Поиск по автору:

Довольно давно был в Таиланде. Это было моё первое путешествие за границу и помню как меня тогда удивили местные жители: улыбчивые, приветливые, доброжелательные. Такая расслабленная атмосфера вокруг. И ещё они почти все небольшого роста, на полторы головы ниже нас. Преступности по словам местных в Таиланде нет, если кто набедокурил, почти 100 процентов это приезжий турист. Это всё резко отличалось от того отношения к жизни, которое я привык у нас в России видеть. Когда я поделился этим наблюдением с гидом (очень колоритный старичок, русский, бывший профессор, уехавший в Таиланд изучать культуру страны, полюбивший эту страну и её жителей и оставшийся там жить) он меланхолично заметил, что при этом в случае заварушки средний житель Таиланда способен среднего жителя России голыми руками убить. То есть постоять за себя они умеют, может поэтому все и вежливые такие.

И вот этот рассказ, увиденный мной в сети, как раз сильно напомнил те ощущения, которые то первое путешествие навеяло. Рассказывает девушка-релокантка, живущая в Тае некоторое время:

"На прошлой неделе решила я таки исполнить свою дурацкую мечту и записаться в местный клуб на Муай-тай. Ну глупо, я считаю, торчать несколько месяцев в Таиланде и не попробовать занять себя тайским боксом. Учитывая, что сексуального интереса к трансвеститам я не питаю, а местный массаж мне так себе, то есть большой шанс пропустить все прелести локальной культуры.

Я готовилась морально с пару недель. Пока я была в Питере, я успела обойти, кажется, все крупные мордобойни города. Я видела клуб, затерянный в гаражах Купчаги, где занимались невероятной красы девки и били друг другу морды до кровавой пены. Я занималась в клубе, основателя которого все в городе знают в лицо, фамилию и ютьюб и говорят о нем исключительно матом. В клубе, который выставлял в сеть очаровательные видосики «салон красоты “сломанные уши”», в клубе, где отставной спецназовец учит ножевому бою, и клубе, где двадцатилетний тренер с самым добрым на свете лицом бесконечно пытался доставать через меня наркотики и очень каждый раз удивлялся, когда я в сотый раз объясняла, что я не барыга, не наркоманка и вообще я далека от этого мира, а ебанутая я такая изначально, безо всякого компота.

Все они были очень-очень разными, но объединяло их одно. Высеченное в граните и облитое кровью, а потом и еще какими-то выделениями организма понимание того, что «no pain, no gain». Хуячь, короче. Пока можешь дышать – хуячь. Если тебе больно и плохо – хуячь с удвоенной силой. Если тебе не плохо и не больно – ты что-то, черт возьми, делаешь не так.

Я две недели колесила вокруг нескольких рингов, затерянных под пальмами, и готовила речь. О том, что я, конечно, сейчас в ужасной физической форме, но, думаю, это поправимо. О том, что я долго ничего не делала, потому что почти весь прошлый год постоянно болела, но сейчас я восстановилась, пришла в норму и даже начала бегать. О том, что я нормально пробегаю 5-7 км, но вот силовые идут тяжело. О том, что я занималась в России тайским боксом, но это было давно и я почти все забыла.

Когда я пришла наконец в зал, оказалось, что там никто не говорит по-английски.

Когда тайцы не знают, что делать, они улыбаются. Когда знают – тоже улыбаются. Они вообще в любой ситуации улыбаются вне зависимости от понятности оной.

Мне поулыбался сначала администратор (я решила, что он администратор, потому что он дал мне что-то подписать и забрал у меня 300 бат), потом тренер, потом второй тренер. Потом мне показали на беговую дорожку и сказали «ворм ап».

«Ну окей», – подумала я, залезая на дорожку. Видимо, адскую скакалку тут заменили на первое время дорожкой, значит, нужно бежать с хорошей интенсивностью. Я врубила скорость чуть превышающую мою комфортную, и похерачила.

В России «ворм ап» в бойцовском клубе означает 2,5 минуты скакалки – 30 отжиманий – 2,5 минуты скакалки – 20 берпи – 2,5 скакалки – 30 приседов – 2,5 скакалки – планка. Потом выжившие садятся на шпагат.

Когда на четвертой минуте моего ретивого забега мне никто не предложил сдохнуть под штангой, я призадумалась. На шестой меня начали мучать смутные подозрения. На восьмой на соседнюю дорожку пришла тайская девочка и начала по ней ХОДИТЬ. На десятой ко мне подошел тренер и сказал «финиш».

«Ну ок», – сказала я себе и морально подготовилась к паре-другой кругов кроссфита.

Тренер тем временем нашел подходящие бинты и попросил меня вытянуть руки. Таец заматывал меня сам с той нежностью, с которой пеленают ребенка. Притом не переставая улыбаться. Я начала подозревать, что и кроссфита удалось как-то избежать на сегодня.

Мы выползли на ринг. Мне показали пару ударов и как ходить (подсказка – не конем). После чего тренер сказал «у меня лапки», и я била ему в эти самые лапки. Аж целую минуту. Ибо таймы у них по минутке. А потом надо постоять, подышать, посмотреть на пальмы. А потом снова – по лапкам. И снова смотреть друг на друга и улыбаться.

На третьем тайме тренер на ломаном тайглише попытался объяснить, что, мол, зачем ты так сильно, не надо так сильно, ты технику осваивай, а сильно не надо. Вот ты ван хандред делаешь, а надо фифти. А по глазам было видно, что не фифти, просто как будет «двадцать пять», он не знает. А напрягаться, что-то там пыжиться – это вот ваще не надо. Надо мягонько, нежненько и на фифти. И не больше минуточки. Да и вообще, вот тут у тебя не очень получается, ну не получается, так и не делай, бог с тобой. Вот это сложненько? Ну давай не будем сложненько, давай вот то, что тебе нравилось, ага. Ты не устала? Водички, полотенчик, подышать, в лобик поцеловать?

Когда через полчаса откуда-то из загона выбежали ЩЕНОЧКИ, я даже не удивилась. Теперь занятие разделилось на две половины – минутку мы подставляем мне лапки, улыбаемся и почти устраиваем обнимульки на ринге, минутку, пока я дышу, мы няшим щеночков.

Добро пожаловать в самый жесткий и кровавый боевой спорт на планете.

— Слушай, ну чо ты жалуешься, тебе что, тренер не понравился?
— Да я не то чтобы жалуюсь, я скорее немного в растерянности. Да и тренер хороший, он правда неплохо ставит технику, но все это как-то... Как-то очень по-тайски, как-то максимально травоядно. Это же муай-тай, тут же должно быть все жестко, страшно, больно и сильно. А они – щеночков няшат.
— Господи, Тамара. Ты уже тут второй месяц, и тебя все никак не попустит. Да не надо, чтобы больно, страшно, жестко. Вообще никому не надо.
— Вообще, учитывая, что именно тайцы пачками выращивают чемпионов, которые потом без соли жрут всех на любых соревнованиях, я начинаю подозревать, что они что-то такое очень важное поняли, чего я до сих пор понять не могу. Что-то о взаимосвязи щеночков и всеобщей любви ко всему на свете с максимальной результативностью. Судя по всему, «нежно и настойчиво» продавливает под себя реальность намного эффективнее, чем «с наскоку и со всей дури».

На следующий день у меня болела каждая мышца в моем повидавшем всякой хуйни теле. Оказалось, что вот так мило и незатейливо, без воя и порванных жил, мы умудрились проработать все мышцы, поставить основные удары и вообще умотать меня в хлам. И все это – не отрываясь от щеночков.

Вот она – сила добра и любви."

Министерство обороны Германии строит храм с изображениями Меркель, Шрёдера, Шумахера и солиста группы Рамштайн.

А в вашей хваленой Америке может предположим губернатор штата Техас отпиздить федерального судью и украсть у него жену?
То-то же - не может.
А в некоторых странах всегда пожалуйста. Хоть каждый день пизди и кради.

По официальной статистике, большая часть населения выступает за расстрел большей части населения.

В музыке, как и в кино, самые большие деньги шли вовсе не тем, кто блистал на сцене. Певцы официально получали до 50 рублей за концерт, что, конечно, по сравнению с коллегами было курам на смех. Конечно, в ход шли «левые» концерты, но за них тогда сажали, и увлекаться этим делом было чревато.

И это было несопоставимо с доходами поэтов или композиторов, которым «капало» за каждое исполнение песни - и потому они были одними из самых богатых людей в СССР.

Суперзвезды уровня Юрия Антонова или Раймонда Паулса только на авторских отчислениях, по их собственному признанию, получали в месяц порядка 12–15 тысяч рублей. Тысяч. Рублей. В стране с месячной зарплатой инженера в 120-150 рублей.

Но это, конечно, суперзвезды. Не столь раскрученные композиторы имели поменьше: Жан Татлян, к примеру, в своем интервью называл сумму в 7,5 тысяч рублей в месяц.

Занятно, что полноводная финансовая река эта собиралась из ручейков, текущих из самых неожиданных мест. Авторское право в Советском Союзе соблюдалась безукоризненно, поэтому львиная доля этих денег шла даже не от пластинок, выходивших невиданными сегодня тиражами, а из банальных ресторанов. Репертуар там литовался, и за каждое «Гляжусь в тебя, как в зе-е-еркало», провытое кабацкими лабухами нетрезвым клиентам в промежутке от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, Юрию Антонову капала копеечка.

Но самыми зажиточными в Союзе считались драматурги, сиречь сочинители пьес. Дело в том, что только они обладали невиданной более нигде привилегией: они получали живые деньги, свой процент, от каждого сыгранного спектакля.

Как это так получилось, концов уже не найти.

Одни говорят, что свой процент они выбили еще до революции, а покуситься позже никто не решился. Другие рассказывают, что еще на заре советской власти большевики рассудили о «главнейшем из искусств» совершенно иначе: кино оставалось забавой для крупных городов, цирки тоже работали в основном по столицам, а вот свои театры, пусть любительские, были в каждом, даже самом провинциальном и маленьком, городе. Вот новая власть и решила «порадеть» сочинителям революционных пьес.

Так или иначе, но получали драматурги очень много: их процентные отчисления от валового сбора шли по количеству актов в пьесе, по 1,5% за акт, и пятиактная, к примеру, пьеса давала 7,5% от сбора. Это очень много. В знаменитом докладе сусловской комиссии Сталину цифры приводились впечатляющие: «Так, драматург Барянов за публичное исполнение написанной им пьесы «На той стороне» получил только в 1949 году около миллиона (920,7 тыс.) рублей процентных отчислений. Драматург Софронов в том же году получил 642,5 тыс. рублей, братья Тур — 759 тыс. рублей.

Писатель Симонов получил процентных отчислений за четыре последних года около 2500 тыс. рублей».

Авторы пьес стали притчей во языцех. Даже Михаил Шолохов, только на зарубежных переводах получивший не один легальный миллион, отправляя как-то в «Правду» телеграмму с просьбой оплатить заказанную газетой статью, написал: «Гонорар не получен. Скромно напоминаю, что я не драматург. Привет. Шолохов».

Дело доходило до курьезов. Однажды в Белоруссии руководитель детского кукольного театра при клубе одного из минских заводов написал для своего театра пьеску. Творение неожиданно получилось удачным, пьеска стала популярной и впоследствии была поставлена в 104 (!) профессиональных кукольных театрах СССР.

И нищий «кружковод» с заплатой в 80 рублей в одночасье стал одним из богатейших людей республики.

Конечно, потратить такие деньги было просто невозможно. И здесь я хотел бы отметить одну очень важную вещь. В СССР сложилась уникальная ситуация: была группа людей, чьи доходы многократно превышали не расходы даже, а возможность этих расходов. Слово Андрону Кончаловскому: «Мы были элита. Больше нас, артистов, писателей, зарабатывали только атомные физики. Только у них был так называемый открытый счет. Зарплату им не платили. Можно брать денег, сколько нужно. Ну а сколько было нужно? Купил дачу, купил «Волгу», а что дальше?».

А действительно, что дальше?

После успеха «Белых рос» сценарист Алексей Онуфриевич Дударев, заработав на фильме 5 тысяч рублей и еще 20 тысяч «потиражных», хотел поехать в Болгарию, но поездку банально и равнодушно «зарубили». Что оставалось?

Правильно.

Михаил Боярский однажды в телеэфире признался, что даже не помнит, сколько получал во время съемок «Д'Артаньяна и трех мушкетеров»: большую часть гонорара он все равно пропивал, прямо на съемках и сразу после них.

И действительно, о загулах, которые случались в ресторанах «Дома кино», писательских домах творчества и т. п., ходили легенды.
Владимир Меньшов в интервью, разоткровенничавшись, сообщил, что из 40 тысяч, полученных за «Москва слезам не верит», «ну пятнадцать точно было пропито: какие-то банкеты, друзья, посиделки…»

Вадим Нестеров

Конгресс США на 70% состоит из юристов. Поэтому Америка - правовое государство.
Госдума РФ на 70%: состоит из спортсменов, клоунов и артистов. Поэтому Россия - цирковое государство.

Центризбирком и Всероссийское общество слепых заключили соглашение о наблюдении на выборах.

Доктор: Вам осталось жить пять минут.
Больной: Поставьте "Отель Калифорния".
Доктор: Это дольше пяти минут.
Бог: Я разрешаю.

Встречаются как-то жена питерского рэпера с историком Соколовым и прямо даже не знают, с чего начать.

Я понимаю, что сейчас в это трудно поверить, но всё будет хорошо.

Еврей в метро читает арабскую газету. Его друг, случайно оказавшийся в том же вагоне метро, заметил эту странность. Очень расстроенный, он подошел к нему. «Моше, ты сошел с ума? Почему ты читаешь арабскую газету?» Моше ответил: «Раньше я читал еврейскую газету, но что я нашел? Евреев преследуют, Израиль подвергается нападениям, евреи исчезают в результате ассимиляции и смешанных браков, евреи живут в бедности. Поэтому я переключился на арабскую газету. Что я теперь читаю? Евреи владеют всеми банками, евреи контролируют средства массовой информации, евреи все богаты и влиятельны, и евреи правят миром. Новости намного лучше!

Из Сербии люди пишут:
Серб-таксист на днях: Наши политики слишком мягкие, нам нужна сильная рука, нам нужен свой Путин здесь, в Сербии.
Я: Окей, а что, если тебе лично не понравится политика такого президента, что ты станешь делать?
Таксист: Ну, выйду на митинг или проголосую против него на выборах.

В квартире должен быть свежий ремонт, поклеены обои, шторы поглажены, застелена кровать, иначе когда придут с обыском, опозоришься на весь интернет.

Удивительно, но большинство из тех, про кого учителя в школе говорили "вырастет и станет проституткой", не смогли даже этого.

Недавно попалась на глаза такая истории, произошедшая в Анголе. Там китайцы, а они уже давно активно заходят в Африку, приехали строить дома для ангольцев. Поскольку они хотели кормить своих рабочих качественной едой, они привезли своих фермеров, которые стали производить овощи для своих рабочих. Эти фермеры тут же вытеснили местных ангольцев с рынка, потому что их овощи лучше и дешевле. При этом дома, построенные китайцами, практически не продаются - ангольцы либо очень богатые, либо совсем бедные и на квартиры за 120-200 тысяч долларов просто почти нет покупателей. А вот фермерский рынок переориентировался на китайских производителей, такой побочный эффект, китаизация экономики называется.

Вот так проснёшься однажды, а вся Россия уже на Ротенберга переписана.

Недавно прочитал чудную историю про межкультурные коммуникации и деловой этикет.
В общем, наверное, все знают тот стереотип про британскую вежливость? Ну на этом половину своей карьеры Стив Фрай построил, все эти «Простите сэр, я не хотел вас беспокоить, но если вы соблаговолите уделить мне секунду вашего бесценного времени, то я имею несчастье сообщить вам, что у вас в гостиной — пожар».

Это отчасти так, но сейчас это скорее модифицировалось в какое-то непробиваемое профессиональное дружелюбие. Ты звонишь уточнить что-то про сроки, сметы, деньги, сорванные дедлайны... А они тебе тоном задушевного друга, мол, дарлинг, ты не забываешь про лайф-ворк бэланс? Смету пришлю в понедельник, хэв э бьютифул викенд, не забудь взять семью на пикник. Кстати, у тебя есть дети? Уверен, они прекрасны, моя старшая вон вчера отмочила…

И да, при этом они могут вполне себе по-человечески тебя ненавидеть, а в понедельник обещать прислать, потому что ни хрена не сделано и в этот бьютифул викенд они будут с горящей жопой эту самую смету подбивать.
Ну так принято. Быть супер-дружелюбным и милым в любой ситуации.
В общем, огромная трансатлантическая компания. Плотно общаются менеджер из UK с менеджером из Каира. Египтяне, как обычно, тупят, косячат и творят хрен-пойми-что. Тон менеджера (прекрасной барышни с аватаркой, на которой она весело и с энтузиазмом улыбается во все свои 32 прекрасных зуба, – тоже корпоративный стандарт) становится все более и более вежливым и подчёркнуто дружелюбным, сроки поджимают, писем становится всё больше и больше. Каирскому офису приходится объяснять каждую, блин, деталь, и они все равно умудряются делать не так, барышню уже заметно потряхивает, она начинает каждый свой рабочий день с очередного письма в Египет…
Итерация чудом закрывается удачно, все выдыхают, барышня клянётся себе больше не работать в этом проекте.
Проходит год. В компании большой международный митап где-то в Штатах. От Лондона едет в том числе та барышня с командой, от Каира – угадайте кто?
Они встречаются за фуршетным столом после официальной программы, он узнает ее из тысячи моментально, безошибочно. Подходит, прокладывая себе путь сквозь пёструю толпу незнакомых коллег и спрашивает, мол, Бритни, ты помнишь меня, я Мухаммед!
Бритни понадобилось какое-то время, чтобы осознать, но когда память выдала нужную карточку, она содрогнулась. Британская вежливость уже на автомате выдала стандартное «О! Мухаммед, я так счастлива тебя видеть, хау ар ю дуинг, ужасная погода, не правда ли?». И лучезарную улыбку.
Проведя на полном автомате смолл-толк, Бритни сослалась на что-то неотложное и растворилась где-то на другом этаже здания, а потом и вовсе на такси. Совершенно забыв о происшествии.
…А на следующий вечер Мухаммад, выведав какими-то только ему ведомыми путями, адрес и номер отеля, стоял в ее дверях, с букетом роз, бутылкой вина и пачкой кондомов в кармане.
Потому что это в аутлуке он – старший менеджер младшего отдела среднего звена не пойми чего. А в реальности – простой арабский парень, который за ту итерацию пережил, возможно, самый волнующий роман в своей жизни. Красивая умная женщина каждый день писала ему письма, интересовалась тем, как у него дела, рассказывала про свою семью, говорила ему dear и никогда-никогда о нём не забывала.
А потом судьба их встретила вновь. Она, конечно же, его ждала. Ее лицо озарилось радостью и невероятной улыбкой, прямо как в аутлуке. Она сразу начала делиться с ним впечатлениями, как с самым близким.
Он не мог, просто не имел права поступить иначе. Он нашел ее.
А она почему-то вызвала полицию.
Хрен разберёшь их, баб этих. Хрен разберёшь…

ДЕРЖИТЕ ЛИНИЮ!!!

Дональд Трамп отказался передавать Джо Байдену универсальный электронный ключ к домофонам российских подъездов.

Госдума объединила законы "О валежнике" и "О навозе" в единый закон "О строительстве".

- Пил?
- Не пил!
- Скажи "Касым-Жомарт Кемелевич"
- Пил.

В четырехмерном пространстве неудачные шутки, скорее всего, называют "объёмными".

Всем, кто интересуется состоянием Мишустина, сообщаем: состояние Мишустина огромное.

Чисто технически жить вам остаётся 2 минуты, но каждым вздохом вы обнуляете таймер.

Отряд не заметил потери бойца
И смело касался руками лица.

— Изя, почему стало так мало ретвитов по сравнению с лайками?
— Сёма, они думают, что за лайки дадут условно.

Становится страшно за Турцию.
Её ожидает полный разгром на российском телевидении.

Лучшим ответом Западу, судьи которого засудили наших гимнасток, будет перенести празднование свадьбы дочери прессекретаря президента в Тверь, а виллы Соловьева под Тулу. Покажем русофобам.

Если у Вас на карте лимит на снятие 100 тысяч рублей в день, то чтобы снять 2,8 млрд, рублей вам понадобится 77 лет.

- Почему такая красивая и без долбоёба?

Конституция РФ:
Брак – это союз мужчины и женщины (за исключением случаев непреодолимой силы).

Посольство Китая заявило протест Российской Федерации в связи с непринятием мер по тушению китайского имущества в Сибири.

Реально зацепила история:

«Международная IT-компания открывает в Кракове вакансии специалистов службы поддержки европейских клиентов. Требуются способность мыслить критически и творчески для решения проблем клиентов, стрессоустойчивость и владение на уровне В2 английским и еще минимум одним из европейских языков.»
Десять лет назад я набирал в Польше новый отдел. Мой польский HR был весьма прямолинеен: «К тебе придет много местных, поляки учат несколько языков с школы. Но нам нужен микс. Дай шанс иностранцам. Diversity is a power.” Непереводимая игра польско-английской офисной речи. Я наугад открыл первое резюме. Джабари, уроженец Сенегала. Что там с языками? Французский, английский, польский. Все С1, сертификаты. Родной – волоф, сенегальский. Университет Лиона, магистр по международной экономике. Колледж информационных технологий в Дакаре. С фотографии на меня смотрел абсолютно черный чувак с белоснежной улыбкой в 64 зуба. HR хотел микс? Их есть у нас! «Как тебе живется в Польше, дружище», подумал я.
Коллега рассказала, что к её бабушке в Варшаве приехала скорая, врач был практикант из Анголы, ординатор Варшавского медунивера. Бабушка кричала, чтобы ей дали умереть дома, и что она с черным в одной машине никуда не поедет. Полякам есть куда отращивать толерантность…
Вместе с другими кандидатами Джабари пропустили через сито собеседований. Я наблюдал за реакцией коллег-поляков и он, казалось, их покорил – прирожденные soft skills и польский с едва заметным акцентом.
Он заглядывал ко мне пару раз в неделю – мы ходили обедать, чтобы практиковать языки. Мои языки. Я учил польский. Старался не забыть французский.
- Будем говорить по-польски, французски или английски сегодня?, спрашивал меня каждый раз.
Меню на выбор. Объяснял мне разницу между французской и польской матерщиной. Виртуозно флиртовал с польками в столовой.
Одна из польских уборщиц привела своего пятилетнего внука на работу в нам в офис. У кофе-машины Джабари протянул ему руку и заговорил по-польски. Мелкий пожал черную руку, а потом незаметно вытер свою о штаны. Мы рассмеялись. Джабари показывал ему свою белую ладонь и черные запястья. Рассказал притчу о африканском племени, которому не хватило воды в озере, чтобы искупаться и стать белыми. Поэтому он остался черным. Вся корпоративная кухня прослезилась. Толерантность отрастала в молодом польском поколении.
Отец Джабари был прорабом на стройке. Строил этот самый колледж. В коллеже преподавали на французском. Он поставил сыну условие – если закончит с отличием, то даст денег на продолжение учебы в универе. А если нет – вернётся на стройку к отцу. Через четыре года Джабари поступил в магистратуру в Лионе. Отец получил травму на работе и помогать не мог. Универ дал парню 300 евро в месяц матпомощи и тот работал в ночные смены в колл-центре. На последнем курсе он выбрал тему: «Развитие польской IT отрасли после вступления в ЕС».
- Почему Польша?
- Слушай, это как Марс. Где Сенегал, а где Польша! Снег. Холодное море. Девушки красивые.
Приехал, полгода жил в общаге универа в Кракове, подружился с местными и экспатами, такими же как он, перекати-поле. После окончания универа вернулся в Краков, ничего лучше не нашёл, чем устроиться в частную школу преподавателем французского. Школа его обожала, он выпустил четыре класса, но хотелось быть ближе к специальности. Попал к нам.
Клиенты любили его – у него был дар находить компромиссы. «Это не дар, я этому научился на лекциях по конфликтологии», поправлял он меня.
Через год он стал писать код для автоматизации работы отдела. В том же году получил польское гражданство (!!!). Через два года возглавил группу программистов в нашем отделе. Тогда же женился на веселой польской девахе. Приходил в офис с годовалым Юзуфом цвета кофе с молоком.
Эта история не про моего коллегу, конечно. Она про «привилегии», как это сейчас называется.
Что нужно сделать, чтобы пройти путь от сына строителя из Сенегала до гражданина Польши с высшим образованием и престижной специальностью? Какие у него были привилегии по сравнению с белым человеком с хотя бы, прости господи, гражданством РФ? Сколько барьеров он преодолел? Что он часто слышал в ответ на свои старания, усилия и амбиции?
Люди с белой кожей, которые жалуются на «дискриминацию» в Европе – уймитесь, я теперь знаю, что это такое.
Наша жизнь сегодня – это результат наших усилий вчера. Это банально, но об этом не грех еще раз напомнить тем, «которых никто там не ждет» и которые «никому там не нужны», потому что «там свои есть».
У них была привилегия родиться с внешностью, не отличающейся от большинства европейцев. Они выросли в стране, где средняя зарплата в 10 раз выше, чем в Сенегале, а доля людей с высшим образованием – в шесть раз. И эти свои привилегии они умудрились не заметить или элементарно просрали, извините уж.
Кто-то из российских коллег недавно патетически сказал:
«Джабари, рядом с тобой, гражданином Польши, нам всем стыдно за то, что мы оказались более ленивыми и менее настойчивыми. Но ты –наша путеводная звезда, ты показываешь, что всё в этой жизни возможно»
Джабари рассмеялся: «Ерунда, мне просто с именем повезло, Джабари на суахили означает отважный»
Живите с этим примером и проверьте еще раз свои привилегии. У вас их слишком много для объяснения, почему «не стоит и начинать».

Сейчас каждый рабочий имейл хочется закончить фразой: «Хотя какой в этом смысл».

Периодически молодым девушкам задаю смешной вопрос: «Мандельштам, Бабель и Коллонтай — кто из них женщина?»
Обычно смотрят в ответ так, будто я говорю по-китайски.
Самые умные догадываются: женщина — это бабель.

В РПЦ посоветовали верующим в Великий пост "меньше смотреть новостей и больше молиться". Видимо ожидается что-то совсем жуткое и в РПЦ что-то знают.

Что делать, если упадёт Инстаграм - идите работать.

Пишут, в Кремле готовят какой-то "План национального спасения". Теперь мы точно все умрем...

В 2020 году день дурака будет дважды. 1 и 22 апреля.

Вчера мошенник, жулик и проходимец Илон Маск запустил абсолютно новый пилотируемый космический корабль в космос.

Из истории слова:
«Спасибо» по-японски звучит как «аригато» (яп. 有難う). Это слово произошло от выражения «аригатаку» или «аригатаси» и состоит из иероглифов, которые буквально обозначают «иметь то, что трудно получить». В книге «Записки у изголовья» японской писательницы и придворной дамы Сэй Сенагон, жившей в эпоху Хэйан, слово «аригатаки-моно» употреблялось в значении «редкие вещи»: например, «подчиненные, которые не злословят про начальников» или «люди без изъянов». В средние века словом «аригато» люди благодарили буддистские божества за чудеса, которые случились по их воле. В этом случае под «аригато» подразумевалось «благодарю за получение этой ценной вещи», то есть "благодарю за это чудо". Постепенно «аригато» стало синонимом слова «спасибо».

Аркадий Райкин вспоминает о Корнее Чуковском:

Однажды иду по переделкинской улице Серафимовича, или, как называли ее аборигены, по улице Железного потока. Навстречу — Чуковский. Спрашивает:
— Что поделываете?
— Да так, знаете ли…
— Нет, ну всё-таки. Интересно. Я же вижу, что вы не просто гуляете. У вас для этого слишком отсутствующий вид.
— Я учу текст нового монолога.
— На ход-у-у?! Нет, это не годится. Заходите ко мне. Колин кабинет в вашем распоряжении.
— Спасибо, Корней Иванович. Как-нибудь в другой раз.

В другой раз, увидя меня на той же улице с текстом роли в руках, он, без всяких приветствий, напустился на меня, как если бы поймал на месте преступления:
— Пренебрегаете!
— Бог с вами, Корней Иванович. Просто я тaк привык. Мне так удобно — гулять и учить.
— Ну, как знаете, — сказал он сухо и, не прощаясь, пошёл своей дорогой.

В третий раз дело приняло совсем уж крутой оборот. Он, как выяснилось, поджидал меня, караулил у ворот своей дачи. И когда я поравнялся с ним, он распахнул калитку и выкрикнул с угрозой, как-то по-петушиному:
— Прошу!
Я понял, что сопротивление бесполезно. Рассмеялся. Вошёл в сад. Поднялся на крыльцо и остановился у двери, чтобы пропустить его вперёд.
— Вы гость. Идите первым, — сказал Чуковский.
— Только после вас.
— Идите первым.
— Не смею.
— Идите первым.
— Ни за что!
— Ну, это, знаете ли, просто банально. Нечто подобное уже описано в литературе. Кстати, вы не помните кем?
— А вы что же, меня проверяете?
— Помилуйте. Зачем мне вас проверять? Просто я сам не помню.
— Ну, Гоголем описано. В «Мёртвых душах».
— Гоголем, стало быть? Неужто? Это вы, стало быть, эрудицию свою хотите показать? Нашли перед кем похваляться. Идите первым.
— Ни за какие коврижки!
— Пожалуйста, перестаньте спорить. Я не люблю, когда со мной спорят. Это, в конце концов, невежливо — спорить со старшими. Я, между прочим, вдвое старше вас.
— Вот потому-то, Корней Иванович, только после вас и войду.
— Почему это «потому»? Вы что, хотите сказать, что вы моложе меня? Какая неделикатность!
— Я младше. Корней Иванович. Младше.
— Что значит «младше»? По званию младше? И откуда в вас такое чинопочитание?! У нас все равны. Это я вам как старший говорю. А со старших надо брать пример.
— Так подайте же пример, Корней Иванович. Входите. А я уж за вами следом.
— Вот так вы, молодые, всегда поступаете. Следом да следом. А чтобы первым наследить — кишка тонка?!
После чего он с неожиданной ловкостью встал на одно колено и произнёс театральным голосом:
— Сэр! Я вас уважаю.
Я встал на два колена:
— Сир! Преклоняюсь перед вами.
Он пал ниц. То же самое проделал и я. Он кричал:
— Умоляю вас, сударь!
Я кричал ещё громче. Можно сказать, верещал:
— Батюшка, родимый, не мучайте себя!
Он шептал, хрипел:
— Сынок! Сынок! Не погуби отца родного!
Надо заметить, дело происходило поздней осенью, и дощатое крыльцо, на котором мы лежали и, как могло показаться со стороны, бились в конвульсиях, было холодным. Но уступать никто из нас не хотел.

Из дома выбежала домработница Корнея Ивановича, всплеснула руками. Она была ко всему привычна, но, кажется, на сей раз не на шутку испугалась. Попыталась нас поднять. Чуковский заорал на неё:
— У нас здесь свои дела!
Бедную женщину как ветром сдуло. Но через мгновение она появилась в окне:
— Может, хоть подстелете себе что-нибудь?
Чуковский, лёжа, испепелил её взглядом, и она уже больше не возникала. А он продолжал, вновь обращаясь ко мне:
— Вам так удобно?
— Да, благодарю вас. А вам?
— Мне удобно, если гостю удобно.
Всё это продолжалось как минимум четверть часа, в течение которых мне несколько раз переставало казаться, что мы играем. То есть я, конечно, понимал, что это игра. Да и что же другое, если не игра?! Но… как бы это сказать… некоторые его интонации смущали меня, сбивали с толку.
— Всё правильно, — сказал он, наконец поднявшись и как бы давая понять, что игра закончилась в мою пользу. — Всё правильно. Я действительно старше вас вдвое. А потому… — Я вздохнул с облегчением и тоже встал на ноги. — …а потому… потому… — И вдруг как рявкнет:
— Идите первым!
— Хорошо, — махнул я рукой. И вошёл в дом.
Я устал. Я чувствовал себя опустошённым. Мне как-то сразу стало всё равно.
— Давно бы так, — удовлетворённо приговаривал Чуковский, следуя за мной. — Давно бы так. Стоило столько препираться-то!

На сей раз это уж был финал. Не ложный, а настоящий.
Так я думал. Но ошибся опять.
— Всё-таки на вашем месте я бы уступил дорогу старику, — сказал Корней Иванович, потирая руки…