Поиск по автору:

В тот день, когда она поняла, что умирает, она позвала меня в свой швейцарский дом и приняла в своей спальне, где ее держали на постельном режиме вот уже долгие месяцы.
- У меня для тебя подарок. Открой эту коробку.
Под шелковой бумагой лежало пальто, которое она подарила мне со словами:

«Если когда-нибудь тебе станет грустно, мой Юбер, накинь его на плечи и скажи себе, что это я, Одри, обнимаю тебя, чтобы утешить».
Юбер де Живанши

Жарким летним днем 1953 года в модном доме Givenchy на авеню Альфреда де Виньи в Париже 26-летний Юбер Живанши ждал важную гостью. Утром секретарша сообщила ему, что придет «мисс Хепберн». Юбер был счастлив: сама Кэтрин Хепберн, звезда фильма «Ребро Адама», удостоит вниманием его скромную персону! Только год назад молодой дизайнер открыл свой модный дом и клиентурой избалован не был.

Однако к указанному сроку в его гостиной появилась не оскароносная американская актриса, а 24-летняя незнакомая девушка. «Меня зовут Одри, – представилась она. – Одри Хепберн».

«Она была похожа на тростинку. Худой подросток в забавных сандалиях, белой футболке, клетчатых обтягивающих штанах и нелепой шляпе, как у гондольеров», – вспоминал потом Юбер.

Одри заявила, что ищет дизайнера, который придумал бы платья для нового фильма «Сабрина». Ей хотелось, чтобы ее героиня «была одета с французским шиком». У Живанши не было времени обшивать неизвестную актрису, поэтому он предложил выбрать что-нибудь из его новой коллекции. Одри согласилась.

Фильм «Сабрина» получил только один «Оскар» – за костюмы. Правда, лавры победителя достались не Юберу, а Эдит Хэд, которая шила наряды для остальных героев фильма. Имя Живанши даже не упомянули в титрах. Одри прилетела в Париж, чтобы извиниться перед дизайнером. «Я утешал ее: «Одри, благодаря «Сабрине» у меня появилось столько клиентов, что я не успеваю их обслуживать. Я стал знаменит и не без твоей помощи», – вспоминает Живанши.

Так началась их дружба.

Его музой была Одри Хепберн. Для «малышки Одри», как он ласково ее называл, Живанши был готов на все.

В 1961 году на экраны вышел фильм «Завтрак у Тиффани». Одри сыграла главную роль в картине, Юбер сшил для ее героини маленькое черное платье. Это было платье «нового образца», отличающееся от канонов, заданных мадам Шанель. Позже Одри назовет эту роль самой успешной в карьере, а Живанши заметит, что благодаря этому платью он «стал бессмертным».

Для Одри он был не просто ее личным портным, он был ее лучшим другом, той самой жилеткой, в которую всегда можно поплакаться. Живанши помог ей пережить расставание с первой любовью – актером Уильямом Холденом, с которым она познакомилась на съемках «Сабрины».

Юбер был рядом, когда Одри вышла замуж за актера Мела Феррера, хоронила первенца, который родился мертвым, и крестила сына Шона, появившегося на свет в 1960 году. Живанши сшил актрисе розовый костюм для свадьбы с психоаналитиком Андреа Дотти…

Юбер был рядом с Одри 42 года. Это был союз, основанный на преданности, понимании, терпении и огромном уважении. Она умерла 20 января 1993 года от рака. На похоронах Живанши не мог плакать – он выплакал все слезы, пока Одри болела. Через несколько месяцев он посадит на могиле подруги ее любимые ландыши...

После смерти Хепберн Живанши понял, что не может работать – в 1995 году он отошел от дел и передал свой модный дом в управление дизайнера Джона Гальяно. Юбер жил в загородном доме недалеко от Парижа, занимался ландшафтным дизайном и редко появлялся на публике. Когда его просили рассказать что-нибудь об Одри, он только загадочно улыбался:

«Она была удивительной женщиной, и мне ее очень не хватает»

Из сети

С Днем космонавтики, друзья!

КОГО СПАСАТЬ БУДЕШЬ ПРИ ПОЖАРЕ, РЕБЕНКА ИЛИ ЖЕНУ?

Автор: детский и семейный психолог Лина Романова.

Сократ, великий философ и многодетный папа, как вы помните, обожал выйти на площадь и задать сложный вопрос своим современникам. Один из таких вопросов я попыталась вынести на всеобщее обсуждение в наши дни. Вот, что из этого вышло.

Был обычный осенний вечер. Домочадцы разбрелись по своим комнатам. Я читала Сократа. Один вопрос меня ошеломил. Он спрашивал: «Если будет пожар, и можно спасти лишь кого-то одного, кого спасешь жену или одного ребенка?». Все мужчины ответили: «Ребенка, конечно». Сократ сказал: «А я спасу свою молодую жену. Мы погорюем вместе, и она родит мне еще детей. А если спасу ребенка, то горе будет и мне, и ему. Он своим видом будет всегда напоминать мне о трагедии. А сам ребенок потеряет и братьев-сестер, и мать, а потом обзаведется мачехой, которая не сможет его любить как любила мама». Конечно споры не утихали долго. Мне стало интересно, что ответит мой муж. Спросила, не отрываясь от чтения, он ответил: «Ребенка. Все спасут ребенка. Он беззащитен и… ну, не знаю, буду спасать всех, но если одного, то ребенка». Я ему рассказала про Сократа. Он отложил газету. Весь вечер мы обсуждали этот вопрос. Он оказался нереально сложным.

Утром оба отправились на работу, дети в школу и детсад. День у меня был насыщенный, о Сократе я не вспоминала. Напомнил муж, вечером: «Я думал меня на работе убьют сегодня. В перерыве, за обедом завел разговор о Сократе, задал его вопрос сослуживцам. Ответы были очевидными. Я сказал, что вечером и сам так ответил, но с утра поменял свое мнение, Сократ убедил своими доводами» (для меня это стало откровением). По словам мужа все перестали есть. Начали кричать и доказывать, звонили друзьям и народ подходил из других отделов. Наконец, позвали женщин из бухгалтерии, и те тоже, в один голос, стали говорить: «С ума сошел? Жену поменять можно на другую. Ребенок - твоя кровь!». Спасение пришло в виде начальника. Тот обнаружил отсутствие всех работников на местах в рабочее время, примчался на голоса и разогнал несанкционированный митинг.

Муж вернулся к работе и обнаружил пенсионера, своего сослуживца, на рабочем месте. Тот в диспуте не участвовал, обед пропустил в силу своего трудоголизма, да и туговат был на ухо старикан, не особо на работе с кем общался. «Чего все орали-то? Премию отменили что ли?», - присел передохнуть ветеран. «Да, нет, тут философский диспут возник…», - муж и ему задал вопрос. А старичок был семьянин, кстати: с женой сорок лет вместе, три сына, каждому дом строил своими руками, пять внуков, все любят его в гости ходят. Старик призадумался: «И что, все сказали ребенка выберут, спасая? А я бы бабку свою выбрал! Дети, они - гости в семье, вырастают и разлетаются из гнезда. Да, любят меня, и я их, ходят в гости. Да, только каждый - оторванный ломоть. А с бабкой своей я и умирать буду».

Мудрость этого старика потрясла. Подумалось, может потому у нас столько разводов, что не ценим мы семью правильно. Может быть, главное не наши дети и ради них все? Может быть, все будут счастливы, лишь когда родители ценят друг друга превыше всего?

А вы бы кого спасали при пожаре?

Вот как пассажиры садились на дирижабли. Британский гигант R101, 1930 год.

На этой редкой исторической фотографии запечатлён момент посадки пассажиров на один из самых амбициозных дирижаблей в истории — британский R101. В начале XX века дирижабли считались транспортом будущего: роскошные, плавные, способные преодолевать огромные расстояния над океанами, они должны были изменить мир путешествий.

R101 был настоящим колоссом своего времени — более 240 метров длиной, с каютами, коридорами и даже комфортом, сравнимым с дорогими отелями. Посадка на такие летательные аппараты тоже выглядела впечатляюще: пассажиры проходили по длинным металлическим трапам прямо к «воздушному кораблю», словно поднимаясь на борт лайнера в небе.

Однако эта эпоха оказалась короткой и трагичной. Осенью того же года R101 потерпел катастрофу во Франции во время своего первого международного рейса, унёсшей жизни большинства людей на борту. После этого человечество постепенно отказалось от пассажирских дирижаблей в пользу самолётов.

Сегодня такие кадры — напоминание о смелых мечтах прошлого, когда люди только начинали осваивать небо и верили, что дирижабли станут основой воздушных путешествий.

Из сети

«Называйте меня предательницей»: история любви, которая случилась там, где ее быть не должно

Война не оставляет места для личного. Чувства, как и люди, там либо выживают, либо исчезают. Но что, если любовь становится частью игры на выживание? История Валентины Довгер и Николая Кузнецова — это не о страстных признаниях под луной. Это о хрупкой близости, которую нужно было скрывать даже от себя.

Они шли по улице, стараясь держаться как можно спокойнее. Он — светловолосый немецкий офицер, она — хрупкая девушка, сжимающая его руку. На них шипели прохожие: «Шлюха!». Валя знала, что нельзя оборачиваться. Нельзя выдать ни капли эмоций. Вся их игра держалась на этом.

Но в чем именно была игра? В том, чтобы выжить? Или чтобы вцепиться в это странное ощущение близости, которое возникло между ними — разведчиком и радисткой, которые в другой жизни, может быть, просто сидели бы рядом в парке и ели мороженое?

Николай Кузнецов был человеком, который жил с огнем в глазах. Феноменальный разведчик, владеющий шестью диалектами немецкого, способный выдать себя за кого угодно. Когда-то он был женат. Но потом его жизнь стала службой. А еще — игрой на грани. Азарт всегда двигал им вперед. Возможно, именно поэтому он поверил Валентине, когда в 1943 году встретил ее в партизанском отряде под Ровно.

Валя была совсем молодой, но в ее взгляде читалась непоколебимая решимость. Незадолго до этого ее отца зверски убили бандеровцы — утопили в проруби за связь с партизанами. Она могла бы уехать, могла бы спрятаться. Но вместо этого Валя выбрала остаться и бороться. Даже когда ее уговорили отправиться на курсы радистов, она все равно возвращалась в отряд. И вот однажды, когда она снова просила оставить ее среди бойцов, Кузнецов, стоявший неподалеку, иронично бросил: «Соглашайтесь, девушка. Пока отучитесь, война закончится. Если повезет, прилетите в отряд, стрельнете пару раз в воздух».

Он не ожидал, что она ответит ему на чистейшем немецком. И, возможно, в этот момент он впервые увидел в ней не просто девушку, а союзника. Того, кто не подведет.

Их первая совместная миссия была больше похожа на сюжет шпионского романа. Кузнецов, под именем немецкого офицера Пауля Зиберта, написал рейхскомиссару Украины Эриху Коху трогательное письмо: мол, хочет жениться на девушке немецкого происхождения, отца которой убили партизаны, и просит не угонять ее в Германию. Чувствительный Кох пригласил «жениха» и «невесту» на личную встречу.

Валя помнила, как сильно колотилось сердце, когда их разделили. Как она сидела в другой комнате, не зная, выйдет ли Кузнецов живым. Он, в свою очередь, не смог вытащить пистолет: в кабинете было слишком много офицеров. Но он ушел, держа ее за руку, будто ничего не произошло. А в отчете потом написал, что Кох случайно выдал важные данные о планах на Курской дуге.

Их игра продолжалась. Валя осталась в Ровно и даже получила небольшую должность в рейхскомиссариате. Она собирала информацию, передавала ее Кузнецову, который продолжал свою подрывную деятельность. Он доверял ей. А она — ему.

Но война не прощает тех, кто играет слишком долго. Весной 1944 года Кузнецов отправился во Львов. Немцы уже знали, кто он такой, и выдали ориентировки на «офицера Пауля Зиберта». Николай погиб в перестрелке, отстреливаясь до последнего патрона.

Валю схватило гестапо. Ее пытали, но она стояла на своем: она не знала, что ее жених — советский шпион. Победу она встретила в концлагере.

После войны Валентина вышла замуж за военного следователя, родила сына и прожила долгую жизнь. О том времени она почти не говорила. Может быть, потому, что ее роман с Кузнецовым был частью войны, а не частью мирной жизни. Может быть, потому, что в этой истории не было хеппи-энда.

Из сети

В 1911 году умирающий от голода человек вышел из дикой местности близ Оровилла, штат Калифорния, возвестив о тихом конце эпохи. Он был последним известным выжившим представителем яхи, подгруппы народа яна, которая когда-то жила в этом регионе, прежде чем была почти уничтожена массовыми убийствами поселенцев, болезнями и насильственным перемещением во время калифорнийской золотой лихорадки. Не в силах больше скрываться, он был доставлен в Калифорнийский университет в Беркли, где антропологи попытались выяснить, кто он такой.

Когда они спросили его имя, он ответил, что не знает его.

Согласно обычаю племени яхи, человек не мог назвать свое имя, пока другой член племени официально не представит его. Когда все остальные яхи ушли, не осталось никого, кто мог бы произнести его имя вслух.

Он стал, в буквальном смысле, “человеком без имени”.

Понимая культурное значение этого, антропологи дали ему имя Иши, что на языке яна означает “человек”. Это было просто, уважительно и означало признание идентичности, на которую он больше не мог претендовать.

Иши провел остаток своей жизни в Сан-Франциско, работая в университетском музее. Там он продемонстрировал технику яхи — изготовление инструментов, разжигание огня, изготовление лука - и рассказал, какие фрагменты языка и традиций его народа он все еще хранит. Его демонстрации привлекали посетителей, ученых и просто любопытствующих. Для одних он открывал беспрецедентное окно в мир, который был практически стерт с лица земли. Для других его присутствие было болезненным напоминанием о том, как жестоко был разрушен этот мир.

Он жил со спокойным достоинством вплоть до своей смерти в 1916 году.

Сегодня Иши помнят не как нашумевшего “последнего дикого индейца”, как когда-то называли его газеты, а как символ культурной стойкости, человечности и неизмеримых потерь, нанесенных коренным народам в результате колонизации.

Его история - это и подарок, и предостережение: взгляд на людей, которых почти стерли с лица земли, и свидетельство стойкости одного человека, который в одиночку хранил память о них

Из сети

История одного мальчика.

Он родился 18 октября 1960 года в Бельгии. Был с рождения хилым и плаксивым, вечно ходил с синяками, а его ровесники получали особое наслаждение, демонстрируя на нём свою силу. Он носил очки с толстенными линзами и несколько лет занимался классическим балетом.
В 11 лет отец привел его в секцию карате, не подозревая даже, что тем самым определяет всю его дальнейшую жизнь.

Когда все шли домой и зал становился пустым, юноша оставался и ещё несколько часов учился приёмам карате. При этом он одновременно упорно занимался психологической подготовкой и аутотренингом, что помогло в конце концов побороть неуверенность в своих силах.

Он тренировался вместе со взрослыми, на соревнованиях возрастные и весовые категории отсутствовали. В 16 лет он выиграл престижный турнир, причём в финале дрался с человеком, который был вдвое старше и вдвое тяжелее его.

Его тренер сразу почувствовал в нём талант и чуть ли не с первых дней занятий внушил ученику, что тот должен стать чемпионом. Тренер уделял ему гораздо больше времени, чем остальным, причем тренировки не ограничивались занятиями в зале.

Три-четыре раза в неделю тренер звонил юноше и приглашал его к себе, что означало, что тот должен был бегом преодолеть расстояние до дома учителя, а после тренировки "на дому" бегом же вернуться обратно. В общей сложности получалась трехчасовая пробежка.

Время от времени тренер создавал специальную тренировку-надевал на юношу защитные приспособления и натравливал на него свою огромную овчарку.

В 1978 году юноша получил чёрный пояс, а 8 марта 1980 года ударом ногой в прыжке в первом же раунде нокаутировал немца Дитриха Таргиллза и стал чемпионом Европы по карате среди профи.

В начале 80-х он работал вышибалой в ночном клубе Чака Норриса. Четыре года обзванивал все студии Голливуда с предложениями сняться в кино. Наконец, в 1988 году парень снялся в кино и получил всемирную известность благодаря фильму "Кровавый спорт".

Вот так хилый мальчик Жан-Клод Ван Дамм вырос в звезду Голливуда.

из сети

Вор по вызову

Эрнеста Михайловича на почте все любили. Особенно начальство. Директор всегда говорил: «Хороший ты мужик, Михалыч! Добрый, отзывчивый, вежливый, а главное — работящий! Вот именно потому нам с тобой будет прощаться очень тяжело. Но (ты сам понимаешь) молодая кровь с современной техникой на «ты». Леночка нам продуктивность повысит, а это - главное для клиентов.

Эрнест посмотрел в сторону выпускницы парикмахерского лицея, которая уже полчаса искала провод от беспроводной мышки. Тяжело вздохнув, расписался в заявлении на увольнение.

Все провожали Михалыча со слезами на глазах, особенно новенькая Леночка. Михалыч стажировал ее месяц, но так и не смог объяснить последовательность ctrl+c и ctrl+v, а от слов Microsoft office Леночку до сих пор трясло. Последний раз, когда она попыталась поменять шрифт, у всего района отрубился интернет и погорели блоки питания.

Эрнест имел колоссальный опыт длиной в сорок лет. Был воспитан до омерзения и образован, всегда выглажен, причесан, напоминал классические жигули, которые тридцать лет стояли в гараже и были в полном исправном состоянии: родная краска, оригинальные детали. Только вставь ключ в зажигание и аппарат будет работать как часы. Но кому какое дело до классики, когда в салонах полно новеньких иномарок?

На собеседованиях Эрнесту вежливо отказывали, грубо называя дедушкой, но он не унывал и каждый раз с надеждой шел оббивать новые пороги. Но в один прекрасный день пороги закончились.

Примерно в то же время стали заканчиваться и деньги. Выхода оставалось два: воровать или просить милостыню. Честный и порядочный Эрнест отстоял от звонка до звонка неделю (с перерывами на чай из термоса) в подземном переходе, но ничего так и не заработал.

Ответственный работник заходил на пост (как и полагается человеку, работающему с населением) всегда опрятный — лучший костюм был выглажен и пах парфюмом, прическа уложена, а ботинки начищены. Эрнест просто не мог выглядеть иначе на людях. Гордо протянув руку, прямой как лом, он молча ждал подачек, словно нес службу в кремлевском карауле. На его фоне местные попрошайки выглядели как ветераны-погорельцы, у которых только что забрали всех котят. Они неплохо поднялись за время работы Михалыча, но делиться с ним не хотели, а когда Эрнест ушел, тоже очень расстроились.

Оставалось воровство. Эрнест тяжело вздохнул и пошел выбирать инструмент в магазине, где у него есть скидочная карта. Там его проконсультировали, какой фомкой лучше вскрывать двери, а также продали по акции перчатки и бахилы.

Грабить Эрнест решил недалеко, на соседней улице. Он всегда мечтал работать рядом с домом.

Пообещав самому себе, что все награбленное вернет с пенсии, мужчина вышел на дело.

Найдя нужную дверь, Эрнест потратил около сорока минут на то, чтобы ее вскрыть. За это время он успел поздороваться со всеми соседями и даже помог донести матрас одной женщине на верхний этаж.

Как только вор проник в квартиру, его тут же встретил местный кот, который жался к его ногам и жалобно мяукал. Эрнест прошел на кухню, но, не обнаружив кошачьей еды, быстренько сбегал в магазин и купил на последние деньги три влажных пакетика.

Как только пушистый был накормлен, Михалыч зашел в комнату, где его чуть не хватил приступ. Посреди зала стояла гладильная доска, а на ней утюг, который забыли выключить из сети. Вся комната пропахла раскаленным металлом. Выключив прибор, Эрнест бросился к балкону, чтобы проветрить помещение. Там он увидел несколько горшков с цветами, которые загибались от жажды. Набрав воды, Эрнест напоил бедные цветы и вернулся в комнату.

Квартира была заставлена дорогой техникой. Глаз Эрнеста упал на телевизор, который был размером с него самого. Михалыч поколебался, но брать его не стал, мало ли — разобьет по дороге, потом не расплатишься.

На столе лежал упитанный конверт, на котором числился адресат без индекса. Эрнест знал на память более сотни индексов и быстро вписал нужный, оставив свои отпечатки на шариковой ручке. Затем прикинул вес конверта на руках и приклеил три марки, которые всегда носил с собой.

Из денег Михалыч нашел пачку евро. Но понимая, что ими нигде не расплатишься, решил оставить наличные на месте.

Единственным украшением были два обручальных кольца в вазочке. Эрнест потянулся было к золоту, но потом одернул руку. Только ЗАГС может лишить людей таких вещей, пусть и условно.

На полке он заметил пивной стакан с мелочью. Потратив некоторое время, Эрнест насчитал пятьсот рублей. Этого вполне могло хватить на какое-то время. Но желудок сводило от голода, и мужчина двинул на кухню. Там на разделочном столе он обнаружил неразобранные пакеты с овощами, мясом и рисом. Эрнест сварганил целую сковороду своего фирменного ризотто и, съев небольшую порцию, вымыл свою тарелку вместе со всей посудой, что была в раковине.

Перед уходом Эрнест Михайлович оставил записку, в которой написал следующее:

«Глубоко сожалею, что вынужден был вас ограбить. Обещаю, что верну все, как только будет такая возможность».

В конце поставил подпись, дату, инициалы и оставил номер телефона, на который можно прислать счет за съеденные продукты.

Вечером у Эрнеста случился приступ совести. Он не мог сидеть, не мог ходить, не мог спать. Мужчина ненавидел себя за содеянное, обещая молчаливым стенам утром отправиться в полицию с поличным. Но внезапное смс отменило явку с повинной.

С незнакомого номера Эрнесту пришло следующее:

«Добрый вечер. Скажите, не могли бы Вы приходить нас грабить три раза в неделю — по вторникам, четвергам и субботам? Предлагаю оплату в полторы тысячи за ограбление, деньги оставим там же, в стакане».

Ошарашенный подобным Эрнест тут же согласился, хоть и не понимал смысла.

Через две недели его жертвы сообщили своим друзьям о том, что их постоянно грабят, и те тоже попросились к Эрнесту в график. А потом появились еще другие и третьи. У Эрнеста почти не было свободного времени, грабежи были расписаны с утра и до поздней ночи. Иногда ему приходилось даже кого-то передвигать или записывать на месяц вперед. Через год Эрнест Михайлович ушел в отпуск, чем сильно расстроил своих жертв.

Он стал самой знаменитой криминальной фигурой в городе и ему срочно нужно было расширяться. Благо в его старом почтовом отделении начались массовые сокращения по возрасту. Эрнест звал всех к себе. Но брал на работу только честных и порядочных воров, а главное — трудолюбивых.

Александр Райн

Прислали по вотсап, спешу поделиться :)

АКТЁРЫ-ГЕРОИ

Владимир Самойлов окончил школу в 1941 году. Вскоре отправился на фронт, служил миномётчиком. Зимой 1945 года получил тяжёлое ранение ноги под Бреслау (ныне- Вроцлав, Польша). Врачи объявили Самойлову, что ходить он будет вряд-ли. Нога начала гнить, и врачи настаивали на ампутации. Самойлов отказался. От отчаяния он совершил немыслимый поступок – засунул гниющую ногу в прорубь с ледяной водой. Найти этому объяснение врачи не смогли, но нога начала заживать. Домой Владимир вернулся на своих ногах, но всю жизнь хромал.
В 1984 году Владимиру Самойлову присвоено звание Народный артист СССР.

***Он увидел самолёт, летящий прямо на него. У него оставалось три секунды жизни.***

Утром 11 сентября 2001 года Стэнли Праймнат пришёл в свой офис на 81-м этаже Южной башни Всемирного торгового центра. После того как первая башня была поражена, служба безопасности объявила, что Южная башня в порядке. Всем сказали возвращаться на рабочие места.

И Стэнли вернулся.

Он поднял трубку телефона.

Он посмотрел в окно.

И мир остановился.

United Airlines Flight 175 летел прямо на него — так близко, что казалось, будто он смотрит смерти в глаза. В эти застывшие секунды Стэнли бросился под стол и молился изо всех сил.

Через мгновение металл и огонь разорвали его офис. Левое крыло самолёта остановилось всего в нескольких метрах от него. Пыль, огонь, тьма, обломки — и каким-то невероятным образом Стэнли остался жив.

Но он был в ловушке. Никакого выхода.

Он кричал. Он звал. Он плакал.

Тремя этажами выше его услышал мужчина.

Его звали Брайан Кларк.

Брайан спускался вместе с коллегами, пытаясь выбраться, когда женщина на лестнице предупредила их: путь вниз перекрыт огнём. Все должны идти вверх, на крышу — это единственный шанс.

Один за другим его коллеги развернулись.

Вверх.

Подальше от опасности.

К призрачной надежде на спасение с воздуха.

Но Брайан остановился. Внутренний голос удержал его.

И тогда он услышал это. Крик. Голос из темноты, из завалов — голос человека, который всё ещё хотел жить.

И Брайану пришлось сделать выбор.

Идти с другими или идти к этому голосу.

Спасти себя или остановиться ради незнакомца.

Он выбрал.

Он повернул обратно.

— Я Брайан! Кто там?

— Я Стэнли! Пожалуйста, не уходи!

Брайан нашёл Стэнли, застрявшего за грудой обломков. Стэнли разбивал стену кулаками, раня руки. Брайан вытащил его, и они вдвоём рухнули на пол лестничной клетки — два незнакомца, соединённые самым страшным моментом своей жизни.

Стэнли протянул руку, чтобы поблагодарить.

Но Брайан сжал её — и не отпустил.

Он заметил кровь на их руках.

И мягким, дрожащим голосом сказал:

— Всю жизнь я хотел иметь брата. Сегодня… я его нашёл.

Он соединил их раненые руки и обнял Стэнли.

— Пойдём, брат. Домой.

Они спускались восемьдесят один этаж — сквозь тьму, дым и грохот разрушающейся башни.

Через три минуты после того, как их ноги коснулись улицы, Южная башня рухнула за их спиной.

Три минуты.

Расстояние между жизнью и смертью.

Из тысяч людей выше зоны удара только восемнадцать спаслись. И Брайан Кларк был двадцать вторым с конца, кто успел выбраться из здания живым.

Сегодня фонарик, которым Брайан освещал им путь, находится в Музее памяти 11 сентября.

А Стэнли? Уже более двадцати лет он носит в кошельке визитку Брайана — не как деловой контакт, а как напоминание, что его ангел-спаситель был совершенно реальным человеком.

Брайан приходит на свадьбы семьи Стэнли.

Звонит ему.

Называет его братом.

И Стэнли отвечает ему тем же — всей душой.

Когда Брайана спрашивают, что он понял в тот день, он отвечает простой фразой, которая ломает сердце:

«Иногда самый сильный способ выжить — это решить не спасать только себя».

А Стэнли? Он хранит одну память на всю жизнь: два незнакомца, в темноте, в крови, соединяющие свои раны — и становящиеся семьёй в самый тёмный день в истории Америки.

Потому что иногда человек, который спасает тебя, — это тот, кого ты никогда раньше не встречал.

А иногда решение остановиться, услышать и протянуть руку незнакомцу — это решение, которое меняет всё.

Из сети

Пётp Петpoвич Кaщенко, пcиxиатр, cчиталcя челoвеком нeблагонадёжным и до cамого 1917-го года находилcя под неглаcным надзором полиции. Знaя, чтo за его контактами cледят, а перепиcку уcиленно читают, Кащенко cо вpeменем oграничил круг вcтреч, а газеты пеpecтал выпиcывать вовcе.

Кaк-то в 1916-м году в Cиворицкую больницу в Гатчине, которую он возглавлял, пришли cтуденты-медики и один из них задал вопроc:

— Кaк вы можете в разгар войны и политичеcкого кризиcа не читать газет?

На это Кащенко cказал cледующее:

—Мне нет нужды читать газеты, чтобы знать, что творитcя в мире. Мои больные – вот моя ежедневная газета. Извольте видеть, c начала этого года в нашу больницу поcтупило cемеро Раcпутиных, причём веcной и летом – по одному, а c начала оcени – уже пятеро. Отcюда я заключаю, что влияние Раcпутина раcтёт.

Про войну также знаю получше репортёров: c авcтрийcкого фронта привезли двух офицеров: один повредилcя раccудком при артиллерийcком обcтреле, другой – во время наcтупления. Так вот, второй офицер каждый день риcует карту наcтупления cо вcеми-вcеми деталями – и вcе-то деревеньки он наизуcть помнит, я cверялcя по карте.

И cколько пленных взяли, и cколько оружия, и что из-за воровcтва интенданта дивизии не хватило провианта.

Потoм, гоcпода, у наc не только лечебные корпуcа, но и cвои огороды, конюшня, маcтерcкие, cкотный двор – каждый день я подпиcываю cчета, по которым вижу, наcколько поднялиcь цены на товары. Я могу вам cпрогнозировать оптовые цены на любой товар получше “Биржевых ведомоcтей”.

— Но ведь в мире еcть не только новоcти да биржевые cводки, — cказал cтудент. – Надо же читать что-нибудь для души.

— Cейчаc покажу, что у меня для души, — ответил Кащенко.

Проведя cтудентов по коридору, он указал на дверь большой палаты.

– Видите, гоcпода? Здеcь у наc литераторы.

Еcть Гоголь, который утверждает, что cпрятал в подвале второй том «Мёртвых душ», еcть Лев Толcтой.

Очень интереcные люди.

А вот этот, что cидит на диване, прямой как палка – критик Чуковcкий.

Знает наизуcть «Евгения Онегина» и Гомера, цитирует Чехова без ошибок целыми cтраницами.

Мы c врачами чаcто приходим поcлушать.

C ним только одна проблема – поcтоянно требует бумаги и чернил, чтобы «разгромить Горького и бездарную Чарcкую».

А как получит бумагу, то марает и марает целыми чаcами.

Измарает cто лиcтов бeccмыcленными гадоcтями, в чернилах вымажетcя – и cидит довольный.

Одно cлово – кpитик!

Из сети

В 1973 году обнаружили женщину, которая жила так, словно время остановилось в 1873 году — одинокую, забытую и замёрзшую. Ханне Хаксвелл было 47 лет, когда о ней узнали. Три десятилетия она провела в полном уединении на ферме Лоу Бирк Гатт, расположенной в отдалённом каменном домике Йоркширских Пеннин — одном из самых суровых и холодных уголков Англии. Там не было ни электричества, ни водопровода, ни центрального отопления, ни телефона. Соседи отсутствовали на многие километры вокруг. Лишь Ханна, её коровы и жестокие зимы с температурами, часто опускавшимися ниже −20°F.

В 1973 году команда Yorkshire Television услышала о женщине, живущей словно в викторианскую эпоху. Они отправились на её поиски, и их находка потрясла не только их, но и всю Британию. Коттедж Ханны представлял собой двухкомнатный каменный дом с такими тонкими стенами, что внутри зимой появлялся лёд. В доме не было ванной, лишь уличный туалет, а воду она брала из ручья, который замерзал на месяцы. Для питья ей приходилось растапливать снег.

У неё было всего одно платье, одно пальто и одна пара ботинок — вся одежда была в заплатках. Её доход составлял около 5 фунтов в неделю (примерно 10 долларов), которые она получала, продавая одну-две коровы в год. Рацион состоял из овсянки, картофеля и овощей, выращенных на каменистой почве. Радио, телевизора и газет у неё не было. Единственными её спутниками были коровы, за которыми она ухаживала вручную на удалённых пастбищах, куда современная техника не могла добраться.

Жизнь Ханны в 1973 году напоминала быт её бабушки в 1873-м. Она жила так одна с подросткового возраста. Документальный фильм «Слишком долгая зима» вышел в январе 1973 года, и вся Британия была поражена. Зрители увидели, как Ханна просыпается до рассвета в своём ледяном жилище, разбивает лёд в ведре с водой, кормит коров вручную и пробирается по колено в снегу, чтобы ухаживать за животными. Она рассказывала о зимах, когда не могла покинуть дом несколько дней подряд, и о лете, когда работала по 18 часов в сутки, кося сено вручную, так как не могла позволить себе технику. При этом она никогда не жаловалась: «Я справляюсь», — говорила она просто. «Делаешь то, что нужно».

Ответ на фильм был ошеломляющим. Тысячи писем и пожертвований пришли со всей страны. Люди присылали деньги, продукты и тёплую одежду. Её называли героиней и символом британской выносливости. Однако Ханна не выбирала такой образ жизни ради доказательств. Ферму она получила в наследство ещё подростком. Родители умерли рано, оставив ей хозяйство с долгами, которое едва обеспечивало выживание.

После выхода фильма многое изменилось. Благодаря пожертвованиям в доме провели электричество, она смогла приобрести небольшой обогреватель. Крышу отремонтировали, и лёд внутри перестал появляться. Впервые она перестала быть совсем одна — к ней начали приходить люди, она получала письма со всей страны.

В 1988 году, в возрасте 62 лет, Ханна продала ферму Лоу Бирк Гатт и переехала в небольшой коттедж в Котерстоне с современными удобствами. Следующие 30 лет она жила как местная знаменитость, но всегда оставалась скромной.

Она скончалась в 2018 году в возрасте 91 года. Её история живёт не только как символ стойкости, но и как напоминание о забытой бедности и силе простой женщины, которая никогда не стремилась к славе, но изменила свою жизнь, просто оставаясь сильной.

Из сети

Актриса Лидия Смирнова была известной сердцеедкой. Когда она была в эвакуации в Алма-Ате, за ней принялись ухаживать сразу двое знатных мужчин - режиссер Фридрих Эрмлер и оператор Владимир Рапопорт. Она встречалась то с одним, то с другим и никак не могла выбрать. Оба были достойными, оба талантливы, и оба были влюблены в нее.
В общежитии в эвакуации Смирнова жила с актрисой Верой Марецкой. Та не скупилась в выражениях и оценках, обладая острым умом и язвительным языком. Жили женщины впроголодь, понятное дело, война. Оба же ухажера Лидии получали специальные лауреатские пайки, в которые входили по полсотни яиц. Однажды после выдачи такого пайка радостный разрумяненный Эрмлер явился к девушкам в гости, держа в руках два яйца всмятку — побаловать возлюбленную и ее подругу. Спустя несколько минут следом за ним в комнату робко вошел Рапопорт, смущенно волоча в руках все 50 яиц.
"Ты еще думаешь? — иронично спросила прямо при кавалерах Марецкая. — Этот так и будет тебе по два яйца выделять, а другой — все отдаст!".
Стоит ли говорить о том, что когда актриса заболела тифом, именно Рапопорт выхаживал ее? Смирнова уже распрощалась с жизнью, очень тяжело переживала и болезнь, и ее последствия. Однако Володя всегда был рядом - готовил для нее, учил ходить, возил в горы. Вместе они преодолели страшный недуг, а после выздоровления поженились.
©️ Лилия Ахремчик

«Окончив школу c золотой медалью, пoyчившись в Ташкентском университете на физико-математическом факультете, единственное что я боялась бросить - баскетбол. Ho... пoexaла в Москву поступать в актрисы.
Я думала, что без баскетбола жить не смогу. Ho когда я поступила в студию Завадского, поняла - это посильнее баскетбола. Он набирал студентов раз в десять-двенадцать лет. Представляете, как мне повезло?

Сначала меня встретила Ирина Сергеевна Анисимовa-Byльф, ближайшая сотрудница Завадского. Я вошла к ней в кабинет, положила на стол свой "золотой" аттестат. Она говорит: "Ax ты, какая умница! Hy, прочти что-нибудь". Послушав, как я читаю, она записала меня на последний тур.

Я зашла в зал, где сидели Юрий Завадский и вся элита театра. Первая, кого я увидела, была Вера Марецкая. Передо мной так много абитуриентов прошло, что она, голубушка, уже засыпала. Я поняла, что надо разбудить... И завопила: "Монолог Натальи из "Тихого Дона". Как только я начала читать, бедная Марецкая вздрогнула и вытаращила на меня глаза. Завадский дослушал и деликатно спросил: "У тебя есть что-нибудь потише?". И тогда я шепотом прочла любимые стихи Кольцова. Он сказал: "Hy ладно, иди". Я вышла и услышала, как одна артистка сказала про меня "Или ненормальная, или гениальная".

Потом, когда я стала артисткой театра, оказалось, что очень многие мои "доброжелатели" ходили к Завадскому и спрашивали, зачем он меня отпускает на съемки. Он отвечал: "Ей это нужно". C моей юности он понял, что кино станет моей основной профeccией».

Из интервью Маргариты Борисовны Тереховой 2006 года.

19 июля 1980 года актёр и режиссёр Александр Ширвиндт в одиночестве грустил в своей квартире. В комнате всё было готово к торжеству - накрыт шикарный стол, с разными вкусностями и напитками, только занять его было некому.

"Ну как так, у меня день рождения, а гостей нет?" - думал Александр Анатольевич. Оказывается виновницей всему была международная Олимпиада из-за которой в центре города перекрыли часть улиц. По ним проходила эстафета олимпийского огня и гости проехать просто не имели возможности.

Ширвиндт просидел на балконе в ожидании полдня, но так никого и не дождался. "Эх, пропал праздник", — грустно подумал он. И вдруг увидел забавную картину — к его дому в семейных трусах и майках с серебристыми повязками на головах, и олимпийскими факелами в руках бежали Эльдар Рязанов, Марк Захаров, Григорий Горин и Андрей Миронов.

Друзья не могли не поздравить Александра Анатольевича и пошли на хитрость. Разделись до трусов и маек, купили в магазине спорттоваров факелы и серебристые ленточки на голову, как у настоящих олимпийцев, которым доверили пронести по улицам Москвы олимпийский огонь.

- Как же вам это в голову пришло? — утирая слёзы от смеха спросил товарищей Ширвиндт.

- Это всё Миронов, - рассмеялся Григорий Горин. - Ни с того ни с сего начал кричать: "Эврика! Ребята я всё придумал! Раздевайтесь!"

Андрей Миронов скромно кушая в углу тортик пожал плечами и заявил:

- Нет, ну а чего? Всё же получилось отлично. Сработало. Просто вспомнил про фильм "Джентльмены удачи". Милиционеры даже и не подумали нас остановить.

С Днём рождения, Александр Анатольевич!

Это не кадр из фильма. Этому самолету на самом деле оторвало часть фюзеляжа в небе. Вот невероятная история фото.

Четверг, 28 апреля 1988 года, 13:00 по гавайскому времени. Заканчивается посадка на местный рейс AQ 243 из Хило в Гонолулу. Островитяне привычно проходят в салон. Их встречает знакомая многим стюардесса Кларабель Лэнсинг. Она как всегда улыбается. Пассажирский Boeing 737-297 проходит предполетный досмотр — всё в порядке.

13:25 по гавайскому времени.
КВС Роберт Л. Шорнштаймер и второй пилот Мэделин Томпкинс поднимают борт в небо. В иллюминаторах виден сочно-зеленый остров и океан. Лететь до Гонолулу чуть больше получаса. Но недолгий полет — это не повод оставаться без орешков и содовой. Приветливая миссис Лэнсинг и две другие стюардессы Мишель Хонда и Джейн Сато-Томита начинают разносить напитки и снэки.

13:48 по гавайскому времени.
Происходит страшное. Неожиданно от самолета, летящего на высоте 7300 м, на полной скорости отрывается часть фюзеляжа. В этот момент единственный человек, который стоит в переднем ряду, — это стюардесса Кларабель Лэнсинг. Ее моментально выбрасывает в небо. Две другие падают на пол. Джейн Сато-Томита теряет сознание от сильного удара. Мишель Хонда кричит пассажирам, чтобы те достали спасательные жилеты. Ее прижимают к полу, чтобы защитить от потока ветра из разрыва фюзеляжа.

13:50 по гавайскому времени.
Салон разгерметизирован. Начинается кислородное голодание. Пассажиры в первых шести рядах в прямом смысле летят под открытым небом на скорости свыше 500 км/ч. Единственное, что их спасает, — они пристегнуты. Пилоты экстренно снижают борт.

13:54 по гавайскому времени.
Самолет снижается до высоты 3000 м. Это значение считается оптимальным при разгерметизации. КВС и второй пилот начинают разворачиваться в сторону аэропорта Кахулуи на острове Мауи.

13:57 по гавайскому времени.
Борт AQ 243 заходит на посадку. Из-за плохой управляемости пилотам приходится сажать самолет на скорости 315 км/ч (при стандартной в 250 км/ч). Выходит из строя левый двигатель. Индикатор показывает, что переднее шасси не зафиксировано в рабочем положении. КВС решает продолжать посадку на одном двигателе с риском нераскрывшегося шасси.

13:59 по гавайскому времени.
Boeing 737-297 останавливается на взлетной полосе Кахулуи. К самолету спешат спасательные бригады.

Шасси раскрылось, неисправен был индикатор. Пилоты остановили борт с помощью тормозов и реверса правого двигателя. Из 95 человек на борту выжило 94.

Причиной отрыва части фюзеляжа были признаны коррозия и повреждения металла фюзеляжа, а также усталость заклепок. Тело погибшей стюардессы так и не было найдено. В 1995 году в Международном аэропорту Гонолулу открыли сад, названный именем Кларабелль Лэнсинг.

Анекдот, рассказанный академиком Е.В. Тарле на одном ученом заседании.

Одна богатая дама отправилась в Монте-Карло. Придя в игорный зал, она поставила крупную сумму на число 27 и выиграла. Не снимая выигрыша, она вторично поставила на 27. Хотя вероятность второго выигрыша была минимальной, она снова выиграла. И тогда она в третий раз поставила весь выигрыш на 27. Все завсегдатаи рулетки сгрудились возле необычайного игрока. Владелец заведения стоял тут же, бледный и с трясущимися руками. Третий выигрыш таинственной дамы мог его разорить. И она выиграла в третий раз.

Дама прекратила игру. Слуги были посланы, чтобы купить чемоданы и мешки. В них ссыпали золото и уложили банкноты, и дама собралась уезжать. Но тут ее обступила толпа игроков и стала умолять открыть свой секрет игры. Дама ответила: «У меня нет никаких секретов!». — «Но почему же вы ставили три раза на 27?» — «А я немного суеверный человек. Когда я приехала в Ниццу и получила ключ от седьмого номера, я обрадовалась, так как верю, что семь — счастливое число. Отправляясь в Монте-Карло, я оказалась в карете тоже под номером семь, и это меня сильно взволновало. Когда же я пошла в гостиницу в Монте-Карло и мне снова вручили ключ от седьмого номера, я поняла, что это рука судьбы. Я быстро помножила 7 на 3 — получила 27 и потому играла на это число».

Эксперимент, который идёт 97 лет и до сих пор не закончен

1927 год. Университет Квинсленда, Австралия. Профессор физики Томас Парнелл ставит эксперимент для студентов. Хочет показать, что некоторые вещества, которые кажутся твёрдыми, на самом деле жидкости. Просто очень, очень вязкие.

Он берёт кусок пека — смолоподобного вещества, которое при комнатной температуре выглядит как твёрдое. Можно разбить молотком, расколется как стекло.

Нагревает пек, заливает в стеклянную воронку. Даёт остыть и затвердеть. Оставляет на 3 года, чтобы пек «устоялся».

В 1930 году срезает дно воронки.

И начинает ждать.

Пек начинает медленно стекать. Настолько медленно, что движение невидимо глазу.

Первая капля упала через 8 лет. В декабре 1938 года.

Вторая — в феврале 1947 года. 9 лет спустя.

Третья — в апреле 1954 года. 7 лет.

Четвёртая — в мае 1962 года. 8 лет.

Пятая — в августе 1970 года. 8 лет.

Шестая — в апреле 1979 года. 9 лет.

Седьмая — в июле 1988 года. 9 лет.

Восьмая — в ноябре 2000 года. 12 лет.

Девятая — в апреле 2014 года. 14 лет.

За 97 лет упало 9 капель.

Профессор Парнелл умер в 1948 году. Увидел только 2 капли.

Его преемник Джон Мейнстоун наблюдал за экспериментом с 1961 года до своей смерти в 2013-м. Он видел, как упали капли 4, 5, 6, 7, 8.

Но вот что абсурдно: ни один человек никогда не видел момент падения капли.

Все 9 капель упали, когда никого не было рядом. Ночью. В выходные. Когда камеры были выключены или сломаны.

8-я капля должна была упасть в 2000 году. Мейнстоун установил веб-камеру, чтобы наконец зафиксировать момент. Капля набухла, вот-вот оторвётся.

И камера сломалась. Ровно в тот момент, когда капля упала.

Вернулись — капля лежит внизу.

9-я капля в 2014-м. Снова камеры. Онлайн-трансляция. Тысячи людей по всему миру наблюдают.

Капля набухла. Висит тонкой ниточкой. Вот-вот.

И в момент падения произошёл сбой питания. Камера отключилась на несколько минут.

Включилась — капля упала.

Это стало мемом. «Проклятие капли пека».

Но эксперимент доказывает важную вещь: пек — это жидкость. Просто его вязкость в 100 миллиардов раз выше, чем у воды.

Он течёт. Капля за каплей. Год за годом.

Эксперимент признан самым долгим лабораторным экспериментом в мире. Книга рекордов Гиннесса.

Он всё ещё идёт. В воронке осталось пека на несколько капель. 10-я капля сформируется примерно к 2027-2030 году.

Университет Квинсленда хранит установку в специальной витрине. Климат-контроль. Постоянный мониторинг. Несколько камер с резервным питанием.

На этот раз поклялись: мы увидим падение.

Эксперимент учит терпению. Некоторые процессы нельзя ускорить. Некоторые вещи требуют времени.

Профессор Парнелл хотел показать студентам, что твёрдое может быть жидким. Он не предполагал, что создаёт эксперимент, который переживёт его на 76 лет и будет продолжаться ещё десятилетия.

97 лет. 9 капель. Никто не видел ни одной.

И это прекрасно. Потому что это напоминает: не всё нужно видеть, чтобы знать, что оно происходит. Природа работает на своих скоростях, независимо от того, наблюдаем мы или нет.

Из сети

Мама Таня была блондинкой, а папа Саша был жгучим брюнетом. Они сильно любили друг друга, и через два года после свадьбы у них родилась дочка. Роды были сложными, дочка немного завернулась в пуповину и не могла сразу родиться. Поэтому, сразу после родов, дочку не сразу положили ей на грудь, а забрал анестезиолог, чтобы дать новорождённой дополнительный кислород.
Таню перевели в палату, и впервые она смогла увидеть дочь только через десять часов. Когда Таня увидела её, она немного онемела от удивления. Медсестра принесла ее завернутую, как куклу, перед тем, как отдать ей на кормление, она положила малышку на стол и распеленала. На столе лежала маленькая, рыжая девочка на удивление с длинными и кудрявыми волосами.
- Сестра, а Вы точно не перепутали ребёнка? – робко спросила Таня.
- Стопроцентная гарантия, что это Ваш ребёнок. Даже речи и не может быть, что перепутали, потому что мамы сразу забирают детей с собой в палату, и только Ваша дочь пролежала в барокамере, - объяснила сестра и, предполагая, сказала, - муж Ваш, наверное, такой же рыжый, - и исчезла за дверью.
Таня долго смотрела на малышку и не могла поверить своим глазам, тогда этот маленький комочек начал, не довольно корчить рожицы, в воздухе ища ртом мамину грудь, и заорала громко, на всё отделение. Таня неумело начала её пеленать, а малышка кричала всё громче и громче, и успокоилась только тогда, когда Таня приложила её к груди.
Когда приехал Саша забирать своих девочек домой, он, тоже недоумевая, и не доверительно посмотрел на ребёнка, но ничего не сказал.
Дома они начали изучать свои родословные, звонили родителям, спрашивали, и, оказалось, что у Саши прапрабабушка с отцовской стороны была очень рыжей и кудрявой полькой. После неё никто и не рождался рыжим, рождались только брюнеты, как и сам Александр.
После первых водных процедур, когда Таня насухо вытерла дочку полотенцем и взяла на руки, Саша посмотрел на неё и воскликнул:
- Она выглядит как майский одуванчик, - и несмотря, что ей было уготовлено имя, Алиса, её назвали Майя, а родители называли её не иначе, как Одуванчик.
Майя росла очень весёлой девочкой, соседи называли её хохотушкой, а плакала она только по явной причине.
Когда ей исполнилось четыре года, весной у неё появились первые веснушки на носу.
- Мама, что это такое? – наивно спросила она.
- Это веснушки, и они бывают у Ангелов, и сколько у тебя веснушек, стольким людям ты должна помочь, - придумала мама, с любовью целуя её в щёчку. Она даже не могла подозревать, что Одуванчик восприняла её слова всерьёз, и всю жизнь пронесла в сердце мамины слова.
Когда она играла в песочнице, и рядом кто-то из детей начинал плакать, она, забросив свои построенные замки, бежала к малышке, успокаивать её, она гладила руками по волосам, при этом могла успокаивать и словами. Это мгновенно действовало на детей, и они переставали плакать, а она всё больше и больше убеждалась, что она Ангел.
Когда маленькие дети, увидев в её руках большую куклу, начинали просить родителей такую же куклу и громким капризным плачем завывали на весь квартал, она бежала к этому ребёнку и отдавала свою любимую куклу. Когда она приходила домой, кукла оказывалась на своём месте. Она не знала, какими усилиями Таня и мама той малышки, уговаривая, покупая мороженое, обманом снова возвращали куклу домой. А Майя думала, что так и должно происходить, потому что она Ангел.
В пятом классе, когда она возвращалась со школы, она увидела старика на тротуаре, который замешкался от развязанных шнурков. Он медленно начал нагибаться, чтобы снова завязать шнурок, а Майя заметила маленького мальчика на пятом этаже, который высунувшись на пол туловища, рассматривал улицу. В этот момент он, нечаянно, локтем задел большой горшок с фикусом, и горшок стремительно полетел вниз. Одуванчик даже не успела крикнуть, а просто быстро побежала к старику и со всей силы толкнула его. Старик, не удержавшись на ногах, отлетел в сторону, а Майя упала на него. Дедушка не успел ничего сообразить, как огромный горшок с большим фикусом приземлился прямо туда, где старичок подвязывал шнурки, и разбился вдребезги.
Эмоции злости и негодования старика быстро сменились на эмоции умиления и благодарности.
- Малышка, ты просто Ангел, ты спасла меня от смерти, - сказал ошеломлённый старик, что еще больше убедили девочку, что она была рождена Ангелом.
С каждой весной у неё веснушек на носу прибавлялось. Однажды, стоя перед зеркалом, она внимательно разглядывала себя – весёлые, рыжие кудряшки, большие, голубые глаза, алые губки и новые веснушки на вздернутом носике. Смотря на себя, она серьезно спросила:
- Мама, а где я найду столько несчастных людей, которые ждут моей помощи?
Напрочь забыв о сказанном семь лет назад, мама удивлённо спросила:
- Дочка, ты о чём? Я не могу тебя понять.
- Ну, посмотри на мой носик, - не унималась Майя, - сколько здесь веснушек, и каждую весну их становится больше. Это означает, что и больше человек появляются, которым я должна помочь …
- Доченька, твои веснушки означают, что солнышко любит тебя, и каждый раз целует тебя. Каждая новая веснушка – это поцелуй солнышка, - постаралась объяснить Таня своему Одуванчику, так и до конца не поняв её слова.
- Знаешь, мама, может Солнышко тоже целует меня, но я помню, ты мне говорила, что я Ангел и что каждая веснушка, это человек, которому я должна помочь! – заключила Майя.
Татьяна вспомнила, что она ответила Майе, когда у неё появились первые веснушки, и ошеломлённо посмотрела на свою дочь, обняла её и подумала «Не бывает так, чтобы ребёнок помнил, что ему говорят в четыре года…», и, не скрывая своё удивление в выражении лица, она сказала:
- Одуванчик мой, ты действительно Ангел! – и еще крепче обняла дочь, целуя её по «золотой» голове.
Будучи подростком, Одуванчик обязательно помогала старикам перейти дорогу, доносила их авоськи до дому, если даже они жили совсем в другой стороне от её собственного дома. Порой бывало, что она забежит в супермаркет, купить мороженое и шоколадок, а видит, что стоит старушка перед выставленным товаром и примеряет глазом, что ей сегодня лучше купить, молока или сливочного масла, тогда она, не задумываясь покупала и того и другого, и отдавала бабушке, сама отказываясь от лакомства.
Был однажды случай, когда она шла по тротуару, возле неё прошла роскошная женщина, которая была одета с иголочки, за ней шёл шлейф необычного, сказочного аромата. Обогнав Одуванчика, она стала приближаться к не менее роскошному Лексусу. Майя начала терзаться, желая спросить, что за парфюм на ней, она начала колебаться, было неудобно просто подойти и спросить, она считала это за невежество. Когда она уже открыла дверь пультом, машина пикнула, и она хотела пройти к двери, неожиданно для себя, не понимая, откуда у неё взялась эта смелость, Майя схватила её за рукав. Женщина, взглянув на Одуванчик, возмутилась:
- Что Вы себе позволяете, юная леди?
- Простите! Простите! – залепетала Майя, - сама не могу понять, почему я так поступила. Но у Вас необыкновенный, волшебный запах Вашего парфюма, и я хотела узнать…
Она не успела договорить, как они услышали скрежет тормозов и сильный шум от удара. Машина, в которой явно сидел нетрезвый водитель, и ехал на превышенной скорости, не справился с управлением и врезался в машину этой женщины. От передней водительской двери остался только раскуроченный металл, руль перекосило, а кресло водителя отлетело в сторону пассажирского кресла.
Женщина обняла Одуванчика и испуганно шептала ей на ухо:
- Ты – Ангел! Ты – мой Ангел!
Повзрослев, она встретила парня. Была уже глубокая осень. Шёл моросящий то ли дождь, то ли снег. Она надела свою шапочку с бубонами, и спрятав свои волосы под шапкой, натянув её на лоб, стояла перед входом в метро, думая, ехать на метро или на трамвае. Тут сзади она услышала:
- Извините, Вы не могли бы мне подсказать, как я могу доехать до Белореченской улицы?
Она, обернувшись, увидела «золотого» парня. Рыжие, кудрявые волосы уже промокли под дождём, и, не смотря, что была уже осень, веснушки на носу сияли «весной», только глаза у него были карие.
Увидев его, она не сдержалась и стала громко смеяться. Он растерянно смотрел на неё, чувствуя неловкость. Тогда она сняла свою шапку, не переставая смеяться. Увидев её, он тоже не смог сдержать свой смех. Они стояли и смеялись под то ли моросящим дождём, то ли снегом.
Через два года у них родился чудный, кудрявый, рыжий малыш. Новый одуванчик. Новый Ангел. И когда ему было четыре года, у него появились веснушки на носике, и он спросил:
- Мама, а что это такое?
И Майя ответила:
- Это веснушки, и они бывают у Ангелов, и сколько у тебя веснушек, стольким людям ты должен помочь.

© Замира Калмакова

У кого было такое чудо?

Почему у моряков были брюки-клёш? Не для красоты, а чтобы выжить
Брюки-клёш — символ хиппи, диско и «Битлз»? Верно. Но до модных подиумов они прошли путь... через борт корабля.
Настоящий морской клёш появился в начале XIX века и был частью униформы американского флота. И придумали его не дизайнеры, а инженеры по выживанию. Всё дело в форме: широкие штанины легко снимаются прямо в воде — даже не снимая ботинок! Упали за борт — расстегнули специальный клапан, пошевелили ногами — и тяжёлые мокрые брюки ушли на дно, а вы всплыли.
А ещё из клёша можно было сделать спасательный жилет: завязал штанины, наловил туда воздуха — и вот тебе плавучий мешок.
Кроме того, клёш был удобен: не мешал лазить по мачтам, защищал от холода за счёт воздушной прослойки между тканью и телом, легко закатывался выше колен и не сковывал движения.
В России клёш сначала был под запретом — матросам, вставлявшим в штанины даже фанеру (!), делали выговоры. Но уже в 1917-м клёш стал символом свободы — на флоте и за его пределами. Позже его полюбили стиляги и хиппи. Клёш перекочевал из портов на дискотеки, с палубы — на подиум.
Сегодня он снова в моде. Но помните: настоящий морской клёш — это не джинсы до пола, а инженерное решение, благодаря которому тысячи моряков смогли остаться в живых.

Из сети