Войти | Регистрация
Свежие: анекдоты, истории, карикатуры, мемы, фразы, стишки
Случайные: анекдоты, истории, карикатуры, фразы, стишки

Поиск по автору:

Образец длиной до 50 знаков ищется в начале имени, если не найден - в середине.
Если найден ровно один автор - выводятся его анекдоты, истории и т.д.
Если больше 100 - первые 100 и список возможных следующих букв (регистр букв учитывается).
Рассказчик: Dafna
По убыванию: %, гг., S ;   По возрастанию: %, гг., S
1

29.02.2012, Новые истории - основной выпуск

Буся — это кот. Роскошный кот. Серо-голубой. С редкими, но широкими, темно-серыми полосками пересекающими спину, белоснежной манишкой и с белыми носочками на лапах. А еще у Буси есть длиннющие белые выбросы, которые люди почему-то считают усами. Почему усами Буся не знал. Но хорошо знал, что усы это нечто иное. Усы, темно-каштановые, густые и совсем не такие красивые, как у Буси, росли под носом у его единственного друга — приятеля Петровича. Петрович, между прочим, стриг и расчесывал их, и дергал, когда пребывал в состоянии задумчивости или смотрел один из ящиков с движущимися картинками. Буся же свои «усы» в упор не замечал, хотя и заботился о своей внешности не меньше какой-нибудь попсатой телезвезды. И вылизывал себя Буся на досуге до посинения. А досуга у него было столько, что девать было некуда. Поэтому шерсть Буси всегда лоснилась и переливалась не только всеми оттенками нежного серо-голубого цвета, но, пожалуй, всего спектра радуги. Буся собой гордился. И прежде всего своей не очень длинной, но густой шерстью. Она была бы еще гуще и красивее, если бы Петрович мог прислушаться к мнению самого Буси и перестал раз в полгода мыть его в ванне какими-то отвратительно пахнущими, ужасно пенищамися жидкостями. Но Петрович к Бусе в таких случаях не прислушивался и Буся от этих помывок глубоко страдал. Даже аппетит на время терял. Страдал не столько от воды, сколько от этого дикого, на его взгляд и нюх, запаха, который впитывался в его шерсть так глубоко, что Буся стирал себе язык чуть не до основания, вылизывая эту гадость.

И еще у Буси были обалденные глаза. Под цвет его роскошной шерсти. Серо-голубые с нежными зелеными искринками. Те редкие особи женского рода, которые иногда навещали Петровича, выпадали в осадок от таких глаз. В приливе внезапно нахлынувшей нежности они тянули к Бусе свои гладкие, безволосые и холеные ручонки и пытались погладить его, а то и потрепать за мясистую холку. Эти телячьи нежности и еще какой-то дикий аромат, исходивший от этих истерических созданий, Бусе не нравились. Он их терпеть не мог. И он, естественно, пытался укрыться за кожаным диваном от всех этих докучливых гостей. Там, сидя в уютном и защищенном от всех неприятностей гнёздышке, он тихо возмущался тем, что его — хозяина квартиры, пришедшие в грош не ставят, заставляя позорно прятаться. И ещё ему было стыдно за Петровича, который откровенно унижался перед гостями, становился каким-то суетливым и не в меру улыбчивым и приторным. Лёжа за диваном в такие минуты и часы он откровенно презирал Петровича. Но такие унижения случались очень редко, и Буся всё прощал своему приятелю, другу и кормильцу.

Больно задевало самолюбие Буси и то, что все пришедшие, и особи женского и особи мужского пола принимали Бусю за даму.

— Какая очаровательная кисочка! Какая милая кошечка! — Такое обращение Бусю бесило.

Надо пояснить, что Буся, вообще-то, не был Бусей. Его полное имя — Арбуз. Кошелев Арбуз — так он значился в документах в ветеринарной клинике, где здоровенный, как шкаф, амбал Айболит лишил Бусю его индивидуальности и половой принадлежности. Давно. Когда ещё Буся был размером с теннисный мяч. Потом Арбуз почему-то трансформировался в Буза. И, наконец, стал Бусей.

Какого-либо серьезного академического образования Буся не имел. Да и родословной тоже. Зато имел основательный и серьезный характер. Он чувствовал себя хозяином жизни. По крайней мере, на своей территории. Его резиденция — двухкомнатная 78-метровая квартира была центром Вселенной. Оставшуюся Вселенную Буся любил подолгу обозревать со своего 19 этажа. Там, внизу, бегали людишки, автомобили, шавки и большие псы. Там сражались с сугробами, сеяли травку и цветочки какие-то людишки в оранжевых жилетах, лопочущие между собой на языке, отличным от того, которым говорил с Бусей Петрович. Там было много разного. И Бусе нравилось наблюдать за всей этой мелкой и бестолковой суетой, сидя на подоконнике. Ему нравилось смотреть. Ему нравилось плевать на всё это свысока, с его колокольни. Там, внизу, в этом суетливом, пустом и дурно пахнущем бензином и собаками мире он никогда не бывал. И не хотел быть. И совсем не хотел, чтоб кто-то из представителей того мира посягал на его территорию. На его Петровича.

Свою территорию Буся любил. И по мере своих сил старался, чтобы она была идеальной, чистой и комфортной. Он никогда и никуда не лез. Ну, разве что по ночам обходил дозором квартиру. Не только по полу. Но и по столам, шкафам, столешницам на кухне. Пробовал на зуб цветы и растения. Не засохли ли? Буся нигде не гадил, кроме, как в лоток. Он никогда ничего не воровал со стола. А зачем? Петрович всё нарежет, приготовит и подаст. Он точил свои когти исключительно на специальной когтедралке. И не имел дурной привычки царапать коврики или обои. Он не спал на мягкой мебели. Не потому что берег её, а потому, что она дурно пахла свиной кожей и какой-то химией, которой её периодически натирал Петрович. И он, конечно, никогда не лазил в постель к Петровичу. Фу! Пусть он серьезно пострадал от рук этого коновала из ветклиники, но мужское достоинство он сохранил!

И Буся любил этот мир, эту жизнь, этот размеренный уклад. И, конечно, Петровича. И скучал, когда Петрович был на работе. И волновался, когда он задерживался. И смерть как не любил, когда Петрович уходил, или уезжал из дома в выходные дни. И главное — он не требовал от Петровича ответных чувств. Ему было достаточно того, что Петрович дома. Ну, разве иногда, так, больше для порядка, мог потереться о ноги Петровича, выгнув спину, как предписано природой котам. Это Буся делал не ради себя, а чтоб порадовать Петровича. И был тот максимум в выражении эмоций, который Буся себе позволял. Никаких посиделок на руках Петровича, никаких почесываний за ухом, поглаживаний и прочих нежностей Буся не любил. И Петрович понимал это и старался не докучать Бусе. Он ценил независимость любимца, и не предпринимал попыток нарушить табу, установленное котом. Таким был Буся. Такой была его жизнь. По своему насыщенная и совсем не скучная.

Что касается Петровича, то Петрович стал Петровичем лет семь-восемь назад. До этого он был Сашей, Александром. А когда-то давно, когда у него была жена, был и Зайкой и Киской. Та жизнь в сибирском городке осталось где-то далеко в прошлом. С его бывшей женой и теперь уже взрослым сыном. А между прошлым и сегодняшним днём были и скитанья, и неудачный производственный бизнес. И долги, и безденежье. Всё было. И лишь пять лет назад, когда он стал незаменимым главным технологом очень крупного производства, у него появились квартира, положение, уважительное «Петрович» и, одновременно, Буся.

Бусю, а точнее маленького серого с гноящимися глазами котенка Петрович изъял у охранника, изловившего его в цехе разделки туш крупного рогатого и не очень крупного безрогого скота. Откуда он там взялся никто не знает. Но судьба готовила будущему Бусе либо утопление в реке, как Муму, либо что-то еще более неприятное. И Петрович, только-только переехавший в новую шикарную «двушку» спас его.

Петрович после первого неудачного брака сделавшийся убежденным бобылём. Особой любви к братьям меньшим в себе тоже не замечал. Но принеся домой серое беззащитное создание растаял. Поил его молоком, отпрашивался с работы и возил к ветеринару. И даже книжки купил о кошках. И в интернете всё вычитывал всякие умные вещи про котов. Буся сделался частью жизни Петровича. На первой взгляд небольшой частью, но на самом деле той, которую большеголовые люди называют системообразующей. Иначе говоря, Петрович не мыслил себя и своей жизни без Буси. И не раз, и не два он отказывал себе в удовольствии смотаться куда-нибудь в Испанию или в Эмираты. Он даже и думать не хотел о том, как можно бросить Бусю одного. Уважаемый и достаточно жесткий на работе, дома он становился настоящим Петровичем, которого обожал Буся.

Что же касается главного — еды, то здесь Бусе мог бы позавидовать кто угодно. Продавщицы «своего» магазина, где продают мясо и мясные изделия для своих же тружеников по специальным ценам, ежедневно готовили для Петровича особый небольшой сверточек с парными лакомствами. Они Бусю никогда не видели. Да и Петрович — большущий босс — никогда о нём ничего не говорил. Но все заочно Бусю любили. Можно сказать — души в нём не чаяли. И результат этой самой любви Петрович в целлофановом фирменном пакете привозил Бусе ежедневно. И Буся это ценил, хотя и не знал, какими мудреными словами называются все эти лакомства. Буся ценил их свежесть и вкус. Конечно же, Петрович поначалу потчевал котенка кошачьими консервами, разработанными, якобы, специально для котят у которых, судя по рекламному ролику, желудок меньше напёрстка. Но когда Буся распробовал свежую вырезку и печенку, интерес к «Вискасам» и прочим концентратам он утратил окончательно. Петрович же тоже считал, что его любимец должен питался исключительно натуральными продуктами без консервантов и прочей дряни. Исключение составляла лишь генетически измененная консервированная кукуруза и травинки молодого проросшего овса. Буся любил кукурузу и раз в неделю в один из выходных дней, Бусе дозволялось съесть несколько желтых ароматных ядрышек. Травку же он неумело щипал, и пытался жевать склоняя голову набок, чтоб в работу включались боковые зубы. Это он делал тогда, когда того требовал его желудок. Буся четко усвоил то, что он хищник. А его добыча — это свежая вырезка. А травка так. Только для того, чтоб устроить желудка профилактику.

И, наконец, еще один герой. Невольный опекун и воспитатель Буси - Евгений Ильич.

Дородный, седой мужчина в возрасте, который уже не считается расцветом сил, Ильич был уважаемым наладчиком. Его вотчина — различные куллеры, механизмы, печи, клипсовальные машины и всё, что движется, щёлкает и скрипит. А еще дача, рыбалка. И совсем чуть-чуть — внуки. И, конечно же, живительная влага после работы в компании с коллегами по ремеслу. Или с соседями по гаражному дворику. Но соседи — только по выходным.

Как-то в конце января, когда прошли все горячки с выпуском праздничной продукции и «отходняки» после зимних праздников, Ильича по громкоговорящей связи затребовал к себе главный технолог. Ильич, кряхтя от натуги, поднялся по железной лестнице в кабинет шефа, ломая голову над тем, чего это его дёргают, когда всё идёт, как по маслу.

Петрович, задав для виду несколько традиционно пустых производственных вопросов, поинтересовался семьей Ильча и его планами, чем несказанно удивил последнего. Наконец, рассеяно выслушав ответы, Петрович объяснил сбивчиво, что он хочет от Ильича. Это была просьба. Обычная человеческая просьба. Надо было приглядеть за котом, поскольку Петрович на девять дней уезжал в Таиланд. К морю. Ильич к котам любви не питал. Другое дело собаки. Но отказать шефу не мог. Хотя бы во имя хороших отношений и вследствие того, что они практически были соседями. Разделяли их дома каких-то 200-250 метров. Да и просьбу обременительной нельзя было назвать. Зайти после работы на 10 минут, ополоснуть лоток и покормить котяру. Все дела. Именно поэтому Ильич согласился. А когда Петрович протянул несколько пятитысячных купюр Ильичу со словами: «На расходы» — Ильич уже полюбил этого самого котика, и даже предложил свои услуги — подкинуть шефа в аэропорт, поскольку ехать в Таиланд одетым как капуста негоже. И потом шеф всю дорогу до аэропорта инструктировал Ильича какие кусочки и в какой последовательности резать и давать Бусе. — Главное — твердил всю дорогу шеф, — будь с Бусей поласковей. Не разговаривай громко — он этого не любит. И не гладь его. Когда шеф ушел из зала регистрации в таможенный терминал, Ильич, наконец, пришел в себя от наставлений и вздохнул свободно.

А дальше были будни. Не совсем удачные. Видимо, технологи что-то нахимичили с фаршем. Колбаса не клипсовалась. Оболочка все восемь дней рвалась. И директор рвал и метал. Магазины засыпали нареканиями и претензиями. Начались возвраты продукции. Ильич взмок от натуги и нескончаемых настроек оборудования. Домой он приезжал лишь в двенадцатом часу ночи. И всё чаще задумывался о пенсии и покое.

В один из дней в столовой за обедом напарник выдохнул: — Завтра приедет Петрович и всё встанет на места. Кончится этот аврал, слава Богу!

Реакции Ильича он не увидел. А увидел перед собой лишь опрокинутый стул и пустоту. А огромная туша Ильича со скоростью ракеты, ломая и круша всех и вся на пути, мелькнула уже за окнами столовой.

Как Ильич несся в своей старенькой «Тойоте» по городу, не разбирая знаков и уходя в занос на поворотах, как проскочил мимо консьержки в подъезд к лифту, оставив её с открытым ртом и застрявшим в нём вопросом, Ильич не помнил. И не видел. Да и попасть в замочные скважины не мог, обливаясь потом и лихорадочно соображая, куда спрятать труп кота. Наконец дверь поддалась. Ильич, в белом халате с красочным лейблом на груди, ворвался в прихожую и рванул направо, в кухню. Первое, что он увидел — это был кот. Судя по положению в пространстве — живой. Серый, взлохмаченный, с остекленевшими огромными, черными глазами, вытаращенными на холодильник. Кот лишь на короткое время повернул к Ильичу голову лишь для того, чтоб убедиться в том, что в квартире что-то шевелится. Дальше его взгляд опять намертво приклеился к огромному холодильнику. Он даже не пошевелился и продолжал сидеть серой грушей на половой плитке кухни. Ни единого взгляда на Ильича. Ни единого звука! Как безжизненная мумия. Он даже ухом не повел, когда Ильич, задыхаясь и сопя, перешагнул через него. Он просто сидел и гипнотизировал верхнюю дверь огромного белого шкафа, очевидно одной силой воли и силой съежившегося желудка, пытаясь открыть её.

То, что не удалось коту, удалось Ильичу. Он рывком распахнул дверцу. И обмер. Холодильник не работал. Он был отключен. И темном его чреве ничего, кроме трехлитрового стеклянного баллона с огурцами не было. Вдруг кухню наполнил душераздирающий рёв кота. Вау-у-у-у!!! Звук, поднявший ввысь, вздыбил реденькую седую шевелюру Ильича и повис под потолком. Вау-у-у-у! Ильич рывком распахнул нижнюю дверцу морозильного шкафа и стал выкидывать пластмассовые ящики. Ничего! В следующее мгновенье затрещали и захлопали все ящик всех кухонных шкафов. Вой усилился. Но съестного в кухне больше не стало. Ильичу стало совсем плохо, и начались перебои с дыхалкой, когда он глянул на кота. Глаз у кота не было. Одни черные зрачки. Причем каждый был в диаметре больше, чем голова кота. И они буравили Ильича, так, что у него отнялись ноги. Ещё немного и это исчадие ада кинется на него. А из открытого рта без перерывов и сбоев несся дикий рёв. Ильич видел два белых клыка и такой же белый язык.

Придерживая банку, Ильич толстыми и тупыми, как поленья пальцами рванул пластиковую крышку и, сунув в горлышко два пальца, ухватил маринованный огурец. Краем глаза он увидел, что кот вмиг оказался на четырех широко расставленных лапах. Его уши прилипли к голове. Пасть была раскрыта так, что Ильич решил, что кот вывернул себе челюсть. Не рискуя нагибаться, Ильич метнул огурцом в сторону кота. Но как только кувыркающийся овощ начал свой полет, он был сбит жесточайшим ударом кошачьей лапы. В следующий миг кот уже впился клыками в огурец, и, придавив его лапами, отодрал от него увесистый кусок. Еще миг и кусок, не будучи даже разжеванным исчез в утробе кота. Когда Ильич отпустил банку и закрыл, наконец, рот, от огурца остались одни воспоминания. А кот с жадностью вперился взглядом теперь уже в банку. Только после второго огурца кот присел. И Ильич тоже грохнулся на стул.

Вечером визит к Бусе Ильич уже нанес с запасом мясных деликатесов и под прикрытием собственной жены, вооруженной шваброй. Полчаса понадобилось для наведения в квартире порядка и уничтожения последствий лёгкой котячьей диеты. Закрывая дверь, Ильич видел, как Буся с удовольствием вылизывает себя сидя на подоконнике. Это его успокоило. Однако червь, вызванный стрессом, напоминал о себе разыгравшейся на ночь поджелудочной железой.

На следующий день до обеда Ильич настраивал оборудование с таким остервенением, что настроенные им аппараты готовы были клипсовать не только колбасную оболочку, но и корабельную сталь, наверное. Но час пробил. В два часа из динамиков раздался скрипучий голос директорской секретарши, которая пригласила Ильича в кабинет главного технолога. Позвоночником Ильич слышал злое торжество в этом усиленном динамиками скрипе. По дороге на эшафот Ильич, наконец, принял решение:

— Всё! Заявление на стол и на покой. В гробу я видел всех. И кота тоже!…

К двери главного технолога Ильич подошел решительно. Накрученный до нужной кондиции. И даже злой. Петрович встретил его такой улыбкой, которую он не видел ни на физиономии Жана Габена, ни на лице Раджа Капура.

— Привет Ильич!- поднялся навстречу и протянул сразу две руки для рукопожатия Петрович. — Огромнейшее тебе спасибо! Садись!

Ильич, едва попав кормой на стул, всё-таки благополучно присел. На его лице то пробивалась, то угасала то ли улыбка, то ли ухмылка, то ли оскал. Взгляд был как у боксера-тяжеловеса, загнанного ударами противника в угол и пытающегося улыбкой сбить с понталыку своего визави.

А Петрович тем временем достал из-под стола огромную пеструю статуэтку слона.

— Это тебе. Презент от меня! А это — от Буси! — Петрович тянул ему конверт.

— Ты б зашел к нам сегодня в гости после работы. Расскажешь, как ты привел к спортивной форме Бусю и как сделал его ласковым. Представляешь, он ко мне на колени вечером залез и потребовал, чтоб его гладили! Я в осадок выпал! — Петрович настырно запихивал конверт в карман рабочего халата Ильича.

— Зайдешь? Расскажешь? И по рюмашке пропустим!!!?

17.04.2006, Новые истории - основной выпуск

У моей бабушки день рождения. Кто дарил подарки пожилым людям знают
какая это морока. Да зачем потратились на подарки, да мне этого не надо.
Да скоро помирать. Короче набивают цену и кокетничают. И вот, путем
шпиенской деятельности и сбора информации от всей родни выясняем, что
тайным желанием бабули (ей около 80 лет) являются китайские дутыши (это
такие сапоги на резиновом ходу из плащовки или парусины, зимний
вариант). Про такую обувь ходят среди старушек легенды: якобы они очень
теплые!!! не скользят!!!!!!! и являются верхом элегантности и символом
заботы детей и внуков о своей прародительнице. Согласились. Вздохнули. И
поперлись на китайский рынок (по своей наивности подумали, что все будет
просто). Надо сказать, что у них когда просишь 36 размер - предлагают 42
и говорят, что это маломерки. По наивности веришь. Приносишь подарок и с
соответствующим антуражем вручаешь бабушке на юбилее........ Видеть
глаза бабушки, которая одевает творение 42 размера - это что-то. А потом
надо видеть наши глаза, когда обувка оказывается маленькой. Едешь
менять, причем чурка делает вид, что вас в первый раз видит. Приплясывая
на 40-градусном морозе ждешь хозяина, и весь разговор повторяется
примерно 3-4 раза, потом снова приезжаешь, чтобы конкретно и доступно
рассказать куда и с какой скоростью требуется идти владельцу этой
китайской точки ширпотреба потому, что размер опять далек от ожидаемого.
И вот ты обладаешь парой обуви (заветная мечта твоей бабушки), которая
не скользит. По размеру. Удобная. Цвет подходит. Все рады. И только тут
ты вчитываешься в надпись на обуви. ОГРОМНЫМИ буквами. СНИЗУ И ДО ВЕРХУ.
Идет крупная и четкая надпись буквами по 8 сантиметров.....

HUEBAO

(полный аут)

11.03.2012, Повторные истории

История эта произошла на моих глазах.
Шел как-то по привокзальной площади. Вдруг впереди в нескольких метрах раздался громовой крик.
Одетый в очень приличный костюм пожилой мужчина со всклокоченными седыми волосами схватил за плечо молодую цыганку и, протянув правую руку с судорожно скрюченными пальцами к ее горлу, срывающимся криком с истеричными всхлипываниями орал ей прямо в лицо:
- Задушу! Крови, крови хочу!
Та дергалась, пытаясь безуспешно освободиться.
Он страшно выкатил глаза, на губах появилась пена.
Прохожие реально шокированные остановились, не понимая происходящего: что это за маньяк посреди белого дня?
- Не зли меня! Я способен на страшное! Я могу разорвать в клочья! – неистово орал мужчина.

Цыганка, бледная, дрожала всем телом и готова была упасть в обморок. Ей на помощь подскочила вторая – намного старше, но сделать ничего не успела, поскольку мужчина схватил и ее за рукав.
Он издал какой-то нечленораздельный звук, прикусил нижнюю губу, лицо потемнело и вытянулось, глаза закатились. Конвульсии пробежали по его телу.
Страшно было смотреть на это. Что происходило с цыганками трудно описать – они как тряпичные куклы свисали в его цепких руках, неспособные произнести ни слова, потеряв всякую способность к сопротивлению.

Вдруг мужчина близко притянул старшую и прямо в лицо зашипел ей: – Деньги! Кош-ш-шелек быстро! – и опять срываясь на крик: – Быстро или будет море крови!
Та уже почти ничего не соображая от ужаса, вытянула откуда-то из складок своей одежды и протянула ему кошелек. Мужчина отпустил молодую и выхватил кошелек.
- Кольцо! – орал он: – Я хочу кольцо!
Золотое кольцо перешло в том же направлении.
Картина была сюрреалистическая. Маньяк-грабитель?
Как только кольцо оказалось в руках мужчины, он отпустил цыганку. Те вдвоем, оглушенные и шокированные поспешили скрыться в ближайшем дворе.

Мужчина вдруг переменился: он пригладил волосы, поправил одежду, вытер платком лицо и улыбнулся. Повернувшись в сторону никем не замеченной из-за происходящего плачущей девушке лет 16-17, стоявшей неподалеку возле стены дома, он протянул ей кошелек и кольцо и немного извиняющимся
тоном сказал:
- Возьмите, пожалуйста, это Ваше. Ну, не плачьте. Все хорошо. Просто у меня две недели назад цыганки обобрали жену, и я не мог не вмешаться, – и, поворачиваясь к нам (замершим прохожим, которых собралось к концу действия уже человек 20), добавил: – Я – актер драмтеатра.
Он повернулся и пошел прочь. Ему вслед раздались редкие аплодисменты еще пребывающих под впечатлением людей.

http://muhom.org/2008/08/26/tabor-uhodit/#more-1767

29.02.2012, Повторные истории

слабонервным и впечатлительным не читать! но это смешно)))) взято тут: http://muhom.org/2009/01/23/musy/

Когда все это происходило со мной, мне было далеко не смешно.
Для оценки всего рассказа, необходимо, представлять каждое слово написанное в нем и концовка вас не разочарует
Прекрасный августовский вечер, примерно 18-00. Я проснулся от того, что мое пес лизал мне лицо и чуть -чуть попискивал. На кануне, была какая-то вечеринка, с количеством алкоголя не совместимым с жизнью. Открыл глаза, пес продолжал свое занятие. У меня было легкое, не навязчивое похмелье. Выражалось оно, в частичном параличе половины моего тела, т.е. правая рука и правая нога, не слушались моего мозга. А так же я, оглох и левый глаз перестал видеть. Если бы я даже захотел в этот момент что-то сказать, у меня бы максимум, что получилось, это:
- Аааа….ууу….гггг….
По глазам своей собаки я понял, что если, в ближайшие минут 5, я не выведу его на улицу то, к запаху моего перегара, добавиться еще и запах его гомна.
Я накинул джинсовую курточку(которая в последствии сыграет не маловажную роль) и вывалился на улицу. Было воскресенье.
Вы когда нибудь, пробовали ходить с полностью не подвластной вашим желаниям рукой и ногой? Я дополз до ларька. Жестами показал, что мне надо два пива. Одно из которых было уничтожено моментально.
А жизнь, то по ходу налаживается…И посему решено было отправиться, на прогулку в Ботанический сад. Это минут двадцать ходьбы.


И вот я на месте, собаки, люди, вечер, тепло…Я же, пытался найти укромный уголок, что бы спокойно выпить вторую бутылку пива, а мой пес мог спокойно погонять. Чего сделать в Ботаническом саду в воскресенье, просто не возможно.
То ли пиво, то ли вчерашняя вечеринка, сейчас сказать трудно. Но мой организм испытал первую волну. Люди вас когда нибудь переезжал каток? Меня в тот день переехал. Он наехал мне на голову и медленно начал двигаться по направлению к ногам . Единственным местом, через которое могло выйти все то, что двигал каток. Была моя жопа. Холодный пот покрыл все мое тело в одно мгновение. Моя жопа, спросила у меня:
- Слышь, брат, а может посрём?
И в тот же миг, волна пошла на убыль и пропала вовсе. Вот человек, ну дураку понятно, надо по тихоньку идти домой. Но с другой стороны, все прошло, жизнь прекрасна.
И по этому, я прислонился к дереву и закурил.
Вторая волна пришла, как ураган. Резко, мощно, она попыталась выдавить из меня все одним махом. Я по моемому даже хрюкнул. Холодный пот уже второй раз за вечер покрыл мое тело. Я не просто захотел срать, я понял что, или я сейчас посру, или надо пальцем затыкать жопу. Вторая волна плавно пошла на убыль…
Я снова закурил…Собака мирно грызла палку, мне было хорошо. Но у же тогда тревожные нотки зародились в моем мозгу…а не пойти ли мне домой? Но вторая бутылка пива в моей куртке, сигареты и прекрасный вечер, отогнали эту мысль очень далеко. Моя правая половина тела, начала приходить в себя, я начал слышать двумя ушами.
Третья волна пришла как цунами.
Моя жопа, меня уже ни о чем не спрашивала, она просто кричала:
- А вот теперь парень, давай я буду срать. Она не спрашивала, а утверждала.
Мои глаза вылезли из орбит, у меня по моемому даже язык вывалился изо рта. Титаническим усилиями сжав свои полупопия и сведя вместе колени, я понял что у меня есть максимум минуты три четыре, больше я не выдержу. Пристегнув собаку к поводку я ломанулся, просто куда глаза глядят. Люди, вы когда нибудь, пробовали бегать с плотно сжатыми полупопиями и сведенными вместе коленями? Я бежал и тащил за собой собаку.
Пробежав метров тридцать, я понял, что в том направлении куда я несусь, я не смогу погадить. И по этому, я резко поменял направление и побежал в другую сторону. Сориентироваться на местности мешало, то что пыталось вылезть из меня. Когда я мельком взглянул на собаку, которая летела за мной не касаясь земли лапами. То в ее глазах был всего один вопрос:
-Хозяин, ты что пизданулся так быстро бегать?
Давление в жопе достигло критических параметров.
Мне уже было все по хуй. Я готов был, просто сесть и посрать там где стоял. Но мое воспитание не позволяло мне этого сделать.
Майка прилипла к моему телу.
Силы начали покидать меня. Я практически увидел как моя жопа начала открываться. Мое сознание исчезло, остались только дикие инстинкты. И о, чудо…не большая полянка, укрытая от взоров кустами. Как я быстро снял штаны…я сделал это, по могучему, не стесняясь и не думая ни о чем. У меня было дикое расстройство желудка.
Вы наверное, знаете, собачий нюх раз в сто сильнее человеческого обоняния. Мой пес, странно повел носом и очень уверенно направился, к моей жопе. Но, получив два удара кулаком по морде, понял, что это не самое лучшее его решение.
- Ой, а кто тут у нас такой красивый…
Я чуть не охуел. Я даже чуть не ляпнул, что красивый это я.
Прямо по направлению к моему месту высера, шло очень милое создание женского пола, с французским бульдогом.
У меня оставалось всего два варианта.
1. За 2 секунды вытереть жопу, одеть штаны и предстать во всей красе. Но моя жопа давала мне намеки, что процесс далеко не на стадии завершения.
2. Продолжать сидеть в этом положении. Делать вид, что просто присел на корточки.
Я выбрал второй вариант. Накинув одним движением себе на ноги курточку. Я остался сидеть!
- А у вас мальчик или девочка, а то я забыла дома очки и не вижу,- сказала пелотка приближаясь ко мне.
- У меня, маааааальчик,- выдавил я из себя. Я не контролировал свою жопу, мы жили в тот момент разными жизнями.
Пищу эти строки и плачу. Как тяжело, срать перед симпатичной девушкой, при этом делать вид, что просто сидишь на корточках.
Мой пес резво играется с бульдогом по кличке Муся. Ну как можно было назвать бульдога Мусей?
- Ой, вы знаете, мы недавно переехали сюда и у нас нет друзей,- прощебетала деушка.
Подожди, я ща, просрусь и стану тебе другом, пронеслось у меня голове.
- У кого это у вааааас, – бля моя жопа меня сейчас попалит.
- Так у нас с Мусей,- захихикала девушка.
У меня затекли ноги. Шла десятая минута разговора. Вот толь ко бы она, не меняла свою позицию, в противном случае она сразу увидит мою голую жопу и то что, под жопой, а там было на что посмотреть. Во время всего разговора, я чувствовал как из жопы постоянно мелкими порциями, выливается гомно.
- Ой, а вы на выставки ходите?- проворковало создание.
- Хоооодииимм,- простонал я.
- Ой как интересно, расскажите,- невинно хлопая глазками пропело создание.
Пиздец, это просто пиздец, я сру прямо перед сипатичной девушкой, и она меня еще просит рассказать, как мы ходим на выставки.
- Ну, мы это, чемпионы Украааааиныыыыы,- еще пару таких звуков и она подумает, что мне не хорошо. А мне действительно уже не очень хорошо. Идет двадцатая минута разговора. Она щебечет про то как кормит и воспитывает Мусю, а я сру по маленьку.
Я перестал чувствовать свои ноги. Попытался чуть выставить вперед одну из них, затея мне не очень понравилась, потому, что я чуть не упал в свое гомно. Пора это все прекращать, вот только как. Сказать, что я сейчас посрал и мне надо вытереть жопу и после этого мы продолжим нашу милую беседу? Нет, вариант отпал.
- Меня зовут Анжела, а вас как?- сказала девушка.
Ты мне еще руку протяни, для рукопожатия.
- А меня Сааааашшааа,- пиздец, моя жопа окончательно решила испортить эту идиллию.
- Я вот гуляю, утром в 10-00 и вечером в 19-00, смотрите, как ваша собачка играет с моей, запишите мой телефон, давайте вместе гулять, -выдает создание.
Если честно, очень хотелось послать ее на хуй в месте с Мусей, но я полез в карман куртки, и честно начал записывать ее телефон. Пиздец, снял девку когда срал гы гы гы. Тогда мне было уже не до смеха…
Моя жопа сам по себе издала, то того противный звук, что описать его наверное не получится. Но, скорее всего, это было похоже, на мокрый, прерывистый, гулкий пердеж, с вкраплениями звука падающего, жидкого гомна. Я попытался скрыть эти звуки за своим кашлем. Может девка ни чего и не поняла, но Муся, четко уловила направление этих звуков. Муся не спеша потрусила, прямо ко мне. Мой же сука, пес, лежал себе и грыз палку. В моих мыслях было только одно, как отогнать Мусю. Если она подойдет чуть ближе, то она непременно уловит тонкий запах мои испражнений, и вот тогда, Муся точно решит узнать природу происхождения этих ароматов. Жопа опять издала звук, я уже ни чего не заглушал, просто сидел, слушал щебетание девушки и ждал своей участи.
Муся осторожно пройдя мимо меня, направилась к моей жопе. Я не знаю, что она там делала, но я четко ощущал горячее дыхание Муси, прямо возле своей жопы, мне захотелось плакать. Но Муся пошла на много дальше, Муся начала лизать мне жопу, сам анус. В моей голове пролетела мыслишка. Если Муся лижет мне жопу, значит она стоит как минимум по пояс в моем говне. Вот тут, я совсем охуел, я просто представил себе вид этой Муси, когда она закончит лизать мне жопу.
Хозяйка Муси продолжала лепетать про проблемы воспитания собак, кормежки и дрессуры, Муся продолжала лизать мне жопу, а я просто закурил и заплакал….
И вот именно в этой райской идиллии наступил момент истины.
Четвертая волна калаизвержения была подобно девятому валу.
Я уже не мог контролировать, ни себя ни свою жопу. Я даже и не пытался сдержать эту волну. У меня создалось впечатление, что из меня в тот момент вырвалось на ружу килограмма два гомна Муся, странно хрюкнула и затихла. Я уже даже не потел, я просто ждал.
- Муся, Муся, девочка иди ко мне,- встревожилась хозяйка.
А раньше, сука, ты не могла позвать свою собаку, в тумане пронеслось в моей голове.
Когда я увидел Мусю, я понял, что все страхи которые я испытал до этого, были просто детским лепетом.
Муся двигалась странным зигзагом, постоянно натыкаясь на палки и ветки. При этом она издавала звуки, какого-то мокрого кашля и сипов. Когда Муся проходила мимо меня, я просто охуел. Я полностью обосрал Мусю, с ног до головы, я засрал Мусе все, глаза, уши, рот, нос и вообще все тело. Это был большой кусок гомна на бульдожьих ножках…
У вас была собака белого цвета. Но теперь она у вас коричневого. Вы забыли дома очки. Что вы сделаете?
Правильно вы возьмете ее на руки, дабы определить, странные перемены в окрасе вашего любимца. Хозяйка Муси, взяла ее на руки….

Блин, Анжела была зачетной пилоткой…

Прислал Winni

Dafna (4)
1
Рейтинг@Mail.ru