Как Кнут и Ларс прославились… и забылись В одном норвежском городке жило сразу два «таланта». Первый — нобелевский лауреат Кнут Гамсун. Писал гениально: про фьорды, про людей, про суровую красоту Севера. Но однажды решил, что фьорды — это скучно, а вот Гитлер — это тема. Написал хвалебную статью, передал нацистам свою Нобелевскую медаль «на хранение» и стал ходить по городу в роли «почётного друга новых хозяев».
Второй — портной Ларс. Он тоже «работал» с немцами, но по-своему: шил офицерам мундиры с маленьким хитрым дефектом. При маршировке китель подскакивал и открывал всем нижнее бельё. Немцы злились, но ничего доказать не могли — «ошибка кроя, господин офицер».
В итоге, когда война закончилась, Ларс стал местной легендой — «портной, который переодел оккупантов в клоунов». А Кнут… Кнута перестали звать на приёмы, книги с его автографами прятали на задних полках библиотек, а в школьных сочинениях фамилию писали с маленькой буквы — «гамсун».
Мораль:
Можно быть гением пера, но если не умеешь шить мундиры с подвохом — в истории останешься не героем, а курьёзом.
-Каждый порядочный Россиян мечает побыть Украинцем хотя бы один день и желательно в феврале. А почему это? -Ну как же, ты утром просыпаешся, а у тебя президент сбежал... Вся страна твоя!!!
С утра был настрой как у супергероя после премьеры: кофе выпит, планы — наполеоновские, настроение — уверенное как у торреодора, который в бой. На мне — моя любимая футболка с надписью: «Я всё могу!» С ней я сдал экзамен, выжил после корпоратива и даже однажды докричался до оператора горячей линии.
Но судьба подкинула жирное пятно от супа. Футболка была позорно испачкана и обречённо отправлена в прачечную неподалеку. Там не стирают — там проводят экзорцизм с отжимом.
Прошло трое суток. Я пришёл за футболкой.
Выходит сотрудник — крепкий мужик с видом человека, который видел не только грязь, но и тех, кто её в себе прячет.
Молча подаёт мне вещь.
Я смотрю.
Это была МОЯ футболка.
НО! Надпись изменилась: Было: «Я всё могу!» Стало: «Не сегодня, брат».
Я стоял в шоке.
— Это что?.. — Футболка протестует, — сказал сотрудник. — У неё, знаешь ли, тоже есть предел. Ты в ней и бегал, и бухал, и обещал маме ремонт. А стирал раз в год.
Он вздохнул. — Мы пытались вернуть самооценку... но хлопок сопротивлялся. Теперь она честная.
Я заплатил, вышел. Дома надел — и понял: действительно, не сегодня. Ремонт подождёт, спортзал отменяется, работу — ну её.
Я сделал чай, укрылся пледом и впервые за год позволил себе просто ничего.
А потом заметил, что на внутренней стороне, мелким шрифтом, новая строчка:
Журналисты спрашивают у ВВП: Владимир Владимирович, а какие у Вас планы в краткосрочной перспективе? ВВП: собираюсь штаты сокращать. Журналисты: неужели Медведева и команду уволите? ВВП: Да нет, хочу Аляску России вернуть.
Ленин лукавил когда говорил, что у нас государством смогут управлять даже кухарки. Он по какой-то причине совсем не упомянул внуков кухарей. А ведь мог бы и предупредить.
- Какая разница между инженерами-механиками и строительными инженерами? - Инженеры-механики создают оружие, а строительные инженеры создают цели для стрельбы.
— Что делать, если ваш рейс задержали на сутки? — Перестать проверять табло вылета и начать проверять, не сменилась ли в стране власть за время вашего ожидания.
Сижу в маршрутке, людей — как шпрот в банке. Все молчат, кто в наушниках, кто в телефонах. И тут садится парень — видно, решил произвести впечатление на девушку, которая рядом. Симпатичная, спокойная, наушники в ушах, тесно, не сбежишь. Он улыбается, уверенно так: — А вы знаете, вы как солнце — возле Вас тепло. Она даже наушники не сняла, только бровью повела. А он ждёт реакции, аж светится сам. Маршрутка подскакивает на кочке, парня слегка качнуло к ней. Девушка спокойно снимает наушники, смотрит на водителя и говорит: — Мужчина, выключите печку. Тут и так один уже перегрелся.
У одной канадской знакомой было умиротворённое настроение. Села она на камень у речки, в руках длинная палка — и поза рыбака получилась. Сидит, мечтает.
Через десять минут подходят два рыбинспектора. Смотрят, молчат, потом осторожно спрашивают: — Разрешение на рыбную ловлю у вас есть?
А она им: — Так я же просто отдыхаю!
Инспектора переглянулись: — Ну надо же, отдыхать-то можно и без лицензии… но мы всё равно не верим.
История из серии " тупые американцы". На улице -19 по Цельсию и вдобавок дует пронизывающий ветер. Захожу в Супермаркет и в шутку говорю продавцу: У меня жалоба. Он: какая? Я продолжаю: почему снаружи вашего магазина так холодно? Он на автомате: это не ко мне. Обращайтесь в администрацию магазина.
К концу войны Германия стояла буквально в шаге от атомной бомбы. У них были:
лучшие физики,
реактивные самолёты, наголову превосходившие советские и американские,
ракеты Fau-2, пугающие тропосферу.
И только одна проблема — тяжёлая вода, нужная для ядерного проекта. Её производили на заводе Norsk Hydro в Веморке.
Сначала туда отправили британцев в операции Freshman. Но та миссия провалилась трагически: планёры разбились, уцелевших схватили и казнили. После такого казалось, что пробраться туда невозможно.
И вот тут на сцену вышли норвежские лыжники-коммандос — Йоаким Рённеберг, Кнут Хёукелид, Биргер Стрёмсхейм, Фредрик Кайзер и их товарищи. Люди, у которых вместо крыльев были лыжи и вместо докторских диссертаций — динамит.
Они сделали почти невозможное: проникли в цеха, взорвали электролизные установки и канистры с тяжёлой водой, а потом просто… уехали вниз с горы на лыжах. Пока реактивные самолёты гремели над Европой, пока физики чертили формулы, норвежские партизаны на лыжах решили судьбу ядерного проекта Третьего рейха.
И теперь можно сказать с улыбкой: Если бы не эти лыжники, исход Второй мировой мог быть совсем другим. Но они доказали — иногда именно лыжи делают историю. Какой завод и какое оборудование взорвали норвежские командосы?
Завод: это гидроэлектростанция Vemork (Norsk Hydro) в Рьюкане, Телемарк, Норвегия — она стала первой в мире промышленной площадкой по производству тяжёлой воды (D₂O), необходимой для ядерных реакторов и, потенциально, для атомной бомбы
В результате: было уничтожено примерно 18 ячеек и около 500 кг тяжёлой воды, и производственная мощность на заводе была временно парализована
Американский президент Бенджамин Франклин прославился тем что изобрел электрическую батарею. Российский президент Владимир Путин чтобы запомниться на века изобрел зарядное устройство размером с целую Россию, которое постоянно заряжает бабками голодныe Крым и Чечню.
Старик поймал золотую рыбку. Рыбка говорит: — Отпусти меня, и я выполню три желания! Старик: — Хочу, чтобы у нас всё было! Вернулся домой — а у них в доме всё: и мусор, и тараканы, и счета на оплату.
Спрашивают как-то: — У какой страны самое длинное название?
Ответ: Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии.
Уже по названию видно — что-то тут произошло.
Потому что если стране нужно дописывать через «и ещё вот это», значит, без скандала не обошлось.
История простая и очень имперская: Великобритания в своё время тяпнула у Ирландии кусок, оставила себе север, а потом честно сказала: — Это не оккупация, это часть названия.
Гениально. Если долго держать чужое — можно вписать в паспорт.
И вот тут начинается классика жанра.
Все империи, без исключения, — с рылом в пушку. Британская — в колониальной, Российская — в имперской, Французская — в заморской, Испанская — вообще в мировом турне.
Но обиднее всего не это.
Обиднее, когда:
— бревно в своём глазу не видно, — зато соринку в чужом разглядывают через телескоп, — и при этом ещё читают лекцию о морали.
Великобритания говорит: — Территориальная целостность — это святое.
Мир уточняет: — А Северная Ирландия?
Великобритания отвечает: — Это другое. Историческое. Традиционное. Закреплённое.
Россия говорит: — Мы собираем земли.
Все хором: — Фу!
США говорят: — Мы защищаем демократию.
Франция: — Мы просто не заметили, как остались в Африке.
И каждый раз одно и то же заклинание: «Это не двойные стандарты, это сложный контекст».
Самое смешное, что:
— если ты победил — это история, — если проиграл — преступление, — если давно — традиция, — если сейчас — агрессия.
Так что да, у Великобритании действительно самое длинное название, потому что коротко объяснить, почему Северная Ирландия всё ещё там, не получается.
Мораль анекдота проста: у империй память короткая, названия длинные, а стандарты — всегда разные.