Поиск по автору:

Я, не подавая вида,
в лебеде искал либидо.
Но не видно в лебеде
либиды моей нигде.

Умная мысль может прийти и дураку. Но с ее стороны это будет глупостью.

Когда влюблённостью томима,
Она шагала мимо мима,
Улыбкой на её губах
Играл как будто фугу Бах.

Был Мюллер в любопытстве несказанном:
«Зачем подносишь, Штирлиц, чемоданы?»
Жуя невозмутимо бутерброды,
Тот разъяснил: «В студенческие годы
Поклажи я перетаскал немало,
Носильщиком крутясь на трёх вокзалах».

Порыв
Будь щедр. Чтоб жадности сварливой
Не позволять тебе пенять,
Души прекрасные порывы
Души Шанелью номер пять.

У бедных всё было бы ничего, если бы ничего не было всем.

Если женщина с тобой согласна на всё, значит, ты - ничего.

Муж так часто изменял жене, что у нее даже дети рождались редко и не от него.

Ничто так не красит женщину, как ее отсутствие.

У нас всё так хорошо, что оставляет желать лучшего.

Любить, дружить, поститься, пить вино,
Проигрывать порой до ста конов
Мне было на роду написано...
(У некоторых это все накакано).

В самолёте, как известно,
В пассажирах Бог - Он местный.
В общем, всё нормально, вроде,
Но беда - когда Он сходит...

Нужна, хоть и без фанатизма,
и для мозгов порою клизма.

Хотелось-то всего-ничего, но всего снова не досталось.

Последнее слово добрая жена всегда оставляет за мужем. Но умный осуждённый его никогда не берёт.

Вызывающе одетая женщина всем своим видом показывает, что спешит на вызов.

У моря или у реки
Гремит, почти как канонада:
«Не заплывайте за буйки!!
Какого буя вам там надо?!»

Вечный Жид, проявляя беспечность,
С детства всюду опаздывал вечно,
И спеша не успеть,
Не сумел умереть.
И теперь часто прётся по встречной.

Асфальт можно класть хорошо, если на него не класть.

Для замужних женщин особенно опасен холостой патрон.

Умные мысли преследуют и глупцов, но те их не догоняют.

Оптимист предохраняется до, пессимист — и после.

Был Мюллер в любопытстве несказанном:
«Зачем подносишь, Штирлиц, чемоданы?»
Жуя невозмутимо бутерброды,
Тот разъяснил: «В студенческие годы
Поклажи я перетаскал немало,
Носильщиком крутясь на трёх вокзалах».

Не ставь себе предел – положи на него.

Расплачиваясь за грехи авансом, теряешь интерес к зарплате.

Раздвоению личности её отсутствие не мешает.

О! сладость упоения воительностью
На фоне жизни будничной и серой...
При нашем столкновении с действительностью
Она почти всегда страдает первой.

То, что вас никто не понимает, непонятно только вам.

Проснулся я однажды с перепою,
Гляжу - лежу в обнимку... сам с собою,
И сразу мысли хлынули гурьбой:
Выходит что - теперь я голубой?..

Дом, конечно, крепость, но водка - крепче!

Верх несправедливости - бьёшь по лицу, а получаешь по роже.

Чувствуешь себя свиньей?! Иди, ищи трюфели.

Грехи потому и распоясались, что их всегда отпускают.

Любой из нас - то суть космического центра,
То прах, влекомый ветрами по бытию.
Но узнаем себе мы истинную цену
Не раньше, чем тогда, когда нас продают.

Законности прискорбная картина –
Посадки снизу доверху средь ФСИНа.
Раз смысл преступности пустился вспять,
ФСИН скоро зеки будут исправлять.

Джентльмен доводит Леди до греха, только чтоб не лишать покаяния.

Он бросил на нее тяжелый взгляд
с размаху и... синяк оставил, гад!

Худой вес в обществе полнотой не компенсировать.

Всё пройдёт… да ещё и натопчет.

Не принимайте за буйки
Судьбы акульи плавники.

Для замужних женщин особенно опасны холостые патроны.

Мечта голубых – быть впереди всех.

Лучше всего мы умеем ничего не уметь.

Как много девушек хороших вдоль трасс дистанцию блюдут!

Как говорил порой Ландау:
«Со мной в сравненье каждый — даун».

- Скажите, Холмс, почему в богатых странах коррупция в 2 раза ниже. чем в бедных.
- Но это же элементарно, Ватсон. Богатый, чтоб решить свой вопрос, дает взятку. А вот бедный, чтобы решить вопрос с помощью взятки, должен сначала у кого-то эту взятку получить.

Невезучий, даже если рождается в рубашке, то в поношенной.

Чтобы нравиться всем, нужно быть никем.

Причинно-следственная связь следствию без причины – не помеха.

Самым опасным приказом в нашей армии испокон считается – приказать всем долго жить.