Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Эта давнишняя история - очередное подтверждение банальной истины
об опасности случайных связей. Как-то в начале осени я возвращался
с Севера в Москву. В Мурманске сел в поезд, какой-то дополнительный,
хоть и скорый. Этот поезд вид имел жуткий - свет почти нигде не горел,
внутри все было или поломано, или болталось на соплях. К тому же он
был совсем пуст - явление нормальное для этого периода, когда все
северяне возвращаются из отпусков. Единственным попутчиком во всем
вагоне оказался мой сосед по купе - худенький бойкий капитан-ракетчик
с Рыбачьего, полностью озверевший от тоски гарнизонной жизни.
Он быстро достал бутылку, мы с ним выпили, после чего он извлек
из брюк толстенную пачку денег и сказал, что их необходимо как можно
быстрее истратить, пока не отобрала жена, которая должна присоединиться
к нему в Москве. Но я от дальнейших подвигов отказался, сказал капитану,
что всю прошлую ночь был в дороге, не спал, и сейчас улягусь, а ему
желаю всяческих успехов.
Через пару часов я проснулся от громких голосов, смеха и от того,
что на мне кто-то сидит. Оказывается, бравый капитан скупил в ресторане
массу выпивки и закуски и устроил в купе прием для всех проводников
поезда. Я был представлен гостям, как лучший друг капитана, выпил
за армию и МПС и постарался опять заснуть. Снились мне сплошные кошмары,
погони, кто-то кричал, звал на помощь, в общем, ужас.
Среди ночи меня разбудил стук в дверь. Потом дверь отъехала в сторону,
и я увидел в проеме, в лунном свете, белое привидение. Так, сказал
я себе, спокойно, сейчас будем разбираться, сон это или нет.
Привидение сказало женским голосом:
- А где же Коля? Ну, в смысле, капитан?
В голове у меня забегало много мыслей. В принципе, капитан мог
допиться до привидений, но почему их вижу я? К тому же я замечаю, что
исчез не только сам капитан, но какие-то потусторонние силы похитили
и его постель. Китель, правда, висит.
Привидение вошло в купе и тоскливо заявило:
- Я его повсюду ищу. Я же голая совсем.
Я никак не мог заставить себя сказать хоть что-нибудь. Тут я заметил,
что от моего привидения по-земному здорово тянет водочкой. Постепенно
я разглядел, что это, конечно, не привидение, а женщина, завернувшаяся
в простыню. Но мысли в порядок никак не приводились. Итак, голая женщина
срочно разыскивает капитана. Зачем? Ну, наверно, не книжки вслух читать.
Может быть, маньячка? Нимфоманка какая-нибудь? С другой стороны, ко мне
в постель не бросается, хотя условия самые подходящие. Может, я не
в ее вкусе? Вообще-то есть у нимфоманок вкусы, или им все равно с кем?
Черт, слабоват я в теории.
Я стал деликатно ее расспрашивать, она как-то мялась, и выяснилось
примерно вот что. Она совсем из другого вагона. Поздно вечером капитан,
шляясь по поезду, пригласил и ее на прием. Потом, когда проводники ушли,
они перешли в соседнее купе, продолжали пить. Ее, как она сказала,
сморил сон, она заснула, а когда ночью проснулась, то не обнаружила
ни капитана, ни своей одежды. И теперь она все это ищет.
- А одежда-то какая?
- Платье полушерстяное и кофточка. (Подумала). И комбинация.
Так, ну ясно, что она не маньяк. Это капитан, скорее, маньяк.
Фетишист. Скрылся и где-нибудь в поезде наслаждается.
Я вылез, оделся. Говорю ей:
- Давайте, я вам что-нибудь дам накинуть. А то увидит кто-нибудь
такое привидение и заикой на всю жизнь...
Спасибо, говорит, не надо. Снимает с вешалки капитанов китель
и надевает вместо простыни. Действительно, на ней только трусы и лифчик.
Выходим в коридор. В лунном свете сверкают трусы и капитанские
звездочки. Может быть, все-таки сон, думаю.
Капитана нет нигде, в том числе, и в туалете. Другой туалет заперт.
Десять минут бужу мертвецки пьяного проводника и прошу отпереть туалет.
Тот выходит в коридор, видит вдалеке силуэт в трусах, говорит " ну все,
блин, успевают", потом долго ковыряется в замке туалета, который
открываться не хочет. Наконец дверь открывается, и мы с проводником
хватаемся друг за друга, чтобы не упасть, потому что навстречу нам
с унитаза встает фигура в кофточке и платье, в которой мы с ужасом
узнаем капитана ...
Разгадка оказалась проста. Капитан успешно охмурял девушку в соседнем
пустом купе. Когда она дозрела, он быстренько принес свою постель,
уложил туда девушку, преодолевая ее сонное сопротивление, разделся сам,
но напоследок решил сбегать в туалет. (Я думаю, ему просто поплохело
от выпитого). Чтобы подруга пока не сбежала, он прихватил с собой ее
бебехи. Разболтанный замок туалета закрылся, но открываться не захотел.
В туалете с разбитым окном почти голый капитан стал быстро доходить
от холода. Сколько он ни орал, пьяный проводник так и не проснулся.
(Кстати, это и были те вопли из моих ночных кошмаров). На счастье
капитана, у него оказались платье и кофточка, которые он и нацепил
на себя перед тем, как уснуть на унитазе...
... и эта фигура в платье и кофточке, лязгая зубами, говорит:
- Вот это облом! Ну все, с этим блядством надо завязывать!
Изумленный проводник только смог вымолвить:
- Первый раз вижу, чтобы на блядки в поездной сортир ходили!

В Ярославской области сотрудник МЧС Михаил Грачёв отдыхал с семьёй на реке. Вдруг он увидел, как мужчина прыгнул в воду с обрыва и не всплыл на поверхность. Михаил поспешил на помощь и быстро вытащил на берег пострадавшего, который, как выяснилось, ударился головой о дно. Прибывшие на место медики госпитализировали ныряльщика, и Михаил продолжил свой отдых. Однако вскоре он заметил, что помощь требуется сап-бордисту, который не рассчитал свои силы и начал тонуть. Пожарный бросился в воду и вместе с другим очевидцем вытащил мужчину на берег.

Снова устроился на песке, надеясь насладиться природой, но ещё через час увидел, как 10-летнюю девочку уносит течением. Михаил опять поспешил на помощь, доплыл до школьницы и помог ей выбраться на сушу. Вот так всего за один день благодаря внимательности и смелости удалось спасти сразу троих человек.

Михаил работает командиром пожарной части в ГУ МЧС России по Ярославской области, воспитывает троих детей. За 15 лет службы ему неоднократно доводилось спасать людей, а однажды он даже под курткой вынес из огня новорождённого младенца. Благодарим за подвиги и желаем успехов!

Лето 92 года. Междугородный Икарус "Волгоград-Астрахань". Жарко, пассажиров мало, не больше 10 человек. Что такое трасса Волгоград-Астрахань? Это практически полупустыня со скудной растительностью. Населённые пункты (сёла) не чаще чем через 50 км. В каком-то из сёл, расположенном в районе середины маршрута, водитель подсаживает ещё одного пассажира. Пассажир этот лет 30, без багажа, весь из себя в наколках и в довольно весёлом настроении с характерным запашком. Сел недалеко от меня напротив в проходе и стал довольно назойливо и вульгарно приставать к девушке, сидевшей до этого одиноко у окошка. Девушкё это активно не нравится, это ещё больше заводит кавалера.

Километров 10 я терпел, думал, сейчас молодец уймётся, после этого вежливо попросил его заглохнуть и оставить в покое девушку. Ещё 10 километров я терпеливо слушал, какой этот чувак крутой, как он держит город, какие крутые у него друзья, что он сделает со мной и моими ближайшими, дальними и теми родственниками, о существовании которых я даже не подозреваю, как только автобус доедет до автовокзала города Астрахани... Решив про себя, что проблему эту всё равно надо решать, подошёл к водителю и попросил остановить автобус. "Что, кому-то плохо?" - поинтересовался водитель. Пока нет, отвечаю, но сейчас будет. Водитель начал тормозить, я направился к нарушителю спокойствия. Мне не понадобилось его подымать, он уже сам что-то заподозрил и приподнялся. Короткий удар правой точно в челюсть, и я, подхватив подмышки, потащил по салону бездыханное тело к выходу. Под конец недолгого пути он начал вяло сопротивляться, а когда я поставил его перед выходом, пытался даже упереться. От души дал ему пенделя, он вылетел как пробка из лихо откупоренного шампанского. Водитель закрыл дверь и плавно тронулся. До сих пор помню его охуевшие глаза. До ближайшего населённого пункта было не менее 20 км...

Правильно ли я понимаю, что мусульмане сжигают посольства, протестуя против фильма, где рассказывается, что они сжигают посольства?

Эта история получена по е-mаil от друга, который сам её где-то откопал.

Одному оперуполномоченному нашей доблестной милиции предоставили
очередной отпуск. Коллеги "менты" соответственно правилу, заявили:
"Выставляйся, отпуск обмыть!". Отпускник и пятеро коллег, захватив всё
необходимое, отправились в гараж виновника торжества. Пришли, выгнали
машину на улицу, застелили на верстаке газету, произнесли первый тост за
отпуск!
Ещё налили, тут приходит сосед по гаражу, и просит отпускника помочь ему
разобраться с автомобилем. Отпускник и сосед уходят. Прошло время,
пятеро ментов-коллег, выпив несколько тостов без хозяина, стали
возмущаться: "Ушёл - и пропал!"
Решили подшутить над ним. Убрали всё с верстака, как будто ничего и не
было, забрали бутылки, закуску, спустились в погреб, закрыли железный
люк и продолжили отмечать отпуск. В это время вернулся хозяин, увидел,
что никого нет, решил: "Не дождались, сволочи! Ушли!". Загнал машину в
гараж, наехав колесом на люк погреба, закрыл гараж на все замки и ушёл
домой. На следующий день с семьёй укатил в отпуск к тёще, куда-то в
Молдавию, в деревню - на 24 дня! Когда вернулись, первым делом супруга
отправила мужа в гараж, в погреб за продуктами которые там и хранились.
Теперь напрягите воображение, и попытайтесь представить себе какой
стресс он испытал когда открыл люк и увидел там чёрные бородатые рожи! А
запах! К счастью, все коллеги-менты выжили.
А какой был в Управлении шум по поводу исчезновения пятерых
оперативников, это заслуживает отдельного рассказа! И это ещё не всё!
Вообразите себе их физиономии, когда после того как всё выяснилось,
вышел приказ начальника:
"Все проведённые в погребе дни - считать участникам событий отпуском!"

Не смешно, но трогательно...

Моя любимая еврейская мама.

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз. Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше. - Мойше, - говорила она, - я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.

Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе. - Мойше! - кричала она. - Иди сюда. - Что, мама? - Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь. - Хорошая смесь у Мойши, - говорили во дворе, - мама - жидовка, отец - гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне - они жили побогаче, чем мы, - и приносила мне кусочек струделя или еще что- нибудь.

- Мойше, это тебе. - Мама, а ты ела? - Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают:

«Миша! Как ваша мама кормила нас всех!»

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: «Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше».

Я уже хорошо танцевал и пел «Варнечкес». Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела «Варнечкес».

Мама говорила: «На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать».

Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: «Сейчас Мойше будет танцевать». Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: «Мойше, а теперь пой». Я становился против неё и начинал: «Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..» Мама говорила: «Видите, какой это талант!» А ей говорили: «Спасибо вам, Софья Михайловна, что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские - ничего не знают по-еврейски».

Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре. Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: «Жиденок, иди сюда, петь будем».

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли. Мама спросила меня: - Мойше, скажи мне: русские - это народ? - Да, мама. - А испанцы тоже народ? - Народ, мама. - А индусы? - Да. - А евреи - не народ? - Почему, мама, тоже народ. - А если это народ, то почему ты не танцуешь еврейский танец? В «Евгении Онегине» ты танцуешь русский танец, в «Лакме» - индусский. - Мама, кто мне покажет еврейский танец? - Я тебе покажу. Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов. - Как ты покажешь? - Руками. - А ногами? - Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне «Фрейлехс», его ещё называют «Семь сорок». В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец «А юнгер шнайдер». Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад - из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На «бис» я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: «Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец».

В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: «Как вам разрешили еврейский танец?». Я отвечал: «Я сам себе разрешил».

У мамы было своё место в театре. Там говорили: «Здесь сидит Мишина мама». Мама спрашивает меня: - Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят? - Мама, - говорю, - у нас нет родственников. - А разве это не народ носит? - Нет. Родственники.

Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:

- Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо. - Мойше, - говорит она из под кровати. - Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди. Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него - тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бечевкой. - Мама, - говорю, - откуда у нас такие деньги? - Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

Вечером я танцую в «Раймонде» Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне роскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего - тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.

Как- то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:

- Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать. - Мойше, - говорит она. - Я не вставала. Я не могу встать. - Откуда же цветы? - Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами. Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:

- Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки. - Мама, - говорю, - мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное - нам быть вместе. Я тебя не оставлю.

Когда умер Сталин, она сказала: «Теперь будет лучше». Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: «Скажи, Мойше, она тебя кормит?» (Это было ещё в годы войны).

- Нет, - говорю, - не кормит. - А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана… - Мамa, у неё худые ноги. - А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.

Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.

Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:

- Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить. - Нина, - говорю, - как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы. Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: «Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше». Это единственное, что она сказала в её адрес. У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: «Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать». Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: «Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.» Я шёл.

- Мама, - говорю, - она такая страшная! - Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: «Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя». Как я её отговаривал: «Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!» Она говорит: «Мойше, я погощу немного и вернусь». Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти и обнять.

Литературная запись Ефима Захарова

Вот, все говорят, медицина у нас плохая. То ли, мол, дело в европах или израилях. А к нашим только попади, мигом залечат до карачуна.
Думаю, брехня это и натовская пропаганда. У наших тоже сейчас всё на уровне.
Недавно, вот, соседка деда своего в город перевезла. Ну, чтоб под присмотром. Она и сама на пенсии, но деду сто один год уже, куда его...
А ему года три назад операцию на сердце делали. После которой время от времени проверяться положено. Вот она и попросила в больницу его свозить. В нашу областную, что в Патрушево.
Ну, приехали мы в с ним, бахилы напялили, пошли к регистратуре. А там сидит жгучая такая блондиночка. Молоденькая, пухленькая, в белом халатике, прям не блондинка, а тортик с кремом. Взяла она дедов паспорт, начала ему карточку заводить в компьютере - так, так, ФИО, адрес, возраст... Погодите, это ж сколько вам?
— Сто один уж, дочка, — отвечает дед, — сто второй пошёл…
— Сто одииин! — и аж головой замотала, — Нет, это невозможно...
— Да, как же невозможно, царевна моя? — стоит дед на своём, — Ты глянь документ-то. Сколько годков, все мои...
Зовёт она тётку постарше, та подошла, в компьютер к ней залезла и тоже зависла как виндос. Теперь уже обе сидят и задумчиво так на деда смотрят.
Я даже не выдержал:
— Товарищи, — говорю, — айболиты, чего вы на него глядите-то, как в планетарии? Долгожителей что ли никогда не видели?
Тётка на меня строго так нахмурилась.
— Не мешайте нам, мужчина, работать. Не получается ему карточку завести, у нас возраст пациента в новой программе лишь двузначным числом заполнить можно. Только до девяносто девя... О!
И к деду:
— А если мы вам, дедушка, девяносто девять лет поставим? И вам, дай бог здоровья, всегда так и будет девяносто девять по компьютеру.
Дедок только рукой махнул:
— Пиши, лебедь белая, чего уж...
Так и сделали. Щёлк и снова ему девяносто девять, приходи, кума, любоваться!
Ну, прошли мы с дедом все кабинеты, привёз я его обратно к соседке.
— Забирайте, — говорю, — вашего Маклауда, он теперь вообще стареть не будет, омолаживающую процедуру по новой программе прошёл...

© robertyumen

Видел прикольную документальную съёмку в парке Серенгети. Пантера пыталась затащить на дерево забитую ею антилопу, весом втрое больше. Когда не получилось, съела сколько могла, видимо чтобы облегчить ношу, и всё-таки её затащила. Через полчаса нарисовалась стая шакалов. Вся съёмочная группа была уверена, что добыче пришёл трындец - сук был расположен слишком низко, антилопа с него ещё и свешивалась. Пантера тоже встревожилась и начала было перетаскивать на сук повыше. Но когда шакалы подбежали под дерево, она внимательно оценила их стати и спокойно улеглась, оставив тушу на прежнем месте. Может, мне и показалось, но у неё на морде было написано, что она ухмыляется. Следующие несколько часов были хит-парадом прыжков вверх всей шакальей стаи. Рекордсмены неоднократно щёлкали зубами прямо под копытом и падали обратно под разочарованный общий скулёж. А пантера получила в дополнение к обеду великолепное спортивное зрелище...

- Я своей жене купил кольцо с бриллиантом. Так уже две недели со мной не разговаривает.
- Почему?
- А такое было условие…

Насколько иронично, порой, складывается все в жизни. Эту историю мне поведал мой друг. Далее от его лица.
С 14 лет я выступал за юношескую сборную СССР. Это были 80-е годы. И был у меня соперник-американец. На всех соревнованиях, где бы мы не пересекались, рубились не на жизнь, а на смерть. В жизни нормальный такой чувак. Мы с ним после одной матчевой встречи СССР-США обменялись футболками. Я ему отдал нашу с гербом на груди и надписью СССР на спине, он мне толстовку с американским флагом во всю грудь и USA на спине. Белая, красивая, тёплая. Я ее носил, не снимая.
Случилось, помню, общешкольное перевыборное комсомольское собрание. Я после тренировки вечером пришёл. Еле живой, сил нет никаких. Сел со своим приятелем-одноклассником на задний ряд в актовом зале. С трибуны несут какой-то бред. Тоска смертная. Приятель мой принёс журнал «Крокодил», как помню. Ну, мы что-то прочитали смешное и давай ржать. А когда нельзя, смеяться хочется ещё сильнее. На трибуне речь толкала председатель комитета комсомола школы. Дура полная. В зале тишина и только мы от смеха давимся. Она на нас обратила своё внимание и говорит: а вот пусть встанут эти красавцы, что тут ржут, как кони, и нам поведают, чего им так весело. Мы тоже, может, вместе посмеёмся. Мы встали. Она меня когда с американским флагом на груди увидала, я думал, с ней эпилептический припадок случится: побледнела, аж затряслась вся. И как давай орать на весь зал: комсомольцы, вы посмотрите на него! Мало того, что он мешает проведению нашего комсомольского собрания, так он ещё оделся в свитер с флагом капиталистической страны-агрессора.
Давайте, кричит, за этот некомсомольский поступок, вот, сейчас, не сходя с места, исключим его из нашей организации. Кто за? И руку свою резко вверх, как каратист. Весь зал, как один, руки тоже вверх. К против? Тишина. Кто воздержался? Приятель мой руку, нерешительно, тянет. Она ему: с тобой мы после отельно разберёмся. Пролетел я тогда мимо чемпионата Европы. Он в Австрии проходил, а в капстрану некомсомольцев не пускали. Много лет прошло с тех пор. Мой американский приятель-соперник помог мне в штаты потом перебраться и на работу тренером устроиться. И забыл я про ту историю давно. А вот всплыла.
У меня два сына, как ты знаешь. Старший на лето съездил в Россию к бабушке и привёз младшему подарок: красную майку с серпом и молотом во весь живот. Младший одел эту майку на какую-то школьную ассамблею бойскаутов. Был замечен в этой майке и с позором изгнан с собрания. На следующий день после общего голосования в их организации, единогласно!, был изгнан из рядов бойскаутов с мотивировкой: нарушение правил организации, запрещающей ношение символов коммунистической диктатуры или что-то в этом роде. Все, круг замкнулся. Чудны дела твои, Господи!

Дело было лет 15 назад, когда сотовые телефоны и интернет уже существовали, но по отдельности, и еще не захватили наше сознание целиком.

Манхэттен, контора по продаже то ли акций, то ли страховок, то ли вообще советов о том, куда вложить деньги. То есть товар может и выгодный, но не первой необходимости. Один жирный клиент может сделать месячную прибыль, но найти такого клиента нелегко, а упустить проще простого. Утром понедельника в контору заходит хорошо одетый мужчина лет тридцати. Секретарша Анечка просит его подождать и бежит в заднюю комнату звонить шефу:
– Вы скоро появитесь? Тут клиент пришел.
– Какого дьявола? Я только проснулся. Он через два часа должен прийти.
– Он говорит, вы ему на девять назначили.
– Ну да. Вчера же перевели часы. Девять по-новому – это десять по-старому, через два часа.
– Их не туда перевели. Девять по-новому – это восемь по-старому, через пять минут. Он уже здесь.
– Ах я старый болван! Сидим тут вдвоем с женой, телевизор не смотрим, все часы перевели не в ту сторону. Сейчас выезжаю, но это же полтора часа. Он же уйдет. Это же жирный карась, такой жирный карась, я второго такого еще год не найду. И пунктуальный, собака. Анечка, миленькая! Делай что хочешь, хоть стриптиз ему покажи, хоть минет сделай, но чтобы он меня дождался. Век не забуду, премию выпишу в два оклада. Нет, в три.

Анечка возвращается в приемную, но как выполнить возложенную на нее миссию, не знает. Поит клиента кофе, пытается занимать разговорами, но он отвечает односложно, всё чаще поглядывает на часы и вскоре встает.

– Не уходите, пожалуйста! Шеф вот-вот будет, – умоляюще говорит Анечка и в волнении расстегивает пуговку на блузке.
– Вам жарко? – насмешливо спрашивает клиент. – Ну, это, пожалуй, аргумент. Еще минут пятнадцать у меня есть. Продолжай.

Анечка как может медленно расстегивает блузку и лихорадочно соображает, что делать дальше. Пуговиц такими темпами хватит минут на пять. Еще пять клиент полюбуется ее грудью в бюстгалтере, еще можно снять чулки, а потом? До прихода шефа так не продержаться, а снимать юбку или лифчик, тем более отдаваться на офисном столе она не готова ни за какие коврижки.

– Я так не могу, – говорит Анечка.
– А что ты предлагаешь?
– Ну, как-нибудь не так прямо. Поиграть.
– В покер на раздевание? Можно. Карты есть?
– Нету...
– Тогда я пошел.
– Стойте! А кубики подойдут?
– Игральные кости? Подойдут, тащи.

Анечка приносит красиво инкрустированную коробку с нардами. Шеф родом из Самарканда, у него подобных сувениров полный кабинет.
– Вот, тут внутри есть кубики.
– Шеш-беш? – заинтересованно спрашивает клиент. – Сто лет не играл. Умеешь?
– Немножко. Шеф научил, мы иногда играем, когда нет посетителей.
– Тогда короткую на твою кофточку.
– А если я выиграю, то застегиваю обратно все пуговицы.
– Не выиграешь. Шеш-беш мужская игра, тут аналитический ум надо иметь. Расставляй.

Через полтора часа в приемную вбегает взмыленный шеф, попавший по пути в пробку и собравший все штрафы с автоматических дорожных камер. Клиент и секретарша, раскрасневшиеся, но полностью одетые, азартно кидают кубики и передвигают шашки.
– Извините за опоздание, – говорит шеф. – Пройдемте в кабинет, я вам всё расскажу.
– Не мешай! – клиент в запале не замечает, что перешел не только на ты, но и на совсем другую лексику. – Будь другом, потерпи пять минут. Эта прошмандовка ведет 8:7, я должен ей показать, кто в доме хозяин.

Анечка получила не только премию, но и приглашение на свидание от клиента. Красивые девушки с аналитическим умом на дороге не валяются.

НАСТОЯЩИЙ НЕГР
Зрители старшего поколения прекрасно помнят Вейланда Родда (старшего),
которые приехал в СССР в начале 30-х годов с белой женой-пианисткой и
играл всех негров во всех советских фильмах: это и "Пятнадцатилетний
капитан", и "Миклухо-Маклай", и "Цирк", и "Встреча на Эльбе". Больше
негров среди актёров не было, а потому режиссёры приглашали сниматься
только его, причём ставку ему платили повышенную. Вейланд этот, между
тем, был довольно дотошным и прижимистым человеком.
Во время съёмок фильма "Остров сокровищ" на Одесской киностудии он счёл,
что ему заплатили слишком мало и устроил в бухгалтерии скандал: дескать
расизм, обсчитали и обидели!..
На что скромный бухгалтер, показав ему ведомости и бухгалтерские
документы, горько заметил:
- Вы получаете по семьсот рублей за съёмочный день, а я, главный
бухгалтер, горбачусь за шестьсот рублей в месяц. Так что очень ещё надо
посмотреть, кто из нас двоих настоящий негр.

КТО ЕСТЬ ХУ...
Мой хороший знакомый в середине 60-х годов был очевидцем такого эпизода.
Дело было в те времена, когда плёнки с записями песен Владимира Высоцкого ходили по рукам, но мало кто имел представление о его внешности.
И вот в поезде мой приятель увидел, как один из пассажиров с неброской внешностью достал с третьей полки гитару и вдруг запел одну военную песню, затем другую. Через несколько минут вокруг исполнителя сгрудились пассажиры. Принимали очень тепло. Кто-то из зрителей воскликнул:
- Это же песни Высоцкого!
Исполнитель будто только этого и ждал. То, что он произнёс в ответ, заставило всех охнуть:
- А я и есть тот самый Володька Высоцкий!
Люди на радостях несли ему угощения, просили спеть шуточные песни.
Но главный сюрприз всех ожидал позднее.
- Пропустите меня к этому Высоцкому! - потребовал кто-то из толпы.
Новый персонаж под неодобрительные реплики пассажиров взял в руки гитару и с лёгкостью исполнил "Скалолазку", хитро подмигивая девушке, заворожённо наблюдавшей за происходящим со второй полки. Затем гость вернул гитару внезапно побледневшему хозяину, достал из нагрудного кармана рубахи паспорт и, раскрыв его перед новоиспечённым "бардом", спросил в возникшей тишине:
- Если ты - Высоцкий, то кто тогда я?!
После этой фразы парня как ветром сдуло из вагона.

Дачное товарищество брало воду у соседнего товарищества. Но их старенькая скважина воды стала давать все меньше и меньше и они уведомили соседей, что через пару месяцев трубу перекроют. А как жить без воды? Ведь под словом дача у россиян в реальности скрывается надел интенсивного земледелия и без полива тут никак. Поэтому решили срочно бурить свою. Наняли специалистов, те воду нашли прямо под территорией товарищества. И единственная проблема оказалась в том, что участок на котором будет скважина со всей своей инфраструктурой, придется изымать в пользу дачного сообщества. А денег на компенсацию за сию конфискацию нет. Все что с дачников наскребли плюс еще и кредит, все пошло на скважину. Председатель с замом после недолгих раздумий решили «бросить под танк» бабулю лет восьмидесяти. С ней проблем не должно быть никаких, посчитали они. Отослали ей извещение о изъятие участка без всякой компенсации и занялись самым важным.

А самым важным этапом всей этой эпопеи была встреча с государственным инспектором, поскольку без его разрешения проводить никакие работы нельзя. Пригласили. Собрали по этому поводу расширенное правление человек где-то 35, ждут. А тут эту бабку принесло. Начальство стало выкручиваться, вы мол если недовольны решением, то соберем общее собрание, там все и обсудим, а сейчас не время. А бабушка ситуацию уже прекрасно поняла, к моменту когда собрание соберется, скважину уже пробурят и участка у нее считай не будет. И компенсацию тоже не выпросишь, в закромах товарищества минуса. О чем она им без обиняков и заявила.

А затем достала из портфельчика папочку, поправила жакет и четким голосом произнесла: «Но я здесь не для обсуждения своих личных проблем».
Народ переглянулся, явно не понимая о чем это она. А бабулька, сделав небольшую паузу добавила: «Я и есть тот самый чиновник, без подписи которого никто бурить вам скважину попросту не сможет. И я жду от вас все положенные документы по перечню который вы получили подавая заявление».

Сказанное произвело эффект разорвавшейся бомбы, причем бомбы психотропной. Поскольку сделало всем присутствующим такие идиотские лица, каких не бывает даже у настоящих идиотов.

Пока бабуля оказавшаяся инспектором проверяла бумаги, толпа вывалила на улицу и стала нервно обсуждать ситуацию. Пришли к мнению, что эта старая карга ничего не подпишет, будит пить их кровь и скважине не бывать до второго пришествия. И что же теперь делать? Так и осталось вопросом без ответа. Народ негодовал, но понимал, что виноваты, в принципе, они сами. И сейчас заслуженно огребут по самые помидоры.

Прервала их дискуссию, превратившуюся к этому моменту в базар, бабушка-инспектор. попросив внимания произнесла: «Я ознакомилась со всеми бумагами. Вами собраны все необходимые документы с соответствующими подписями и печатями. В связи с чем сообщаю, что я завизировала разрешение на бурение скважины. Ваша подрядная организация может приступать к работам хоть завтра. У меня все. До свидания».

Говорят бомба два раза в одну воронку не падает, но это ,наверное, обычная, а психотропная падает. Опять шок, опять эти глупейшие лица... Была стопроцентная уверенность, что продолжение будет иным. Что бабка им покажет Кузькину маму. А чтобы человек поступил честно, имея возможность жестко ответить им за их абсолютно несправедливый поступок, исключительно в целях обороны, такого точно не ждал никто.

Бабуля скрылась за поворотом, подписанные бумаги лежали на столе. Со словами: «неправы мы», сказанные кем-то, у народа начала просыпаться совесть.
Участок под изъятие переголосовали, без надела оказался зам председателя.

В незабываемые события августа девяносто первого, с утреца, узнав, что
за ночь в стране власть переменилась, скидавай сапоги и по всем каналам
крутили «шоу за столом», созвонились мы с приятелем на тему «Что
делать-то? »
Решили, что надо выйти на улицу, оглядеться, как и что, встретиться,
простимулировать мыслительный процесс и уж тогда принимать какое-то
решение. Встретиться решили на Баррикадной. Символично. И в гуще
событий.
От Баррикадной к Белому дому, как в первомайскую демонстрацию, тек поток
народу. Мы тоже влились. Я не буду подробничать. Все слышали, видели и
помнят.
Потаскали мы вместе со всеми какую-то арматуру с ближайшей стройки.
Записались в какие-то списки (казаков, что ли?), подписались под
какими-то протестами, подвигали туда-сюда троллейбус. Решили, что пока
гражданский долг нами выполнен, надо пожить для себя. И мы пошли на
прогулку вокруг Белого дома. Что б оценить масштаб шоу, решили забраться
на какую нибудь высоту. Я показал на ближайший жилой дом. Костя
возразил, что указанный дом имеет стратегическое значение как для
нападающих, так и для обороняющихся. И там наверняка все перекрыто.
На поверку дом сиял распахнутыми подъездами. Мы без проблем добрались до
чердака и вылезли на крышу. На крыше тусовалось еще человек шесть. В
дальнем углу целовалась парочка. Белый дом с кишащими вокруг защитниками
был как на ладони.
Костя загрустил. У Кости за плечами четыре года Афгана, два срочных и
два сверхсрочных. Костя мне авторитетно показал, куда и сколько надо бы
установить пулеметов, гранатометов и посадить снайперов, что б всю эту
оборону разогнать без единой жертвы с той и другой стороны. И сказал,
что все это лажа. И вспомнил, хлопнув себя по лбу, что дома у него сидят
две немки, и наверное сходят с ума. Когда он уходил, они еще спали и ни
про какой путч ни сном ни духом… И мы рванули к нему в Останкино.

Русским людям после антиалкогольного указа никакая революция не страшна.
Другое дело - немцы. Вернее - немки. Две симпатичные, несмотря на то,
что немецкие, девки, филологини, изучают русскую литературу. На этой
почве и сошлись с Костей. Приезжают пару раз в год, останавливаются у
него. Сносно, но с диким акцентом говорят по русски. В совершенстве и
без акцента владеют русским матом. Последствия общения с русской
литературной элитой. В этот раз они приехали в Россию за неделю до
путча.

Когда мы с Костей добрались до дома, немки были вусмерть пьяны. Спустя
какое-то время, под угрозой не дать опохмелиться, мы добились от них
правды в последовательности событий.

В этот день им надо было к часу дня обязательно быть то ли в банке, то
ли в посольстве, то ли еще где. За давностью лет не помню. Да и не
важно. Важно, что обязательно надо было Быть. То есть, выйти из дома.
Когда они проснулись и привели себя в порядок, Костина мама им
ненавязчиво сообщила, что вот, мол, а у нас Рэволюция опять. В Москве
танки. Жутко стреляют.
Немки не поверили. Пощелкали пультом телевизора. Покрутили приемник.
Естественно, что глаза их по мере получения информации становились все
больше. Еще бы! Во попали, да?
При этом немок революция в России, конечно, здорово напугала. Но еще
больше их беспокоило состояние собственного разума. Где никак не могли
состыковаться две вещи.
Первая. В стране переворот. Это факт. Поскольку не только местное
российское ТВ, но и СНН, и другие не менее авторитетные источники,
включая шпрехающие на родном немецком, это подтверждали. И танки на
улицах. И образованные немки понимали, что переворот в России это не то
же, что переворот в какой нибудь банановой республике. Как
прокомментировала одна из них: «Ебнет так ебнет! » В немецком аналога не
нашлось.

Вторая. Глядя на улицу из окна, в пределах видимости они не обнаруживали
никаких изменений от обычного состояния дел. Работали магазины. Спешили
по делам прохожие. Не пригнувшись. Не перебежками. Квасили во дворе
бухарики. Торговала семечками бабка. И у нее покупали. Не патроны. Не
фальшивые документы для побега из страны. Семечки!
Все это вместе и не укладывалось у немок в голове.
Но они ж немцы. Пунктуальные и обязательные. И надо быть. А для этого
надо выйти из дома. «А где Костя? » - спросили они. «А на Баррикады
пошел» - очень спокойно ответила им Костина мама. Мама Костю четыре года
из Афгана ждала.
Немки позвонили туда, где им надо было быть. Нельзя ли перенести? Им
сказали: «Приезжайте! »
Делать нечего. Собрались они. Вышли из подъезда. И мелкими перебежками
двигаются к углу дома. Непрестанно оглядываясь и непроизвольно втягивая
головы в плечи. Будто только что половину квартир в этом доме обнесли.
А с лавочки во дворе за ними наблюдает местный бомжик Митюха. И
выдвигается им наперерез с целью стрельнуть сигаретку. Услышав нерусскую
речь, решает блеснуть знанием языка. И нагоняет их сбоку-сзади со
словами «Хенде хох! Аусвайс! » Коленки у немок задрожали и подогнулись.
Митюха, исчерпав познания в иностранном, перешел на родной.
Принимая из дрожащей руки пачку и видя состояние подружек, Митюха нагнал
на них еще большего страху. Типа, куда, мол, вас несет. Застрелют вас, а
то и еще хуже. Сидели бы дома.
Немки говорят: «Нам ошшень нато! »
И тут Митюхе приходит в голову замечательная мысль. И он предлагает
немкам свои услуги. Проведу, говорит, вас тайными ходами, в полной
безопасности, доставилю обратно целыми и невредимыми, и еще буду
выступать в роли телохранителя. И всего-то за каких-то паршивых сто
долларов.
Тут в немках проснулся, заслоняя страх, нормальный немецкий практицизм.
И одна из них, Аннет, произносит фразу, выученную с подачи Кости
специально для шереметьевских бомбил: «Охуел совсем? Я что, расценок не
знаю?! »
Проникнувшись уважением к знанию иностранцами нашего фольклора, Митюха
сразу падает вдвое. Надо отдать ему должное - ниже он не прогнулся даже
после фразы второй немки: «Соси хуй! Мы за такие деньги пешком дойдем! »
Сошлись на полтиннике плюс дорога. Митюха быстенько поймал машину.
Водила всю дорогу косился на двух расфуфыренных немок в сопровождении
бомжа. Причем бомж командовал. «А ну, немчура, вон на том светофоре
головы пригните! » или «Хорош шпрехать! По-русски говорите! » Немки
огрызались, но слушались.
Вообщем, всю дорогу Митюха нагонял на них страху, отрабатывая деньги. По
его просьбе на обратном пути водила пару раз провез их мимо танковых
колонн с курящими на броне хмурыми ребятами.
Вернулись. Немки, рассчитавшись с сопровождающим, уже готовы были
нырнуть в подъезд, но Митюха сказал: «Куда?! А отметить возвращение? »
И в течение часа двор наблюдал, как возле детской песочницы две
иностранки и один отечественный бомж хлещут водку из пластиковых
стаканчиков под однообразные тосты Митюхи: «Ну что, буржуи? Страшно вам?
Ну, будем! »
В результате до квартиры немок дотаскивал тот же Митюха. В этом
состоянии мы их и застали.
На следующее утро ни свет ни заря в квартире у Кости раздался звонок.
На пороге стоял Митюха со словами: «Ну что? Куда едем? »
Отгремели канонады. Все утряслось А Митюха еще раза три приходил
предлагать свои услуги. Пока у Кости не кончилось терпение и он не
спустил его с лестницы.

Странные люди, эти человеки...
Копошатся по своим важным и не очень делам, встречаются-расходятся, знакомятся-ссорятся... Бывает мимолетное знакомство перерастает в дружбу, а бывает превращаются во врагов на ровном месте... Иногда на подобные изменения уходят годы, а бывает и секунды многое решают...
Причем от самых простых случаев, когда "их только двое", до коллективов самых разных форм, состава и размеров...

Электричка сбросила свой быстрый загородный бег и начала солидно перемещаться от станции к станции. Знакомая многим ситуация, когда электропоезд пересекает городскую черту и скоро конечная, но до нее еще несколько остановок.
В тамбуре, в ожидании подходящей кому - какой станции, образовался один из таких коллективов совершенно незнакомых людей :
- Дедок - деревенского вида, не высокий, худощавый. Не смотря на свои годы, довольно крепкий, про таких еще говорят - жилистый. Побритый/умытый, в чистеньком, но не глаженном костюмчике. Видимо с утра уже успел пропустить стаканчик, а может и не один, запашок есть. Но выпившим его назвать у меня язык не повернулся бы, добрый такой дедуля, светящийся от счастья, видимо благодаря, и не смотря на ранний час...
- Пара девчушек, видимо ПТУ-шниц (простите, может Колледжницы по нынешнему). Одеты довольно вызывающе - и сверху не образец целомудрия, и снизу коротковато. Прически и агрессивный макияж соответствуют общему имиджу. По обрывкам разговора, сквозь перестук колес, похоже знают в свои годы гораздо больше, чем надо было бы. Острые на язычок, слегка хриплые, прокуренные голоса.
- Женщина средних лет, про таких еще говорят "серая мышка". Я бы и внимания не обратил, если бы не ее взгляд, даже слегка приглушенный линзами очков. Добавим строгий стиль одежды и манеру держаться... Я бы сказал, что это учительница.
- Парень, телосложения "крепче среднего". Не выспатый, прическа и одежда - не образец для эффективного менеджера. Настроение тоже не очень - явно что-то такое было, что пришлось ехать из природы в душные джунгли в такую рань... Стоял себе, никого не трогал, созерцал окрестности...
- Было еще несколько человек, но давайте я назову их зрителями.

Изначально диспозиция была примерно такая: дедок довольно быстро достал своим бравым настроением с цитатами о моральных устоях своей молодости ПТУ-шниц, а так же учительницу в попытке привлечь ее в качестве мирового судьи. Учительница не одобряла ни утренний запашок от деда, ни форму одежды/макияжа/темы разговоров ПТУ-шниц. А девчушки в силу особенностей возраста/воспитания были против всех, кто не с ними... Не хотелось портить пока еще относительно мирную обстановку возможными звуками на повышенных тонах в связи с ежесекундно углубляющимися противоречиями, поэтому отвлек деда на себя болтовней на философские темы. Он в моем лице нашел благодарного слушателя и в тамбуре восстановилось хрупкое перемирие...

Перемирие, однако, длилось недолго. В тамбур вплыло ОНО. Это существо было женского пола, непонятно какими ветрами занесенное в общественный транспорт. Дорого одето/намикияжено, приличный парфьюм, В том, не простом возрасте, когда привлекательность и связанные с ней преференции уже идут на убыль, а самомнение еще продолжает расти бурными темпами.
Первым влетело деду: "уж в ее-то доме не принято квасить с утра даже садовникам".
Затем девчушкам ПТУ-шницам: "возрастом еще не вышли, а уже проститутки, что само по себе просто немыслимо в ее доме".
Потом учительнице: "такой мерзкий парфьюм в ее доме запрещено использовать даже в туалете".
Далее пошло по кругу, на безразличных до сего момента зрителей...
Мадам в силу высокой, но специфической квалификации, за несколько секунд своего пребывания в тамбуре, умудрилась объединить разношерстный народ, ранее частично разъедаемый противоречиями, а частично безразличный ко всему, в коллектив, у которого появилась общая цель. Повисла обманчивая тишина...
События же разворачивались все более стремительными темпами. Народ еще размышлял над адекватными мерами противодействия, когда в тамбур вошел полный мужчина средних лет, уткнувшийся носом в какой-то гаджет. Судя по толщине стекол очков - у мужчины сильная близорукость. На окружающую действительность он не особо обращал внимания, и из за близости гаджета к носу, похоже шел на ощупь. То ли он действительно наступил ей на ногу, то ли такая возможность была чисто теоретической, осталось непонятным в рамках этой истории...

"Да чтобы у меня дома, меня топтали среди белого дня!!!" - тишина перешла в визг, и еще толком не успевший войти мужчина, уже оказался вовлечен в наш веселый тамбурный междусобойчик. Он даже еще не успел понять, что его в чем-то обвинили, а мадам уже победоносно рассматривала то меня, то лохматого парнишку в качестве заступников поруганной чести.
Растрепанный парнишка, вдохновленный испепеляющим то его, то меня взглядом, видимо решил, что дальше уже нет смысла откладывать. Расправил плечи, поправил растрепанную прическу и грозным тоном обратился к мужику-обидчику: "Мужик, а у тебя проблемы!".
Мужчина, как то слегка испугано, взглянув на него, из за своих толстенных очков: "А что собственно случилось?". Видимо предположил по суровому тону, что будут бить, а за что не понимал. Парень грозно продолжил: "Мужик, тебе дама открытым текстом говорит, что ее дома никто не топчет!!! Ты хочешь сказать, что это для тебя ничего не значит?".

После доле-секундной паузы, гмыкнул смешком дед, затем к мужику-обидчику подлетели и взяли за руки ПТУ-шницы: "Ну и что, что она такая страшненькая? Такие тоже хотят немного женского счастья! А Вы видный мужчина... и т.д". Мужчина моментально покрылся испариной (а как Вы думаете, когда берут за руки и слегка прижимают их к себе два симпатичных молодых создания, хотя и не совсем соответствующие моральному облику строителей коммунизма). Но нашел в себе силы и приподняв в воздух одну из девиц показал всему тамбуру обручальное кольцо на безымянном пальце: "Я женат!", выдохнул он из себя, даже не понятно с гордостью или сожалением.
Однако учительница не дала ему воспользоваться этим призрачным шансом: "Мужчина, у женщины проблема видимо настолько обострена, что она вынуждена обратиться к Вам, даже не смотря на присутствие людей в тамбуре. Неужели не в Ваших силах помочь человеку, который смог переступить через ..."...
Закончить фразу не получилось - до мадам дошло, что это все о ней! Лицо приняло боевую раскраску а ля свекла, из горла вырвался рев раненой белуги о предстоящих карах для нашего тамбура и с ловкостью сильно испуганного носорога она выскочила обратно в вагон и начала прокладывать себе тропу куда-то там, в невидимые для нас дали...
Точку же поставил дедок, похлопывая мужика рукой по плечу, второй указывая на удаляющуюся спину: "Глянь-ка, глянь, а твоя-то пошла, пошла... Обиделась поди... Догоняй скорей, чего люди подумают!"

Отброшенные куда попало, прорвавшимся сквозь вагон стихийным бедствием, люди не могли понять причины веселого смеха из нашего, неожиданно ставшего таким дружным тамбура.
Хмурый вначале рассказа парнишка заулыбался. Близорукий мужчина, вынужденно и неожиданно для себя сыгравший не последнюю роль, наконец то все понял и от смеха аж присел. Зрители хлопали в ладоши, а незнакомые люди, неожиданно объединившиеся главные герои этого рассказа весело смотрели друг на друга и уже не кривились ни от легкого запаха спиртного от деда, ни от достаточно вольной формы одежды ПТУ-шниц, ни от строгого взгляда учительницы.
Пусть и на короткое время, но они были великолепно сработавшей командой...

Об относительности мировосприятия

Почти 10 лет назад довелось мне работать на арктических островах со студенткой. Отношения были чисто рабочие - это предупреждение для тех, кто читает в надежде на клубничку. Полтора месяца мы бродили в грязище вдоль побережья, копали ее и тонули в ней же, мерзли и мокли в море и под дождями со снеговыми зарядами. За все это время не видели ни одного человека, зато живности кругом хватало: песцы, лемминги, чайки, белухи и прочая живность. Студентка все ждала белого медведя, но было непонятно: хочет она его увидеть, чтобы увидеть, или чтобы как следует испугаться и понять, каково это – испугаться по-настоящему. Ружье у меня с собой было, но иллюзий на его счет я не имел: чтобы завалить белого медведя в ближнем бою из двустволки надо иметь очень большой блат у Бога или взвод боевых ангелов, однако ни того ни другого у меня не было. Но время шло, а медведи обходили нас стороной...

В середине августа море очистилось ото льда совсем, и мы начали вдольбереговые маршруты на надувной лодке. Чтобы не таскать с собой лишнее барахло, палатку оставили в базовом лагере, а жили в маршрутах в лодке, под тентом. Лодку на берег вытаскиваешь, барахло из нее вдоль бортов снаружи ставишь – и получаешь квартиру размером 1.1 на 3.5 м, хорошая однушка на двоих:) В спальниках на надувном днище – одно удовольствие! В тенте были прозрачные вставки-окошки, так что светло и все видно.
Как-то после шторма, немного промокнув, вытащились на берег меж двух холмов, организовали пространство, поели и залегли спать. Ружье я всегда клал заряженным на надувной борт лодки, так что моя готовность к отражению неожиданностей складывалась из времени на то, чтобы проснуться, и чтобы протянуть руку, т.е. секунд 5 на все про все.

Ночь полярного дня, сумерки, по тенту слабо шумит моросюн, в спальнике тепло и сухо... Студентка тоже почти с головой в своем спальнике, лежим валетом. Дрыхну.
Вдруг раздается мощный удар по тенту и почти сразу – второй! Спросонок первое ощущение – землетрясение! Лодка качается! Открываю глаза. Надо мной покосившийся с одного боку тент, в нем окошко, покрытое каплями дождя, в окошке – морда медведя с выражением «Че это вы там делаете?!». Потом морда отодвигается, появляется лапа с когтями и хреначит (с точки зрения мишки – не сильно) по дуге тента. Дуга лопается, в окошке появляются пять дырочек веером. «Ах ты ж падла, мы же теперь промокнем!» - думаю я и со всей силы бью ладонью по баллону лодки. Раздается гулкий удар, медведь от неожиданности отскакивает и его становится видно целиком. Здоровый, гад! Размером почти с лодку... От удара на меня сваливается с баллона ружье, я его высовываю из-под тента и даю дуплет в воздух. Медведь отскакивает чуть дальше и ожидает продолжения шоу: надо же – три раза всего потрогал какую-то упругую инопланетную фигню и столько сразу событий со звуковым сопровождением. Я быстро перезаряжаю ствол, беру еще пару патронов в руки, впрыгиваю в болотники и в одних трусах выпрыгиваю из лодки. Краем глаза успеваю увидеть: студентка сидит в лодке, не вылезая из спальника и МОЛЧА и очень СПОКОЙНО смотрит на шоу с другой стороны баррикад. Из меня же адреналин бьет фонтаном: в трусах на медведя – это даже для меня круто. Помня, что лучшая защита – наступление, бегу на медведя, чвакая по размокшей тундре болотниками на босу ногу, ору что-то типа «Пошел вон, козел белобрысый!» (не матерюсь, рядом дамы!). Ствол в руках, но не стреляю... До мишки метров 20, он сидит на попе и смотрит на клоуна. Метрах в пяти от него мы не выдержали – я остановился (ну не прыгать же на него!), а он, наоборот, встал (ХЗ, чего от этой обезьяны ждать...). Несколько секунд мы смотрели друг на друга. «Миша, ну я не могу не прогонять тебя, там же студентка!». Это я сказал вслух, потому что надо было что-то сказать. «Да ладно, я понял. Давай я сделаю вид, что тебя испугался, но имей в виду, это я чисто так, для отвода глаз» - это сказали мишины глаза. Медведь развернулся и неторопливо побежал вглубь острова, а я пошел за ним. Он оглянулся – ты идешь? – я выстрелил в воздух. Тут он перешел на трусцу, я побежал за ним, постреливая в воздух. Через 50 метров у меня кончились патроны и я остановился, а медведь – нет. Он так и убежал неторопливо за холм. Я подождал немного, увидел его на следующем холме и понял, что он ушел по-честному. Мокрый от дождя, адреналина и пота я пошел к лодке. Студентка так и сидела в ней, не шевелясь, и глядя на меня. «Ушел, можно спать дальше». «А он не вернется?». «Кто его знает, но надеюсь, что нет». «Красивый медведь» - сказала она и легла спать. Я залез в спальник, немного выправил тент, и долго думал, пока не заснул, почему же я, опытный полевик, так дрожал и стремался этого медведя, пока мы с ним гонялись, а студентка молча и спокойно на все это смотрела и даже не испугалась? Что ж я, совсем никудышный трус?

Утром за завтраком спросил ее о наболевшем. Она с удивлением посмотрела на меня и говорит: «Вы же моей маме пообещали, что вернете меня целой и невредимой, чего мне было бояться? Я же Вам верю!». Я застыл, переваривая услышанное. Вот почему я так боялся – за меня никто никому ничего не обещал! А она добавила: «Тем более Вы так бегали в трусах по тундре за медведем, Вас любой испугался бы!».

Я до сих пор не могу понять, был ли это комплимент или я правда такой страшный. И до сих пор стараюсь найти перед полевыми работами кого-нибудь, кто кому-нибудь пообещает, что я вернусь. Мне так спокойнее.

Окончание срока годности йогурта означает, что бифидобактерии перешли на
сторону зла.

Даже если фразу о том, что нынешнее поколение (воспитанное егэ)- тупое, кричать на каждом углу по 100 раз в день... Предыдущие поколения от этого умнее не станут.

В маршрутку садится парень. Народу полно, все либо глубокие старики, либо разменявшие полвека. Парень садится назад, отсчитывает деньги и передают какой-то бабке. Однако бабка отдаёт деньги ему назад и возмущённо объявляет на весь салон, какая нынче невоспитанная молодёжь пошла, у бабушки больные ноги, а этот здоровый как бык хлопец посылает её деньги водителю отдать, да ещё, когда маршрутка движется.
И пассажиры встают на сторону бабки, сообщая парню, какой же он негодяй.
Обалдевший парень пытается народу объяснить, что никуда он бабку не посылал. Что ей просто надо было взять деньги и передать тому, кто сидит впереди неё, а тот человек передал бы деньги дальше, вот до водителя деньги бы и дошли.
Но народ не слушает, и продолжает выражаться. Мол, такой-то сын, мальчиш-плохиш...

Парень встаёт, идёт вперёд, передаёт деньги водителю, возвращается на место, достаёт сотовый, набирает номер и, дождавшись ответа говорит:

- Так точно, я, товарищ полковник... Так точно... Подъезжаю... В маршрутке... Товарищ полковник, это неправильная маршрутка... Тут неправильные пассажиры... И они неправильно себя ведут... У вас есть ружьё?

Тут в маршрутке наступает гробовая тишина, на парня устремляются испуганные взгляды.

- Тогда, тащ полковник, я как выйду, сразу стреляйте.

Растолкав своих заступников, первой из маршрутки выскочила та самая бабка.

Сколько ходит анекдотов и историй про таможенников. А, между прочим,
существуют и таможенницы.
В конце мая 1985 г., печально известного своим Указом, возвращался
я из Варшавы. Трехместное купе, попутчики - здоровенный поляк и Юра,
русский, по случаю Указа, пьяный в зюзю.
Весь поезд, кроме меня-дурака, дружно везет в Союз один и тот же товар -
джинсы и итальянские темные очки. Мой сосед поляк тоже хочет провезти
очки и три пары джинсов. Одну тут же натягивает на себя, объясняет,
что таможня - звери и говорит мне:
- У тебя синий паспорт, тебя таможня не тронет. Выручи, положи себе
в пиджак десяток очков.
Ну, не откажешь же. Кладу во внутренний карман пиджака. Выгляжу,
как Мерлин Монро, у которой ампутировали одну грудь. И только собираюсь
эти чертовы очки куда-нибудь переложить, вдруг входит обалденная девушка.
Супер. Я даже не сразу сообразил, что таможенница. Все встают.
Я быстренько свой грудастый пиджак скидываю.
Эта супер начинает шмонать поляка. Что за джинсы? на продажу? платите
пошлину. Тот говорит, нет, это мои. Ваши? ну-ну, а ну-ка наденьте на себя,
сама выходит в коридор. Поляк снимает джинсы, пытается надеть другие,
а те размеров на пять меньше, чем его размер. Ширинка не застегивается
никак, оттуда все вываливается, парень запихивает обратно, но без успеха.
Входит снова таможенница, видит такую картину, улыбается, тычет пальцем
в вылезающие детали (от чего они еще больше начинают вылезать) и предлагает
пошлину уплатить. Парень, весь красный от натуги, делает последнюю попытку
застегнуться и вдруг оглушительно пукает. Даже не пукает, а просто,
извините, пердит. Раскатисто так. Как весенний первый гром, примерно.
Теперь краснеет и таможенница, меня разбирает смех, а нажравшийся Юра,
дико хохоча, валится на полку. И прямо на мой пиджак. Опять раздается
раскатистый треск - это расплющились 10 пар итальянских очков. Теперь
смеется сообразившая все таможенница, мне уже не до смеха, на поляка
вообще нельзя смотреть без слез. Потом таможенница машет рукой и выходит
в коридор.
Юра, провожая ее взглядом, шепчет мне:
- Я сам железнодорожник, на этой дороге работаю, но первый раз вижу,
чтоб на таможне такая кобета...
Потом посмотрел на ее длиннющие ноги и сказал мечтательно:
- Эх, по таким бы рельсам, да в депо!