Поиск по автору:

Бесцельно и бессмысленно рождают люди рифмы приблизительно.
Пускай ты и не поэт, но выдать должен в этой жизни хоть один сонет.
Вот цензор мой, ты мне ответь, за что не любишь и не печатаешь мой бред!?
Другим же открыт сей просторный путь.
А я теперь угрюм, в печали, ну и в целом просто жуть.

Если читатели какого-либо произведения смеются, то вполне возможно, что они смеются не над сутью этого произведения, а над самим произведением и тем самым над его непосредственным творцом, автором сего недоразумения.
Ну что ж, пусть будет так. Возможно, вы напишете гораздо лучше, и тогда...
Впрочем, хватит мечтать, вы просто все завидуете! Горите тогда синим пламенем, бесталантные неудачники!

У каждого самурая есть своя Фудзияма.
Семеро одного не бьют, восьмого ждут.
В каждом человеке есть порой, холодные мозги и горячее сердце.
А если чуточку покопаться, то найдётся и печень в перце.

Редактор, верь, что придёт пора,
И на обломках стихотворного утильсырья
Напишут наши имена,
Гиганта мысли, мастера пера
Пафнутия Бурвидуса.

Берегись автомобиля 2.
Каждый может быть прохожим.
А любой, даже очень случайный прохожий, может потенциально оказаться свидетелем.
А любой свидетель вполне может стать подозреваемым. А подозреваемый легко превращается в обвиняемого. А обвиняемый, если очень постараться, оказывается в конечном итоге виновным. Ну а виновный — это уже практически преступник. А преступник неизбежно становится приговорённым, если, конечно, с адвокатом не повезло или взятку мало и не тому дал. А любой приговорённый преступник — это уже не только теоретически, но и порой фактически уголовник. Ну и любой уголовник — это наверняка будущий рецидивист. В общем, сколько верёвочке не виться. От тюрьмы и от суммы. Хоть на улицу не выходи.

Письмо на...
Все мысли мои не о том, ни о сём.
Где-то в Америке вышел закон.
Мне бы должно, конечно, на это плевать.
Но только есть вопрос, твою мать.
Любопытно узнать: что за дела?!
Кто катит болон на нас, на меня?
Санкции, санкции, красивое слово, не правда ли?
А может, это опять Пентагон
Затеял свои грязные махинации?
А может, это местный райком
Свихнулся, забыв о советской вакцинации?
Вот беда, где же вы все, объединённые нации?!
Гнусные происки, пора на пролом.
Сейчас подождите, только найду свой перрон.
И завтра, конечно, поеду в Америку со своим любимым топором.
Буду всех мелко так их шинковать,
Чтобы не смели, свой рот на нас и меня раззевать.
Даром что ли, я их язык целый год, ходил изучать.
Санкции, санкции, красивое слово, не правда ли?
Это вам не игра, ваши вшивые коварные манипуляции.
Скоро приеду, ждите, буржуи, кастрации.
2004 год.

Зачитавшись об любимом, его слезливым письмом.
А потом, утром проснулась, целуясь с котом.

Недавно узнал, что самое большое количество маньяков, на квадратный метр — это в США. А почему? Ответ простой: в других странах их никто не подсчитывал.

Сегодня каждый, вроде, молит Бога о хорошей погоде.

Чем дальше ближний, тем больше его люблю.

В целях противопожарной и иной безопасности курить противопоказано тем, кто много пьёт, и наоборот. Пора, пора уже порвать этот цинично замкнутый порочный круг.

Может, этот малороссийский стих сейчас и смешон.

Ночь нынче лунная, звёздная, ясная.
Видно всё, как будто бы днём.
Выйдем, любимая, за день уставшая,
В лес на минутку вдвоём.

Присядем-ка вместе с тобой под калиною.
Правой рукою нежно обнимаю твой стан.
Глянька, моя рыбка, волной серебристою
Стелется в поле туман.

Лес наш волшебный, весь лунною пронизанный,
То ли затаился, то ли, может быть, спит.
Только на стройной высокой осинушке
Лист чуть заметно дрожит.

Небо раздольное, осыпано звёздами.
Что за чудесная нынче пора.
Под тополями жемчужными каплями
Блещет ночная роса.

Да ты не бойся, что ноженьки босые
Вдруг окунулись в росу.
Я же тебя, милая, прямо до самой пороженьки
Сам на руках донесу.

Ты не страшись замёрзнуть, лебёдушка.
Нет ведь ни ветра, ни туч.
Нежно прижму тебя к своему сердцу горячему юному.
Чувствуешь, как жар его жгуч?

Ты не пугайся, что могут подслушивать
Тихие наши слова.
Ночь уложила и сном всех окутала.
Спит даже лесная трава.

Спят и друзья, и вороги лютые.
Их не тревожит наш искренний смех.
Мы же с тобою любовью хранимые.
В небеса воспоряя, обнимаемся, и это вовсе не грех.

Когда пить уже не нужно, но невозможно. Тост.
Так выпьем же за Снежану, за бабу моего снеговика.
За струи зимнего дождя.
За неприглядный лес и разных там чертей, что окружают потихонечку меня.

Лучший враг невидимки — это слепой параноик. Сколько ни плюй в колодец, водой не наполнишь. Господа, леди и джентльмены. Все мы на кладбище, под землёй, всего лишь товарищи.

Все люди — сволочи, или Последняя комаринная песнь в доме отдыха номер 7.
Все люди — сволочи! — думал комар.
И снова, каждую ночь, пить неустанно кровь продолжал.
Каждый, каждый норовит по мне нанести хоть один удар.
А я ведь юн, красив, удал!
А эти! Эти с табуреткой или тапком на меня!
Мечтают гады втихаря, чтоб в ящик поскорее я сыграл.
Нет, не выйдет, господа!
Есть у меня бесценный дар.
Я очень, очень шустр и чрезвычайно мал.
И вам об этом я не раз жужжал, в постели нежно обнимая.
А вы, а вы всё доктор, доктор, санитар!
Он снова, снова ко мне через окно попал!
Все-е-е-е, все люди — сволочи!
Не через окно, а через форточку.
А впрочем, впрочем, я так и знал!

К 23 февраля. С праздником!
Мало кто из уважающих себя командиров, изредка, но с возрастающим интересом и раздражением рассматривая у себя в кабинете чёрный квадрат, хоть раз в жизни, но всё же не мечтал в ответ нажать эту чёртову красную кнопку.
Весь мир в труху, буржуи, бойтесь!
Но это будет лишь потом и, может, после.
А сейчас, дежурный! Где мой подарочный набор! Восьмое марта скоро!

К 23 февраля.
Альтернативно одарённый солдат скачет по минному полю, как сайгак. Все, как дураки, стоят, тупо смотрят вниз или в лес. А он вот сейчас, ещё мгновение, и взлетит выше всех!

К 23 февраля.
Не каждой обезьяне можно в армии доверить гранату. А потому, в нашей армии, они ходят только с автоматом.
А то вот возьмёт, какая-то новоприбывшая макака и шмальнёт её куда-то, а мы в это время с товарищем генералом опять бежим и обсираемся.
Не порядок!

К 23 февраля.
И как эти граждане на гражданке живут!?
Строем не ходят, боевые правильные песни не поют. Портянки не носят, не по распорядку встают, одним словом, дикари!

Когда заканчиваются все переговоры дипломатов, в случае острого конфликта продолжают беседу уже орудия, ракеты или другое такое же смертоносное вооружение.
Хотелось бы затем сказать, что потом живые позавидуют мёртвым, но не скажу, ибо не уверен в этом.
Порой мне кажется, что людям слишком тесно на планете и часть из них, наиболее наглую и в целом дурную, непременно нужно отправить куда-либо подальше, в бездну.

Многие птицы вынужденно мигрируют с родины, хоть и на время. И только настоящие патриоты: воробьи, вороны и, конечно, голуби, по крайней мере в городе, всегда остаются почему-то с нами. Порой глядя на нас из-за окна такими настороженно-грустными глазами. Их, конечно, не пугают трудности, как многих. Но иногда мне кажется, что остаются они не просто так, а чтобы непрестанно следить за нами.

Будите по утрам красоток спозаранку. Они вам, много чего интересного расскажут вам, про вас.
А вы, не слушая, уснёте.
Подпись: Хам.

Не все в американском цирке клоуны, попадаются и весьма мрачные зрители, типа Мэттью или Освальды.

На тему дня.
Дух Анкориджа, дух Анкориджа! Они (политики) что, спиритизмом занимаются? То, что изначально было мертво, вряд ли оживёт.

Лениво по небу ползёт луна,
Ночная мгла окутывает нежно меня.
Где-то заливисто поют, лаская слух, соловьи.
Тепло, и на дворе уже весна.

Пушкин, ну почти. 🫩

Я помню чудное мгновение:
Передо мной явилась ты.
Ты улыбнулась, я смутился,
Ты отвернулась, я ушёл,
И снова стало всё как прежде:
Ненастный хмурый день,
В саду увядшая давно сирень,
И самовар, сияющий надменно,
И отражающийся в нём
Печально искажённый бледный,
По-видимому, тот ещё осёл.

Сварил как-то дед золотую рыбку. Плачет бабка, плачет внучка, рыдает кошка, рыдает Жучка. А дед зловредный, назло всем, жутко хохочет, показывая им в беззубом рте язык. Хороша ведь получилась уха!
И только мышка, молча скрепя зубами, с привычным тиком и вприпрыжку. Упорно, потихоньку катит куда-то честно спёртое золотое яичко. С утра, узнав о пропаже этой (потенциальной яичницы или возможного омлета), и вовсе все сойдут с ума. А мышка, сменив свой имидж, снова станет крысой и скроется за границей, ей родину менять не привыкать.

Как просто определить, кто перед вами, к примеру, кореец или японец!? Всё очень просто, нужно ударить по ноге. Если ругается по-японски, значит, японец, а если по-корейски, то точно говорю, кореец. Но а если по-русски матерится, дело плохо, тут уже национальность поздно выяснять, нужно просто быстрее бежать.

Скабрёзная. Ретро.
В каждой женщине есть какая-то загадка:
Какие под юбкой трусы и есть ли в лифчике вата?

Дамы! С Восьмым марта!
В честь этого
исполняется впервые мною песенка-поэма.
Заткнитесь, соловьи и цикады, Умолкните, свирели и фанфары.
Я лучше девушкам сам спою.
Всё в этом мире без ваших улыбок —
чушь и ерунда.
И все непременно точно знают, что лучший мой «подарочек» — это Я.

Так что цените, конечно, милые дамы, ну и заодно какие-то там ни есть господа.
Вашего любимого Пафнутия Бурвидуса!

Он так увлекся готовкой праздничного ужина, что, изредка пробуя его, съел всё сам. Расстроившись из-за этого, он допил и всё спиртное. Поздравил себя с Восьмым марта, а заодно, на всякий случай, и с днём рождения. И тут же на столе, удобно расположившись, с чистой совестью лёг спать.

Суфражистки всех стран, объединяйтесь! Долой Восьмое марта! Как символ бесконечности всех наших женских разочарований! Да здравствуют девятое, десятое, ну и так далее. А лучше: «Пусть вечно будет этот праздник!»
А подарки!? Парфюмерию, бижутерию, кулинарию и цветы дарят лишь плебеи. А вы, все настоящие богатыри и джентльмены, нескромно так дарите, все звёзды и Миры!

Пенсионерка В. недавно наконец-то осознала и всё поняла. А потому взяла да и подала иск в суд на правительство, судьбу и в целом зловредную медицину. В котором гневно и сурово заявила, что до прививки от коронавируса была весьма красива, талантлива, здорова и даже, безусловно, молода. А теперь уже, увы, совсем не так! Ответ, затаив дыхание, ожидает вся страна.

Всем шутникам посвящается! Батл.
Акт 1. Представление.
Как-то вот вышли на арену смешные мимы и клоуны.
Хохотали, дразнили и шутили забавно так, эти мимы и клоуны.
И нёсся этот звонкий смех на все четыре стороны.
А на них сверху, из зрительных рядов, смотрели их вороги,
Кровожадно-равнодушные и очень лютые палачи-вороги.
А все другие говорили им, что если руки и ноги им дороги, то промолчите, не шутите, уж слишком эти зрители строгие.
Но только почему-то не слушали их эти смешные глупые мимы и клоуны.
Веселились и смеялись они безрассудно, но всё равно такие прикольные.
Запускали шары проказники разноцветные, а заодно строили рожицы палачам очень скверные.
Акт 2. Последствие.
Но всё заканчивается рано или поздно.
Вот и завершилось и это чудесное представление.
А палачи-зрители почему-то не захлопали. Этокое неуважение.
Лишь топоры свои острые достали, страшно скрежеща зубами подлые.
Тут и налетели вороги, полетели на пол чьи-то с бубенцами головы.
Вот тогда палачи жутко засмеялись и захлопали, экие они всё-таки сволочи.
Вот тогда и погрустнели наши весёлые мимы и клоуны.
Почуяли бедолаги, что скоро уж точно будут похороны.
Но не все они сразу обосрались, некоторые ещё как-то странно улыбались, хихикали и смеялись.
А палачи рубили, душили и издевались. Они же душегубы, с них станется.
Акт 3.
Завершающий.
Вот и всё, кажется, кончились мимы и клоуны.
А палачи? А палачи, отчего-то забрызгавшись кровью подозрительной, с ума окончательно и вовремя сошли.
Увезли их связанными, прежде отняв топоры, санитары и врачи. Те, кто приехал в ярко-рыжих париках на странном игрушечном паровозике. А ещё у них вроде бы были огромные ботинки и красные носики.
И это замечательно! Фенито. Конец.

Драма. Брак по расчёту. Акт 1.
Мочалка гордая была.
Она могла, она могла.
Могла летать, могла играть.
Могла творить, могла лежать.
Всё было у неё, всё ей дано.
Весь мир открыт:
Курорт, и город, и село.
Любые деньги и лучшее вино.
Но, Боже мой!
Неотвратимый рок её низверг, как ангела с небес.
Акт 2.
И вот! Развод.
Теперь её удел — лишь мокрый пол.
Лишь грязь и нищета.
Теперь Она должна!
Должна терпеть, должна страдать.
Должна тереть и горевать.
И удавиться ей, уж кажется, не грех.
Что это за жизнь такая!
Надоело это всё и опостылело.
Но её опять, опять и снова макают в нечистоты, поднимая изредка и в свет.
И кажется потом, опять на дно всё время отпускают.
И надышаться не дают, и утопиться всё мешают!

Товарищ, верь! Взойдет она!
Звезда невиданного счастья.
Взойдет и...
И снова сгинет навсегда.
Всё возвращается, как говорится, на круги своя.
Вот такая у нас беда, товарищ!

Крепче сжимай, гражданин, в своих мозолистых руках, как в тисках, наган или парабеллум.
Ведь завтра точно будет лучше, чем вчера, поверь, братан! Нууу, в целом!
Как верно то, что это всё начертано пламенем чёрным на снеге безупречно белом.

После московской пробки Апофигос.
Ой, поеду, я поеду, Ой, не знаю, но поеду.
Ух, по травке я поеду, Ух, по муравке я помчусь.
Ох, что-то давит на мозги Эти ваши все пути.
Может, направо я поеду, Может, и налево.
Ну а может, всех вас удивлю, Эх, Лю-люли.
Прямо с дури поверну, У-у-у.
Ой, поеду, я поеду, Даже если все колёса проколю,
Севши вдруг очень мягким местом на весёлую иглу, У-у-у.
Никуда я не сверну, У-у-у.
Эх, где-то заблудившись, может, в пробке навсегда я пропаду, У-у-у.
Так мне и надо. Там, поверьте, похуже будет, чем в аду. У-у-у.
Ох, будь она не ладна.
Ой, а я вот возьму, кстати, и с какой-то там энной трассы совсем с ума сойду.
У-у-у.
Всем назло и где-то в центре МКАДа
Покурю немного и язык свой всем собратьям по несчастью покажу. У-у-у.
С неприличным сопровождением и нервным срывом, в виде мата.
А потом
Ох поеду, ой поеду дальше.
Ой поеду, ох поеду куда надо.
По дороге, может, в дурку загляну.
А может, возьму и полечу! Буду гадом!
Ох держите меня, все весёлые санитары! Расскажите всё грустному врачу.
Ох, я теперь уже не знаю, что хочу.
У-у-у.
Паровозик чух-чух. Птичка чик-чирик.
Ох, скорей беги мужик!
Слишком тесен нынче мир и тротуар для нас двоих.
Ой поеду, я поеду через тернии и метро.
И заодно бабку страшную какую-то, с клюшкой на капоте прокачу. У-у-у.
А потом кого найду! Подвезу. У-у-у.
Бабу с коромыслом и с ведром,
Чуть не разбила мне стекло, вот зараза!
Деда, вроде, с пулемётом иль ружьём.
Гад пальнул в меня два раза!
Ух, трижды сплюну через левое плечо.
И одной рукой забинтую рану. У-у-у.
Ох и дикий здесь народ. Вот гляди теперь в два глаза!
Ох, чего-то мне опять нехорошо.
Слишком стало горячо и противно пахнет.
Значит, скорость маловата, так добавим ещё газу!
Ой поеду, я поеду!

Наконец-то Европа уже совсем почти отказалась от российского газа и нефти. Исчезли практически все эти проклятые невидимые и недемократические флюиды безусловно агрессивной России. Да здравствует свобода от предположительного рабства от варварского путинского режима! Ещё, конечно, есть несознательные личности, которым всё равно, чей газ и чью нефть потреблять. Но недолго им осталось коптить небо благословенной Европы. Лучшие умы Европы и не только её, уже решают эту проблему. И тогда, решив её совсем и бесповоротно, появятся на месте Европы райские кущи. И всем будет очень, очень хорошо. Ведь зачем будущим покойникам тепло и свет?!

Все думали, что будут жить почти что вечно, пока неожиданно «Титаник» не погрузился в морскую бездну.

Человек — это творческий продукт серийного производства. И потому критические ошибки всё время нарастают в нём с постоянной прогрессией.
Вроде сказал что-то умное, но чувствую себя почему-то дурак дураком. Значит, не всё потеряно.
Чем дальше в лес, тем больше дров.
Осталось лишь где-то раздобыть топор и не заблудиться в нём.

Всякий неучтённый полёт в армии, особенно в строю, кончается неизбежным приземлением. Хоть и причиной этого незапланированного происшествия мог послужить вполне реальный сапог кого-то неизвестного нам персонажа, но результат всё равно для всех очевиден. Моральное падение одного субъекта и недолгий полёт второго неминуемо вызывает не только нездоровый смех всего коллектива, но и вполне вытекающую отсюда трудовую повинность для всего потенциально дружного подразделения.
Отсюда следует вывод: лучше красить, чем курить траву!

Театральное. Из письма: «Будь ты хоть сто раз Гамлетом, но вот зачем ты, негодяй, задушил Офелию! Ах, какой ты подлец! Жду тебя. Твоя Дездемоночка».
А в это время свирепый Отелло ожидал кого-то, лёжа в английской постели, беспощадно сжимая подушку в своих мускулистых тёмных руках. Как он узнал, ну не знаю, но Гамлет, улыбаясь, лежал где-то рядом.

С детства Красную шапочку все убеждали, что бабушка — это, конечно, хорошо, но пирожки нужны и другим тоже. Шапочка пыталась доказывать, что бабушка у неё очень больна. А ей говорили: «А кто нынче здоровый?» И вообще, догоняя, объясняли, что нужно делиться, закон такой есть суровый. А когда шапочку схватил серый волк, ей охотники через окно объяснили, что ничего, пожуёт и отпустит! Он такой только с виду злой.
Вот так на Украине пришёл к власти волк. А охотники!? А охотники сбежали в соседний европейский лес.

Вся президентская жизнь Трампа — это фееричный брейк-данс слона в посудной, заросшей паутиной лавке.

Кто не стоял в настоящей народной очереди с кипящими безмерно страстями, тот не знает своего народа!
Короче, тут главное — не сдохнуть и совсем не исчезнуть, канув в Лету, случайно уйдя в туалет.

Еврореволюционный французский шухер. ✊ Отреставрированный гимн анархистов. 😁

Споём же мы песню под громы ударов,
Под взрывы и пули, под пламя пожаров,
Под знаменем чёрным беспощадной борьбы,
Под звуки набата призывной трубы.

Разрушайте же, братья, дворцы и квартиры,
Сбивайте оковы, взрывайте сортиры,
Довольно покорной и рабской любви,
Мы президента Макрона утопим в мочи.

Проснувшись, восстала народная воля
На стоны коммуны, на выстрел Авроры,
На вопли о мести французских людей,
Зачахших под гнётом буржуев и их палачей.

Их много без счёта, нуждою разбитых,
Кривых и убогих и вовсе забытых,
Служивших свободе, и — о правда тебе!
И павших с круассаном в неравной борьбе!

Их стоны витают под небом Парижа,
Их стоны-призывы как рокот стихии.
Звучат над землёй и в какой-то халупе пустой
И нас призывают на доблестный бой.

Споём же мы эту песню под громы фанфаров,
Под взрывы петардов и пламя пожаров
Под знаменем чёрным беспощадной борьбы
Под звуки гитары и старой трубы!...

Подслушанный монолог.
Вы мне не поверите, но все и всегда всё время и постоянно мне врут. И все ваши весы, и все ваши зеркала вместе с вашими фотографиями. Я два раза на весы сегодня стояла, ну разве я столько вешу!? Это как минимум есть диверсия, если не сказать больше!
А отражение? А отражение явно не помещается в явно очередное бракованное зеркало. Я уж не говорю про фотографии, там всегда и почему-то получается кто угодно, но не я! Вот сейчас пролезу в эту чрезмерно узкую дверь и пойду, на всех вас жаловаться.

Любой застой — это период непосредственной подготовки к предсмертной агонии государства.
Ну не знаю, док, вот я в этом случае предпочитаю использовать ректальные свечи.

Армейские мудрости СССР — РОССИЯ.
Пока наш враг бесславно и заумно изучает свои карты, жуя чего-то там со скуки, мы же, ничуть не смущаясь, беспощадно и умело меняем наши родные и такие загадочные ландшафты. Готовьтесь, суки!
Средь бесконечного пространства нашего необыкновенного могучего государства за каждым пнём застыл в суровой позе ракетный и готовый ко всему расчёт. Вот сходит в туалет и снова в бой! Пока не прозвучал ещё в ушах отбой!
На каждый ход врага, тузом или шестёркой, поставим ему мат прямым ударом точным. В любой момент и даже среди холодной мрачной ночи. Заранее достанем враз его, вот неожиданность, из трусов в горошек хорошо заранее заточенной патриотической отвёрткой.

Жизнь — это просто,
Жизнь — это дар.
Сильные грозы,
Внезапный удар.
Ласты отбросив,
В конце-концов все мученики
Отправятся в рай.
А впрочем, может всё иначе!
И в другой совсем край?
Вот ведь незадача.
Ну, блин, тут хоть не летай!
Завтра же сдам свой самолётный билет.
К чёрту все полёты.
Не хочу пока на тот свет.
А как же до Владивостока!?
Поездом? Ну не-е-ет!
А до Владивостока лучше возьму
Ну конечно велосипед!