Войти | Регистрация
Свежие: анекдоты, истории, мемы, фразы, стишки
Случайные: анекдоты, истории, мемы, фразы, стишки

Анекдоты про армию

Анекдоты и истории про армию и флот, солдат и офицеров.

Знаете другие анекдоты? Присылайте!
Упорядочить по: дате | сумме
Гора с горой не сходятся...

По работе ездил в Москву. Дали машину с водителем.
Познакомились.
Болтаем.
Зашла речь об армии.
Говорит:
- Я в морфлоте служил.
Отвечаю:
- А я - в строительных.
Он усмехнулся:
- Стройбат? Автоматов не видели?
- Не, - говорю, - я в караульной роте служил. В Тикси. Крайний Север. В/ч № 30223. 83-84-й годы. Через день в караулы ходили.
Он оживился:
- А моя сестра двоюродная двенадцать лет жила в Тикси. Радисткой в аэропорту работала.
Я поднял брови:
- А у меня там были гражданские знакомые - семья из Воскресенска - Оля и Валера...
Он вообще обрадовался:
- Так это они и есть. Ольга - сестра. Хочешь, - сейчас ей позвоню?
...
С Ольгой проговорили с полчаса, наверное...
История нашего знакомства тоже из серии "Мир тесен".
Моя мама на почте отправляла мне посылку в Тикси.
Рядом женщина отправляет посылку тоже в Тикси. Это была Олина мама.
Понятно, что они разговорились и сразу подружились.
Мама в письме сообщила мне номер домашнего телефона Оли и Валеры. Сказала - звони, они о тебе знают.
Несколько раз приходил к ним в гости. Не приходил - забегал. Там у нас не было увольнений. Это, получается, были самоволки. Что-то даже не помню - как оправдывал своё отсутствие в казарме. Может в библиотеку отпрашивался... Ольга угощала домашними вкусняшками.
Когда они приезжали в Воскресенск в длительный свой северный отпуск - их дочка приходила к нам заниматься на пианино.
Ещё помню случай. Сменились мы в дальнем карауле. Лезем в кузов Урала - в полк ехать. И я вижу под скамейкой метрового осетра. Спросил у водителя. Оказалось - он днем возил солдат работать на рыбзавод. И, значит, кто-то из них подхватил этого осетра, и оставил в кузове.
Я этого осетра забрал, и в полку недалеко от казармы спрятал в сугробе.
Потому что через пару дней Оля с Валерой летели в отпуск.
Улучил время, позвонил им - отнес рыбину.
Мама потом рассказывала, что сварила из своей доли рыбный суп: "Такой был жирный - есть невозможно!"
А теперь с Ольгой разговариваем по телефону - она этого осетра не помнит. Я спросил - как довезли-то? Там самолетом часов 10, что ли. Она говорит:
- Так мы же не первый раз мороженую рыбу оттуда возили. Оборачивали фольгой, ещё чем - методика была отработана.
Сказал ей, что много помню об армии. Но, вот как бывал у них в гостях - вообще не сохранилось в памяти. Знаю, что приходил к ним. А как и что...
Её ответ:
- Ты, когда первый раз к нам пришел... Снял шинель в прихожей, повесил на вешалку, разулся, и босиком прошел в комнату... Я была в шоке! На улице минус сорок - мальчик босый!
Я её перебил:
- Оля! Так я же портянок стеснялся! У нас было по две портянки на ногу - байковая и суконная. Так в гражданском же дому неловко как-то портянками размахивать... Тем более, что меняли нам их раз в неделю. Вот я и разулся так, чтобы они в сапогах остались... Постой-постой! Так ты поэтому мне потом шерстяные носки подарила?
...
Короче, - послезавтра у моей мамы день рождения... Ольга приедет.
Гора с горой не сходятся, а человек с человеком - обязательно встретятся!
...
Фото - оттуда. Из Тикси. Прием-сдача поста в карауле.
Слева направо - рядовой Анкехва, сержант Брагин, я.
Студент!
Если тебе для учёбы не хватает дисциплинированности, пройди довузовскую подготовку в армии.
7
И снова об армии. У меня есть много историй и на другие темы, но вот решил поделиться парочкой на данную тему.

 Об армейском бардаке и солдатской смекалке.

Дело было в Монголии, в советское время, где ваш покорный слуга имел честь служить в железнодорожных войсках, на ж/д ветке Бага-Хангай – Бага-Нуур зимой 1979-80 годов.
 
Там, недалеко от Баганура (да, его так называли, без всяких там двойных «У» так же как и Улан-Батор по-монгольски - «Улаан-Баатар», но по-русски так никто не пишет), стояли четыре старых дощатых покосившихся барака. В двух из них располагались казармы двух стоявших тут рот, ещё в одном была столовая, а в другом – клуб, где иногда по вечерам крутили кино, а в остальное время он стоял пустым.
 
Как-то раз той зимой ударили морозы посильнее обычного, и в столовой, а точнее - кухне при ней, полопались все трубы у котлов. Готовить пищу стало невозможно. Для быстрого решения вопроса пригнали прицеп-кунг с полевой кухней: внутри были котлы и печка под ними.
 
В один из тех дней меня с одним из бойцов отправили в наряд на эту кухню. Пошли на склад, получили продукты, принесли всё в вагончик – надо начинать готовить! Повар, конечно, при кухне числился, но он, будучи дедом, откровенно забил на всё, и его мало кто вообще видел.

 Так что готовить пришлось самим. Что ж, засыпали продукты в котёл, надо налить воды. Водопровода в степи, естественно, не было – его роль выполняла водовозка, раз в день привозившая воду и заливавшая её в железную цистерну. Но в этот день, как назло, и с водовозкой что-то случилось – она не приехала. Ждать больше нельзя было, надо было что-то делать. В цистерне, куда обычно наливалась вода, был один только лёд на дне.

Взяли ломики, через люк, куда наливалась вода, надолбили льда и высыпали его в котёл. Теперь – развести огонь. Простой вопрос - а топить чем? Уголь рядом был, но он без растопки сам не горел. Да и уголь был такой, что больше чадил и вонял, чем давал хоть какое-то тепло.

 Надо где-то было найти дров. А их где взять?  Дров, естественно, не было, да и растительности, которую можно было бы нарубить, сами понимаете, в степи вблизи не наблюдалось. Обошли клуб и с задней стороны, чтобы не видел никто, наломали от него досок, принесли, стали разжигать. Доски тоже совсем не горели – видимо, до такой степени промёрзли.

 Рядом на путях стоял тепловоз…
В общем, дело закончилось тем, что взяли ведро, никого не спрашивая, слили с тепловоза солярки, вбухали её в печку и в этом чаде и дыме с чувством исполненного долга приготовили-таки обед для всего личного состава!
 
Казалось бы, простая задача – приготовить на кухне обед – в отсутствие чего бы то ни было вообще, для кого-то другого могла превратиться в неразрешимую. Но только не для солдата-железнодорожника.
 
Вот так вот в железнодорожных войсках воплощался в жизнь армейский принцип: «Никого не е…т, как ты будешь выкручиваться, - но чтобы было сделано!»
 
И ведь сделали же!
К истории от 15го маю. По совету, так сказать, друзей.
Прочитал. Обрадовался. Нахлынули воспоминания. Служил я в Джульфе , на иранской границе двухгадюшником в 82-84гг. В горном батальоне. Командир взвода, потом ротный погиб на учениях, поставили меня ротным. Копец. Тяжело было очень. Дисциплина держалась на кулаках(хорошо я кмс по боксу). Комбат Шевченко практиковал изрядно педагогические наставления в виде боковых и прямых. И нам советовал. Я думал так и надо в армии. Взял на складе две пары боксерских перчаток и вечером устраивал тренировки в роте-законное педагогическое мероприятие. Но вот через год службы прислали ротным кадрового офицера , из Германии. Сам он из Карабаха был. Армянин. Забыл фамилию. Крепкий низкорослый капитан. Очень аккуратный с безукоризненным русским языком(пока писал -вспомнил фамилию-Давидян). Я поразился его знанию психологии солдата и умению управлять только легитимными методами. Кстати, был он мастером спорта по борьбе. Если солдат не выполнял приказы, он спокойным голосом делал ему замечание, потом все действия по уставу. В конце концов, через 3-4 минуты солдат оказывался на полковой губе, где проводил 3 суток за уборкой дерьма на свинарнике. Для мусульманина это было не очень комфортно. Начальник губы -прапор, тоже мусульманин. Наш ротный настоятельно рекомендовал ему использовать все законные педагогические методы. Если солдат оказывал неповиновение его везли на губу в Нахичевань. Лично я ничего не знал об их методах воспитания, но оттуда солдаты возвращались тихими и задумчивыми. Так , буквально, за месяц в батальоне был наведен порядок без мордобоя. Нам, офицерам, очень понравились эти нововведения.Особенно нашим замполитам. Подходит замполит Яковлев Витя, знавший своих подчиненных по имени отчеству (80 процентов служивых грузины , армяне, чечены и т.д.) И объявляет солдату:как Вы , многоуважаемый Хадис Мухамбетович, изволите общаться -по Уставу или традиционными методами доармянской эпохи нашего батальона?И солдат задумывается. Короче , свозили в Нахичевань пару человек и батальон стал лучшим в дивизии. В последний год службы , на календаре с Кикабидзе, каждый прошедший день отмечали крестиком... Было трудно физически, но сейчас вспоминаю те времена с нежной ностальгией. Все пройдет , писал Соломон
1997 год. Конец лета. Проходят совместно Казахстано-американские учения ЦЕНТРАСБАТ. Американских морпехов оберегает наша военная полиция (резкие ребята на размалёванных Волгах и Жигулях).
Среди наших - мой знакомый Сергей К. Ну так вот, подходит к Серёге американец и жестами просит, чтобы его сфотографировать. Ну, как и положено, Серёга с дежурной улыбкой на лице (чтобы, не дай бог, кого обидеть) и матами по поводу доставших его забугорных козлов, соглашается. Американец, недолго думая, фоном для фотки выбирает размалёванный Жигуль. Вот тут и произошел следующий диалог:
- Ну, что, козёл, сфотографироваться решил!? - и жестом показывает на Жигуль.
Американец в ответ кивает головой, открывает переднюю дверку и, не забираясь вовнутрь, присаживается на место водителя и оскаливается улыбкой.
Серёга продолжает:
- A какого хуя ты, мудила, улепился в Жигуль?! Волга же круче! - и с доброй такой улыбкой жестом приглашает к Волге.
Американец на чистейшем русском отвечает:
- А мне Жигули роднее!
Все присутствующие впали в шок, и только после рассказа американца о том, что они 5 лет назад переехали из Свердловска в Штаты, чуть не умерли от смеха.
Полигон мотострелкового полка. Посадочная вертолётная площадка. Везём наблюдателей за стрельбами. Заходим на площадку. Колдун - указатель ветра у земли, показывает, что ветерок хороший, судя по наполненности конуса. Вообще со второго раза сели. Оказалось, что они его сделали из жести, покрасили в полосочку. Это они так оборудовали площадку. Видели, говорят, в кино, что должен быть такой конус.
Конец 70-х годов. В США принимаются на вооружение крылатые ракеты морского и воздушного базирования "Томагавк" и AGM-86 ALCM. Полковник, замполит части, проводя политическую информацию и желая блеснуть своими познаниями в технике, рассказывает личному составу о том, что "Коварные империалисты придумали две новые ужасные ракеты..." - тут он забывает названия ракет и, подглядев в свои записи, уверенным голосом продолжает: "Одну из них назвали Тома, а вторую - Гавк".
Моя мечта - служить в швейцарской армии. Выбирал себе давеча викторинокс, швейцарский армейский нож. Обратил внимание, что каждый нож снабжён штопором.
Вы представляете, что там за жизнь, если каждому (!) солдату нужен штопор?
Тезка Хоттабыча

Пригнал машину в автосервис на техобслуживание. Мастер приемщик - очень юный на вид - представился: "Гасан..." При этом коснулся бейджика на груди, с указанием имени и фамилии. Мы уточнили список работ, которые мне требовались. Говорил он очень чисто, без малейших признаков какого-либо акцента.
Я сказал: "Тёзка Хоттабыча... Хотя... ты, по молодости лет, можешь про старика Хоттабыча не знать".
Он улыбнулся: "Знаю! Смотрел фильм".
Я удивился:
- Да ну! Как это случилось?
Он объяснил:
- В армии. Наш командир батальона подполковник Мансуровский считал, что мы должны знать историю нашей страны, культуру. И для этого знакомил нас с советской киноклассикой. Это было абсолютно добровольно. Хочешь - садись со всей ротой смотреть кино. Не хочешь - заступай в наряд. Мы-то хотели смотреть современные фильмы. А он отвечал, что современные мы и без него посмотрим. Вот так мы увидели "Неуловимые мстители", "Максим Перепелица", "Они сражались за Родину" и "В бой идут одни старики", "Морозко", и совсем уже древние "Чапаев" и "Броненосец Потемкин".
- Разреши рассказать об этом в интернете?
- Рассказывайте! 54-я гвардейская ракетная ордена Кутузова дивизия. Ивановская область, город Тейково. Теперь я Мансуровскому благодарен за эти фильмы.
Во время Русско-турецкой войны одним из руководителей тыловой службы был назначен генерал Рабинович. Император Александр II, находившийся при армии на Балканах, зная, что генерал Драгомиров не жалует иудеев, решил сам представить ему нового тыловика. Когда Рабинович, зайдя в штаб-квартиру, доложил о себе, Александр, обращаясь к Драгомирову, сказал:
- Знакомьтесь, Михаил Иванович.
Драгомиров побагровел и ничего не ответил. Новый тыловик сделал два шага в сторону Драгомирова и чётко доложил:
- Генерал Рабинович, выкрест.
Драгомиров тут же встал, улыбнулся, пожал Рабиновичу руку и воскликнул:
- Генерал Драгомиров, тоже не из иудеев.
- Вот и познакомились, мои православные, - подытожил император.
30.07.2023 Севастополь.
У меня друг в гаражах сегодня устроил в 8:00 подъём флага... Только он флаг морской пехоты СССР поднял.
С горном, всё как положено.
)))
Сторожа запаниковали, ментов вызвали. А он свой стакан выпил лет как десять назад. Трезв, как стёклышко. Закончилось тем, что 8:00 есть, имею право. Менты его поздравили с праздником и пошли разбираться со сторожами. )))
Один окружной начальник сильно любил хвойные деревья на территории. Зима. К его приезду съездили в лес, спилили 10 ёлочек, привезли, на землю положили бревно, "посадили" деревья, прибив к бревну, и засыпали снегом. Снег выровняли по-военному.
Всё прошло хорошо, ему понравилось, только хорошо, что правильно "посадили", а не просто воткнули в снег. Он залез на сугроб и каждое деревце проверил на выдёргивание. Приближалась весна...
Подводная лодка вышла из Кольского залива и направилась в полигон для выполнения торпедной стрельбы. Полный штиль. Тепло. Светит солнце... Но Главный инспектор ВС СССР маршал Москаленко уже полтора часа на ногах, устал. Из центрального отсека подняли банку (стул по-морскому). Он сел, но вот незадача: в сидячем положении ничего, кроме железа и голубого неба, не видно. "А вы мне поставьте стул вон туда", - говорит маршал и показывает на ракетную палубу. Закрепили банку страховочными тросами, надели на маршала спасательный жилет и укрыли одеялом. Кирилл Семенович задремал...
Командир отправил старпома к маршалу с докладом о готовности к погружению. Старпом вытянулся в струнку, поднёс руку к пилотке и громко доложил: "Товарищ маршал, лодка к погружению готова". Главный инспектор на секунду приоткрыл глаза и тонким голосом ответил: "Погружайтесь-погружайтесь...". Старпом вернулся на мостик. Командир приказал вызвать на мостик личного ординарца маршала - прапорщика Меняйло, который в кают-компании уже отмечал посвящение в подводники. Прапорщик Меняйло ещё с военных времен служил ординарцем у маршала... Он бесцеремонно взял за подмышки маршала, поднял его и начал выговаривать: "Кирилл Семёнович, ну что ты капризничаешь? Морякам надо выполнять боевое упражнение, а ты мешаешь".
– Ты знаешь, воин мужественный, что можно доверить солдату?
– Никак нет, товарищ старший прапорщик!
– Солдату можно доверить только сторожить большой чугунный шар! Объясняю. Почему шар? Чтобы не укололся! Почему чугунный? Чтобы не утащил! Почему большой? Чтобы не проглотил!
Патруль на московской улице встречает майора внутренней службы в валенках.
Начальник патруля лётчик, старший лейтенант:
- Товарищ майор, предъявите документы!
Майор не реагирует и продолжает движение. Останавливается только с третьей команды, недоумённо смотрит на патруль и говорит:
- Это вы мне? Сынок, я не товарищ майор, я гражданин начальник!
- Товарищи бойцы! Ядерный взрыв - это мрак, это ужас, это хуже, чем небритый дневальный!
В конце 80-х - начале 90-х годов служил на Северном Флоте некий капитан-лейтенант. И был у него один очень строгий начальник-адмирал, временами даже и весьма злой (то ли командир базы, то ли кто-то из высоких чинов штаба флота). Он придирался ко всему: то личный состав плохо выглядит, то корабли блестят тусклее солнца, то документация в полнейшем беспорядке. В случае обнаружения серьёзных нарушений крыл всех виновных (а невиновных особенно!) по ядрёной матери...
Однажды был назначен смотр на корабле, где превозмогал все тяготы и лишения воинской службы наш герой - бравый кап-лей. Зная крутой нрав адмирала, он напряг всех вверенных ему моряков и устроил капитальный аврал. Вообще-то корабль и так-то содержался в неплохом порядке, но в день смотра сверкал, как матросская пряжка.
В назначенное время грозный адмирал вместе со своей свитой поднялся по трапу и стал пристально инспектировать верхнюю палубу. И вдруг произошло страшное! Адмирал обнаружил полнейшее безобразие и попрание многовекового флотского порядка - на палубе лежала спичка... Её там не могло быть! И минуту назад ещё не было! Да ни у одного матроса или старшины не повернулась бы рука совершить такое мерзкое преступление во время смотра. Несколько дней драить и вылизывать по сантиметру палубу, а потом нагло швырнуть на неё мусор - такого не могло быть Н-И-К-О-Г-Д-А!
Но спичка всё-таки нагло лежала... Скорее всего, её специально подбросил какой-то недоброжелатель из числа сопровождающих штабистов. Адмирал сверкнул глазами, метнул взглядом молнии, поджёг ими лица проверяемых, показал пальцем на жуткий бардак и громко зарычал:
– Это, что же, мать-перемать, такое!? Да это не боевой корабль, а лесовоз какой-то! У вас тут везде брёвна как в зоне на лесопилке валяются!
После этих слов всему экипажу стало очень обидно, вот прямо до печёнок проняло, ведь почитай целую неделю корабль драили, а тут такой конфуз... И тут тот самый капитан-лейтенант, не растерялся и отдал команду:
- Четверо матросов, убрать это бревно... Немедленно!
Матросики оценили юмор своего командира. Толкаясь плечами и наступая друг другу на ноги, они сумели вчетвером схватить одну спичку и живо устранили безобразие. Адмирал хмыкнул, молча удалился в кают-компанию и больше со смотрами на тот корабль не хаживал.
Рассказывают, что маршал Павел Фёдорович Батицкий особенно не любил пьяниц:
— Ну, я не понимаю, — говорил возмущенно, — ну выпил молодой офицер восемьсот-девятьсот граммов водки, ну литр выпил...
Испуганный член военного совета наклоняется к командующему и лихорадочно шепчет тому на ухо так, что всему залу слышно:
— Двести пятьдесят, двести пятьдесят, товарищ главнокомандующий!
Батицкий после секундной паузы:
— Ну, в крайнем случае, можно еще двести пятьдесят. И спокойно домой иди! Так нет же, он, подлец, обязательно норовит где-нибудь нарушить воинскую дисциплину!
Бедовый маршал всю жизнь, ничтоже сумняшеся, полагал, что для всех нормальных людей, как и для него, нормальная мера спиртного — литр!
Нас в армии учили на занятиях по оружию массового поражения и защите от него, как гасить огонь на себе или на ком-то.

Старшина выдал две старые шинели для занятия.

Ваня Дидяев надел их одну на другую. Подполковник-преподаватель расставил вокруг него самых здоровых ребят. Сказал: "Когда человек горит - может начать панически бегать. Если побежит - свалите его подсечкой и затушите шинелью".

После этого плеснул Ване на спину четверть стакана бензина и поджёг.

Ваня бегать не стал, а лёг на спину и покатался по земле.
Так же обряжали и "поджигали" других участников занятия.
Мы - молодые лоботрясы - были на этом занятии беспечны и веселы. Преподаватель - сосредоточенно серьёзен.
Так нас учили.
Сорок лет прошло.
ГВВСКУ. 271 взвод.
ЗЕЛЕНАЯ КОРОБОЧКА
Умные люди с легкостью выпутываются из самых сложных ситуаций, а очень умные, в них просто не попадают.

Андрей Иваныч слыл умным человеком, за что его и ценили на работе. У него была довольно высокая должность в известной корпорации. Имелся и большой кабинет с душем и туалетом, была конечно же и секретарша Аня – красивая, провинциальная девчонка. Не очень далекая, но хваткая, цепкая и катастрофически красивая. А, хотя, про красоту я уже говорил, ну ничего, красоты там и правду хватает на несколько упоминаний.
Почти с самого начала своей работы, Анна принялась строить глазки и всячески клеится к шефу. Андрей Иваныч, как человек умный, прекрасно понимал, что ничего хорошего из этого не получится, но как мужик за пятьдесят, не удержался и все-таки нырнул в это восхитительное жерло вулкана. А поскольку он действительно был человеком умным, то перед прыжком, завел себе зеленую, металлическую коробочку размером со спичечный коробок. И вот с этой коробочкой Андрей Иваныч никогда не расставался.
Так прошел очень опасный и в меру прекрасный год. Андрей Иваныч даже пару раз брал с собой Аню в Сочи в командировки.

И все было бы не плохо, но обычной интрижки с шефом, Анне было мало, ее душа желала чего-нибудь решительного, далеко идущего и судьбоносного и вот, однажды, она решилась взять свою судьбу и судьбу Андрея Иваныча в свои ухоженные руки.
В один прекрасный день, когда шеф был с друзьями на футболе, у его квартиры появилась небесной красоты блондинка и решительно позвонила в дверь.
Ей открыла Любовь Михайловна (жена Андрея Иваныча) и вопросительно посмотрела на красотку.
Тут красотка и начала свою отрепетированную речь:
- Здравствуйте. Меня зовут Анна, я работаю помощником Андрея Ивановича. Можно войти?
- Да, пожалуйста, но Андрея Ивановича сейчас нет дома, что ему пере…
- Я знаю, что его нет дома, он с друзьями на футболе, я ведь сама ему билеты покупала. Поэтому и пришла к вам, чтобы с глазу на глаз. Дело в том, что мы уже целый год как любим друг друга. Андрей просто сам, без толчка со стороны, никогда не решится уйти от вас, вот я и хотела поставить вас, так сказать, в известность. Любовь Михайловна, если вы еще хоть чуть-чуть любите Андрея, то должны его отпустить и не мешать его счастью. Ну, в самом деле, посмотрите на меня и посмотрите, извините, на себя. Мне двадцать пять, а вам ведь уже за пятьдесят. Дети у вас уже большие, должны понять…

Любовь Михайловна почти не выдала внутреннего пожара и тихо сказала:
- Девушка, по-моему, вы какую-то ерунду говорите. Андрей Иванович не такой, ну, по крайней мере, я должна услышать все это лично от него, а пока я не верю ни единому вашему слову. Уходите.
- Ах, не верите? Зря. Хотя я так и знала, что вы мне так сразу не поверите. Тогда я вам скажу какая у Андрюши татуировка на самом интимном месте. Сказать, или не нужно?
- Какая еще татуировка? Что за ерунда? У моего мужа вообще нет никаких татуировок, а если бы и были, то я бы за, почти тридцать лет совместной жизни, знала бы. Не морочьте мне голову, всего хорошего. А может вы адресом ошиблись?
- Да как же нет!? Каким адресом?! А ниже пупка, под трусами, почти на самом паху армейская татуировка «ДМБ 88-90», Скажете ее тоже нет?!
- Какое ДМБ? Какие 88-90? Что за ересь? Вы или дура или сумасшедшая! Прежде чем пытаться портить людям жизнь, нужно было получше подготовиться. К вашему сведению, Андрей Иваныч служил не с 88-го по 90-й, а с 87-го по 89-й, я это точно знаю, потому что сама же его из армии и ждала. И даже если бы такая татуировка, допустим и была, хотя ее нет, то зачем на себя накалывать годы службы с ошибкой, да еще и на паху? Вы меня утомили, лжелюбовница моего мужа. Подите прочь, а то я сейчас нажму кнопку охраны…

Вечером после футбола вернулся Андрей Иваныч и жена пересказала ему слово в слово всю эту странную историю о приходе некой девушки Анны.
Андрей Иваныч очень удивился, почесал затылок и сказал:
- Все-таки она реально безумная, я всегда это чувствовал. Представляешь, не далее чем вчера, она настойчиво попросила вдвое увеличить ей зарплату и даже условие поставила, мол, если не прибавите - я уйду. Я ей, конечно, отказал, не люблю когда меня за горло хватают. Велел писать заявление об уходе. Так она как то странно ответила, что мол, вы не знаете с кем связались, я вам всю жизнь испорчу. Но я как-то не придал этому значения.
Естественно, я тут же ее уволил, рассчитал и даже позвал начальника охраны, чтобы он лично проводил ее на улицу. А оно вот как выперло. Нихрена себе интрига. Ну, Люба, ты не переживай, я сделаю так, что она нас больше не потревожит.

Конечно же Андрей Иваныч в тот же вечер организовал, чтобы больше никогда не встретиться с Анной, даже случайно. Потом взял Барона - старого беспородного пса и пошел с ним гулять вдоль Серебрянической набережной. Подошел к перилам, вынул из кармана маленькую, зеленую, металлическую коробочку, открыл, посмотрел на прямоугольную печать и в последний раз прочитал на ней в зеркальном изображении: ДМБ 88-90, бросил коробочку в воду и быстро зашагал с Бароном к дому.
Начинался дождь…
Произошло на глазах моего друга.
Зима. Тротуар. Гололед. На встречу друг другу солдатик срочной службы и старший офицер. Шагов за пять до старшего по званию солдатик подскальзывается, произносит громко матюк и падает.
Реакция старшего офицера: "Товарищ солдат! Вы без мата пиздануться не могли?"
1974 год. Барнаульское Высшее Военное Авиационное Училище Лётчиков. Рота связи. Командир - майор К. Посреди ночи тревога! Личный состав одеялами (!) занавешивает огромные окна для светомаскировки. На одном из подоконников, дополнительно взобравшись на стул, трудится ефрейтор Модженок. К нему подходит проверяющий в полевой форме. Тускло поблёскивают генеральские звёзды на погонах (по одной на каждом погоне). Озвучивается замечание: "Товарищ ефрейтор, опустите одеяло - внизу щель!". Далее следует поворот на одной ноге в сторону дающего указания и замечательный ответ ефрейтора: "Я таких советчиков на хую видал!". Проверяющий не растерялся и по-отечески пожурил ефрейтора: "Ты на погоны посмотри, вояка хренов!". Ефрейтор ещё раз оглянулся назад и произнёс: "Ой, простите товарищ генерал, я думал, что это майор...".
Рота легла.
НОЧНАЯ РОКИРОВКА
(Рассказ авиатехника, офицера-двухгодичника)

Дело было в пору моей службы в армии. Поставлен был в наряд дежурным по стоянке, задача - принять на стоянку прилетающий (если вдруг такой объявится) самолёт, оказать помощь в разрешении текущих оперативных вопросов по организации обслуживания борта и размещении экипажа (если будут ночевать). Служу я, значит, тут мне звонит дежурный штурман (он у нас определял, на какое место стоянки ставить прилетевший самолёт) и сообщает, что к нам сейчас прилетит Ту-134, и его следует поставить на стоянку №2. Лайнер садится, встречаю его на второй стоянке и помогаю сигналами зарулить на эту стоянку. Но на мой сигнал остановиться экипаж что-то сразу не отреагировал и немного ещё проехал, как ему было удобно, и там встал. А встречало на том борту каких-то крупных шишек наше военное начальство в лампасах. После остановки борта подзывает меня к себе это самое начальство взмахами руки. Семеню к нему и думаю, как мне его назвать при представлении (до полковника я погоны выучил, а дальше мне, двугодичнику, было учить влом). Херня, думаю, назову его генералом, а уж он пускай там сам разбирается, кто он там с приставкой какой, лейтенант или майор, это его проблемы. Не успел я подойти к генералу, как на меня обрушилась мощная армейская речь, где слово "самолёт" было одним печатным существительным, а слово "перекрыл" - одним печатным глаголом! И сводилась эта его речь к следующему: по мнению генерала, самолет по стоянке проехал настолько далеко, что случись сейчас война, так наши Ан-12 не смогут в ней героически участвовать по причине того, что не смогут прорулить перед этим самым самолётом.
По мне, так там места оставалось! Разве что не хватило бы, только если наши Ан-12 взлетали бы парами, о чём я ему и доложил.
Генерал встретил каких-то прилетевших шишек и укатил с ними. Наверное, готовиться к войне. Я спросил экипаж, будут ли они ночевать у нас и нужна ли им моя помощь в заправке самолёта? Они мне ответили, что привезли шишек и сейчас подпишут бумаги и улетают восвояси через час. Улетели, и я пошел к себе служить дальше.
Но спокойно мне служить дальше в эту ночь не дали... Пришло откуда-то сверху, от того самого генерала, решение - необходимо срочно переставить самолет: "Перегнать Ту-134 на другую стоянку". А надо сказать, что на этом же самом аэродроме, под названием Терек, базировался приписной Ту-134 для перевозки местных военных шишек. И его экипаж в это время мирно охранял покой нашей Родины у себя дома, еще ничего не подозревая. И к ним срочно были отправлены солдаты-посыльные, чтобы сообщить им эту новость и довести до них срочный приказ генерала.
Экипаж нашей тушки срочно собрался и всю ночь перекатывал свой самолёт с места на место, так и и не определившись, куда всё-таки его нужно поставить. Ведь он стоял там, где и всегда стоял - на приписанной стоянке.
Когда я утром увидел их, утомлённых, в столовой за ранним завтраком и рассказал им о причинах ночной вводной, то потом мы долго не могли решить, кто же всё-таки в авиации идиоты.
Как говорил мой ротный на марш-броске⁠⁠:
"Что упало, то отжалось и побежало дальше".
15
Вот что рассказывает профессор Александр Сухарев, биограф маршала Фёдора Толбухина, про его первую встречу со Сталиным:
"Когда Толбухин, как кандидат на выдвижение, вместе с маршалом Шапошниковым переступил порог сталинского кабинета, то заметил, как вождь, не поднимая глаз на вошедших, внимательно вчитывался в бумаги. То было личное дело бывшего штабс-капитана Толбухина. Сталин встал из-за стола, сухо поприветствовал посетителей и, глядя в упор на Толбухина, изрёк:
- Как же получается, товарищ Толбухин, служите вы, служите царю-батюшке, получаете от него два ордена - святой Анны и святого Станислава... Правильно говорю?
- Так точно, товарищ Сталин.
- К тому же женитесь на графине... Так?
- Да.
- А орден Красного Знамени когда и за что получили?
- В Гражданскую войну за бои с белополяками.
- Выходит, служили и царю-батюшке, и советской власти?
- Я, товарищ Сталин, служил только России.
– Вы свободны.
На этом аудиенция закончилась, Толбухин вышел. Вышедший вскоре после него маршал Шапошников пожал Толбухину руку и сообщил: "Товарищ Сталин не только согласился с вашим выдвижением, но и высказал намерение представить вас к награде".
Вскоре после войны генерал Андрей Еременко написал и издал свои мемуары. Были там такие строки: "Вызываю члена Военного совета фронта Никиту Сергеевича Хрущева и отдаю ему приказ готовить людей к наступлению".
Прошло несколько лет, Хрущев стал секретарем ЦК и возглавил московскую партийную организацию. Еременко внёс в мемуары правку: "Собрались мы с Никитой Сергеевичем Хрущевым, чтобы обсудить вопрос, как лучше подготовить людей к наступлению".
Когда Хрущева избрали первым секретарем ЦК и он возглавил Совет министров, маршал Еременко еще немного подкорректировал текст: "Быстро разобравшись в обстановке, Никита Сергеевич по-отечески посоветовал мне готовить людей к наступлению".
Поделился я с сослуживцем, бывшим командиром подводной лодки, ответами моих детей на вопрос: "Может ли человек летать?". Один сказал: "Может, но только один раз", а второй: "Летать может, не может приземляться". Ну улыбнулись, он и говорит: " А вот высшее командование точно летать может". "Как?". Дальше его рассказ...
Все комиссии, которые приезжали в наш военный городок, однозначно водили на экскурсию на атомную подлодку. И самое сердце атомохода, реакторный зал, оставляли на десерт - после 3-4 часового лазания по всем отсекам и закоулкам. И вот, наконец, они в зале - относительно просторно, можно собраться уже и кучкой, присесть на удобно расположенный в центре то ли столик, то ли пуфик, неважно что. А командир по-прежнему что-то рассказывает о каких-то системах, приборах, командах, зануда. А им-то уже не терпится закончить официальную часть проверки. Наконец кто-то из них обязательно не выдерживает и спрашивает: "А сам-то реактор где?". "А вы на нём и сидите!". ВОТ ТУТ ОНИ И ВЗЛЕТАЮТ!
Я недавно в военкомате усыхал. Hу, в общем входят пятеро парней на призывную комиссию (в том числе, и я). А нас до этого проинструктировали, как говорить надо, как стоять (по струнке) и т.д. Вошли, всё нормально, вытянулись. Дальше надо было видеть. Среди четырех вытянувшихся стоит тип в тёмных очках с джинсовкой на плече, одна рука в кармане, жуёт жвачку и так смотрит на комиссию, как будто в цирке находится. Первые трое отрапортовали. Дошла очередь до него. Сначала до него стало медленно доходить, что он должен что-то говорить, потом он попытался вспомнить что, порывшись в своих мыслях, но ничего не нашёл и решил всё-таки что-то сказать. Звучало это примерно так: "Hу, это, как там её, ну, короче, я пришёл!". Тут председатель грозно посмотрел на него и спросил, мол, как надо говорить. Hа что тот без промедления ответил: "А хрен его знает!". Председатель ещё более грозно посмотрел на своих подчиненных и спросил: "Откуда вы этого долбоёба взяли?". Hа что один из подчиненных нерешительно и с дрожью в голосе ответил: "Так ведь сам пришёл!".
Яков Израилевич был очень смышлёным учеником. Ещё будучи школьником, он смекнул, что если сидеть в каждом классе по два года, то забрать в армию его уже не смогут.
Как начштаба полка возвращал рядовому библиотечную книгу

Для ленивых:
Начальник штаба при проверке караула унес оттуда книгу. Потом вернул (не совсем просто) её рядовому, за которым она числилась.

В Тикси в в/ч №30223 служил с 28 февраля 1983 года по 5 июня 1984 года.
Это был строительный полк. Меня распределили в третью роту. По штату она была строительной, по факту – караульной.
Личный состав был разделен на два взвода, и эти два взвода через день заступали в караулы и наряды. Один взвод в карауле, другой – в роте. На следующий день смена.

Библиотека в полку была небогатая.
Я в детстве и в юности читал не просто много, а невероятно много. Поэтому в библиотеку прибежал сразу после прибытия в полк, и снова бегал туда при любой возможности.

Солдатам выдавали по одной книге. А в наличии было множество томов классиков марксизма-ленинизма, книг Леонида Ильича Брежнева «Малая земля», «Возрождение», «Целина», материалов 25-го и 26-го съездов КПСС, и прочего «неликвида». Всё интересное всегда было на руках.

Пошарившись по стеллажам, я снова уходил в казарму с «Поднятой целиной».

Прочел её раньше, чем проходили в школе, а здесь, за отсутствием выбора, брал снова и снова, чтобы погрузиться в искренность жизней и чувств героев. Хорошая книга великого автора. (Кстати, пятью-шестью годами позже, когда за вторым высшим поступал на истфак Коломенского пединститута, одна из тем вступительного сочинения была по «Поднятой целине». Вот уж там я оторвался! Цитировал по памяти целыми абзацами…)

И вот однажды в библиотеке попалась «Злой дух Ямбуя» Федосеева. По сюжету напоминает повести Арсеньева. Только Арсеньевский Дерсу Узала более известен, чем проводник Федосеева Улукиткан.
Но речь не об этом.

Взял в библиотеке книгу, немного почитал перед разводом, и заступил в караул. Книгу взял с собой. Потому что сейчас мы в карауле сменим первый взвод, а завтра они нас будут сменять. И кто-то из заступающих в караул возьмет из моей тумбочку книгу. После чего я её долго, и то и совсем не увижу.

В карауле во время «отдыхающей смены» военнослужащим разрешается читать, писать, играть в шашки и шахматы, изучать уставы и табели постов. Тут я снова немного почитал. А когда уходил ночью на пост, оставил книгу на подоконнике в комнате начальника караула, где отправляющиеся на пост караульные оставляли курительные принадлежности. Оставить книгу в комнате бодрствующей смены было бы опрометчиво, - из неё могли вырвать листы для подтирки в туалете.

Вернулся через два часа с поста, сигареты свои с этого подоконника забрал, а книги там не было. И спросить не у кого – начкар лейтенант Бойков (может быть Байков – сейчас уже не помню.) ушел проверять посты, а помначкара спал.

Снова закрутились смены – «бодряк», «отдыхающая», на пост…
С 08-00 до 12-00 начкар отдыхает.
Всех спрашиваю о книге – никто ничего не знает.

Наконец пересекся с начкаром. Он говорит: «А твою книгу унес подполковник Грановский. Он проверял караул. Увидел на подоконнике книжку, спросил «Чья?», никто не ответил, он с этой книжкой так и обошел все помещения и ушел с ней».

И вот как мне теперь? По уставу я могу обратиться к вышестоящему начальнику только по команде. Сначала – к командиру отделения: «Разрешите обратиться к командиру взвода за разрешением обратиться к начальнику штаба полка!». Потом, если командир отделения разрешит – с тем же вопросом к командиру взвода, к командиру роты, к командиру батальона, который только и может разрешить обратиться к начштаба.

Я решил пойти путем неуставным, но более реальным – обратиться напрямую к начштаба, если увижу его где-то в полку. Тогда подойду к нему строевым шагом, скажу: «Рядовой Гладков! Разрешите обратиться!» Он, конечно, изумится моей борзости, и хотя бы из любопытства разрешит. Тогда и спрошу про книжку, о которой он наверняка уже и забыл.

А ещё, чтобы вы знали, - Грановского в полку все боялись.
Командира полка я и не помню – его было не видно и не слышно.
Начштаба же контролировал в полку всё и вся, был всегда и везде!
Почему-то подполковник Грановский, служа в строительном полку, ходил всегда в черной морской форме. В дни государственных праздников – с кортиком.
Когда он шёл по расположению полка – впереди него разносилось: «Гранёный идет! Гранёный!» И все разбегались и прятались. Потому что докопаться до какого-то недостатка он был готов всегда. И всегда скор на наказание.

А я пока что страдал от невозможности взять в библиотеке что-то почитать. Потому что я-то через день в карауле или в наряде. В промежутках – работы какие-то или подготовка к караулу или наряду… Наконец – пришел в библиотеку, рассказал, где моя книга, и попросил в виде исключения разрешить мне взять ещё одну.
Библиотекарь был молоденькая симпатичная девушка с короткой стрижкой. Сочувственно покивала мне, и исключение для меня сделала.

Прошло ещё сколько-то недель.

Стою последнюю смену на посту снова в первом карауле, поглядываю на часы. Остается ещё верных минут 10-15, когда смотрю – бежит разводящий со сменным караульным. Не идёт – а именно бежит. Прерывает мой доклад возгласом: «Ты что натворил? Почему Грановский тебя разыскивает? Беги в караул!»

С шестого поста мимо нашей казармы, через плац мимо штаба, и дальше, дальше бегу в караул. Разводящий отстал – запыхался, пока ко мне бежал. Прибегаю в караул, докладываю начкару: «Товарищ старший лейтенант…» Он меня прерывает: «Что случилось?! Почему Грановский тебя ищет?!» А я, пока бежал, уже поразмыслил, отвечаю: «Да ничего, товарищ старший лейтенант! Это, наверное, он насчет библиотечной книжки…» Старлей изумлен: «Что?! Какой книжки?! Беги в роту, - потом разберемся! Автомат оставь здесь!»

Оставляю автомат в пирамиде, с подсумком и штык-ножом на поясе бегу снова от караула в полк, через плац мимо штаба в казарму. Хотя, - «бегу» тут уже преувеличение. Отбежал только немножко от караула. Дальше – усталыми перебежками.

В казарму уже конечно вбежал. На скрип дверной пружины из канцелярии выскочил лейтенант Бойков:
- Гладков! В чем дело?! Тебя Грановский срочно вызывает в библиотеку!

Я устало отвечаю:
- Это, наверное, насчет книжки, товарищ лейтенант…
- Беги быстрей!

Я изобразил выбегание из казармы, и устало передвигая ноги отправился мимо штаба в библиотеку, которая располагалась на втором этаже двухэтажного бревенчатого здания.
По деревянной лестнице поднимался снова бегом, понимая, что каждый шаг слышен в библиотеке.

Захожу, козыряю Грановскому: «Товарищ подполковник, рядовой Гладков по вашему приказанию…»

Грановский меня прерывает. С грозным нажимом спрашивает:
- Это вы сказали, что я забрал вашу книжку?!

Вполне спокойно отвечаю:
- Так точно, товарищ подполковник!

Он явно не ожидал такого ответа. Потом и теперь, обдумывая эту ситуацию, понимаю, что тот эпизод в карауле с захваченной книжкой совсем не удержался в его памяти. И моё спокойствие, мой уверенный утвердительный ответ шокировали его. Он был уверен, что оболгавший, как он думал, его солдат сейчас пойдет в отказ. А этого не случилось.
А сейчас он возмущенно переспросил:
- Чтоооо?!

Я по-прежнему спокойно пояснил:
- Вы не лично у меня её забрали, товарищ подполковник! Вы проверяли караул, спросили – Чья книжка? – вам ничего не ответили, и вы с ней так и ушли.

Грановский сделал несколько вдохов-выдохов и снова с угрозой в голосе, с нажимом на слове "вы", произнес:
- Вы это видели?!
- Никак нет, товарищ подполковник! Я был на посту во время этой проверки. Мне об этом рассказали – сейчас уже не помню кто – либо лейтенант Бойков, либо кто-то из сержантов. (Я действительно не помнил. Но последующие события показали, что это был именно Бойков.)

Грановский кинулся к телефону, снял трубку, резко крикнул связисту полкового коммутатора: «Звезда! Третью роту!»
Через мгновение в канцелярии роты сняли трубку и Грановский прокричал: «Лейтенанта Бойкова к телефону!» И почти сразу, очень сердито: «Это вы сказали Гладкову, что я его книжку взял?!»

Он выслушал ответ Бойкова, уже спокойно положил трубку, и снова повернулся ко мне: «Или вы сейчас назовете, кто вам это сказал, или я сейчас отвезу вас на гауптвахту».

Ну, сами подумайте – после того, как он в моём присутствии наорал по телефону на офицера моей роты, - как я мог ему кого-то назвать?! Тем более, что если это был, как я теперь подумал, не Бойков, то я действительно не помнил, - кто именно. Поэтому ответил:
- Товарищ подполковник, я не помню точно. Я многих расспрашивал. Если это мне сказал не лейтенант Бойков, то кто-то из сержантов – помначкара или из разводящих. Это мне надо с ними поговорить…

Грановский уже без ярости, но строго приказал:
- Идите за мной!

Спустились по лестнице, подошли к его трехдверному уазику. Солдат-водитель сидел за рулем. Двигатели машин при минус сорок не глушили.

Грановский распахнул пассажирскую дверцу, откинул вперёд спинку сиденья, сказал мне: «Садитесь!»

Я пролез на заднее сиденье, подполковник сел на переднее, сказал водителю: «В караул!»

Я молчал. «В караул» - это означало и на гауптвахту. Но мне ко всему вышесказанному добавить было нечего. Едем, молчим, водитель рулит… Вдруг Грановский обращается к нему:
- А я в тот раз после проверки караула оставил в машине книжку – где она?

Водитель отвечает:
- «Злой дух Ямбуя»? Она у меня в боксе.

Отапливаемые боксы для полковых УАЗов были прямо возле караула. Едем дальше молча.
Остановились у ворот караулки. Грановский говорит водителю:
- Принеси книжку!

Парень выскочили из машины, нырнул в дверь гаража и вернулся с книгой. Отдал подполковнику. Тот протянул её мне:
- Эта?
- Так точно, товарищ подполковник!

Грановский сделал паузу и сказал водителю:
- В полк!

Остановились перед штабом.
Грановский вышел, откинул снова сиденье, скомандовал мне:
- Выходите!

Я вылез, вытянулся перед ним. Он сурово сказал:
- И больше не смейте распространять обо мне сплетни!
После чего ушел в штаб, а я пошел в роту сдавать патроны и штык-нож.

Всё это, что произошло, я воспринял спокойно. Сильный шок ожидал меня в роте.

Захожу в казарму, - дневальный, увидев меня, распахивает дверь канцелярии, и кричит туда: «Гладков пришел!»
Из канцелярии выбегает Бойков:
- Гладков! Ну, что?
- Всё нормально, товарищ лейтенант. Грановский вернул книгу.

И вот тут я был поражен. Бойков виноватым, оправдывающимся тоном сказал:
- Ну, я же не говорил вот прямо так, что он забрал книжку…

То есть, получается, именно от него я узнал, что книгу забрал Грановский.
Но Грановскому он в этом признаться не посмел, когда тот звонил из библиотеки. Испугался злого голоса начштаба. И я Бойкова за это не корю. Потому что, как я понимаю, начштаба полка мог сильно испортить жизнь лейтенанту, вызвавшему неудовольствие.
Я только тогда порадовался, что отчислился из военного училища (ГВВСКУ), и никогда не окажусь на месте Бойкова.

#в/ч30223 #в/ч№30223 #ГВВСКУ
( Навеяно историей https://www.anekdot.ru/an/an2106/o210607;100.html#9 )

Страшная месть

Мой товарищ долгие годы советской власти мечтал приобрести дачу. Настоящую, старую, не на 6 сотках, а в историческом подмосковном поселке с традициями. Году в 94-м, в обмен на изрядную сумму денег, дача была приобретена. Менять на ней товарищ ничего не стал, так- слегка подновил снаружи и существенно улучшил внутри. Но слегка запущенный участок и саму атмосферу, к которой всегда стремился - оставил. На даче все равно был небольшой огород и грядки. А ещё на даче был сосед. Да не просто сосед - а сосед с большой буквы С. Дедуля, имевший абсолютные заслуги перед народом и партией с упором на последнюю, отличался редким здоровьем и не меньшей противностью, выражавшейся в идейной ненависти к новому соседу. Чувство это было основано исключительно на факте приобретения соседнего участка, по логике: "купил - а не получил как я за заслуги- значит - враг, вор и предатель Родины". А врагам Родины как известно, идейные люди мстят. Поэтому дедуля регулярно устраивал различные подлянки своему соседу. От мусора через забор до воняющей навозной кучи на границе участка. На контакт с товарищем дед идти отказывался на отрез. Вот от слова вообще. Ни под каким соусом. Четкая идейная позиция.
Проблему усугублял ещё один фактор - дедуля был фронтовиком. Настоящим. И даже раз в год, 9 мая, выступал на собрании поселка, рассказывая какие то фронтовые истории, но не про бои, а больше из быта. Товарищ, потерявший в ВОВ двух прадедов, деда и пару других родственников, не мог заставить себя "включать ответку" по отношению к боевому ветерану. Орденов дед никогда не носил, только колодку на 9 мая надевал.
Но желание отомстить крепло в товарище каждый месяц. Наконец, к весне 95 года, дед засел в печенках по самое небалуйся. Мозговой штурм выдал необычную, но весьма действенную идею.
У друга - меломана была арендовна японская колонка-динамик высочайшего уровня воспроизведения. Сей агрегат был тайно расположен напротив грядок, которые дед заботливо окучивал. Вторая часть замысла была намного сложнее- но связи решают все. Через питерских партнеров был получен выход на черных копателей. Которые хоть и с трудом, но смогли достать ему на часок рабочий "косторез" ( MG42)- знаменитый пулемет Вермахта. Дальше последовала запись нескольких очередей в максимальном качестве.
На следующее утро семья товарища демонстративно уехала с дачи, но он сам тайно остался на наблюдательном пункте. Прошел ночной дождик, и земля ещё была мокрой. Дедуля вышел на свою вахту, огляделся, перекинул через забор к товарищу несколько пустых консервных банок, и, довольный, принялся окучивать грядки. Внезапно воздух прорезал отчетливый звук пулеметной очереди. Дедуля моментально упал на грядки плашмя. Действие, которое он помнил на уровне подсознания, заняло у него меньше секунды. процесс подъема был куда менее быстрым, тем более что шок от произошедшего был ещё слишком велик. Пар минут ушло на оглядывания по сторонам и попытки увидеть потенциальный источник обстрела. Сомнений то быть не могло - дед не раз слышал этот звук, и умел моментально падать с первых его секунд. Минуты через 3 работа над грядками медленно возобновилась, но задумчивость явно брала свое.
Повторная очередь и столь же молниеносное падение. История повторилась, но после вставания дед резко заспешил в дом. Сосед максимально скрытно снял колонку и ретировался с участка. Дальше был приезд милиции, опросы соседей, не давшие результата, и ставший очень задумчивым дед, который так и не перестал делать пакости. Но на душе товарища теперь было тихо и спокойно - настоящему фронтовику многое можно было простить.

P.S. Дачу он продал в 1997 году, уехав в Ниццу, о которой мечтал все эти годы. Потом, уже в нулевых- вернулся.
2
Из фронтовых треугольников Ивана Никитовича Видова

9 октября 43 г. Украина.
«… 5 дней побывал на самом Днепре, плавал так и на лодке почти круглосуточно, и всё время был мокрый. Здесь около Киева Днепр широкий доходит до 300 м шириной…»

01.12.43. Белоруссия:
«…большинство деревень выжжены дотла немчурой… иногда встречается 2-3 старика, жителей либо угоняют в Германию, либо сжигают вместе с деревнями…»
«… Отец зовет домой повидаться может в последний раз, болен раком… пока наступление – не отпускают в отпуск. Командир сказал – когда остановимся…»

6 февраля 44.
«… тянем связь по болотам, постоянно мокрые, в грязи и обсушиться негде все деревни сожжены… Сообщили, что отпустят домой на 6 дней…»

Его отпустили в краткосрочный отпуск, и в феврале 44 он встретился с Антониной – невестой и с родственниками в Воскресенске,

А «… с 27-го уже приступил к своей работе, уже навел линию и сейчас сижу за телефоном и пишу эти строки, а немного в отдаленности летает немчура и немного швырнул бомб…»

31.01.45.
«… завтра в бой на УРА…»
Перед боем вспоминает прошлое ранение:
«…когда лежал в грязи в воронке и по мне ходили и даже не чувствуя и думая только об одном, чтоб если убило так сразу бы…»

О9.05.45.
«…Да, Тоня, вот пришел тот день, которого мы ждали 4 года и когда я вышел 09/05/1945 в 6-00 утра на улицу и мне сообщили, что война окончена и мне как то не верится, и думаю, неужели и в самом деле это так… И как то на душе легко стало и ходишь то совсем легко, как в детстве…
…Кругом посмотришь, уже нигде окна не маскируют и огонь солдаты во всю ночью жгут. И стрелять нигде не стреляют, тихо как то и ходишь ничего не опасаешься, что пуля пролетит или снаряд разорвется, и мы вот с этим никак не освоимся и не укладывается в голове всё это. Даже вот выразить не могу на бумаге все это т.к. привыкли к войне за 4 года, а тут раз и нет её…»
***
Письма сохранили в семье Ивана Никитовича. Его внучка – Ольга Горбушина – все их перечитала, изучила по ним весь боевой путь деда, выделила и для себя, да и не только для себя эти цитаты.
Московской области. Он был у моей мамы классным руководителем.

В комментарии загружу фото, на котором он с учителями-фронтовиками в День Победы. На обороте этой карточки надпись его рукой «Бойцы вспоминали минувшие дни».

Повторю за ним: "привыкли к войне за 4 года, а тут раз и нет её…"

Вот так – раз, и нет её… войны. И скольких нет…

Заслуживает внимательного прочтения и напутственное письмо командования части демобилизовавшемуся в сорок пятом году солдату. Какие верные и нужные слова!

Дорогой т. Видов Иван Никитович!
Теперь, когда мы победили гитлеровскую Германию, ты с честью выполнил свой долг перед Родиной, уходишь из рядов Красной Армии, возвращаешься к мирному труду. Вместе с нами ты прошел большой боевой путь. Труден и суров был этот путь советского солдата к победе.
Много дней ты провел в ожесточенных боях за славный город ЛЕНИНА – город Русской Славы – колыбель пролетарской Революции.
В любых условиях блокады и наступления, ты честно выполнил присягу воина Красной Армии, приказы Верховного Главнокомандующего Генералиссимуса Советского Союза тов. СТАЛИНА и уставы Красной Армии.
В жестокой борьбе с коварным и злобным врагом тебя вдохновляли великие идеи партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА.
Во имя защиты свободы и независимости нашей Социалистической Родины ты не жалел ни сил, ни крови своей.
Вместе со всеми защитниками города ЛЕНИНГРАДА, ты отдавал все свои силы на преодоление трудностей, вызванных блокадой. Тебя не только не сломили голод и лишения, а наоборот закалили и усилили твою веру в победу нашего правого дела.
Твой тяжелый ратный труд не пропал даром. Враг был разгромлен под Ленинградом, и сегодня Советские знамена победоносно развеваются над поверженной, вставшей на колени Германией.
Годы совместной борьбы против ненавистного врага сплотили нас в дружную родную семью. И сегодня, расставаясь с тобой, от имени всего рядового, сержантского и офицерского состава благодарим тебя за верную службу нашей ОТЧИЗНЕ. Ты заслужил эту вечную благодарность от всего нашего народа – ПОБЕДИТЕЛЯ.
Надеемся, что и там, вдали от своей родной части, ты не уронишь чести и достоинства Советского воина, будешь честно и добросовестно трудиться, крепить мощь и силу Советской Державы, Красной Армии.
Не забывай своей части, поддерживай с нами связи. Рассказывай своим детям и внукам о подвигах советских воинов в дни Великой Отечественной войны, воспитывай их на боевых традициях нашего Советского народа.
От всего сердца желаем тебе долгой, счастливой, радостной жизни и успехов в труде на благо матери-Родины.
До свиданья, боевой товарищ! Счастливого пути!

Командир части (подпись)
Зам. по политчасти (подпись)
9 декабря 1945 г.
Вспоминая о польском периоде своей службы, Константин Константинович Рокоссовский любил рассказывать, как ему дали красивую секретаршу, и она утром явилась к нему в кабинет с бумагами.
- А там всё по-польски написано, и я пытаюсь говорить по-польски – беру русский корень слова и приделываю к нему шипящее окончание: "Разобрамшись, докладайте!" - дескать, разберись, а потом докладывай.
Но секретарша смутилась и спросила, хорошо ли пан Рокоссовский знает "польску мову".
Оказывается, я сказал ей: "Раздевайся, а потом докладывай!".
И опять про ПМ'ы и прочий короткоствол...
Краткое вступление. В 1998 - 1999 годах служил в рядах Российской армии. Танковые войска. Там планом боевой подготовки помимо стрельбы из автомата и прочих метаний гранат предусматривается стрельба из ПМ. Вот это стандартное упражнение: стрельба стоя тремя патронами по неподвижной грудной мишени с кругами. Мы его выполняли неоднократно. И тренировочно, и на зачёт. И никак оно не давалось. Всё время результат в лучшем случае на троечку. А поначалу и вообще палец левой руки затвором отшиб из-за неправильного хвата. В общем, не объясняют толком, а может, и сами не знают. А потом рассказывают курсантам, как в одной из историй, мол, это оружие только чтобы застрелиться... Примерно такое отношение у нас к ПМ'у и сформировалось, из-за непонимания специфики оружия. И это при том, что стреляю неплохо из длинных стволов.
Прошло много лет, стал охотником. Практиковался в стрельбе. Но короткоствол не давался. И вот пошли мы с товарищем в платный тир. Выдали нам огражданенные ПМ'ы. Стали стрелять. Товарищ, кстати, очень приличный охотник. Зверя бьёт без промаха на бегу и на больших дистанциях. И опять двадцать пять! Всё больше в молоко оба попадаем! Подошёл инструктор и исправил нам ошибки в два счёта! Во-первых, нужно понять размер ствола пистолета. Он просто крохотный! От окна выброса гильзы до переднего среза. Т.е. всего 9,35 см в случае с ПМ. У того же ТТ слегка побольше (из него и попадать в цель немного полегче). Во-вторых, любое длинноствольное оружие ты, стреляя, поддерживаешь второй рукой за цевьё, т.е. дополнительно удерживаешь линию прицеливания. Таким образом, слегка, на доли миллиметра, смещая ствол пистолета от линии прицеливания, ты уводишь точку попадания на мишени весьма далеко. А сместить ствол очень легко, любым микродвижением рук. Отсюда вывод - ключевым моментом при стрельбе из пистолета является правильный и жёсткий хват и правильное выжимание спускового крючка. Как только опытный человек поправил нам эти ошибки - мы сразу же стали стрелять из всех видов пистолетов на твёрдые 4 и 5. А уж если потренироваться до автоматизма!
В частности, мне инструктор сказал. Смотри, "куча" у тебя есть, но она вся с правой стороны мишени. Значит, спуск вытягиваешь неправильно (я правша). На карабине ты этого не замечаешь, там длинный ствол и вторая рука на цевье исправляют эти огрехи. А пистолету этого малейшего увода от цели уже хватает, чтобы промахнуться. А тянуть спуск надо исключительно подушечкой первой фаланги указательного пальца. Ни в коем случае не сгибом между фалангами. И тянуть аккуратно, плавно, не дёргая. Вот и весь секрет, собственно...
- Знает ли начальник инженерной службы о том, что траншея обвалилась?
- Видите ли, сэр, мы как раз откапываем его, что бы сообщить ему об этом.
КПИ. Военная кафедра.
Как обычно, проблемы, как обычно, нужно идти решать. С товарищем заходим в преподавательскую. Видим, что наш куратор - подполковник объясняет что-то молоденькому лейтенанту, решаем немного подождать, прислушиваемся. Подполковник - лейтенанту:
- Ты что, совсем тупой? Это же просто! Смотри: 1/2 (одна вторая) + 1/2 (одна вторая) + 1/2 (одна вторая) = 3/6 (три шестых). Сокращаем на... Что приблизительно равняется 1/2 (одна вторая). Понял?!
Ржали мы уже за дверями преподавательской.
Дежурный по кухне спрашивает у повара после того, как снял пробу:
- Вы служили в армии во время войны?
- Так точно, Ваше благородие, - отвечает повар. - Был поваром, дважды ранен в голову.
- Вам повезло. Просто удивительно, как это вас не убили.
Не отслужила в армии - не феминистка.
На границе России и Грузии развернут мобилизационный пункт военкомата.
И это не анекдот...
Примета: если из метро выходят только старики, женщины и дети, надо искать другой вход
текст удалён
текст удалён
текст удалён
- А генерал Мороз тоже будет мобилизован?
- Он уже записался добровольцем.
B лётном училище, что было рядом с нашей частью, был странный полковник, кажется замполит. Он полюбил подкрадываться к двери казармы, заглядывать в замочную скважину и накрывать нерадивых дневальных или дежурных. Однажды курсантам удалось засечь его на подступах. И вот картина: крадётся полковник к замочной скважине, нагнулся, подглядывает. На той стороне двери присел дежурный по роте и шёпотом докладывает: "Товарищ полковник, за время моего дежурства никаких происшествий не случилось". Говорят, тому стало сильно стыдно, и больше подобного подглядывания он не повторял.
Сказки дядюшки-переводчика возвращаются

Судя по календарю, пришло время завершить рассказ, а то если кто даже и читал предыдущие части, может уже и забыть, о чем там была речь. На этот случай вот ссылки на них.

https://www.anekdot.ru/id/1336804/
https://www.anekdot.ru/id/1338383/

Итак, препод-рассказчик доблестно завершил своё обучение в заведении, которое мы будем продолжать называть школой военных переводчиков, тем более, что, видимо, так оно и называлось. Далее он не менее доблестно начал свою службу при Генштабе. Занимался он тем, что при поступлении документов на тайском или арабском языках эти документы на русский переводил, клал в папочку и шёл к указанному ему начальству. Там он пересказывал вслух (по-русски, естественно) переведенное, надо понимать, на случай, если начальство читать разучилось, папочку оставлял и отбывал в свое расположение. Если же носитель одного из этих языков случался лично, тут приходилось его сопровождать всё время от входа в штаб до выхода. Иногда при этом у визитера был собственный переводчик, и приходилось как-то разруливать ситуацию. Но этот стандарт я, будучи немножко переводчиком, теперь и сам знаю: фразу гостя переводит его переводчик, фразу принимающей стороны – местный.
При этом английским языком занимались несколько человек, которые вовсе не были однокашниками рассказчика. Это были, как они сами утверждали, выпускники МГИМО, но как и почему они попали в Генштаб, оказалось страшной военной тайной. И рассказчик решил, что для здоровья полезнее не углубляться в эту тему, тем более, что его загрузка от этого уменьшалась. Тайских документов было раз-два и обчёлся за всё время службы, тайскоязычных гостей не было вообще. Арабские документы приходили почаще, и арабские гости наличествовали. И, что характерно, со временем количество тех и других росло.

И в полном соответствии с диалектикой Гегеля, явившейся одним из трех источников и трех составных частей марксизма, в один прекрасный или не очень день количество перешло в качество. Как до рассказчика донесли радостную весть о направлении его в загранкомандировку, сам он умолчал, а встречаем мы его уже в Одессе, откуда, как мы знаем из мемов, отправляются в разные страны мира сухогрузы с зерном. Правда, зерном в данном случае являлись рассказчик и его попутчики, мрачные зенитчики, которых темной одесской ночью загрузили в трюм одной из барж, а в другие, видимо, легло соответствующее оборудование. Ситуация напоминала известный анекдот: «Папа, папа, а в какой концлагерь нас везут?». Хотя рассказчик, в отличие от героя анекдота, немного интересовался политикой, угадать, в какую именно из стран изучаемого языка их направляют, не мог ни он, ни зенитчики.
В трюме было комфортно по сравнению с ожиданием. По периметру были расставлены койки, и их хватило на всех загруженных. До Дарданелл «груз» даже кормили горячей пищей и разрешали по несколько человек выбираться на палубу. Но при входе в турецкие территориальные воды всем скомандовали сидеть в трюме тихо, жрать сухпайки, а если в трюм начнут стучать, отвечать: «Что, непонятно? Раз молчит, значит – зерно». Однако был во всем этом путешествии один момент, в который, наверное, читатель не поверит. Спирт не выдавался «грузу» ни в какой форме. Возможно, руководство сочло, что хоровое пение, доносящееся из трюма с зерном, может несколько озадачить турецкие патрули на Босфоре.
В таком состоянии шли еще пару суток. Утром пришли в очень крупный порт, и это, а также услышанный рассказчиком арабский диалект подтвердили, что корабль пожаловал в гости к потомкам строителей пирамид. Пока сидели и ждали ночи, получивший от начальства инструкции командир зенитной батареи посвятил подчиненных, а заодно и уже сдружившегося с ними рассказчика в то, почему их отправили именно в Египет.
В ходе традиционной военно-практической дискуссии на вечную тему «Чей полуостров?», в данном случае – между Израилем и Египтом, Израиль в очередной раз достал свой аргумент в виде Хель Хаавира, то есть ВВС. Египет попытался побить его козырем – только что полученными от СССР зенитками. Но произошел мисандерстэндинг. Египетские зенитчики разместили батареи поближе к целям, то есть на вершинах холмов. Израиль пустил вертолёты, которые стали летать на пятидесяти метрах с огибанием неровностей рельефа и расстреливать расчёты орудий, а те не могли стрелять «вниз», о чем раньше они не догадывались. После того, как зенитчики закончились, угроза нависла над подарком СССР Египту – Асуанской плотиной. А этого наши уже потерпеть не могли. Для восполнения поредевших рядов в Египет были направлены отечественные зенитчики, а во избежание дальнейших мисандерстэндингов – переводчики, в число которых попал и рассказчик. Впоследствии это мероприятие получило известность как операция «Кавказ».
Вечером зенитчикам скомандовали переодеваться в какую-то странную форму – видимо, египетскую, но без шевронов и прочих знаков отличия. Сам рассказчик был изначально отправлен в командировку, одетый в штатское. Дождавшись темноты, «зерно» стали перегружать в подошедший товарный состав. Точнее, загружали технику, а «зерно» перебазировалось в вагоны само. И вот ночная поездка до Асуана была значительно менее комфортна, чем даже вторая часть путешествия в трюме. Хотя еще стояла ранняя весна, в товарных вагонах было если и не жарко, то душно, так что было не заснуть. Оно и к лучшему – ведь никаких спальных мест в вагонах не предусматривалось. Зачем зерну кровати?
Наутро невыспавшиеся и вообще ошалевшие зенитчики сразу по остановке поезда получили команду выгружаться и разворачиваться. Выполнив это, они сами не поняли, как на автомате сбили первую же оказавшуюся у них в прицеле воздушную цель. Целью оказался небольшой египетский транспортный самолет, заходивший на проложенную неподалеку ВПП под большим углом, по каковой причине зенитчикам и примерещилось, что он атакует.
Командир зенитчиков уже намеревался застрелиться, но тут явился египетский генерал, выяснять, что случилось. И рассказчика вызвали к месту событий. Выслушав доклад командира (точнее, объяснения переводчика, которые тот пытался состряпать на основе невнятного бормотания командира), генерал отправился осматривать место падения. Самолет лежал эпично: оба крыла отвалились от фюзеляжа и валялись отдельно. «Какое мощное оружие!» заявил на это генерал. Далее его реакция была еще менее предсказуема. Уточнив, что самолет был сбит с одного выстрела только что вышедшим на позицию расчетом, генерал выдал тираду насчет того, что местные зенитчики – далее следовала непереводимая игра слов – и близко так не умеют, начал порываться представить командира и расчет к наградам. И вот тут и переводчик, и командир, осознавший, что самоубийство чести пока отменяется и немного пришедший в себя , поняли, что это лишнее, и дружно приложили все свои усилия, чтобы уговорить генерала ограничиться спуском дела на тормозах.

В этот момент рассказчик прервался и оповестил присутствующих, что до конца занятия осталось пять минут, и приятную беседу придется прекратить. Про зачет все уже всё знают (я опять расстроился), но ему пришла в голову идея, как поставить еще один зачет автоматом. Для этого препод предложил перевести строчку из известной (как оказалось, не мне) песни. А именно “She looks like a sugar in a plum”. Но не просто дословно, а объяснив, чем девушка напоминает сахар в сливе.
Группа, поначалу воодушевленная перспективой автомата, погрузилась в тревожное молчание. Выждав из вежливости (я всё-таки был на этом занятии вольнослушателем), я поднял руку. У меня-то незнакомая мне строчка не вызвала вопросов. Sugar plum по-английски означает твердую конфетку, драже, кстати, необязательно сливовую. Помните Фею Драже из «Щелкунчика»? Так вот, она по-английски и есть Sugar Plum Fairy. Как и «драже», “sugar plum” – слово немного архаичное. И в этой своей архаичности оно получило переносное значение – нечто очень приятное, очень хорошее. Поэтому текст песни означает, что девушка очень красивая, или хорошо танцует, но, короче, очень нравится автору.
Всё это я коротко изложил преподу, за что и получил зачёт тут же на месте. Что мне помогло в будущем, но это совсем другая история.
- ИВАНОВ!
- Я
- КРУУГОМ!
- R
Командир батальона описывает солдатам боевую ситуацию:
- Неприятель находится сзади от нас, слева, справа и впереди... Что вы об этом думаете?
- Уж теперь он от нас не скроется!
Командир части спрашивает отпускника:
- Лейтенант Сидоров, объясните, почему вы задержались на три недели?
- Да жена ногу сломала...
- Это не оправдание!
- Так она же мне её сломала...
Что такое Хэллоуин в армии?
Это когда деды делают вид, что боятся духов.

Рейтинг@Mail.ru