Вчера случайно встретил в ресторане приятеля школьных лет. Закончил встречу по работе, подсел ко мне, разболтались на несколько часов. Поведал занятную историю:
Три года назад переехали в новую квартиру. Денег было вообще в обрез, жена только родила второго, с работой туго, ипотека - сам понимаешь, не до жиру. Старший сын- 10-ти летний оболтус - очень любит играть на компе, и не любит читать. В силу чего постоянное желание купить агрегат по мощнее. По причине отсутствия средств все хотелки приходится обрубать на корню. Как то было плохое настроение - контракт сорвался, и сын снова начал ноут канючить. Я ему говорю:
- Ну нет денег, вообще нет! Найдешь деньги - куплю ноут.
- Где же я их найду?
- Откуда я знаю? Ищи и найдешь. Или заработай.
- Как?
- Слушай, ты же книги не читаешь - вот и не знаешь. А так все написано.
- Ну пап!
- Все, папа занят, разговор окончен.
(Квартиру покупали с частью мебели и кое- какие книги тоже остались, свои мы тоже добавили)
На следующий день вижу- сын роется в книгах, читает оглавления, просматривает.
Может что понравится, думаю, начнет читать хотя бы.
Сижу на кухне, вдруг слышу крики:
- Папа, пап, я деньги нашел!
Подскакиваю, вижу светящегося от счастья сына с книгой по ядерной физике(!) и двумя купюрами по 500 евро.
- Где нашел?
- В книге!
- В этой?
- Да!
Немая пауза.
- А зачем ты взял книгу по ядерной физике?
- Ну ты же сказал ищи в книгах - я и искал....
( Ноутбук в итоге купили. Книга осталась от прошлых владельцев квартиры)
06 апреля 2021
Новые истории - основной выпуск
Меняется каждый час по результатам голосованияПо поводу казарменного хулиганства. Есть у меня товарищ ещё по службе в МЧС. Рассказ, собственно, от него.
И так, год 1996, январь, Екатеринбург. Гордость нашей части, сборная команда, возвращалась из посёлка Новогорный, в котором проводились соревнования регионального центра МЧС по военному троеборью. Там хоть и далеко, но условия размещения и спорткомплекс были самыми лучшими в регионе, недаром учебная бригада МЧС тамошняя считалась безусловным лидером по всем воинским нормативам, в том числе дисциплине, технике и вообще уставному порядку.
Путь оттуда был неблизкий, да ещё и сломался микроавтобус, на котором они туда ездили, в общем, добрались до пригорода еле-еле уже затемно, увидели ворота какой-то воинской части, попросили дежурного, представились и были расположены на ночевку в казарме. РАФ со сгоревшим сцеплением отволокли в парк, с клятвенными уверениями, что к утру сцепление будет поменяно.
Поскольку дело было уже после отбоя, завели их тихо, показали на пустующий ряд коек, извинились, что без белья, после чего дежурный по части пожелал им ночи спокойной и откланялся.
Где-то через час и началось.
Проснулся мой знакомый от такого резкого пинка, с злорадным шипением - "Ну что, духи, вы тут отдыхать собрались? да вот нихуя, сейчас вы у нас отдохнете! У нас толчки немыты и золупы не пососаны, какой вам отдых!" И чем то тяжеленьким таким под дых. Надо сказать, у товарища моего от такого обращения, что называется, в зобу дыхание спёрло и пару минут он приходил в себя, а заодно оценивал обстановку. Глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели, что нападавших было не более десятка на восемь прибывших, причем силовыми устрашениями занимались трое, остальные тем временем привычно шарили по карманам формы и вещмешкам. Один его подчиненный, сержант, попытавшийся как то урезонить местную гопоту, уже лежал, свернувшись калачиком, других, оприходованных точно так же под дых, держали в проходах между кроватями, не давая ни слова сказать, ни головы поднять.
Выждав момент, когда напавший на него идиот отвлекся на возглас его собрата по приключениям "ЭЭЭ, блят, а чо это такое - офицерское удостоверение чтоли?" он вырубил на секунду отвернувшегося от него бандоса резким ударом в основание шеи, поэтому тот не издав буквально ни звука молча рухнул в проход, ударившись по дороге головой о табуретку. Потом, поняв, что все ждут его решения, дал команду - "Чо млеете то? Ебашь этих утырков!", после чего отличиться на ниве рукопашного боя ему просто не дали - шестеро остававшихся в строю кандидатов в мастера силовых видов спорта, к которым помимо традиционных штанги, гири, плавания и бега, непременно прилагался обязательный бокс, просто не дали ему возможности урвать себе хоть толику морального удовлетворения, ограничив его персонально вырубленным главарем.
Утро застало наших героев, увлеченно занятых воспитательной работой, за написанием покаянных писем в прокуратуру их подопечными, вынужденными до этого в самом буквальном смысле для начала подбирать выбитые зубы сломанными руками, после чего наводить порядок в расположении, разумеется, начиная с весьма засранного санузла и заканчивая натиранием до блеска паркета в ленинской комнате, после чего все расселись за столами и начали увлеченно описывать причины получения ими увечий, начиная буквально с момента призыва на воинскую службу, попутно каясь и осознавая всю недостойность и низость своего поведения и письменно давая многократные обещания исправиться и более так в жизни не поступать. Для тех, кто ленился, была жесткая установка - если что не понравится старшому, то он сломает непонравившемуся что-нибудь ещё, помимо уже имеющихся пары сломанных челюстей и ребер практически у всех напавших, компенсируя себе тем самым моральную неудовлетворенность за невозможность причинения телесных повреждений казарменным бандитам при пресечении их бурной деятельности.
Заглянувший на огонек дежурный по части, собственно, не имел ничего против, даже нашел для дела целую пачку писчей бумаги и даже десяток конвертов надыбал. Но командиру части, разумеется, позвонил. Тот не стал особо разводить церемонии и прибыл даже за час до подъема и сейчас тихо сопел в углу, размышляя как избежать разборок с прокуратурой и госпитализации нападавших, имевших вполне серьезные видимые телесные повреждения, то есть ассортимент выбитых передних зубов, переломов челюстей и носов, пары переломов рук и затрудненной возможности самостоятельного передвижения ввиду неимоверно распухших и посиневших яиц. И это ещё он ребер не видел.
Дописав свои раскаяния в адрес военного прокурора Свердловского военного округа до места "по этой причине претензий ни кому не имею" и поставив подпись уже изрядно дисциплинированные бойцы вопросительно взглянули на своего Папу, который, как и полагается опытному и заслуженному командиру, уже прокачал ситуацию, принял решение и был в полной готовности его досконально претворить в жизнь. Вызвал через дневального начальника штаба (дежурный по роте сидел в ленкомнате и писал показания с остальными участниками шоу), коротко поставил ему задачу, через коммутатор запросил "аэропорт" (базу бортов МЧС) и уточнил время вылета очередного борта в Кавминводы, после чего взял в руки принесенный ему начальником штаба пакет документов, и отстранив от дела воспитания постороннего в части лейтенанта, занялся этим делом лично.
Надо сказать, зрелище было даже для лейтенанта весьма впечатляющим и поучительным.
"Вам мало, мразоты" - обратился к подчиненным Папа, а подчиненные взирали на него даже не просто как на Бога - как на Избавителя и Творца всего сущего, ниспославшего, по всей видимости, им лично такую внезапную, тяжкую, но, даже по их убеждению, вполне заслуженную расплату, которая, собственно, была уже ничем в сравнении с попаданием в фокус командирской ненависти со всеми вытекающими оттуда травмами и извращениями, из которых половые, как выяснилось, ещё не самые унизительные - "что я вашего ёбаного призыва уже половину в дисбат отправил. Вам мало, что оставшиеся ублюдские гаденыши дембель себе до января продлили, поскольку отсиженные сутки в срок службы не идут. Вы добавки, значит, просите, мало вам, эксгибиниционисты вы горные. Хуй с вами, будет вам сейчас и добавка. Вы, пидорасы, которых лично бы отвафлил будь у меня хоть какая то наклонность к однополым отношениям и хуй, найденный на помойке, уволены нахуй из моей части вчерашним ещё числом." И начал расписываться в предписаниях и военниках, начштаба только печатью успевал тыкнуть. "Но, поскольку, вы мне не только на территории части - на территории округа на хуй не нужны - сейчас вас отвезут под конвоем вот этих мчсников на медицинский борт МЧС и если старшему что не понравится - один звонок только, мне лично, товарищ лейтенант, вот позывной коммутатора и моего личного "Алтая" - я его с вами отправлю, чтобы он вас не в аэропорту выбросил, а прямо над ним, по причине вашего стыда и угрызений совести!"
Начштаба раздал воинские требования на перевозку от Кавминвод до места жительства уебанов.
"Разрешите вопрос, товарищ полковник" - лейтенант смотрел заинтересованно, но недоуменно - "какая нахуй совесть, какие угрызения у этих выродков?" "Хороший вопрос, лейтенант, сейчас мы им эти угрызения организуем. Так, взяли чистые листики, написали свои домашние адреса - начштаба контроль! - и пишем, здравствуй дорогой отец! перед самым дембелем мне выбили зубы, отбили яйца и напинали под сраку за то, что я.... и переписываете заявление в прокуратуру до фразы "претензий не имею". Пишите красиво, заставлю переписывать, время от вылета борта ещё есть. Лейтенант - контроль, кто не понял - сломайте ему что-нибудь для симметрии."
Что тут началось... ну, в общем - подопытные клялись мамами и готовы были на любые издевательства, но это было для них самым тяжким позором - письменно признаться отцу, что в армии он был настолько редкостной свиньёй и пидарасом, что даже заинтересовал своим поведением лично командира части. Но писать таки пришлось, времена были, говоря мягко, непростыми, армия была разложена до безобразия и такими же безобразными были методы наведения порядка. В противном случае - сами понимаете, сначала будет бордель вместо казармы, потом появится местный Шамсутдинов (и уже есть кто после него...). Но не при полкане, начавшем службу ещё при Хрущёве и помнившем такое время, когда за провинности более мелкие, чем организация казарменной банды, месяцами гноили на губе и после третьего раза безжалостно списывали в дисбат, года в котором хватало чтобы понять свои ошибки, а меньше двух тогда давали только если всё понял и раскаялся. А если не раскаялся - то в дисбате срок ещё добавляли с абсолютным безразличием. Туда и служить то направляли вот таких потерпевших от казарменного тогда ещё хулиганства. Хорошие были времена, о бандитизме и речи быть не могло, тогда в командирах частей ходили ещё фронтовики из воевавшего молодняка и понятие "вывести в расход" для них ещё не было забавным оборотом речи.
Как понимаете, банда была той самой национальности, которую в армию доставляют прямо с горных пальм и с целью борьбы за равноправие приматов которую нынче называть не приветствуется, ибо по мнению критиков анционального подхода к воспитанию там не все такие. Да, возможно, такие не все, но ЭТИ как раз и оказались в казарме живым олицетворением своей нации. Из нытья их лейтенант понял, что их деды и отцы настолько уважаемые в своих краях люди, что такое письмо покроет позором не только лично их - но и весь их род с потомками до седьмого колена. То есть - организуя им угрызения совести командир части учёл таки национальный окрас этих угрызений, поскольку, к примеру, убить, ограбить или изнасиловать в тех краях по тем же традициям не считается чем то преступным и относится более к личным отношениям, в которые посторонние лезть не вправе. То есть понятие "джигит" там - оно как у нас "казак", то есть - вор и разбойник, но безнаказанный и оттого уважаемый и достославный. А вот если тебя наказали, да ещё и отпедрючили - тогда уже не джигит, нет, тогда педрючат уже тебя, на полном основании традиций твои коллеги-джигиты. Или кровники, к примеру. За неимением там ни органов власти ни права ни порядка, которые и определяются на основании усмотрений "джигитов". Это надо просто знать и не удивляться почему они так себя ведут повсеместно. Они и понятия не имеют, что есть какая то нормальная жизнь, где действуют законы и существует право.
Вот в таком виде неудавшихся джигитов прямо в ПШ и сапогах без шинелей и вещмешков отвезли на починенном рафике прямо на взлетку, где лейтенант прямо пообещал, что если, ЕСЛИ до него лично или до командира дойдет хоть какая то неприятная новость про этих обезьян бесхвостых, что они где-то как то себя проявили, он лично - либо его наследники, кому он эту обязанность прямо сегодня завещает - отправит все эти письма по указанным в них адресам. Это не угроза, не предупреждение - так, информация к сведению. Приволакивая ноги проинформированные самостоятельно взошли на пандус и больше их никто не видел. И не слышал. Пропали с радара насовсем, значит - воспитательные меры таки достигли своей цели.
Как то мне принесли в ремонт компьютер из прокуратуры гарнизонной, надо было достать с умершего диска документы - протоколы дознания, приговоры, возражения на апелляции и т.п. Операция удалась, но, проверяя потом целостность восстановленных документов я как то на пару суток ушел в мир, который для нас скрыт на грифом служебного пользования, а то и гостайны. Мир, в котором военнослужащие убивают, грабят, насилуют и потом распускают сопли, каются и сливают сообщников, которые тоже... Капец у военной прокуратуры работа. Повсеместное демонстративное нарушение законов, безнаказанность по причине нежелания командования выносить сор из избы по причине "мелких правонарушений" - типа грабежа призывников, а то и просто местных жителей, краж, которыми некому заняться и которые, как оказалось, совершают в армии мелкие чины - от командиров отделений, до прапорщиков - каждый себе тянет в карман понравившееся, и потом это всё прорывается когда мерзавцы сбиваются в стаи и попадаются милиции. Или когда Шамсутдинову надоело и он по своему усмотрению пресек. И теперь надо объяснять, что уёбок именно потерпевший, провоцируя тем самым продолжение разгула безнаказанности казарменного бандитизма, называемого вежливо "дедовщиной" или "землячеством".
А что делать, спросите вы? И, наверно, подумаете, что буду призывать к ответному беззаконию и мерам, приведенным в первой части повествования - выбитым зубам и сломанным рукам? Да вот нет, я хоть и за справедливое воздаяние, но куда умнее не доводить до него.
Поэтому я задам первый вопрос - зачем, уважаемые министры обороны всех времен существования современной российской армии, при всех проводимых вами реформах и модернизациях, одно вы оставляете строго неизменным - вы неизменно ничего не делаете, чтобы в армию не попадали уголовники. Вы метете всех подряд на призыве, засовываете в одну часть молодняк совершенно разных уровней сознания, угрозами и обманом заставляете всех принять присягу, даете в руки оружие и потом удивляетесь, что получается такое кири-куку, которое и тридцать лет назад было и сейчас вполне себе процветает - по причине абсолютного похуизма призывных комиссий и военкомов. Чтобы, к примеру, устроиться на сложную и опасную работу всегда надо было пройти медкомиссию, обучение, стажировку, получить допуск, а чтобы получить в руки оружие - просто возраст и повестка? Кто эту ебанутую систему если не придумал - то до сих пор считает за единственно правильную?
И второй вопрос - почему из армии не вышвыривают за нарушение присяги? С таким здоровенным красным штампом на первой же свободной странице - выгнан из армии по причине нарушения присяги и неспособности служить?
Предвижу ответ - "Кто же тогда в армии служить будет?" - ну вот вам и третий вопрос - не можете мотивировать службу в армии и сделать её почетной, а изгнание из нее позором на всю жизнь как это сделали, к примеру, в Израиле или США? Нахуй вы тогда, собственно, нужны, вы сами и есть причина проблем в армии. Это ваша профнепригодность ежегодно уносит жизни десятков призывников, а случись война - счет пойдет вообще на миллионы.
Так что вместо парадов, выставок и распила оборонного бюджета задумались бы уже о чём-нибудь насущном. О том, что стреляя по сослуживцам Шамсутдинов ошибался. Проблема то куда выше. До него не дошло - дойдет до кого-то из его последователей А через него - и до вас, если другого пути не будет. Противно это видеть и об этом говорить, но это главная проблема армии сейчас - небоеспособность по причине повсеместного казарменного бандитизма.
Пора бы уже решить эту проблему.
Честь имею.
И так, год 1996, январь, Екатеринбург. Гордость нашей части, сборная команда, возвращалась из посёлка Новогорный, в котором проводились соревнования регионального центра МЧС по военному троеборью. Там хоть и далеко, но условия размещения и спорткомплекс были самыми лучшими в регионе, недаром учебная бригада МЧС тамошняя считалась безусловным лидером по всем воинским нормативам, в том числе дисциплине, технике и вообще уставному порядку.
Путь оттуда был неблизкий, да ещё и сломался микроавтобус, на котором они туда ездили, в общем, добрались до пригорода еле-еле уже затемно, увидели ворота какой-то воинской части, попросили дежурного, представились и были расположены на ночевку в казарме. РАФ со сгоревшим сцеплением отволокли в парк, с клятвенными уверениями, что к утру сцепление будет поменяно.
Поскольку дело было уже после отбоя, завели их тихо, показали на пустующий ряд коек, извинились, что без белья, после чего дежурный по части пожелал им ночи спокойной и откланялся.
Где-то через час и началось.
Проснулся мой знакомый от такого резкого пинка, с злорадным шипением - "Ну что, духи, вы тут отдыхать собрались? да вот нихуя, сейчас вы у нас отдохнете! У нас толчки немыты и золупы не пососаны, какой вам отдых!" И чем то тяжеленьким таким под дых. Надо сказать, у товарища моего от такого обращения, что называется, в зобу дыхание спёрло и пару минут он приходил в себя, а заодно оценивал обстановку. Глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели, что нападавших было не более десятка на восемь прибывших, причем силовыми устрашениями занимались трое, остальные тем временем привычно шарили по карманам формы и вещмешкам. Один его подчиненный, сержант, попытавшийся как то урезонить местную гопоту, уже лежал, свернувшись калачиком, других, оприходованных точно так же под дых, держали в проходах между кроватями, не давая ни слова сказать, ни головы поднять.
Выждав момент, когда напавший на него идиот отвлекся на возглас его собрата по приключениям "ЭЭЭ, блят, а чо это такое - офицерское удостоверение чтоли?" он вырубил на секунду отвернувшегося от него бандоса резким ударом в основание шеи, поэтому тот не издав буквально ни звука молча рухнул в проход, ударившись по дороге головой о табуретку. Потом, поняв, что все ждут его решения, дал команду - "Чо млеете то? Ебашь этих утырков!", после чего отличиться на ниве рукопашного боя ему просто не дали - шестеро остававшихся в строю кандидатов в мастера силовых видов спорта, к которым помимо традиционных штанги, гири, плавания и бега, непременно прилагался обязательный бокс, просто не дали ему возможности урвать себе хоть толику морального удовлетворения, ограничив его персонально вырубленным главарем.
Утро застало наших героев, увлеченно занятых воспитательной работой, за написанием покаянных писем в прокуратуру их подопечными, вынужденными до этого в самом буквальном смысле для начала подбирать выбитые зубы сломанными руками, после чего наводить порядок в расположении, разумеется, начиная с весьма засранного санузла и заканчивая натиранием до блеска паркета в ленинской комнате, после чего все расселись за столами и начали увлеченно описывать причины получения ими увечий, начиная буквально с момента призыва на воинскую службу, попутно каясь и осознавая всю недостойность и низость своего поведения и письменно давая многократные обещания исправиться и более так в жизни не поступать. Для тех, кто ленился, была жесткая установка - если что не понравится старшому, то он сломает непонравившемуся что-нибудь ещё, помимо уже имеющихся пары сломанных челюстей и ребер практически у всех напавших, компенсируя себе тем самым моральную неудовлетворенность за невозможность причинения телесных повреждений казарменным бандитам при пресечении их бурной деятельности.
Заглянувший на огонек дежурный по части, собственно, не имел ничего против, даже нашел для дела целую пачку писчей бумаги и даже десяток конвертов надыбал. Но командиру части, разумеется, позвонил. Тот не стал особо разводить церемонии и прибыл даже за час до подъема и сейчас тихо сопел в углу, размышляя как избежать разборок с прокуратурой и госпитализации нападавших, имевших вполне серьезные видимые телесные повреждения, то есть ассортимент выбитых передних зубов, переломов челюстей и носов, пары переломов рук и затрудненной возможности самостоятельного передвижения ввиду неимоверно распухших и посиневших яиц. И это ещё он ребер не видел.
Дописав свои раскаяния в адрес военного прокурора Свердловского военного округа до места "по этой причине претензий ни кому не имею" и поставив подпись уже изрядно дисциплинированные бойцы вопросительно взглянули на своего Папу, который, как и полагается опытному и заслуженному командиру, уже прокачал ситуацию, принял решение и был в полной готовности его досконально претворить в жизнь. Вызвал через дневального начальника штаба (дежурный по роте сидел в ленкомнате и писал показания с остальными участниками шоу), коротко поставил ему задачу, через коммутатор запросил "аэропорт" (базу бортов МЧС) и уточнил время вылета очередного борта в Кавминводы, после чего взял в руки принесенный ему начальником штаба пакет документов, и отстранив от дела воспитания постороннего в части лейтенанта, занялся этим делом лично.
Надо сказать, зрелище было даже для лейтенанта весьма впечатляющим и поучительным.
"Вам мало, мразоты" - обратился к подчиненным Папа, а подчиненные взирали на него даже не просто как на Бога - как на Избавителя и Творца всего сущего, ниспославшего, по всей видимости, им лично такую внезапную, тяжкую, но, даже по их убеждению, вполне заслуженную расплату, которая, собственно, была уже ничем в сравнении с попаданием в фокус командирской ненависти со всеми вытекающими оттуда травмами и извращениями, из которых половые, как выяснилось, ещё не самые унизительные - "что я вашего ёбаного призыва уже половину в дисбат отправил. Вам мало, что оставшиеся ублюдские гаденыши дембель себе до января продлили, поскольку отсиженные сутки в срок службы не идут. Вы добавки, значит, просите, мало вам, эксгибиниционисты вы горные. Хуй с вами, будет вам сейчас и добавка. Вы, пидорасы, которых лично бы отвафлил будь у меня хоть какая то наклонность к однополым отношениям и хуй, найденный на помойке, уволены нахуй из моей части вчерашним ещё числом." И начал расписываться в предписаниях и военниках, начштаба только печатью успевал тыкнуть. "Но, поскольку, вы мне не только на территории части - на территории округа на хуй не нужны - сейчас вас отвезут под конвоем вот этих мчсников на медицинский борт МЧС и если старшему что не понравится - один звонок только, мне лично, товарищ лейтенант, вот позывной коммутатора и моего личного "Алтая" - я его с вами отправлю, чтобы он вас не в аэропорту выбросил, а прямо над ним, по причине вашего стыда и угрызений совести!"
Начштаба раздал воинские требования на перевозку от Кавминвод до места жительства уебанов.
"Разрешите вопрос, товарищ полковник" - лейтенант смотрел заинтересованно, но недоуменно - "какая нахуй совесть, какие угрызения у этих выродков?" "Хороший вопрос, лейтенант, сейчас мы им эти угрызения организуем. Так, взяли чистые листики, написали свои домашние адреса - начштаба контроль! - и пишем, здравствуй дорогой отец! перед самым дембелем мне выбили зубы, отбили яйца и напинали под сраку за то, что я.... и переписываете заявление в прокуратуру до фразы "претензий не имею". Пишите красиво, заставлю переписывать, время от вылета борта ещё есть. Лейтенант - контроль, кто не понял - сломайте ему что-нибудь для симметрии."
Что тут началось... ну, в общем - подопытные клялись мамами и готовы были на любые издевательства, но это было для них самым тяжким позором - письменно признаться отцу, что в армии он был настолько редкостной свиньёй и пидарасом, что даже заинтересовал своим поведением лично командира части. Но писать таки пришлось, времена были, говоря мягко, непростыми, армия была разложена до безобразия и такими же безобразными были методы наведения порядка. В противном случае - сами понимаете, сначала будет бордель вместо казармы, потом появится местный Шамсутдинов (и уже есть кто после него...). Но не при полкане, начавшем службу ещё при Хрущёве и помнившем такое время, когда за провинности более мелкие, чем организация казарменной банды, месяцами гноили на губе и после третьего раза безжалостно списывали в дисбат, года в котором хватало чтобы понять свои ошибки, а меньше двух тогда давали только если всё понял и раскаялся. А если не раскаялся - то в дисбате срок ещё добавляли с абсолютным безразличием. Туда и служить то направляли вот таких потерпевших от казарменного тогда ещё хулиганства. Хорошие были времена, о бандитизме и речи быть не могло, тогда в командирах частей ходили ещё фронтовики из воевавшего молодняка и понятие "вывести в расход" для них ещё не было забавным оборотом речи.
Как понимаете, банда была той самой национальности, которую в армию доставляют прямо с горных пальм и с целью борьбы за равноправие приматов которую нынче называть не приветствуется, ибо по мнению критиков анционального подхода к воспитанию там не все такие. Да, возможно, такие не все, но ЭТИ как раз и оказались в казарме живым олицетворением своей нации. Из нытья их лейтенант понял, что их деды и отцы настолько уважаемые в своих краях люди, что такое письмо покроет позором не только лично их - но и весь их род с потомками до седьмого колена. То есть - организуя им угрызения совести командир части учёл таки национальный окрас этих угрызений, поскольку, к примеру, убить, ограбить или изнасиловать в тех краях по тем же традициям не считается чем то преступным и относится более к личным отношениям, в которые посторонние лезть не вправе. То есть понятие "джигит" там - оно как у нас "казак", то есть - вор и разбойник, но безнаказанный и оттого уважаемый и достославный. А вот если тебя наказали, да ещё и отпедрючили - тогда уже не джигит, нет, тогда педрючат уже тебя, на полном основании традиций твои коллеги-джигиты. Или кровники, к примеру. За неимением там ни органов власти ни права ни порядка, которые и определяются на основании усмотрений "джигитов". Это надо просто знать и не удивляться почему они так себя ведут повсеместно. Они и понятия не имеют, что есть какая то нормальная жизнь, где действуют законы и существует право.
Вот в таком виде неудавшихся джигитов прямо в ПШ и сапогах без шинелей и вещмешков отвезли на починенном рафике прямо на взлетку, где лейтенант прямо пообещал, что если, ЕСЛИ до него лично или до командира дойдет хоть какая то неприятная новость про этих обезьян бесхвостых, что они где-то как то себя проявили, он лично - либо его наследники, кому он эту обязанность прямо сегодня завещает - отправит все эти письма по указанным в них адресам. Это не угроза, не предупреждение - так, информация к сведению. Приволакивая ноги проинформированные самостоятельно взошли на пандус и больше их никто не видел. И не слышал. Пропали с радара насовсем, значит - воспитательные меры таки достигли своей цели.
Как то мне принесли в ремонт компьютер из прокуратуры гарнизонной, надо было достать с умершего диска документы - протоколы дознания, приговоры, возражения на апелляции и т.п. Операция удалась, но, проверяя потом целостность восстановленных документов я как то на пару суток ушел в мир, который для нас скрыт на грифом служебного пользования, а то и гостайны. Мир, в котором военнослужащие убивают, грабят, насилуют и потом распускают сопли, каются и сливают сообщников, которые тоже... Капец у военной прокуратуры работа. Повсеместное демонстративное нарушение законов, безнаказанность по причине нежелания командования выносить сор из избы по причине "мелких правонарушений" - типа грабежа призывников, а то и просто местных жителей, краж, которыми некому заняться и которые, как оказалось, совершают в армии мелкие чины - от командиров отделений, до прапорщиков - каждый себе тянет в карман понравившееся, и потом это всё прорывается когда мерзавцы сбиваются в стаи и попадаются милиции. Или когда Шамсутдинову надоело и он по своему усмотрению пресек. И теперь надо объяснять, что уёбок именно потерпевший, провоцируя тем самым продолжение разгула безнаказанности казарменного бандитизма, называемого вежливо "дедовщиной" или "землячеством".
А что делать, спросите вы? И, наверно, подумаете, что буду призывать к ответному беззаконию и мерам, приведенным в первой части повествования - выбитым зубам и сломанным рукам? Да вот нет, я хоть и за справедливое воздаяние, но куда умнее не доводить до него.
Поэтому я задам первый вопрос - зачем, уважаемые министры обороны всех времен существования современной российской армии, при всех проводимых вами реформах и модернизациях, одно вы оставляете строго неизменным - вы неизменно ничего не делаете, чтобы в армию не попадали уголовники. Вы метете всех подряд на призыве, засовываете в одну часть молодняк совершенно разных уровней сознания, угрозами и обманом заставляете всех принять присягу, даете в руки оружие и потом удивляетесь, что получается такое кири-куку, которое и тридцать лет назад было и сейчас вполне себе процветает - по причине абсолютного похуизма призывных комиссий и военкомов. Чтобы, к примеру, устроиться на сложную и опасную работу всегда надо было пройти медкомиссию, обучение, стажировку, получить допуск, а чтобы получить в руки оружие - просто возраст и повестка? Кто эту ебанутую систему если не придумал - то до сих пор считает за единственно правильную?
И второй вопрос - почему из армии не вышвыривают за нарушение присяги? С таким здоровенным красным штампом на первой же свободной странице - выгнан из армии по причине нарушения присяги и неспособности служить?
Предвижу ответ - "Кто же тогда в армии служить будет?" - ну вот вам и третий вопрос - не можете мотивировать службу в армии и сделать её почетной, а изгнание из нее позором на всю жизнь как это сделали, к примеру, в Израиле или США? Нахуй вы тогда, собственно, нужны, вы сами и есть причина проблем в армии. Это ваша профнепригодность ежегодно уносит жизни десятков призывников, а случись война - счет пойдет вообще на миллионы.
Так что вместо парадов, выставок и распила оборонного бюджета задумались бы уже о чём-нибудь насущном. О том, что стреляя по сослуживцам Шамсутдинов ошибался. Проблема то куда выше. До него не дошло - дойдет до кого-то из его последователей А через него - и до вас, если другого пути не будет. Противно это видеть и об этом говорить, но это главная проблема армии сейчас - небоеспособность по причине повсеместного казарменного бандитизма.
Пора бы уже решить эту проблему.
Честь имею.
УЧАСТКОВЫЙ ПЕДИАТР. КУХНЯ ПИОНЕРСКОГО ЛАГЕРЯ.
Каждый год наступало лето и советская детвора начинала заезжать в пионерские лагеря. Помните:
Прошла весна, настало лето...
Спасибо партии за это!
Пионерские лагеря при СССР были ведомственные - от заводов, научно-производственных объединений, институтов, магазинов, фабрик и колхозов; и государственные - «от горисполкома», муниципальные по-нынешнему.
А где много детей, там должны быть и врачи, желательно детские.
Я знал одну женщину-терапевта, которая каждое лето, прихватив своих двоих детей, на все три смены уезжала в пионерлагерь врачом. Зарплата идёт, сама и дети накормлены и напоены, оздоровлены и загорелы. Ну и отпуск в бархатный сезон в сентябре, после продолжительной трехмесячной тяжелой работы на свежем воздухе, безусловно заслужен))
Кто-то и мужа радистом-электриком-вожатым сюда же пристраивал.
Нас же, участковых педиатров, туда отправляли по приказу. Но всё равно на все лагеря нас нехватало и в первое же своё интерно-врачебное лето мне дали в кураторство три пионерлагеря. В каждом была доктор - как правило, терапевт со своими детьми или глубокая пенсионерка с забытой ей самой специализацией. Мужчин-врачей в пионерлагерях я как-то не встречал.
Завполиклиникой коротко поставила задачу: «все просто- объезжаешь по очереди лагеря, смотришь детей и помогаешь врачам; главное - не допустить пищевых инфекций и травм».
В одном лагере врачом была дерматолог из нашей же поликлиники Эсфирь Яковлевна Шапиро, участница Великой Отечественной войны.
«Самое главное было, когда наш санитарный поезд останавливался на крупной станции, успеть добежать до вокзального титана и набрать ведро кипятка. Тут же разводили холодной водой и мыли голову. Кудрявые длинные волосы, вымоешь, вытрешь, пока бежишь до своего вагона они обледенеют, в вагоне снова оттаивают, зато голова чистая.
Мой папа, когда меня дома провожали на фронт, сказал мне: «Доченька, самый хороший напиток на войне, самый полезный и удобный - это водка. От неё не остаётся следов ни в валенке, ни в сапоге, ни на юбке - если вдруг у тебя совершенно случайно дрогнет рука и ты почти все разольёшь; да и сохнет она быстро. Пей там только водку».
В другом лагере врачом была тоже пенсионерка, со взрослой дочерью, работающей тут же пионервожатой, и внуком.
В третьем уже и не помню.
Приезжал на два-три дня в лагерь, смотрел всех детей, что-то там писал в карточках. Было интересно, с удовольствием этим занимался.
Кормили меня, молодого здорового лося, от пуза на кухне ( то есть «не в столовой») - жареная картошечка с тушёнкой, свежий салатик, курочка с гречневой кашей, творожок со сметанкой, бутерброды с колбасой толщиной в палец, сгущёнка и морсы из свежесобраной ягоды.
Этот кайф и наслаждение могут понять только те, кто жил тогда в провинции и питался «из магазина», а не «с рынка», слава Всевышнему, что эти времена прошли и Советы не повторятся.
Следующим летом меня отправили уже полноценным постоянным врачом в лагерь, принадлежащий областному комбинату бытового обслуживания (ремонт радиотехники и телевизоров, одежды и обуви, изготовление ключей и замена молний, были такие «Дома быта», кто помнит).
За два первых дня, осмотрев всех детей, познакомившись с вожатыми, заведя самим придуманные медицинские карточки; сколотив специальные полочки для этих самых карточек; вырезав ножом и тупой стамеской из липовой доски вывеску «Медпункт» и приколотив ее над медпунктом; сваяв из белой наволочки и красной ленты из чьего-то бантика медицинский флаг над крыльцом; выровняв ножки тумбочек, стульев и кроватей в изоляторе; перетряхнув имеющийся запас медикаментов, выкинув просроченные и отложив в сторону левомицетиновый спирт с марганцовкой; повесив шторы и отремонтировав медицинскую ширму в процедурной - я слегка заскучал....
И сдуру инициативно решил оказать активную помощь кухне...
Ага, там врача ждали с распростертыми объятиями, как же.
Одно дело, когда ты вальяжно в расстегнутом халате (было очень жарко, за +32, и влажно, берег водохранилища, лёгких брюк у меня не было, и я ходил в шортах и медицинском халате; чтобы не пугать окружающих голыми мужскими ногами, торчащими из-под халата, приходилось этот халат все время распахивать (...вот чего мне не ходилось просто в рубашке и шортах...халат зачем-то...) приходишь в столовую в перерывах между кормлением детей, тебя сажают на кухне и, искренне улыбаясь доктору, дают вкусняшек и какие-нибудь бумаги на подпись, и совсем другое, когда ты в пять утра, зевая и почесываясь, приперся на пищеблок с идиотским, с точки зрения поваров, желанием (прописанном в инструкции, кстати) проверить закладку, то есть объём и вес продуктов, начинаешь совать нос куда тебя совсем даже ни разу не рады))
Сначала повара, вполне натурально беспокоясь о моем здоровье, предложили «не волноваться понапрасну и приходить, хорошенько выспавшись, часам к 10».
Я не менее искренне их уверил, что сплю хорошо и мне даже в кайф вставать рано.
Тогда они начали жаловаться директору лагеря, что «мешаю им работать, причём именно утром, когда делаются самые главные подготовительные работы».
В ответ я «для улучшения моральной атмосферы и наведения мостов с кухонным коллективом» стал вечерами с радостью ходить вместе с поварами на склад, помогать им взвешивать, получать и дотаскивать до кухни суточный набор продуктов для следующего дня, вызвав чисто человеческое и вполне понятное и поддерживаемое всем поварским коллективом желание завсклада как-нибудь досыта накормить меня крысиным ядом.
В последовавшей тут же новой жалобе уже говорилось о том, что у них «куски колбасы такие неровные и в тарелках разное количество каши», потому что доктор делает им нервы своими совершенно неуместными попытками выяснить рецепт и НОРМЫ!! закладки продуктов.
В ответ я взял нож, батон докторской колбасы, разделочную доску, весы - и начал учиться с одного реза получать колбасный кружок весом 110 грамм. Через день все десять контрольных кусков укладывались в разрешённые +/- 10 грамм погрешности, а кашу я до сих пор могу литровой поварешкой накладывать одним зачерпыванием по 200 грамм.
Тогда они пригласили меня в холодную разделочную и, демонстративно со смаком правя длинные филейные ножи, предложили посмотреть фокус с курицей.
Как разделывают курицу на гуляш или ещё какое блюдо?
Поперек обычной чугунной ванны в подготовительном помещении кухни устанавливается толстая разделочная доска, на неё кладётся курица и рубится на необходимые кусочки, которые тут же сваливают в ванну или в 60-литровый алюминиевый бак, если кур меньше, чем 20-30 штук.
И вот они приносят из гарманжи (небольшое прохладное отдельное помещение при кухне, где хранится суточный набор продуктов на весь лагерь, загружаемый с вечера) 30 этих самых кур и прямо при мне рубят их, скидывая в бак.
Минут через 15, закончив разделку, уточняют - видел ли я собственными глазами, что все 30 кур порублены?
- Ну, да, видел, все 30...
- А вот хрен тебе! - и с нескрываемым восторгом достают из бака две целых курицы, которые успели незаметно спихнуть туда с разделочной доски, когда я то-ли чихнул, то-ли моргнул.
Смысл их предложения был такой - мы тебя все равно нае#ём, и не таких обламывали, но ты, сука, то есть доктор, слишком занудлив, да и нашей поварихе головную боль массажем и правильными таблетками ухитрился как-то быстро снять, давай, что ли, договариваться...
Сначала я выторговал у них «раскрыть все секреты и научить меня всему».
Затем право совать нос куда и когда захочу, получая при этом полные нормальные и честные ответы.
Затем ещё что-то...
И, главное условие было, чтобы «дети вставали из-за стола сытые, то есть в тарелках ещё что-то должно оставаться, проверять буду взвешиванием детей».
Вот тут меня ждал небольшой сюрприз...
Оказалось, что «положенные по нормам 20 грамм масла на хлеб или в кашу или те же 20 (вроде) грамм сахара на стакан чая/компота» можно насыпать:
- в каждую тарелку/стакан,
- или сразу чохом в котёл с кашей/чаем,
- а можно поставить на стол в отдельной посуде и - бери, дитё, кто сколько хочет.
Так вот, если сахара класть по норме - то это сладкое, сиропное пойло почти никто не пьёт, а масла вообще остаётся больше половины.
Меня эта тема заинтересовала: ну как так - есть обоснованные целыми институтами и умными академиками нормы питания детей, но если эти нормы соблюдать, то пить/есть пищу, приготовленную по этим нормам, будет зачастую невозможно.
Уже немного позже я залез в историю вопроса и выяснил, что нормы сахара/масла были утверждены ещё до войны и с тех пор никому и в голову не приходило «снизить нормы питания детей», советские трудящиеся бы не поняли. Однако, за пятьдесят лет с момента утверждения этих норм радикально изменилась сама структура питания, и если в 1927 году ребёнок сахар (углеводы) мог получить едва ли только «с чаем», то в 1985 сахар был везде - в хлебе, макаронах, шоколаде, фруктах, кашах, конфетах, компотах, киселях и морсах. Мы радостно перекармливали и перекармливаем детей углеводами.
То же самое по маслу - структура питания за более чем полвека, как ни странно, все-таки изменилась, и нет нужды трижды в день всовывать в ребёнка по 20 грамм масла.
На том и договорились - выкладку делают полную; что дети не съели и осталось - забирают. И всё, что получили со склада - только на стол.
Почти каждый день сахара оставалось почти половина, масла примерно так же.
Понятно, что все равно пи№дили продукты, но дети были сыты, свои 2-3 килограмма за смену прибавляли, взвешивать было положено в начале и конце смены.
Мне снова стало скучно и я полез участвовать уже в воспитательно-развлекательный процесс...
Вожатые напряглись...
Об этом - завтра.
Каждый год наступало лето и советская детвора начинала заезжать в пионерские лагеря. Помните:
Прошла весна, настало лето...
Спасибо партии за это!
Пионерские лагеря при СССР были ведомственные - от заводов, научно-производственных объединений, институтов, магазинов, фабрик и колхозов; и государственные - «от горисполкома», муниципальные по-нынешнему.
А где много детей, там должны быть и врачи, желательно детские.
Я знал одну женщину-терапевта, которая каждое лето, прихватив своих двоих детей, на все три смены уезжала в пионерлагерь врачом. Зарплата идёт, сама и дети накормлены и напоены, оздоровлены и загорелы. Ну и отпуск в бархатный сезон в сентябре, после продолжительной трехмесячной тяжелой работы на свежем воздухе, безусловно заслужен))
Кто-то и мужа радистом-электриком-вожатым сюда же пристраивал.
Нас же, участковых педиатров, туда отправляли по приказу. Но всё равно на все лагеря нас нехватало и в первое же своё интерно-врачебное лето мне дали в кураторство три пионерлагеря. В каждом была доктор - как правило, терапевт со своими детьми или глубокая пенсионерка с забытой ей самой специализацией. Мужчин-врачей в пионерлагерях я как-то не встречал.
Завполиклиникой коротко поставила задачу: «все просто- объезжаешь по очереди лагеря, смотришь детей и помогаешь врачам; главное - не допустить пищевых инфекций и травм».
В одном лагере врачом была дерматолог из нашей же поликлиники Эсфирь Яковлевна Шапиро, участница Великой Отечественной войны.
«Самое главное было, когда наш санитарный поезд останавливался на крупной станции, успеть добежать до вокзального титана и набрать ведро кипятка. Тут же разводили холодной водой и мыли голову. Кудрявые длинные волосы, вымоешь, вытрешь, пока бежишь до своего вагона они обледенеют, в вагоне снова оттаивают, зато голова чистая.
Мой папа, когда меня дома провожали на фронт, сказал мне: «Доченька, самый хороший напиток на войне, самый полезный и удобный - это водка. От неё не остаётся следов ни в валенке, ни в сапоге, ни на юбке - если вдруг у тебя совершенно случайно дрогнет рука и ты почти все разольёшь; да и сохнет она быстро. Пей там только водку».
В другом лагере врачом была тоже пенсионерка, со взрослой дочерью, работающей тут же пионервожатой, и внуком.
В третьем уже и не помню.
Приезжал на два-три дня в лагерь, смотрел всех детей, что-то там писал в карточках. Было интересно, с удовольствием этим занимался.
Кормили меня, молодого здорового лося, от пуза на кухне ( то есть «не в столовой») - жареная картошечка с тушёнкой, свежий салатик, курочка с гречневой кашей, творожок со сметанкой, бутерброды с колбасой толщиной в палец, сгущёнка и морсы из свежесобраной ягоды.
Этот кайф и наслаждение могут понять только те, кто жил тогда в провинции и питался «из магазина», а не «с рынка», слава Всевышнему, что эти времена прошли и Советы не повторятся.
Следующим летом меня отправили уже полноценным постоянным врачом в лагерь, принадлежащий областному комбинату бытового обслуживания (ремонт радиотехники и телевизоров, одежды и обуви, изготовление ключей и замена молний, были такие «Дома быта», кто помнит).
За два первых дня, осмотрев всех детей, познакомившись с вожатыми, заведя самим придуманные медицинские карточки; сколотив специальные полочки для этих самых карточек; вырезав ножом и тупой стамеской из липовой доски вывеску «Медпункт» и приколотив ее над медпунктом; сваяв из белой наволочки и красной ленты из чьего-то бантика медицинский флаг над крыльцом; выровняв ножки тумбочек, стульев и кроватей в изоляторе; перетряхнув имеющийся запас медикаментов, выкинув просроченные и отложив в сторону левомицетиновый спирт с марганцовкой; повесив шторы и отремонтировав медицинскую ширму в процедурной - я слегка заскучал....
И сдуру инициативно решил оказать активную помощь кухне...
Ага, там врача ждали с распростертыми объятиями, как же.
Одно дело, когда ты вальяжно в расстегнутом халате (было очень жарко, за +32, и влажно, берег водохранилища, лёгких брюк у меня не было, и я ходил в шортах и медицинском халате; чтобы не пугать окружающих голыми мужскими ногами, торчащими из-под халата, приходилось этот халат все время распахивать (...вот чего мне не ходилось просто в рубашке и шортах...халат зачем-то...) приходишь в столовую в перерывах между кормлением детей, тебя сажают на кухне и, искренне улыбаясь доктору, дают вкусняшек и какие-нибудь бумаги на подпись, и совсем другое, когда ты в пять утра, зевая и почесываясь, приперся на пищеблок с идиотским, с точки зрения поваров, желанием (прописанном в инструкции, кстати) проверить закладку, то есть объём и вес продуктов, начинаешь совать нос куда тебя совсем даже ни разу не рады))
Сначала повара, вполне натурально беспокоясь о моем здоровье, предложили «не волноваться понапрасну и приходить, хорошенько выспавшись, часам к 10».
Я не менее искренне их уверил, что сплю хорошо и мне даже в кайф вставать рано.
Тогда они начали жаловаться директору лагеря, что «мешаю им работать, причём именно утром, когда делаются самые главные подготовительные работы».
В ответ я «для улучшения моральной атмосферы и наведения мостов с кухонным коллективом» стал вечерами с радостью ходить вместе с поварами на склад, помогать им взвешивать, получать и дотаскивать до кухни суточный набор продуктов для следующего дня, вызвав чисто человеческое и вполне понятное и поддерживаемое всем поварским коллективом желание завсклада как-нибудь досыта накормить меня крысиным ядом.
В последовавшей тут же новой жалобе уже говорилось о том, что у них «куски колбасы такие неровные и в тарелках разное количество каши», потому что доктор делает им нервы своими совершенно неуместными попытками выяснить рецепт и НОРМЫ!! закладки продуктов.
В ответ я взял нож, батон докторской колбасы, разделочную доску, весы - и начал учиться с одного реза получать колбасный кружок весом 110 грамм. Через день все десять контрольных кусков укладывались в разрешённые +/- 10 грамм погрешности, а кашу я до сих пор могу литровой поварешкой накладывать одним зачерпыванием по 200 грамм.
Тогда они пригласили меня в холодную разделочную и, демонстративно со смаком правя длинные филейные ножи, предложили посмотреть фокус с курицей.
Как разделывают курицу на гуляш или ещё какое блюдо?
Поперек обычной чугунной ванны в подготовительном помещении кухни устанавливается толстая разделочная доска, на неё кладётся курица и рубится на необходимые кусочки, которые тут же сваливают в ванну или в 60-литровый алюминиевый бак, если кур меньше, чем 20-30 штук.
И вот они приносят из гарманжи (небольшое прохладное отдельное помещение при кухне, где хранится суточный набор продуктов на весь лагерь, загружаемый с вечера) 30 этих самых кур и прямо при мне рубят их, скидывая в бак.
Минут через 15, закончив разделку, уточняют - видел ли я собственными глазами, что все 30 кур порублены?
- Ну, да, видел, все 30...
- А вот хрен тебе! - и с нескрываемым восторгом достают из бака две целых курицы, которые успели незаметно спихнуть туда с разделочной доски, когда я то-ли чихнул, то-ли моргнул.
Смысл их предложения был такой - мы тебя все равно нае#ём, и не таких обламывали, но ты, сука, то есть доктор, слишком занудлив, да и нашей поварихе головную боль массажем и правильными таблетками ухитрился как-то быстро снять, давай, что ли, договариваться...
Сначала я выторговал у них «раскрыть все секреты и научить меня всему».
Затем право совать нос куда и когда захочу, получая при этом полные нормальные и честные ответы.
Затем ещё что-то...
И, главное условие было, чтобы «дети вставали из-за стола сытые, то есть в тарелках ещё что-то должно оставаться, проверять буду взвешиванием детей».
Вот тут меня ждал небольшой сюрприз...
Оказалось, что «положенные по нормам 20 грамм масла на хлеб или в кашу или те же 20 (вроде) грамм сахара на стакан чая/компота» можно насыпать:
- в каждую тарелку/стакан,
- или сразу чохом в котёл с кашей/чаем,
- а можно поставить на стол в отдельной посуде и - бери, дитё, кто сколько хочет.
Так вот, если сахара класть по норме - то это сладкое, сиропное пойло почти никто не пьёт, а масла вообще остаётся больше половины.
Меня эта тема заинтересовала: ну как так - есть обоснованные целыми институтами и умными академиками нормы питания детей, но если эти нормы соблюдать, то пить/есть пищу, приготовленную по этим нормам, будет зачастую невозможно.
Уже немного позже я залез в историю вопроса и выяснил, что нормы сахара/масла были утверждены ещё до войны и с тех пор никому и в голову не приходило «снизить нормы питания детей», советские трудящиеся бы не поняли. Однако, за пятьдесят лет с момента утверждения этих норм радикально изменилась сама структура питания, и если в 1927 году ребёнок сахар (углеводы) мог получить едва ли только «с чаем», то в 1985 сахар был везде - в хлебе, макаронах, шоколаде, фруктах, кашах, конфетах, компотах, киселях и морсах. Мы радостно перекармливали и перекармливаем детей углеводами.
То же самое по маслу - структура питания за более чем полвека, как ни странно, все-таки изменилась, и нет нужды трижды в день всовывать в ребёнка по 20 грамм масла.
На том и договорились - выкладку делают полную; что дети не съели и осталось - забирают. И всё, что получили со склада - только на стол.
Почти каждый день сахара оставалось почти половина, масла примерно так же.
Понятно, что все равно пи№дили продукты, но дети были сыты, свои 2-3 килограмма за смену прибавляли, взвешивать было положено в начале и конце смены.
Мне снова стало скучно и я полез участвовать уже в воспитательно-развлекательный процесс...
Вожатые напряглись...
Об этом - завтра.
Салон мобильной связи. Подросток с распахнутыми бесстыдными глазами, с отсутствием вина, пардон, вины на лице кивает маме. Мама разгневана до самого своего глубокого декольте, в котором весомо и основательно, как волны в океане, колыхаются вторичные половые признаки. Те самые куда норовит заехать беспокойный пытливый взгляд мужчины.
Мама, сродни Пенелопе, стенает:
- Третий! Третий телефон за два месяца. Лучше бы у тебя их украли. Тогда бы я могла ругаться, что ты ротозей. А так....
- Мам, ну, разбил, выронил. Ну, с кем не бывает. Ну, ты же уже взрослая! Должна понимать.
Парень спокоен и невозмутим, как утес.
Мама испепеляюще смотрит на него, на внимательного продавца:
- Конечно, мама все понимает.....оформляйте, пойду покурю.
Идет к выходу:
- Третий телефон, третий телефон.... (затихает)
Парень:
- Она три раза замуж выходила, я же ей ничего не говорю....
Мама, сродни Пенелопе, стенает:
- Третий! Третий телефон за два месяца. Лучше бы у тебя их украли. Тогда бы я могла ругаться, что ты ротозей. А так....
- Мам, ну, разбил, выронил. Ну, с кем не бывает. Ну, ты же уже взрослая! Должна понимать.
Парень спокоен и невозмутим, как утес.
Мама испепеляюще смотрит на него, на внимательного продавца:
- Конечно, мама все понимает.....оформляйте, пойду покурю.
Идет к выходу:
- Третий телефон, третий телефон.... (затихает)
Парень:
- Она три раза замуж выходила, я же ей ничего не говорю....
День у Службы Безопасности банка что-то не задался
На днях консультировал одного моего давнишнего пациента. Так-то он много лет наблюдается и лечится с эпилепсией у невролога, но дисфории при этом процессе никто не отменял. Вот он и обратился: мол, снова на людей сквозь сетку прицела смотреть стал, выручайте, доктор. А заодно и на банковских сотрудников пожаловался — мол, звонили тут намедни, хотели странного.
Телефонный разговор начался по отработанному сценарию: мол, это из службы безопасности банка, старший сотрудник Мать-Едрищенский, по нашим данным, с вашего счёта сейчас будет списана крупная сумма на фамилию такую-то. Вы в самом деле собираетесь переводить этому явному проходимцу свои кровные? Если нет, то давайте вместе, как один, грудью встанем на пути левого перевода, не допустим и всё такое. Для этого надо вас верифицировать и всячески идентифицировать.
Бедолага. Он просто не знал, на кого нарвался. Илью Николаевича (назовем его так) эпилепсия не только припадками наградила. Она ведь ему и склад мышления вкупе с характером щедро отсыпала. Ага, те самые, эпилептоидные. С вязкостью, въедливостью и застреванием на деталях, когда одно лишь вступление перед основной темой потянет на «Войну и мир», самой темы ещё не раскрывая.
Илья Николаевич стал задавать вопросы. Старший мошенник... пардон, сотрудник Мать-Едрищенский на том конце эфира обрадовался — мол, клюнул клиент! Рано он радовался, от такого кракена и сейнер-то не сразу отобьётся. На ответы старшего сотрудника у Ильи Николаевича тут же рождались дополнительные уточняющие вопросы, и через полчаса, всё ещё не добравшись до заветной верификации, идентификации, не говоря уже про CVV-код, Мать-Едрищенский заподозрил неладное, но трубки не бросил. А зря. Выяснение подробностей данных из паспорта заняло ещё полчаса.
Когда уставший и заметно нервничающий Мать-Едрищенский ценой неимоверных усилий сумел-таки вернуть разговор к банковской карте и её реквизитам, Илья Николаевич попросил в плане ответной любезности представиться уже ему, сотруднику. Мол, не сочтите за недоверие, но времена-то нынче какие! Тот даже попытался что-то там на ходу придумать, но не тут-то было: Илью Николаевича снова зарубило на подробностях, и минут через пятнадцать, грязно выругавшись, Мать-Едрищенский бросил трубку.
— Я ведь им потом по этому номеру ещё часа четыре звонил, — посетовал Илья Николаевич, — Так и не ответили. Ну что за люди!
На днях консультировал одного моего давнишнего пациента. Так-то он много лет наблюдается и лечится с эпилепсией у невролога, но дисфории при этом процессе никто не отменял. Вот он и обратился: мол, снова на людей сквозь сетку прицела смотреть стал, выручайте, доктор. А заодно и на банковских сотрудников пожаловался — мол, звонили тут намедни, хотели странного.
Телефонный разговор начался по отработанному сценарию: мол, это из службы безопасности банка, старший сотрудник Мать-Едрищенский, по нашим данным, с вашего счёта сейчас будет списана крупная сумма на фамилию такую-то. Вы в самом деле собираетесь переводить этому явному проходимцу свои кровные? Если нет, то давайте вместе, как один, грудью встанем на пути левого перевода, не допустим и всё такое. Для этого надо вас верифицировать и всячески идентифицировать.
Бедолага. Он просто не знал, на кого нарвался. Илью Николаевича (назовем его так) эпилепсия не только припадками наградила. Она ведь ему и склад мышления вкупе с характером щедро отсыпала. Ага, те самые, эпилептоидные. С вязкостью, въедливостью и застреванием на деталях, когда одно лишь вступление перед основной темой потянет на «Войну и мир», самой темы ещё не раскрывая.
Илья Николаевич стал задавать вопросы. Старший мошенник... пардон, сотрудник Мать-Едрищенский на том конце эфира обрадовался — мол, клюнул клиент! Рано он радовался, от такого кракена и сейнер-то не сразу отобьётся. На ответы старшего сотрудника у Ильи Николаевича тут же рождались дополнительные уточняющие вопросы, и через полчаса, всё ещё не добравшись до заветной верификации, идентификации, не говоря уже про CVV-код, Мать-Едрищенский заподозрил неладное, но трубки не бросил. А зря. Выяснение подробностей данных из паспорта заняло ещё полчаса.
Когда уставший и заметно нервничающий Мать-Едрищенский ценой неимоверных усилий сумел-таки вернуть разговор к банковской карте и её реквизитам, Илья Николаевич попросил в плане ответной любезности представиться уже ему, сотруднику. Мол, не сочтите за недоверие, но времена-то нынче какие! Тот даже попытался что-то там на ходу придумать, но не тут-то было: Илью Николаевича снова зарубило на подробностях, и минут через пятнадцать, грязно выругавшись, Мать-Едрищенский бросил трубку.
— Я ведь им потом по этому номеру ещё часа четыре звонил, — посетовал Илья Николаевич, — Так и не ответили. Ну что за люди!
Мой дед, потомственный алкоголик, 82 годов от роду, стойко перенес инсульт и остался практически на ногах. Понадобились правда костыли. Так как он никак не внял бабкиным увещеваниям, что мол, Бог, да за грехи его, дед как всаживал свою пенсию на водку, курево и мормышки, так и продолжал. А что б не тратиться на костыли, достал с балкона лыжные палки - скандинавская ходьба, а хули? Теперь, когда он с этими палками идёт за чекушкой, бабка шипит ему в спину:
- У-у-у, спортсмен, херов...
- У-у-у, спортсмен, херов...
О ЛЮБВИ
Сегодня услышал историю о любви, для краткости расскажу от первого лица.
Два моих резидента выпускного курса на днях объявили о свадьбе. Оба - очень хорошие ребята. Он - серьезный, трудолюбивый воспитанный молодой человек. Такой надежный крепкий большой черный парень.
Она - филиппинка, звезда группы. Все хватает налету, влезает во все тонкости, все понимает и все успевает, делает раньше чем я даю указания.
При этом не только умница, но и необыкновенная красавица модельной внешности. Когда такая женщина входит в комнату, все мужики втягивают животы и расправляют плечи, включая тех, кто заинтубирован.
Их часто видели вместе, тем не менее объявление о свадьбе стало сюрпризом. Медсестры требовали подробностей.
Девушка их не скрывала:
- Не секрет, что я плохо переношу алкоголь, а позапрошлым летом на выпускном вечере я расслабилась и выпила лишнего.
Я продержалась до конца, но когда вышли на улицу, было жарко и душно, и меня развезло. Он тогда только начал за мной ухаживать. Мы шли рядом, он меня поддерживал. Я сделала несколько шагов, и тут меня стошнило. Знаете, что он сделал? - Он подставил руки. Вот так - пригоршней.
И я себе сказала: "Если этот парень позовет тебя замуж, ты ответишь - "ДА"".
Сегодня услышал историю о любви, для краткости расскажу от первого лица.
Два моих резидента выпускного курса на днях объявили о свадьбе. Оба - очень хорошие ребята. Он - серьезный, трудолюбивый воспитанный молодой человек. Такой надежный крепкий большой черный парень.
Она - филиппинка, звезда группы. Все хватает налету, влезает во все тонкости, все понимает и все успевает, делает раньше чем я даю указания.
При этом не только умница, но и необыкновенная красавица модельной внешности. Когда такая женщина входит в комнату, все мужики втягивают животы и расправляют плечи, включая тех, кто заинтубирован.
Их часто видели вместе, тем не менее объявление о свадьбе стало сюрпризом. Медсестры требовали подробностей.
Девушка их не скрывала:
- Не секрет, что я плохо переношу алкоголь, а позапрошлым летом на выпускном вечере я расслабилась и выпила лишнего.
Я продержалась до конца, но когда вышли на улицу, было жарко и душно, и меня развезло. Он тогда только начал за мной ухаживать. Мы шли рядом, он меня поддерживал. Я сделала несколько шагов, и тут меня стошнило. Знаете, что он сделал? - Он подставил руки. Вот так - пригоршней.
И я себе сказала: "Если этот парень позовет тебя замуж, ты ответишь - "ДА"".
Из вчерашней ленты заголовков последних новостей:
16:36 Власти Якутии собрались разводить клонированных мамонтов.
16:46 Путин подписал закон о президентских сроках.
Интересно, это уже одна и та же "новость", или они ещё пока разные?
16:36 Власти Якутии собрались разводить клонированных мамонтов.
16:46 Путин подписал закон о президентских сроках.
Интересно, это уже одна и та же "новость", или они ещё пока разные?
Как-то в разговоре с мелким упомянула, что когда-то девушек, учившихся в институте, называли институтками, а мелкий мне:
- Мама! Так ты институтка?!!
- Нет! Я училась в университете!
- Значит, ты университётка!
- Мама! Так ты институтка?!!
- Нет! Я училась в университете!
- Значит, ты университётка!
Звание
Апрель 1992 года. Челябинск.
Накануне комбат мне высочайше присвоил звание старшины. Но вот погоны я должен получить лично из рук комбрига!
Выделили мне личный автомобиль 130-й ЗИЛ и место в кабине и поехал Пашка за званием в ебеня челябинские от урочищ златоустовских...
Патруль на улице перед штабом нарисовался. Но не из нашей бригады.
- Ваши документы?
- Нате.
- Пройдёмте.
- Идите. Нахуй. Что не так?
- В Документах Вы старшина. А погоны старшего сержанта и на шинели и на ПШ.
- Офицер, ты дебил?
Тут прапор мой, который аккурат для этого комбатом и был послан со мной:
- Зёма, не шали. Мальчик первое серьёзное звание получать едет. Или мы тут ушатаем ваш патруль и ты легендарным мудаком станешь при своих курсантах. Или просто вернёшь старшине документы. Выбирай! Я если что - постою в сторонке и посмотрю чему учил парня.
Шаблон порван у сопровождающих курсантов.
- А ну ка руки в гору! И тычет дурачок в меня штык-ножом.
Медленно, ватно. Снимаю ремень и перехватываю другой рукой штык. Ремень на горло, как учили. Резко кидаю голову курсанта вперёд (я уже сзади него) нежно (тоже учили, как не убить) ебашу по уху ладонью. И подхожу к офицеру. Прапор достаёт сигареты и щурится на меня:
- Ну, а дальше?
И тут я очнулся. И понял прапора! Он прикалывался!
- Товарищ прапорщик, задание выполнено, прошу Вашу оценку!
- Расслабься, старшина. Ведь Он - старшина? ( прапор обращается к офицеру патруля) Нет вопросов?
- Ннннеет!
- Ну вот и хорошо.
Мы с прапором уходим.
Апрель 1992 года. Челябинск.
Накануне комбат мне высочайше присвоил звание старшины. Но вот погоны я должен получить лично из рук комбрига!
Выделили мне личный автомобиль 130-й ЗИЛ и место в кабине и поехал Пашка за званием в ебеня челябинские от урочищ златоустовских...
Патруль на улице перед штабом нарисовался. Но не из нашей бригады.
- Ваши документы?
- Нате.
- Пройдёмте.
- Идите. Нахуй. Что не так?
- В Документах Вы старшина. А погоны старшего сержанта и на шинели и на ПШ.
- Офицер, ты дебил?
Тут прапор мой, который аккурат для этого комбатом и был послан со мной:
- Зёма, не шали. Мальчик первое серьёзное звание получать едет. Или мы тут ушатаем ваш патруль и ты легендарным мудаком станешь при своих курсантах. Или просто вернёшь старшине документы. Выбирай! Я если что - постою в сторонке и посмотрю чему учил парня.
Шаблон порван у сопровождающих курсантов.
- А ну ка руки в гору! И тычет дурачок в меня штык-ножом.
Медленно, ватно. Снимаю ремень и перехватываю другой рукой штык. Ремень на горло, как учили. Резко кидаю голову курсанта вперёд (я уже сзади него) нежно (тоже учили, как не убить) ебашу по уху ладонью. И подхожу к офицеру. Прапор достаёт сигареты и щурится на меня:
- Ну, а дальше?
И тут я очнулся. И понял прапора! Он прикалывался!
- Товарищ прапорщик, задание выполнено, прошу Вашу оценку!
- Расслабься, старшина. Ведь Он - старшина? ( прапор обращается к офицеру патруля) Нет вопросов?
- Ннннеет!
- Ну вот и хорошо.
Мы с прапором уходим.
Чего боятся американцы?
В современном мире мы редко чего-либо боимся. Именно поэтому настоящий испуг часто может много рассказать о человеке и о его окружении. Я расскажу два случая испуга людей, которые меня достаточно сильно поразили во время моего пребывания в Америке.
Первый случай произошел практически сразу после моего первого приезда в эту страну. Так как покупка машины процесс не моментальный, первое время приходилось за покупками ездить на автобусе. Про этот автобус можно было бы рассказать отдельную историю, но здесь не об этом. Как-то раз, задержавшись на работе, я поздно вечером поехал в Walmart за покупками. На обратном пути, пакетов у меня было так много, что я забыл свой новый рюкзак с покупками в автобусе. На следующий день я решил проверить, можно ли его как-то вернуть. Я позвонил в бюро находок при автобусном парке. Оказалось, что туда ничего не приносили, но мне посоветовали позвонить водителю и даже дали его частный номер телефона. Я хоть и сомневался, но решил последовать совету. Дозвонившись, я сразу об этом пожалел… Все началось с наезда на меня в очень наглой и грубой форме! При этом у говорившего был ярко выраженный негритянский акцент, и он использовал сленг не всегда мне понятный, но общий смысл был уловим - какого хрена его беспокоят по работе не в рабочее время и не пошли бы все в/на... и т.д. Я уже хотел было повесить трубку, но тут он спросил: «А что было в рюкзаке?». Не знаю, что меня заставило ответить на этот вопрос, но я сказал: “Meat!” что значит мясо, так как оно действительно занимало большую часть моего рюкзака. При этом произнесено это было достаточно злобным тоном, так как от подобного общения я немного разозлился... Дальше произошло то, чего я и до сих пор не совсем понимаю. Куда-то вдруг пропал негритянский акцент, голос стал очень испуганным и извиняющимся, заикаясь, он лепетал какие-то оправдания, что, мол, ничего он не брал, но обязательно выяснит, куда мог подеваться рюкзак. Я до сих пор каждый раз, когда вспоминаю, нахожусь под большим впечатлением от столь резкого перехода от развязной наглости до униженного вымаливания прощения. И до сих пор второго смысла слова “meat” я не знаю. Прозвучало ли это как угроза расправы куклуксклановцев или что-либо еще, остаётся для меня загадкой. Но на следующий день мой рюкзак каким-то образом оказался-таки в бюро находок! Для меня всё закончилось очень хорошо, а вот водитель автобуса, по всей видимости, потерял много нервных клеток.
Вторая история произошла через год после приезда. Решил я провести отпуск на острове Мауи. Билеты я купил достаточно дешевые с ночной пересадкой в Лос-Анджелесе. Причём, из аэропорта необходимо было сначала выйти, а потом опять в него зайти, заново проходя проверку безопасности. Не удивительно, что к этому моменту я был уже немного уставшим и, по всей видимости, это было по мне заметно. Когда я проходил проверку, на меня среагировал детектор металла. Меня попросили всё выложить из карманов, убрать весь металл и снова пройти проверку. После того, как я это сделал, результат не изменился. Один из полицейских, отвечающих за проверку безопасности, попросил меня отойти в сторону и провел обыск. Ничего не найдя он принес ручной сканер для проверки. И вот тут я понял, что он реально боится. А когда сканер в районе моей груди выдал очень сильный сигнал он начал заметно потеть. Капли пота появлялись на его лице, увеличивались и стекли вниз. В тот момент я не обратил внимания на его коллег, но сейчас мне кажется, что они все постарались уйти как можно дальше. Во всяком случае, никого больше рядом с нами уже не было. Немного дрожащим голосом он спросил, есть ли что-либо у меня в кармане рубашки. На это я вынул из кармана влажную салфетку, которую нам выдавали в предыдущем самолёте. Она была упакована в металлизированный пакетик. Наверное, за счёт достаточно большой площади металла, он выдавал сильный сигнал на сканерах и при этом практически не прощупывался. Чувство облегчения отразилось на лице полицейского. А меня до сих пор мучает вопрос: Неужели так часто там при досмотрах возникают серьезные проблемы?
В современном мире мы редко чего-либо боимся. Именно поэтому настоящий испуг часто может много рассказать о человеке и о его окружении. Я расскажу два случая испуга людей, которые меня достаточно сильно поразили во время моего пребывания в Америке.
Первый случай произошел практически сразу после моего первого приезда в эту страну. Так как покупка машины процесс не моментальный, первое время приходилось за покупками ездить на автобусе. Про этот автобус можно было бы рассказать отдельную историю, но здесь не об этом. Как-то раз, задержавшись на работе, я поздно вечером поехал в Walmart за покупками. На обратном пути, пакетов у меня было так много, что я забыл свой новый рюкзак с покупками в автобусе. На следующий день я решил проверить, можно ли его как-то вернуть. Я позвонил в бюро находок при автобусном парке. Оказалось, что туда ничего не приносили, но мне посоветовали позвонить водителю и даже дали его частный номер телефона. Я хоть и сомневался, но решил последовать совету. Дозвонившись, я сразу об этом пожалел… Все началось с наезда на меня в очень наглой и грубой форме! При этом у говорившего был ярко выраженный негритянский акцент, и он использовал сленг не всегда мне понятный, но общий смысл был уловим - какого хрена его беспокоят по работе не в рабочее время и не пошли бы все в/на... и т.д. Я уже хотел было повесить трубку, но тут он спросил: «А что было в рюкзаке?». Не знаю, что меня заставило ответить на этот вопрос, но я сказал: “Meat!” что значит мясо, так как оно действительно занимало большую часть моего рюкзака. При этом произнесено это было достаточно злобным тоном, так как от подобного общения я немного разозлился... Дальше произошло то, чего я и до сих пор не совсем понимаю. Куда-то вдруг пропал негритянский акцент, голос стал очень испуганным и извиняющимся, заикаясь, он лепетал какие-то оправдания, что, мол, ничего он не брал, но обязательно выяснит, куда мог подеваться рюкзак. Я до сих пор каждый раз, когда вспоминаю, нахожусь под большим впечатлением от столь резкого перехода от развязной наглости до униженного вымаливания прощения. И до сих пор второго смысла слова “meat” я не знаю. Прозвучало ли это как угроза расправы куклуксклановцев или что-либо еще, остаётся для меня загадкой. Но на следующий день мой рюкзак каким-то образом оказался-таки в бюро находок! Для меня всё закончилось очень хорошо, а вот водитель автобуса, по всей видимости, потерял много нервных клеток.
Вторая история произошла через год после приезда. Решил я провести отпуск на острове Мауи. Билеты я купил достаточно дешевые с ночной пересадкой в Лос-Анджелесе. Причём, из аэропорта необходимо было сначала выйти, а потом опять в него зайти, заново проходя проверку безопасности. Не удивительно, что к этому моменту я был уже немного уставшим и, по всей видимости, это было по мне заметно. Когда я проходил проверку, на меня среагировал детектор металла. Меня попросили всё выложить из карманов, убрать весь металл и снова пройти проверку. После того, как я это сделал, результат не изменился. Один из полицейских, отвечающих за проверку безопасности, попросил меня отойти в сторону и провел обыск. Ничего не найдя он принес ручной сканер для проверки. И вот тут я понял, что он реально боится. А когда сканер в районе моей груди выдал очень сильный сигнал он начал заметно потеть. Капли пота появлялись на его лице, увеличивались и стекли вниз. В тот момент я не обратил внимания на его коллег, но сейчас мне кажется, что они все постарались уйти как можно дальше. Во всяком случае, никого больше рядом с нами уже не было. Немного дрожащим голосом он спросил, есть ли что-либо у меня в кармане рубашки. На это я вынул из кармана влажную салфетку, которую нам выдавали в предыдущем самолёте. Она была упакована в металлизированный пакетик. Наверное, за счёт достаточно большой площади металла, он выдавал сильный сигнал на сканерах и при этом практически не прощупывался. Чувство облегчения отразилось на лице полицейского. А меня до сих пор мучает вопрос: Неужели так часто там при досмотрах возникают серьезные проблемы?
8
Лучшая история за 12.08:
Звонок из глубины океана, длиною двое суток и ценою 28 жизней
Это история об очень длинном телефонном звонке. Именно звонке — это
когда телефонный аппарат издает звенящий звук «др-р-р-р-р-ринь».
Пожалуй, это был самый длинный телефонный вызов в мире, но, к
сожалению, представителей Книги рекордов Гиннесса не было рядом, чтобы
зафиксировать это.
Вот представьте себе картину: Северная Атлантика, бескрайний океан
спокоен и ленив, и среди ледяных волн плавает буй, на котором стоит
старинный телефон и бесконечно звонит. Кристально чистый воздух
разносит на несколько кабельтовых эту леденящую душу трель, эту мольбу
о помощи. На другом конце провода… на глубине 60 метров… 28 человек
очень надеются, что кто-то услышит этот звонок, поднимет трубку читать дальше →
Это история об очень длинном телефонном звонке. Именно звонке — это
когда телефонный аппарат издает звенящий звук «др-р-р-р-р-ринь».
Пожалуй, это был самый длинный телефонный вызов в мире, но, к
сожалению, представителей Книги рекордов Гиннесса не было рядом, чтобы
зафиксировать это.
Вот представьте себе картину: Северная Атлантика, бескрайний океан
спокоен и ленив, и среди ледяных волн плавает буй, на котором стоит
старинный телефон и бесконечно звонит. Кристально чистый воздух
разносит на несколько кабельтовых эту леденящую душу трель, эту мольбу
о помощи. На другом конце провода… на глубине 60 метров… 28 человек
очень надеются, что кто-то услышит этот звонок, поднимет трубку читать дальше →