал славы гимнастики.
Иногда садовник срезал мне несколько левкоев или махровых гвоздик. Я стеснялся везти их через голодную и озабоченную Москву и потому всегда заворачивал в бумагу очень тщательно и так хитро, чтобы нельзя было догадаться, что в пакете у меня цветы.
Однажды в трамвае пакет надорвался. Я не заметил этого, пока пожилая женщина в белой косынке не спросила меня:
– И где это вы сейчас достали такую прелесть?
– Осторожнее их держите, – предупредила кондукторша, – а то затолкают вас и все цветы помнут. Знаете, какой у нас народ.
– Кто это затолкает? – вызывающе спросил матрос с патронташем на поясе и тотчас же ощетинился на точильщика, пробиравшегося сквозь толпу пассажиров со своим точильным станком. – Куда лезешь! Видишь – цветы. Растяпа!
– Гляди, какой чувствительный! – огрызнулся точильщик, но, видимо, только для того, чтобы соблюсти достоинство. – А еще флотский!
– Ты на флотских не бросайся! А то недолго и глаза тебе протереть!
– Господи, из-за цветов и то лаются! – вздохнула молодая женщина с грудным ребенком. – Мой муж, уж на что – серьезный, солидный, а принес мне в родильный дом черемуху, когда я родила вот этого, первенького.
Кто-то судорожно дышал у меня за спиной, и я услышал шепот, такой тихий, что не сразу сообразил, откуда он идет. Я оглянулся. Позади меня стояла бледная девочка лет десяти в выцветшем розовом платье и умоляюще смотрела на меня круглыми серыми, как оловянные плошки, глазами.
– Дяденька, – сказала она сипло и таинственно, – дайте цветочек! Ну, пожалуйста, дайте.
Я дал ей махровую гвоздику. Под завистливый и возмущенный говор пассажиров девочка начала отчаянно продираться к задней площадке, выскочила на ходу из вагона и исчезла.
– Совсем ошалела! – сказала кондукторша. – Дура ненормальная! Так каждый бы попросил цветок, если бы совесть ему позволяла.
Я вынул из букета и подал кондукторше вторую гвоздику! Пожилая кондукторша покраснела до слез и опустила на цветок сияющие глаза.
Тотчас несколько рук молча потянулись ко мне. Я раздал весь букет и вдруг увидел в обшарпанном вагоне трамвая столько блеска в глазах, приветливых улыбок, столько восхищения, сколько не встречал, кажется, никогда ни до этого случая, ни после. Как будто в грязный этот вагон ворвалось ослепительное солнце и принесло молодость всем этим утомленным и озабоченным людям. Мне желали счастья, здоровья, самой красивой невесты и еще невесть чего.
Пожилой костлявый человек в поношенной черной куртке низко наклонил стриженую голову, открыл парусиновый портфель, бережно спрятал в него цветок, и мне показалось, что на засаленный портфель упала слеза.
Я не мог этого выдержать и выскочил на ходу из трамвая. Я шел и все думал – какие, должно быть, горькие или счастливые воспоминания вызвал этот цветок у костлявого человека и как долго он скрывал в душе боль своей старости и своего молодого сердца, если не мог сдержаться и заплакал при всех.
У каждого хранится на душе, как тонкий запах лип из Ноевского сада, память о проблеске счастья, заваленном потом житейским мусором.
Константин Паустовский
Однажды в трамвае пакет надорвался. Я не заметил этого, пока пожилая женщина в белой косынке не спросила меня:
– И где это вы сейчас достали такую прелесть?
– Осторожнее их держите, – предупредила кондукторша, – а то затолкают вас и все цветы помнут. Знаете, какой у нас народ.
– Кто это затолкает? – вызывающе спросил матрос с патронташем на поясе и тотчас же ощетинился на точильщика, пробиравшегося сквозь толпу пассажиров со своим точильным станком. – Куда лезешь! Видишь – цветы. Растяпа!
– Гляди, какой чувствительный! – огрызнулся точильщик, но, видимо, только для того, чтобы соблюсти достоинство. – А еще флотский!
– Ты на флотских не бросайся! А то недолго и глаза тебе протереть!
– Господи, из-за цветов и то лаются! – вздохнула молодая женщина с грудным ребенком. – Мой муж, уж на что – серьезный, солидный, а принес мне в родильный дом черемуху, когда я родила вот этого, первенького.
Кто-то судорожно дышал у меня за спиной, и я услышал шепот, такой тихий, что не сразу сообразил, откуда он идет. Я оглянулся. Позади меня стояла бледная девочка лет десяти в выцветшем розовом платье и умоляюще смотрела на меня круглыми серыми, как оловянные плошки, глазами.
– Дяденька, – сказала она сипло и таинственно, – дайте цветочек! Ну, пожалуйста, дайте.
Я дал ей махровую гвоздику. Под завистливый и возмущенный говор пассажиров девочка начала отчаянно продираться к задней площадке, выскочила на ходу из вагона и исчезла.
– Совсем ошалела! – сказала кондукторша. – Дура ненормальная! Так каждый бы попросил цветок, если бы совесть ему позволяла.
Я вынул из букета и подал кондукторше вторую гвоздику! Пожилая кондукторша покраснела до слез и опустила на цветок сияющие глаза.
Тотчас несколько рук молча потянулись ко мне. Я раздал весь букет и вдруг увидел в обшарпанном вагоне трамвая столько блеска в глазах, приветливых улыбок, столько восхищения, сколько не встречал, кажется, никогда ни до этого случая, ни после. Как будто в грязный этот вагон ворвалось ослепительное солнце и принесло молодость всем этим утомленным и озабоченным людям. Мне желали счастья, здоровья, самой красивой невесты и еще невесть чего.
Пожилой костлявый человек в поношенной черной куртке низко наклонил стриженую голову, открыл парусиновый портфель, бережно спрятал в него цветок, и мне показалось, что на засаленный портфель упала слеза.
Я не мог этого выдержать и выскочил на ходу из трамвая. Я шел и все думал – какие, должно быть, горькие или счастливые воспоминания вызвал этот цветок у костлявого человека и как долго он скрывал в душе боль своей старости и своего молодого сердца, если не мог сдержаться и заплакал при всех.
У каждого хранится на душе, как тонкий запах лип из Ноевского сада, память о проблеске счастья, заваленном потом житейским мусором.
Константин Паустовский
01.08.2021, Новые истории - основной выпуск
Эра двоечников настала. Эра, эпоха, чудовищное, могучее поколение двоечников и неучей. Нет, они и раньше были, но еще несколько лет назад они не так сильно бросались в глаза. Как-то стеснялись своей безграмотности, что ли. А сейчас они, такое ощущение, везде.
Они популярны. Безграмотные звезды. Косноязычные лидеры мнений. Не умеющие двух слов связать законодатели мод.
Все эти люди, которые никак не могут понять разницу между «тся» и «ться». Которые говорят «я думаю то, что». Говорят «координальный» вместе «кардинальный» — видимо, и Ришелье в их версии был «координалом». Которые заявляют, что «мне показалоСЯ», или «я разочаровалаСЯ». Никак не могут забыть кошмарное слово «вообщем». И другие, многие другие.
Они уже не стесняются ничего.
И ладно бы только блогеры были безграмотными. Блогеры вообще умудрились за краткое время своего существования сделать все возможные ошибки и покрыть себя любым известным позором, так что само слово «блогер» в нашем обществе носит пренебрежительно-несерьезный оттенок. На фоне понтов, самолюбования, воровства, накрутки подписчиков, откровенной грубости, глупости и хамства какая-то там безграмотность уже не выглядит как порок.
Но безграмотность проникла уже в святая святых – в СМИ. В место, которое держалось дольше всех. Где должна быть хоть какая-то редактура, хоть какой-то второй взгляд. Нет. Сами редакторы уже не знают, что к чему. И ладно бы модные журналы, нет – солидные политические издания на полном серьезе обсуждают вопросе о «приемнике Президента», хотя слово «приемник» — это, скорее, что-то из радионауки, в отличие от слова «преемник», которое и пишется, и читается по другому.
Всем наплевать на грамотность. Всем. Никакой вычитки, никакого свежего взгляда. Афиша с фильмом Нуртаса Адамбая заявляет о «фильме Нуртаса Адамбай» — хотя фамилия «Адамбай» прекрасно склоняется, прекрасно, так же, как и Хемингуэй. Но только в одном случае – если речь идет о персонаже мужского рода. Если бы это был фильм какой-нибудь Нургуль Адамбай – тогда склонять не следовало бы. Но не понимают разницы, не понимают.
Безграмотность везде и во всем. Неучи везде. Эти Неучи – лидеры мнений. Неучи – популярные блогеры. Неучи дают интервью и учат других жить. Люди, которые сами не удосужились научиться – учат других. Перевернутое время, ей-богу.
И вот я точно знаю, в чем причина. Все ведь просто — эти люди не читали в детстве, и не читают сейчас. И я точно знаю, что с этим делать. Точно знаю, как безграмотность лечится. Будь моя воля, я бы собрал в одном месте всех этих редакторов модных журналов. Всех этих блогеров. Этих безграмотных журналистов.
Всех этих пишущих людей, которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к тексту. Всех этих молодых и дерзких. Собрал бы, и заставил читать. И читать не журналы. Не блоги. Не модных писателей, не какого-нибудь дебильного Коэльо, не какого-нибудь популярного Харари, который под видом откровения публикует кошмарный наукообразный бред.
Нет.
Чехова бы они у меня читали. Чехова, Антона Павловича. Возможно, тогда они бы узнали, что вот это кошмарное построение фразы «переступая порог ресторана, возникает ощущение, что ты дома» (реальная фраза, из казахстанского модного журнала) – так вот, это построение фразы называется «анаколуф», и его первым простебал безжалостно именно Чехов. И это ощущение переступает порог ресторана, а не ты, двоечник.
Чехова. Толстого. Шекспира в переводе Пастернака – и самого Пастернака. Каверина. Домбровского. Бунина. Вот кого.
А в интернет я бы им запретил заходить в принципе. До тех пор, пока не смогут правильно применить «тся» и «ться». Десять раз из десяти. Некоторые, наверное, никогда не смогли бы это сделать – но таким людям отлучение от Интернета только на пользу.
Да, я поступил бы именно так. Жаль, что такое вряд ли возможно.
Ерджан Ессимханов
Они популярны. Безграмотные звезды. Косноязычные лидеры мнений. Не умеющие двух слов связать законодатели мод.
Все эти люди, которые никак не могут понять разницу между «тся» и «ться». Которые говорят «я думаю то, что». Говорят «координальный» вместе «кардинальный» — видимо, и Ришелье в их версии был «координалом». Которые заявляют, что «мне показалоСЯ», или «я разочаровалаСЯ». Никак не могут забыть кошмарное слово «вообщем». И другие, многие другие.
Они уже не стесняются ничего.
И ладно бы только блогеры были безграмотными. Блогеры вообще умудрились за краткое время своего существования сделать все возможные ошибки и покрыть себя любым известным позором, так что само слово «блогер» в нашем обществе носит пренебрежительно-несерьезный оттенок. На фоне понтов, самолюбования, воровства, накрутки подписчиков, откровенной грубости, глупости и хамства какая-то там безграмотность уже не выглядит как порок.
Но безграмотность проникла уже в святая святых – в СМИ. В место, которое держалось дольше всех. Где должна быть хоть какая-то редактура, хоть какой-то второй взгляд. Нет. Сами редакторы уже не знают, что к чему. И ладно бы модные журналы, нет – солидные политические издания на полном серьезе обсуждают вопросе о «приемнике Президента», хотя слово «приемник» — это, скорее, что-то из радионауки, в отличие от слова «преемник», которое и пишется, и читается по другому.
Всем наплевать на грамотность. Всем. Никакой вычитки, никакого свежего взгляда. Афиша с фильмом Нуртаса Адамбая заявляет о «фильме Нуртаса Адамбай» — хотя фамилия «Адамбай» прекрасно склоняется, прекрасно, так же, как и Хемингуэй. Но только в одном случае – если речь идет о персонаже мужского рода. Если бы это был фильм какой-нибудь Нургуль Адамбай – тогда склонять не следовало бы. Но не понимают разницы, не понимают.
Безграмотность везде и во всем. Неучи везде. Эти Неучи – лидеры мнений. Неучи – популярные блогеры. Неучи дают интервью и учат других жить. Люди, которые сами не удосужились научиться – учат других. Перевернутое время, ей-богу.
И вот я точно знаю, в чем причина. Все ведь просто — эти люди не читали в детстве, и не читают сейчас. И я точно знаю, что с этим делать. Точно знаю, как безграмотность лечится. Будь моя воля, я бы собрал в одном месте всех этих редакторов модных журналов. Всех этих блогеров. Этих безграмотных журналистов.
Всех этих пишущих людей, которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к тексту. Всех этих молодых и дерзких. Собрал бы, и заставил читать. И читать не журналы. Не блоги. Не модных писателей, не какого-нибудь дебильного Коэльо, не какого-нибудь популярного Харари, который под видом откровения публикует кошмарный наукообразный бред.
Нет.
Чехова бы они у меня читали. Чехова, Антона Павловича. Возможно, тогда они бы узнали, что вот это кошмарное построение фразы «переступая порог ресторана, возникает ощущение, что ты дома» (реальная фраза, из казахстанского модного журнала) – так вот, это построение фразы называется «анаколуф», и его первым простебал безжалостно именно Чехов. И это ощущение переступает порог ресторана, а не ты, двоечник.
Чехова. Толстого. Шекспира в переводе Пастернака – и самого Пастернака. Каверина. Домбровского. Бунина. Вот кого.
А в интернет я бы им запретил заходить в принципе. До тех пор, пока не смогут правильно применить «тся» и «ться». Десять раз из десяти. Некоторые, наверное, никогда не смогли бы это сделать – но таким людям отлучение от Интернета только на пользу.
Да, я поступил бы именно так. Жаль, что такое вряд ли возможно.
Ерджан Ессимханов
01.08.2021, Новые истории - основной выпуск
В 2015 году произошла невероятно трогательная история с его участием. Началась она с того, что один мужчина поделился в сети своей историей:
"Сегодня мне исполнилось 30 лет, и все, чего я хотел - это посмотреть новый "Терминатор: Генезис" вместе со своим папой. "Терминатор 2" был моим первым в жизни фильмом. Меня на него сводил в кинотеатр мой отец. С тех пор мы с ним на пару посмотрели огромное количество кинокартин, включая все части "Терминатора", который стал нашей любимой франшизой. Моему отцу так понравилась легендарная фраза "I’ll be back", что он стал повторять ее постоянно. Я обязан ему своей любовью к кино, и эта любовь объединяла нас на протяжении долгих лет.
Несколько месяцев назад я стал замечать, что отец стал вести себя очень странно. Ему 72 года, и всю жизнь его мучили проблемы с психикой (деменция и шизофрения). Обычно их получалось держать под контролем, но в январе нынешнего года состояние начало резко ухудшаться. Он стал слышать голоса, вести себя необычно и порой агрессивно, перестал быть собой. Однажды его пришлось отправить в больницу. Оттуда он вернулся гораздо более спокойным, благодаря сильнодействующим медицинским препаратам, но совершенно другим человеком, очень тихим и апатичным. Как будто его память осталась на месте, а весь дух куда-то испарился. Последние три недели я решил побыть с ним, чтобы составить ему компанию. Он не хотел больше смотреть фильмы, и мне было ужасно больно видеть его таким.
Поэтому сегодня в свой юбилей я взял выходной и, как в старые добрые времена, устроил нам совместный поход на новую часть любимой франшизы. Во время сеанса произошло нечто удивительное. Когда на экране попытался улыбнуться "Т-800" в исполнении Арнольда, отец впервые за многие месяцы улыбнулся сам. Я так давно не видел искренней улыбки на его лице! Видеть, как мой отец улыбается после месяцев сплошной тоски - буквально лучший подарок на день рождения для меня.
В завершение мужчина поблагодарил актера, отметив его профиль: "Спасибо, Шварценеггер, что снова заставил моего папу улыбаться".
Пост быстро стал популярным и собрал почти 300 комментариев. Среди тех, кого тронула за душу эта поистине удивительная история, оказался сам "виновник" семейного счастья. Новость о чудотворной силе кинематографа застала голливудскую звезду в турне в Корее. Однако Арни нашел время и откликнулся на пламенную речь своего фаната. Он написал ответ и прикрепил записку от руки, адресованную его отцу:
"Для меня честь, что моя глупая улыбка в "Терминаторе" заставила вас улыбнуться, но я надеюсь, что вы сможете обрести настоящую радость и силу в своем удивительном сыне, которого Вы принесли в этот мир и вырастили. Арнольд".
"Сегодня мне исполнилось 30 лет, и все, чего я хотел - это посмотреть новый "Терминатор: Генезис" вместе со своим папой. "Терминатор 2" был моим первым в жизни фильмом. Меня на него сводил в кинотеатр мой отец. С тех пор мы с ним на пару посмотрели огромное количество кинокартин, включая все части "Терминатора", который стал нашей любимой франшизой. Моему отцу так понравилась легендарная фраза "I’ll be back", что он стал повторять ее постоянно. Я обязан ему своей любовью к кино, и эта любовь объединяла нас на протяжении долгих лет.
Несколько месяцев назад я стал замечать, что отец стал вести себя очень странно. Ему 72 года, и всю жизнь его мучили проблемы с психикой (деменция и шизофрения). Обычно их получалось держать под контролем, но в январе нынешнего года состояние начало резко ухудшаться. Он стал слышать голоса, вести себя необычно и порой агрессивно, перестал быть собой. Однажды его пришлось отправить в больницу. Оттуда он вернулся гораздо более спокойным, благодаря сильнодействующим медицинским препаратам, но совершенно другим человеком, очень тихим и апатичным. Как будто его память осталась на месте, а весь дух куда-то испарился. Последние три недели я решил побыть с ним, чтобы составить ему компанию. Он не хотел больше смотреть фильмы, и мне было ужасно больно видеть его таким.
Поэтому сегодня в свой юбилей я взял выходной и, как в старые добрые времена, устроил нам совместный поход на новую часть любимой франшизы. Во время сеанса произошло нечто удивительное. Когда на экране попытался улыбнуться "Т-800" в исполнении Арнольда, отец впервые за многие месяцы улыбнулся сам. Я так давно не видел искренней улыбки на его лице! Видеть, как мой отец улыбается после месяцев сплошной тоски - буквально лучший подарок на день рождения для меня.
В завершение мужчина поблагодарил актера, отметив его профиль: "Спасибо, Шварценеггер, что снова заставил моего папу улыбаться".
Пост быстро стал популярным и собрал почти 300 комментариев. Среди тех, кого тронула за душу эта поистине удивительная история, оказался сам "виновник" семейного счастья. Новость о чудотворной силе кинематографа застала голливудскую звезду в турне в Корее. Однако Арни нашел время и откликнулся на пламенную речь своего фаната. Он написал ответ и прикрепил записку от руки, адресованную его отцу:
"Для меня честь, что моя глупая улыбка в "Терминаторе" заставила вас улыбнуться, но я надеюсь, что вы сможете обрести настоящую радость и силу в своем удивительном сыне, которого Вы принесли в этот мир и вырастили. Арнольд".
31.07.2021, Новые истории - основной выпуск
Об опасностях, которые в себе таит слепое доверие Гугл-переводчику :)))
На Олимпиаде в Токио приключился курьёз. Японцы, болевшие за итальянскую сборную по волейболу, после того, как итальянки одержали победу над Турцией, повесили на стену вот такой плакат: «Приветствуем вашу победу над индюком. Молодцы чемпионы!»
Видимо, переводили на итальянский с английского, и, естественно, там было написано Turkey.
На Олимпиаде в Токио приключился курьёз. Японцы, болевшие за итальянскую сборную по волейболу, после того, как итальянки одержали победу над Турцией, повесили на стену вот такой плакат: «Приветствуем вашу победу над индюком. Молодцы чемпионы!»
Видимо, переводили на итальянский с английского, и, естественно, там было написано Turkey.
27.07.2021, Новые истории - основной выпуск
На прощании в Доме кино Панкратов-Чёрный сказал о Меньшове:
«Он так любил народ! И страдал за него! Страдал!» И могло показаться – дежурная фраза, пафос по случаю. Но…
Панкратов-Чёрный вспомнил, как однажды Меньшов целый день таскал его по Астрахани, городу своего детства, с гордостью и страстью показывал родные места, рассказывал о кремле, старинных закоулках, в бар зашли, где к пиву особенную рыбку подают. А спустя пару лет (дело было на шукшинском фестивале в Сростках) уже Панкратов-Чёрный предложил показать Меньшову свою малую родину. «Далеко?» «Да нет, не очень, километров 500» «А что, поехали!».
Сели они в машину и рванули в деревню Конёво Алтайского края. Дальше – прямая речь:
"И вот пока мой сводный брат Коля и его супруга Зоя накрывали на стол, я повёл Володю показать родную деревню, а это одна, собственно, улочка домов тридцать-сорок. Крыши, крытые дёрном, земляными пластами, трава на крышах растёт... Идём, значит, я веду экскурсию:
– Вот видишь развалившийся сруб? Это клуб, в нём даже маленькая библиотечка была.
– А чего ж не восстановят?
– Так ведь кино не показывают, да и ходить уже некому, остались одни старики, молодёжь разбежалась, работы нет, жить здесь не на что... А вот видишь яма и несколько брёвен от фундамента? Это моя школа, я тут до пятого класса учился.
– Что-то больно маленькая какая-то…
– Ну, а что, в избе – комната для двух учительниц, комната для первого и второго класса, комната для третьего и четвертого… А здесь был магазин, из райцентра раз в месяц сахар и конфетки привозили… Ну, вот больше показывать нечего, вся моя деревня…
Вернулись к брату в его пятистеночек, стол накрыт – грузди наши алтайские, огурчики, помидорчики, самогонка, хлебный квас – всё домашнее. Брат весёлый, радуется, что меня увидел, да ещё и познакомился с таким великим артистом и режиссёром, Владимиром Меньшовым. Выпиваем, закусываем, хозяева улыбаются…
А Володя такой серьёзный-серьёзный сидит, мрачный, смотрит Коле за спину, а там на стене коврик – олень воду пьёт и лебеди плавают – а к коврику приколоты ордена и медали. Володя спрашивает:
– Отцовские медали, Коля?
– Да нет, почему… Мои. Вот орден за посевную в таком-то году, а это медаль за уборочную в таком-то… Ценили нас, ценили – работали-то мы с утра до ночи…
И вдруг Володя заплакал.
Мы опешили – что такое?
А он плачет и говорит, всхлипывая: «Ордена, медали… и ты так живёшь?..»
– А что, – Коля засуетился, – Хорошо живу, огород, всё своё, видишь, какой стол… Ну, а денег не платят, так их и тратить не на что…Перебьёмся!
А Володя плакал и плакал, вы не представляете… Как Шукшин в «Калине красной» на холмике – «да ведь это же мать моя»… Вот так и Володя рыдал, рыдал, обнял Кольку по-братски, говорит: «Да как же так! Сволочи! На мерседесах ездят, а всё равно Россией недовольны!..»
Это было так пронзительно… Мы его еле его успокоили … А потом, когда ехали обратно, он вдруг говорит – строго так, горько: «Сашка! Снимать кино надо – о любви! Потому что русскому народу любовь не-об-хо-ди-ма! Иначе озлобится!"
***
Не идёт у меня из головы эта история о плачущем Меньшове. Плачущем, как Шукшин. Правда, Шукшин плакал в кино, а это в жизни.
«Он так любил народ! И страдал за него! Страдал!» И могло показаться – дежурная фраза, пафос по случаю. Но…
Панкратов-Чёрный вспомнил, как однажды Меньшов целый день таскал его по Астрахани, городу своего детства, с гордостью и страстью показывал родные места, рассказывал о кремле, старинных закоулках, в бар зашли, где к пиву особенную рыбку подают. А спустя пару лет (дело было на шукшинском фестивале в Сростках) уже Панкратов-Чёрный предложил показать Меньшову свою малую родину. «Далеко?» «Да нет, не очень, километров 500» «А что, поехали!».
Сели они в машину и рванули в деревню Конёво Алтайского края. Дальше – прямая речь:
"И вот пока мой сводный брат Коля и его супруга Зоя накрывали на стол, я повёл Володю показать родную деревню, а это одна, собственно, улочка домов тридцать-сорок. Крыши, крытые дёрном, земляными пластами, трава на крышах растёт... Идём, значит, я веду экскурсию:
– Вот видишь развалившийся сруб? Это клуб, в нём даже маленькая библиотечка была.
– А чего ж не восстановят?
– Так ведь кино не показывают, да и ходить уже некому, остались одни старики, молодёжь разбежалась, работы нет, жить здесь не на что... А вот видишь яма и несколько брёвен от фундамента? Это моя школа, я тут до пятого класса учился.
– Что-то больно маленькая какая-то…
– Ну, а что, в избе – комната для двух учительниц, комната для первого и второго класса, комната для третьего и четвертого… А здесь был магазин, из райцентра раз в месяц сахар и конфетки привозили… Ну, вот больше показывать нечего, вся моя деревня…
Вернулись к брату в его пятистеночек, стол накрыт – грузди наши алтайские, огурчики, помидорчики, самогонка, хлебный квас – всё домашнее. Брат весёлый, радуется, что меня увидел, да ещё и познакомился с таким великим артистом и режиссёром, Владимиром Меньшовым. Выпиваем, закусываем, хозяева улыбаются…
А Володя такой серьёзный-серьёзный сидит, мрачный, смотрит Коле за спину, а там на стене коврик – олень воду пьёт и лебеди плавают – а к коврику приколоты ордена и медали. Володя спрашивает:
– Отцовские медали, Коля?
– Да нет, почему… Мои. Вот орден за посевную в таком-то году, а это медаль за уборочную в таком-то… Ценили нас, ценили – работали-то мы с утра до ночи…
И вдруг Володя заплакал.
Мы опешили – что такое?
А он плачет и говорит, всхлипывая: «Ордена, медали… и ты так живёшь?..»
– А что, – Коля засуетился, – Хорошо живу, огород, всё своё, видишь, какой стол… Ну, а денег не платят, так их и тратить не на что…Перебьёмся!
А Володя плакал и плакал, вы не представляете… Как Шукшин в «Калине красной» на холмике – «да ведь это же мать моя»… Вот так и Володя рыдал, рыдал, обнял Кольку по-братски, говорит: «Да как же так! Сволочи! На мерседесах ездят, а всё равно Россией недовольны!..»
Это было так пронзительно… Мы его еле его успокоили … А потом, когда ехали обратно, он вдруг говорит – строго так, горько: «Сашка! Снимать кино надо – о любви! Потому что русскому народу любовь не-об-хо-ди-ма! Иначе озлобится!"
***
Не идёт у меня из головы эта история о плачущем Меньшове. Плачущем, как Шукшин. Правда, Шукшин плакал в кино, а это в жизни.
26.07.2021, Новые истории - основной выпуск
В Тбилиси есть одна интересная традиция, о которой не знает практически никто из туристов. Да и местные жители, предпочитающие такси и свой руль, вряд ли о ней в курсе. Связана она с тбилисским метро.
Поначалу я не обращал особого внимания на парнишек, трущихся у турникетов. Мало ли, кого-нибудь ждут, или норовят проскочить бесплатно когда контролерша отвернется. Потом стал замечать, что выходящие из метро люди иногда дают им свои карточки, чтобы те прошли за их счет. Странная форма милостыни, подумал я, да и практически забыл об этом.
Вспомнил, когда недавно ехал с моим грузинским другом. Мы поднимались по эскалатору наверх в вестибюль "Руставели". У турникетов как раз маячил такой юноша, с извиняющимся лицом. Мой друг, ничего не говоря и даже не поведя бровью, протянул ему карточку. Парень пискнул ей об турникет, вернул другу и побежал вниз к поездам. Я же решил уточнить.
- А вот скажи, друг мой Гио, это ты ему сейчас подарил поездку за 50 тетри?
- Нет, - усмехнулся Гио в ответ. - Я пропустил его совершенно бесплатно.
- Понятно, бесплатно для него, но ведь ты же за него сейчас заплатил?
- Бесплатно в том смысле, что и мне это тоже ничего не стоило.
- Это как же так?
И тут мой друг Гио поведал такую историю. Традиция эта называется "гивардцахли". Давным-давно на Военно-Грузинской дороге, в наиболее опасных ее местах, стояли сторожевые посты. Они взимали плату с проезжающих, тратя средства на расчистку осыпей, уборку снега, охрану от бандитов.
Но не у всех были деньги на оплату дороги, а ехать иногда было жизненно необходимо. Тогда появилось негласное правило: если ты мог заплатить не только за себя, но и за замерзавшего на обочине бедолагу, то на сторожевом посту брали плату только с тебя. А с тобой его пропускали бесплатно. Гивардцахли. Понимаешь?
Я кивнул, запоминая слово. Владимир Иванович Даль послюнявил карандаш и записал "замолаживает, скоро совсем замолозит".
- И вот, когда вводили карточную систему оплаты метро взамен устаревших жетонов, вспомнили этот обычай. И решили сохранить в память о наших предках. - Продолжил Гио. - Ты входишь, прикладываешь карту с турникета, и за 50 тетри ты можешь ездить полтора часа сколько угодно раз. Получается, что на любой станции ты можешь выйти и тут же сразу войти обратно, и это бесплатно.
- То есть войти могу не я, а кто угодно?
- Точно. В системе это не учитывается. Ты выходишь, прикладываешь карту снова на вход, и пропускаешь бесплатно любого, кто не может заплатить за свою поездку.
- Гивардцахли.
- Да. Делать добро очень легко, когда оно тебе ничего не стоит.
©️ Гоша Димитрюк
Поначалу я не обращал особого внимания на парнишек, трущихся у турникетов. Мало ли, кого-нибудь ждут, или норовят проскочить бесплатно когда контролерша отвернется. Потом стал замечать, что выходящие из метро люди иногда дают им свои карточки, чтобы те прошли за их счет. Странная форма милостыни, подумал я, да и практически забыл об этом.
Вспомнил, когда недавно ехал с моим грузинским другом. Мы поднимались по эскалатору наверх в вестибюль "Руставели". У турникетов как раз маячил такой юноша, с извиняющимся лицом. Мой друг, ничего не говоря и даже не поведя бровью, протянул ему карточку. Парень пискнул ей об турникет, вернул другу и побежал вниз к поездам. Я же решил уточнить.
- А вот скажи, друг мой Гио, это ты ему сейчас подарил поездку за 50 тетри?
- Нет, - усмехнулся Гио в ответ. - Я пропустил его совершенно бесплатно.
- Понятно, бесплатно для него, но ведь ты же за него сейчас заплатил?
- Бесплатно в том смысле, что и мне это тоже ничего не стоило.
- Это как же так?
И тут мой друг Гио поведал такую историю. Традиция эта называется "гивардцахли". Давным-давно на Военно-Грузинской дороге, в наиболее опасных ее местах, стояли сторожевые посты. Они взимали плату с проезжающих, тратя средства на расчистку осыпей, уборку снега, охрану от бандитов.
Но не у всех были деньги на оплату дороги, а ехать иногда было жизненно необходимо. Тогда появилось негласное правило: если ты мог заплатить не только за себя, но и за замерзавшего на обочине бедолагу, то на сторожевом посту брали плату только с тебя. А с тобой его пропускали бесплатно. Гивардцахли. Понимаешь?
Я кивнул, запоминая слово. Владимир Иванович Даль послюнявил карандаш и записал "замолаживает, скоро совсем замолозит".
- И вот, когда вводили карточную систему оплаты метро взамен устаревших жетонов, вспомнили этот обычай. И решили сохранить в память о наших предках. - Продолжил Гио. - Ты входишь, прикладываешь карту с турникета, и за 50 тетри ты можешь ездить полтора часа сколько угодно раз. Получается, что на любой станции ты можешь выйти и тут же сразу войти обратно, и это бесплатно.
- То есть войти могу не я, а кто угодно?
- Точно. В системе это не учитывается. Ты выходишь, прикладываешь карту снова на вход, и пропускаешь бесплатно любого, кто не может заплатить за свою поездку.
- Гивардцахли.
- Да. Делать добро очень легко, когда оно тебе ничего не стоит.
©️ Гоша Димитрюк
25.07.2021, Новые истории - основной выпуск
История снимка, который обошел весь мир
На этом снимке самая известная в то время актриса мира Джина Лоллобриджида влюблённо смотрит на самого знаменитого тогда мужчину мира, Юрия Гагарина.
В июле 1961 года этот блистательный снимок обошёл весь мир. По самым приблизительным подсчётам его тогда опубликовали почти 600 мировых газет и журналов.
В столице с 9 по 23 июля проходил 2-й Московский международный кинофестиваль.
"Я был тогда мальчишкой, 22 года, внештатником Агентства Печати «Новости», еще учился в МГУ. Я не мог облажаться. Я слишком любил фотографию и хотел снимать, – рассказывает Борис Кауфман, знаменитый московский фоторепортёр. - Нам очень поздно об этой встрече сообщили. Я примчался в Министерство культуры: в комнату не войти, плотный ряд спин, никто не хотел пропускать фотографа. От входа начинается длинный стол. Там, у дальнего конца стола, и общаются Гагарин и Лоллобриджида. От отчаяния, что не сниму нужный кадр, я нырнул под стол и пополз на четвереньках вперёд: чьи-то ноги меня пинали, чьи-то спокойно отодвигались.
В конце стола упёрся в женские ноги, думаю, что делать? Наверное, я засопел от напряжения. Скатерть приподнялась и на меня уставилась министр культуры СССР Екатерина Фурцева. Увидев меня, она опешила: «Что ты тут делаешь, мальчик?» Но в положение вошла. В итоге я один работал на такой выгодной точке.
Юрий Гагарин, услышав несколько щелчков, перестал крутить головой и стал немного разворачиваться в мою сторону, а когда мероприятие закончилось, спросил: «Я-то тебе хоть попал в кадр?» «Попал!» – заорал я под хохот Фурцевой и ее чиновников.
О чем говорили на этом собрании, Борис Кауфман не помнит. Это и неудивительно: фотограф, как обычно, был занят только тем, чтобы «поймать» нужный кадр. В тот день он «ловил» взгляд Джины, которая смотрела на Гагарина как зачарованная.
Много лет спустя выяснилось, что собрание в Минкульте прошло по инициативе кинодивы. Когда Джина в 1961-м прилетела в Москву, ее первым делом спросили, с кем бы она хотела встретиться. «Они явно ожидали, что я назову фамилию Хрущева, но мне до его персоны не было никакого дела, – вспоминала актриса. – Я попросила Екатерину Фурцеву познакомить меня с Гагариным. Она это устроила. В его улыбку и озорной взгляд хоть немножко, но были влюблены тогда все женщины планеты. И я не стала исключением. Когда мы гуляли по ночной Москве, Юра подарил мне свою фотографию, на обороте которой написал: «Я видел много звезд на небе. Но такой, как ты, нет».
В одном из интервью Лоллобриджида призналась, что до сих пор хранит это фото и покрывает его поцелуями. Актерское кокетство?
Тот фестиваль 1961 года стал, возможно, первым настоящим светским событием в советской стране. Полет Гагарина почти превратил здешний железный занавес в занавес театральный – приятный и загадочно манящий.
На этом снимке самая известная в то время актриса мира Джина Лоллобриджида влюблённо смотрит на самого знаменитого тогда мужчину мира, Юрия Гагарина.
В июле 1961 года этот блистательный снимок обошёл весь мир. По самым приблизительным подсчётам его тогда опубликовали почти 600 мировых газет и журналов.
В столице с 9 по 23 июля проходил 2-й Московский международный кинофестиваль.
"Я был тогда мальчишкой, 22 года, внештатником Агентства Печати «Новости», еще учился в МГУ. Я не мог облажаться. Я слишком любил фотографию и хотел снимать, – рассказывает Борис Кауфман, знаменитый московский фоторепортёр. - Нам очень поздно об этой встрече сообщили. Я примчался в Министерство культуры: в комнату не войти, плотный ряд спин, никто не хотел пропускать фотографа. От входа начинается длинный стол. Там, у дальнего конца стола, и общаются Гагарин и Лоллобриджида. От отчаяния, что не сниму нужный кадр, я нырнул под стол и пополз на четвереньках вперёд: чьи-то ноги меня пинали, чьи-то спокойно отодвигались.
В конце стола упёрся в женские ноги, думаю, что делать? Наверное, я засопел от напряжения. Скатерть приподнялась и на меня уставилась министр культуры СССР Екатерина Фурцева. Увидев меня, она опешила: «Что ты тут делаешь, мальчик?» Но в положение вошла. В итоге я один работал на такой выгодной точке.
Юрий Гагарин, услышав несколько щелчков, перестал крутить головой и стал немного разворачиваться в мою сторону, а когда мероприятие закончилось, спросил: «Я-то тебе хоть попал в кадр?» «Попал!» – заорал я под хохот Фурцевой и ее чиновников.
О чем говорили на этом собрании, Борис Кауфман не помнит. Это и неудивительно: фотограф, как обычно, был занят только тем, чтобы «поймать» нужный кадр. В тот день он «ловил» взгляд Джины, которая смотрела на Гагарина как зачарованная.
Много лет спустя выяснилось, что собрание в Минкульте прошло по инициативе кинодивы. Когда Джина в 1961-м прилетела в Москву, ее первым делом спросили, с кем бы она хотела встретиться. «Они явно ожидали, что я назову фамилию Хрущева, но мне до его персоны не было никакого дела, – вспоминала актриса. – Я попросила Екатерину Фурцеву познакомить меня с Гагариным. Она это устроила. В его улыбку и озорной взгляд хоть немножко, но были влюблены тогда все женщины планеты. И я не стала исключением. Когда мы гуляли по ночной Москве, Юра подарил мне свою фотографию, на обороте которой написал: «Я видел много звезд на небе. Но такой, как ты, нет».
В одном из интервью Лоллобриджида призналась, что до сих пор хранит это фото и покрывает его поцелуями. Актерское кокетство?
Тот фестиваль 1961 года стал, возможно, первым настоящим светским событием в советской стране. Полет Гагарина почти превратил здешний железный занавес в занавес театральный – приятный и загадочно манящий.
Byram (463)