Войти | Регистрация
Свежие: анекдоты, истории, карикатуры, мемы, фразы, стишки
Случайные: анекдоты, истории, карикатуры, фразы, стишки

Поиск по автору:

Образец длиной до 50 знаков ищется в начале имени, если не найден - в середине.
Если найден ровно один автор - выводятся его анекдоты, истории и т.д.
Если больше 100 - первые 100 и список возможных следующих букв (регистр букв учитывается).
Рассказчик: Почти дембель
По убыванию: %, гг., S ;   По возрастанию: %, гг., S
1

30.04.2006 / Новые истории - основной выпуск

Лет пятнадцать назад, когда я закончил образование и приступил к
плодотворной деятельности, познакомился я с парнем из соседнего отдела.
Парень был ярко выраженный флегматик, и многие воспринимали его как
заторможенного. Но стоило хорошо присмотреться и прислушаться, как
первое впечатление разрушалось. Вдруг оказывалось, что движения рук у
него не медленные, а просто плавные, зато точные. Оказывалось также, что
он не зависает при ответе на вопрос, а делает маленькую паузу и говорит
неторопливо, зато коротко и точно.
При высоком росте и кажущейся худобе был парень не просто силен
физически, а очень даже натренирован. И было у него увлечение --
китайская "гимнастика" у-шу, в которой достиг он определнного
мастерства.
И рассказал он мне случай из жизни в своей неторопливой манере. А я
реконструирую, как-будто видел со стороны.

Дело было в самом начале 90-х. Шел он как-то зимой парком культуры и
Горького имени отдыха, где в те времена дорожки заливались водой и
образовывали огромный каток. По дорожкам катались люди на коньках,
взятых напрокат здесь же. У него коньков не было, но он разгонялся и
ехал по льду просто так. Получая при этом массу удовольствия.
На одном из перекрестков на него сбоку выскочили два мента, остановили и
потебовали документы, коих в наличии не оказалось. Последовала
дискуссия, в результате которой краткие и точные ответы моего приятеля
вывели ментов из себя. Оба достали по "демократизатору" и решили не
предлагать "этому тормозу" пройти в отделение для разбирательства, а
слега побить его дубинками и отнести то что останется на руках. Так им
показалось быстрее и надежнее. Первый взмах дубинкой оказался неудачным
-- пролетела мимо. Второй -- немногим лучше. Слегка удивившись, менты
ускорили темп. Еще по пять-шесть взмахов -- стала ясна причина странного
поведения дубинок. Парень при каждом ударе слегка подавался корпусом,
уходя в сторону на какие-то сантиметры. Причем делал он это не до самого
удара и не после богатырского замаха, а значительно позднее, когда
изменить траекторию орудия уже невозможно. Самое обидное, что движения
его были издевательски-медленными -- в этом менты готовы были
поклясться. Глубина оскорбления достигла океанических масштабов, когда
они обратили внимание, что этот подонок по-прежнему держит руки в
карманах. Да что за е..?!!
Разгоряченные менты попытались стабилизировать ускользающую цель путем
фиксации свободными руками и опять не преуспели. Оказалось, что держать
за рукав бабушку в переходе значительно легче, чем человека, обученного
уклонению и освобождению от захватов. Маленький прогресс -- парень
достал-таки руки из карманов, но и только.
Попытались зайти с разных сторон, продолжая рубить воздух дубинками. Но
все время как-то так получалось, что в непосредственном контакте с
противником оказывался только один из них, а другой или чуть дальше, чем
нужно для удара, или вообще за спиной товарища. С непривычки к
интенсивным физическим упражнениям менты устали и начали скользить и
падать на колени, иногда вдвоем сразу. Парень терпеливо ждал, пока
поднимутся.
Все больше распаляясь, не видя ничего вокруг, желая только одного --
убить эту тварь, менты яростно махали руками и дубинками как две
мельницы. Закономерный результат -- одному из них попало в конце концов
демократизатором по роже. Рефлекс сработал как положено, и ответный удар
достиг цели. В ответ прилетела еще одна плюха. Драка разгорелась.
Радостные менты, чувствуя отдачу от увесистых ударов, получая такие же в
ответ, самозабвенно молотили друг друга. Мой приятель понаблюдал это с
минуту и пошел своей дорогой.
За ментов он был спокоен -- парни были при любимом деле и сильно заняты.
Любопытно было бы узнать, что они потом наплели начальству, показывая
боевые шрамы.

27.12.2005 / Новые истории - основной выпуск

Перед Новым Годом нужно рассказывать новогодние истории. Известно, что
как год встретишь, так его и проведешь. Поэтому все стараются провести
праздник так, чтобы было что вспомнить, устроить нечто яркое и
запоминающееся.

Есть у меня друг. А у друга -- папа, мама и старшая сестра. А у мамы --
тоже мама, папа и младший брат. Лет двенадцать назад вся эта компания в
количестве 7 человек собралась в маленькой двухкомнатной квартире с
целью встречи очередного года. Времена были... -- ну сами знаете. Бардак
в стране царил масштабов почти вселенских.

Подготовка к празднику была разделена между всеми членами семьи. Папа
моего друга был озабочен закупкой и доставкой продуктов. Супермаркетов
тогда еще не было и в помине, зато было множество оптовых рынков, где
можно было купить все, что мог вообразить бывший советский гражданин, и
много такого, что он вообразить был не в состоянии. Причем, все
располагалось вперемешку, нижннее белье продавали рядом с рыбой, носки
соседствовали с колбасой и тому подобные мерчидайзинговые решения. Папе
повезло. Во время одного из рейсов за продуктами он увидел палатку с
хлопушками, ракетами и прочей пиротехникой. О! -- щелкнуло в голове у
папы. -- Дети будут в восторге! Подошел, начал рассматривать разложенный
товар. Тут возникла проблема. Глаза разбежались и никак не собирались
обратно в кучу. От ярких наклеек и китайского текста в разбежавшихся
глазах рябило.

Потоптавшись, папа решил, что нужно что-то особенное, и начал
рассматривать по одному предмету за раз. Сканирование прилавка привело
его к картонной коробке размером с хороший торт, на которую поверх
веселых китайских надписей была наклеена бумага с русскими словами
"Домашний фейерверк".
- Это что? -- спросил он продавца.
- Домашний фейерверк.
- Ага. -- размер слегка смущал папу. -- Точно домашний?
- Да.
- Можно использовать дома?
- Можно.

Надо знать дотошность этого человека. Семь раз отмерь -- это про него.
Всеми возможными способами он выяснил у продавца что аппарат совершенно
безопасен в домашних условиях и получил такие гарантии, какие не снились
ни одной страховой компании. И только выяснив все что считал нужным,
приобрел замечательный фейерверк на радость семье.

Утро 31 декабря началось с приготовлений. Мама и ее мама варили, жарили
и парили, а все остальные по мере сил мешали этому процессу. К девяти
вечера началось сооружение монументального стола, в буквальном смысле
ломящегося от разнообразных яств. Два с половиной часа мужская часть
коллектива под руководством папы сновала с кухни в комнату и обратно. В
центре стола папой был поставлена картонная коробка фейерверка, с
которой была снята верхняя яркая упаковка. Выглядела она точно как торт.

За десять минут до полуночи, когда все празнично оделись и собрались
около стола, папой было сделано заявление, что он приготовил всем
сюрприз. Под заинтересованными взглядами верхняя крышка коробки была
снята, под которой обнаружилась батарея круглых картонных стаканчиков
калибра один дюйм и длиной в два. Расположены они были квадратом, и
общее их количество было то ли 25, то ли 36, а может быть и все 49.
Каждый стаканчик сверху был заклеен бумажным кружком веселенькой
расцветки.
- А давайте, -- сказал папа, -- встретим Новый Год не только шампанским,
но и красивым феерическим огненным фонтаном!
- Огненным? -- встревожилась теща.
- Красивым, -- сказал папа. -- Не беспокойтесь, все учтено, это
специальный домашний фейерверк. Зато будет что вспомнить. И вообще,
можно завести хорошую традицию встречать каждый год фейерверком.

Тем временем Борис Николаевич добрался до конца своей речи и пожелал
всем счастья. Мамин папа хлопнул пробкой и разлил шампанского по
бокалам. Все встали вкруг стола, а папа приготовил спички. С первыми
переливами курантов он пожег фитиль. Маленький огонек бодро юркнул
куда-то между стаканчиков. Все завороженно уставились на легкий дымок и
забыли взять шампанское в руки.

С первым ударом часов сработал первый стаканчик. Из него с оглушающим
взрывом рванулась ракета и взорвалась, ударившись о потолок. Яркая
вспышка осветила раскрытые глаза и разинутые рты. Комнату мгновенно
заволокло густым дымом. Далее двойные взрывы звучали с курантами в
унисон и продолжались еще долго во время исполнения гимна без слов.
Разноцветные вспышки красиво освещали дым изнутри, но выдеть это могла
только сестра моего друга, которая спряталсь под стол. Остальных выдуло
в коридор с первым же взрывом. Просто поразительно, как слаженно пятеро
взрослых и ребенок покинули помещение в течение паузы до старта второй
ракеты через одну узкую дверь и захлопули ее. Впрочем, сестре было не до
красот. Крепко зажмурившись, она звучала на ультразвуке во время всего
действия.

Когда канонада отгремела, семья обнаружила пропажу одного ребенка. Папа
рывком открыл дверь и обнаружил за ней дым. Он был плотный, серо-белый,
слоистый и больше всего напоминал постельное белье плотно уложенное в
шкаф усердной хозяйкой после глажки. Потрогав дым руками, папа
погрузился в него без всплеска и через минуту вынырул обратно с живой и
невредимой, но уже молчащей девочкой.
Мамин брат набрал воздуху и нырнул туда же. Через некоторое время
послышался звук открывающегося окна и потянуло сквозняком. Мамин папа
открыл дверь на лестницу. Все действовали молча и слаженно, как хорошая
команда. Проветривание заняло на удивление мало времени. Комната
очистилась через минуту.

Все молча вошли в комнату. Комната была страшна. Люстра была цела, но
почти не светила из-под слоя копоти. В траурном багровом свете было
видно, что все ровно покрыто пушистой матово-черной жирной копотью. Все
-- стены, потолок, пол, мебель и еда на столе. Особенно красиво
смотрелись салаты -- ральефные, каждая складочка четко очерчена, миллион
оттенков черно-багрового цвета.
Обсуждений не было. Никаких вопросов папе не задавали. Никому и в голову
не могло прийти, что папа так поступил во своей семьей намеренно. Он
рассказал как было, и ему поверили сразу и безоговорочно.

Цель "зато будет что вспомнить" была достигнута на все сто процентов.
Вспоминают эту историю каждый год, рассказывая всем гостям, приглашенным
на очередной Новый Год, приукрашивая все новыми подробностями. Не знаю,
как они прожили тот год, вроде бы особых потрясений не испытали. А вот
хорошая традиция как-то не задалась...

18.01.2006 / Новые истории - основной выпуск

Собралась как-то компания матерых туристов-горников погулять по
прибайкалью. Отдохнуть, так сказать, развеяться на природе. Поскольку
маршрут намечался хотя и довольно длинный, но легкий, из разряда
"гульбарий", взяли с собой детей и пригласили несколько друзей-чайников.
Всего получилась компания человек в пятнадцать. Собрались и поехали.
Долго ли, коротко ли, добрались до Северобайкальска. И решили сделать
остановку на пару дней, искупаться в Байкале, посетить местные
достопримечательности и места, где концентрированное здоровье прет из
земли в виде горячих источников.
Поблизости от города несколько таких мест, но "поблизости" -- это по
сибирским меркам. До каждого такого "курорта" надо добираться на
"поезде". В кавычках -- потому что пассажирские перевозки на небольшие
расстояния на БАМе осуществляются "поездами", состоящими из огромного
магистрального электровоза и одного пассажирского вагона класса "общий
жесткий". В вагоне -- кондуктор-проводник, основная обязанность которого
продавать билеты.
В первый день съездили на серные источники, что чуть западнее города.
Жили чуть в стороне от вокзала, поэтому на поезд садились на платформе,
на которой поезд делает первую остановку по пути на запад, менее чем в
километре от вокзала.
Часа полтора езды, пара километров в сторону от железки. Бревенчатые
домики, к одному из них пристроены две ванны под открытым небом, куда по
наклонным доскам льется горячая серная вода. У досок разный наклон и
разная длина, и в результате в одной ванне вода горячая, а в другой --
очень горячая. Сверху моросит холодный дождик, а ты сидишь по шею в
горячей воде. Стало жарко -- высунулся или вовсе на бортик вылез.
Температура на улице -- градусов пять-семь. Замерз -- в горячую воду с
головой. Кайф неописуемый. Серный пар не позволяет приблизиться местному
проклятию -- мошкЕ. Несколько часов купания с перерывом на обед, и пора
двигать обратно в город.
После таких процедур всех сморил богатырский сон, поэтому на следующее
утро поднялись немного поздновато, позавтракали и отправились на вокзал
чтобы доехать и искупаться в радоновых источниках к востоку от города.
На поезд предстояло сесть прямо на вокзале. После вчерашнего у всех
движения плавные и замедленные, идут все не торопясь. Опять дождик, но у
всех хорошие гортексовые курточки, под ними -- теплые свитера, на ногах
-- хорошие трекинги, легкие, удобные, непромокаемые. Дождь тихонько,
почти уютно барабанит по капюшонам. Все молчат, полное умиротворение.
Предстоящее купание предвкушается как нечто
неопределенно-восхитительное, встречу с которым так приятно оттянуть...

Поезд стоит у дальнего конца второй платформы. Надо подняться на
пешеходный мост и спуститься. Потом дойти до вагона. У входа в вагон --
проводник, он же кондуктор, только почему-то без своей сумки с билетами
и деньгами. До отхода поезда -- пара минут, дошли как раз вовремя. Руки
из карманов вынимать не хочется. Все молча обступают кондуктора и
смотрят на него с рассеянными улыбками. Мысли далеко.
Несчастный, назначенный казначеем, поежившись, достает деньги и
протягивает их кондуктору. И тут происходит что-то непонятное. Вместо
того, чтобы взять деньги, кондуктор говорит:
- Ваши билеты.
Казначей опускает руку и снова ее поднимает, показывая деньги.
Кондуктор, не глядя на деньги, тихо, но твердо говорит:
- Билеты покупают в кассе.
- А мы вчера покупали прямо в вагоне.
- Потому что садились на промежуточной станции, где нет кассы. А сейчас
вы на конечной станции и должны купить билеты в кассе.
Полминуты никто не понимает, насколько полный облом наступил в
одночасье. Потому что умиротворение на душе. Но потом кто-то
оглядывается на вокзал, прикидывает расстояние и делает однозначный
вывод -- туда и обратно не успеть до отхода, будь ты хоть сам Борзов.
Постепенно эта мысль доходит до всех. Выход видится только один --
договориться с блюстителем железнодорожного порядка.
- Послушайте, давайте мы вам заплаптим.
- Нельзя.
- А если бы мы сели на следующей остановке?
- Тогда можно.
- Давайте сделаем вид, что мы сели на следующей!
- Но вы же здесь!
Вообще-то люди в Сибири отзывчивые и всегда готовы помочь словом и
делом. Но этот попался упрямый и несговорчивый. А может просто решил
показать что "здесь вам не Москва". Препирательство продолжается еще
минуту, последнюю перед отходом поезда. Сверху, из задней кабины
электровоза за сценой с любопытством наблюдает машинист электровоза. При
этом, инерция умиротворения души настолько велика, что разговор ведется
тихими голосами, без перебивания друг друга. И ходит разговор по кругу
"конечная-касса-не успеть-поезд отправляется-мы заплатим-нельзя". Глаза
женской части группы наполняются тихим отчаянием, а глаза детской части
-- слезами.
Выход нашел Сергей -- мужик, который в группе исполнял обязанности
мастера на все руки. Большой, сильный и медлительный. Ростом под два
метра и весом далеко за центнер. Он стоял рядом, но в спор не вступал.
Дума тяжкая туманила чело его. Наконец, когда время уже вышло, но поезд
почему-то еще не тронулся, он выступил вперед, приблизился к проводнику
и обнял его за плечи одной рукой. При такой диспозиции контраст в объеме
и весе между ними стал особенно разителен. Разница выражалась примерно
так: из такого туриста два таких проводника получатся запросто.
Проводник, слегка напрягшись, повернул голову и хотел что-то спросить.
Но Сергей его опередил:
- Знаешь, мы тут подумали и решили ехать. Хочешь -- едем с нами, хочешь
-- оставайся тут. Заходи, ребята.
Все молча полезли в вагон. Проводник дернулся чтобы протестовать, но
потерял опору под ногами и повис в пяти сантиметрах над землей. Сергей
тем временем поинтересовался:
- А от соседней станции билет сильно дешевле?
- Нет, -- просипел проводник, краснея лицом, -- она ближе километра,
стоимость одинаковая.
- Ага, понятно. Пойдем в вагон, казначей расплатится.
И, не отпуская проводника, зашел в вагон последним. Со стороны казалось,
что зашли они вдвоем, дружески обнявшись. На самом деле, проводника
внесли. Поезд медленно тронулся на восток.

25.01.2008 / Новые истории - основной выпуск

В 1989 году Советская Армия переживала не лучшие времена. Впрочем,
впереди у нее было такое, что не могли себе представить ни министр
обороны, ни рядовые стройбатов. А пока было очевидно, что все плохо,
но насколько может стать хуже было неясно.

Чтобы сэкономить немного денег, министр со товарищи придумал армию
подсократить. В числе прочих мер было решено больше не забривать
выпускников гражданских вузов с военной кафедрой, которых гордые
кадровые до сих пор кличут "пиджаками". Наш курс, три с половиной сотни
свежевыпеченных лейтенантов, уже прошедших сборы и принявших присягу,
совсем уже подготовившись к службе в тундре, дружно сплясал гопака в
честь министра и товарищей и служить не пошел. За одним исключением -
один выпускник (пускай будет Андрей) подал рапорт о желании служить,
чтобы не ехать куда-нибудь похуже по распределению. И не прогадал, как
оказалось. Под конец года для усиления эффекта экономии решили выгнать
уже мобилизованных пиджаков, а чтобы помнили в какой стране живут,
мероприятие провели быстро и решительно - до наступления 1990-го. Наш
герой едва успел форму пошить (больше полугода на службу ходил в
собственной гражданской одежде), ладно хоть компенсацию за нее получил.
Но за девять месяцев успел получить неоценимый опыт. И кое-что
порассказал.

Беда в том, что в некоторых видах войск кадровые не справляются с
работой по причине пережатости мозга фуражкой и кастового алкоголизма.
Пример - обслуживание Отдельных Научно-измерительных Пунктов (ОНИПов).
По штатному расписанию ОНИП приравнивается к отдельному полку,
возглавляется полноразменым полковником и состоит из трехсот с лишним
офицеров, десятка прапорщиков и стольких же рядовых и сержантов. До этих
событий численность пиджаков и кадровых примерно совпадала, потом же
первые почти исчезли. Может и не в последнюю очередь из-за этого
группировка советских спутников постепенно сползла к нынешнему позорищу.

Служить Андрею выпало в Дунаевцах, где располагался самый западный
наземный ОНИП Советского Союза. Значение его было не просто велико, а
огромно, потому что спутники, крутясь вокруг шарика, с каждым витком
проходят все западнее и на некоторое время (иногда больше суток, зависит
от наклона орбиты) уходят из зоны видимости. Поймать их за западным
горизонтом можно только с плавучих пунктов управления, которые уже тогда
один за другим прислонялись к причалу чтобы тихо сгнить. А не загрузишь
программу на спутник до выхода из зоны видимости - через сутки, когда он
взойдет над Камчаткой, уже можешь и не связаться с ним.
Нескорректированные флуктуации орбиты и ориентации, севшие бортовые
аккумуляторы из-за отсутствия программы разворота солнечных батарей в
сторону Солнца - причин много. И еще одним меньше...

Одной бурной летней ночью в техническое здание ОНИПа ударила молния и
электричество вырубилось. Полчаса, пока прапорщики запускали
дизель-генератор, начальник смены провел как на иголках. За горизонт
валился один из спутников фоторазведки, оставшийся без задания на
фотографирование противоположной стороны планеты. Был строгий приказ -
программу передать на спутник любым способом. И вот, за пятнадцать минут
до расчетного выхода спутника из зоны связи электричество появилось. Все
лихорадочно принялись настраивать и синхронизировать аппаратуру, грузить
программу, устанавливать канал связи. В канале общей громкой связи шел
сплошной мат, который как известно короче и понятнее обычных слов.
И вот, наконец:
- Программа загружена!
- Передача начата!
- Передача закончена!
- Есть подтверждение приема!
- Связь потеряна!

Пауза. Начальник смены:
- Ну, что? Передали?
- Похоже на то.
- Точно ли есть подтверждение?
- Есть. Все нормально.
- Успели значит. Хорошо.

Все расслабились. Дальше оставалось досидеть смену, работы больше не
предвиделось. Но тут вопль из СЕВ (система единого времени):
- Бля! Военные! У нас сбой в СЕВ! Мы вам на ОНИП передали время с
ошибкой на 4 минуты! Что обидно - секунды-миллисекунды верные, а минуты
ошибочные!

Все разом замолчали и даже дышать перестали. Это был он - конец из шести
букв. 4 минуты означают почти 2 тысячи километров промаха. Спутник
снимет никому не нужный океан. Начальник смены начал прикидывать, как по
справедливости разделить на всех фитиль, который ему вдуют при разборе
полетов. Получалось, что даже если на всех поделить, доза все равно
смертельная. Но вдруг, по общему каналу:
- Да нормально все. Я когда увидел, что время ошибочное, минуты
скорректировал перед отправкой программы.
- Это кто там?
- Лейтенант Петрыкин.
- Как скорректировал?
- По своим часам.
- А-а... Пиджак? Слышь, Петрыкин, ты теперь эти часы на стенку повесь
как память. Советский офицер на твоем месте свои бы часы поправил по
СЕВ, а не наоборот. Когда вас только всех из армии повыгоняют?

Ответ на это вопрос был получен меньше, чем через полгода.

24.04.2006 / Новые истории - основной выпуск

Самый первый раз он застал меня врасплох своим вопросом посреди станции
метро.
- Ты читал Библию?
Парень, молодой, высокий, приятной наружности, с обаятельной улыбкой. С
ним спутник, такой же молодой и тоже благожелательно улыбающийся, но
молчаливый, ни одного слова не произнес. То ли день был воскресный, то
ли ехал я с работы домой в неурочное время, но народу вокруг было мало,
почти никого. Времена были странные, самое окончание (точнее
прекращение, как в известном анекдоте) перестройки. Не знаю откуда они
взялись, эти бродячие проповедники, но повылазило их в одночасье как
тараканов из-за печки во время пожара. Опыт игнорирования их пришел
потом, а пока я встал как вкопанный, оглянулся вокруг, сделал
озабоченный вид, собрался молча пройти мимо, но беседы избежать все-таки
не сумел. Очень уж несоответствовал вопрос обстановке и текущим
делам-заботам.
- Что? -- спросил я тупо.
- Библию. Это великая книга. Хочешь почитаем вместе?
- Э-э... Что? -- получилось еще тупее.
- Приходи на собрание. Мы каждую неделю собираемся и читем библию.
Голова наконец включилась и выдала один из правильных ответов:
- Нет, спасибо. Я неверующий и мне неинтересно.
- А ты приходи, вот увидишь, ты изменишь свои взгляды, -- это уже мне в
спину.
До самого дома разговор не шел из головы, но потом забылся.

Так бы и остался этот случай просто случаем, если бы не повторился через
пару месяцев у той же станции метро, но уже на улице. Те же два парня,
один задает свой вопрос и ведет разговор, второй молчит и улыбается.
Немой наверное. Тут уж деваться было некуда, потому что очевидно, что
жду я автобус, которого не было минут пять. Все пять минут я отнекивался
от настойчивых приглашений. К концу разговора, сделавшего не менее
десяти кругов вокруг означенной темы, уже стало трудно держаться в
рамках вежливости, но я преодолел соблазн и не послал их никуда. Их
ничуть не смутило, что я сразу же напомнил пропервую встречу и свой
твердый отказ. Опять, всю дорогу до дома я размышлял, чего же им
все-таки нужно. Потом плюнул и забыл.

Третий случай не лез ни в какие ворота. Был февраль. В том году --
холодный снежный. В одну из суббот я вышел из дому ни свет ни заря, в
начале седьмого. Охота пуще неволи -- я ехал на тренировку полазать по
ледяной сосульке и заснеженным склонам пригородного карьера. На мне
надета теплая одежда и непродуваемый анорак, на ногах -- горные ботинки,
тяжелые как бабушкины утюги, за плечами -- рюкзак с веревками и железом.
Всю ночь мела метель и намела снегу почти по колено. Дойдя до остановки,
я сел на скамеечку и засомневался насчет автобуса. Дико хотелось спать,
поэтому я слегка задремал.
- Здравствуй.
Я открыл глаза. Этот маньяк стоял передо мной уже в одном экземпляре и
приятно улыбался.
- Ты читал Библию?
"Я сплю?" -- подумал я. Но нет, все наяву. Темнота, метель, мороз и два
человека на пустой улице.
- Послушай, -- сказал я, -- ты меня преследуешь? Ты спрашиваешь меня об
этом в третий раз. Тебе за два первых раза не все стало ясно?
- Капля камень точит, -- кажется он тоже узнал меня. -- Если я буду
настойчив, то добьюсь цели.
- Ага, щаз! -- Но тут другая мысль посетила меня. -- Ты умеешь лазать по
скалам? Хочешь, я научу тебя вязать узлы и ходить с попеременной
страховкой?
- Нет, спасибо. Я хотел предложить тебе прийти на собрание, где мы
читаем Библию.
- Нет, это я приглашаю тебя на тренировку. Мне кажется, ты живешь где-то
поблизости. У тебя есть теплая спортивная одежда? Лыжный костюм? Сбегай,
оденься, я подожду тебя здесь. Там будет много народу, будет весело.
Тебе будет с кем поговорить. Научишься многим полезным вещам.
Инициатива была перехвачена и до прихода автобуса я уговаривал его
переодеться и поехать потренироваться. В автобус он со мной не сел, хотя
явно куда-то собирался ехать. Рассказом об этом происшествии и
предшествующих встречах я немало повеселил друзей на тренировке.

Прошло еще полгода, а может и больше. Однажды, сев как всегда в автобус
у метро, я увидел свободное место впереди и двинулся по проходу. Уже
подойдя и прицелившись пятой точкой на место, я обнаружил своего
знакомца на том же сиденье у окна. Тормозить было уже поздно, поэтому я
сел. На этот раз парень был при параде -- в костюме с галстуком. Он
задумчиво смотрел в окно, слегка улыбаясь своим мыслям. Некоторое время
мы так и ехали, он -- глядя в окно, я -- в ожидании, заведет он свою
пластинку в очередной раз или нет. По прошествии нескольких минут он
оторвался от пейзажа и начал медленно поворачивать голову в мою сторону.
Маленький бесенок, от советов которого я иногда сильно страдаю в жизни,
рявкнул мне в ухо: "Давай, спроси его об ЭТОМ!"
- Ты читал Библию? -- задал я ему вопрос навстречу с самой обаятельной
из своих улыбок.
На лице его отразилось недоумение, удивление и почти паника.
- Что? -- тупо спросил он.
- Мы с друзьями на следующей тренировке учимся проходить при спуске
узел, связывающий две веревки, на весу и без опоры.
- А-а? Что?
- А потом начинаем чтение четвертой книги Моисея "Числа". Приходи,
узнаешь много полезного, найдешь много друзей.
- Фух! Это ты?!! -- такого облегчения в голосе я никогда не слышал.
Дальше неинтересно. Мы посмеялись, поговорили за жизнь и разошлись,
когда я доехал до своей остановки. Больше я его не встречал.

29.01.2010 / Новые истории - основной выпуск

Катька, закончив химфак, распределилась в химическую лабораторию одного
большого оборонного завода. Женский коллектив, почти сплошь состоящий из
выпускниц разных поколений того же факультета, принял новую сотрудницу в
свои ряды легко и непринужденно. Очень скоро Катька привыкла, что
коллеги в курсе ее домашних дел, отношений с ухажером (будущим мужем),
здоровья, планов на вечер и на ближайшую пятилетку. Впрочем, все были в
равном положении. Так было в этом месте принято. Да и чем еще заняться,
если все анализы, необходимые огромному заводу, отнимали час-другой
рабочего времени? Не политику же обсуждать? Но застой на то и застой,
чтобы новостей и в повседневной жизни было негусто. Поэтому любое мелкое
событие вызывало обсуждения и пересуды на много часов.
Понятно, отчего Катька однажды стала прямо-таки звездой местной сцены.
Ей оставили на попечение жабу. Пожилая, но очень энергичная дальняя
Катькина родственница, условно называемая тетей, уехала в срочную
командировку. Тетя служила профессором биологии в универе. Какие она
вела исследования неизвестно, но дома держала какую-то экзотическую жабу
размером чуть не с футбольный мяч. То ли увлечение земноводными гадами
привело к ее одиночеству, то ли наоборот, но оставить эту мерзость было
не с кем.
Вообще-то Катька желанием не горела. Очень уж противная животина
досталась. Да и корм ее у неподготовленного человека попервоначалу
вызывал только рвотные спазмы. Ела жаба толстых жирных белых вонючих
червей, копошащихся в ящиках с какой-то дрянью. Но тетя была настойчива,
да и намек на возможность «пригласить в гости мальчика» возымел действие
– в Советском Союзе с возможностями уединения была конкретная
напряженка. Последняя попытка отвертеться – предложение насыпать корма
на две недели – была отвергнута тетей категорически:
– У этих жаб предохранитель отсутствует. Если есть что – жрет, пока не
лопнет.
Объяснила как и что, сколько давать, как убирать и отбыла. А Катька
приступила к ежевечернему кормлению. В коллективе наступил праздник –
можно было ежеутренне обсуждать подробности меню и физиологии жаб. Самые
жаркие споры вертелись вокруг утверждения «пока не лопнет». Большинство
считали, что тетя либо пошутила, либо решила таким способом
дисциплинировать Катьку.
Сама Катька особо не задумывалась, но несколько дней капанья на мозги
свое дело сделали, и Катька решилась на эксперимент. Дала двойную
порцию. Жаба сожрала и не подавилась. Доклад результатов следующим утром
вызвал фурор, работа лаборатории была парлизована на весь день. Народ
настаивал на увеличени дозы до достижения бесспорного результата, под
которым подразумевался либо отказ от еды, либо смерть от обжорства. На
Катьку нашло помрачение, а у жабы наступил праздник живота. Каждый вечер
порция увеличивалась. И жаба безотказно жрала, только буркалы пучила.
Темным декабрьским утром Катька опоздала на работу на полчаса. Вошла,
молча разделась, повесила шубу в шкаф. Взяла туфли и села переобуваться.
Сняла один сапог в белых разводах от щедро посоленных тротуаров и
пригорюнилась, поджав босую ногу.
- Лопнула, – объявила в пространство. – Чего ржете, дуры? Мне еще с
тетей объясняться.

18.01.2007 / Новые истории - основной выпуск

Один мой знакомый в переходный период между разложением трупа социализма
и периодом накопления первичного капитала попал в довольно характерную
для работников засекреченных НИИ ситуацию. На работу он по привычке
ходил, а платили за нее все меньше и все нерегулярнее. Делать на работе
было нечего, но преодолеть инерцию, накопленную за десяток лет, было
непросто. Прошло не менее полугода, прежде чем он перешел от тяжких
раздумий к активным действиям и переквалифицировался из классного
инженера-технолога в сильно востребованного на рынке ИТ-специалиста.
Эти мутные полгода были посвящены игре в тетрис и полетам на симуляторе
вертолета LHX - была такая компьютерная игрушка, примитивная по
нынешним понятиям, но занятная.

Смысл игрушки заключался в выполнении "миссий" - боевых заданий для
одинокого вертолета над полем боя или в тылу врага. Слетать куда нужно,
кого надо и всех вокруг побить ракетами или из пушки, а самому остаться
по возможности живым - вот смысл почти всех заданий. Самый сложный этап
в любом задании - преодоление ПВО противника, а самый подлый ее элемент
- зенитка ЗСУ-23-4, в просторечии "Шилка". Видно ее плохо, а стреляет
метко и быстро. Два попадания - и конец. Между залпами - пара секунд,
за которые надо либо ее убить, либо куда-нибудь спрятаться.

Прошло года три-четыре, знакомый стал уже высококвалифицированным
специалистом, но пока еще работал по найму в одной иностранной компании.
Жизнь вроде бы устаканилась и вошла в колею. Проблем не стало меньше, но
они стали как бы солиднее и чем дальше, тем все солиднее. Съездить
отдохнуть не в Крым, а в настоящую "заграницу". Купить хорошую машину
вместо той рухляди, что стоит под окном. И замаячила уже мысль о покупке
собственного жилья. А позади нее - мысль о собственном бизнесе, но в
смутно пока. Короче, серьезные проблемы серьезного человека.

А еще проблемка - дочка с ума сошла, подавай ей дурацкую куклу Барби,
да не абы какую, а правильную. И набор аксессуаров.
И пришлось переться в Десткий Мир и толкаться в толпе вокруг отдела с
игрушками. Толкались-толкались - протиснулись к прилавку и уцепились за
него, чтобы не смыло.
- Ну, выбирай.
- Вон ту и вот это.
- Уверена? Потом не потребуется еще чего-нибудь?
- Еще вот это и это.
- Так, еще что-то?
- И это.
- Угу. Еще?
- И во-он то.
- Все?
- Да.
- Точно?
- Да.
- Ну хорошо. Будьте добры... - в сторону продавщицы. Ага, бывший
савецкий продавец так и кинется на этот зов на полусогнутых, держи
карман шире!
- Извините, можно вас на минуточку? - с тем же успехом.
- Подойдите пожалуйста... - даже не смотрит, зараза, делает вид что не
слышит. Знакомый стиснул зубы и решил преодолеть стену отчуждения любым
путем. Взгляд его поблуждал по полкам, заваленым кучами игрушек без
всякого порядка. И вдруг, среди этого хлама - модель "Шилки" со всеми
подробностями. В ушах мгновенно взревели вертолетные двигатели.
- Сука, убью! - выскочило рефлекторно.
Толпа перестала давить на спину и гомонить, а продавщица шарахнулась
куда-то в сторону, но там был тупик. Пометавшись бессмысленно и уронив
какие-то коробки, она повернулась бледным лицом и обреченно
приблизилась. Знакомый, слегка ошарашенный эффектом, хотел было
объяснить, что он совсем не то имел в виду, но раздумал, а вместо того
предложил дочке, стоящей с вытаращенными глазами и разинутым ртом,
завершить сделку. Что свершилось со сказочной быстротой.

25.01.2007 / Новые истории - основной выпуск

Прочитал тут в "Профиле" статейку как Сергей Пенкин московские
предновогодние пробки преодолевал при помощи машины скорой помощи,
пущеной с мигалками впереди его бентли. Самый умный, твою мать. И
вспомнилась история, рассказанная одним знакомым лет десять назад.

Познакомились мы на почве общего увлечения пешим и горным туризмом.
Соответственно, частенько травили друг другу байки из туристической
практики. Значительная часть таких рассказок - конечно же выдумка, но
почти всегда очень правдоподобная. Проверить истинность иногда можно, но
зачем? Хотите - верьте, хотите - нет, а я за что купил, за то и продаю.

Участвовал мой знакомый однажды в горном походе на Алтай. Вся группа
ехала поездом до Бийска, а он из-за проблем с отпуском экономил время и
летел до Барнаула самолетом, а потом добирался автобусом. И оказался в
Бийске на пару часов раньше всех. Дай, думает, сделаю всем сюрприз.
Договорился с шашлычником, что тот сделает десяток шашлыков к прибытию
поезда, пообещал шампуры вернуть через полчаса. К вагону явился с
букетом шашлыков, пивом и широкой улыбкой. Которая сама собой сползла,
когда он вдруг обнаружил увеличение численности группы вдвое. Оказалось,
группа в пути скорешилась с водниками из Ижевска, едущими в ту же
сторону чтобы сплавиться по Катуни.
Новоявленная компания во мгновение ока сожрала все шашлыки и выпила все
пиво, а ему досталась только странная благодарность:
- Спасибо, кукленыш!

Двинулись в Горно-Алтайск, где заночевали на турбазе. Водники оказались
ребята компанейские и совместный ужин протекал в теплой дружеской
обстановке. Единственное, что его напрягало все сильнее - странное
обращение всех друг к другу: "кукленыш", да "кукленыши". Не выдержав, он
прямо спросил, что сие значит. И получил в ответ подробные объяснения.

В ижевской группе был один приблудный участник - москвич, которого все
звали Полковником. Он и в самом деле был полковником, только не
армейским, а милицейским. В то время служил он в центральном аппарате
МВД, а до того прошел огонь и воду в разных местах, а с медными трубами
пока не сложилось. Среднего роста, сильно широк в плечах и очень-очень
мускулист. Ладонь - как лопата, кулак с чайник. Дьяконовский бас -
стаканы лопаются. Короче, здоровенный буйвол, весом хорошо за центнер.

За пару дней до отъезда на Алтай зашел Полковник в какой-то бар в центре
Москвы. Встреча у него там была назначена. Может и конспиративная - кто
знает? Рановато пришел, надо подождать. Заказал коньячку, сидит у барной
стойки на высоком круглом табурете спиной к залу, коньяк потягивает
мелкими глотками. Тут-то все и случилось.

Кто-то увесисто шлепнул его по заднице и восторженно заорал над левым
ухом:
- Кукленыш! И ты с нами?
Полковник проглотил от неожиданности чуть не весь коньяк разом. Весь
накаляясь внутри, как включенный пустой электрочайник, медленно
повернулся через левое плечо. В метре от него, сияя идиотской улыбкой,
телепалось раскрашенное пидорское лицо Сергея Пенкина. Осознав, что это
было то самое, о чем он подумал, Полковник не стал удерживать правый
кулак, который продолжил начатое вместе с разворотом автоматическое
движение. Пенкин успел осознать что обознался, но лицо переделать уже не
смог, так и ляпнулся с улыбкой под ноги двум мордоворотам с бритыми
затылками - охранникам. Проследив траекторию полета тела, оба синхронно
сунули руки под левую подмышку и подняли глаза на Полковника. Бешенство
в его взгляде заморозило их с руками за левым обшлагом. Спинной мозг
каждого сообщил обоим, что щенки они против этого опасного мужика,
несмотря на кое-что у левого бока.
- Документы! - командный бас Полковника легко перекрыл тынц-тынц из
бумбокса.
Оба суетливо вынули и подали бумаги. Как ни странно, все оказалось в
порядке, даже разрешение на оружие. Полковник отдал документы и указал
на тело:
- Уносите!
Охранники подхватили бесчувственного клиента и быстро скрылись.
- Пидор гнойный! - сказал Полковник, поворачиваясь к стойке. Бармен
согласно закивал. Настроение было испорчено. Отказавшись от коньяка за
счет заведения, он ушел.

Стоило рассказать историю группе, как все моментально подхватили словцо
и пользовались им до конца маршрута.

10.09.2009 / Новые истории - основной выпуск

Во времена стародавние учился я в одном столичном вузе. Образование
получал техническое, чтобы по окончании внести посильную лепту в
укрепление оборонной мощи страны. И был дружен с одногруппником, жившим
в общаге в одной комнате с двумя парнями с нашего же курса, но с других
потоков. Один из соседей по комнате, Мишка, имел увлечение –
бодибилдинг, как сказали бы сейчас. Культуристом был или «качался», как
было принято говорить в то время. Ходил в какой-то спортзал,
оборудованный снарядами, вместе с группой единомышленников.

Тут надо пояснить тогдашнюю обстановку. До горбостройки оставалось еще
некоторое время, а застой уже переходил если не в гангрену, то уж точно
в воспалительный процесс. Пара могучих дубов из когорты несокрушимых уже
рухнули под Кремлевскую стену, а в очередь на лафет встал, точнее, лег
третий. И хотя верхушка страны еще выглядела вполне себе дубовой, но
вслед за ней уже вся страна явственно завоняла тухлой рыбой, несмотря на
ГБ-шные штучки Андропова и запоздалую заботу Черненко о душевном
здоровье молодежи. В маразм впадала не только агонизирующая экономика,
порождая дефицит всего и вся, очереди всюду, где только можно, а также
где и нельзя, но и система управления государством вместе со своей
идеологической сферой. Состарились идеологи, перестали мышей ловить. К
примеру, изобрела Джейн Фонда аэробику в своей поганой Америке. И
появились у нее последователи по всему миру. И в Советском Союзе тоже
появились, и начали заниматься по ненашей системе. Будь Суслов помоложе
и поздоровее, не появились бы. Спросил бы, как бывало, тихим голосом:
«Что еще за аэробика?». И все, нету такого явления – аэробики. Примерно
так же вышло и с каратэ, с бодибилдингом. Запретить уже не могли,
возглавить было некому, а одобрить гордость не позволяла. Так и смотрели
сквозь пальцы на существование полуподпольных секций, живущих только на
энтузиазме тренеров при вялом содействии директоров школ и других
заведений, бесплатно пускавших заниматься в спортзалы. Аэробике,
впрочем, повезло больше. Каким-то образом ее вытащили даже на
телевидение, и некоторое время вместо традиционной утренней гимнастики
шла по одному из центральных каналов «ритмическая гимнастика», где
симпатичные девчонки и парни (да-да, и парни тоже) рукомашествовали и
дрыгоножествовали вполне официально. Я ж говорю, маразм поразил всех,
кто должен был бдить, держать и не пущать.

Группа культуристов, в которую входил Мишка, была невелика – человек
пятнадцать. Мишка среди них был почти самый мелкий, потому что ростом не
вышел. Да и бицепс 53 сантиметра в окружности среди них выдающимся
результатом не считался. А самым крупным и мускулистым был мужик по
имени Юрка. Рост, фигура, мускулатура – все высшей пробы. И занимался он
самозабвенно, доводя рельеф до идеала, как ювелир гранит бриллиант. При
таком телосложении, весе и силе, совсем не удивительно, что был Юрка
нетороплив, если не сказать, медлителен, основателен и сосредоточен.
Говорил, как сваи заколачивал – короткими фразами, медленно, с паузами.

Группа себя особо не афишировала, но в определенных кругах славилась
своей методикой согласованных нагрузок и питания, основанной на самых
обычных, доступных продуктах, практически без применения химии. И шли к
ним «подкачаться» известные люди. Валентин Гафт, например, ходил
регулярно. Это сейчас он седой и морщинистый старик, хоть и бодрый для
своих 74 лет, а тогда он был широкоплечий и мускулистый
красавец-мужчина, в расцвете сил. «Здрасте, я ваша тетя» помните?

А кроме того, повадились к ним аэробические девчонки подкачивать свои
ножки, попки и прочие выпуклости. Потому как здоровье от аэробики
прибывает, а рельеф – нет, требуется более тяжелая нагрузка. Те самые
девчонки, с телевидения. Во главе с самой известной среди них, ну
помните – блондинка такая. Я и имя-фамилию помню, да не скажу, сами
вспоминайте.

И вот однажды, по окончании очередной тренировки, закончившейся как
обычно в десятом часу вечера, Юрка решил рассказать в раздевалке казус,
произошедший с ним накануне. В своей обычной манере, медленно, с
минутными паузами, он минут за двадцать изложил суть дела. Оказывается,
приглянулся он той самой блондинке, что вела аэробику по телевизору. А
будучи девушкой целеустремленной, она не стала тратить время на
ухаживание и конфеты-букеты, а взяла быка за рога и предложила Юрке жить
вместе. Сожительствовать. Вступить в гражданский брак. Добрался Юрка до
этого места и сделал очередную паузу, неторопливо и тщательно, как делал
все, укладывая тренировочный костюм в сумку. Все уже давно привыкли к
такому стилю изложения и пережидали перерывы спокойно, без вопросов. Но
эта пауза затянулась минуты на три. Наконец, кто-то не выдержал:
- Ну, а ты что?
Спокойный и неторопливый ответ, как будто паузы вовсе не было:
- А я что?.. – пауза на полминуты. – Мне качаться надо…

Вы слышали, как дрожит здание, когда внутри почти одновременно падают от
смеха десяток мужиков по 100-120 кг каждый? Тонна мяса на бетонный пол?
Ночной сторож подумал что землетрясение.

25.07.2008 / Новые истории - основной выпуск

Вообще-то нам переводчики не нужны, сами обучены по-басурмански. А нужны
они инженерам, которые рисуют свои бесконечные чертежи и схемы, а затем
обсуждают их с зарубежными коллегами, не всегда владея чужим языком в
достаточной мере. Но по необъяснимой прихоти административного отдела
рабочие места переводчиков расположены не в бескрайних полях
инжинирингового офиса, а в нашем бедламе. Ребята они компанейские, но уж
очень разговорчивые. Пойдешь попить кофейку, размышляя о текущих
проблемах, а кто-нибудь из них тут как тут, и непременно с очередным
рассказом о курьезах синхронного перевода. А если свежих приколов не
случается некоторое время, в ход идут истории из жизни, ибо молчать они
не в состоянии. Иногда смешно, иногда просто интересно.

Один из переводчиков, ну пускай будет Саша, окончив иняз имени Мориса
Тореза, начал свою карьеру преподавателем французского где-то во
франкоговорящей Африке. Отпахав там лет пять, вернулся в Москву и сумел
ухватить жар-птицу за хвост, устроившись гидом-переводчиком в жутко
блатное место - Бюро Международного Молодежного Туризма "Спутник". Было
такое заведение, заведующее развитием добрососедских отношений путем
обмена туристами. Наши к ним, ихние к нам. Голову за голову. География -
весь мир. Понятно, что контора была насквозь пропитана штатными и
внештатными, явными и неявными, наивно-идейными и цинично-меркантильными
сотрудниками КГБ. Которые обязательно сопровождали каждую группу
иностранцев, присматривая, как бы чего не вышло.
Само собой, работать, скажем, с англичанами было куда престижнее и
выгоднее, чем с болгарами или монголами. Саша, как "француз",
обрабатывал франкоговорящие группы, расчитывая, естественно, свести
знакомство с парижанами и лионцами. Но куда чаще приходилось
сопровождать темнокожих, на которых насмотрелся еще на предыдущей
работе, и вьетнамцев. Последние, из-за тяжелого наследия французской
колонизации предпочитали именно французский язык всем другим
иностранным.
И было странно видеть людей, не имеющих представления об элементарных
вещах. В Африке оно было естественно и отторжения не вызывало, а видеть
в центре Москвы человека озабоченного поиском кустов для справления
естественных надобностей и игнорирующего унитаз в номере гостиницы,
все-таки было в новинку. Но потом острота восприятия прошла, оставив
только раздражение. Вошло в привычку объяснять всем подряд новоприбывшим
механику использования сантехники, что немало веселило тех же французов.
Но раздражение нарастало и грозило эксцессами. А еще жара... А
кондиционеров в те времена было негусто.
Напарник Саши придумал шутку и разрядил нервное напряжение. Когда
очередной группе вьетнамцев по прибытии в гостиницу сервировали чай (в
пакетиках! - это было круто для Москвы начала восьмидесятых), напарник
объяснил и показал как ими пользоваться. Размешал сахар в воде, сунул
пакетик в рот, оставив снаружи нитку с биркой, и начал прихлебывать
кипяток, закатывая глаза от наслаждения. Группа дружно кинула сахар в
чашки, покрутила ложками, сунула пакетики куда было указано и начала
обжигаясь хлебать горячую воду. А зачем нитка, спросили. А чтобы
выдернуть, если проглотишь случайно, ответил напарник. И процесс
продолжился.
Саша, сдерживаясь из последних сил, поднялся и вышел. Нашел укромное
место - лестничную площадку - и дал волю чувствам. Просмеявшись, вволю
похлопав ладонями по коленям, вытер платком слезы и пот и пошел обратно
в комнату, где чаевничали вьетнамцы.
В проеме мелькнула чья-то спина, и дверь начала закрываться. Саша,
придержав ее рукой, неслышно вошел и уткнулся в спину "второго гида", а
на самом деле - штатного сопровождающего от КГБ, который столбом стоял
при входе, пытаясь понять, что ему видится. Двадцать человек держат в
зубах нитки с какими-то цветными картонками на концах, с шумом втягивают
пустую воду из чашек, дружно выдыхают "А-ахх-харашо!", вытирают пот и
улыбаются. Филиал Кащенки на пикнике.
КГБшник был тертый калач и почти сразу понял, в чем дело. Это проверка,
решил он. Его проверяют, каким будет его первое побуждение. А что
еще-то? Конечно, проверка. Повернулся, вышел. Твердым шагом дошел до
телефона и доложил по команде. Но доложил не все, а может не все
заметил. Сашу, например, не упомянул в связи. Поэтому Саша остался
работать в БММТ, а напарник уже через два часа был безработным с волчьим
билетом. И долго потом искал, куда бы пристроиться, и пристроился в
дворники, потому что голод не тетка.
Вот так, закончил свой рассказ Саша. И ушел, пожимая плечами, разводя
руками и покачивая головой в недоумении.

24.01.2006 / Новые истории - основной выпуск

Многие, уверен, хоть раз в жизни столкнулись с... гм-гм... со
странностями менталитета работников налоговых органов. Мне одна знакомая
поведала однажды такой случай.

Работала она финансовым контролером в одной маленькой, но очень
иностранной компании. И, разбирая почту, получила письмо из налоговой
инспекции. "Наверняка что-то про неточности в последнем сданном
баллансе", -- подумала она и, не вскрывая конверта, бросила его в лоток
для входящих документов главбуху. Ну и забыла, естетственно.

Через несколько часов ее позвал к себе директор и сообщил, что банк
получил предписание из налоговой заблокировать их счет. Зависли срочные
платежи.
- В чем дело? -- осведомился директор. -- У нас что-то не так с
налогами?
- Нет, все хорошо. Налоги уплачены, все отчеты сданы вовремя. Даже если
допущены какие-то неточности или ошибки, они обычно присылают письма,
требуют исправить то или другое, но сразу блокировать счет -- это
слишком... Стой-ка! Было сегодня письмо из налоговой! Сейчас принесу.

Нераспечатанное письмо как лежало в лотке, так лежало. Схватив его, она
побежала обратно, распечатывая письмо на ходу. Но прочитать не успела --
директор встретил ее в дверях, выхватил письмо из рук и впился в него
взглядом. Пробежав его по диагонали он опустил руки и уставился на
контролера взглядом Павла I.
- Что?
- Нашу компанию объявили в розыск.
- Э-э... в розыск? Как это?
- Очень просто. Скоро к нам с тобой придут бравые парни в камуфляже и
начнут розыскные мероприятия. Двери сломают, охранникам в морду дадут,
нас носом в ковролин уткнут. Потом проверят документы и установят
личности. Потом составят протокол и разомкнут наручники, чтобы мы могли
расписаться. Вечером -- то же самое по домашним адресам. Впрочем,
последнее только ко мне относится.
- Шутишь?
- Если бы!
- Но почему?!!
- Они не могут с нами связаться ни по телефону, ни по электронной почте,
ни по обычной.
- Ага. Что? А письмо? Пришло ведь?
- А что письмо? Мы могли предыдущее не получить. Потерялось на почте.
Они могли не получить нашего ответа.
- Да, но... Не припомню я потерянных писем... Телефоны-то работают...
Указаны где полагается... Мобильники тоже... С электронной почтой
проблем нет... На прошлой неделе отчеты сдавали -- главбух лично
ездила... Я пару дней назад звонила... Ничего не понимаю.
- Да... непонятно. Ладно, иди, разберемся. Хотя стой, возьми письмо,
позвони этой инспекторше, спроси сначала ты, что она там имела в виду.
Как ее там? -- директор подносит письмо к глазам, читает подпись и
меняется в лице. -- А? А! А-а-а... вот оно что... Ладно, я сам позвоню.

- Что? Что там такое?
- Да ничего особенного. Просто фамилия инспекторши -- Тупова. Это многое
объясняет...

13.10.2009 / Новые истории - основной выпуск

Серега, по прозвищу Веник, кроме своей хозяйственности (см. старую
историю от 28 июня 2005г), отличался также склонностью воспринимать
жизнь сложнее, чем она есть. К примеру, в свои неполные тридцать был
сильно озабочен правильным питанием. И строго следовал какой-то весьма
сложной системе что-то вроде раздельного питания. Чем постоянно
провоцировал соседей по рабочему месту на разнообразные реакции, начиная
от беззлобных подначек и заканчивая едва ли не дракой.

А потому что еще он был заядлым спорщиком. Причем, как и множество
советских граждан, культурой дискуссии не владел совершено. Победить
старался не силой аргументов, а криком, перебиванием и переходом на
личности. Не брезговал, бывало, и прямыми оскорблениями. Обнаружив при
первом же обсуждении какой-то совершенно безобидной темы такую
персональную особенность, я сделал для себя выводы и больше в дискуссии
не вступал, обходясь высказыванием своего мнения и игнорируя попытки
втягивания в разговор. Но мне проще – по работе я с ним не
контактировал, да и рабочее место мое было хоть и близко, но чуть в
стороне. А вот коллегам по рабочей группе приходилось туго.

Ну в самом деле, как проистекал рабочий день советского инженера,
просиживающего штаны в «ящике»? Пришел, покурил, попил чайку, поговорил
про футбол-хоккей, поработал (или поделал вид), пообедал. Отдохнул,
попил чайку, покурил, поговорил, поработал, свободен. Обед – середина
дня, его сердцевина. До обеда работник ждет обеда, после него – конца
рабочего дня.

А тут Веник со своими баночками и алюминиевой ложкой. Два приема
правильной пищи. Первый – за час до того как все пойдут обедать, то есть
когда голод достигает апогея, завтракали-то большинство сигаретой по
дороге к автобусу. А второй прием – через два часа как все отобедали в
столовой, и еда вызывает легкое отвращение. Клац-клац по стеклу.
Чав-чав. Само собой, раздражались коллеги и выражали недовольство вслух.
А Венику только того и надо – слово за слово, готов очередной
ожесточенный спор на тему «сахар – сладкая смерть, соль – белая смерть,
гречка – мелкая смерть, мясо – вредно, мясо с картошкой – просто яд». И
весь коллектив слушает, кто с интересом, кто с раздражением, а кто и
участие принимает.

Но вот пришли тяжелые времена, и с едой в стране стало совсем плохо. Все
на себе почувствовали. По прошествии двух десятилетий в такое уже не
верится, да и не все помнится. Нынешней молодежи и вовсе не объяснишь
что такое дефицит продуктов питания. А тогда это была острая проблема, и
чем дальше – тем острее. Веник, который ранее мог себе позволить и
орехи, и мед, и другие носители белка и калорий, перешел на голую
капусту и морковь. И что странно – начал заметно полнеть.
Коллеги не преминули отметить данный факт и начали приставать с ехидными
вопросами. Веник поначалу вяло отбрехивался, но потом взял инициативу в
свои руки:
– Я и мой организм – разные сущности, – изрек Веник мудрость и победно
замолчал.

Что на это возразить, коллеги не нашлись. Охренев от откровения,
негласно признали тактическое поражение и начали готовить обходной
маневр. Прежде всего, была нужна информация, и получить ее можно было
только от Веника. Пара наводящих вопросов, и увлекшийся Веник вывалил на
них целый ворох бесценных сведений. Каких он шарлатанов начитался, я не
знаю. Да и пояснения его точностью формулировок и согласованностью
построений не отличались, зато отличались многословием. Вкратце,
сводились они к тому, что физическое тело, «организм», который
материалисты принимают за человека, есть не сам человек, а всего лишь
его проявление в вульгарном физическом мире. А человек представляет
собой гораздо более сложную систему, состоящую еще из множества
астральных тел, каждое со своим названием, назначением и проявлениями.
Забыв про причину спора, коллеги с азартом принялись выяснять
подробности. Целую неделю они занимались подсчетом и классификацией
тонких материй, используя Веника как справочник. Веник путался, злился и
орал. Коллеги в долгу не оставались.

И когда этот дурдом достиг совершенно невменяемого накала, начальник
сектора Дима вмешался:
– Слышь, Веник! Как я помню, ты хотел объяснить, с чего толстеешь, а
развел бодягу на неделю. Может ты, наконец, объяснишь, что имел в виду?
– Так то и имел, что не надо путать божий дар с яичницей. Я – это не мой
организм.
– В смысле?
– Да в том смысле, что это он толстеет, а не я!
– Ага-ага, ну да, как же иначе? Конечно он! Только все равно неясно от
чего. Жрешь-то ты... извини, жрет-то он капусту да морковь.
– Если бы! – тяжко вздохнул Веник. – Раньше ему хватало правильной еды,
которой я его кормил. А теперь не хватает, потому как рацион изменился.
Поэтому ночью, когда я сплю, он встает, идет к холодильнику и жрет
всякую гадость. Колбасу, сыр, сырые сосиски, яйца, молоко с хлебом. Вот
и разжирел, зараза!

08.04.2008 / Новые истории - основной выпуск

- Ну, смотрите. Завтра идем перевал Укю. Его отсюда не видно, зато
подходы просматриваются. Берг видите?
Группа, сидя на комнях с мисками в руках, промычала что-то
утвердительное сквозь гречку с сушеным мясом и горохом. Видно было
плоховато. Ранний вечер, но солнца уже нет, дождик идет, несильный, зато
ледяной. Группа сидит посреди ледника - позиция плохая во всех
отношениях, но лучше места не нашлось.
- Берг перелезем посередине, где снежный мост. От него вверх и вправо к
желтому камню - метров двести. Под ним можно стоять безопасно, места
немного, но поместимся. Дальше надо поскочить понизу один кулуар и
поворачивать у черной скалы в следующий. Видите? - Сергей водил штычком
ледоруба как указкой, чертя маршрут на завтра с расстояния почти в
километр. Как бы для иллюстрации его доклада черная скала окуталась
пылью, из которой в разные стороны заскакали крупные камни.
Гуппа неспеша проглотила кашу. Донесся грохот обвала.
- Ага, это там, где камнепад? Я правильно понял? - Шурик высказал общую
мысль. Сергей слегка смутился и промолчал.
- Уважаю. Чтобы вот так, без затей, каменная лавина из той дырки, куда
завтра лезть - это здорово. Простые сильные эмоции. Именно то, чего нам
не хватает в нашей скучной жизни.
- Ладно, завтра подойдем поближе и посмотрим. Будет опасно - не полезем.

Наутро все было тихо и спокойно. Впрочем, если поднять группу в пять
утра, а выйти в шесть, то обычно все обходится тихо и мирно. Потому что
солнце еще низко, за ночь все смерзлось и не шевелится. На подходе к
нужной дырке обнаружились следы вчерашнего катаклизма, но источником был
тот самый промежуточный кулуар. А в нужном кулуаре обнаружился
нетронутый снежник, плотный, но не заледеневший. Просто мечта - можно
идти ногами, не вешая веревок. Седловина перевала выглядела странно -
почти горизонтальное плато, ограниченное с одной стороны обрывом с
круглой дыркой посередине, откуда группа вылезла на чистый снег как
десант чертей на райское облако.
- Вот те и перевал! Какая категория-то?
- 2А со звездой.
- Что-то он и на 2А не тянет. А за что звезда?
- За скалы.
- И где они?
- Под снегом. Повезло, снегу много в этом году. Неспортивно, конечно.
Кто намерен откопать скалы и повесить пару веревок? Желающие есть? Нет?
Тогда идем вниз. Укю-кош готов принять нас на ночлег.

Спуск занял часа три. Ледник оказался крутоват, поэтому группа шла
правым бортом по крупной сыпухе-ноголому. На полпути вошли в плотный
туман и едва не прошли мимо коша, благо поляки, окупировавшие его,
шумели довольно громко. Расположились внутри - место было. Поужинали.
Ромка спел под гитару, которую упорно тащил поверх рюкзака. Поляки
оживились и подсели общаться. Спиртного было немного, но крепкого.
Совсем крепкого - нет смысла носить с собой в горы что-либо кроме
чистого медицинского. После пары доз разбавленого ледниковой водой
спирта языковой барьер сильно понизился. Гитару взял Сергей, затем
Мишка, потом Татьяна. Поляки напряглись и сформулировали вопрос:
- Вы что, бродячие музыканты? У вас все играют на гитаре?
- Нет, - ответили им, - только пятеро. Остальные пляшут и поют.
- А кто пятый?
Юлька взяла гитару и продемонстрировала класс. Поляки, хоть и не
понимали дословно, но заcлушались, да и было отчего. Голос у Юльки -
сильный альт, музыка - собственного сочинения, слова - в соавторстве с
Ромкой. С верхних нар слезли парни, что собирались в ночь на вершину
Укю, и начали в упор рассматривать это чудо. Надо сказать, посмотреть
было на что. Лицом - писаная красавица, волосы - пышная каштановая
грива, красивые сильные руки, длинные ноги такой формы, что все
двенадцать апостолов не избежали бы греховных мыслей, прочие
выпуклости... слов нет. А главное - сердце ее было свободно на тот
момент, доподлинно известно.
- Вацек, - представился один их новоприбывших.
- Юлька, - сверкнула улыбкой Юлька.
- Спиваешь?
- Немного.
- Ешче!
Юлька спела еще. Что-то веселое и задорное. Вацек впал в ступор, забыв
закрыть рот. Юлька подождала реакции, пожала плечами и заиграла вновь.
На этот раз - длинную печальную балладу в шотландском стиле. Когда она
закончила, никто не шевелился еше минуту. Потом молча выпили, и группа
пошла спать. А ошарашенные поляки остались сидеть.

Наутро обнаужилось, что все поляки ушли на вершину, а Вацек остался.
Копался в своем рюкзачке, перекладывал снаряжение, бренчал без нужды
карабинами, короче, делал вид что занят. Группа позавтракала и
собралась. Двинули вниз к альплагерю, где надо было взять оставленную
заброску и поворачивать вверх к Безенгийской стене. Вацек пошел следом.
Следующие дни он хвостом ходил за группой, питался из собственного
котелка чем-то несерьезным и спал в собственной маленькой палатке.
Вечерами он отзывал Юльку в сторону и предлагал прогулки при луне. С
луной проблем не было, а вот уединиться было негде. Группа, не особо
напрягаясь, частями делала короткие радиальные выходы на Кель, на
Цанеры, на Ляльвер, базируясь на Баран-коше сбоку от Безенгийского
ледника. В ночной тишине каждое слово, произнесеное на леднике
вполголоса, слышалось в лагере совершенно отчетливо. Группа
посмеивалась, но тактично делала вид, что ничего не замечает.

Наконец, группа пересекла ледник и поднялась на австрийские ночевки,
откуда после дня отдыха собиралась уходить из района Безенги в сторону
Крумкола, а оттуда - спускаться в Нальчик через Верхнюю Балкарию.
Вечером, как обычно, Вацек пригласил Юльку гулять, где, видимо,
предпринял попытку решительного объяснения. Ответ однако оказался
немного не тот, на который он расчитывал. Вместо того, чтобы с радостью
принять руку и сердце ладного хлопца, коварная дивчина предложила ему
испытание: дойдет с ними до конца маршрута - она подумает. Путь
предстоял непростой - через четыре перевала, правда связками по два.

Утром Вацек заслужил поощрительную улыбку, сообщив, что идет с нами.
Завхоз с сомнением оглядел его рюкзак. Уж очень легкий был, не более 15
кг. У наших девушек, у той же Юльки, - 25 и больше, а про мужиков и
говорить нечего. А у этого - 15. Скорее всего, жратвы там всего ничего.
Значит, кормить придется, а с продуктами немного напряженно - просидели
лишний день из-за погоды. Снаряженец тоже озаботился - у парня своей
веревки нет, кошки несерьезные, страховочная система дохлая, карабины
алюминиевые, ледобуров вообще нет. Ладно, дотащим, если что.

Вышли. Идем. Переход, другой, третий. Тяжело, снег глубокий. Прошли
самый крутой подъем, заглянули за перегиб. Перевала не видать. Вацек
идет, но как-то не слишком бодро. Взлезли на очередной подъем, вышли на
относительно ровное место, сели перекусить посреди снежного поля. Вацек
подошел последним и повалился даже не на рюкзак, а просто в снег.
Перекусили, поднялись, двинули наверх. Вацек разразился длинной тирадой,
из которой было понятно два слова: "ночевач" и "тутай".
- Нет, Вацек, ночевач там, - показали ему вверх.
- Ни, то ниможливо. Тутай.
- Вацек, полдня еще впереди, идем.
Может быть парень и поспорил бы еще, но Юлька уже вскинула рюкзак и с
любопытством наблюдала процесс принятия решения. Делать нечего, собрался
и пошел.

Через четыре часа группа подобралась к самому перевалу, оставался
последний взлет - крутой склон высотой в одну веревку. Решили на всякий
случай повесить перильную, чтобы усталым участникам было легче
преодолеть последнее препятствие. Мишка размотал одну и полез наверх.
Остальные постепенно подтягивались и садились отдыхать.

Известно, что последний дюйм - самый сложный. Сумел преодолеть -
получаешь все. Повернул назад - остаешься ни с чем. Вацек, не дойдя
пятидесяти метров до места, где сидела вся группа, сел на рюкзак и
смотрел на группу странных людей, которые набрав полтора километра
высоты, собирались лезть еще выше. Потом поднялся и надел рюкзак.
Казалось, что сотня шагов пологого подъема - пустяк, но нет, повернулся
и побрел вниз. Сломался.
- Слабак! - Юлька посмотрела вниз и презрительно сплюнула. Затем
повернулась лицом к склону и прицепила жумар к веревке. Преодолев
последний взлет до седловины перевала за пять минут, скинула рюкзак,
села на него и посмотрела вниз еще раз.
- А как хорошо начиналось! С мамой, говорит, познакомлю...
- Да ладно, не расстраивайся. Куда он годен, если не может угнаться за
тобой, когда у тебя рюкзак вдвое тяжелее?
- Все равно, обидно. За руку брал? В глаза смотрел? Должен
соответствовать!
- Да куда ему! Он же скалолаз, на длинные дистанции с рюкзаком не
тренировался. Да и высота приличная, с его равнинной дыхалкой и по
горизонтали-то непросто, а тут - полтора километра набрать по снегу за
десять часов ходу! Как еще жив до сих пор, непонятно.
- А мы-то куда бежим? - Юлькин голос явствено зазвенел от сдерживаемых
слез. - Подумаешь, день отставания от графика.
- Погода хреновая. Сыпанет завтра снег - куда денемся?
- Пересидим. Или по Дыхсу свалим.
- Ага-ага. А продукты считала? Кто у нас завхоз, я или ты? А в том
ущелье ты была? Там крокозявра такая, что хрен пролезешь. Сбоку лавинные
конусы, между ними лес ломаный на старой морене. После поворота -
прижим, по стенке лезть придется. И Солнце туда никогда не заглядывает.
Вот и гонит Серега, чтобы успеть пройти два последних перевала. За ними,
кстати, тоже не подарок - висячая долина, спуск по бараньим лбам.
- Все равно, могли и на этой стороне переночевать, а завтра утром
перелезли бы.
- Слушай, хочешь - иди с ним. Снарягу оставь нам, себе только кошки
возьми, продуктов я тебе на пару дней дам. У Вацека газовая горелка,
спальник, палатка. Свалите в Безенги, оттуда в Нальчик. В поезде
встретимся.
- Ладно, двинули. Не судьба, видимо.

22.02.2006 / Новые истории - основной выпуск

- Ну, еще по одной?
- Не могу. Сердце уже стучит.
- А ты какой пьешь?
- Из кофеварки.
- Понятно. Еще бы не стучало! Туда хороший насыпают. А ты из баночки
ложечкой насыпай, тогда стучать не будет.
- Ничего себе совет дал! Не-е. Я такой не пью. На вкус -- дрянь,
на вид -- сушеные кошачьи экскременты.
- Эстет.
- Угу.
- А куришь гадость ментоловую.
- Зато не воняют.
- Да? Кому как. На вкус и цвет...
- Вот имено.
Закурили. Смотрят с балкона вниз. На парковке женщина пытается приладить
свою коломбину к месту.
- А я еще налью.
- Давай.
Ушел. Солнышко... Лето заканчивается.
- Ну что, паркуется еще?
- Уже лучше.
- А ты чего здесь стоишь?
- Да у меня там отчет варится. Сервак далеко, канал дохлый. Еще полчаса,
не меньше.
- Беда.
- Ага.
- Дык, другое что-нибудь сделай.
Долгий изучающий взгляд.
- Я уж как-нибудь сам соображу, чем заняться. У тебя своей работы мало?
Чего ты здесь ошиваешься?
- Готовлюсь морально. Минут через десять-пятнадцать пойду с клиента
вторую шкуру снимать.
- А первая уже просохла? О! Глянь-ка, приткнула лайбу свою.
- Хм. Странно. Должна была стукнуть.
- И кто их за руль пускает?
- Да, женщина за рулем -- к беде.
- Угу, хуже чем на корабле. Там их хоть дальше камбуза не пускают.
- Твоя водит?
- Боится. На права сдала, а ездить боится.
- И моя тоже. Поначалу рвалась, потом поняла, что с ее опытом на дороге
делать нечего.
- Моя до магазина и обратно по выходным ездит. Рано утром.
- А ты?
- А я сплю. Так спокойней.
- Доспишься. Въедет в кого покруче, не расплатишься.
- А что делать?
- С ней ездить.
- Так она и со мной въедет. Даже еще быстрее, потому что нервничает
когда я рядом сижу.
- Моя тоже. Э-э... Смотри, обратно идет. И чего ради парковалась так
долго? Бросила б посередине, да сбегала туда-обратно. За это время
никому бы не помешала.
- Пойду и я налью.
- Пойди.
Ушел. Хороший денек. Ветра нет, не жарко. Однако с клиентом надо
поговорить. Что бы такое удумать, чтобы раскошелился?
- Ну что? Уехала?
- Пытается. Уже по диагонали раскорячилась.
- Сейчас двоим сразу въедет.
- Возможно. Моя вот тоже...
- Что?
- Да так. В деревню поехали. Дом там купили года три назад. Хороший дом.
И не дорого.
- Да, это хорошо. Далеко?
- Далековато, но на машине нормально. Пару часов, если нет пробок на
выезде из города.
- Да, это хорошо. А дальше что?
- Дождик был хороший днем раньше. У меня там ворота хорошие. Столбы
какие надо поставил. Танком не свернешь.
- Ха! Обратно убралась. Сейчас еще будет попытку делать.
- Точно. Третий подход к снаряду.
- Ну и? Ворота хорошие, и что?
- А перед воротами -- лужа глубокая. Я лужу объехал слева и наискосок
встал. Вышел из машины, пошел ворота открыть. Опа! Так и есть,
тюкнула-таки!
- Ничего, не сильно. Без последствий. Ну-ну, пошел ворота...
- Ну, я пока ворота открыл, моя за руль перебралась. А колеса вправо
вывернуты до упора. А в ворота заезжать -- надо налево повернуть.
- И что?
- Да ничего. Не успела вывернуть. Между руками и ногами надо еще голову
вставлять. На газ нажала и едет, смотрит на руль и вывернуть его
пытается, а куда едет -- не видит. Ну и не успела. Снесла полбампера,
фару, крыло, дверь помяла. Я ж говорю -- столбы хорошие.
- Круто. И что?
- Да что ты заладил? "И что, и что?" Да ничего. Машина стала на штуку
дороже. А так -- ничего.
Смотрит в пустую чашку.
- Ладно, пойду с клиента стружку потолще сниму. Скажу, что... скажу, при
разгрузке контейнер побили, надо доплатить.
- Это как? За что?
- Да за кривые руки. Как у этой. Глаза б не смотрели! Где этот
толстожопый? Пойди отпаркуй ее, а то она полстоянки перебьет, пока
этот... Твою мать, так и есть! Раньше надо было идти.

Почти дембель (14)
1
Рейтинг@Mail.ru