История №1631581

Сегодня страна празднует День танкиста. Юбилейный 80й раз. Поэтому выкладываю одну из историй моего отца-танкиста.

Чаша «Генуя»

---

Предисловие

Если б знал, где упадёшь, — соломки бы подстелил. В нашем случае не помог бы и вагон ваты.

Это история о людях, ищущих и нашедших. Каждый — своё.

Произошла она на вольных сибирских просторах, в одном очень уважаемом мной высшем военном учебном заведении. Дело было ещё в прошлом веке — какой я старый. Но поскольку соучастники описываемых событий, возможно, ещё живы (всем долгих лет!), все личные данные изменены, совпадения случайны, а моё видение является художественным вымыслом. На что скромно надеюсь.

---

Глава первая. Военная архитектура.

Кафедра вождения располагалась на территории ПКГМ — в миру, парка колёсных и гусеничных машин. Одноэтажное строение, возведённое армейскими умельцами из битого кирпича, некондиционных плит и таких же свай.

Почему одноэтажное? — спросит пытливый читатель.

А потому, что если строить выше — нужны генплан, проект, смета, сертифицированные материалы, квалифицированные кадры. И, как вишенка на торте, приёмка государственной комиссией. Всех этих прелестей можно изящно избежать, возведя одноэтажную хозпостройку силами курсантов и привлечённых специалистов из соседнего стройбата.

Старшиной этого великолепия был прапорщик по занятной фамилии Непейвода. Почему именно воду и именно не пей — выяснить было уже невозможно: история фамилии терялась во тьме веков. Известно лишь, что четырнадцать поколений Непейвод были людьми служивыми, а кое-кто из предков ходил в немаленьких военачальниках. Но не суть.

Службу старшина знал и нёс бодро. Но была у него в хозяйстве одна боль. Знаете, как ноет зуб? Вроде не смертельно. А жизнь отравляет.

---

Глава вторая. Боль прапорщика

И носила эта боль мудрёное иностранное название: Чаша «Генуя».

Для непосвящённых: это не просто "дырка в полу", а устройство более благородное, использование которого подразумевает определённую позицию.

На Востоке эту позицию называют почтительно "стойка всадника": мабу (китайский), киба-дати (японский), чучум соги (корейский). Индусы называют гарудасана "поза орла" — но только если ты орёл.
На русско-армейском звучит брутально и понятно - полуприсед (а то и полный присед).

Как и многое в этом строении, Чаша была некондицией. Строить надо, а денежек маловато. Верхняя поверхность оказалась излишне пористой. И при смыве принятого продукта эти поры часть продукта задерживали. Выглядело и пахло это так, что слово «неэстетично» здесь звучит как комплимент.

Нежная душевная организация Непейводы требовала ежедневного превозмогания.

Превозмогания требовал и начальник кафедры. Ибо запашок. И перед посторонними неудобно. Объяснения про техпроцесс полковника только раззадоривали. В конце каждой выволочки неизменно звучало:

— Даю три дня для решения проблемы. А иначе…

Что именно «иначе» — он не уточнял. И это было страшнее любой конкретики.

---

Глава третья. Борьба

Что только не перепробовал старшина.

В те времена нормальной бытовой химии просто не существовало. Сам рассказчик героически неся службу в наряде по столовой, для обезжиривания противней из-под жареной рыбы использовал хлорид натрия крупного помола. Для читателей, знающих о химии лишь то, что такая наука имеется, поясню: соль поваренную обыкновенную.

Абразивные порошки исключались — поверхность и так неоднородная, а проблема в глубине пор. Натёртое на мелкой тёрке солдатское мыло в поры не проникало. Взбитое в пену — стекало в выходное отверстие. Добытый по большому блату импортный посудомой цвет не изменил. От концентрированных кислот и щелочей решили отказаться. Ввиду непредсказуемости результата.

Тупик.

---

Глава четвёртая. Уникальное решение.

Но когда человек страждет со всем жаром души, высшие силы обычно желаемое дают. Хотя, возможно, всё нижеизложенное было задумано исключительно ради того, чтобы поржать.

На кафедру прибыл новый прапорщик. Специалист по подводному вождению танков и прочей военной техники, вынужденной принимать водные процедуры.

Узнав о проблеме, он удивлённо пожал плечами. Сказал: «Жди!» — и через пять минут вернулся, протягивая что-то на ладони.

Непейвода, узрев нечто, непроизвольно сделал шаг назад.

— Вас ист дас? — спросил он. Почему-то по-немецки. Суахили и эсперанто он не знал, а воспользоваться стандартным русско-народным конструктом постеснялся.

Новый прапор пустился в пояснения:

— Аккуратно пилим эту [пи-и-ип], достаём [пи-и-ип] гранулы и посыпаем ими твою [пи-и-ип]. (извините, личная цензура)

Суть идеи была проста, как плевок верблюда. На ладони лежал регенеративный патрон от дыхательного изолирующего аппарата АТ-1. (Для специалистов: гранулированный надпероксид калия, КО₂.) Такие используются экипажем, когда танк идёт под воду. При контакте с водой и углекислым газом содержимое патрона выделяет кислород.

Применительно к вышеописанной проблеме: вода есть, СО₂ есть, а кислород окислит органику, которая и придаёт Чаше цвет благородного морёного дуба. Процедуру повторить при необходимости.

Внимание! Не пытайтесь повторить это дома. Прочитайте дальше.

Воодушевлённый Непейвода для порядка уточнил, правильно ли понял собеседника. Получив утвердительный ответ, с криком «Конец моим страданиям и разочарованиям!» помчался соединять на отдельно взятом устройстве органическую и неорганическую химию.

Использовав вожделенный порошок (нет, не тот, что возила маленькая лошадка), умиротворённый старшина направился по своим делам. Извиняет его только одно: делал он это впервые. И несколько не представлял, что может произойти.

---

Глава пятая. Герой

И тут, как обычно бывает в армии, ОНО и произошло. Нет, не чудо. Но где-то рядом.

Вернее, появился ОН. Наш главный герой.

Фамилию история не удосужилась сохранить, но остальное — извольте. Звание солидное: старший прапорщик. Не путать со страшным. Позывной — под стать: СБТВ, что расшифровывается как «Слава Бронетанковым Войскам».

А всё потому, что имел он белорусские корни. Родители, конечно, не предполагали, что угадают с именем и судьбу ребёнка. Назвали сынулю Бронеслав.

Связав жизнь с армией, Бронеслав в нужные моменты, по заветам первого российского императора, мог иметь вид лихой и придурковатый. Однако на значке классности красовалась скромная буковка «М». Ни много ни мало — «Мастер вождения».

И без разговоров брался за самые зубодробительные задания.

Однажды курсанты часа два гоняли Т-72 с приборами контроля по самым разбитым трассам — изучали свойства подвески. Пробить не смогли. Преподаватель-подполковник кивает СБТВ. Тот садится за рычаги. И в первой же попытке кладёт балансиры на упоры.

Звук удара заставил нас поежиться.

Ну а чего. Мастер он или мимо проходил.

---

Глава шестая. ЖКТ СБТВ

В тот неоднозначный день заботливая супруга выдала нашему герою продпаёк. Любимые пирожки с капустой. То ли капуста замыслила недоброе, то ли муку не по тем амбарам мели — но желудок Бронеслава выразил решительный протест. Протест вылился в непреодолимое влечение всего тела героя к ближайшей Чаше «Генуя».

СБТВ влетает в кабинку прямо в зимнем танковом комбинезоне, на ходу совершая предварительные манипуляции, дабы освободить нужные поверхности для предстоящего.

Совершив первые, наиболее желанные действия — те, что сопровождаются характерными звуками снизу и более чем удовлетворённым рычанием сверху, — наш герой решил добавить свежую нотку.

Он решил закурить.

Ибо, по данным СБТВ, до финала было ещё далеко. Он ьприкуривает папиросу от спички. А спичку бросает под себя...

А теперь — вопрос знатокам. Что произойдёт, если в смесь органики в трёх агрегатных состояниях и чистого окислителя добавить открытый огонь? Особенно если первое и второе находятся в критических пропорциях?

В это время мы сидим на занятиях. И никоим образом не представляем, какие страсти кипят совсем недалеко.

---

Глава седьмая. БАБАХ

Раздаётся обычный армейский БАБАХ. Ну, или более голливудизированный БАДА-БУМ. Хотя любой носитель русского языка несомненно подберёт эпитеты более подходящие. А главное — сочные.

Естественно, вместо того чтобы взяться за руки и организованно покинуть помещение, которое, между прочим, тоже вздрогнуло, курсанты рванули на звук. Ну и на непередаваемый спич с использованием народных фразеологизмов, цензурными из которых были только местоимения и знаки препинания.

Бронеслав стоял посреди коридора. И элегантно дымился.

Зимний комбинезон висел лоскутами. Штаны были спущены до колен. Между этими деталями одежды не было ничего. В смысле, из одежды.

Причёска напоминала то, что остаётся после близкого знакомства с трансформаторной будкой. Сверху был рот, из которого проистекало такое, что многие пожалели, что не захватили тетради. Конспектировать. Когда ещё приоткроются заповедные закрома русского неформального.

Но тут — то ли закончился воздух, то ли пятиэтажные конструкты исчерпали себя — и СБТВ замолчал.

Всхлипнув. Совсем по-детсадовски.

Он посмотрел на нас глазами, исполненными неземной печали. И дрожащими губами, с неимоверной надеждой прошептал:

— Мужики… Посмотрите. Яйца-то целы?

---

Эпилог

В общем, всё закончилось хорошо. Все были живы и здоровы — ну, в физическом плане.

Старшина кафедры получил огроменный пистон от начкафедры. Мы получили наглядный пример того, что если проводишь эксперимент с невнятными последствиями — выставляй оцепление. СБТВ бросил курить. А начкафедры выбил-таки деньги на ремонт туалета.

Ну а уж какие шикарные обороты неформальной лексики пополнили наши молодые головы — просто мечта.

Всем бобра. В смысле — добра.