- Не знаете, Дживз, что такое трудовая книжка?
- Это ее безнадежно испорченный бланк, сэр.
Рассказчик: Кондратъ
текст удалён
текст удалён
текст удалён
21.03.2020, Остальные новые анекдоты
- Сулико, поправка Терешковой в Конституцию незаконна!
- Почему?
- Потому, что противоречит Конституции.
- Почему?
- Потому, что противоречит Конституции.
текст удалён
10.03.2020, Остальные новые анекдоты
- Сулико, из-за коронавируса у нас запретили групповой секс.
- И что?
- Это доказывает, что Covid-19 передаётся половым путём.
- И что?
- Это доказывает, что Covid-19 передаётся половым путём.
текст удалён
05.11.2015, Остальные новые анекдоты
Армянское радио спрашивают: - Какой метеопрогноз для Петербурга на ближайший уикенд?
Армянское радио подумало и отвечает: - Дождь состоится в любую погоду.
Армянское радио подумало и отвечает: - Дождь состоится в любую погоду.
07.06.2019, Остальные новые анекдоты
- Исаак, ты смотрел сериал о Чернобыле?
- И смотреть не буду. Подожду, когда о Фукусиме снимут.
- И смотреть не буду. Подожду, когда о Фукусиме снимут.
текст удалён
текст удалён
04.03.2020, Остальные новые анекдоты
03.03.2020 г. Новость часа. Проезд в городском транспорте 8 марта для женщин будет бесплатным. Об этом заявил мэр Москвы С. Собянин.
- Заявление мэра вряд ли снизит нагрузку на медицинские учреждения, профилем которых являются операции по перемене пола, - сказал нашему корреспонденту Г.Онищенко, попросивший не называть должность, которую он сейчас занимает.
- Заявление мэра вряд ли снизит нагрузку на медицинские учреждения, профилем которых являются операции по перемене пола, - сказал нашему корреспонденту Г.Онищенко, попросивший не называть должность, которую он сейчас занимает.
Пародий не люблю. Особенно невольных.
Так говорил Заратустра на закрытии общего собрания членов всесоюзной ассоциации писателей в поддержку перестройки "Апрель".
Так говорил Заратустра на закрытии общего собрания членов всесоюзной ассоциации писателей в поддержку перестройки "Апрель".
текст удалён
текст удалён
текст удалён
ПОЕЗДКА В ПИТЕР И ОБРАТНО
компакт-поэма
джаз-панк-рок
Мои часы вчера сломались,
мои часы с тех пор стоят,
не знаю, где мы так надрались,
но помню, пили всё подряд.
Мой циферблат лишился стрелок,
мне вряди починить его,
я помню, как мы сняли девок
в расчёте две на одного.
Очнулся в поезде, в вагоне,
где спал на досках без белья,
видать, сюда после погони
меня пристроили друзья.
Смотрю и сам себе не верю,
(Господь, храни судьбу мою!)
в стекле зеркальном возле двери
своё лицо не узнаю.
Костюм измят и сильно вытерт,
в башке гудит, как в проводах,
да, эту VIP-поездку в Питер
я не забуду никогда!
Как хорошо было вначале,
как славно начинался день,
мы были в Корюшке, в Причале,
потом направились в Мишень.
Назавтра посетили Бочку,
где в хлопьях пены волгла соль,
потом обычную пивточку,
а ближе к ночи – Петрополь.
Тот бар поныне знаменит,
тем, что поили нас в кредит.
Там бросил якорь на три дня,
пока народ искал меня.
Подсняв девиц, торчал в Севане,
спустил все деньги до копья,
но на продавленном диване
провёл с одной остаток дня.
Был кофеюшник у Прибоя
и тесный, грязный столовняк,
где мой приятель с перепоя
последний потерял трояк.
Вечерний Лондон я покинул,
приняв для стойкости на грудь,
в тот раз к ночному магазину
лежал мой испрямлённый путь.
На берегу реки Смоленки
пил косорыловку взахлёб,
так, что содрал себе коленки,
пока до Гавани догрёб.
И там три дня не просыхал,
пока народ меня искал.
И где был вскоре обнаружен
у сточных вод огромной Лужи,
взят потихоньку на буксир,
и увезён попить кефир.
Так в окруженье странных морд
покинул я торговый Порт.
Был в Лукоморье, во Фрегате,
был в рюмочной и в поплавке,
а вечером, совсем некстати,
портвейн пил в парадняке.
Налившись этою отравой,
пошёл домой и, наконец,
с большою пьяною оравой
к утру попал в Псковской дворец.
Косая линия безлюдна,
здесь время странное текло,
непосвящённым людям трудно
понять, что нас туда влекло.
Похоже, вру напропалую,
что в оправданье мне сказать? –
Всем скептикам рекомендую
проверку с Балтики начать.
P.S. The scull bones are not damaged
to the finger’s touch.
компакт-поэма
джаз-панк-рок
Мои часы вчера сломались,
мои часы с тех пор стоят,
не знаю, где мы так надрались,
но помню, пили всё подряд.
Мой циферблат лишился стрелок,
мне вряди починить его,
я помню, как мы сняли девок
в расчёте две на одного.
Очнулся в поезде, в вагоне,
где спал на досках без белья,
видать, сюда после погони
меня пристроили друзья.
Смотрю и сам себе не верю,
(Господь, храни судьбу мою!)
в стекле зеркальном возле двери
своё лицо не узнаю.
Костюм измят и сильно вытерт,
в башке гудит, как в проводах,
да, эту VIP-поездку в Питер
я не забуду никогда!
Как хорошо было вначале,
как славно начинался день,
мы были в Корюшке, в Причале,
потом направились в Мишень.
Назавтра посетили Бочку,
где в хлопьях пены волгла соль,
потом обычную пивточку,
а ближе к ночи – Петрополь.
Тот бар поныне знаменит,
тем, что поили нас в кредит.
Там бросил якорь на три дня,
пока народ искал меня.
Подсняв девиц, торчал в Севане,
спустил все деньги до копья,
но на продавленном диване
провёл с одной остаток дня.
Был кофеюшник у Прибоя
и тесный, грязный столовняк,
где мой приятель с перепоя
последний потерял трояк.
Вечерний Лондон я покинул,
приняв для стойкости на грудь,
в тот раз к ночному магазину
лежал мой испрямлённый путь.
На берегу реки Смоленки
пил косорыловку взахлёб,
так, что содрал себе коленки,
пока до Гавани догрёб.
И там три дня не просыхал,
пока народ меня искал.
И где был вскоре обнаружен
у сточных вод огромной Лужи,
взят потихоньку на буксир,
и увезён попить кефир.
Так в окруженье странных морд
покинул я торговый Порт.
Был в Лукоморье, во Фрегате,
был в рюмочной и в поплавке,
а вечером, совсем некстати,
портвейн пил в парадняке.
Налившись этою отравой,
пошёл домой и, наконец,
с большою пьяною оравой
к утру попал в Псковской дворец.
Косая линия безлюдна,
здесь время странное текло,
непосвящённым людям трудно
понять, что нас туда влекло.
Похоже, вру напропалую,
что в оправданье мне сказать? –
Всем скептикам рекомендую
проверку с Балтики начать.
P.S. The scull bones are not damaged
to the finger’s touch.
15.04.2018, Остальные новые анекдоты
- Занятно, Дживз, утренние газеты пишут, что вчера по Сирии нанесён мощный ракетный удар, но погибших среди сирийских военнослужащих нет.
- Ничего удивительного, сэр, президент Трамп предупредил, что это будут умные ракеты.
- Ничего удивительного, сэр, президент Трамп предупредил, что это будут умные ракеты.
текст удалён
текст удалён
текст удалён
текст удалён
текст удалён
текст удалён
текст удалён
21.01.2018, Остальные новые анекдоты
- Исаак, ты слышал, что в Москве за первые 30 минут парковки – 40 рублей, а с 31 минуты – 1000 рублей в час?
- Боже мой, плата в рублях, парковка в минутах, а тариф в часах. Какой бардак в стране!
- Боже мой, плата в рублях, парковка в минутах, а тариф в часах. Какой бардак в стране!
01.09.2022, Остальные новые анекдоты
- Гиви, я не буду ругать Горбачева! О покойном либо хорошо, либо ничего.
- У антисталинистов поучись.
- У антисталинистов поучись.
16.12.2019, Остальные новые анекдоты
Армянское радио спрашивают: - Что такое искусственный интеллект?
Армянское радио подумало и отвечает: - Это то же самое, что невидимая рука рынка, только без Гайдара и Чубайса.
Армянское радио подумало и отвечает: - Это то же самое, что невидимая рука рынка, только без Гайдара и Чубайса.
28.12.2019, Остальные новые анекдоты
- Сулико, хороший день пятница, но короткий.
- Почему?
- По Трудовому кодексу Российской Федерации.
- Почему?
- По Трудовому кодексу Российской Федерации.
ФЕЛИСТА
Поэма в 7 частях (с вступлением). Слова народные. Правки незначительны
Часть 6
Осенью в Большом театре
собрались все психиатры
из шести ведущих стран.
В первый день концерт был дан -
ужин в честь начала съезда.
У четвёртого подъезда
пропускали всех артистов,
музыкантов, куплетистов,
фокусников и танцоров,
был из МХАТа артист Кторов
(привезли его на волге),
вёл концерт Владимир Долгин.
Объявил он, помню, сцену
с Кторовым, как, вдруг, на сцену
за кулисы врач приходит
и такую речь заводит: -
Я хочу спросить, ребята,
нет у Кторова ли брата?
Закулисники в ответ: -
Никакого брата нет!
Посмотрев сквозь штору в зал,
он вздохнул и так сказал:-
Далеко в краю не ближнем,
в городе Тагиле нижнем
я работаю врачом.
Расскажу вам вот о чём...
Вам, друзья, я без прикрас
передам его рассказ.
- В августе, числа шестого,
года, не скажу какого,
вечером из ресторана
привезли к нам хулигана.
И на утро (до обеда)
с ним у нас была беседа.
На кровати - человек
с ореолом красных век.
Вроде, всё нормально в нём,
не горят глаза огнём.
Разглядел я в нём, однако,
сексуального маньяка.
А история такая -
в ресторане, выпивая,
вдруг, увидел он девицу
с того света и божится,
что её он раньше знал,
что в п@зде её бывал,
что, мол, лазал головой,
когда та была живой,
что, как будто шоколадку,
он кусал девице матку,
и чтоб это доказать,
просит к нам её позвать.
Говорит, в её п@зде,
в самом маточном узле
будто видел он в тот раз,
как залазил, против глаз -
две икринки, два гандона
и баллончик от сифона.
Сам трясётся, аж психует,
и её портрет рисует -
высока, с приятным взглядом,
рыжевата, с мощным задом,
пышногруда и плечиста,
а зовут её Фелиста.
Ну, я вижу - полный бред,
через месяц понял - нет.
Я не помню, в день какой,
поступил ко мне больной -
Спиридон Мартыныч Кторов
(так представился он «скорой»).
Я с устатку, без обеда,
с ним провёл развед-беседу.
Оказалось, он дней пять,
как приехал проверять
из столицы наш приход.
Наш доверчивый народ
прибежал послушать службу,
он завёл со всеми дружбу
и по пьянке говорил,
что когда-то знал Тагил,
вспоминал Заготзерно -
там уже роддом давно,
а моя супруга Тома
главный врач того роддома.
И начальство пригласило
то московское светило
коммуниста отпевать
помер тот, как бы сказать,
от того, что мало верил.
Служба шла, поп взор свой вперил
в огроменный постамент.
Побледнел в один момент,
подбежал и ну орать: -
Это ж я, @бёна мать!
Позже он могилу вскрыл,
голося на весь Тагил.
Я спросил: - Вы что, здесь жили,
вас что, раньше хоронили?
- Я не знаю, может быть,
у Фелисты бы спросить.
Эта сука из Тагила
мне залупу откусила,
поискали бы её,
у неё яйцо моё.
Он мне в морду х@й суёт,
где куска недостаёт.
Я задумался на миг -
к идиотам я привык,
у меня их до х@я.
Так ведь, версия своя
есть у каждого из психов.
Иной цыпой ходит тихой
(он – шпион) и прячет, гад,
в жопе фотоаппарат.
А другой - с тоской во взоре
целый день лежит в дозоре,
он не жрёт, не пьёт, не срёт,
своего шпиона ждёт.
А из двух других палат
два Джульбарса с ним лежат.
Иль, не виданный вовек,
редкий трубка-человек,
на башке табак сжигает,
х@й сосать всем предлагает.
У меня был генерал,
тот Кутузова играл.
Так играл, что как-то раз
выбил себе, нах@й, глаз.
И Суворов был, мудила,
два вершка, а заводила,
словно в Альпах, коротыш
здесь на сраке ездил с крыш.
А один придурок, Ваня,
саженками плавал в бане,
и орал нам: - Не мешать
мне Урал переплывать!
Был Эйнштейн. Когда не дрался,
свой закон открыть пытался -
«скорость сжатия п@зды
относительно езды».
В общем, каждый был отличен
и вполне единоличен.
Здесь же был редчайший случай
с точки зрения научной.
Два довольно взрослых дяди
об одной твердили бляди!
Чтобы истину узнать,
я решил её сыскать.
У моей жены Тамарки
в юности была товарка.
Рассказала мне Тамара,
что они когда-то в паре
секретаршами трудились,
чуть было не подружились.
Та девица на оферте
шефа за@бла до смерти,
её вмиг арестовали
и под Краснодар сослали.
Как-то раз под Новый год
я сидел, писал отчёт,
в кабинете было тихо,
за окном шатались психи.
Поп своим обрубком х@я
тряс с деревьев снег, ликуя,
а Суворов жопой синей
с крыш сметал последний иней.
Тот, который кончил дракой,
поднимал сифон над сракой
и орал: - Кому воткнуть?
В общем, ужас. Страх и жуть.
Вдруг, стук в дверь. Тамара входит,
за руку девицу вводит.
Сразу я узнал Фелисту -
взгляд прямой, открытый, чистый.
Радость из неё лилась,
видно, только что @блась: -
Видеть вы меня хотели?
Руки, чувствую, вспотели.
Я Тамару проводил,
а Фелисту усадил
и без разговоров, слёту,
предложил у нас работу.
Та согласие дала,
вот, такие, брат, дела!
Тот, что был шпионом, значит,
увольненья просит, клянчит,
и достал из жопы, гад,
кинофотоаппарат.
Тот, что был Эйнштейном тут,
снова хочет в институт,
не штурмует крыш Суворов,
лишь один товарищ Кторов
о деревья бьёт елдак,
да с сифоном тот мудак
носится. Повсюду вой,
психи просятся домой.
Ни черта не понимаю,
психиатров вызываю: -
Кто их вылечил, скажите?
- Вы Фелисту, блядь, спросите,
это всё её п@зда!
Вы уехали когда,
стала эта ваша блядь
её психам предлагать.
Те от счастья просто взвыли,
роли все перезабыли,
только дай им по@баться.
Стали быстро поправляться.
Вроде, блажь на них нашла,
но Фелиста вдруг ушла:-
Всё вам сделала я тут,
а меня другие ждут.
Это было год назад.
Ну, а завтра мой доклад,
как при помощи п@зды
психопатов лечим мы.
- Ну а где же та девица?
- Пригласили, слышал, в Ниццу
(пролечить ведь должен кто-то
заграничных идиотов).
- Ну, а Кторов Спиридон?
- С х@ем носится, гандон.
- Ну, а тот, простите, где,
что бывал у ней в п@зде?
- Тот заводик возглавляет,
что сифоны выпускает.
Попрощался врач со мной.
Я тихонько шёл домой,
ну, а мысленно был в Ницце,
ждал вестей из-за границы.
Окончание следует.
Поэма в 7 частях (с вступлением). Слова народные. Правки незначительны
Часть 6
Осенью в Большом театре
собрались все психиатры
из шести ведущих стран.
В первый день концерт был дан -
ужин в честь начала съезда.
У четвёртого подъезда
пропускали всех артистов,
музыкантов, куплетистов,
фокусников и танцоров,
был из МХАТа артист Кторов
(привезли его на волге),
вёл концерт Владимир Долгин.
Объявил он, помню, сцену
с Кторовым, как, вдруг, на сцену
за кулисы врач приходит
и такую речь заводит: -
Я хочу спросить, ребята,
нет у Кторова ли брата?
Закулисники в ответ: -
Никакого брата нет!
Посмотрев сквозь штору в зал,
он вздохнул и так сказал:-
Далеко в краю не ближнем,
в городе Тагиле нижнем
я работаю врачом.
Расскажу вам вот о чём...
Вам, друзья, я без прикрас
передам его рассказ.
- В августе, числа шестого,
года, не скажу какого,
вечером из ресторана
привезли к нам хулигана.
И на утро (до обеда)
с ним у нас была беседа.
На кровати - человек
с ореолом красных век.
Вроде, всё нормально в нём,
не горят глаза огнём.
Разглядел я в нём, однако,
сексуального маньяка.
А история такая -
в ресторане, выпивая,
вдруг, увидел он девицу
с того света и божится,
что её он раньше знал,
что в п@зде её бывал,
что, мол, лазал головой,
когда та была живой,
что, как будто шоколадку,
он кусал девице матку,
и чтоб это доказать,
просит к нам её позвать.
Говорит, в её п@зде,
в самом маточном узле
будто видел он в тот раз,
как залазил, против глаз -
две икринки, два гандона
и баллончик от сифона.
Сам трясётся, аж психует,
и её портрет рисует -
высока, с приятным взглядом,
рыжевата, с мощным задом,
пышногруда и плечиста,
а зовут её Фелиста.
Ну, я вижу - полный бред,
через месяц понял - нет.
Я не помню, в день какой,
поступил ко мне больной -
Спиридон Мартыныч Кторов
(так представился он «скорой»).
Я с устатку, без обеда,
с ним провёл развед-беседу.
Оказалось, он дней пять,
как приехал проверять
из столицы наш приход.
Наш доверчивый народ
прибежал послушать службу,
он завёл со всеми дружбу
и по пьянке говорил,
что когда-то знал Тагил,
вспоминал Заготзерно -
там уже роддом давно,
а моя супруга Тома
главный врач того роддома.
И начальство пригласило
то московское светило
коммуниста отпевать
помер тот, как бы сказать,
от того, что мало верил.
Служба шла, поп взор свой вперил
в огроменный постамент.
Побледнел в один момент,
подбежал и ну орать: -
Это ж я, @бёна мать!
Позже он могилу вскрыл,
голося на весь Тагил.
Я спросил: - Вы что, здесь жили,
вас что, раньше хоронили?
- Я не знаю, может быть,
у Фелисты бы спросить.
Эта сука из Тагила
мне залупу откусила,
поискали бы её,
у неё яйцо моё.
Он мне в морду х@й суёт,
где куска недостаёт.
Я задумался на миг -
к идиотам я привык,
у меня их до х@я.
Так ведь, версия своя
есть у каждого из психов.
Иной цыпой ходит тихой
(он – шпион) и прячет, гад,
в жопе фотоаппарат.
А другой - с тоской во взоре
целый день лежит в дозоре,
он не жрёт, не пьёт, не срёт,
своего шпиона ждёт.
А из двух других палат
два Джульбарса с ним лежат.
Иль, не виданный вовек,
редкий трубка-человек,
на башке табак сжигает,
х@й сосать всем предлагает.
У меня был генерал,
тот Кутузова играл.
Так играл, что как-то раз
выбил себе, нах@й, глаз.
И Суворов был, мудила,
два вершка, а заводила,
словно в Альпах, коротыш
здесь на сраке ездил с крыш.
А один придурок, Ваня,
саженками плавал в бане,
и орал нам: - Не мешать
мне Урал переплывать!
Был Эйнштейн. Когда не дрался,
свой закон открыть пытался -
«скорость сжатия п@зды
относительно езды».
В общем, каждый был отличен
и вполне единоличен.
Здесь же был редчайший случай
с точки зрения научной.
Два довольно взрослых дяди
об одной твердили бляди!
Чтобы истину узнать,
я решил её сыскать.
У моей жены Тамарки
в юности была товарка.
Рассказала мне Тамара,
что они когда-то в паре
секретаршами трудились,
чуть было не подружились.
Та девица на оферте
шефа за@бла до смерти,
её вмиг арестовали
и под Краснодар сослали.
Как-то раз под Новый год
я сидел, писал отчёт,
в кабинете было тихо,
за окном шатались психи.
Поп своим обрубком х@я
тряс с деревьев снег, ликуя,
а Суворов жопой синей
с крыш сметал последний иней.
Тот, который кончил дракой,
поднимал сифон над сракой
и орал: - Кому воткнуть?
В общем, ужас. Страх и жуть.
Вдруг, стук в дверь. Тамара входит,
за руку девицу вводит.
Сразу я узнал Фелисту -
взгляд прямой, открытый, чистый.
Радость из неё лилась,
видно, только что @блась: -
Видеть вы меня хотели?
Руки, чувствую, вспотели.
Я Тамару проводил,
а Фелисту усадил
и без разговоров, слёту,
предложил у нас работу.
Та согласие дала,
вот, такие, брат, дела!
Тот, что был шпионом, значит,
увольненья просит, клянчит,
и достал из жопы, гад,
кинофотоаппарат.
Тот, что был Эйнштейном тут,
снова хочет в институт,
не штурмует крыш Суворов,
лишь один товарищ Кторов
о деревья бьёт елдак,
да с сифоном тот мудак
носится. Повсюду вой,
психи просятся домой.
Ни черта не понимаю,
психиатров вызываю: -
Кто их вылечил, скажите?
- Вы Фелисту, блядь, спросите,
это всё её п@зда!
Вы уехали когда,
стала эта ваша блядь
её психам предлагать.
Те от счастья просто взвыли,
роли все перезабыли,
только дай им по@баться.
Стали быстро поправляться.
Вроде, блажь на них нашла,
но Фелиста вдруг ушла:-
Всё вам сделала я тут,
а меня другие ждут.
Это было год назад.
Ну, а завтра мой доклад,
как при помощи п@зды
психопатов лечим мы.
- Ну а где же та девица?
- Пригласили, слышал, в Ниццу
(пролечить ведь должен кто-то
заграничных идиотов).
- Ну, а Кторов Спиридон?
- С х@ем носится, гандон.
- Ну, а тот, простите, где,
что бывал у ней в п@зде?
- Тот заводик возглавляет,
что сифоны выпускает.
Попрощался врач со мной.
Я тихонько шёл домой,
ну, а мысленно был в Ницце,
ждал вестей из-за границы.
Окончание следует.
Шехерезада сказала: - Ударом стула с помощью какой-то матери обрушены коррупционные схемы Минпромторга. Виновные привлечены к уголовной ответственности.
25.02.2025, Остальные новые анекдоты
- Гиви, что такое "Second Hand"?
- Точно не знаю. Думаю - магазин для инвалидов.
- Точно не знаю. Думаю - магазин для инвалидов.
текст удалён
ФЕЛИСТА
Поэма в 7 частях (с вступлением). Слова народные. Правки минимальны
Часть 5
Позапрошлою весной
я с концерта брёл домой.
Было звёздно и тепло,
всюду капало, текло.
В даль тумана нанесло,
со дворов говном несло.
С крыши визги раздавались,
там в ночи коты @бались.
Всюду пьяные валялись,
рядом постовые шлялись.
В телефонной будке слева
чей-то х@й сосала дева.
Справа парень девку сгрёб,
то ли грелся, то ли @б.
В общем, мне давил на плечи
рядовой московский вечер.
Вдруг, я слышу чудо-пенье.
Дело было в воскресенье,
смотрю - рядом божий храм,
значит, люди пели там.
Я вошёл. Внутри церквушки
пели божии старушки.
Удалив со лба венец
вышел к ним святой отец.
Все крестились, я стоял.
Тут меня он увидал,
подошёл ко мне немного: -
Ты, видать, не веришь в бога?
- Нет, я просто так, простите.
- Что ж, коль нравится, смотрите.
Может, интересно вам
осмотреть наш божий храм?
- Если можно, буду рад.
Он чуть-чуть шагнул назад,
дверь слегка приотворилась,
келья предо мной открылась.
В изголовии постели
свечи толстые горели,
тени на стене дрожали,
кресла мягкие стояли.
Он присесть мне предложил,
понял я, что здесь он жил.
Сев в предложенное кресло,
я спросил: - Мне интересно,
правда, верите вы в бога?
Он задумался немного,
улыбнулся и сказал: -
Я ведь вас сюда позвал,
зная, что вопрос примерный
зададите непременно.
Что ж отвечу, коль хотите,
вижу, что вы не спешите.
Как зовут вас? Я назвался.
Бас его в ответ раздался: -
Спиридон Мартыныч Кторов!
Онемел я. Тот, который
всех моих поэм герой,
предо мной сидел живой.
Он узрел, что я бледнею: -
Я знаком вам? Я не смею
«да» сказать ему в ответ
и решил соврать, что нет.
Он немного помолчал,
головою покачал
и сказал примерно так: -
Может быть, я и дурак,
пригласил я вас случайно,
чтобы поделиться тайной.
Жуткий, страшный тот рассказ
я поведаю сейчас.
- Я родился на Урале
в городе Тагил, слыхали?
Мать была такой блядищей,
что другой такой не сыщешь.
Драл её весь наш Тагил,
кто меня ей засадил,
я не знаю до сих пор -
пред горкома, прокурор,
адвокат или ворюга,
в общем, мать была блядюга.
Рос и в этом вечном блядстве
опыта сумел набраться,
к десяти годам всё знал
и @бать уже мечтал.
А пока что я дрочил,
арифметику учил -
мой любимейший предмет
с самых с ранних детских лет.
Как-то мать меня застала
и приёбываться стала: -
Дрочишь, курва, весь в отца,
онаниста-подлеца.
Но, пойми, что это вредно!
Дальше больше, худо-бедно,
оказала мать услугу,
привела ко мне подругу.
Был у нас семейный бал,
ночью я её @бал.
А на утро, надо статься,
та пошла про нас трепаться,
дескать, парень – молодец,
у него такой конец!
Вскоре я пере@бал
весь свой дом, потом квартал,
принялся за наш район.
Слава, как церковный звон
обо мне везде лилась,
вся округа завелась.
Я с медалью кончил школу,
завуч женского был полу,
чаще всех она @блась,
ею очередь велась.
Как меня все обожали!
Никогда так не рожали
в старом городе Тагиле,
дряхлые дома сносили,
разрастаться город стал,
в общем, я не зря @бал.
В область очередь стояла,
но война всё оборвала.
Город со слезой во взоре
провожал, когда я вскоре
дом родимый покидал,
свой Тагил и свой Урал.
О войне мне вспоминать
горько, вы должны понять -
полное безбабье было,
пухли яйца, пухло рыло.
Пришлось в пушку х@й совать,
ствол до края заливать.
В сперме же снаряд подале
стал летать. Мне орден дали.
Позже снайпер уследил,
в жопу пулю засадил,
и через четыре дня
привезли в Тагил меня.
В госпитале я валялся
и, понятно, не @бался.
Как-то к нам пришли детишки,
принесли гостинцы, книжки.
Эта пела, та плясала,
а одна стихи читала.
До чего ж была мила
и нежна, и весела,
просто трудно передать.
Подошла и на кровать
рядом села, улыбнулась,
будто солнышко проснулось.
Я лежу, как лист, дрожу,
мой елдак встаёт, гляжу.
Одеяло, я аж взмок,
поднялось под потолок.
А она, вдруг, мне: - Скажите,
что у вас там? Покажите!
Приоткрылся, но немного: -
Там моё ранение в ногу.
Она гладит и целует,
а из х@я сперма дует
и рекой стекает чистой: -
Как зовут тебя? – Фелистой.
- Можно, буду Феней звать?
Приходи ко мне опять.
Вскоре стал я жить на даче,
помогал решать задачи
Фене и просил немножко
гладить раненую ножку.
Тут пришла пора бояться -
Феня стала разбираться,
что светило долгим сроком.
Я уехал, ненароком
скрылся с глаз, и, как говно,
поступил в Заготзерно.
Мчались годы, стал я тузом,
обзавёлся крупным пузом,
и чтоб как-то жир сгонять
взялся секретарш менять.
Раз из отпуска вернулся,
с незнакомою столкнулся
(бюллетенила Тамара).
То была мне божья кара.
Она в кабинет вбежала,
от желанья вся дрожала.
Я достал свой толстый член,
что кончался у колен.
Мы почти всю ночь @блись,
так друг другом увлеклись.
Девка та, в конце концов,
оторвала мне яйцо,
а потом в экстазе взвыла
и залупу откусила.
Дальше я, похоже, спал -
снилось, будто в ад попал,
всех чертей там пере@б,
Берия чуть не загрёб,
в общем, страшный, жуткий сон, -
свой рассказ закончил он.
На меня уставил взгляд,
руку протянул назад
и, качая бородой,
подал мне сифон с водой.
А меня ознобом бьёт,
так прошиб холодный пот.
- Вы не верите, гляжу,
я вам что-то покажу.
Рясу он поднял, ликуя,
и достал обрубок х@я,
сунул мне одно яйцо
в побледневшее лицо.
Смежил он свои уста
и я встал, прощаться стал.
В угол, уходя, взглянул,
мне там кто-то подмигнул,
и вдогон шепнул нечистый: -
Скоро встретишься с Фелистой!
Продолжение следует.
Поэма в 7 частях (с вступлением). Слова народные. Правки минимальны
Часть 5
Позапрошлою весной
я с концерта брёл домой.
Было звёздно и тепло,
всюду капало, текло.
В даль тумана нанесло,
со дворов говном несло.
С крыши визги раздавались,
там в ночи коты @бались.
Всюду пьяные валялись,
рядом постовые шлялись.
В телефонной будке слева
чей-то х@й сосала дева.
Справа парень девку сгрёб,
то ли грелся, то ли @б.
В общем, мне давил на плечи
рядовой московский вечер.
Вдруг, я слышу чудо-пенье.
Дело было в воскресенье,
смотрю - рядом божий храм,
значит, люди пели там.
Я вошёл. Внутри церквушки
пели божии старушки.
Удалив со лба венец
вышел к ним святой отец.
Все крестились, я стоял.
Тут меня он увидал,
подошёл ко мне немного: -
Ты, видать, не веришь в бога?
- Нет, я просто так, простите.
- Что ж, коль нравится, смотрите.
Может, интересно вам
осмотреть наш божий храм?
- Если можно, буду рад.
Он чуть-чуть шагнул назад,
дверь слегка приотворилась,
келья предо мной открылась.
В изголовии постели
свечи толстые горели,
тени на стене дрожали,
кресла мягкие стояли.
Он присесть мне предложил,
понял я, что здесь он жил.
Сев в предложенное кресло,
я спросил: - Мне интересно,
правда, верите вы в бога?
Он задумался немного,
улыбнулся и сказал: -
Я ведь вас сюда позвал,
зная, что вопрос примерный
зададите непременно.
Что ж отвечу, коль хотите,
вижу, что вы не спешите.
Как зовут вас? Я назвался.
Бас его в ответ раздался: -
Спиридон Мартыныч Кторов!
Онемел я. Тот, который
всех моих поэм герой,
предо мной сидел живой.
Он узрел, что я бледнею: -
Я знаком вам? Я не смею
«да» сказать ему в ответ
и решил соврать, что нет.
Он немного помолчал,
головою покачал
и сказал примерно так: -
Может быть, я и дурак,
пригласил я вас случайно,
чтобы поделиться тайной.
Жуткий, страшный тот рассказ
я поведаю сейчас.
- Я родился на Урале
в городе Тагил, слыхали?
Мать была такой блядищей,
что другой такой не сыщешь.
Драл её весь наш Тагил,
кто меня ей засадил,
я не знаю до сих пор -
пред горкома, прокурор,
адвокат или ворюга,
в общем, мать была блядюга.
Рос и в этом вечном блядстве
опыта сумел набраться,
к десяти годам всё знал
и @бать уже мечтал.
А пока что я дрочил,
арифметику учил -
мой любимейший предмет
с самых с ранних детских лет.
Как-то мать меня застала
и приёбываться стала: -
Дрочишь, курва, весь в отца,
онаниста-подлеца.
Но, пойми, что это вредно!
Дальше больше, худо-бедно,
оказала мать услугу,
привела ко мне подругу.
Был у нас семейный бал,
ночью я её @бал.
А на утро, надо статься,
та пошла про нас трепаться,
дескать, парень – молодец,
у него такой конец!
Вскоре я пере@бал
весь свой дом, потом квартал,
принялся за наш район.
Слава, как церковный звон
обо мне везде лилась,
вся округа завелась.
Я с медалью кончил школу,
завуч женского был полу,
чаще всех она @блась,
ею очередь велась.
Как меня все обожали!
Никогда так не рожали
в старом городе Тагиле,
дряхлые дома сносили,
разрастаться город стал,
в общем, я не зря @бал.
В область очередь стояла,
но война всё оборвала.
Город со слезой во взоре
провожал, когда я вскоре
дом родимый покидал,
свой Тагил и свой Урал.
О войне мне вспоминать
горько, вы должны понять -
полное безбабье было,
пухли яйца, пухло рыло.
Пришлось в пушку х@й совать,
ствол до края заливать.
В сперме же снаряд подале
стал летать. Мне орден дали.
Позже снайпер уследил,
в жопу пулю засадил,
и через четыре дня
привезли в Тагил меня.
В госпитале я валялся
и, понятно, не @бался.
Как-то к нам пришли детишки,
принесли гостинцы, книжки.
Эта пела, та плясала,
а одна стихи читала.
До чего ж была мила
и нежна, и весела,
просто трудно передать.
Подошла и на кровать
рядом села, улыбнулась,
будто солнышко проснулось.
Я лежу, как лист, дрожу,
мой елдак встаёт, гляжу.
Одеяло, я аж взмок,
поднялось под потолок.
А она, вдруг, мне: - Скажите,
что у вас там? Покажите!
Приоткрылся, но немного: -
Там моё ранение в ногу.
Она гладит и целует,
а из х@я сперма дует
и рекой стекает чистой: -
Как зовут тебя? – Фелистой.
- Можно, буду Феней звать?
Приходи ко мне опять.
Вскоре стал я жить на даче,
помогал решать задачи
Фене и просил немножко
гладить раненую ножку.
Тут пришла пора бояться -
Феня стала разбираться,
что светило долгим сроком.
Я уехал, ненароком
скрылся с глаз, и, как говно,
поступил в Заготзерно.
Мчались годы, стал я тузом,
обзавёлся крупным пузом,
и чтоб как-то жир сгонять
взялся секретарш менять.
Раз из отпуска вернулся,
с незнакомою столкнулся
(бюллетенила Тамара).
То была мне божья кара.
Она в кабинет вбежала,
от желанья вся дрожала.
Я достал свой толстый член,
что кончался у колен.
Мы почти всю ночь @блись,
так друг другом увлеклись.
Девка та, в конце концов,
оторвала мне яйцо,
а потом в экстазе взвыла
и залупу откусила.
Дальше я, похоже, спал -
снилось, будто в ад попал,
всех чертей там пере@б,
Берия чуть не загрёб,
в общем, страшный, жуткий сон, -
свой рассказ закончил он.
На меня уставил взгляд,
руку протянул назад
и, качая бородой,
подал мне сифон с водой.
А меня ознобом бьёт,
так прошиб холодный пот.
- Вы не верите, гляжу,
я вам что-то покажу.
Рясу он поднял, ликуя,
и достал обрубок х@я,
сунул мне одно яйцо
в побледневшее лицо.
Смежил он свои уста
и я встал, прощаться стал.
В угол, уходя, взглянул,
мне там кто-то подмигнул,
и вдогон шепнул нечистый: -
Скоро встретишься с Фелистой!
Продолжение следует.
текст удалён
20.08.2019, Остальные новые анекдоты
- Гиви, с понедельника у нас дресс-код «белый верх, чёрный низ», знаешь, что это такое?
- Да. Это форма сборной Германии по футболу.
- Да. Это форма сборной Германии по футболу.
Кондратъ (4490)