СЛОВА-ПАРАЗИТЫ
Шел урок математики. Долговязый худощавый парень у доски с редким
именем Саша с тоскливо-безнадежным выражением лица доказывал
какую-то унылую теорему. Весь его вид выражал глубокое отвращение
к теореме, учителю, доске, мелу и всему происходящему. Свою
монотонную, способную усыпить пикирующего на добычу ястреба речь
он беспрестанно перемежал оборотами вроде: "Ну вот, значит...
это самое..." Доказательство подходило к концу и туча, лежащая
на лице страдальца, начала проясняться.
В течение всего доказательства лицо математички, строгой, закаленной
до прочности легированной стали долгой работой в школе женщины,
напротив, все более мрачнело и по всему было видно, что ее гложет
какая-то мысль. После слов отвечающего: "Ну вот, значит...
эта прямая... это самое... параллельно этой пойдет...", она вдруг
встала со стула, прервала доказательство и разразилась гневной речью.
Речь была посвящена необходимости избавления от так называемых
"слов-паразитов", портящих язык, усложняющих понимание смысла и т. д.
Она говорила так яростно и громко, что даже присяжные лентяи
с последней парты перестали смотреть в потолок и в изумлении
уставились на нее своими мутными очами. Наконец, поток обличений
иссяк и учительница, еще раз наказав нам следить за своей речью,
вернулась на свое место и сделала знак продолжать доказательство.
Надо заметить, что на протяжении всей речи бедняга у доски стоял,
зажав в руке мел, пытаясь очевидно собраться с мыслями и не упустить
нити своих рассуждений. Получив разрешение закончить доказательство,
он облегченно повернулся к доске и начал: "Ну вот, значит, это
самое..."
Остаток фразы потонул в дружном хохоте.
Рассказчик: Svetozar
10.10.1999, Новые истории - основной выпуск
КИТАЙСКАЯ ГОЛОВОЛОМКА
Как-то раз занесло нас с отцом с коммерческими целями в китайский
город Харбин. Впрочем, денежный интерес был только у родителя,
а я просто помогал ему в нелегком челночном труде. Так как это был
мой первый выезд за рубеж из бывшей тюрьмы народов, меня сильно
интересовало все окружающее и я любил побродить по городу
в одиночестве, глазея на экзотического вида уличные ресторанчики,
велорикш и прочие, прежде невиданные, штуки.
Следует заметить, что кроме родных русского и матерного языков,
ваш покорный слуга был в состоянии объясниться с окружающими лишь
на английском и немецком, а вероятность встречи среди китайского
сброда индивидуума владеющего хотя бы одним из них, была пугающе
мала. Правда, за несколько дней пребывания на чужбине я успел овладеть
числительными, словами "здравствуйте", "до свидания", "хорошо",
"плохо", "спасибо", "слишком дорого", а также незначительным
количеством других узкоспециальных слов, вроде "лисий хвост",
понадобившихся при продаже лисьей шапки, но всех их было явно
недостаточно, чтобы выяснить у прохожих дорогу до гостиницы, например.
Поэтому, при первой возможности я узнал и затвердил на китайском
фразу "Как пройти к гостинице Синь-Чао?", что, при попытке
транскрибирования кириллицей, может выглядеть примерно так
"То Синь-Чао бингуань цземма-цзоу?" Фразу эту я твердил множество раз
под контролем китайца - учителя русского языка так долго, что
в конце-концов стал произносить ее (по его оценке) как заправский
китаец. К сожалению, здравый смысл иногда покидает наш мозг,
и я был чрезвычайно горд собственной предусмотрительностью, и свято
верил в то, что эта фраза если и не спасет мне жизнь, то сэкономит,
по крайней мере, десяток юаней на такси (дело в том, что ранее,
в случае полной потери ориентиров в незнакомой части города
единственным выходом была ловля такси с сообщением названия гостиницы
и продолжительным обменом оскорбительными жестами с водителем
по поводу предполагаемой стоимости проезда).
Если бы я дал себе труд подумать немного, случившееся позже было
до смешного просто предугадать. Заблудившись в очередной раз,
я отловил какого-то праздношатающегося китайца и с гордым видом
выпалил ему заученную фразу. Он посмотрел на меня выпученными глазами
(очевидно поразившись такому великолепному знанию китайского явным
инородцем), после чего скороговоркой выпалил длиннющую очередь
китайских мяукаще-сюсюкающих словечек, не сделав при этом ни единого
жеста, могущего дать мне хотя бы приблизительное представление
о направлении поисков гостиницы.
Совершенно растерявшись, я пробормотал в ответ "сье-сье" ("спасибо"),
отпустил довольного собой китайца и, сгорбившись, уныло побрел по улице,
поглядывая по сторонам в поисках такси.
Как-то раз занесло нас с отцом с коммерческими целями в китайский
город Харбин. Впрочем, денежный интерес был только у родителя,
а я просто помогал ему в нелегком челночном труде. Так как это был
мой первый выезд за рубеж из бывшей тюрьмы народов, меня сильно
интересовало все окружающее и я любил побродить по городу
в одиночестве, глазея на экзотического вида уличные ресторанчики,
велорикш и прочие, прежде невиданные, штуки.
Следует заметить, что кроме родных русского и матерного языков,
ваш покорный слуга был в состоянии объясниться с окружающими лишь
на английском и немецком, а вероятность встречи среди китайского
сброда индивидуума владеющего хотя бы одним из них, была пугающе
мала. Правда, за несколько дней пребывания на чужбине я успел овладеть
числительными, словами "здравствуйте", "до свидания", "хорошо",
"плохо", "спасибо", "слишком дорого", а также незначительным
количеством других узкоспециальных слов, вроде "лисий хвост",
понадобившихся при продаже лисьей шапки, но всех их было явно
недостаточно, чтобы выяснить у прохожих дорогу до гостиницы, например.
Поэтому, при первой возможности я узнал и затвердил на китайском
фразу "Как пройти к гостинице Синь-Чао?", что, при попытке
транскрибирования кириллицей, может выглядеть примерно так
"То Синь-Чао бингуань цземма-цзоу?" Фразу эту я твердил множество раз
под контролем китайца - учителя русского языка так долго, что
в конце-концов стал произносить ее (по его оценке) как заправский
китаец. К сожалению, здравый смысл иногда покидает наш мозг,
и я был чрезвычайно горд собственной предусмотрительностью, и свято
верил в то, что эта фраза если и не спасет мне жизнь, то сэкономит,
по крайней мере, десяток юаней на такси (дело в том, что ранее,
в случае полной потери ориентиров в незнакомой части города
единственным выходом была ловля такси с сообщением названия гостиницы
и продолжительным обменом оскорбительными жестами с водителем
по поводу предполагаемой стоимости проезда).
Если бы я дал себе труд подумать немного, случившееся позже было
до смешного просто предугадать. Заблудившись в очередной раз,
я отловил какого-то праздношатающегося китайца и с гордым видом
выпалил ему заученную фразу. Он посмотрел на меня выпученными глазами
(очевидно поразившись такому великолепному знанию китайского явным
инородцем), после чего скороговоркой выпалил длиннющую очередь
китайских мяукаще-сюсюкающих словечек, не сделав при этом ни единого
жеста, могущего дать мне хотя бы приблизительное представление
о направлении поисков гостиницы.
Совершенно растерявшись, я пробормотал в ответ "сье-сье" ("спасибо"),
отпустил довольного собой китайца и, сгорбившись, уныло побрел по улице,
поглядывая по сторонам в поисках такси.
Svetozar (53)