Поиск по автору:

Разговаривают двое мигрантов:
- Как устроился?
- Отлично, работаю актером в театре.
- Но ты же не знаешь языка?
- А я работаю в театре пантомим.

Он был настолько редким говном, что даже бы на "Титанике" не утонул.

Открывая Америку, помни, что одна такая уже есть.

Пусть все трын-трава, но косить все равно придется.

Труднее всего войти в положение женщине в положении.

Глупая голова болит к гильотине.

Молчуны - лучшие собеседники.

- После каждого Нового Года я просыпаюсь холостым.
- И что в результате?
- Оказывается, что это был только сон.

- Денег у меня немерено.
- А ты померяй.
- Боюсь, вдруг окажется мало.

Умеешь хорошо врать, так баллотируйся куда-нибудь.

Жизнь, как бокс, только одни отдыхают на полу, а другие - в углу.

В суде:
- Господин мэр, это вы украли сто миллионов?
- Нет, ваша светлость.
- Ну что ж, на нет и суда нет.

Собственное эго часто хочет чужое иго.

- Доктор, какая самая распространенная причина отравления на новогодние праздники?
- Тазик.
- Тазик, но каким образом?
- Тазик салата Оливье.

- Что там за окном, Бэрримор?
- Иммигранты окна моют, сэр.

- Вань, а может Хилари Клинтон стать Президентом США?
- Мань, ну какой из нее Президент: она даже своему мужику не может сделать минет.

Если на тебя наехали, то рано радоваться, что не на машине.

- Жизнь, как сигарета: только закурил и вот уже догорает.
- А ты попробуй бросить курить.

- Ты в школе какой язык учил?
- Немецкий.
- А надо было Си.

Власть, как покойник, про нее нельзя говорить ничего плохого.

Сайт “Анекдот.РУ” уже 20 лет
Поднимает настроение, создает уют.
Он как наши ракеты или балет,
Вот только водку до 21 не продают.

- У тебя умный муж?
- Не дурак.
- А выпить?
- Дурак.

Часто до посещения врача каждый из нас чувствует себя здоровым, как бык, о потом в нас просыпается что-то человеческое.

В кафе:
- Официант, где, наконец, мой черепаховый суп?
- Черепахи – довольно медленные существа, сэр.

В четвертьфинал Евро-2020 вышли сборные Англии и Украины: одна с трудом вышла из Евросоюза, другая никак не может туда попасть.

У редких животных все, как у людей: вроде хорошо учились, у всех красные дипломы, а в жизни они пропадают.

Многие рождаются в счастливой рубашке, которая часто оказывается смирительной.

Мало того, что у страха глаза велики, так у многих они еще и на жопе.

- Как вчера расслабились?
- Нормально, вот это меня и напрягает.

У тупых в организме просто избыток тормозной жидкости.

У настоящего судьи даже чайник со свистком.

Старое советское кино, как коньяк, с годами становится только лучше.

Больной жалуется врачу:
- Доктор, во сне я вижу только черно-белые сны.
- Нажмите там кноку "Цветность".

Если уж и поставят к стенке, то у Кремлевской стены.

- Милый, как я выгляжу?
- На все 100.
- Подлец, мне всего 48.

- Как вы относитесь к ЛГБТ?
- Я к ним не отношусь.

- Может ли Каспаров стать Президентом России?
- Может, если в стране будет полный цугцванг.

- Владимир Владимирович, что случилось с рублем?
- Он ушел в свободное плавание и утонул.

Расcтрельная статья - это та статья Конституции, где гарантируется право на жизнь.

Теперь постоять за Россию может только Овечкин в Вашингтоне, да Абрамович в Лондоне.

Кондитеры утверждают, что Наполеон после Аустерлица гораздо вкуснее, чем после Ватерлоо.

Раньше проштрафившегося чиновника отправляли послом в Африку или директором завода за Урал, а сегодня ставят диагноз - коронавирус и оправляют на самоизоляцию.

- Ты мне изменяешь, ты спишь с моей подругой.
- Это - неправда, с ней разве уснешь.

Боксеры ударили по рукам и начали драться.

Тяжелее всего делить шкуру неубитого медведя. Госдеп США.

В жизни важно не хорошо строить, а хорошо пристроиться.

Хэллоуин в библиотеке.

За окном городской библиотеки давно опустились сумерки. Уже давно ушел последний читатель и Софья Павловна, библиотекарь и старая дева со стажем, тяжело вздохнув, придвинула к себе настольный календарь. Наступало 31 октября. Она закрыла глаза.
Неожиданно в глубине читального зала раздались чьи-то приглушенные голоса. Софья Павловна поднялась со своего места и пошла туда, к классикам. В конце темного прохода она различила так хорошо ей знакомые полки в виде зловещей буквы П. Софья Павловна в ужасе отшатнулись - это была виселица, на которой что-то болталось. Внезапно оттуда метнулась чья-то тень в балахоне и в лунном свете блеснули кривые и гнилые зубы: кариес и парадонтоз, видимо, мстили палачу за его жертвы. Тень снова возникла уже прямо перед глазами Софьи Павловны и она ясно увидала его безумные глаза и кровавый топор в руке.
- Раскольников, - узнала Софья Павловна и в ужасе закрыла лицо руками. Палач занес над ее головой топор, но откуда-то с полок Льва Толстого сверкнул острый клинок и рука с топором с воплем упала на пол.
- Браво, Болконский, - услышала Софья Павловна и к месту казни вышел босоногий и бородатый крестьянин. Зеркало русской литературы осветило все вокруг и она с наслаждением посмотрелась в него. Внезапно из темного угла с криком кто-то выскочил и бросился к выходу. Двери хлопнули и через секунду что-то тяжелое с воплем бросилось в пролет входной лестницы.
Софья Павловна опять закричала.
- Успокойтесь, барышня, это всего лишь Гаршин, - насмешливо сказало зеркало.
Неожиданно раздался страшный грохот: это приближался огромный поезд и какая-то женская тень смело бросилась под него.
- Анна Каренина, - догадалась Софья Павловна.
- Эх, Аня, Аня, сколько раз тебе говорил, что никакая любовь не стоит человеческой жизни.
- Не скажите, Лев Николаевич, - вперед выступила высокая мужская тень в пенсне.
- Да ладно, Антон Павлович, ваши-то три сестры куда подались, небось, в теннис к лесбиянкам.
- Не путайте их с сестрами Уильямс, Лев Николаевич, но это не меняет суть дела: любовь - это высшее проявление человеческой жизни.
Тень на виселице внезапно дернулась и стала судорожно извиваться: Софья Павловна узнала повешенного - это был Достоевский.
- Снимите его, - дрогнувшим голосом попросила Софья Павловна.
- Не волнуйтесь, барышня, Федор Михайлович – известный игрок и мистификатор.
Рука висельника ловко ослабило удавку на шее и тело весело спрыгнуло на пол.
- От вас, Лев Николаевич, ничего не скроешь, вы прямо не зеркало, а Фотошоп какой-то.
- Был я намедни в Санкт-Петербурге, в "Англетере", так вот там один поэт повесился, так повесился: весь номер был в кровищи, неделю потом убирали.
- С Раскольниковым вы это зря, Лев Николаевич: он был мой. Да и не мистификатор я вовсе. Вот Гоголь - это да: и тут его нет, и в собственной могиле тоже.
В другом конце зала в компании охотников громко чавкал какой-то барин.
- Иван Сергеевич, кого вы на этот раз подстрелили?
- Никого, Лев Николаевич, вот и приходиться своей Муму лакомиться.
- Ну вы, прямо, кореец какой-то, Иван Сергеевич, а не русский барин.
По проходу шумно проехала телега с четвертованным бородатым мужиком: его голова была посажена на кол каким-то достойным учеником Малюты Скуратова и словно тыква-светильник, cкорбно и зловеще освещала все вокруг.
- Емельян Пугачев, - догадалась потрясенная Софья Павловна.
- Правильно, - грустно усмехнулась какая-то голова с соседней полки, голова Берлиоза. – А то нас вечно путают.
- А где сам Михаил Афанасьевич? Хоть с Киевского майдана успел вырваться или заживо сгорел, как одесская плеяда?
- Тут я, - выступил из темноты Булгаков. - Сколько уже можно смертей, господа писатели, может хватит?
- Вы-то сами, Михаил Афанасьевич, даже Иисуса Христа не пожалели. По сравнению с вами, мы - сущие ангелы.
Внезапно по проходу грязные пехотинцы проволокли окровавленное тело Петеньки Ростова. Рядом возникла тень Кутузова, которая торопливо перекрестилась, с лица упала повязка, обнажив, похожую на сырое мясо, глазницу.
- Это не я, это все война, - Лев Николаевич поспешно перекрестился и впервые пристыженно замолк. Вокруг разлилась тишина, было только слышно, как бьется сердце умирающего князя Андрея Болконского.
Софья Павловна в ужасе проснулась. Слабый луч утреннего осенного солнца уже проник в библиотеку. Она встала и прошла в глубь зала. Весь пол был покрыт чем-то красным и омерзительно липким.
- Наверное, кто-то из читателей наступил вечером на кетчуп. Им что палка колбасы, что томик Толстого. Люди, люди. А вы, мастера культуры, с кем вы?
Ей показалось, что бюст Пушкина понимающе кивнул ей, но сегодня он был уж больно похож на ночную голову Берлиоза.
Внезапно из коридора раздались звуки музыки. Это молоденькая уборщица со шваброй в руках кружилась в вальсе под божественную музыку Прокофьева, как когда-то Наташа Ростова на своем первом балу. Светало. Неторопливо пробуждался новый день.

Встречаются два людоеда:
- Как ты относишься к людям?
- Не перевариваю.

Что делают с человеком деньги, а что делают большие деньги.

- Оказывается, скалка – это валик для теста.
- Да, а ты что думал?
- Холодное оружие жены.