Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Про большой палец

Давно это было, в начале восьмидесятых, но вспомнилось…
Мы с братом, навестив мать в Комарово (нет, не в том, что
«На недельку, до второго…»), возвращались в Ленинград. Погрузились в
местный поезд-подкидыш, состоящий из трёх стареньких вагонов, таких
теперь нигде уже нет, откупорили портвейн. До узловой станции, где надо
было пересесть в ночной скорый на Ленинград, ещё несколько часов. Лето,
ранний вечер, полупустой вагон, портвейн, закуска, неспешный разговор,
колёса весело стучат. Лес, поля, мосты через речки (на них колёса стучат
по-особенному), провинциальные песчаные перроны… Едем… Хорошо.

Часа через полтора остановились на очередной станции, маленькая такая,
даже вокзала нормального нет. Я в окно посмотрел, а там, прямо напротив
меня, стоит длинноногая девчонка в лёгком платье, а низкое уже солнце
так сзади её освещает, что просто неописуемой красоты картина
получается. Платьице короткое, да ещё солнцем просвеченное, а девчонка
молоденькая и очень симпатичная: юная нимфа в золотистом ореоле. Вокруг
озабоченные тётки с сумками, мужики сельские полупьяные, а она стоит
эдак независимо, типа встречает кого-то. На самом-то деле, конечно,
просто пришла «к поезду» – нехитрое периферийное развлечение:
пассажирские поезда два раза в день ходят, утром и вечером, вечерний
поезд – повод для местных аборигенов «выйти в люди», время сбора
молодёжи. И тут девчонка глаза на меня подняла. А я, восхищённый, не
удержался и… Вот как дальше написать? «Показал ей большой палец?»
Пошловато звучит. Начинаю понимать писателей. Хочешь рассказать про
высокие чувства, яркие эмоции и красивые жесты, а слова подводят...
Короче, я показал ей руку, сжатую в кулак, с оттопыренным до предела
большим пальцем. Хороша, мол, красотка!

Девчонка чуть отвернулась, делая вид, что ничего не замечает, потом
снова на меня посмотрела, потом попыталась нахмуриться, одновременно её
веснушчатая физиономия начала расплываться в улыбке и, наконец, глядя на
меня, она заулыбалась по-настоящему. Открыто, благодарно и радостно.
Немая картина за окном стала абсолютно совершенной и завершённой:
девчонка счастливо улыбалась мне, а на лице её читалось: «Да, это я! Да,
вот я какая! Спасибо, что заметил!». Поезд тронулся, брат лукаво
подмигнул мне, и мы накатили ещё по полстаканчика.

Счастливые минуты. Мы их не замечаем, лишь иногда, через много лет,
понимаем, что это были они. Залитый закатным солнцем жёлтый перрон,
гордая свой юной красотой девочка, оставшаяся на нём, весёлое
постукивание вагонных колёс и живой брат Колька рядом…

(c)lartis@жж

Историю опубликовала на своей странице в ФБ Julia Egger:

Сегодня переводила один разговор, потому что случайно оказалась рядом.
Место: Вена.
Собеседники:
- Владимир Васильевич Располыхин, ветеран, освобождавший Вену, 1925 г.р., теперь живёт в Вене;
- австриец, 1936 г.р., живёт в Вене.
Ситуация: к ветерану подходит австриец и пытается говорить по-русски, ветеран не понимает ни слова, но старается разобрать. Я просто оказалась рядом и помогла с переводом.
Диалог:
А: я еврей.
В.В.Р.: а я русский
А: я должен вам что-то сказать. Мои родители и бабушка с дедушкой погибли в Треблинке. А я был в лагере для детей в Австрии. Я хочу вам сказать... \пауза\. Я должен вам сказать... \пауза\. Я обязан вам сказать, я хочу вам сказать, я должен сказать вам СПАСИБО. Я могу сказать вам спасибо только благодаря вам. Если бы советские войска пришли на несколько дней позже, я бы не стоял сейчас здесь и не подбирал слова, которые должен вам сказать. Я знаю, что я должен сказать! СПАСИБО ЗА МОЮ ЖИЗНЬ.

Австриец, которому скоро 80, стоял перед нашим ветераном, которому скоро 90, как нашкодивший мальчишка. Они не плакали, не жали друг другу руки, не обнимались. Они просто долго молчали. Одному было 20, другому 9. Как в апреле 1945-го.

Старый анекдот в качестве эпиграфа.
Идет женщина поздно ночью по скверу и вдруг слышит: - Стоять!!! Она
встала. Лежать!!! Она легла. Ползи!!! Ползет и слышит над ухом
участливое: - Женщина, вам плохо? Я тут с собакой занимаюсь, смотрю, -
вы ползете.

Пошел вчера вечером с собакой гулять. Собачка и так-то не мелкая, а тут
разожрался чего-то, двигается мало, ну я и зову его Толстяк. Хотя есть,
конечно, официальная кличка. Ну вот, гуляем мы, смеркается уже. Он
отбежал, шарится по кустам. А возвращаться пора. Я присел так на
корточки и зову его негромко. Слышь, говорю, ты, Толстяк, ну-ка, сюда
иди! Притих, не хочет домой. Я уже погромче так, и железа в голосе
побольше: - Ну, ты! Под дурачка-то не коси. Толстый, жирный, поезд
пассажирный. Тащи сюда свою задницу! Тишина.
И вдруг над ухом: - Ну-у-у??!! Неслышно главное так подошел, меня чуть
кондратий не хватил. Я глаза-то поднимаю, - О, Боже! Прямо надо мной из
сумерек - лицо нашей отечественной национальности кило на полтораста.
И выражение такое свирепо-растерянное. Чего надо!? - говорит лицо.
Н-н-ничего, говорю. А хули дразнишься!? Щас, говорит, по репе наварю, -
будет тебе жирный!
О, блин! И смех и грех! Ведь сейчас точно наварит. А потом мой барбос
ему задницу порвет. Криминал, штраф, анализы в ветлечебнице и травма
репы. И мямлить про собаку - только хуже. Отвернулся я от лица, говорю:
- Толстяк! Ко мне!
Появляется. Клык для авторитета показал, сел. Покурили мы с лицом,
посмеялись. Лицо Толиком оказалось.
Я говорю, тебя в детстве что ли дразнили? Конечно, говорит, дразнили.
Подумал и добавил: - Давно. Пока я мастера в полутяже не получил. Еще
подумал и еще добавил: - Теперь только жена иногда…
Ну что я могу сказать? Смелая женщина. Я бы не рискнул.

Произошла эта история вчера вечером.
Иду я домой, а передо мной идут ребята, человек пять, лет от 14 до 17.
Типа крутые, горланят, к прохожим пристают. Вечер, темно..
Вдруг навстречу паренек лет 15 топает. Худенький такой, в очках.
Дорожка одна и ребята его, естественно, тормозят и, обступив,
рассматривают, и вроде самый задиристый спрашивает:
- Пацан, сколько время?
Пацан поднимает левую руку кверху, находит Полярную звезду, наводит на
нее большой палец, потом от него откладывает вправо ширину ладони правой
руки, затем вверх длину указательного пальца левой руки, смотрит в небо,
что-то там считает и говорит:
- 20 часов 33 минуты плюс минус одна минута.
Все стоят с открытыми ртами, а обалдевший задира, придя в себя,
спрашивает:
- Откуда такая точность?
На что последовал ответ:
- От моего дома до этого места не больше 2 минут хода, а я вышел ровно
в полдевятого.
И спокойно топает дальше.

Есть у меня друг болгарин по имени Мирчо и по фамилии Мирчев. Случилось
так, что в начале 80-х он окончил один московский ВУЗ и получил редкую и
очень нужную для своей родины специальность - метеоролога. И буквально
сразу же получил назначение на ближайшую болгарскую метеоточку -
в Алжир.
Три года, не покладая рук, он вкалывал в этой пустынной стране.
И крепко подружился там с французским метеорологом. Собственно, они
подружились семьями, т. к. Мирчо к тому времени уже был женат.

Три года они ходили друг к другу в гости, их супруги делились
кулинарными секретами, совместно отмечали дни рождения, короче - дружба,
фройндшафт.
(Извиняюсь за некоторую напевность моего повествования, но хочется,
чтобы вы прониклись духом и ритмом, так сказать, философичностью бытия
метеоролога… Плывущие облака… юго-восточный пассат… утренняя роса…
Ребята этой специальности не знают, где у них нервы по телу проложены)

А теперь ускорим темп. Итак, прошло три года.
Командировка закончилась. И у болгарина и у француза.
Чемоданы, билеты.
Прощание. Телефоны, адреса.
«Ждем в гости! » «И мы вас приглашаем! »
Женщины целуются, мужчины крепко жмут руки.
Болгарин летит в Софию, француз - в Париж.
Абзац.

Через некоторое время Мирчо получает письмо из Франции, а там, в конце
письма приписка:
«.. дорогой друг, когда же ты приедешь во Францию? Мы вас ждем! »
На что Мирчо, естественно, отвечает, что для выезда во Францию ему
необходимо официальное ПРИГЛАШЕНИЕ.
Проходит еще сколько-то времени и в почтовом ящике семейства Мирчевых
появляется конверт из Франции.
Мирчо открывает его, а там…
На отличной, плотной бумаге рукой его французского друга написано:
«Дорогой Мирчо. Официально приглашаю тебя и твою жену к нам в гости.
Мы будем рады принять вас на следующей неделе в любое, удобное для вас
время. Искренне ваши - подпись»

Но это еще не все, смеяться рано.

В конце концов, ПРИГЛАШЕНИЕ болгарин получил и погостил у своего друга в
Париже. Подробности - опускаем. В общем, Мирчо с женой побывал во
Франции и благополучно вернулся в Болгарию.
Пришел его черед приглашать француза.
Мирчо заранее оформил все ДОКУМЕНТЫ, собрал все ПОДПИСИ, прошел через
все СОБЕСЕДОВАНИЯ, ознакомился со всеми нужными БУМАГАМИ, оплатил
полагающуюся ГОС. ПОШЛИНУ (сущий пустяк, но государство не может
упустить свой шанс! ) и… в общем, у него все получилось.
Французы приехали в Пловдив!
На автомашине!

Встреча друзей!
Вино, салаты, соусы… Ах, черт, до чего все вкусно и тонко…
«Попробуйте вот это, и вот это вы еще не пробовали…
Это мы сами… из нашего сада… А это - по рецепту мамы»
Но мы это опускаем. Без гастрономических подробностей.
Утро.
После кофе со сливками - прогулка по старому Пловдиву.
Там есть что посмотреть, между прочим.
А француз - заядлый фотограф. Щелк, щелк, щелк!
И еще кадрик - щелк! И еще - щелк!
А пленочка-то и закончилась.
Француз: « Какие пустяки! Где тут у вас ближайший магазин «КОДАК? »
в смысле, куда ближе - налево или направо?
(напомню, на дворе - середина восьмидесятых) Где магазин? Где - где?
Мирчо был вынужден признаться: нигде. Нету.
Решительный житель Парижа «Не беда! Неча горе горевать! »
Разворачивает обертку от пленки «Где тут у нас ближайший дилер КОДАКА? »
(вот чудеса, на картоне, с изнанки, списочек дилеров КОДАКА) Ага, вот и
ближайший к нам.
В Стамбуле.
Сколько от Пловдива до Стамбула?
Да сущие пустяки, пару часов езды.
Дык, елы-палы, о чем речь!
Француз решительно седлает своего «Ситроена» и грит: « Ждите меня через
четыре часа. Я - в Стамбул и обратно! К ужину буду, не забудьте остудить
вино» И - умчался.
Абзац.

А дороги в Болгарии хорошие. И в Турции тоже.
Через два часа француз - в Стамбуле.
Покупает пленку. Две упаковки. Нет, три. Нет, - четыре упаковки!
И - мчится в обратном направлении.

И… упирается в болгарских пограничников.
«Простите, месье, у вас РАЗОВАЯ ВИЗА? На одно посещение Болгарии? »
«Да, а в чем собственно…»
«Месье, вы ОДИН раз ВЪЕХАЛИ в Болгарию и ОДИН РАЗ ВЫЕХАЛИ из нее.
Ваша виза закончилась. Оре. Вуар»
«Но позвольте… в Болгарии у меня жена… в Пловдиве меня ждут к ужину…»
«Возможно, месье. Но у вас нет ВИЗЫ. Адью. Следующий»

Тут француз, как говорят японцы, потерял лицо.
Он стал шуметь, орать, требовал вызвать сюда, сей момент, не медля -
САМОГО ГЛАВНОГО ПОГРАНИЧНИКА! Он не какой-то вам, он знаете куда может
позвонить, а ну, немедленно! …
Зря он это делал. Его фамилию записали в какой-то журнал, а потом
какой-то НЕ самый главный погранец, прищурился и так вежливо:
«Месье, вам лучше уехать отсюда»
КУДА????????
«Куда хотите. Можете - в Стамбул, за визой, например»
За ВИЗОЙ?!
«Да. В болгарское консульство. Только поторопитесь. Сегодня пятница. »

Буквально через час француз уже молотился в закрытые двери болгарского
консульства в Стамбуле.
Вышел вежливый консьерж сказал, что до понедельника никого не будет.
Выходные - святое дело, особенно на Востоке.
Что же делать?
«Ждать понедельника»
Ждать?
Два дня?

«Ну, вот что, бюрократ! Вызовите сюда посла! Немедленно! Чрезвычайного и
Полномочного! »
(фильм «Паспорт» видели? Один в один! ) Он еще пошумел немного. И еще
чуть-чуть… До тех пор, пока полиция (турецкая) не увезла буяна в
участок.

Допрос.
Зачем кричал?
В Болгарию хотел попасть?
Визу не дают?
А зачем вам виза?
В Болгарию въехать?
А почему - со стороны Турции?
Это можно сделать, например, из Греции…
Там это можно сделать БЕЗ визы.
Ну конечно, это точно! Из Греции в Болгарию можно въехать без визы.
И в Грецию из Турции тоже можно попасть - без визы. Греки вообще без виз
живут…
Да не за что, не за что!
(ребятам на дежурстве было просто скучно, они ПОШУТИЛИ. Турки, а юмор
понимают) Они еще смеялись, а решительный сын Франции уже мчится в
направлении гос. границы.
Границу Греции он пересек с легкостью. Очень быстро доехал до границы с
Болгарией. Вот и пограничники.
А здесь его уже знают! (Зря он шумел тогда!) Его уже, можно сказать,
ждут!
Ему - повышенное внимание.
Что это у вас, месье?
Пленки.
Пленки? Зачем?
Снимать.
Что снимать?
Ну, там, памятники архитектуры, другие объекты…
Объекты, значит, х-м-м. Так много пленки… Снимать объекты… А где ваш
фотоаппарат?
В Пловдиве, у друга…
Ага, у друга, значит.. Месье, выйдите из машины.
И - полный шмон «Ситроену».
С откручиванием и сниманием всего, что можно открутить и снять.
Искали, скорее всего, шпионскую фотокамеру.
А так как шпионская фототехника, как правило, миниатюрная, и спрятать ее
можно буквально в пуговице, то… В общем, оказалось, что «Ситроен» сделан
из довольно-таки большого количества деталей…

Ничего не нашли.
Извините, месье.
Француз понимает, что пересечь границу балканского оплота социализма он
не может. Нужна виза.
И он решил действовать!
…Автомобиль по частям собран в мешок и сдан на хранение.
Француз мчится в ближайший аэропорт и вылетает в Париж.
В Париже он первым делом наносит «визит» в болгарское посольство.
Ногой открывает двери.
А фига ли ему стесняться, он дома, он под защитой французского флага и
Закона!
Потерять работу во Франции, а тем более конфликтовать со страной -
участницей НАТО не хочет никто и потому…
Посольский чиновник за полчаса рисует ему визу в паспорт.
Француз ближайшим же рейсом вылетает в Софию.
Ура!
Он в Болгарии!
Не задерживаясь в аэропорту, он на такси летит в Пловдив.
Не отвечая на многочисленные вопросы ошалевшего друга, его жены и своей
родной супруги, француз собирает чемоданы, хватает жену и …
Через два часа он снова в международном аэропорту Софии.
Посадка на рейс София - Париж.
Бегом!
Билеты, багаж, паспорта!
Бегом!
Пограничники…
- Месье, вы последний раз прилетели в нашу страну самолетом?
- Да!
- А ваша супруга приехала к нам на автомобиле?
- Да!
- Где ваш автомобиль, мадам?
- Это автомобиль мужа…
- Месье?
- Автомобиль? Он… он в Греции.
- Как это, простите, в Греции?
- Я выехал на нем в Турцию…
- Ага, значит в Турцию… И - что же?
- Из Турции я поехал в Грецию…
- Зачем?
- Мне надо было попасть в Болгарию, неужели вы не понимаете?
- Мы понимаем…
- А из Греции я вылетел во Францию!
- Зачем?
- ТЫСЯЧА ЧЕРТЕЙ! ЧТОБЫ ПОПАСТЬ В БОЛГАРИЮ!
- Как интересно! Месье… вы не могли бы пройти с нами, на пару минут… мы
вас долго не задержим…

…Десять часов он давал показания…
Были вызваны его болгарские друзья, супруги Мирчевы, которые подтвердили
ту часть истории, которая им была знакома.
Документы француза изучали под микроскопом…
В конце концов, болгарские официальные лица приняли решение.
Оно было мудрым и логичным.
Жена француза - летит в Париж. (Оцените великодушие болгар: по
документам-то именно она приехала на машине!) Француз ближайшим рейсом
- в Грецию, за автомобилем. (Вместо жены). Въехав на автомобиле в
Болгарию, он должен получить отметку в паспорте и - в 24 часа покинуть
эту гостеприимную страну!

Ну, про то, как француз, прилетев в Грецию, добирался до своего
разобранного автомобиля, про то, как он его собирал, рассказывать
неинтересно.
Любопытно, что, собрав машину, он все же не отважился въезжать на
территорию Болгарии.
Он КРАЛСЯ вдоль ее границ…

Интересно еще то, что вот уже полтора десятка лет он не звонит и не
пишет своему болгарскому другу. Даже на Рождество.
Обиделся, наверное, чудак.

Семен Помидоров.

«Рыбаки ловили рыбу, а поймали рака. Целый день они искали где у рака...»
Кто не знает этот детский стишок. В моей истории все получилось с точностью до наоборот. А дело было так:
Дом наш стоит на берегу небольшой речушки-соплюшки, в которой даже водится мелкая рыбешка размером с мизинчик, ну и если хорошо поискать можно и рака найти. Справляли мы как-то день рождения нашего соседа - дяди Коли. Его жена по случаю торжества купила пару здоровенных карпов килограмма по три весом. Одну животину забили к праздничному столу, а другую оставили плавать в ванне про запас. Под конец застолья, когда гости уже начали расходиться, пошли мы перекурить «по-последней».
Вспомнив про карпа, дядя Коля завел нас в ванну с целью похвастаться.
А нужно заметить, что дядя Коля отличался повышенной сентиментальностью, которая особенно проявлялась после принятия хорошей дозы алкоголя. Тут один из компании возьми и ляпни, мол надо же какая жестокая штука жизнь, у кого день рождения, а у кого день смерти.
Дяде Коле тут же стало страшно жалко бедную рыбку и, расчувствовавшись, он не долго думая хватает рыбину, бежит на берег речки и...
«и за борт ее бросает в набежавшую волну...» Конечно, потом ему пришлось немало выслушать от жены и про свои умственные способности и краткую характеристику всех его предков и загубленную молодость, но это было все ничто по сравнению с чувством глубокого удовлетворения, охватившего дядю Колю от совершенного акта милосердия.
Тем же вечером группа пацанов ловила раков при помощи раколовок, переделанных из больших сеточных ящиков. Наш глупый карп, выросший на колхозных прудах и не видевший не только раколовку, но и простого рыбацкого крючка, взял и вперся туда. Можно только догадываться, какой шок испытали дети.
Утром я проснулся от головной боли и от того, что кто-то громко и старательно считал, сбиваясь и начиная с начала 1,2,3,...30,31, ...72. Я вышел на балкон и застал за этим занятием своего сынишку.
- Ты чего шумишь?
- Да вот, пап, людей считаю.
Я посмотрел на речку и обалдел - весь берег был усыпан рыбаками...

Стоит милиционер, мимо проезжает Фольксваген-Гольф. Вдруг милиционер резко машет
водителю жезлом, оглушительно свистит и выхватывает пистолет. Водитель сразу
по тормозам, чуть не вылетает через лобовое стекло, выходит весь бледный,
на ватных ногах:
- Что такое?
- Да ничего. (Задумчиво глядя на машину) Я вот хочу тоже Гольф купить,
да чего-то говорят, у него тормоза слабые...

СНЕГУРОЧКА

"Новый год — это день рождения каждого человека"
(Чарльз Лэм)

Есть у меня приятель Иван - серьезный и обстоятельный человек, отец троих детей.
Иван работает мастером на заводе, хотя к делу это не особо относится.
Как-то однажды 31-го декабря, Иван и двое его братьев, съехались с разных концов страны, в Подмосковье к родителям, чтобы наконец вместе встретить Новый год.
Братья прибыли с женами и детьми и только Иван был один.
Все было славно и по-домашнему: послушали президента, выпили шампанского, подарили друг другу подарки, похрустели мамиными огурчиками, пора бы и на боковую, но тут кто-то из детишек задал простой и логичный вопрос:
- Бабушка, а почему у тебя нет елки?
- Мать честная! Вот мы старые дурни, всех в гости позвали, а про елку совсем забыли. Нам-то она ни к чему, а вам радость.
Недолго посовещавшись, отец послал Ивана (как самого младшего и самого трезвого из братьев) в лес, за елкой, хоть небольшой.
Иван побурчал немного, что мол и Новый Год уже встретили, поздновато уже для Новогодних елочных чудес, ну, да делать нечего, взял топор, сел в батину ржавую «Ниву» и поехал в лес.
Долго ли, коротко, буксовал он в глубоком снегу, срубил, наконец, елочку, прикрутил ее к багажнику и вдруг, чуть не вскрикнул от неожиданности - метрах в десяти, скрючившись, стояла худенькая девушка и дрожала от холода с амплитудой сантиметра три. Не сказать что девушка была раздета, конечно же одета, но совсем не для глухого замороженного леса: шапки нет, мини-юбочка, чулочки, тонюсенький коротенький пуховичок, не прикрывающий поясницу, а на ногах кокетливые туфельки на высоких каблучках. Привидение да и только.
Иван немного пришел в себя и сказал: - С Новым Годом, а что ты тут делаешь?
В ответ Снегурочка попыталась что-то простучать зубами, но ничего вразумительного так и не выстучала.
Привез Иван девушку домой.
Нарядили елку, мама затащила Снегурочку в баню и оттерла самогоном и та, наконец, заговорила. Рассказала что звать ее Варвара и что месяц назад она познакомилась с парнем. Встречались, ходили в кино, целовались, но не более того.
И вот, парень пригласил Варю в свой загородный дом чтобы встретить Новый год.
Встретили, выпили, и парень сказал: - «Давай»
Девушка была не готова к такому повороту событий и отказала, тогда парень завез ее в глухой лес, за десять километров от ближайших живых людей и поставил ультиматум: Или «давай», или выходи из машины и подыхай в лесу.
Варвара вышла и превратилась в Снегурочку.
Под утро, когда Снегурочка окончательно вернулась обратно в Варвару и даже могла улыбаться, она обмолвилась, что оставила у этого упыря свою любимую расческу, мелочь, а обидно.
Через час трое братьев уже вытащили из кровати пьяного, плохо соображающего упыря и устроили ему обыск с пристрастием. Они уронили всю мебель в его доме, но Варину расческу все же отыскали…

…Когда Иван и Варвара рассказали свою историю в ЗАГСе, то даже строгая тетенька поверила что Варе не нужен никакой месяц для проверки серьезности чувств и согласилась расписать молодых в тот же день.
С тех пор они и родили троих детей, но по моим достоверным данным – это не окончательная цифра…

Заранее хочу извиниться- это никоим образом не весёлая история.
Но мне хочется её рассказать- уж больно много негатива в жизни сайта, эти хорошие, те дурные, те щедрые, а вот те готовить не умеют, а вот эти любят жрать и пить и задницу не вытирают...
Эта история про людей, щедро и мощно пришедших на помощь- мне.
Похоронив жену, я был вынужден немедленно вернуться к работе- кончились и деньги и кредитные карты, кончились две закладные под дом, короче- всё.
Впереди маячило банкротство и потеря дома, начав работать я мог ожидать денег не раньше чем через месяц.
Апатия и чувство потери не способствовали борьбе, бороться не хотелось- ничего не хотелось, если честно.
И вот тут произошло то, чего я не ожидал- пришла помощь.
Всю свою жизнь помогал я, никогда не просил о помощи- справлялся.
Честно говоря- я был потрясён.
Троюродный брат позвонил с сочувствиями и как бы между прочим спросил адрес.
Прислал крупный чек- я офигел, звоню ему, мол не могу принять, извини- ок, возьми в в долг, вернёшь когда сможешь...
Сильная поддержка от родственников сменилась поддержкой коллег, пустили шапку по кругу и и насыпали туда тысячи..
А вот дальше- медсестры пустили шапку по кругу с санитарками, люди точно небогатые- они принесли мне такую помощь-просто громадную.
Я аж обалдел от такого- нежданно-негаданно проблемы сдвинулись с места, мой двоюродный братан сел за телефон и разрулил всё за день.
И всё это с прибаутками да ласковым матерком - с помощью моего друга они растолкали все самые неотложные дела и сварганили очень приличный плов, с водочкой.
И я задышал...появилась надежда. Уже потом он мне признался- насколько были плохи мои дела, каких усилий это стоило- удержать меня на плаву.
На смену им пришли соседи- справо и слева, жены пришли меня проведать, залезли в холодильник, всё старое выбросили и набили продуктами.
Мужики поправили падающую изгородь, выпили и поели заказанную пиццу. Но ещё долго соседка, готовя обед, оставляла мне поесть на окне моей кухни
Прошли годы, всем я вернул их доброту- сторицей, с размахом моей благодарной души.
Вы спросите- где это случилось?
Может, люди необыкновенные какие?
Нет, самые обычные люди... И какая разница- где это случилось?
Я твёрдо знаю- это могло случиться везде, доброта и милосердие- вещь планетарная.
Пожалуй, пора извиниться за мою исповедь и попрощаться, пожелав всем здоровья и счастья.

Правильная одежда - для охоты первое дело. Вы улитку видели? Она почему-то в домик одета. Поэтому любой охотник после покупки ружья и одежды норовит охотничий домик купить у черта на куличках. Потому что на куличках дичи больше.

Домик был маленьким: изба-пятистенок, земли тридцать соток. Конюшня, другие сарайчики. По участку ручей течет с рыбой. Настоящие кулички в моем понимании. Самодостаточные. Там даже сотовые брали только если на крышу влезть, лестницу на трубу поставить и с лестницы его вверх подкидывать. Здоровый отдых, все для охоты.

А тут еще с утра завьюжило, морозец в 20 градусов, живность попряталась, снегоходы сами в конюшню залезли. Хороший хозяин в такую погоду и собаку на улицу гнать не будет, а охотники что хуже собаки?

Нисколько не хуже. Лепота: в печи дрова трещат, в окна пурга долбится, за столом пять мужиков, только из бани, разговоры ведут. К ночи второй литр на душу уже пошел, кто уже спать лег, кто только собирается.

На улице темно, хоть глаз коли, и вьюга. Слышим в окошко стучит кто-то. Пошел дверь открывать. Как открыл меня снегом шибануло, пар кругом и не видать ничего. Дверь закрылась, пар спал, смотрю, девчоночка стоит лет четырнадцати на первый взгляд (потом выяснилось, что ей шестнадцать уже - мелкая просто). Куртка легкая, шапчонка худая, лицо белое в инеи всё, губы синие и дрожит еще.

- Дяденька, пустите погреться, пожалуйста, - и на пол села. Да какой там села - по стенке сползла, - Я со второго раза только понял, что говорит, губы не шевелятся с мороза. А тут она еще с пола:

- Я не одна...

- Зови, - говорю, - кто там есть еще. Так не шутят. Хотя, сиди я сам выйду, - и унты натягиваю.

- Лошади...

- Какие лошади? - сам спрашиваю, а думаю, что совсем у девчонки от мороза крышу снесло, - посиди пока, я посмотрю.

И вышел. Действительно лошади. Три штуки. Все в снегу и сосульках к стене жмутся - там ветер тише. Вернулся в дом растолкал мужиков, девицу к печке перенес.

Васька (у него приемной дочери как раз двенадцать лет тогда было, оторва та еще: то ногу отморозит, то школу подожжет) за девчонку взялся: ноги с руками водкой растер, немного внутрь дал, чтоб быстрей согрелась и на русскую печку пристроил, в тулуп завернув.

Остальные. Я - конюшню откапывать, а остальные по лошадям специалисты - в деревне оба выросли, один в татарской, другой в осетинской.

Девчонка молодец, даже не пискнула, когда ее растирали, только как заведенная:

- Лошади у меня там. Не говорите никому...

Почему не говорить? Зачем? Подумаешь лошади. Потом узнали. Лошадей в конюшне почистили, сена дали, овса полмешка нашли, что от старых хозяев остался, - все, что положено, в общем, не разбираюсь я в лошадях.

Девчонка успокоилась, засопела, а мы еще по рюмке-другой накатили - сон как рукой сняло после таких событий. К утру пурга кончилась. Рассвело. Слышим девица наша завозилась на печке.

- Дяденьки, - говорит, - а одежда моя где? Мне ехать надо, пока не нашли.

- Кто ищет-то? От родителей небось бегаешь? - спрашиваем, рассматривая ночную гостью. Стрижка под мальчика и физиономия в веснушках - эдакий чертенок рыжий с курносостью, но безрогий еще.

- Милиция, наверное. Я их украла.

Ну, понятно, что лошадей увела у кого-то. Рыжие, они такие.

- Зачем?! - хором почти спрашиваем. Только нам конокрадов малолетних не хватало. Иди потом доказывай, что это не мы... Хорошо, что следы все замело.

Расспросили. Оказалось с бойни она их увела. Старые лошади были, для работы негодные, а есть просят. Девчонка летом из города к бабушке с дедушкой приезжала и ухаживала за этими лошадьми - ее помощником конюха в бывший колхоз пристроили. Зимой с кормами "не очень" - забить решили коников. На колбасу.

Собрали мы ее, кто чего отдал, великовато, правда, все, но что было. Лошадей вывели, подсадили и распрощались. Славка потом сказал, что посадка у девицы - что надо посадка. Он потомственный конник, ему в таких делах верить можно.

Мы еще потом следы до дороги ямахами закатали, на всякий случай. Кстати, не зря. Часов в одиннадцать дня милиция с председателем и бульдозером пожаловали. Милиция с председателем - лошадей искать, а бульдозер дорогу чистить. Дорогу расчистили, спасибо им, а лошадей не нашли - мы ж никого и не слышали даже. Но посочувствовать, посочувствовали - двумя бутылками и закусить.

Все подумали, что домик на охоте - первое дело? А еще пурга, огонь в печи, друзья и малолетние преступницы. А вот остальное на охоте не главное.

Через несколько лет отдыхали печенью на турбазе километров за двести от места событий. То ли праздник какой-то, то ли день рождения, то ли свадьба, я не помню уже. Управляющий предложил конную прогулку. Вышли посмотреть. Спросил у конницы сколько стоит.

- Для вас, - говорит, - бесплатно, вы что меня не помните? Ну меня-то ладно, а лошадей?

Иди узнай в симпатичной накрашенной девице того самого замороженного подростка. А лошадь, она и есть лошадь.

Она наливает мне в чашку душистый-предушистый чай и рассказывает:

- ...ну вот, а когда немцы подошли уже близко к Минску, прибежала наша соседка и закричала: "Нужно уходить, Берта Ароновна! Немцы вот-вот уже войдут в город!" Мама моя, как раз кормившая грудью младшего пятимесячного Лёву, сказала соседке: "Куда же я побегу с четырьмя детьми-то? Да и мужа мне нужно из командировки дождаться. Он приедет, а нас нет. Где же он потом будет искать нас?"

Но решили всё-таки уходить. Соседкин аргумент победил: "Ты хочешь, чтобы он вернулся из командировки и застал тебя с детьми в виде трупов? А после войны он вас всё равно найдёт."

Мама взяла маленького Лёвочку на руки, а мы все побежали за ней гуськом по пыльной дороге. Очень много людей там было: все бежали от немцев. Немецкие самолёты периодически бомбили нас, помню, как кто-то кричал и просил женщин снять с головы белые платки: платки эти для самолётов были всё равно, что мишени.

А потом дорога вдруг раздвоилась. И никто не знал, куда бежать: направо или налево. Мама решила бежать направо и этим спасла нам всем жизнь: потом мы узнали, что все, кто побежал налево, попали прямо в лапы немцев и были убиты.

И вот бежим мы по этой дороге дальше. Лёвочка вцепился маме в большую пуговицу на пальто: мама надела пальто с огромной каракулевой пуговицей на животе, несмотря на то, что стояла несусветная жара- 27 июня 1941г. Она говорила, что Лёве будет за что держаться. И вот держится Лёвка за эту мамину пуговицу, а мы, старший двенадцатилетний брат Лёня, трёхлетняя Кларочка и я, все бежим следом, хватаясь за полы маминого пальто.

Очень скоро у меня, тогда пятилетней девочки, устали ноги, я остановилась и заплакала. И мама заплакала, присела, обняла меня и зашептала мне в ухо пересохшими губами: "Нельзя нам, Славочка, останавливаться, никак нельзя. Надо идти-бежать через "не могу". А я реву и ни в какую не двигаюсь с места даже.

И вдруг мы видим, едет грузовик. В кабине рядом с водителем сидит какая-то важная дама в модной шляпке и с ярко-красной помадой. А в кузове грузовика- мебель, красивая такая, дорогущая мебель. Много мебели, целая гора: вот-вот за борта машины вывалится. Дама брезгливо показала в окно моей маме: "Давай, мол, убирайся с дороги, не видишь, что ли, у меня мебель!"

Мама было покорно начала отходить на обочину и нас отводить, чтобы не мешать, значит, даме мебель спасать, а грузовик вдруг возьми да остановись.

Водитель выскочил из кабины и давай эту мебель прямо на дорогу выбрасывать и кричит моей маме: "Жиночка, погоди, я тебя сейчас с детками твоими в кузов посажу!" А дамочка из кабины как заорёт: "Ты что делаешь, негодяй?! Да я мужу скажу, он тебя под трибунал отдаст, он тебя расстреляет за нарушение приказа!"

А водитель к ней подбежал, схватил её за воротник и говорит ей: "Заткнись ты, сволочь, ты же не понимаешь, что если я их тут на этой дороге оставлю, они мне до конца моих дней сниться будут! Вот довезу их до безопасного места, а потом можешь стрелять меня и вешать, тварь ты поганая!" Дамочка тут же заткнулась, а водитель нас всех с мамой забросил в кузов, а потом ещё несколько женщин с детьми, и мы поехали.

Доехали благополучно до Могилёва, он нас высадил и уехал с дамочкой той. Потом была эвакуация. А потом папа нас нашёл в эвакуации. А потом война закончилась, а мама всё горевала, что она даже имени того водителя не спросила, чтобы найти его после войны и поблагодарить. Я вот что думаю, Оксаночка, водителя того в живых-то уж нет, как и мамы моей, но вдруг он рассказывал историю эту своим детям или внукам? Вот если вы напишeте про него на этом своём интернете, вдруг его дети или внуки это прочтут? Мне так важно, чтобы они знали, что мы до сих пор помним о нём и никогда не перестанем благодарить его в своём сердце... Напишите, Оксаночка, не сочтите за труд. Интернет, он ведь такой всемогущий, а вдруг..."

А и правда, написала вот и публикую тут непридуманную историю эту. Вдруг по какой-то космической почте или другими какими неисповедимыми путями господними, водитель тот или его близкие получат весточку- благодарность от покойных ныне Берты Ароновны и Абрама Нахимовича и четверых их ныне здравствующих детей. Точнее, даже пятерых: младшенький Марк уже после войны родился, после того, как муж Берты Ароновны, вернувшись с фронта, нашёл её с детьми в эвакуации здоровыми и невредимыми.

Спасибо тебе, добрый человек-человечище. "Соль земли нашей" про таких людей говорят. Соль земли.

(c) Oksana Lexell, 2015

О ЛЮБВИ

Мой Папа стремительно умирал.
Я вырвался на пару дней из Питера и прилетел, чтобы успеть увидеться и попрощаться.
С трудом узнал и то, только по глазам. На больничной койке сидел худой старик, даже не верилось что это мой могучий Папа и ему всего пятьдесят один…
Мы долго разговаривали о жизни, хотя оба понимали, что о смерти.
В те дни Мама жила прямо там, в палате, рядом с Папой, ночевала на трех стульях, а днем ненадолго прибегала домой, чтобы помыться, сварить и обложить подушками кашку и сразу назад.
В палате Мама всегда была бодра, весела и легкомысленна, шутила даже. Беззвучно плакала только за дверью, когда в умывальнике мыла посуду.
С папиной работы послали сотрудницу с апельсинами, ей поручили проведать и узнать - как там Юрий Васильевич и насколько все у него серьезно?
Тетка вошла, поздоровалась и почти не выдала своего испуга, увидев изменившегося отца.
Через полторы минуты, она поднялась со стула, сказала: «Выздоравливайте, Юрий Васильевич», и попятилась к дверям.
Тут в палату вошла веселая Мама с помытой мисочкой в руках и лицо ее моментально нахмурилось. Мама уничтожающе сверкнула глазами на посетительницу и с металлом в голосе заговорила:
- А вы кто еще такая? Чего приперлась? Стоит жене на секунду выйти, как она тут как тут?! Что смотришь? Глаза твои бесстыжие! А ты чего там лежишь, улыбаешься? Я не посмотрю, что ты больной! Я тут кручусь - верчусь, ночи не сплю, а за моей спиной! Что это еще за фифа? Больной, больной, а, смотрю, не теряешься! Ты прекрасно знаешь - со мной шутки плохи.
А ты еще здесь? Давай отсюда, и чтобы духу твоего больше…

Испуганная тетенька, зачем-то извинилась и, не прощаясь, выскочила в коридор.
Папа улыбнулся одними губами и тихо сказал:

- Мамочка, ну ты что творишь? Это же Ольга из моего отдела.
- А мне хоть Ольга, хоть Галя, нечего их приваживать. По стенке ходит, а туда же. Выпей вот лучше кефирчику, а я пойду предупрежу на вахте, чтобы ее больше сюда не пускали. Все.

Мама подскочила и решительно вышла из палаты.
Я никогда в жизни не видел сцен ревности в исполнении своих родителей и был, мягко говоря, поражен.
На всякий случай выскочил за Мамой в коридор, мало ли что она там натворит в таком состоянии.
В самом конце длинного коридора, Мама догнала растерянную Ольгу и сказала:

- Ради Бога простите меня, но вы должны понять… Передавайте там всем вашим привет и спасибо.
Оля, у меня к вам большая просьба, только не откажите: если сможете, придите к нему еще хотя бы раз. Пожалуйста. Ладно? Только я вас очень прошу, не оттягивайте. Лучше завтра…

В этой давней истории три главные роли - мужские. Первый персонаж -
советский солдат, трижды раненый. Второй - сиамский кот. Третья роль - у
нашего завотделом профессора Грушина. Роль, в общем, не самая большая,
но со словами. В основном, нехорошими.

Ну, и женщины тоже не последние роли играют.

Устроился в нашу лабораторию лаборантом некий Саша, демобилизованный по
ранению. Родился Саша красивым, но жутко невезучим. Все плохое, что
могло и не могло с ним случиться, - случалось. Такому человеку нельзя на
улицу выходить, а его призвали в армию и послали в ГДР. Вскоре там он
получил первое ранение. На учениях при преодолении огневой полосы
препятствий с какой-то горючей гадостью он зацепился за что-то и упал, а
ему на спину сильно наступил его друг сапогом именно с этой гадостью.
Как-то в бане Саша показывал мне след на спине - довольно четкий
отпечаток подошвы примерно 44-го размера. После излечения Сашу в составе
военного патруля вызвали разбираться с какой-то дракой в пивной. Кто там
дрался, немцы или соотечественники, Саша так и не узнал, потому что
вбежав в пивную первым, он получил огромной дубовой табуреткой по лбу, и
очнулся уже в медсанчасти. Наконец, третье ранение, уже пулевое, он
получил когда стоял в карауле у какого-то памятника. Таким образом,
ясно, что Саша не тот человек, которого удача преследует своими
услугами.

Это третье ранение в область поясничных позвонков крайне встревожило
Сашу, поскольку он понимал, что с его везучестью стать импотентом так же
легко, как насморк получить. В результате Саша бросил все силы на
регулярные проверки того, что вражья пуля не испортила его лучших
качеств. В разгар этой кампании он познакомился с одной девушкой
отменной внешности, и перед ними встал, как говорили раньше, главный
вопрос советского влюбленного - "где?".

Везунчик Саша не нашел ничего лучшего, как привести свою очаровательную
подругу, одетую по тогдашей моде в водолазку и короткую вязаную юбку,
облегающие ее шикарную фигуру, в нашу лабораторию, наивно полагая, что в
субботу научные сотрудники, так же как и пролетариат, отдыхают по домам.
На его счастье (или, скорее, на беду), в эту субботу действительно
никого не было. Саша нахально пошел к вахтерше, назвался МОЕЙ фамилией
(скажем, Филиппов) и сказал, что ему нужны ключи от лаборатории, потому
что у него (нет, но какая наглость!) апробация диссертации. И получил
ключи! Затем парочка открыла лабораторию и расположилась в кабинете
проф. Грушина, где в предбаннике стоял вполне приличный диван, на
котором в тот момент отдыхал кот, давно взятый нами из вивария в
качестве талисманного животного лаборатории.

Это талисманный кот был таким же умным, гордым, красивым и способным на
утонченную месть, как граф Монте-Кристо в исполнении Жана Марэ. И тут
юные любовники совершили фатальную ошибку. Саша запер всегда бывшую
открытой дверь кабинета, лишив, таким образом, кота свободы, а подруга
сказала "брысь" и грубо пихнула кота с его дивана. От такого хамства кот
просто потерял дар речи, если можно так сказать. С этого момента
началась череда катастроф.

Первая случилась, когда через некоторое время в лабораторию явился проф.
Грушин со своей аспиранткой Наташей, у которой действительно на
следующей неделе должна была быть апробация. К общему удивлению дверь
кабинета оказалась заперта, а изнутри слышалась весьма характерная
скрипичная ритмика кожаного дивана и хриплое дыхание Саши. Как
рассказывала впоследствии Наташа, проф. Грушин покраснел еще больше, чем
она и, как бы про себя, сказал несколько нехороших слов. Затем
приговаривая "а вот мы сейчас на вахте все выясним", профессор повлек
Наташу подальше от этого срамного места. Вахтерша же на вопрос проф.
Грушина отвечала, что ключи от лаборатории взял некий Филиппов из его
отдела, потому что он сейчас там диссертацию апробирует.

- Кого он там апробирует? - истерически вскричал проф. Грушин. - Да я
его сейчас сам отапробирую.

В тот момент, когда проф. Грушин искал истину на вахте, в дверь кабинета
раздался удар такой силы, что от нее отскочила табличка с надписью "Зав.
отделом" и еще несколько финтифлюшек, а Саша с подругой чуть не
брякнулись с дивана. Это свалилась вторая катастрофа, а именно, со
второго этажа спустилась работавшая в соседней лаборатории жена проф.
Грушина. Здесь каждый поймет естественное волнение женщины, которая
думала, что ее муж репетирует доклад с аспиранткой, но вместо этого
застает запертую дверь, за которой скрипит диван.

В это время в кабинете, охваченном паникой и сотрясаемом ударами в дверь
с частотой барабана на чумовой дискотеке, наступила катастрофа номер
три. Обнаружилось, что кот из мести написал в Сашины туфли, но это было
мелочью по сравнению с тем, что у подруги с концами пропали трусики и
юбка. Было совершенно понятно, что их упер подлый кот, затаившийся
где-то за шкафами с книгами. Юбку, правда, быстро обнаружили, вернее то,
что от нее осталось. Кот-мститель явно хотел ее полностью распустить,
но, видимо, не нашел той главной нитки, за которую нужно тянуть. В
результате юбка сохранила целостность, но превратилась из короткого
сексуального прикида во что-то типа крупнодырчатого макраме с висящими
до пола нитяными соплями. Стало ясно, что лучше вообще ничего не
надевать, чем эту авоську на голое тело.

Внезапно удары стихли, поскольку в коридоре показался шагающий к месту
событий проф. Грушин, незаслуженно заподозренный в измене, и радостная
жена поспешила ему навстречу. Профессор же, если сгладить его речь, на
ходу выразился в том смысле, что сейчас Филиппову придет песец, склонный
к полноте. Тем временем, пока атакующие перегруппировывали силы, Саша
проявил лучшие качества русского солдата - смекалку и самоотверженность.
Быстро обшарив полки, он нашел старый белый халатик, надел его на
подругу и велел ей бежать через окно. При этом кардиологические больные,
гулявшие во дворе, пришли в болезненное возбуждение, вредное для их
состояния. Вы никогда не видели изящную девушку, на которой ниже пояса
только короткий халатик, перелезающую на шпагате широченный подоконник,
а потом загородку цветника, на который она приземлилась? По
изобразительной части это круче "Мулен Руж", только без музыки.

А через секунду оставшийся один храбрый Саша кинулся открывать дверь,
чтобы принять удар на себя. Тут же из засады вылез кот. Саша поймал его
за шкирку, чтобы отвесить пенделя, но котяра извернулся и врезал Саше
прямо по губам, так что кровь полилась прямо как у Тарантино. Как
выяснилось вскоре, этим самым наш талисман Сашу спас.
- Тут влетает Грушин, - рассказывал после Саша, - я а весь в крови и в
обоссанных ботинках. Он орет - ты чем тут занимался? И тут меня как
осенило - припадок, говорю, у меня был. Эпилепсия. Язык, губы -все
перекусано. Ох, вот на диване меня колбасило, ох, колбасило. Судороги,
встать не мог.
- У него ранение в голову - подсказала подошедшая Наташа.
Так Саша и подруга были спасены. Проф. Грушин был совершенно сбит с
толку, застав несчастного окровавленного эпилептика вместо развратного
Филиппова. И в этом состоянии полной дезориентации профессор, в свою
очередь, совершил грубейшую ошибку в отношении талисманного кота. Он
потянул носом воздух и сказал:
- А что это тут за вонь кошачья? А ну-ка брысь, и чтоб этот кот больше в
мой кабинет не заходил.

В эпилоге кот подтвердил свои талисманные способности. В благодарность
за чудесное спасение Саша с подругой через два дня принесли коту большой
кусок из рыбного заказа. Вскоре Саша уволился и очень счастливо женился
на своей красавице. Серьезно рассматривался вопрос о приглашении
кота-талисмана на свадьбу. Грушину же, неосторожно обидевшему кота,
судьба преподнесла большую клизму. В его кабинете уборщица нашла рано
утром на полу под чехлом от пишущей машинки женские трусики и очевидно
из подлости повесила их на дверь кабинета. К приходу Грушина на работу,
с трофеем успел ознакомиться весь отдел. Откуда эти трусики появились в
его кабинете, глубоко удрученный Грушин так никогда и не узнал.

В 90-е годы рухнул Союз и наша семья развалилась — отец не выдержал сложностей и сбежал. Общались, но финансово не помогал. Мама растила двоих детей одна. Ее сократили на работе, перебивалась как могла, никто не помогал. Сейчас отец очень любит поучить меня жизни и поговорить на тему, что моя мама ни фига не понимает. И тут я, обычно, говорю магическое слово «пирожки».

Пирожки — это был край нашей жизни. Не помню, сколько дней мы ели только лепешки из муки и воды, маме уже очень давно задерживали зарплату. Однажды она достала заветную шкатулочку со своими сокровищами — сережки от бабушки на 18-летие, обручальное кольцо, прабабушкино кольцо, браслетик и подвеска. И ушла.

Вернулась с пакетом продуктов и началось волшебство — через пару часов дом наполнил дивный запах пирожков. О, Боги! Двое маленьких детей чуть не сошли с ума. Но нам досталось лишь по одному пирожку. А мама одела фуфайку и ушла в студеную зиму с этими мечтами наших голодных желудков. А когда вернулась, то обнимала нас, целовала, плакала и смеялась. Ей повезло — мама подходила к стоящим на перекрестке машинам и предлагала купить пирожки. В одной из машин был директор ресторана. Он купил пару пирожков, уехал, а через какое-то время вернулся и предложил маме на дому печь ее чудесные пирожки для его ресторана.

Прошло уже много лет, но до сих пор перед глазами эта картина — мама в фуфайке, в руках полный поднос пирожков, заботливо укутанных в полотенце, и мы с сестрой с голодными глазами провожаем ее. У мамы лицо грустное-грустное, ведь у нее в руках еда, но она не может нам ее дать, ведь тогда она не сможет заработать денег — опять же — на еду, чтобы прокормить нас чуть-чуть подольше. Любите своих мам.

«АЛЫЕ ПАРУСА»
Один мой знакомый работает личным водилой у крупного партийного босса на его представительском «майбахе». Обычно эта тачка стояла в гараже, но в нужных случаях она оттуда изымалась, выполняла свою функцию и ставилась обратно. Приятель после этого пересаживался на свое скромное «рено» и ехал по делам.
В частности он заезжал забрать ребенка-второклашку из школы. С его ребенком дружил пацан Витя, сирота, просто бредивший автомобилями, но за ним вообще никто не заезжал. Знакомый мог бы забирать и его, но они жили в противоположных концах от школы, и Витя уходил с противоположного выхода.
И вот такая ситуация – к школе за ребятами приезжают «кайены», мерсы, «лексусы», а за ним, автомобильным фанатом, знающим все автомарки народов мира и собирающим любые сведения о них - не заезжал никто.
Детство - жестоко, и ребята насмехались над Витей, но он, всхлипывая, твердо отвечал, что их автомелюзга его не интересует, а он ждет только «майбаха».
И вдруг однажды у ворот школы и вправду появляется эта огромная шикарная машина с деревянным корпусом ручной работы, сразу затмившая все находившиеся рядом авто. Из него вышел мой знакомец (его хлопец приболел, и приятель придумал эту штуку) и позвал Витю, открыв перед ним переднюю дверь.
Пацан повел себя так, будто только это и ждал. С пафосом уселся на пассажирское место и небрежно помахал одноклассникам ручкой.
Больше над ним никто не смеялся.
Никогда.

Сегодня ночью градусник постучался в окно и попросил впустить его в дом.

Сегодня все простились с Эдуардом Хилем.
Однажды, в середине 70-х Эдуард Хиль пел в Краснодаре в театре оперетты. Зрительный зал был настолько переполнен, в проходах выставили дополнительные стулья. Наши места оказались где-то в геометрическом центре зала. Рядом симпатичная пара лет примерно под тридцать.
В антракте, как водится, многие направились, кто курить, кто в буфет. Ушли и соседи. Где-то с третьим звонком, боком, боком протиснулась нахмуренная соседка. Одна.
Пока всё в буфете не выпьет не оторвётся – пробормотала она, словно оправдываясь.
Свет в зале погас, а сцена, напротив, залилась ярким светом. Улыбающийся Хиль продолжил выступление. Одна песня, вторая…и, наконец, под овации радостной аудитории, Эдик запел долгожданную – У леса на опушке жила Зима в избушке…
Внезапно, со стороны бокового прохода, раздался полушепот – полу-вой:
- ЛЮ –У-У-У-СЯ!
Вот скотина – прошептала наша соседка и втянула голову в плечи.
- ЛЮ-У-У-У-СЯ, подними ру-у-у-ку – продолжал выть Люсин спутник.
Все, как по команде, повернули головы налево.
Хиль замолчал и заулыбался ещё шире. Следом умолк и оркестр.
К любителю театральных буфетов, лавируя между дополнительными стульями, уже летела женщина. Видимо администратор. Спас положение Хиль.
- Молодой человек – позвал он мужчину – поднимитесь сюда на сцену!
Тот, с готовностью, запетлял по проходу.
Ему подсказали, где ступеньки. Очутившись на сцене он забыл о своей Люсе, кинулся расцеловывать Эдуарда Хиля и чуть не нырнул в оркестровую яму. Хиль поймал его и подвёл к микрофону:
- Зови свою Люсю!
Тот так заорал, что зафонили динамики.
Готовая провалиться со стыда Люся, согнулась пополам и спрятала лицо в ладони.
Тогда Хиль сам попросил Люсю поднять руку. Под аплодисменты публики радостный мужчина завилял на своё место.
- Продолжим? – спросил у зрителей Хиль
- Сначала!!! – заорал зал
Хиль сделал знак дирижёру.
- У леса на опушке жила Зима в избушке…
Светлая ему память.

Было это в 80-х годах прошлого века. Жил я тогда в студенческой общаге. Жили со мной еще поляк и узбек. Жили дружно. В холодильнике лежал "общак", то есть весь хавчик был общий и не делился на "мой" и "чужой". Так вот подселили нам как-то новенького. Немец аспирант из ГДР приехал в Москву на стажировку... Открываем в первый день холодильник и офигиваем. Немец купил жратвы и всю ее аккуратно промаркировал черным фломастером! В дверце лежит пяток яиц и на всех черные крестики ))) Вечером немец открыл холодильник и офигевать настал его черед... На его яйцах вместо крестиков была подрисована черная свастика, а на наших яйцах красовались красные звезды :)))

Про Лёху-аборигена я вроде как-то тут уже рассказывал. Умер Лёха этой
весной. От водки, конечно. Приехал на дачу отмокать после месячного
запоя. А руки-то надо чем-то занять. Пошел мостик рыбацкий свой
подправить после зимы, спрыгнул с мостика в воду, что-то там снизу
подбить, сердце и встало. Так и нашли, говорят: стоит в воде, за мостик
держится, в руке молоток.

А с мостика-то и не ловил никогда. Так держал, для порядка. Но каждую
весну стабильно чинил и подновлял. Вот странно. Безнадежно запойный, он
в идеальном порядке держал все хозяйство, участок, дачу, приблуды
рыбацкие, лодку, и даже этот ненужный ему мостик. Просто потому что «дак
положено, а как? »

Мы не были никакими ни друзьями, ни приятелями. Случайные знакомые,
виделись пару-тройку раз в год от силы. Но он радовался всегда, не знаю
почему. И у меня, когда бывало сидишь на мостике, а с берега сзади вдруг
заорёт «О, бля, вот так нихуя себе! Прилетели к нам грачи, разъебаи –
москвичи! » теплело на душе и скребло мягкой лапой внутри.
«Рыбу-то всю, блять, выловил, хапуга?! Ну-ко, показывай, нах, рыбнадзор
приехал! Щас костёр из твоих удочков разводить будем»
Он заглядывал для вида в садок, шевелил там своей клешнёй.
«Уууу-тюю! У меня черви в компосте крупнее! С вас, гражданин, штраф за
незаконный вылов малька и издевательство над моей верой в человека.
Пачка «Беломора» с тебя, и пиздец! »
Потом неспешно присаживался с краю, закуривал.
«Когда приехал? »
«Вчера»
«А за ключом от лодки хули не зашел? »
«Да я Наташку твою стесняюсь. Опасаюсь слегка»
«А хули её стесняться? Бабье дело такое – поскандалить да щи сварить. А
твоё – пришел, ключ взял, и рыбачь. Ей наказано: придёт москвич, - ключи
на гвоздике. А Наташка тебя это … уважает, короче. Ты ж со мной не
бухаешь. Даве говорит «Лёшка, прекращай пить, приедет твой москвич, а ты
в запое» Я и завязал. Вишь, как огурчик! »
От его Наташки, застенчивой, спокойной, и чуть-чуть печальной как жена
всякого алкоголика бабы, я за все эти годы ни разу не услышал ничего
кроме тихого «Здрасьте». А с Лехой я действительно не бухал. Наливать
запойному, особенно в минуты затишья, всё равно что совать ему
потихоньку шило в печень. Пили мы вместе только один раз, когда случайно
познакомились. Давно, лет пятнадцать назад. Получилось забавно.

* * *
Я тогда в это место на рыбалку второй или третий раз приехал. Там, на
полуострове, дачные участки, а между участками и берегом полоса леса с
километр-полтора шириной. Ну, машину на опушке бросил, пошел место
выбрать, сесть порыбачить. Там лес, ольха к самой воде подступает, потом
камыш, и в нем мостики местных рыбаков. Издали не видно, только если
вплотную подойдешь.

Ну, идем неспеша по лесу, повдоль берега-то по тропочке, Даша впереди,
ёжиков шугает, я чуть сзади, берег смотрю. Вдруг слышу – лает, и по
голосу, - на человека. Ну, я ломанулся, мало ли. Смотрю, стоит мужик,
напротив Даша. Неприятно. Я сам терпеть не могу, когда собака чужая
бывает подскочит, а издали какая нибудь фифа с поводком весело орёт «Не
бойтесь, она не укусит! » Стоишь и думаешь «Ты, коза, за себя-то ничего
не знаешь, как ты за пса можешь ручаться? »

Ладно. Дашу взял, говорю «Извини, мужик, никак не думали, что тут в
такое время человеки ходят»
А мужик и так-то видно что не в себе, с крепкого бодуна походу, и не
однодневного. А тут ещё ипугался, бубнит зло «Поназаводят блять собак
как лошадей, не смотрят за ними ни хера, добрым людям совсем проходу не
стало». И так, под этот его бубен мы и разминулись. Но осадочек
неприятный остался.

Ну, выбрали мостик, крепенький такой, я снасти закинул, прикормил, Даша
лежит посередине, между мной и берегом. Только первая поклевка, слышу –
собака сзади заворочалась. Оглядываюсь – выходит из леса к мостику
давешний пассажир. На плече коробушка рыбацкая. Мрачный как
монголо-татарское иго.
«Всё, нахуй! Освобождай мостик»
«Твой? »
«Мой! »
«Рыбачить будешь? »
«Нет, блять! Щас телескоп поставлю, буду луну смотреть! »

Ну, хозяин – барин. Мог бы и полюбезнее конечно, но учитывая нашу
предыдущую встречу – понятно. Другое обидно. В двух шагах и слева и
справа пустые мостики стоят, садись, рыбачь. Ну, тоже известно, может
прикормил человек тут с утра.

Ладно. Пошел я на берег за чехлами от удочек, ну, и спрашиваю его просто
так, типа что б разговор завязать, сгладить давешнее недоразумение.
«А где ж удочки твои, чем рыбачить собираешься? »
«Не ибёт! »
С вызовом так, главное, и нет бы в сторону отойти, стоит на тропке. Тут
и у меня терпение стало заканчиваться.
«Слышь, - говорю, - мужик. Чё ты выёбываешься? Ты на себя-то глянь.
Какой из тебя рыбак? Ты червя-то насадить сможешь, мозги мне ебёшь? Те
щас не удочку, тебе стакан надо срочно. Неровен час сдохнешь тут на
мостике»
«Твоё какое хуй дело? »
С вызовом ещё, но уже с какой-то обидой в голосе. Потом совсем сбавил
обороты.
«Откуда знаешь? »
«Да уж знаю»
Посмотрел на свои руки, спросил с тихой надеждой.
«А у тя есть что ли чего? »
Я ешё посмотрел на него, подержал паузу и отпустил.
«Есть. Для хорошего человека завсегда есть»
Бутылка виски в бардачке валялась ещё с майских, а пятилитровая канистра
спирта в багажнике – с прошлого года. На всякий пожарный.
«Я – хороший! Я не просто хороший, я – охуенный! »
«Да я уж вижу. Типа Карлсон? »
«Не типа! А значительно, очень намного лучшее! Нальёшь? »
«В машину надо идти. Только у меня зажевать даже нечем. Корм собачий и
привада сухая»
Последний мой бутерброд Даша бессовестно сожрала час назад, брезгливо
понюхав и любезно оставив мне взамен свой педигри.
«Да это хуйня, это я щас принесу! ».
Я и сам знал, что хуйня. В таком состоянии не до закуски. А он как-то
порозовел сразу, повеселел, лицо посветлело. Коробушку под куст
поставил, посуетился, ещё видно не веря до конца в свою случайную удачу.
«Ты пса не бери с собой, тут привяжи! Мало ли, удочки у тебя вон
дорогие, а тут у нас всякого народу шарится. Пусть охраняет»
И мы разошлись. Он вверх, на дачу, я - по тропочке, назад к машине.

Вернулись одновременно считай. У меня в двух руках, у него в двух руках.
Хлеб, огурцы, лук, яйца, ну, полный набор короче. Два граненых стакана.
Сели на бережку, хорошо, тихо, я виски открыл, разлил, он бутылку
повертел, спросил насчет цены, присвистнул, долго неодобрительно качал
головой, рассматривал стакан на свет, собирался с мыслями. Я говорю – не
тяни кота. Он встрепенулся так.
«Да! Надо подлечиться! Ну, давай! За знакомство! »
И опрокинул.

Продышался, рукавом занюхал, луку в рот сунул, поматерился.
«Вот суки! За такие деньги – и такое говно! Ни в жись бы даром не надо!
Как в рот насрали. Налей водички хоть запить»
И на канистру показывает. Я говорю:
«Какая водичка? Это спирт»
«Спииииирт? Технический? »
«Сам ты блять технический! Чистейший, питьевой»
Он аж поперхнулся от возмущения.
«А хули ж ты меня этой херней травишь!? Если у тебя целая канистра блять
спирта?! Медицинского! »
Открыли канистру.
«Чем развести-то? Из озера? »
«Ты чё? Не нааадо ничё разводить, продукт блять портеть! »
Треть стаканчика плеснул.
«На пробу! »
И в себя опрокинул. Продохнул.
«Эх! Хорош, зараза! Бррррр! »

Тут его окончательно и отпустило.
И потекла между нами неспешная беседа двух случайных, незнакомых, и
совершенно разных людей, типичная при данных обстоятельствах. Размякли,
спешить было некуда, спирту было море (он наливал, смотрел на уровень
жидкости в канистре и повторял каждый раз с удовольствием «Ты смотри,
блять, - не убывает! ») и впереди ещё был целый божий день.

Я больше люблю слушать. А ему надо было видно кому-то отлить с души, и
он говорил. Про то, что отпуск, что бухал семь дён, что жена с утра
уехала в город, и даже на пиво не оставила, и всю мелочь из карманов
выгребла специально, а ему хоть подыхай. Про дочек, которые учатся в
Ленинграде, про работу, про огород, про рыбалку, про то, что рыба теперь
не то что раньше, что водка тоже теперь не та, про погоду, про местную
невеселую жизнь, про то что старики квасят а молодёжь колется, опять про
рыбалку, про грибы, про баб, про зарплату, про калымы, опять про дочек,
с гордостью, и так, про то про сё по кругу.

Потом хвастал своим лодочным ангаром тут же, на берегу, в десяти шагах,
показывал лодку, хорошую дюралевую казанку, мотор, сети.
«Вишь, забухал, даже на воду не спускал. Ты надолго к нам? »
«Да на недельку где-то»
Всучил мне ключи от ангара, от лодки.
«Хули ты с берега поймаешь? Приходи, бери лодку, вставай, воооон, вишь?
– на те колья. Я там месяц прикармливал»
«А ты? »
«А хули я? Мне дней десять ещё отходить. Какой из меня рыбак? Да и
картошку окучивать, не до рыбалки летом-то особо. Да и не любитель я
удочкой. Сети ставлю. Уезжать будешь, ключи занесёшь»

Посидели ещё с часик, может с полтора. Я спрашиваю:
«Ты рыбачить-то передумал уж, или как? »
Он удивился.
«Да я и не собирался! »
«Как так? »
«Блять! Да я ж просто доебаться до тебя хотел! Повод просто! Мы даве-то
разошлись, а у меня аж бурлит всё внутри. Прикинь. С бабой поругался,
трубы горят, денег ни копья, и тут ты ещё со своей собакой. Я домой-то
пришёл, успокоится не могу, думаю, - нет. Пойду-ко я этому москвичу…»
«Откуда знаешь? »
«Ну, ёпть! А машина? Номера? »
«А! »
«…Пойду-ко я, думаю, этому москвичу пиздюлей навешаю, может хоть
полегчает! »
Теперь я удивился. Даша лежала тут же.
«Как же ты собирался пиздюлей-то мне навешать? »
«Собака? Да хули мне твоя собака! На всякую собаку есть… Вот же блять! »
Тут он аж подскочил. Подскочил, и - хлоп себя по лбу!
«Как же это я блять забыл-то! Вот долбоёб-то! »
И хвать свою коробушку, которая так и валялась всё время в тени под
кустом. От его суеты даже Даша сунулась посмотреть, что же там такое, в
коробушке этой загадочной.

Отщелкивает замок, открывает крышку…

…И из коробушки медленно, осторожно, как космонавт в невесомости,
выплывает голова … здоровенного рыжего кота! С совершенно полоумными,
дикими от белого света и людской несправедливости глазами.

И что первым видит перед собой на этом белом свете кот? Он видит прямо
перед собой чёрную Дашину морду! Они секунду в недоумении смотрят друг
на друга, потом кот, издав протяжный вой, выстреливает себя из коробки,
и пулей улетает в лес. Даша, с задержкой в полсекунды, с такими же
полоумными глазами, улетает следом. Только ветки вдалеке трещат.

Мои глаза в этот момент видно были такие же, как у этой парочки. Потому
что Леха, довольно лыбясь от произведённого неожиданно даже для самого
себя эффекта, закрыл коробушку, отряхнул руки, плеснул себе из канистры
и нравоучительно произнес.
«Понял, бля? Вот те и весь хуй, вот те и вся твоя охрана! А ты думал?
Всё у нас предусмотрено! »

Хороший мужик был Лёха, царствие небесное. Ну, как хороший? Обычный.
Нормальный, короче. И весёлый. Вспомню потом ещё чего - расскажу.

В середине 80-х годов в СССР началось повальное увлечение астрологией, экстрасенсорикой и парапсихологией. Президент Академии Наук СССР Анатолий Александров, которому в ту пору шел уже почетный девятый десяток, рассказал тогда:
"В 1916 году мои сестры увлеклись спиритизмом. В смутное время всегда возникают такие увлечения. Мой отец, обращаясь к ним, сказал:
– Я еще могу поверить, что вы можете вызвать дух Льва Толстого или Антона Чехова, но чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, я в это никогда не поверю!"