Войти | Регистрация
19.11.2026

Несмешные истории

Военный госпиталь в столице. В палате лежит на обследовании дедуля, только что отметивший вековой юбилей. Регулярно посещаемый родней. Фронтовик, орденоносец и все такое прочее. В здравом уме и памяти, хотя конечно уже совсем не резвый. Иногда рассказывает соседям по палате истории из военных и послевоенного времени. В палату переводят молодого парня - реабилитация после тяжелого ранения. Парень много спит и молчалив. Через пару дней после перевода дедуля рассказывает очередную историю про освобождение Донбасса, как он будучи артиллеристом, отбивал атаку немецких танков, получил ранение, как с огромным трудом его эвакуировали в госпиталь. Неспешно, без прикрас, вспоминал подробности.
После рассказа, увидев, что молодой парень проснулся и слушает его, спросил:
- Сынок, ну а ты как тут оказался? Поделишься?
- Дедуль, да ты уже все рассказал за меня. Только у меня вместо 3 подбитых танков один. А остальное все так же почти один в один. И места, и танки - только время другое....
Хижа Ловна (охотничий домик)

Не смешная, наверное.

Long, long time ago in a galaxy far, far away...

Это было почти 20 лет назад. Конный поход, Болгария, первые числа апреля. Лыжный курорт (кажется, Боровец), сразу после окончания лыжного сезона, стал нашей базой. Внизу уже тепло, в горах ещё лежит снег.
Уютные «финские домики», хорошие лошадки, чистый воздух. Лепота.
Группа небольшая, всего шесть человек: вожатая из Израиля, местные с лошадками, плюс местный организатор на джипе. Ну, не фирмы Jeep, конечно, а на чём-то французском.
Это уточнение, как выяснится позже, для сюжета существенно.
Среди девчонок был один поросёнок. То есть я.
Ну, не совсем. Одна из девчонок была со своим 13-летним сыном. А другая была моей женой. Так что гендерный состав группы был несколько сложнее, чем следует из предыдущего абзаца.
И вот выходим в поход на четыре дня и три ночи, с ночёвками по пути в самых разных местах: деревнях, пансионатах, охотничьих домиках.
Болгария чуть ли не процентов на сорок состоит из заповедников, полно «лесов, полей и рек...», ну и гор, разумеется.
Первая ночёвка была в охотничьем домике в горах, который так и назывался: «Хижа Ловна».
Передвигались неспешно. Каждые несколько часов привал, щадящий режим для дам.
Погода, однако, начала портиться. Как поднялись чуть повыше, стало конкретно ниже нуля, вокруг сугробы, и ещё снег повалил.
Привалы пришлось отменить. Слезешь с лошади ноги размять, а через пару минут всё седло мокрое. Садишься обратно и сушишь его единственным доступным природным источником тепла.
Шли около девяти часов в гору. Снег лошадям местами был почти по брюхо.
У жены обувь промокла насквозь, потому что совершенно не была рассчитана на такую погоду.
Тут я снимаю шляпу перед нашим проводником и хозяином всего этого лошадиного хозяйства. Он снял свою обувь на собачьем меху, типа унтов, и отдал моей благоверной. А сам остался в каких-то тёплых портянках.
Через девять часов наконец добрались.
Домик так себе. Туалет — отдельно стоящее здание на улице. Тёплой воды нет.
Зато внутри жарко натоплена печка.
Девочки, промокшие и продрогшие до самых костей, немедленно к ней кинулись.
Я, видимо, оказался более морозоустойчивым. Уселся на скамейку.
А дальше началось зрелище.
Никого особенно не стесняясь, дамы с фантастической скоростью начали снимать с себя всё мокрое.
А мокрым было реально ВСЁ.
И всей компанией столпились возле печки.
Скажем так, в минимально допустимом количестве одежды.
А некоторые, возможно, и с нарушением установленных нормативов.
Дальше было зрелище, которое тринадцатилетний мальчик, думаю, запомнил лучше самого конного похода.
Я тоже запомнил.
Когда местные подошли ко мне и спросили, чего я хочу, я попросил ракии.
Принесли. С закуской.
Таким образом, хлеб у меня был. Зрелищ тоже хватало.
Остаётся только догадываться, что в этот момент думал тринадцатилетний пацан о маме и прочих леди, которые уже совершенно никого не стеснялись и безуспешно пытались повернуться к печке всеми сторонами одновременно...
Но история не об этом.
История о сравнительных ходовых качествах французского и советского автопрома.
Простите за длинное техническое введение.
Наши вещи должны были привезти тем самым французским джипом. Еда на ужин должна была приехать на нём же.
Но французский джип оказался умным.
В гору он не пошёл.
Совсем.
Поздно вечером, уже в темноте, появился местный организатор похода с помощником.
Пешком.
Они поднялись в гору с рюкзаками килограммов по сорок каждый, чтобы принести нам еду.
Ну и местные накормили нас до отвала свежей олениной.
А джип остался внизу.
Конец простой: пришёл тягач, и там был трос, и там был врач...
Наутро наши чемоданы уже ждали нас у домика.
Оказывается, ночью гору всё-таки одолел старый, ещё советских времён, видавший виды УАЗик.
Француз остался внизу.
На паркете.

Эпилог
Организаторы сказали, что до нас группы сюда не водили.
И после нас тоже не будут.
Так мы одновременно открыли и закрыли туристический маршрут.
Ну, мы-то все, в общем, уцелели.
А значит, теперь это называется не «катастрофа», а «есть что вспомнить».
Новость про запрещённую кружку в стихотворении Пушкина напомнила.

Старшие классы школы, конец 80х. Моему однокласснику Лехе пришлось читать Маяковского - "Разговор с фининспектором о поэзии":

Поэзия — та же добыча радия.
В грамм добыча, в год труды.
Изводишь единого слова ради
тысячи тонн словесной руды.
Но как испепеляюще слов этих жжение
рядом с тлением слова-сырца.
Эти слова приводят в движение
тысячи лет миллионов сердца.
Конечно, различны поэтов сорта.
У скольких поэтов легкость руки!
Тянет, как фокусник, строчку изо рта
и у себя и у других.
Что говорить о лирических кастратах?!
Строчку чужую вставит — и рад.
Это обычное воровство и растрата
среди охвативших страну растрат.

Дойдя до слов о лирических кастратах, Леха запнулся и, покраснев, промямлил это слово так, что получилось "что говорить о лирических мымымны". Весь класс, включая учительницу, дружно заржал над этим включившимся в голове Лехи самозапретом. А потом (литераторша у нас очень хорошая была, продвинутая), училка объяснила нам, что это слово вполне литературное, а не нецензурное, как мы многие думали.

Наблюдая эти запреты кружек, кексы в интернет мемах, становится как-то не смешно. Мы превращаемся в абсолютно ханжеское общество, которое запрещает то, что признаётся классикой и прошло через признание поколений, то, что не несёт прямой угрозы для детского восприятия. Запрещает только для того, что показать свою успешную деятельность на ниве просвещения. Или из какого-то страха, что в интернете за слово "секс" забанят, зацензурят и расстреляют.

Кстати, история про вырезанные слова из песни "Агаты Кристи", описанная в моих работах, получила продолжение: в "Убитую любовь" переименован альбом "Майн Кайф", видимо, чтобы не возникло у кого-нибудь ассоциации с творчеством Гитлера (а может, чтобы убить любовь к творчеству "АК"?). И закат на обложке диска теперь засунут в замочную скважину, видимо, теперь можно только так на него смотреть...

Самый смешной анекдот за 02.11:
Где-то в параллельной вселенной...
Христиане приезжают в мусульманскую страну на работу, и производители еды добавляют сертификат «Поросятина» на каждый продукт, на мясо, сыр, кондитерские изделия, яйца и туалетную бумагу.
Все для того, чтобы ублажить христианских мигрантов.