Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Пожалуй, расскажу и я "кошачью" историю. Иногда ведь можно?

В давние времена, когда я была студенткой, у нас на факультете жила кошка. Обычная такая, серая-полосатая. Звали её Доценте (женский род от "доцент" по-литовски). А как должны звать университетскую кошку? Особенно такую, которая любит присутствовать на лекциях, экзаменах и зачётах.

Познакомились мы с ней в тот день, когда я пришла сдавать свой первый вступительный экзамен - историю СССР. Нервничала, конечно. Волновалась. Но когда вошла в небольшую, залитую солнцем аудиторию, увидела, что на широком подоконнике удобно устроилась кошка и как ни в чём не бывало умывается. Зрелище было настолько по-домашнему уютное, что вся нервозность куда-то испарилась, и экзамен прошёл удивительно легко и спокойно. Тем более, что и экзаменаторы были на редкость доброжелательны. Может, и на них кошка действовала умиротворяюще?

Когда начался учебный год, мы увидели, что Доценте очень любит лекции, причём предпочитает, чтобы народу было как можно больше. В аудиториях стояли длинные старинные скамейки-парты, за которые садилось пять-шесть человек. Кошка обычно устраивалась между двумя студентами и дремала, слушая лектора. Те, кого она выбирала, чувствовали себя весьма польщёнными и конспектировали, не забывая время от времени почесывать её за ухом.

Особенно ей почему-то полюбился предмет "Античная литература". Лекции эти бывали по субботам - пожилой профессор, который их читал, был по совместительству министром высшего и среднего специального образования Литовской ССР. А по образованию был он филологом-классиком (латынь и древнегреческий). Предмет свой любил так, что даже министерские обязанности не могли его заставить отказаться от преподавания его обожаемой латыни и античной литературы.

Казалось, что он всю неделю живёт ради этих нескольких субботних часов и просто не может их дождаться. Студенты это чувствовали и ценили - лекции были необыкновенно живые и занимательные. Несмотря на субботнее утро, их почти никогда никто не пропускал.

Да и сам профессор был примечательной фигурой. Высоченный, широкоплечий, с пышной гривой седых волос, всегда необыкновенно элегантный в тёмном костюме и белой рубашке, да и голос - глубокий раскатистый бас-баритон. Двести человек слушали лекцию совершенно не напрягаясь, слышно было прекрасно даже в самых дальних уголках огромной аудитории-зала.

Иногда профессор увлекался и начинал декламировать латинские или греческие гекзаметры, вышагивая от окна к двери. (Шаги помогали выдерживать ритм.) При этом он свой и без того мощный голос ещё возвышал, и тогда от его декламации начинали звенеть оконные стёкла...

Это кошке уже не нравилось. Как только начинались стихи, она спрыгивала со скамейки и неторопливо шествовала по проходу, гордо держа хвост трубой. Дойдя до профессора, она тёрлась об его брюки, как бы советуя прекратить этот шум, а потом, не добившись результата, так же неспешно шла к выходу. Профессор, не прекращая декламировать, приоткрывал дверь (студенты огорчённо вздыхали - лекция была интересная, но с кошкой было как-то уютнее), выпускал её и продолжал вышагивать...

Присутствовала кошка и на других занятиях. Преподаватель немецкого использовал её в грамматических примерах - Die Katze sitzt am Fenster.... Молоденькая и очень увлечённая преподавательница лексики в качестве устного упражнения предлагала рассказать, что думает кошка о студентах или вообще о жизни - первокурсники забывали о своей застенчивости, и рассказы иногда получались очень забавные... Замученный преподаватель логики, указывая на четвероногую "вольнослушательницу", призывал студентов слушать его лекции так же внимательно...

А иногда устраивалась она с нами и в читальне. Долгими зимними вечерами круги света от ламп ложились на столы, и в тишине только страницы шуршали, да кошка мурлыкала… Блаженное чувство мира и покоя в эти вечерние часы вспоминалось потом долгие годы...

Библиотекарям кошка совершенно не мешала. Они только радовались её присутствию - для книг мыши представляют серьёзную опасность.

... Весной у Доценте родились котята. Трое серых-полосатых, а один чёрненький с белой манишкой и в белых носочках.
- Такая образованная дама, - притворно сокрушались студентки, - и где это, интересно, она смогла найти себе пару? Нужен-то ей Кот Учёный, а тут был, наверное, просто себе кот... Только вот где он? Посмотреть бы на этого кавалера.

Кот не заставил себя долго ждать и объявился довольно скоро. Через неделю-другую мы обнаружили его в одном из маленьких университетских двориков, где он явно решил поселиться. Черный вальяжный красавец с белой грудью сидел на возвышении и задумчиво оглядывал окрестности. Осанкой и выражением лица, то есть, простите, морды, он нам кого-то мучительно напоминал. Приглядевшись поближе, мы внезапно поняли, кого именно...

Кота назвали "Профессор".

Ни разу не смешно.
Крым. Лето 2104 года. Все события уже отгремели, референдум прошёл, а Крым в состав России - вошёл)) . Мы с коллегами работаем в Крыму - встречаемся с населением, пытаемся понять, как у них тут было все устроено, а они, население это, пытается понять, как живёт Россия сегодня и что из себя представляет на самом деле).
В нашей группе - четверо, живём в Ялте, отвечаем за Раздольненский, по-моему, район, на самом севере Крыма, как бы странно это не звучало)). До райцентра - километров 320, потом развозят по населенным пунктам, по 1-2 на брата, снова собирают в райцентре, и в отель, в Ялту. На круг выходит километров 700 ежедневно, температура 35-40 тепла, в микроавтобусе есть кондиционер, но рубахи/платья мокрые насквозь, вставать ежедневно в пять утра и вырубаться в 12... приятного мало...
Возвращаемся как-то. Обед в придорожном кафе. Внешне не очень большое здание, до конца не отделанное; как потом оказалось, "греческо-украинский" вариант: как бы недострой - налогов не платишь. Внутри - очень даже прилично - зал огромный, хороший пол, хороший текстиль, приличная одинаковая посуда, самодельные нормальные столы, удобные, хоть и простые, деревянные стулья. Очень чисто и очень светло, даже по-своему уютно как-то.
Хозяин - татарин, невысокий, коренастый, смугло-прокопченый, чуть за пятьдесят. Редкие волосёнки, чуть ли не хохляцкий "чуб", вернее, остатки чуба, одного глаза нет, кисти как лапы (у меня руки широкие, но у него вообще одна - как две моих), заскорузлые, в тёмных от земли и ежедневной работы трещинах.
Накормил нас хозяин, сидя с нами за столом (восемь-девять человек, вместе с сопровождающим районо-республиканским начальством), что называется, "от пуза", я только мясных блюд штук пять насчитал, соответственно и водка шла как напиток, а не алкоголь)).
Закончили, чаю попили, пора ехать.
Я хотел рассчитаться за всех - хозяин денег не берет. Я ему - мол, спасибо, конечно, за гостеприимство и хлебосольство, очень приятно, но мы способны заплатить за себя. Он что-то вроде - я вам жизнью обязан, кормить-поить всю жизнь буду бесплатно.
Я ему - зур рэхмэт типа, я понимаю - "жизнью обязан" - фигура речи, восточное гостеприимство и все такое, но я привык платить за себя всегда и везде.
Он мне - Россия, Путин, всегда, жизнью обязаны, денег не возьму, обидишь и тд.
Я снова - мы можем заплатить за себя, негоже объедать хорошего человека, да и рожи у местного начальства как две моих...хоть и у меня немаленькая)), шутю типа я...

Тут он мне рассказал:
"Я с семьёй держу овец, более 2000 в отаре. Семья была - жена, старшая дочь с сыном, моим внуком, да моя младшая. Справляемся сами, что-то на рынок и в рестораны увозим, что-то здесь в кафе реализуем. Особо денег нет, но на одежду и бензин хватает, барашки траву жуют, а у нас еда своя)) (Это теперь он, как бы, шутит)
Со всеми дружим, никому не платим, все спокойно и хорошо.
Зимой в начале года приезжает к нам две машины - одна с нашими ребятами из меджлиса, другая - с крепкими мужиками лет по 35-40, как они представились, с Западной Украины. Сели все за стол, я их кормлю-пою, они едят-нахваливают; рассказывают, что у них тут в степи километрах в 25 тренировочный лагерь стоит, 200 человек и с десяток американских инструкторов. Еда им моя нравится, готовы брать баранину для лагеря.
Прикинули, что баранов 20 в неделю будет достаточно. Я им говорю, как удобнее - могу зарезать-освежевать здесь и им только туши привезти, могу привезти живых, коли захотят каждый день свежатину есть. И как с деньгами - будет аванс или по привозу платить будут?
Старший их спокойно так на меня смотрит и говорит - дед, а бараны - это твой вклад в незалежность страны и денег, сам понимаешь, никто тебе платить не собирается.
Я молчу, он сначала тоже, просто на меня нормально смотрит, а потом совершенно спокойно, без угроз и крика, говорит: Дед, не нравится мне твоё выражение лица. Тебя мы, конечно, убьём сразу, жена у тебя старая для нас, будет посуду в лагере мыть и кухарить - поживёт ещё немного. Щенка (внука) тоже пристрелим сразу, он и так на нас вон волчонком смотрит, вот дочки у тебя нормальные, у нас двести голодных мужиков, ебать будут в три смены, без перерыва на обед, по опыту моему недели две-три они продержатся, потом сами сдохнут, так что выбирать тебе, мы через неделю приедем.
Встали, поблагодарили за обед спокойно и уехали.
Что делать... Была б у меня большая семья с дядьями-братьями-племянниками, хоть человек 30, взяли ружья и никто нас не тронул бы, войну никто затевать не будет.
Бежать...а куда баранов? С собой не угонишь, наши же, из меджлиса, дорогу опять покажут...; оставить здесь - а самим на что жить, ни денег, ни родственников богатых...
Думал я, думал, за день нашли внуку невесту, 13 лет ей, сразу свадьбу сыграли, вот в этом же зале, человек 300 было, всех, кого мог, позвал, отгуляли, как надо, я молодых три дня из кровати не выпускал, чтоб понесла наверняка.
Внука связали, чтоб не вырывался, и отправили вместе с молодой женой к её родственникам; мать его, мою старшую, еле уговорил с ними поехать - кто же будет ей внука воспитывать, да и о нас с матерью расскажет тоже...
Младшая уезжать отказалась, говорит, пап, ну кому я нужна, где я жить буду, денег нет, работы нет, близких родственников тоже, только в проститутки идти, не хочу, останусь лучше до конца с вами с мамой.
Ну, жена, понятно дело, куда ей без меня, всю жизнь вместе, даже и не думала, с тобой, говорит, останусь...
Я понимал, что мне надо самому сначала убить и жену и дочь, ведь стрельну я раз-другой, тут меня и кончат, а они этим ребятам достанутся.
Но самое страшное, это когда я начал думать, кого из них убить первой. Жену убьешь - дочь меня никогда не простит; дочь первой - жена проклянет...
Я чуть с ума не сошёл, бояться начал, что сам на себя руки наложу, а они им достанутся...
Тут дочь ко мне подходит и говорит - пап, ты не бойся, мы с мамой ТАМ тебя подождём, ты же недолго..."

Блять, я здоровый крепкий мужик, с железными нервами, а тут от обыденности рассказа этого одноглазого татарина мурашками покрылся...
Смотрю на него и реально боюсь спрашивать, что дальше было.

Он глянул куда-то в себя, как будто вспомнил что-то, вздохнул и говорит:"А на следующий день Путин к нам войска ввёл.
Теперь ты понимаешь, что мы все ему жизнью обязаны..."

Как повысить уровень здравоохранения в России? Да просто. Пусть выпускники Медакадемий первые три года лечат своих преподавателей.

У каждого из нас есть знакомые – люди с непростой судьбой, вызывающие глубокое уважение.
Мне хочется поделиться историей о моём напарнике – звали его Борис Николаевич, для меня- просто Николаич. Работали вместе почти два года на теплотрассе.

Мужик был неленивый, добродушный и словоохотливый – правда с образованием слабовато. Но рассказывал интересно. Ему было уже за шестьдесят (действие происходило в середине восьмидесятых), до теплотрассы работал грузчиком – но тяжеловато должно быть стало, вот и сменил профессию.

Отступление. От своего отца, от матери, от материных братьев (все воевали) я никогда не слышал ни одного рассказа о войне – не желали рассказывать.
Отец один раз раскололся-
- Слушай, говорю, а можно такой вопрос, вы на передовой задницу чем вытирали?
- Зимой снегом, летом травой, листьями…
- А весной?
- Не помню, я в госпитале лежал…

Николаич же рассказывал много и охотно – пообщаться с ним было очень интересно.

Его призвали в июле сорок первого, и сразу отправили под Лугу – в оборону. Неразбериха, говорил была. На отделение выдали три винтовки, две сапёрные лопатки и гранату. Остальное по месту получите, сказали. Шли пешком – от Кировского завода в Ленинграде.

Фон Лееб рвался к городу, развивая наступление. Лужский рубеж удержал его больше чем на месяц – в Ленинграде успели подготовиться. Но враг тогда был сильнее.

После затяжных боёв, в сентябре, группа армий Север в нескольких местах прорвала фронт и двинулась к городу. Часть Николаича попала под сильный артобстрел, и почти полностью была уничтожена. Сам он рассказывал об этом так –

- Ночью прихожу в себя в полузасыпанном окопе – голова бл..дь, кружится, звенит, не вижу ни хера – но вроде живой.

Выкарабкался, винтовку откопал, вокруг полазил – может ещё кто жив? Никого не нашёл. Что делать не знаю, куда идти – тоже. Где Немцы, где наши – неизвестно. Бухает где- то вдалеке, но в стороне города, значит за линией фронта оказался – заеб..сь попал, надо к своим пробираться.

Пошёл. До Ленинграда оттуда около ста километров – шёл ночами, днём боялся. Так никого и не встретил. Винтовку и документы сохранил – значит не дезертир. Как- то удачно не нарвался ни на Немцев, ни на наши патрули – пришёл прямо к себе домой, помылся, поел, выспался и утром – в военкомат. Так мол и так, рядовой Ле…в, часть номер такой- то, прибыл вот– желаю значит, дальше Родину защищать.

- Какая часть, говоришь? … Из под Луги? Так нету такой части, погибла она.
-А в Луге Немцы. А ты сам случаем не диверсант? Ну- ка сидеть здесь, не шевелиться! Сейчас разберёмся, кто ты такой.

-Ну и сижу значит, там в коридоре, говорит. Ни винтовку, ни документы не отобрали- повезло. Дожидаюсь, а сам думаю – вот попал, так попал. Они же долго разбираться не будут- кто знает, чего от них ждать?

Из соседнего кабинета высовывается офицер – морда красная – от недосыпа, должно быть.
- Кто такой?
- Рядовой Ле…в, часть номер такой- то, часть уничтожили, прибыл за предписанием.
- Документы?
- В порядке. Оружие – вот винтовка, и полторы обоймы ещё осталось.

- Тебя- то мне и надо. Обстрелянный?
- Так точно.
Выписывает предписание – смотри – вон во дворе машину грузят, там офицер распоряжается, бегом марш к нему!

И Николаич попал в партизаны. Тогда действительно формировали армейские отряды для отправки в тыл к противнику. Предполагалось, что в тылу эти подразделения сами будут пополняться выходящими из окружений солдатами и местными жителями. Собственно, так оно и происходило в дальнейшем.

Нападали на Немецкие гарнизоны, пускали поезда под откос, мосты и железные дороги взрывали – когда было чем. Снабжение- по воздуху, самолётами, или управляйся сам – в основном- трофейным оружием, связь с центром нечасто и тайком, чтобы Немцы не запеленговали.

На такой огромной территории у Германии разумеется не хватало возможностей контролировать каждый населённый пункт. Вот и управлялись – по мере сил отравляя существование Вермахту. Иногда успешно, иногда – дай Бог только ноги унести.

Был приказ – встретить спецпоезд, пустить под откос, всё, что можно- уничтожить. Подобрались засветло, выставили караулы, линию заминировали, сами сели в засаду. Стемнело.

Но Немцы тоже не дураки были – пустили вперёд дрезину с двумя платформами и прожектором, пулемёты, и команда автоматчиков. Как они разглядели установленную мину? Остановились, полезли снимать. Командир скомандовал «Огонь», а много там навоюешь с винтовкой- то, против пулемёта? Треть отряда за пять минут полегло, остальные – врассыпную.

Автоматчики преследуют – видно приказ был уничтожить отряд – мы им тогда крепко уже насолили. Бежим, стало быть, спасаемся. Тут река впереди – неширокая, метров тридцать, но я ж, бл..дь, плавать- то не умею ни х..уя! Разделись, сапоги и одежду кульком на головы, винтовку на шею – вперёд. Как выше горла перехлёстывать стало- всё, думаю, отвоевался.

Руками ногами молочу, ничего не вижу, пузыри пускаю. Водички хлебнул, тут товарищ меня прихватил за шкирку, вытащил на твёрдое – только узел со шмотками я утопил. Так и идём дальше – он оделся и в обуви, а я в исподнем и босиком. До места базы отряда идти километров сорок – решили найти хоть какой угол, переночевать, барахла какого поискать- мне одеться, а утром – в отряд.

Подходим к деревне – вроде тихо, чужими не пахнет. Пробираемся тихонько – глядь – свет в окошке. Стучимся – слышим идёт кто- то к двери.

Открывает – Батюшка. Поп то есть. Смотрит на меня, мелко крестится, потом мычит, и в обморок. Что за оказия? Входим в хату – старушки ещё две, тоже смотрят на меня с ужасом. Посреди хаты, на столе стоит гроб. А в гробу- такой же рыжий, босой, и в исподнем – даже внешне немного похожи.

- Не пугайтесь, говорю, мы партизаны, а не привидения. Нам бы заночевать?

Утром местные собрали какой ни есть одежёнки, опорки на ноги, и мы пошли.

Командир отряда правильный был мужик, и справедливый. А вот политрука прислали – полного придурка. Всё политинформации проводил, лозунги вслух зачитывал- со значением. Надоел всем.

Остановились однажды на ночлег в деревеньке – пять домов, три бабки. Выставили караулы по дороге – с двух сторон. Бабуля смотрит на нашего – снег на дворе, а он с сентября в летних ботиночках ходит –

- Милок, ты же помёрзнешь весь, на- ко тебе – вот валенки от сына остались, сам- то он на фронте, бери, бери, ноги береги…

Ночью тревога – Немцы. Тот сторожевой, что на дороге стоял, откуда Немцы шли, вовремя тревогу поднял - успели уйти, а второй – что с другой стороны на этой же дороге- тот самый, что с валенками – куда ему деваться? Вместе с нами и побежал.

Добрались до отряда. Отдышались.

Политрук построил всех, смотрит –
- Откуда валенки у тебя?
- Так бабуля подарила.
- Мародёрствуешь, стало быть? Почему не вернул?
- Там немцы уже в деревне были. Да и не так просто взял, подарила она…

Вывел при всём строе, и застрелил из пистолета.
…………………………………………………………………………………………………………………………………..
Командир услышал выстрел, вылез из землянки, поняв, что произошло, посерел лицом.

Промолчал. Скомандовал –

- Вольно, разойтись.

Мы потом только издалека слышали – как он матом обкладывал этого политрука. Субординация называется. Нельзя командирам в присутствии рядовых ругаться.

А политрук потом глупо погиб – сам на мине подорвался. Невнимательный был.
Не поленились, собрали, что осталось, в плащ- палатку завернули, яму вырыли –чтоб похоронить достойно.
Постояли над холмиком, помолчали.

Командир говорит – Ну, жил, бл..дь, бестолково, и скончался непонятно. Да и х..й с ним. Другого пришлют –может лучше будет. Память ему – всё ж за Родину погиб.

- Смирно! Салют!

Стрельнули вверх. Потом по сто грамм выпили на помин души.

- А вообще везучий я, Николаич говорил.

Сколько раз ранили – и всё по пустяку – там царапнет, тут приложится – даже в медсанбат идти было лень – тряпкой замотаешь – само заживёт.

Николаич в начале сорок четвёртого, когда фронт двинулся на запад уже серьёзно, когда партизанские отряды стали расформировывать, попал в батальонную разведку – с его опытом войны в партизанах – бесценный был боец. Сколько раз за линию фронта хаживал – только он сам знает.

Из серьёзных ранений – осколком пересекло на левой руке кости. Два пальца (мизинец и безымянный) скрючились вовнутрь – но немного двигались – сжать кулак было можно.

А вот второе – как из анекдота – Николаич плохо выговаривал слова – гнусаво, и с придыханием.
Это, бл..дь, мне осколок прямо в язык попал. Пополам рассекло.

Врач, когда лечились, пинцетом тычет, гад, ковыряет, вытаскивает железяку из языка, больно, сука до слёз, а он хохочет в голос – Ты у меня, говорит третий такой, за всю войну.
Только тебе больше всех повезло – зубы все целы.
Первый говорил, что в атаку шли, рот открытый, вовсю орал -«За родину», второй- «За Сталина»! А ты что кричал?

- А я, бл..дь, кровью захлёбываюсь, булькаю, кашляю, но честно отвечаю- «Лёха, ё..б твою мать, патроны где»?

Таких анекдотов Николаич рассказывал десятки.

По доброму рассказывал – весело и простодушно. Слушать его было – как Твардовского читать – из Василия Тёркина. Ни злобы от него, ни обиды – просто человек жил так- правильно делал своё дело. Сложилось просто, что пришлось повоевать.

В мае восемьдесят пятого года, у нас (ну, как и везде) в конторе провели митинг памяти – всем ветеранам торжественно вручались ордена Отечественной войны на сорокалетие Победы.

В президиуме актового зала сидят уважаемые люди – с орденами, медалями, в хороших костюмах. По очереди говорят добрые и правильные слова – о памяти, о преемственности поколений, о том, что забыть пережитое нельзя. Правильно говорят. Вдумчиво, и справедливо.

Потом по очереди начинают вызывать из зала награждаемых.

- Орден Отечественной войны второй степени присваивается…..
- Орденом Отечественной войны второй степени награждается -

Очередной ветеран поднимается на сцену, получает награду, улыбается, произносит слова благодарности, все аплодируют.
И вдруг –

- Орденом Отечественной войны Первой степени награждается Л..в Борис Николаевич – и все так с удивлением смотрят – а почему это ему -первой?

Мы сидим рядом в зале, он так подрывается вскочить, я ему вслед – Николаич, блин, плащ сними, куда ты в плаще на хрен?

Снял. Мне отдал.

А под плащём - выцветший армейский китель без погон – он так всю войну и прошёл рядовым – и с обеих сторон – награды от плеч до карманов. Первую степень ему присвоили, потому, что орден Отечественной войны второй степени он получил ещё в сорок пятом.

Я успел разглядеть Славу, Красную звезду и Отечественной войны. А медали пересчитать – это надо было специально постараться. Но "за отвагу" - там было несколько.

Жаль. Я закончил институт и перешёл работать в проектный отдел с теплотрассы. Наши пути разошлись – и больше мы не встречались.

Но покуда жив – считаю своим долгом хранить память о таких людях – и стараться рассказать о них всем – чтобы не забывалось.

Нет, я все же определенно посидел на скамейке, где трахались блоггеры. Иначе откуда такая страсть к графомании? Уж простите.
******
...вот чего я не люблю, это когда после экватора застолья участники расходятся по половым признакам, и в мужской части кто-то,уже красный, начинает возбужденно описывать «случай на работе». Тут я хочу сказать, что подобные истории везде и всегда одинаковы. И заканчиваются обычной, куцей моралью: я​ ​мол -молодец​, а вокруг — тупые лентяи. И жополизы. И меня не ценят. И все это пересыпается кучей незнакомых фамилий и терминов...

Нет, лучше уж перебраться к слегка захмелевшим дамам и послушать их тихие и понятные, прекрасные и простые истории. И вот — одна из них.

«После института мы с мужем уехали по распределению. Это был маленький полусекретный городок. Тысячи две км от родителей. Чтобы позвонить, нужно было идти на переговорный пункт.... правда, дикость? Поэтому общались открытками. То есть редко. И так получилось, что свекровь так и не узнала о моей начавшейся беременности. Она заболела, и как-то быстро умерла. И жизнь пошла уже без нее. Родилась девочка. Потом пошла в сад. И как-то так получилось, что я подружилась с дочкиной воспитательницей Женей (это, кстати, была отдельная песня. Работ для женщин в городке было мало. Поэтому в воспитатели принимали только с высшим педагогическим. Но это к слову).
Однажды я пригласила Женю в гости. Они пришли семьей и мы здорово посидели. А под конец она подвела меня к румынской «стенке», где за стеклом стояли семейные фото, и спросила, показывая на свекровь: «а кто это?». Я объяснила. Женя как-то задумалась, кусая губы, а потом все же решилась. И рассказала, что как-то видела странный и пугающий сон. Как будто она, как обычно, вывела детей на прогулку, когда к забору подошла пожилая женщина. Вежливо попросила показать нашу дочку (а она, мол, родственница). Женя показала. Та посмотрела, поулыбалась (какая хорошенькая!) и даже прослезилась Женя спросила «может, позвать», но женщина даже замахала руками. «Нет, нет! Нельзя! Я только узнать!» И потом как-то исчезла.
А теперь воспитательница увидела это же лицо на нашем фото...

В 90х у меня была телемастерская в провинции. А провинция имеет свою специфику...
Как - то прихожу на работу , а у двери уже ждут парочка деревенских мужичков. Привезли на тележке в ремонт старенький ламповый цветной ТВ , замотанный в одеяло. Затащили его вместе с телегой в мастерскую и просят..сегодня бы починить , а то сериал какой - то идёт..Мой мастер Витя щёлкал это старьё , как семечки , и пообещал мужикам , что после обеда их ящик будет готов. Мужики ушли , а Витя начал раскручивать этот гроб...

Починил , и поставил на прогон. После обеда пришли мужики. Они где - то хорошо хапнули , и еле стояли на ногах. Мы с Витей погрузили их гроб на тележку , и мужики отправились к себе в деревню...
Прошёл где - то час..И вдруг открывается дверь. Стоят эти оба мужика мокрые с ног до головы..Как оказалось , переходя мостик , они навернули свою телегу вместе с телевизором в речку. Пытались вытащить , но берег был крутой...Робята..помогите..взмолились мужики...

Мы поржали , но помочь не отказали...Мужики бросились назад , а мы с Витей закрыли мастерскую , сели в машину и поехали к мосту...Подъехали..посмотрели. ТВ остался в телеге..был привязан , но вытащить телегу на крутой берег было сложно...

Я подогнал машину задом к берегу , вытащил буксир...длины не хватает. А тут уже и народ поглазеть собрался..Я и кинул клич...мужики...несите верёвки и буксиры ..у кого есть...Связав штук пять буксиров , я приказал хозяевам телевизора лести в воду , цеплять телегу , и поддерживать , когда тащить буду...Мужики полезли , и через несколько минут ТВ с телегой оказались на суше...

Работать то будет..спрашивают мужики...Обступивший народ заржал...А хрен его знает..отвечаю..Отвезу в мастерскую..посмотрим...приходите через пару дней..

Я примотал ручку телеги к фаркопу , и потихоньку потащил свой груз в мастерскую. Притащил.
Занесли мы с Витей этот гроб , развернули и повесили сушиться одеяло..Внешне гробик выглядел абсолютно целым...
Сняли заднюю крышку , вылили воду..Кин вроде цел...Поставили на стол , поснимали блоки и развесили как бельё..на просушку...

На следующее утро Витя взялся гроб собирать...Собрал , и начал потихоньку включать...И - о чудо...ящик заработал...
Я признаться - не ожидал , что всё окажется так просто...Крепкие же телевизоры в СССР делали...

А через день приходит баба - хозяйка телевизора..Увидев свой работающий телевизор , она аж запричитала от радости..Думала , что без своей "просто Марии" теперь останется. Назавтра приехала телевизор забирать сама. Расплатилась с нами щедро , плюс к тому принесла нам полную корзину клубники и литровую бутылку водки в подарок.

Вот такая специфика работы в провинции...

Послушав на ночь сказку "Волк и семеро козлят", Вовочка задал вполне резонный вопрос:
- А где всё это время был папа-козёл?

ПРОМЫШЛЕННЫЙ ШПИОНАЖ
Едем вторые сутки.
Вчера еще ничего – дождик, зелень, свежий ветерок, а сегодня с утра
проснулись в горячем, наглухо задраенном вагоне. Такое впечатление, что
наш поезд стал личным врагом самого солнца. За окном песчаный
марсианский пейзаж. Марсиане попадаются очень редко и в основном на
верблюдах из зоопарка.
Мне лет двенадцать и я еду с родителями к бабушке во Фрунзе. Все
вагонные дела переделал – облизал дверные ручки с микробами, належался
на разных полках, побегал по коридору. Все. Я накатался. Меня уже бесили
и поезд и жара и унылые марсианские просторы, а ехать еще двое суток.
Единственная радость - это местные кладбища. Красивые и цветные, как
города из восточных сказок, а вот живые на этой планете обходятся
маленькими, грязными, глиняными хибарками.
Липкие пассажиры, обмахивались журналами и начинали роптать:
- Товарищ проводник, откройте у нас в купе окно, хоть ветерком обдует.
Проводник со снисходительной улыбкой пояснял:
- Не положено, в вагоне работает кондиционер.
- А когда ближайшая станция, хоть на воздух выйти?
- Через четыре с половиной часа, стоянка две минуты.
А и то правда, на Марсе обитаемых станций мало, вот и полустанки так
редки. Спасибо, хоть железная дорога еще не провалилась в зыбучие пески.
Народ изнывал и еще за два часа до остановки начал создавать в коридоре
живую очередь, чтобы быть в первых рядах тех, кому достанутся
долгожданные 120 секунд свежего марсианского ветерка.
Последние десять минут юмор у очереди закончился, и она особо ревностно
следила за чистотой своих рядов: «Э! Але, мужчина! Вы вышли из туалета,
так и идите к себе в купе! Самый умный что ли!? Пристроился первый!» «А
Вам, бабушка, кипяточку набрать? Проходите пожалуйста, только потом не
спрячьтесь там за титаном…»
Проводник, конечно же, знал - что будет дальше и эта очередь его заметно
забавляла.
Поезд остановился.
- Ну, открывайте уже дверь. Что так медленно?! Невозможно уже!
- Не толкайтесь, на всех хватит… Уже открываю.
Дверь открылась и первый в очереди счастливчик полной грудью хапнул
обжигающего легкие марсианского кислорода.
Эффект такой, как подышать под одеялом над картошкой, но визгливый хвост
очереди напирал, ведь он еще не знал, что на две минуты открылась дверь
в паровозную топку.
Потный, веселый проводник, закрывая дверь:
- Ну что, все вдохнули или кто-то не успел?
Только теперь люди поняли, что кондиционер в вагоне все-таки работает и
неплохо. Все познается в сравнении.
Спустя несколько минут после неудачной массовой попытки выхода в
открытый космос, проводник прошел по вагону стуча ключами по дверям и
произнося магическое заклинание:
- Холодная вода! Кому холодная вода? Одна бутылочка без стоимости
посуды - пятьдесят копеек.
Через каких-нибудь парочку километров, все жаждущие упивались
живительной влагой, не отрываясь от горла, как пионеры-трубачи.
Я принялся канючить:
- Папа, дай денег, я куплю холодной воды.
Отец денег не дал, а не поленился и пошел вместе со мной.
Проводник в ажиотации денежного конвейера, сосредоточенно наполнял из
питьевого крантика батарею бутылок:
- Нет, ребята. Пока не охладилась, всю холодную уже выпили. Подойдите
через полчасика.
Подошли.
- Вам сколько бутылочек?
Папа:
- Одну на пробу.
Проводник:
- Хорошо, выйдите из купе, пока я буду доставать воду из холодильника.
Перед нами с лязгом схлопнулась дверь его каморки, но уже через пару
секунд приветливо отворилась и проводник вручил нам холодную стеклянную
бомбу. Даже просто прижимать к себе ее было уже счастьем.
Нам показалось, что всей семьей мы опустошили бутыль быстрее, чем из нее
вытекла вода.
Я:
- Папа, побежали еще купим, пока есть холодная.
Отец сидел задумчиво изучая пустую стеклянную бутылку:
- Нет, сынок, больше мы у него покупать не будем, а займемся
промышленным шпионажем. Сходи, незаметно глянь – он всегда выгоняет
людей из своего купе, когда лезет в холодильник за водой?
Я добыл информацию и доложил:
- Выгоняет всех и закрывает дверь на ключ.
Папа, потирая руки:
- Это очень хорошо, я так и думал, значит у него вообще нет никакого
холодильника...
Я:
- Как нет холодильника, папа, ты что? Мы же пили.
Папа:
- Подожди, помолчи, не мешай, я подумаю, как нам самим сейчас сделать
холодильник.

Мой папа был самым умным человеком на свете и мог сделать все что угодно
из ничего и знал ответ на любой мой вопрос. Жаль, только что я спрашивал
у него в основном всякую ерунду…
Так он и ушел, унеся с собой бесчисленное количество жизненно важных
ответов, оставив меня с одними вопросами…

Я влез на верхнюю полку и принялся наблюдать, как он размышляет, рисуя
на полях газеты. Понятно было, что так или иначе, холодильник папа
построит, но из чего? Где он возьмет белую железную коробку с дверью, да
еще и чтобы она урчала, а внутри горела лампочка?
Папа рисовал незнакомые мне тогда формулы (к сожалению, я и сейчас не со
всеми из них подружился) Нарисовал даже нашего проводника в фуражке и с
бутылкой воды в руках. Временами папа размышлял вслух: «Розетка у него
есть, но она ему не нужна, ведь без розетки никто не перехватит его ноу
хау». «Эх, был бы справочник теплопроводности… У стекла примерно
полтора, у воды – половина или чуть меньше. Что это нам дает?
Ни-че-го!...» «Так, спасибо хреново, зайдем с другой стороны».

Было видно, что он получает колоссальное удовольствие от возникновения
непредвиденной задачи, ведь все газеты перечитаны еще вчера и мозгу
нужна была работенка.
Вскоре мне наскучило смотреть на исписанные края газет, а к постройке
холодильника мы так пока и не приступали. Да и как добыть холод, если в
купе сорок, а на улице пятьдесят…?
Я вышел в коридор, разговорился с мальчиком. Мимо нас то и дело ходила
мама, то с чаем, то с мытыми помидорами.
Прошел час, за спиной открылась дверь нашего купе, на пороге стоял папа
с игриво невозмутимым лицом фокусника (которое могло быть только у него)
и буднично протянул мне бутылку с водой:
- На, попей водички и мальчика угости.
Вода была не прохладная и даже не холодная, она была ледяная!
По температуре в денежном эквиваленте она тянула не на полтинник, а
минимум на рубль двадцать.
Я, схватившись за обледеневшую челюсть, ворвался в купе, но холодильника
нигде не было…
Так мы с неограниченным источником холодной воды и доехали к бабушке, я
сдуру даже горло простудил.
Устройство самого холодильника несколько разочаровало меня своей
простецкостью.
Ни белого ящика, ни лампочки внутри.

При помощи пряжки от ремня и ключа от квартиры, папа открыл наше окно,
две бутылки с водой завернул в очень мокрые полотенца, все это засунул в
авоську и повесил за окно. Двадцать минут, и зубы немели от холода...

Эта удивительная история произошла более 10 лет назад, но рассказывая ее сейчас, меня не покидает ощущение, что это было только вчера.
Итак, одним летним утром моя мама вдруг сказала мне:
- А ты помнишь, я говорила, что в N-ске у нас живут родственники? Вот бы их отыскать …
- А что известно? Фамилия? Улица, где проживали?
- Когда мы жили в Новосибирске, то часто переписывались, я и сейчас помню адрес: Трофимова, 28. А как переехали в Москву, так и потерялись… И фамилию помню — Жулеевы. Это двоюродные братья моего отца, их три брата было, а среднего Кирилла очень хорошо помню, он к нам приезжал, когда мне года три-четыре было.
Моя мама — это кладезь идей, иногда сравнимых с полетом на Луну. Но в век компьютерных технологий почему бы и не поискать?..
- А что, - интересуюсь, - хочешь съездить и поискать?
- А что бы и не съездить, правда? Городок небольшой. Если не найду, так просто попутешествую.
Решено, мама отправляется в поход. Вопрос, где остановиться.
Кстати, улицы Школьной в N-ске Яндекс-карты мне не нашли, т.к. она переименована была, как впоследствии выяснилось.
В то время были очень популярны «Одноклассники». Безуспешно поискав там Жулеевых в N-ске, было решено пойти нетривиальным путем: взяв самую распространенную фамилию Иванов, мне сразу повезло, поскольку в N-ске их оказалось несколько. Вот им-то всем я и написала, мол, люди мы не местные, ищем родственников Жулеевых, не знаете ли таких (городок-то маленький). Да еще про гостиницу бы узнать хотелось бы, поскольку собираемся в Ваш город на две недели с 1 по 15 июля. В общем, помогите, чем можете.
Первый Иванов ответил, что, мол, да, есть гостиница «Главная» и телефон ее дал ,но про Жулеевых не слыхал ничего. Второй Иванов Костя (мы с ним потом подружились), сказал, что у него есть друг с частной гостиницей в черте города, но про Жулеевых тоже ничего не знает. А третий Иванов написал следующее: « К сожалению, меня не будет в городе в эти даты. Но вот Вам номер телефона моей жены, она будет в городе: нехорошо, если человек в нашем городе потеряется.» И телефон дал. Жены. Вот на этом месте мы с мамой натурально всплакнули: вот на таких Ивановых и держится вся наша страна! Незнакомому человеку дать номер жены, лишь бы гостья не потерялась ….
Ну, думаю, пара и о билетах подумать. Ничего не говоря матери, покупаю билеты на поезд туда-обратно, и через пару дней говорю, мол, собирайся, билеты на руках. Сказать, что мама удивилась, ничего не сказать: это ж она просто так поразмышляла, мысли вслух, а тут — и билеты уже куплены.
-Да а куда я поеду, к кому? - воскликнула мама.
-Там разберешься, - ответила я, предвкушая пустую квартиру аж на целых две недели.
Конечно, мы забронировали маме частную гостиницу, и в целом опасений за ее судьбу у меня не было.
К слову сказать, прямо перед отъездом у мамы сломался мобильный телефон, совсем. Я отдала ей свой, тоже весьма старый аппарат, но вполне живой.
Итак, марш Славянки был исполнен, мама уехала на поиски, прихватив с собой старые фотографии с родственниками, я осталась в Москве, и у каждой из нас потекла своя жизнь.
Далее со слов мамы: «Села я в поезд и думаю: ну куда я еду? А если там никого не найду? А надо ли мне это вообще? А вдруг там и гостиницы нет? А может, доеду до Питера, выйду, две недели поболтаюсь там, а потом вернусь и скажу, что никого не нашла? Потом думаю, ну а как так поступить, ребенок (и в 30 мы тоже дети для своих родителей) вон на свои деньги билеты купил, а я что же …? В общем, решено, еду до конца.
Приезжаю, стоянка как всегда 2 минуты, еле успела выйти из вагона, смотрю, а вокруг леса, и никого, и здания вокзала нет. Тут меня паника конкретно охватила. Куда идти? Где люди. Люди, к слову, нашлись впереди, просто мой вагон был последний. Я — бегом за этими людьми, хоть спросить, где вокзал. Вокзал оказался в середине платформы, очень красивый. Потом нашла такси и доехала до гостиницы. Стучу, звоню, а мне никто не открывает. Позвонила владельцу гостиницы — не подходит.»
А я в этот момент сама маме звоню, узнать, как устроилась. Она и говорит, что никак, поскольку нет никого. Звоню Косте, мол, где друг твой? А друг, оказывается, на похороны уехал, но вот-вот приедет. Ладно, мама его дождалась, очень комфортно заселилась и жить стало сразу веселее.
На следующий день звоню в обед ей, мол, как дела, чем занимаешься? А я, говорит, уже в огороде у Кирилла (ее дядя)! Как, говорю, мол, так-то? Ночью ты его нашла что ли? Нет, говорит, утром. И рассказывает:
«Проснулась, подкрепилась, приоделась, накрасилась (все-таки родственников 50 лет не видала) и пошла. В мир как в копеечку. Ну, думаю, куда идти? Вот помню, что один из братьев был профессиональным музыкантом и даже вроде был директором музыкальной школы. Вот с нее и начну.
А городок маленький, все рукой подать. Спросила у прохожих, есть ли тут музыкальная школа. Есть, говорят, за углом. Подхожу к школе, дверь открыта, но нет никого, лето- каникулы же. Захожу и спрашиваю, мол, люди, есть тут кто? Есть, отвечают, на втором этаже, поднимайтесь. Поднимаюсь, а там женщина за столом сидит:
-Здравствуйте! Что Вы хотели?
-Добрый день! Да вот родственников ищу, Жулеевых.
Ну и дальше все, что помню, то ей и рассказываю. Задумалась она. Нет, говорит, Вам не Жулеевы нужны, а Панкратовы. Я ей, мол, какие Панкратовы, я и не слышала такую фамилию. Она, мол, подождите, сыну позвоню.
- Алло, сынок, привет! Скажи, а Стас Панкратов где сейчас? В автомастерской? А отец его Кирилл? В больнице? А, поняла, хорошо, спасибо!
Так вот, нужен Вам Кирилл Панкратов, Ваш дядя, он в больнице планово с сердцем лежит. Тут, за углом. А его сын с моим сыном вместе учились.
Ну, думаю, сомнительно, фамилия-то не та. Ну, ладно, схожу в больницу, тем более рядом.
Распрощавшись с директрисой музыкальной школы (а это была именно она), я за пять минут дошла до больницы, узнала, где Панкратов лежит, поднялась в палату, стучу, захожу, там несколько мужиков лежат, а его среди них нет, т.е. Дядьки моего нет, под какой бы он фамилией не был. Все же спрашиваю, мол, Панкратов-то где? Да на процедурах, сейчас придет, отвечают. Присела, жду, тут дверь открывается и входит ...Кирилл! Я сразу его узнала, и бросилась на шею с восклицаниями «Кирилл, дорогой!»
А он так, мол, женщина, что-то я Вас не признаю. А я ладонью ему показываю, мол, подожди, сейчас, а сама из сумки фотографию черно-белую достаю, где ему 21 год и он меня на руках 3-4-летнюю держит и показываю ему. Ну, тут он меня узнал, конечно, кричит «Аленка, это ты??!!», дальше вы заобнялись и расцеловались и всплакнули. Посидели, повспоминали. Так, говорит, надо Стасу звонить, чтобы срочно приезжал сюда. И звонит:
- Стас, срочно приезжай в больницу, нет, со здоровьем все отлично, приезжай, говорю.
Ну, пока мы разговаривали, Стас и приехал. Идет по коридору, высокий, улыбчивый. А Кирилл ему и говорит:
- Знакомься, Стас, это твоя сестра, Оля.
А Стас, хитро прищурив глаз, спрашивает:
- А мать-то знает?
Дальше наш раскатистый смех разнесся по всей больнице.
Конечно, Кирилл сразу выписался, и мы все дружно поехали к нему домой. Потом были посиделки, рассказы, кто и что и где.
А с фамилией вообще интересно вышло: мать Кирилла, Авдотья, имела двух сыновей от первого брака, первый муж погиб и одна через какое-то время вышла снова замуж, как раз за Жулеева, и родила третьего сына. Отчим был очень хороший человек и неволить своей фамилией старших братьев не стал, так они и остались Панкратовыми».
Ну, спрашиваю, ты в гостинице осталась? Что ты, отвечает мама, Кирилл как узнал, что я в гостинице, немедленно, говорит, к нам переезжай. Я, мол, да что я, может в гостинице поживу, чего вас стеснять? А Кирилл ей, мол, да ты что, меня весь город засмеет да застыдит: племянница из Москвы да в гостинице живет!
А Стас потом рассказывал, что видел наши фотографии (мамины и ее отца) и все спрашивал у своих, что это за родственники и где они.
А с Костей мама потом встретилась и сфотографировалась. На память.
А на следующий день мама пошла посмотреть окрестности. Прямо за домом Кирилла сохранился немецкий блиндаж, потом шла дорога в гору и лес. Пройдя немного, она увидела родник. Его, как оказалось, нашёл ее дедушка (отец Кирилла) и обустроил. Дальше шли огромные валуны и пещеры. Прошла ещё немного и увидела местную достопримечательность - Мыльное озеро. Вода настолько мягкая, что можно мыться без мыла...
Дня через 3 мама решила сходить в центр прогуляться. А когда засобиралась обратно, смотрит, такси стоит. Ну и спрашивает, довезете до Трофимова, 28? А он отвечает, мол, конечно отвезу. Спрашиваю, мол, сколько поездка стоит. Он мне — ничего… Я говорю, мол, а как это понять? Он говорит: «Это Вы искали брата, Стаса Панкратова? Вы же из Москвы?» Я говорю, мол, да, это я. Так он довёз и не взял не рубля…
Все наши тамошние родственники не одно поколение - железнодорожники. А первым был прадед, и его форма железнодорожника висит сейчас в музее в N-ске. Династия. Родня.
После этой истории уже много-много лет и мы к ним в гости и они к нам.
Вот так вот и нашлись.
А история эта на каждом семейном празднике рассказывается, и не всегда самими участниками и с новыми подробностями.

Обязан предупредить – история эта, прям скажем, не к столу.
Дело было в начале 80-х годов. Многим знакома автотрасса от Краснодара
на побережье Чёрного моря, именно на Джубгу. Сразу за плотиной через
р. Кубань, территория республики Адыгея (ранее автономной области).
Несколько километров и перекрёсток – поворот налево на аул. Понежукай.
В народе называли «Понижешукай». И вот на этом перекрёстке располагался
пост ГАИ. Простое кирпичное здание с большими окнами на три стороны.
Почти сразу за постом начинался стихийный овощной рынок, который тянулся
вдоль обочины пару километров.
Работали менты на этом посту очень рьяно. Видимо, знали немало пунктов
из правил дорожного движения, потому как претензий к водителям
выдумывали всегда по несколько штук сразу. С запасом. Драли нещадно не
только беззащитных транзитных водителей, но и своих, местных. Уж такая
бодрая команда собралась.
Однажды, в выходной отправились семьёй на море. Подъезжаю к злосчастному
перекрёстку. Как и все, сбавляю скорость но, оказалось, совершенно
напрасно – началась такая вонь, что пришлось быстренько поднимать
стёкла. Плохо всем. Из некоторых машин высовываются рыгающие головы.
Лето, жара и так смачно несёт фекалиями, что к желанию порыгать не
остаётся равнодушных. На посту никто не дежурит и это вполне понятно.
Базарчика нет. Верней он разместился через несколько километров вперёд.
Домой возвращались ночью. Как только подъехали к этому месту, опять
почувствовали вонь. Подняли стёкла и пулей пролетели мимо.
Что там произошло скоро знали все местные жители.
Однажды, заступая на дежурство, первый, прибывший на службу, милиционер
открыл дверь в домик, и ему навстречу хлынуло самое настоящее цунами из
чистого говна.
Это как надо было «достать» какого-то водилу, что тот не поленился, не
побоялся ночью приехать на свей ассенизаторской машине! Разбил в окне
небольшое стёклышко, вставил рабочий рукав и слил в проклятое помещение
тонны три-четыре самых свежих фекалий.
Гигантская лужа, выплеснувшаяся из домика сохла все лето. Через год
здание снесли бульдозером под самый корешок. Лет десять никакого поста
там не было вообще.
Сейчас там большая дорожная развязка. Новое сооружение. По новым
стандартам, окна расположены так высоко, что для повторения подобной
акции без вертолёта и не управиться.
P.S. Если я хоть слово соврал, готов лечь под тот самый говновоз.

Сейчас смотрю по телику ОТВ (Приморье)программу Автопатруль. Чувиха на джипике свались с крутого склона, покувыркалась, тачка в говно, очевидцы вызвали скорую, у женщины только царапины. Интервью берут у ее супруга. -Переломов нет? -Да пока нет. Улыбается.

История про садик навеяла.
Жена раньше меня уезжала на работу, поэтому ребёнка отводил я.
Утром собираемся, время поджимает, а тут ещё пописать, покакать и т.д.
Короче помог одеться, всё застегнул, так сказать упаковал перед походом.
Зима на улице -30.
Выходим из дома - ребёнок упирается.
Начинаю уговаривать - он в слёзы.
Ничего не понимаю, раньше такого не было.
И вдруг сквозь слёзы - "ПАПА! А ВАЛЕНКИ!!!"

6 февраля 2004 года где-то в районе восьми утра я проводил жену до метро, и вернулся домой. Мы жили на Каховке, она работала возле Белорусского, и ездила на метро, по зелёной ветке. Автомобиль как средство передвижения был ей противопоказан по причине беременности, в машине её мутило.

Где-то через час или полтора, когда я уже собирался уходить, она внезапно вернулась, дежурно пошутила с натянутой улыбкой:
- Ну, и где ты её прячешь?
- Как обычно, на антресоли. - ответил я, и спросил - Что случилось?
Вид у неё был какой-то никудышный.
- Не смогла уехать. Там что-то произошло, в метро, в районе Автозаводской, говорят теракт. Еле выбралась.
Мы включили телевизор, и стали следить за новостями. Получается, она опоздала на злополучную электричку на два-три поезда. Повезло. Долго стояли в перегоне, долго потом выбиралась.
Мы сидели, смотрели телевизор, ей становилось всё хуже.
- Давай вызовем скорую?
- Ну какая скорая? Ты же видишь, что творится!
Ближе к вечеру я отвёз её в больницу, ребёнка мы потеряли.

Не знаю, может помяли в толпе, может стресс, уже неважно. Но я тогда понял одну по сути банальную вещь, которая до того не приходила в голову. Что жертвы терактов - это не только погибшие и пострадавшие на месте взрыва. Зона поражения гораздо, гораздо шире. Беда как взрывная волна расходится от эпицентра, задевая кого-то слабее, кого-то сильней, и в пространстве, и во времени.

Спустя год, чуть больше, у нас родился мальчик. Недавно ему исполнилось двенадцать. За всю беременность она ни разу не спустилась в метро. Зато прекрасно чувствовала себя в автомобиле. Вообще всю беременность отходила как стойкий оловянный солдатик. И мальчик получился удивительно некапризный. А тот эпизод мы сразу забыли и никогда больше не вспоминали. И только вот сейчас мне в голову пришла мысль, какая-то дикая в своей странности: получается, что своим рождением он обязан тому теракту.

Ещё запомнилось, что сразу после того взрыва таксисты и частники резко взвинтили цены, пользуясь транспортным коллапсом. Впрочем, так было всегда, после каждого теракта, проблема приняла какой-то патологический характер, после взрывов на Лубянке и Парке культуры премьер и патриарх лично взывали к совести людей в шашечку, но совершенно бесполезно, в Домодедово снова всё повторилось.

Питеру есть чем гордиться. К чувству сопереживания жителям города примешивается чувство зависти. Я с завистью смотрю на реакцию петербуржцев на трагедию, на их самоорганизацию, взаимовыручку, на элементарную человеческую порядочность. Это хороший пример.
Хочется думать, что это не город другой, что это мы все немного изменились.

Было мне лет 35. Стою на улице, жду кого-то. Невдалеке идет мамашка с мальчишкой годиков двух. Вдруг малой срывается и бежит ко мне с криками:
- Папа! Папа!
Мама его останавливает со словами:
- Это не папа, это дядя.
и чуть помолчав
- Не пугай дядю.

Только что...
У входа в мини-маркет прикарковалась машина, из нее буквально выскочил водитель - парнишка лет 20. Ловкий, быстрый в движениях, весь как пружинка, о таких говорят "аж искры летят". Метнувшись к дверям магазинчика, открыл их и замер, придерживая. Аж пританцовывая от нетерпения.
С переднего сидения с кряхтеньем выбрался дедуганчик. С палочкой. На плохо слушающихся ногах, поохивая и пыхтя, он шаркает по направлению в двери...
Малой ему(с ласковым нетерпением):
- Ну, деда, прошу тебя, поторопись! Мы и так опаздываем!
Дед поднимает на него молодые глаза и, улыбаясь всеми своими морщинками, говорит:
- Внуча, поверь мне! Внутри Я БЕГУ!!!
Весь день тепло на сердце))

Это было, пожалуй, самое экзотическое путешествие в моей жизни.
Год, кажется, 85-й...
Команда КВН нашего проектного института проиграла в финале чемпионата Кишинева.
Второе место в городе воодушевило руководство не на шутку. Местком был щедр - всю команду (8 человек) наградили недельным круизом по Черному морю на теплоходе "Украина" по маршруту Одесса-Батуми и обратно, с заходами в Севастополь, Ялту и Сухуми.
Была небольшая закавыка - месткомовский титан мысли заказал для нас круиз, начало которого приходилось на 19 февраля...
Ранним морозным утром команда с гиканьем погрузилась в поезд и уже через четыре часа была в Одессе. То, что ждало нас там, случается довольно редко - раз в 10-12 лет, но нам повезло.
Акватория порта замерзла. Напрочь...
Мелкие суденышки, неровно прижатые к причалам ледяными пластами, выглядели жалко и безжизненно. С канатов и надстроек свисали наросты льда.
Несколько больших судов (и среди них "Украина"), попавших в ледяную ловушку, старались держаться солидно, но и у них это получалось неважно.
Представитель пароходства, осатаневший от наскоков несостоявшихся пассажиров, оставался, тем не менее, одесситом.
- Возьмите вас в руки, мужчина, - устало отмахивался он от мужика в каракулевой шапке. - К нам на помощь идет ледокол "Ленин". Правда, он еще довольно далеко.
- Мадам, вы меня убедили, я таки да - Дед Мороз, и я сам все это заморозил...
- Только ради вас, мадам, сию минуту беру паяльную лампу и лично иду таять лед...
- Молодые люди, у вас умные глаза, вы поняли - уже никто никуда не плывет. Вы имеете два выхода - или вернуться и сделать сюрприз вашим домашним, или плыть стоя.
Первый вариант мы не обсуждали вообще.
Вернуться, щас! Вместе с водкой, купленной на полученные суточные - круиз был оформлен как командировка.
Не знаю, отказался ли кто-нибудь из пассажиров от плавания - на теплоходе было полно людей.
Было тепло и светло, работали двигатели, под ногами мелко вибрировал пол - плывем!!!
На судне кипела жизнь - работали бар и ресторан, в музыкальном салоне по вечерам гремела музыка - это тогда называлось дискотекой, разноцветными огнями подмигивали игровые автоматы...
По утрам мы выгоняли на верхнюю палубу младшенького, Мишаню - разведать обстановку за бортом: то-сё, мимо чего проплываем...
Мишаня был настолько убедителен в своих отчетах, так талантливо изображал голосом плеск волн и крики чаек, что я однажды пошел проверить...
Белое безмолвие. Минус восемнадцать...
- Земля! Вижу землю! - заорал спросонья дурным голосом Игорь на третье утро плавания.
Это был явный моветон. Все почувствовали неловкость, будто он пукнул прилюдно.
- Ты совсем допился, мой бедный друг. Глюки у тебя, - пробормотал Сенька, задергивая шторку иллюминатора.
23 февраля наши девочки устроили настоящий праздник с песнями, танцами и подарками.
Завтраки, обеды, ужины, преферанс, пинг-понг, веселый треп... Дни летели, и времени не хватало.
На пятый день круиза Галка устроила переполох в кают-компании.
- Человек за бортом! - истошно закричала она.
Все бросились к иллюминаторам. По глади Черного моря, как Иисус Христос, шел пьяный мужик в тулупе и валенках.
Из круиза возвращались отдохнувшие и надышавшиеся морским воздухом.
В ответ на расспросы сотрудников молча закатывали глаза.
За подробностями отправляли к Мишане.

(С) Валерий Айзенштейн

В США не так легко найти не занятую другими нишу в бизнесе, особенно если ты недавний иммигрант. Вчера я познакомился с человеком, которому это удалось. Он автожестянщик, но ремонтирует исключительно машины, побитые градом. Обычно такие машины обдирают, выравнивают капоты и крыши и красят заново. Стоит это тысяч 5-7 долларов. Основную часть платит страховка, но и владелец должен заплатить из своего кармана дедактибл (франшизу), долларов 500 или тысячу.

Давид научился исправлять вмятины от градин, не повреждая краску. Страховке это обходится вдвое дешевле, с клиента он не берет ничего и даже может сделать ему небольшой подарок. Он мониторит новости в интернете и если видит, что в каком-то районе США прошел сильный град, то берет чемодан с инструментом, летит туда, арендует какой-нибудь сарай на пересечении больших дорог и приступает к работе. Чтобы весь год жить безбедно, ему надо отремонтировать порядка 40 машин за сезон.

При такой бизнес-модели самое сложное – найти в незнакомом месте этих 40 клиентов. Огромная вывеска над сараем, объявления в местных газетах и интернете, плата за раздачу его визиток в людных местах помогают, но не всегда. Дальше рассказываю со слов самого Давида.

«Лет пять назад выдался мертвый сезон, за всю весну и лето ни одного порядочного града. Наконец в середине августа прошел один в глубинке Техаса. Прилетаю. Кругом прерия, от моего сарая до ближайшего супермаркета полтора часа езды. Народ суровый, чужих не любит, газет не читает, в интернет тем более не ходит. Сижу день, два, три – ни одного клиента. Наконец один залетный появился. Я его машину вылизал сверху донизу, его самого тоже. В воскресенье утром он заехал за машиной, я говорю: давай отметим ремонт в хорошем ресторане, я угощаю. Он:
– Не могу, мне в церковь надо.
Я тогда даю ему 500 долларов и говорю:
– Пожертвуй на церковь от моего имени.

Вечером он приезжает: тебя хочет видеть пастор. Я говорю: я не могу в церковь ехать, я еврей. На самом деле не хочу из мастерской отлучаться. На другой день приезжает сам пастор:
– Вы сделали благое дело, на ваши деньги мы накормим несколько голодных семей. Как вас отблагодарить? Могу написать ваше имя на скамейке в церкви, или посадить в вашу честь дерево, или упомянуть вас в проповеди.

Я говорю:
– Вот в проповеди – это хорошо, это годится. Только, пожалуйста, не просто скажите «какой-то Давид», а «Давид, который работает на таком-то перекрестке и чинит машины, побитые градом».

Пастор:
– Так вы ремонтируете машины после града? Вас нам послало само небо. Проклятый град прошел как раз во время воскресной службы, пострадали все машины, которые стояли около церкви. Обязательно расскажу о вас всем прихожанам.

Через день у меня было уже 37 клиентов. Я делал их машины еще полтора месяца и потом целый год горя не знал.»

Моя семья вполне обычная. Так мне казалось лет до 13. А потом я познакомилась с родителями друзей - чем дальше, тем больше было моё удивление. У половины не было кого-то из родителей, у других били, пили, или наплевательски относились к детям. И тогда я осознала, что мой папа, как и мама, вопрочем - особенные.

Мне 5. Соседские мальчишки специально забросили мою летающую тарелку в крапиву - высокую, выше меня. Пожаловалась папе, и он заставил засранцев идти в крапиву, и доставать мою тарелку. Когда они вышли, плача, он им спокойно сказал - "мужчина должен отвечать за свои поступки". А чтоб сгладить все детские обиды, дал нам денег на мороженое.
Прав ли он был? Для меня да. Теперь я точно знала, что папа всегда поможет и защитит.

Мне 10. Мы с младшим братом, и ещё троими детьми, весело ползём по 2-х метровому забору, из тонких - см 2-3 в толщину - досок. Вдруг я слышу тихое - "Доча" и вижу внизу отца, который как-то непривычно хмурится. "Дети, всем пора домой, на обед, - говорит мой папа и осторожно протягивает руки - А давайте я вас по очереди сниму, как будто спасаю?". И по одному мы спрыгивали в папины вытянутые руки. Позже он признался, чтоб был очень напуган, поскольку под забором, прямо под нами лежало много битого стекла - молодняк развлекался, разбивая бутылки об доски.

Мне 13. Захожу домой с синяком во всю скулу, драных штанах и куртке. Папа хмурится - "Дралась?". Я комкаю рукав и прячу глаза. "За дело била?". "За подружку, - бурчу, - они её в восьмером одну, а мы мстить пошли". Папа молчит. Потом уже участливо "Получила?". "Угу". "Ну сама-то хоть долбанула?" - он улыбается. "Угу" - улыбаюсь и я.
Папа никогда не поощрял жестокость, но умение постоять за себя - считал очень важным. И я благодарна ему, за то, что он не судил меня, за мои попытки.

Мне 15. Я впервые выпила водки, и меня унесло. Пришла домой пьяненькая, не могу пролезть между диваном и столом. "Мама тебя видела?" слышу с порога. Пьяненко хихикаю, и отрицательно качаю головой. "В душ и спать" - командует папа, и я слушаюсь. Утром смеётся и спрашивает, болит ли голова. Что-то бурчу в ответ, и мне под подушку кладут полтинник на "опохмел".
Папа знает, что больше я так не буду, потому что мне стыдно. Домой под градусом я больше не приходила никогда.

В мои 16 начнутся наши первые ссоры. Тяжелый период, по душам не поговорить, потому что мой папа в принципе не болтун. А я была слишком максималистична. От этого тяжело.

Мне 21. Ночью, во дворе дома на меня нападает наркоман. Я отбиваюсь и инстинктивно зову папу криком. Отец выскочил с железным прутом, нарик сбежал. Я знаю, что потом папа очень переживал, но меня он бодрил и веселил, приговаривая, что я настоящий боец.

Было много обид, было много и хорошего.
Моего первенца он до слёз боялся брать на руки - большие натруженные руки, которыми боялся повредить что-то малышу. Моего мужа поругивает за то, что тот не балует меня, как принцессу), не со злом, а просто бухтит, потому что очень меня любит и я это знаю.
Знаю, и поэтому стараюсь почаще говорить ему "спасибо, папа", "я люблю тебя, папа", "папочка, прости".
Хорошо, что он у меня есть - мой самый обычный, но самый особенный папа...

Две истории, неожиданно связанные между собой.

Первая история.

Много лет назад Чикаго фактически принадлежал Аль Капоне. Жестокий гангстер со шрамом на лице властно окутал Город Ветров смрадной паутиной контрабанды спиртного, проституции и заказных убийств. У него был адвокат по кличке «Славный Эдди». Эдди не просто так был адвокатом самого Аль-Капоне. Эдди был чертовски хорошим адвокатом!

Именно благодаря его талантам и маневренности Биг Эл в течение долгого времени избегал тюрьмы. За это Капоне платил щедро. Не только огромными деньгами, но и специальными дивидендами. Эдди и его семья жили в огражденном поместье со слугами и со всеми возможными на тот момент удобствами. Усадьба была настолько велика, что занимала целый городской квартал. Эдди жил развеселой жизнью чикагского гангстера и не придавал значения ужасам, творившимся у него под боком.

И все ж было у Эдди слабое место - сын, которого он обожал. У сына имелось все: одежда, машины и прекрасное образование. Отказа не было ни в чем. Цена не имела значения. Эдди же, несмотря на свои связи с мафией, старался чтоб мальчик отличал истину от зла. Эдди хотел, чтоб его сын был лучше, чем он сам. Но со всем своим богатством он не мог дать сыну свое доброе имя и личный положительный пример.

В какой-то момент Славный Эдди решил искупить все содеянное зло. Он решил сдаться властям и рассказать миру правду об Аль-Капоне - Человеке со Шрамом. Он хотел очистить свое запятнанное имя и передать своему сыну хоть какое-то подобие чести. Для того, чтобы сделать это, он должен был дать в суде показания против мафии. Он знал, что дорого заплатит. И все ж он дал показания. Через год жизнь Славного Эдди была оборвана пулеметной очередью на уединенной улочке Чикаго. Да, он передал своему сыну величайший дар, но заплатил за это по самой высокой цене.

Полиция нашла в его карманах четки, распятие на медальоне и стих, вырезанный из газеты:
«Когда-то часы жизни остановятся и никто не в силах предсказать,
когда опустятся руки - в ранний иль в поздний час.
Сейчас - это единственное время, принадлежащее тебе.
Живи, люби, трудись с желанием. Не верь времени.
Потому что часы могут остановиться так скоро».

Вторая история

Много героев породила Вторая мировая война. Одним из них был капитан-лейтенант Бутч О’Хара. Он был боевым летчиком, базирующимся на авианосце «Лексингтон» в Южной части Тихого океана. Однажды его эскадрилья вылетела на задание. Уже взлетев, Бутч определил по показаниям приборов, что кто-то из персонала забыл наполнить доверху его топливный бак. Имеющегося в баке горючего не хватало для того, чтобы успешно завершить задание и вернуться на авианосец. Командир эскадрильи приказал Бутчу разворачиваться на корабль. Скрепя сердце он вышел из самолетного строя и направился назад к флоту.

Во время полета он увидел нечто, от чего у него кровь застыла в жилах. Эскадрилья боевых японских самолетов неслась на полном ходу к американскому флоту. Американские самолеты были уже далеко, и корабли были совершенно беззащитны.

Бутч не успевал вернуться к своей эскадрилье и привести самолеты назад вовремя, чтобы спасти флот. Не успевал он также предупредить корабли о приближающейся опасности. Существовал лишь единственный выход: он должен был заставить японцев отклониться от курса. Забыв о собственной безопасности, он нырнул в эскадрилью японских самолетов. Для тех внезапная атака американца была полным сюрпризом. 50-калиберные пушки на его крыльях выпустили атакующую огневую очередь. Бутч ринулся внутрь строя японской эскадрильи и резво вывел самолет вверх, разбив упорядоченную боевую формацию японцев. Он поливал врага огнем из всех орудий, пока не иссяк запас амуниции. Но он неустрашимо продолжал атаковать. Он неустанно кружил вокруг японских самолетов, пытаясь зайти на таран то с хвостовой части, то со стороны крыльев. Ошеломленный воздушный эскадрон противника решил развернуться и ушел в другом направлении. Бутч О’Хара и его истрепанный самолет с трудом дотянули до палубы авианосца.

По прибытию, как и полагается, он сделал полный рапорт о произошедшем в воздухе. Пленка видеокамеры, находящейся на передней пушке, проиллюстрировала доклад. Она зафиксировала всю ту безумную храбрость, с которой Бутч защищал свой флот. В бою он уничтожил 5 машин противника. Это произошло 20 Февраля 1942 года. Бутч стал первым военно-морским асом Второй мировой войны и первым морским летчиком, получившим высшую награду "За боевые Заслуги".

Годом позже Бутч О’Хара погиб в воздушном бою. Ему было 29 лет. Его родной город не дал памяти героя войны раствориться во времени. Если вы путешествуете, то, возможно, когда-нибудь вам доведется побывать в Чикагском международном аэропорту О’Хара, названном так в честь великого воина.

Теперь вы спросите: ну и что связывает эти истории друг с другом?
О, это просто. Бутч О’Хара был сыном «Славного Эдди».