Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Ответ Кадету Биглеру - История о ворошиловском выстреле.
История случилась в 1986, когда я еще имел возможность удовлетворять
техническое любопытство за казенный счет, а именно - участвовать в
испытаниях переносного зенитно-ракетного комплекса. Мне все сие было
в новинку и в диковинку, и старшие коллеги-испытатели, которым все это
остопиздело еще во времена моего розового детства, с удовольствием
перегрузили на меня процедуру пуска.
И вот вожделенное приключение: я стою на позиции, как х$# посреди морды.
На голове каска, в головные телефоны бухтит руководитель испытаний,
поверх моих обычных очков надеты защитные "консервы". Азимут получен,
вижу цель, я доворачиваю ракету, головка захватывает цель. Докладываю
"Есть захват цели!". Команда "Пуск!". Дожимаю спусковой крючок, ракета
выхаркивается из трубы и, обдав меня зловонной дымной тучей из
стартовика, чешет к цели. Я в полном восторге и осознании значительности
собственного свершения смотрю, как моя ракета сближается с целью, из
жопы самолета вылетает какой-то черный клуб дыма и мишень, завалившись
на крыло, со свистом идет прямо в землю. Ебануло так, что я на бетонной
площадке подпрыгнул. В моей восторженной башке проносятся следующие
мысли (в порядке очередности):
1. "Как я его уебал!!! С первого пуска, одной ракетой!!!"
2. "Стоп! Как я мог его уебать, если ракета телеметрическая,
болванка же, блин?!!"
3. "Это пиздец, теперь точно посадють!"
Я продолжал как памятник торчать на позиции в полном ох... нии, пока мой
шеф не встряхнул меня за шиворот с криком: "Какой мудак этому ебаному
Чингачгуку боевую ракету дал?!!!"
В общем, я провел в комнате гостиницы самые веселые три дня моей жизни,
пока батальон солдатиков, рассыпавшись цепью по степи, собирали в
полиэтиленовые пакетики все самые мелкие останки несчастного самолета и
моей ворошиловской ракеты. В результате выяснилось, что случилось
невозможное: ракета вошла точно в воздухозаборник мишени и движок на ней
тут же дал клина. Дело спустили на тормозах благодаря моему шефу и
здравомыслию командиров. Слава богу, самолет-мишень был
радиоуправляемый. Правда, шеф в результате моего меткого выстрела
распорядился "Не давать этому хреновому аварийщику в руки ничего опаснее
карандаша" и меня вскоре перевели из испытателей в конструктора, чему я
был несказанно рад.
P.S. Через некоторое время после удачного выстрела на меня спустился
посмотреть Сам. Вместе со свитой Сам Самыч прошествовал в угол к моему
кульману. Внимательно оглядев меня, решил проявить демократизм и задал
очень глубокомысленный вопрос "Как же это вы так вот?". На что я,
растерявшись, дал не менее содержательный ответ "Дык а хули там!"
P.S.S. Между прочим, за свой находчивый ответ я получил гораздо более
содержательных пиздюлей, чем за меткое попадание.

Когда я была маленькая, у меня был дедушка. "Ну и что?" - спросите вы. Дедушки бывают у всех. Обычное дело.
Так-то оно так, да не совсем. У детей моего поколения дедушек почти не было. Бабушки были - это да. Сплошь военные вдовы.

Моя бабушка тоже была военной вдовой. Откуда тогда взялся дедушка? А дедушка был её вторым мужем, маминым отчимом. Он тоже был вдовцом, семья его (дети и жена, к началу войны на сносях беременная близнецами) погибла в Минском гетто. Сам он остался жив совершенно случайно - кинулся забирать из летнего лагеря под Могилёвом старшую дочку. А вернуться в Минск уже не смог. Не успел.

Тогда было много таких семей - люди, разбитые войной и потерявшие близких, сходились и пытались воссодать какую-то мирную жизнь, вырастить уцелевших детей.

Дедушка был часовщик. Хороший часовщик - другие часовщики его очень уважали и восхищались его умением. "Ну ещё бы," - улыбался дедушка, - "меня же десяти лет в учение отдали - к такому мастеру!"
Мастер стал ему вторым отцом. Ученик его обожал, писал ему письма и советовался с ним в трудные моменты - всю жизнь, пока Мастер был жив...

Детское воспоминание. Мне пять лет. Вечер. В комнате темно. На одном конце длинного стола горит яркая настольная лампа, и дедушка, вставив в глаз лупу, сосредоточенно склонился над очередными часами. Я знаю, что мешать или отвлекать его нельзя, работа у него мелкая и кропотливая. Мне просто интересно за ним наблюдать. Но если вдруг какая-нибудь маленькая деталька упадёт на пол, я тут же вскакиваю и бегу за магнитом - "тут нужны детские глазки... нашла? вот умница!"

Часы дедушка чинил разные - чаще всего наручные, конечно, но и настольные, и стенные... У нас дома тоже висели старые немецкие часы, купленные после войны на базаре и собственноручно им отремонтированные. Они били каждый час - бим-бом! - и каждые полчаса - бом-м-м!
(Всю жизнь потом меня будет тянуть к старинным часам, настольным, напольным и особенно стенным с боем - немодные и никому не нужные в наше время, они будут напоминать мне детство и деда.)

Однажды клиент принёс в починку остановившиеся часы и слёзно умолял деда "сделать что-нибудь". Часы были завёрнуты в одеяло, как ребёнок. Очень старые часы. В ужасном состоянии.

- Нет, - укоризненно покачал головой дедушка, - я не могу чинить такую рухлядь. Им место на свалке. У меня даже и деталей таких нет.

Но клиент не уходил. Он продолжал уговаривать "самого лучшего мастера". Ему было очень важно, чтобы именно эти часы опять пошли. Нет, ему не нужны были другие. Именно эти. После долгих расспросов он наконец сознался, что причина у него, конечно, глупая... но папа... старенький папа... "забрал себе в голову"... когда эти часы остановятся, он умрёт. Как вам такое нравится? Вы когда-нибудь слышали что-нибудь подобное? А теперь он слёг от огорчения и говорит, что его время пришло...

Дедушка почесал в затылке и пообещал попробовать.

Ох и намучился же он с этими часами, ох и намаялся! Советовался с другими часовщиками, что-то осторожненько чистил, подпиливал и обтачивал, искал какие-то недостающие пружинки-шестерёнки... Однажды мы с ним даже ходили куда-то далеко-далеко на другой конец города, где в маленькой деревянной будке сидел и копался в старых механизмах совсем древний старичок. Когда-то он был даже лучшим мастером, чем мой дедушка, но теперь за сложную работу уже не брался - глаза не те, руки не те... Но как бы там ни было, нужное колёсико у него всё-таки нашлось.

Бабушка ворчала, вспоминала старое еврейское слово "айн-рЕ-де-ниш" - "самовнушение", "самоуговор", "воображаемая болезнь", рассуждала о том, что человек может пройти войну, потерять близких, преодолеть невыносимую боль, пережить страшнейшие времена - и умереть от такой ерунды...

После долгих мытарств часы всё-таки удалось починить. Клиент был вне себя от радости.

Дедушка умер через три года. Владелец часов выздоровел и благополучно проскрипел ещё несколько лет. Старые часы пережили их обоих. И шли ещё долго, отсчитывая время, которое проходит... и уходит... и забывается.

И только где-то глубоко на дне моей памяти ещё теплится старая поговорка на уже почти мёртвом языке: "Ан айнредениш из ергер фун а кренк" - "Воображаемая болезнь хуже настоящей".

Память - такая штука... если ей позволить, она уводит нас назад, назад, в те времена, которые давно прошли и никогда не вернутся - туда, где все, кого мы любили, ещё живы...
Но когда я беру в руки часы, чтобы в очередной раз перевести стрелки, неизменно слышу дедушкин голос: "Никогда не переводи часы назад! Это очень вредно! Только вперёд!"

Только вперёд.

Однажды я был в Алматы, на выставке работал. Достопримечательностей не видел, суеты было много, с утра до ночи торчал в павильоне, питался там же. Кормили, надо сказать, хорошо, жирного плова большая миска, пирожки всякие, компот. И всё это обходилось меньше ста рублей в день, а яблоки так вообще бесплатно — ешь, сколько влезет.
Но вот выставка закончилась, экспонаты упакованы, есть полдня свободных.
— А что в Казахстане такое важное, без чего уезжать никак нельзя, учитывая, что зеленая тюбетейка у меня уже есть? — спрашиваю я у местных грузчиков.
— Бешбармак! — закричали грузчики и все как один показали мне свои тёмные пятерни, — Бешбармак!
Найти самый лучший ресторан национальной кухни я поручил таксисту. Мы ехали по бесконечно длинному проспекту, на домах мелькали трехзначные номера, потом свернули на улицу, и снова ехали долго, долго.
― Это всё ещё Алматы? ― спросил я водителя.
― Где? ― спросил он в ответ, и я понял, что шутка не удалась.
Наконец такси остановилось у опрятного двухэтажного дома с красивыми лампочками.
Приняв от меня оплату, водитель сказал:
― Обязательно конины поешь. Конина помогает от этого… ― он постучал согнутым пальцем по виску.
Я вошёл в ресторан. Народу было много, видимо, пока добирались —наступил вечер. Играл оркестр народных инструментов, девушки в красивых национальных костюмах разносили еду по нескольким залам. Меня усадили за свободный столик, подали меню, огромную книгу в тяжелом кожаном переплете.
Бешбармак я нашел сразу, на первой странице. И хотел уже было сделать заказ, но взгляд задержался на цене. Цена была большая, очень большая. Куда не пересчитывай, хоть в рубли, хоть в доллары. Хм... Судя по описанию мне предлагали за пятьсот долларов наваристый бульон с лапшой. Это что же за лапша такая? А интересно ведь, что за лапша за такие-то деньжищи. Небось не та, которую кипятком разводят. Будет, что рассказать. Но минутку... Ведь в этой стране меня неделю хорошо кормили за пятьсот рублей, а тут одно блюдо за пятьсот долларов. Да эта цена ужина в парижском трехзвёздном ресторане, на двоих и с хорошим вином, да ещё в конце выйдет сам шеф, легенда мировой гастрономии и руку пожмёт, и спросит, всё ли понравилось, а тут― я огляделся, многие уже танцевали не вставая из-за стола, тут никто не выйдет, а если выйдет, то непонятно кто.
Но нельзя же быть таким жадным. Вот я в Казахстане первый раз, а буду ли еще — неизвестно, как же я бешбармак не попробую, зачем ездил-то тогда? Кто у таксиста требовал лучший ресторан? Ну, станет у меня на пятьсот долларов меньше. А на что станет больше? На тарелку лапши? Еще неизвестно, вкусной ли.
Домбра на сцене заиграла "Дым над водой".
А вдруг великие герои прошлого погибли за отказ раскрыть рецепт жестоким джунгарам? А если на этот бешбармак порезали последнего белого верблюда с обложки красной книги и шестьдесят казахских девственниц сушили эту лапшу на склонах Медео, отказывая себе во всём, а я, скупердяй, забывший что живем мы только раз, и нечего мучить себя жалкими сомнениями, сейчас или никогда:
— Девушка! Девушка!
— Выбрали уже?
— Бешбармак, как бы.
— Прекрасный выбор.
— Да? А, ну да. Вот только нет ли здесь ошибки, — спросил я, стараясь не допускать в голосе жалобных интонаций, и ткнул пальцем в цену.
― А вы очень сильно бешбармак любите? — удивлено спросила официантка.
― Не знаю. Я попробовать хотел. Первый раз я... В Казахстане.
― Тогда может быть вам с одной порции начать?
― В смысле?
― Вот на что вы сейчас пальцем показываете, это триста порций или чуть больше, на свадьбу заказывают или на похороны, это уж как повезёт, а вы откройте меню на сорок седьмой странице, давайте помогу, вот, бешбармак с двумя видами мяса, сейчас сразу по курсу пересчитаю, выйдет шестьдесят рублей, а с четырьмя видами мяса получится восемьдесят пять, ― девушка посмотрела на меня испытующе, ― Вы какой вариант закажете?
«Один раз живем, девственницы Медео, сейчас или никогда» всё ещё носились в моей голове.
― Несите за восемьдесят пять! ― решительно ответил я.

В Питерском водоканале на должности контролера качества очищенной воды работают раки. Обыкновенные речные раки, несколько штук. Они сидят в трубе, через которую проходит очищенная вода и на появление примесей реагируют повышением пульса. Изменение пульса фиксируется датчиками, которые посылают сигнал на пульт. Всё просто. Причем, это самый точный способ обнаружения примесей в воде, более точных датчиков люди еще не придумали. Раки работают посменно, несколько лет. Потом их выпускают на волю (отправляют на пенсию) и берут на службу других, помоложе. И, самое интересное: на работу берут только раков мужского пола. И феминизм здесь совершенно ни при чем. Дело в том, что самки для этой работы малопригодны. Они более эмоциональны, отвлекаются на всё – на включение света, на шумы, на людей, на других самок… И поэтому пульс у них меняется не только на появление примесей в воде, а по любому поводу. В общем, всё как у людей.

У моего институтского друга, отец зарабатывал на севере волгу. ( в те
времена волга была как БМВ семерка теперь) Работал тяжко, три года без
выходных возил какую-то хрень на Белазе из карьера. Через три года вся
его бригада с Украины (20 человек), получила заветные талоны на
отоваривание в Москве волг.
Прибыли в Южный порт. Дяденька вывел их на площадку, показал широким
жестом на машины и сказал:
- Вот все, что осталось с последнего завоза, он бывает раз в неделю,
хотите выбирайте из этих, а хотите, ждите три дня и тогда будете
выбирать в первых рядах.
Походила бригада между машинами, то цвет поносный, то при погрузке дверь
примята, то лобовухи нету, клеенкой прикрыто.
Не, говорят, мы три года вкалывали и имеем право отдохнуть три дня в
столице, попить пиво на ВДНХ. ,а там выберем с нового завоза самые
классные тачки и домой на Украину. Красота.
Пригорюнился батя моего друга:
- Не могу я мужики ждать, у моего сына свадьба послезавтра. Он же и так
оттянул ее на месяц, чтобы я его шикарно повез в загс на своей черной
волге. Давайте мужики не выдумывайте, берите вот без аккумулятора, а ты
эту с подряпанным крылом, дома сделаем. Тут для всех что-то можно
выбрать. А то как я один поеду, вдруг сломаюсь на трассе, а так мы
кавалькадой, как хотели. А?
- Не Иваныч, свадьба дело хорошее, но мы подождем…Три года ждали и не
будем пороть гарячку и выбирать хлам. Иваныч взял без лобовухи, вставил
ее за бешенные деньги и уехал, а бригада зажигала три дня. Тут тебе и
мавзолей и пиво и магазины…
Уставшие, но довольные приходят в Южный порт. Видят там у забора
колышется неслабая толпа, милиция и объявление по "матюгальнику":-
Товарищи, расходитесь, советская власть кончилась, все претензии к ней,
машин больше нет и не будет. Талоны можете выбросить, а можете скрутить
в трубочку…
На Украину бригада приехала как с похорон. Заявились к Иванычу.
- Слухай, мы же три года как братья, плечем к плечу…Короче мы тут
решили, что по справедливости будет продать твою волгу и поделить между
всей бригадой, иначе что скажут наши жены и дети, три года коту под
хвост?
- Эх мужики, если бы на неделю раньше... Я же на радостях на свадьбе
машину сыну подарил.
Мужики поиграли желваками и молча разошлись.

Вечером Иваныч пришел к сыну и сказал:
- Повезло ж тебе паршивцу… К сервизу я решил кое-что прибавить...
Так благодаря отцу и окончанию советской власти, у моего друга появилась
первая машина.

В одной деревеньке, еще в 90-ые, после развала всего чего только можно,
местным мужикам дали землю в собственность, все равно бурьяном поросла.
Мужики были непьющие, работящие. Стали пахать, сеять, урожай собирать, в
общем, жизнь у них стала налаживаться.
Тут появляется один тип из Москвы, наглый, скользкий, хитрожопый. И
начинает с бумагами крутить-вертеть. С начальством районным снюхался.
Хочет землю у мужиков отобрать, на себя оформить, а деревенских наемными
к себе взять за гроши работать.
С мужиками даже разговаривать не собирается, мол, они ничего тут не
решают, чего скажут, то и будут делать. Контору себе начал строить
кирпичную, стены первого этажа уже поднял.
Деревенским, естественно, на дядю за кутарки батрачить не хочется. А что
делать? Решили пугануть, типа, ты нас лучше не трогай, мы за свою землю
глотку кому хочешь порвем. Вали лучше отсюда, предупреждать больше не
будем. А его разве этим возьмешь. Он им в ответ что-то вроде: «Вы
колхозники, как коровы, только на вид опасные». Поскалился и уехал. А
пугать мужикам кроме слов было действительно нечем, ружья даже ни у кого
не было. А тут, минимум, чтоб с гарантией, десяток Калашниковых нужен.
Подумали мужики, подумали и поехали на полигон. За три мешка картошки, в
те не очень сытые времена, дали им насобирать два ведра стреляных пуль и
мешок гильз.
Выбоины от пуль, на стенах строящейся конторы, наколупали молотком. А
сами пули насыпали вдоль, а в метрах пятнадцати, разбросали гильзы.
Приехал этот хапуга к своей конторе, вышел из машины. А стены изрешечены
в дребезги, кругом стреляные гильзы и череп с костями нарисован.
Шуганулся он по полной, без всяких скидок. Потому как ломанулся из
деревни напрямик - через березовый молодняк. Бампер и зеркала там
оставил, зато в деревне больше не появлялся.

КЛЯТВА

«Клятва умному страшна, а глупому смешна.»

Было это где-то в середине нулевых.
Я только перешёл работать в новую телекомпанию и мой первый день работы как раз пришёлся на вялый корпоратив по случаю дня Советской армии.
Меня никто не знал, я никого не знал, вот, думаю, во время междусобойчика и познакомимся.
За столом собралась телекомпания почти в полном составе: от ассистентов и администраторов, до режиссёров и операторов.
Начались тосты за армию, за мужчин, за женщин, которые ждут мужчин из армии, ну и всё в таком же духе.
А, поскольку я никогда в жизни не пробовал никакого алкоголя, то всё больше налегал на шашлыки и томатный сок, но люди быстро заметили, что новый режиссёр совсем не пьёт и поинтересовались: - За рулём?
Настроение у меня было игривое, тем более в незнакомой компании я не хотел выдавать истинную причину моей трезвости и я решил подурачиться:

- Да, вы знаете, сам в шоке, так иногда хочется вспомнить молодость, выпить, расслабиться, просто не передать словами.
Тем более в такой день, а тем более за знакомство.
Но тут такое дело, когда я служил в армии и вот-вот уже собирался увольняться в первую партию, мы с друзьями-дембелями раздобыли самогону и конечно же после отбоя, в автопарке закатили прощальную пьянку, отмечали скорый дембель.
Короче, под утро, нас поймал наш капитан - командир роты.
Лютый был мужик, но справедливый. Мы, конечно же понимали, что сегодня же, вместо дембеля, все дружно отправимся на местную гауптвахту и своих матерей увидим только после Нового года, месяца через три.
А капитан вдруг и говорит:

- Жаль мне вас, дураков. Ладно, давайте так – если каждый из вас здесь и сейчас даст мне своё мужское слово, что больше никогда в жизни не выпьет ничего спиртного. Вообще никогда, вообще ни капли. Тогда я забываю о вашей пьянке, а вы идёте в казарму спать и на днях спокойно разъезжаетесь по домам. Решайте.
Конечно же мы все дали своё слово. Все, кроме одного.
И вот, прошло уже больше двадцати лет, как я не могу выпить, даже на свадьбе, или в Новый год. Только пробки нюхаю. Ужасно обидно, но пока держу слово. А куда денешься? За язык ведь меня никто не тянул.

Публика очень удивилась и после паузы вразнобой заговорила:

- Какое на хрен слово? Да пошёл он! Подумаешь. Двадцать лет ведь прошло! Я бы только дембельнулся и сразу бы этому капитану прислал фотку, как я бухаю.
- Старик, ты серьёзно? Забей! Тебе ведь самому двадцать лет всего было. Подумаешь, слово дал, мало ли кто кому какие слова давал, тем более по такому серьёзному поводу. Да капитану этому на твои обещания начхать давно. Он и забыл уже сто раз. Полжизни прошло. Я, как юрист говорю – он воспользовался вашей тупиковой ситуацией и заключил кабальную сделку. Тем более на словах. Так что, давай, выпей и забудь.
Я возразил, что – это был наш осознанный выбор, ведь тот, один, который капитану не стал ничего обещать, на следующий же день сел на губу и действительно застрял ещё месяца на два.

Кто-то сказал:
- Нужно отыскать этого капитана, поговорить с ним по душам, может он пойдёт навстречу и позволит забрать твоё слово. Не зверь же. Двадцать лет ведь тоже не мало. Должен согласиться. А?
- А все остальные как? Тоже бухать бросили?
- Да откуда ж мне знать? Каждый ведь говорил за себя лично.
- Да, беда. Обидно в двадцать лет так отрезать себе пути к отступлению. А теперь даже бокальчик дорогого винца не выпить. Но, делать нечего, обещание – есть обещание. Не дай боже так попасть…

С тех пор прошло много лет. Смех – смехом, но в тот день я сразу понял и сто раз в последствии убеждался, что из всего народа в той телекомпании, я мог доверять только тем, кто советовал найти капитана, или скорбел по поводу дорогого вина, а вот на тех, кто советовал плюнуть и забыть о клятвах, я никогда не мог положиться.
И не только я…

В киевском балете на льду где-то в конце 80-х поставили «Кармен».
Спектакль удался и пользовался большим успехом. Особенно нравилась
зрителям трагическая развязка, когда ревнивый Хосе убивал свободолюбивую
цыганку и швырял ее наземь... Впрочем, наземь - это виртуально. А в
натуре фигуристка, исполнявшая эту роль, крепенько билась об лед.
Профсоюзное собрание постановило убиенную Кармен на лед опускать
бережно. Ушибы прекратились.. Но остались простуды - каково лежать на
льду разгоряченной и фактически раздетой артистке, пока Хосе исполнял
танец посмертного страдания, а затем, уже полный раскаяния, возвращался
к остывшему телу любимой. И пусть возвращался уже через несколько минут,
но и за это время бедная девушка на льду могла действительно
превратиться в холодный труп. Конечно, это усилило бы реализм
постановки, но в стране, где в то время и одноразовых шприцов не было,
где уж напастись на одноразовых Кармен!
... После того, как обе основные Кармен забюллетенили, профсоюзное
собрание постановило складировать убиенных Кармен на чем-то теплом.
Выполняя постановление, четыре тореадора перед свершением убийства
складывали вместе свои плащи на место преступления. Хосе отплясывал с
жертвой танец смерти, вонзал в нее кинжал, после чего должен был
водрузить тело на смертный одр из плащей и приступить к дальнейшим
страданиям. Но попробуй на скорости, да под в музыку, попасть партнершей
в этот смертный одр! Потому Хосе долго выруливал с убиенной Кармен на
руках, и, опасаясь перелететь через плащи, приледнял партнершу, где уж
получалось. Дальше прожектора наводились на него, отвлекая публику, а
пока он исполнял танец посмертного страдания, зарезанная Кармен, матеря
убийцу, ползла возлечь на плащи. Когда же она оказывалась на месте и
принимала подобающую смертную позу, на нее наводился один из прожекторов
и Хосе, тоже освещенный, несся к любимой - уже оплакивать.
Но однажды, то ли Кармен замешкалась, то ли осветитель поторопился, но
когда он навел прожектор на плащи, цыганки там не оказалась. Он начал
шарить лучом по льду, вроде как искал вражеский самолет в небе. И таки
нашел ее, и осветил ей путь к смертному одру.
... Конечно, легко себе представить: звучит бессмертная музыка Бизе;
убиенная, но пылкая (уже от холода) Кармен по-пластунски ползет по льду,
выхваченная прожектором; вокруг нее выписывает пируэты Хосе, с
нетерпением ожидая конца ее путешествия, чтобы припасть к остывшему телу
любимой.
Но представить себе, что при этом творилось с публикой - это уж куда
тяжелее!

Алик, театрал

Мама моей знакомой полвека назад поехала поступать из глубинки в
ростовский университет, в соответствующем очень юном возрасте. Не помню
уж зачем она остановилась по пути в Таганроге, как тогда часто водилось
почти без денег, но с билетом – в Ростове её встречала родня. Погуляв по
пыльному Таганрогу весь день, уже под вечер в местном автобусе она не
выдержала и решила всё-таки съесть отложенный ещё дома последний
бутерброд с сыром. К её огорчению, сыр оказался слегка заплесневелым –
на дворе было лето. Девушка долго с сомнением разглядывала этот
вожделенный бутерброд, и наконец стала бережно счищать плесень. Рядом
стоял какой-то видный крепкий кавказец за пятьдесят. Он галантно сказал
девушке, что хотя заплесневелые сыры входят в число самых дорогих в
мире, именно этот есть всё-таки не следует. А ещё он как раз едет в
спецмагазин, где сыр свежий и особенный, и что он хочет кусок этого
замечательного сыра подарить ей.

Пропустив типа мимо ушей его заманчивое предложение, девушка весело
заметила, что это же ж сколько столетий надо выращивать такую породистую
плесень, чтобы из неё получилось что-то вкусное. Кавказец расхохотался и
заявил, что плесень в дорогих сырах самая обыкновенная, всё дело в сыре
и в технологии. Вот тут в её голове и прозвенел первый тревожный
звоночек на это откровенное враньё. Но мужчина был в возрасте и выглядел
очень положительно. А потом всего за пару остановок произошёл наверно
сеанс гипноза – она разглядела его медальный облик, статную значительную
фигуру, жаркие глаза, трагические складки у губ, и была просто
зачарована его речью. Они разговорились и долго гуляли потом по вечерним
улицам вокруг обещанного спецмагазина, о котором она уже почти забыла.

Но глядя в её сияющие глаза, темпераментный кавказец вдруг прокололся –
его просто понесло. Он рассказал, что работает секретным
авиаконструктором, но толку в этой секретности нет никакой, потому что
всё равно его работы всю жизнь не идут в серию и поэтому неизвестны.
Услышав это, девушка очнулась, глянула на часы и спросила насчёт
обещанного сыра – её поезд скоро отправлялся. Мужчина нырнул в
магазинчик, больше похожий на товарный склад, и вернулся оттуда сияющий
с небольшим кругом сыра, по виду действительно свежего. Забрав сыр,
девушка застенчиво поинтересовалась, женат ли он. «Нэт, нэ женат!» - с
ходу растерянно ответил мужчина. Это был провал – вопрос девушки был
контрольным выстрелом. Незнакомец выглядел ухоженным, опрятно одетым и
вообще победителем женских сердец. Наскоро распрощавшись, она уже в
поезде с сыром в зубах принялась повторять приготовленную к поступлению
в университет басню «Сыр выпал, и с ним была плутовка такова…». Тут она
рассмеялась – стремительно покинутый блатной кавказец действительно
походил при расставании на нахохлившегося озадаченного ворона.

Так бы и осталась эта история в тихих семейных анналах, да ещё и не
моих, но недавно я случайно увидел одну телепередачу и по свежим следам
порылся в гугле. Как осторожно выражаются журналисты, девушка тогда
встретила «человека, очень похожего на» Роберто Бартини. Этот человек,
разговорившись, мог много ещё чего ей рассказать – что он например
итальянский барон, отдавший всё своё состояние в размере десяти
миллионов долларов в помощь голодающим советской республики. Как ни
странно, и это было чистой правдой. А насчёт своих авиаразработок он
поскромничал – из шестидесяти его моделей одна в серию всё-таки пошла.
На ней были установлены мировые рекорды скорости, и построены шестьсот
бомбардировщиков этой серии под именем ЕР-2, которые с начала войны до
её конца бомбили Берлин. Бомбардировщик был этот настолько секретен и
выглядел настолько необычно, что при аварийных посадках его время от
времени сбивали наши. Сам конструктор тоже выглядел необычно и эффектно
– в него часто влюблялись. Как и его самолёты, Бартини тоже сбили наши –
перед войной ему влепили сталинскую десятку, которую он отсидел от
звонка до звонка. Многое из того, чем мог бы похвастаться этот человек,
девушке в то время рассказывать было вообще бессмысленно – другой
совершенно секретный конструктор Сергей Королёв считал его своим
учителем, и однажды сказал: «Без Бартини не было бы спутника». После
отсидки Бартини был отправлен именно в Таганрог, где действительно ездил
довольно долго на общественном транспорте. В автобусе он никогда не
садился, несмотря на возраст. Окончательно меня добил поиск на тему
дорогих итальянских сыров с плесенью. Плесень эта, как выяснилось, самая
обыкновенная. Она действительно берётся прямо из воздуха, как и вся
тюремная гниль, обрушенная на этого человека - всё дело, оказывается, в
самом сыре…

Однажды майским утром над Москвой прошёл короткий проливной дождь.
О нём я вспомнил часа через четыре, когда всё давно уже высохло – над
бульварной толпой колыхался одинокой синий зонтик.
Под ним шли, крепко обнявшись, парень и девушка, оба лет 17, и о чём-то
увлечённо разговаривали…

Самый известный в России врач, Пётр Петрович Кащенко, считался человеком неблагонадёжным и до самого 1917 года находился под негласным надзором полиции. В студенческие годы он организовал в университете кружок, где читал возмутительную литературу о том, что Россия может прожить без царя, за что был выслан в Казань. Затем написал статью о том, что Россия очень большая, а землицы у крестьян очень мало, и угодил за прозрачные намёки в Нижний Новгород с запретом практиковать в Петербурге. За годы работы в нижегородской губернии Кащенко стал мировой знаменитостью, и когда встал вопрос, кто возглавит новую Сиворицкую больницу в Гатчине для психических больных, даже Николай Второй одобрил его кандидатуру. Хотя, по легенде, император и спросил: «Чем может помочь психическим больным человек, который симпатизирует социалистам?»

Зная, что за его контактами следят, а переписку усиленно читают, Кащенко со временем ограничил круг встреч, а газеты перестал выписывать вовсе. Как-то в 1916 году в Сиворицкую больницу пришли студенты-медики, и один из них задал вопрос: «Как вы можете в разгар войны и политического кризиса не читать газет?»
На это Кащенко сказал следующее:
- Мне нет нужды читать газеты, чтобы знать, что творится в мире. Мои больные – вот моя ежедневная газета. Извольте видеть, с начала этого года в нашу больницу поступило семеро «Распутиных», причём весной и летом – по одному, а с начала осени – уже пятеро. Отсюда я заключаю, что влияние Распутина растёт. Биографию Распутина из рассказов больных я узнал во всех подробностях, а, поскольку один сумасшедший работал дворником в Царском Селе, мне теперь известно про досуг царской семьи побольше, чем газетчикам. Про войну также знаю получше репортёров: с австрийского фронта привезли двух офицеров: один повредился рассудком при артиллерийском обстреле, другой – во время наступления. Так вот, второй офицер каждый день рисует карту наступления со всеми-всеми деталями – и все-то деревеньки он наизусть помнит, я сверялся по карте. И сколько пленных взяли, и сколько оружия, и что из-за воровства интенданта дивизии не хватило провианта. Потом, господа, у нас не только лечебные корпуса, но и свои огороды, конюшня, мастерские, скотный двор – каждый день я подписываю счета, по которым вижу, насколько поднялись цены на товары и насколько дороже мы сами продаём картошку, телят и ремесленные изделия. Я могу вам спрогнозировать оптовые цены на любой товар получше «Биржевых ведомостей».
- Но ведь в мире есть не только новости да биржевые сводки, - сказал студент. – Надо же читать что-нибудь для души.
- Сейчас покажу, что у меня для души, - ответил Кащенко. Проведя студентов по коридору, он указал на дверь большой палаты. – Видите, господа? Здесь у нас литераторы. Есть Гоголь, который утверждает, что спрятал в подвале второй том «Мёртвых душ», есть Лев Толстой. Очень интересные люди. А вот этот, что сидит на диване, прямой как палка – критик Чуковский. Знает наизусть «Евгения Онегина» и Гомера, цитирует Чехова без ошибок целыми страницами. Мы с врачами часто приходим послушать. С ним только одна проблема – постоянно требует бумаги и чернил, чтобы «разгромить Горького и бездарную Чарскую». А как получит бумагу, то марает и марает целыми часами. Измарает сто листов бессмысленными гадостями, в чернилах вымажется – и сидит довольный. Одно слово – критик!

ВАНЕЧКА

Ванечка - добродушный молодой человек 25 лет от роду. Чуть больше 2 метров ростом, по габаритам напоминает что-то среднее между теленком-переростком и Михаилом Беляевым из сборной КВН Пятигорска (помните, был там такой огромный кадр). По призванию Ванечка - художник. Даже в свое время в школу художественную ходил, да и до сих пор рисует довольно прилично.

Ещё Ванечка - ролевик. Раньше мы таких называли "толкинутыми", но теперь это считается не политкорректным. Смысл в том, что периодически взрослые и не очень дядьки и тетки собираются где-нибудь в лесу на поляне, наряжаются в эльфов, гномов и т.п., и носятся друг за другом, размахивая дубинками. Ванечка в этом сброде играет за урук хаев (кто не знаком с "Властелином колец" - это такая разновидность орков). Играет основательно, поэтому в экипировке имеется настоящая кираса, шлем и двуручный меч. Меч вообще представляет особую гордость: в его дол ("канавка" посреди лезвия) уложена пропитанная воском веревка, которая в случае ночных баталий поджигается. В темноте выглядит потрясающе, особенно когда этот горящий меч отражается в блестящей кирасе. У кирасы, собственно говоря, один недостаток: надевать ее достаточно тяжело, поэтому Ванечка одевается еще дома, а дабы по пути к месту встречи его не остановили (не каждый же день по российским улицам бродят великаны в блестящих кирасах) - связал себе огромных размеров свитер, который и напяливает поверх кирасы. После чего его сходство с добродушным теленком становится еще больше.

А еще Ванечка работает в психушке. Кем - точно не знаю (на мою попытку пошутить, что с его габаритами ему только санитаром для буйных работать, Ваня обиделся и больше этот вопрос обсуждать отказывался). В общем-то, довольно предсказуемо: где же еще работать художнику, по выходным превращающемуся в урук хая. Есть у меня подозрение, что он специально туда пошел, чтобы если вдруг не сможет превратиться из орка обратно в человека - коллеги подсобили. Правда, сам Ванечка утверждает, что выбирал по принципу "чтобы от дома недалеко", ибо с его габаритами передвигаться на общественном транспорте достаточно проблематично, а водить грузовик он не умеет.

Пару недель назад Ванечка возвращался домой с очередной встречи ролевиков. Возвращался уже затемно, да к тому же от метро приходилось идти пешком (оно и понятно: попробуйте при габаритах в 2 с лишним метра в кирасе забраться в такси). Вид одиноко бредущего двухметрового ботаника в нелепом свитере и с большой сумкой привлек внимание какой-то подвыпившей компании, возжелавшей пополнить свои табачные запасы за счет случайного прохожего. В общем, трое товарищей окружили Ваню, и начали докапываться. Сначала словесно, потом начали немного толкать. А потом один из товарищей совершил большую ошибку: погасил свою сигарету о Ванин свитер, оставив на нем дырку. Как потом рассказывал Ванечка, этого он уже стерпеть не мог (свитер он связал сам, потратив на него не один месяц, едва ли не больше чем на кирасу).

В общем, стащил Ваня с себя свитер, достал из сумки шлем с мечом. Шлем нахлобучил на голову, меч поджег, после чего повернулся к охреневшим гопникам и заорал. Как он утверждает, он пытался выдать боевой клич урук хаев. Зная его, подозреваю что это звучало примерно как "Б..., уе...шу нахер!" Я себе прекрасно представляю, насколько красочным было это зрелище: примерно год назад мне довелось отдыхать на даче у его родителей, и когда мы сидели на улице за столом, из темноты появился Ванечка в полной боевой экипировке (как выяснилось, он в таком виде пешком дотопал от ближайшей электрички). Скажу честно, не обосрался при виде этого мрачного рыцаря я только потому, что сидел в это время на стуле, и сиденье выступило в роли запасного сфинктера.

У пьяной компании запасного сфинктера не было. Поэтому они просто ломанулись куда подальше. Ваня, конечно, острастки ради немного побежал за ними, но шансов у тяжелого рыцаря против пусть и пьяных, но легковесов, маловато. Ну да цели их порубить у него и не было.

Продолжение истории наступило следующим утром. Пока Ваня только собирался на работу, ему позвонил коллега и вкрадчивым голосом поинтересовался, а не было ли у него накануне каких-либо интересных приключений. На удивленный вопрос, с чего вдруг такое внимание, выяснилось следующее: вчера вечером в местное отделение полиции вбежали трое не очень трезвых граждан, наперебой кричавших, что за ними только что гнался рыцарь с огненным мечом, и всем им скоро наступит конец (ну это если вежливо). Поскольку граждане были заметно пьяны, в полиции их до утра просто оставили в обезьяннике. Однако на утро граждане протрезвели, но от показаний своих не отказывались, в связи с чем их и решили на всякий случай показать врачам. Поскольку о Ваниных пристрастиях к трансформации в орков в больнице знали многие, а жил Ваня, как мы помним, неподалеку - возникли определенные подозрения.

Ваня решил, что такой шанс выпадает редко. Нет, кирасу он на работу надевать конечно же не стал. А вот шлем и меч взял, благо места много не занимают. В больнице узнал, где ожидают осмотра его вчерашние знакомые, перед дверью кабинета нацепил на голову шлем, в руку взял меч, распахнул дверь и с все тем же боевым кличем урук хаев ворвался в кабинет.

В общем, Ваня получил большое моральное удовлетворение и выговор от главного врача за то, что двое из троих попытались выпрыгнуть из окна (спасли решетки на окнах, но сами стекла разбили), а третий все-таки обосрался прямо на стуле, и стул в итоге пришлось выкинуть.

Петр Иванович по старой привычке встал рано. Он обычно гулял с Греем в это время. Теперь гулять было не с кем. Петр Иванович оделся и пошел по обычному маршруту. Он шел и думал о тех 14 годах, прожитых вместе с Греем. Под ногами шуршали желтые подсохшие листья. Когда то они договорились с женой, что это будет их последняя собака. Тогда им было по 60, а Грею 5 месяцев. Щенок был таким трогательным и толстолапым, неугомонным, любознательным и талантливым. А теперь все это закончилось. Петр Иванович развернулся, и побрел к дому. Навстречу ему шла девушка, почти девочка, рядом с ней прихрамывал немолодой пес с седой мордой.
- Ваш? – спросил Петр Иванович.
- Нет, - ответила девушка, - в соседней квартире мужчина умер, а овчарка осталась. Родственники дали две недели, что бы его пристроить, иначе усыпят или выкинут. А Джек уже старый, ему 10 лет, и старик никому не нужен. Вот, захожу в 11 квартиру, кормлю его, и выгуливаю. Пробую пристроить.
- Удачи Вам, - сказал Петр Иванович, и пошел дальше.
Весь день он думал о старом Джеке, но так и не решился поговорить с женой. Проворочался ночь, и заснул под утро. Он проспал дольше обычного, а когда встал, жены не было дома. На кухне лежала записка: «ушла в магазин». Петр Иванович решился, быстро оделся, схватил поводок Грея, и почти побежал к тому дому, где встретил девушку. Сентябрьский дождь барабанил по зонтику. Он позвонил в квартиру. Ему открыла стройная женщина.
- Я насчет собаки. Говорят, Вы собаку отдаете? - спросил Петр Иванович.
- А я его выкинула, - ответила женщина, - вот еще, только псины мне здесь не хватало.
- Но Вы же говорили, что даете 2 недели.
- Да мало ли, что я говорила. Надоел, жрал много, и спать на диван лез. Если уж он так Вам нужен, поищите возле дома, я его на улицу выставила.
Петр Иванович обошел вокруг дома, пробежал по кварталу, собаки нигде не было.
- Старый, долго на улице он не протянет, - подумал Петр Иванович, - надо надеть куртку и пойти поискать.
Петр Иванович уже почти дошел до своего дома, когда позвонила жена.
- Петенька, ты только не ругайся пожалуйста, не ругайся.
Опять какого ни будь бомжа накормила, или кота с дерева сняла, - подумал Петр Иванович.
- Да говори уж, - сказал он.
- Ты знаешь, я шла из магазина, а он сидел во дворе, через 2 дома, прямо под дождем. И записка лежала: «забирайте, не нужен», и папка с его документами. Я знаю, Петенька, мы договорились. Но он же седой, как и мы. Ты только не сердись, Петенька.
Петр Иванович посмотрел вперед. Под струями дождя, метрах в 20, стояла его жена. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой – телефон. Джек сидел у ее ног. Петр Иванович побежал к жене. Ее седые волосы были мокрыми, очки совсем запотели. Он поцеловал ее холодные щеки, и взял покупки.
Втроем, под проливным дождем они пошли домой.
Елена Андрияш

Рассказывает Александр Ширвиндт...
Первый раз в Израиль мы с Державиным летели из Риги через Симферополь. Прямых рейсов из Москвы ещё не было. Попутчиком оказался израильтянин.
Насмотревшись на пустые полки тогдашних наших магазинов, он говорил мне:
- Как вы тут живёте? Уезжайте в Израиль.
В Симферополе из самолёта не выпускали, так как таможню мы прошли в Риге, тогда ещё советской. А нам с Мишей захотелось коньячка. Мы попросили разрешения постоять вверху на трапе, подышать воздухом. Пограничники нас узнали. Мы попросили достать бутылку коньяка. Кто-то куда-то сбегал и принёс.
Наблюдавший эту сцену израильтянин сказал мне:
- Ну, вам пока можно не уезжать.

Прочитал Дейла Карнеги. Решил, что следующий день начну с улыбки. Всю
первую половину рабочего дня старательно всем улыбался, по возможности
искренне. В обед ко мне подошёл начальник и сказал:
- Ещё раз накуренный на работу припрёшься - уволю.

Утро. Сонный трамвай ровно покачивается на еще не проснувшихся рельсах. Внезапно он останавливается: все понятно, впереди – авария. Невыспавшиеся пассажиры недовольно покидают трамвай. Выхожу и я. Впереди выстроилась вереница полупустых трамваев.
Дохожу до ближайшего перекрестка: так и есть, маленькое красное “Пежо” врезалось в крутой джип. Бок “Пежо” со стороны пассажира “всмятку”, так что водителю еще крупно повезло. Водителем “Пежо” оказалась миловидная женщина, которая вышла из салона и с кем-то оживленно разговаривает по мобильному телефону. Водитель джипа тоже разговаривает по телефону, но прямо из салона, видно для него ниже собственного достоинства выходить на разборки с какой-то глупой бабой, тем более на его красавце нет ни одной царапины. Видно, все ждут гаишников. Слышно щебетание потерпевшей нарушительницы:
- Представляешь, дорогой, какой-то козел врезался в мою крошку. Почему это я – дура и ездить не могу? Он виноват, стопудово он. Наверное, такой же тупой, как и его джип.
Ее голос видно достиг салона джипа, дверь открывается и наружу на разборки выходит водитель джипа. Она смотрит на него, он смотрит на нее, они узнают друг другу и одновременно восклицают:
- Так это – ты !!!

ЛОБОВАЯ АТАКА
Эта история произошла сорок лет назад. Мой покойный отец считался
крупным специалистом по проектам спасения и реставрации памятников
архитектуры. У него даже имелось несколько изобретений в этой области.
Одним из его изобретений была красивая хромированная штуковина,
изготовленная на заказ и существующая в единственном экземпляре. Отец
давал ее тому, кто ехал в командировку на объект.
В тот раз в командировку поехала тетенька из папиного отдела. Сама она
хрупкая, лет тридцати пяти, в руках женская сумка.
Закарпатье. Старая полуразрушенная церковь и наша тетенька одна под
вечер добравшись до объекта, начинает делать замеры и т. д. Появляется
здоровый хмырь с очень не добрыми намерениями, которых он и не скрывает.
С одной стороны поле, с другой лес.
Для начала мужик решил нашу тетеньку ограбить, что без труда и
осуществил. Забрал из сумки денег десять рублей, паспорт, рулетку,
добрался и до папиной блестящей штуковины. Потом заставил снять блузку.
Женщина потихоньку начала прощаться с жизнью, ведь прикопать в Карпатах
труп, это такой пустяк...
Перед тем как окончательно испортить свою карму, мужик с интересом
изучал штуковину:
- А шо это такое?
Тут у тетеньки с перепугу проснулся кураж.
- А разве в вашем селе на таких не играют..? Это же духовая гитара. У
нас во Львове все на такие гитары перешли. Звук такой как у гитары,
только в нее нужно дуть как в трубу. Она лучше тем, что на ней сыграет
любой, даже тот кто не умеет на обычной. Плохо только то, что нельзя
сразу петь и играть. Один должен петь, другой играть. Эта гитара мужа
моего, а у меня не хватает силы дуть…
Выглядела штуковина и правда красиво: Хромированная металлическая рамка
30 на 20 см. Железячки, дырочки, кнопочки. Вещь явно недешевая.
Грабитель покрутил, повертел ее в руках:
- А... Вспомнил. Я видел такую штуку на свадьбе, сам правда не играл. А
ну давай покажи, куда тут дуют? Я шото забыл...
- Ну, вот в эту дырочку и дуйте.
Мужик прислонил штуковину к губам и что есть силы подул. Раздалось
только слюнявое шипение.
- А че оно не играет?
- Ну так вы сначала дуйте а потом кнопку нажимайте.
Мужик вдохновенно подул и нажал.
------------------------------------------
А инструмент этот служил для изучения твердости кирпича в старинных
зданиях. При нажатии на кнопку, из этой штуковины, под действием
мощной пружины вылетал молоток со стальным шаром на конце и делал в
кирпиче ямку. Чем меньше ямка, тем крепче кирпич.
Какой бы не был здоровый этот грабитель, но лоб его был изготовлен все
же не из кирпича. Хотя нужно отдать ему должное: он сумел с пробитым
черепом не помереть до приезда милиции и скорой помощи.
С тех пор мой отец в такие командировки старался ездить сам, а
«штуковину» его, иначе как «гитара», никто не называл.

Он утонул в пруду, несмотря на то, что он был рыба по гороскопу и говно
как человек...

НЕВЕЗЕНИЮ ВОПРЕКИ
Однажды репортёры расспрашивали английского микробиолога Александра
Флеминга о том, как он открыл пенициллин.
- В жизни мне всегда не везло, - тяжело вздохнув, начал учёный. - В
детстве я много болел и мечтал стать врачом, но у моих родителей -
бедных фермеров - не было денег, чтобы осуществить мою мечту. Потом они
и вовсе разорились, и мы переехали в Лондон.
- И там ваша мечта осуществилась: вы поступили в университет?
- Да, но меня приняли только потому, что я был хорошим пловцом. Из-за
постоянных тренировок и соревнований времени на учёбу почти не
оставалось, и самое большее, что сулило мне будущее - это скромная
должность в каком-нибудь провинциальном городке.
- И тут ваши таланты были оценены по достоинству?
- Да, но профессор Уайт пригласил меня в свою лабораторию только потому,
что ему нужен был физически сильный помощник. Профессору понравился не
мой талант, а мой рост.
- И в его лаборатории вам удалось сделать выдающееся открытие?
- Да, но помогла в этом очередная неудача. Когда я ставил опыты, подул
сильный ветер, распахнулась форточка, и сквозняком в мои чашки Петри
занесло споры плесневого гриба. Естественно, эксперимент был испорчен, и
мне грозили крупные неприятности. С отчаяния я решил повнимательнее
присмотреться к непрошеным "гостям" и открыл пенициллин...
- И вот тут-то вам, наконец, повезло?
- Да, но сначала коллеги окрестили пенициллин "сомнительным снадобьем",
а меня - "средневековым алхимиком". Лишь во время второй мировой войны
выявились прекрасные лечебные свойства нового препарата...
- И к вам пришла заслуженная слава?
- Да, но когда? Пенициллин был открыт мною в 1929 году, и к окончанию
войны все уже забыли, кто это сделал. Так что в 1945 году меня с трудом
разыскали, чтобы вручить Нобелевскую премию.

Эту историю рассказала моя знакомая, пожилая преподавательница.
Ее внук рос капризным и балованым, родители потакали всем его «хоцу»,
еще бы, ведь в случае чего тот закатывал мега-истерику.
Первый раз оставляя внука надолго у бабушки, они и не представляли, как
повлияет на малыша ее познания в восточной философии…
Но пришел срок забирать ребенка, проехали родители. Малыш, издали
завидев маму с папой, рванул к ним бегом. На пол-пути споткнулся и, со
всего лёту, «загремел» на землю.
Родители замерли от неожиданности и от предчувствия фонтана слез и рёва,
как от взлетающего истребителя…
Ребенок поднимается, без единого звука, и на немой вопрос в глазах
опешивших родителей совершенно спокойно отвечает: «Калма такая!»