Стишки - основной выпуск

Хочется нам снова и снова,
Чтоб – овцы целы, чтоб – волки сыты,
Но
Если нашел на счастье подкову,
Кто-то другой отбросил копыта...
******
Все – к черту! Наша жизнь – тюрьма!
Я плачу, я рычу, как крокодил!
Скажите мне, что мир сошел с ума...
ОН НА НЕГО ЕЩЕ НЕ ЗАХОДИЛ!
******
Надоело мечтать и мучиться,
Скоро сделают с меня фарш,
А поможет мне только музыка –
Похоронный марш.
******
Андрей Кошмаров
http://zhurnal.lib.ru/editors/k/koshmarow_a/

ты мне сказала что ты не верна
что изменяла с мужчинами разными
знаешь родная да ведь и я ГОЛУБОЙ
и не страдаю однообразием.

смотришь из под лобья, глазками играешь,
и в руке ты вертишь красный карандаш,
шепчешь мне "хочу", будто намекаешь,
а в душе мне кажется, чтОты мне не даш!

Вот наконец настал тот час,
И в туалете свет погас.
Не знали мы как добираться.
А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А
Мы в темноте к толчкам крались
И наконец-то добрались.
А ведь могли и обо%р#@*ся.

Вариант для дам:
А ведь могли и недобраться.

На платформе Белый Раст
Был замечен педераст.
Это - беспардонный свист,
Так как я велосипедист.

Одинокий велосипедист

Не гурманила аргонавтою
Акулинушка свет Микулишна
За то моллюска, страшенна спрутина,
Подтащыла каною безвесельну к берегу.

Ступила Микулишна ногами дорожащыми
На землицу сурову, иноземную,
А на ней ледники сплошь, да стланники,
Ерники сумшарные – криволесье низкорослое.

Люди делами ремесленными занимаются,
В одежу мехову кутаются,
Голенища хромовы на ходу подтягиват,
От Микулишны шарахатся да слова непонятны лопочут.

Взяло тогда отчаянье Акулину Микулишну;
Вишь, какой народец неприветливый выискался:
Несознательный, бестактный, низкопробишный,
На обжигающей снежнице взрощенный.

Подошла Акулина Микулишна
К самой крайней хороме
На хранцузский лад деланной,
Стукнула в карнизу оконную

Кулачищем своим всамделишным,
Затряслася коттеджа заморская,
Всеми глифами, плинтусами закачалася.
Выскочила на крыльца орясина – дубина стоеросовая,

Видать, испужалась такой наглости.
Стала Акулина Микулишна оконечностями вертеть,
О промблеме своей насущной сказывать.
Ей орясина непробиваема отвечает возмущенно, подобным образом:

"Приплыла ты, Акулина Микулишна,
Не на той каяке, что надобно.
В ту плавучу посудину наш народ
Сажают чудных, да всполошенных,
Что мешают людям честным, порядочным,
Нагружают плавучу посудину брагой, яствами
И пускают ее в дивно плаванье, на морску безбрежность любоватися."

Закрутилися тогда руки Микулишны,
Аки лопасти чудо-мельницы:
"Ах, вы, изверги непонятливы,
Звери вы дики, лесны, - неразумные,

Побывать вам хоть раз в ихней шкурине,
Так овчину б свою
сапожью
навсегда в покое оставили, голенищами б не тщеславили".

А орясина гневная машет ей вослед:
"На, бери, Акулина Микулишна,
Снеди всячешной, веслы прочные, паруса полетные,
Якорь, да карту-лоцию

И греби подобру-поздоровушку.
Неохота мне с тобой больно связываться,
Никакого в тебе понятия,
Что напрасное, что запретное".

Поняла его свет Микулишна
Целовать щеки бросилась,
Да захлопнулась дверь цинична
Из морена заморска дерева.

Села в лодку кипированну,
Свет Микулишна, яко павушка:
"Уж, таперича, не собьюсь с пути,
Доплыву до родного бережку!".

Ну,что тут скажешь?Жили,как могли,
могли,как жили и наоборот.
Удачу безуспешно стерегли,
как мышь у норки стережет слепой беззубый кот.
Горбатились,любили,пили водку,
друзей хвалили и врагов хулили,
перебивались с половинки на середку,
и нечего добавить:как могли,так жили.