Войти | Регистрация
Свежие: анекдоты, истории, мемы, фразы, стишки
Случайные: анекдоты, истории, мемы, фразы, стишки
13 апреля 2023

Новые истории - основной выпуск

Меняется каждый час по результатам голосования
Однажды довелось мне слушать длинные причитания об ангельском семействе невинно убиенных Романовых, о том, что власть, построенная на убийстве ребёнка, не может быть от бога, отмечена дьявольской печатью и проклята во всех поколениях, и не будет такой власти ни в чём ни удачи, ни благословения, а будут сплошь чёрные дела, и помрут они злой смертью вместе со всеми близкими как тот несчастный ребёнок, которого они ради этой власти злодейски загубили. И всё это время я думал: как же всё-таки легко и приятно жить людям, не знающим историю и даже не догадывающимся, что власть Романовых выстроена на жестокой публичной казни трёхлетнего Ивана Дмитриевича...
Ностальгия по Социализму – кто помнит.

… нет, не забудет никто никогда школьные годы…

С разрешения общественности, позволю себе поделиться несколькими эпизодами, ставшими последними каплями для моего пребывания в статусе «школьник». Весна 1977 года, Ленинград.

Эпизод первый – а какого чёрта они от меня вообще ждали?

Ни для кого не секрет, что подростки вообще очень жестоки. Любой школьный класс всегда делится на инициативную группу, и остальных – вторые первых обычно побаиваются. Я всегда входил в первую категорию.

Что произошло, почему вдруг эта компания –всего человек восемь- вдруг ополчилась именно на меня? Сейчас не вспомню. Начиналось всё с дурацких шуток, плавно и постепенно, и вдруг – я оказался один перед явной и неприкрытой агрессией. Одному мне, конечно, со всей компанией было не справиться – и начались весёлые деньки – хоть на перемене из класса в класс перебегай, как на фронте под обстрелом.

Подловят компанией – без синяков не обойдётся. Встанет этакая гнида сзади на коленки, а кто- нибудь толкнёт с силой- вот и летишь затылком на пол.

Терпение моё кончилось, когда один из самых здоровых парней с нашего класса в коридоре дал мне сзади подножку. Я рухнул на пол, а этот хмырь стоит, улыбается эдак нагло и снисходительно сверху –

- Ну и что ты мне сделаешь?

Я вырос в пионерском лагере на Карельском перешейке, в лагере всегда присутствовали в качестве пионеров несколько гопников из близлежащего уездного городка (Койвисто по Фински) – а они дрались бешено и беспощадно, как это принято в провинции. Несколько приёмов «ниже пояса» и мне довелось освоить.

Что, бл..дь сделаю? Расслабленной ладонью снизу, как плёткой по гм, …причиндалам… Это легко, когда стоишь на одном колене. И, поднимаясь, коленом в морду падающей с выпученными от боли глазами тушке. Готово. Нокаут. Лежит, еле дышит, вся морда в крови. Я ему ещё три передних зуба раскрошил.

Плохо, что это происходило у всех на виду – на следующей перемене меня вызвали к завучу, там сидит этот гов.., извиняюсь, одноклассник – морда опухшая, жаловаться прискакал.

- Объясни, за что ты так жестоко избил Ни…….ского?

- А вот пусть он сам и объясняет.

До конца уроков никто ко мне уже не приставал. А после уроков я засёк ещё одного члена нашей (я продолжаю говорить «нашей») банды.

С его стороны было весьма опрометчиво оказаться одному, да ещё позволить мне остановить его за углом школы, где мы обычно курили, и где происходили все разборки.

Он попробовал сопротивляться, я швырнул его на бетонный поребрик – наутро я пошёл в школу с синяком под глазом, а он не пришёл вообще – оказывается, я сломал ему руку.

Ещё одного мне удалось застать в туалете – и несколько раз приложить башкой об стену. На занятиях в тот день он больше не появился. В стане врага начался разброд.

Двое тайком подошли ко мне – я уже готовился драться, но вместо агрессии услышал нечто вроде извинений – «Ну ты же понимаешь, мы не со зла»…

В банде было только двое парней, с которыми мне в одиночку в честной драке было не справиться. Одному я раскрошил зубы, а второй в открытую, при всём классе подошёл ко мне и протянул руку.

Всё. Эпизод закончился. Но у преподавателей и у одноклассников я приобрёл репутацию полного отморозка. И если одноклассники – это ещё терпимо, барышни начали по новому присматриваться, то с преподавателями – это было неуютно.

Эпизод второй – с памятью о Великой Отечественной.

Тогда была распространена практика распределения продуктовых наборов – дефицит там всяческий. Училка по биологии, по моему пришла на урок с таким набором, бросила сумку на стол возле двери. Из сумки выкатилась банка консервов. Урок закончился, и один из наших долбоедов (не из инициативной группы), выходя, сдуру баночку прихватил. Идиот.

Замять конфликт не удалось. Если бы сама училка не раздувая скандала, просто сказала бы – «Ребята, верните, я никому не скажу, и ничего не сделаю» - мы несомненно, с благодарностью вернули бы, и уважали её до конца жизни. Но эта …….. овца устроила истерический крик в учительской.

Всё, события покатились снежным комом.
Классная наша баба была очень жёсткая. Два раза в неделю вместо одного из уроков происходило мероприятие под названием «классный час». Вот там она и отрывалась.

Хорошо поставленным металлическим голосом она орала так, что слышно было на три этажа – мы и мерзавцы, и ворьё, и недостойны звания комсомольцев, и вообще –«Мы за вас, сволочей, с винтовками в руках…» - ни разу не преувеличиваю, именно так и было.

- Я требую, чтобы тот негодяй, который это сделал, немедленно встал, и признался в своём подлом поступке!

Ну я же не могу промолчать.

- А почему именно негодяй, откуда вы знаете? Может негодяйка?

Вот напрасно я тогда вылез. Внимание классной переключилось персонально на меня, и тут сработала моя полууголовная репутация.

Отчего она решила, что это я спёр банку? Не знаю. Но скажу честно, было очень неприятно выслушивать при всём классе её уничижительные эпитеты в мой адрес – на грани прямого оскорбления. Примерно неделю.

- И встань, когда я с тобой разговариваю!

Класс всё знал, и молчал. Я тоже – стучать друг на друга у нас было непринято. Придурок, укравший баночку, тайком отвёл меня в сторону, пытался всучить сорок восемь копеек – столько она стоила, трясущимися губами упрашивал его не выдавать – «Меня тогда из школы выгонят, в десятый класс не возьмут, отец не поймёт»… Противно до тошноты.

Когда она в очередной раз проехалась по нашей вопиющей неблагодарности перед поколением, победившим фашизм (к слову- у меня родители оба – инвалиды войны), я не выдержал и огрызнулся-

- Те, кто действительно воевал, никогда не позволят себе так разговаривать. А вот те, кто у них за спинами прятался…

Что тут началось. Всё предыдущее было даже не цветочками, а нераспустившимися бутончиками. Она звенела металлом, плевалась, размахивала руками… Дрожали стёкла в окнах и шкафах. Если бы не звонок на перемену, наверное горло бы мне перегрызла.

С её стороны было опрометчиво вынести эту тему на родительское собрание. Голос металлический? Эпитеты с пафосом? Она не знала, что такое действительно металлический голос.

Моя мать просто спросила, добавив льда к металлу –

-Ну и где вы воевали? Расскажите, послушаем.

А та заткнулась. Не воевала она. По возрасту не вышла. История на том и кончилась. Правда, потом было довольно неожиданное последствие.

Эпизод третий – «прощай школа».

Я не упомянул, но это была не просто школа, а очень даже французская спецшкола. Настолько очень даже, что преподавателями языка у нас были только его безусловные носители. Моя учительница родилась и выросла в Париже, закончила Сорбонну. Из Русских репатриантов. Никогда не забуду печали в её глазах – в конце пятидесятых она вернулась на Родину – в далёкую милую Россию, про которую рассказывали её родители, а поскользнулась о Хрущёвский Советский Союз.

Помимо просто языка, у нас были занятия вроде факультативов. География на Французском, биология на Французском, история на Французском. Очень часто такие уроки вели студентки иняза из пединститутов. Им это засчитывалось, как педпрактика.

В тот раз пришла полная дура – лет на пять нас старше, языка не знает, мелет по бумажке мёртвую чушь с жутким акцентом – ухо резало и зубы сводило.

Язык в спецшколе начинали учить со второго класса, это был восьмой. У каждого из нас несколько лет ежедневной языковой практики с носителем языка – нельзя так издеваться над людьми, заставляя нас слушать этот кошмар.

А она ещё поставила себя свысока – представилась по имени- отчеству, и когда я, слегка издеваясь, обратился к ней – «Мадемуазель, не будете ли вы так любезны пояснить, что именно значит (это на хорошем Французском, с изысканным Парижским произношением) …………………………………….. не помню уже, что именно я просил пояснить, но постарался спародировать максимально точно тот кошмар, что она пыталась прожевать ртом, думая, что её можно понять, и что это вообще называется произношением.

Класс грохнул. Все же прекрасно различили разницу в прононсе.

Дура покрылась пятнами, с визгом отобрала у меня дневник, и побежала жаловаться завучу. Завуча на месте не оказалось, та попёрлась к директрисе. Которая, как потом выяснилось, только что получила по заднице от РОНО (районный отдел народного образования).

Та была немного в бешенстве.

Директрисе было достаточно услышать мою фамилию. Самое меньшее, что она пыталась сделать между криками – это треснуть меня по голове каким- то журналом. Я отбил руку, и журнал улетел в угол кабинета.

- Вон из школы! Немедленно!

И не поленилась лично прийти на следующий урок, чтобы при всех объявить, что этот – больше в нашей школе не учится, ему место в колонии для несовершеннолетних, где он непременно скоро окажется.

Запала этого – не пускать меня на уроки, хватило правда только на три дня. Вероятно, в школе решили не выносить сор из избы, дать мне получить свидетельство о неполном среднем образовании, и выгнать уже после экзаменов. Так оно и произошло.

Эпилог – одиннадцать лет спустя.

Прошло время. Я закончил техникум, пытался поступить в военное училище, закончил институт, отработал полтора года конструктором в проектном отделе, поступил в аспирантуру…

Забираю документы из отдела кадров в конторе, где я проработал семь лет – вначале слесарем, потом проектировщиком, выхожу, сажусь на трамвай – ба, какие люди!

Слегка постаревшая наша классная. Я улыбнулся, подошёл, поздоровался.

- А, М…ов. Здравствуй. Хорошо выглядишь. Бодро. (по её мнению, бандиты и алкоголики должны выглядеть более потаскано). Ну, и как ты, чем занимаешься?

- Да вот, работал здесь – показываю рукой, сейчас вот уволился… (к слову – в городе ОЧЕНЬ известное оборонное предприятие)

- И кем работал?

- Инженером конструктором. Вот, уволился сегодня, поступил в аспирантуру, неинтересно мне за кульманом стоять.

Приятно наблюдать, как меняется у человека лицо.

- Гм. Эээ. Ну, ну честно сказать, не ожидала. Не ожидала. Не часто доводится так приятно разочароваться. Молодец. И хотя мы не были большими друзьями…

- Мы могли бы быть большими друзьями. Жаль, что вы этого не поняли. Извините, мне выходить, всего вам доброго.

- Да, а баночку тогда украл Миша Королёв. И весь класс знал об этом.

Я до сих пор помню этот приоткрытый рот и выпученные глаза.
Космонавт Савиных В.П.очень дружил со своим двоюродным братом Лёней. В детстве они вместе ходили за грибами. Лёня очень хорошо солил белые грузди. Они выросли. Леонид Иванович стал начальником уголовного розыска одного из райотделов на Сахалине. Рассказывает космонавт. Делаем очередной виток и очень захотелось солёных груздей. А у нас на Сахалине была точка. Я позвонил по спецсвязи и пригласил к аппарату брата, чтоб попросить привезти после приземления грибов. Рассказывает Леонид Иванович. Зима. Стужа. Ночь. В пятиэтажном блочном доме дубак. В 2 часа ночи стук автоматных прикладов в дверь. Я подскочил. Решил - бандиты. Схватил макарыча и аккуратно открываю. Ворвались несколько солдат с офицером. Приказали срочно одеваться. На нижнее бельё успел накинуть бекеш. Влез в валенки. Ушанку под мышку и вперёд. У подъезда ждал обледеневший БТР. За одной из сопок оказалась воинская часть. Под землёй мне вручили наушники. Брат попросил груздей. Я давно так не матерился. Но, ведро с грибами привёз. Л.И. был моим "рюкзаком" в УУР ГУВД Ленинграда.
Порт Находка.
Загрузили нас плотно. Это был один из последних рейсов на Магадан в преддверии зимы, так что грузили нам что надо и не надо в трюмы и вдобавок два «Икаруса», автобуса, и бульдозер на гусеничном ходу прямо на грузовые трюмы, в довесок. В общем, просели мы знатно.
Конечно, крепеж был серьезный, штанги и тросы повышенной категории. Но боцман, знающий толк во всем этом, все ворчал и ворчал:
– Знамо ли дело, все-таки в Охотское море идем, не в Китайское, тем более осенью. Это тебе не фунт изюма.
А надо сказать, что осенние штормы в Охотском море – это действительно не фунт чего бы то ни было.
Начальник радиостанции, человек, глубоко уважаемый всеми без исключения, через два дня принес капитану сводку погоды на ближайшие сутки. И там было изображение гнусного сюрприза – «паука», надвигающегося со стороны Тихого океана. «Пауком» называли изображение циклона на спутниковом снимке карты поверхности земли. Мастер взглянул на сводку, оценил скорость корабля и размеры «паука» и решил, что ничего страшного, успеем до Магадана, а там и переждем шторм.
Но буквально к вечеру мы попали в паутину этого «насекомого». То ли неточность прогноза, то ли разросшаяся активность непогоды, то ли еще что-то… В общем, стало весело.
Ужин еще ничего. Славно покачивало, но при определенной сноровке ни у кого даже капли борща не пролилось. Кстати сказать, и столы, и стулья в столовой намертво привинчены к полу, так что основные навыки необходимы только во время приема пища. Я еще года два после списания на берег придерживал тарелку с супом двумя мизинцами во время еды, дабы предотвратить аварию - разлив. До сих пор удивляюсь, как это кок умудрялся варить первое блюдо в таких условиях.
Но к ночи погода окончательно испортилась. Швыряло и раскачивало к этому времени основательно. Хорошо, что в каюте у каждого было две лежанки, вдоль и поперек. Не нравится тебе перекатываться с боку на бок, перемещайся на запасную позицию и качайся с ног на голову. Но в тот раз угадать направление качки было просто невозможно. Качало и подбрасывало в любой миг так, что поневоле возникала мысль: – «Что за шутки на капитанском мостике?».
Ну ничего, мне вахту принимать в четыре часа утра, так что как-нибудь перекантуюсь. И ты знаешь, уснул. Только без пятнадцати четыре меня разбудил предыдущий электрик, бывший на вахте до меня.
- Подъем, Ваня, подъем, трудоголик ты наш. Новые трудовые вершины не успеешь покорить.
Внутренне ответив чересчур бодрому сменяемому электрику что-то не совсем печатное, встал, умылся и пошел (если это можно назвать ходьбой) принимать вахту.
Первый час прошел относительно спокойно. В машинном отделении не так ощущается качка, все-таки мы внизу, ближе к точке опоры. Да и то, без постоянной подстраховки шагу не ступить. Ты когда-нибудь бывал в машинном отделении судна? Если в первый раз, то без шишек и крайне болезненных соприкосновений с бесконечной вереницей вентилей и всяких других железяк не обойтись.
Ну, я-то был здесь уже около трех месяцев, поэтому самые коварные места уже изучил. Основной моей задачей было следить за работой электрогенераторов 3Д100. Спросишь, почему запомнил? Отвечу, потому что таких вредных и капризных машин в жизни не видел. Их так и расшифровывали, - «Три дурака делали, а сто мучаются».
– А через час случился отказ гребного электродвигателя , вернее, отключилась ячейка его электропитания в отсеке гребного. При таком шторме остаться без движения это наверняка писец. Мой электромеханик скомандовал:
– Давай, Ваня, принимай команду. Я бы и сам, но возраст не тот. В общем, все согласовано с мостиком, необходимо идти на корму, в отсек гребного двигателя и дежурить там до захода во льды. Часов пять-шесть осталось, не больше…
– Да нет проблем, шеф. Надеюсь, мне это зачтется в следующую вахту?
Пауза, затем он произнес:
– Ну, конечно. Не переживай. Тебя подстрахуют вахтенные моторист и матрос.
В принципе, маршрут известный. Сразу за надстройкой находится третий трюм, а за ним сразу вход в отсек гребного. Сам трюм метров двадцать длиной всего. Не раз за вахту приходилось в обычное время мотаться туда-сюда. Прыжок с надстройки с высоты около метра на трюм, небольшая пробежка по крышке трюма и ты на месте. Но это раньше.
А вот сейчас, стоя на подмостке перед броском в гребной отсек я понял, что ничего не знаю о жизни и о море.
Передо мной простиралась такая жуть, что сравнить ее просто не с чем.Каждые секунд десять-пятнадцать нижнюю часть корабля вместе с трюмами накрывала волна, да еще какая, от ее вида сердце уходило куда-то далеко-далеко, в неведомые глубины подсознания. Да если бы хоть какая-то закономерность прослеживалась. Полной хаос.
Я прокричал вахтенному матросу:
– Здесь же был «Икарус»?
– Все смыло, и автобусы, и трактор, – знаками ответил он.
На меня загодя надели спасательный жилет, эдакий неповоротливый и крайне стесняющий движение, весь обшитый пенопластом и пригодный только для того, чтобы болтаться как «… в проруби».
Я сразу отказался от этой экипировки. Во-первых неудобно, а во-вторых, ничему не поможет. Всем известно, что если человека не достать из ледяной воды за пятнадцать-двадцать минут, то позже можно и не беспокоиться, так только, для отчета. Так что к страховочному поясу пристегнул карабин с тросиком и дал понять, что готов.
Минут пять мы пытались найти хоть какую-то закономерность наката волны. Вроде что-то нашли, и совет «Давай!…» послал меня в последующую жизнь.
Само собой, я поскользнулся на обледеневшей поверхности трюма. Упал, но мгновенно встал на «карачки», на четыре естественные точки.
Недавно в интернете прочитал о рекорде мира по передвижению в таком положении по версии Гиннеса. Рекордсмен какой-то японец, вроде. Я об этом не думал и стартовый рывок на четвереньках наверняка побил все мыслимые рекорды, я успел достигнуть края крышки трюма, свалиться с него и намертво вцепиться в какую-то железяку.
В следующий момент меня накрыла очередная волна.
Не буду морочить голову о промелькнувшей жизни и т.п. Просто было страшно, и даже очень. Я такой жути не испытывал никогда до и после того случая, и надеюсь, уже не испытаю.
Но после долгих секунд волна наконец схлынула. Еще рывок, и вот я уже в отсеке гребного двигателя, едва успевший отстегнуться от страховочного троса.
Задраил люк и цепляясь за поручни лестницы спускаюсь в отсек и первым делом – к телефону. Доложил о прибытии и получил указания:
– Молодец, добрался-таки. Срочно включи ячейку электропитания и будь поблизости от телефона, если ее снова вышибет от перегрузки.
И долгие часы вахты, и еще одной, пока мы не вошли во льды , я провел наедине с самым родным и горячим механизмом в своей жизни.
Ну, а потом все было просто. Корабль вошел во льды, качка, конечно, не прекратилась, но хотя бы исчез перехлест волны, и обратно в основную надстройку я уже пробежал, не боясь за свою драгоценную.
А кому-то повезло меньше. В том шторме один рыбацкий сейнер перевернуло, как мы узнали позже. И никого не спасли, куда там…
История к прошедшему Дню космонавтики.
Приехал какой-то в Австрию наш легендарный космонавт Леонов. Довелось мне его водить по городу в качестве экскурсовода. Человек он был старенький, хоть и бодро держался, но годы берут своё и пешую экскурсию по старому городу, чувствую, явно не потянет. Пришлось взять на прокат фиакр-конный экипаж, катающий туристов.В конце конной прогулки,разговорились с кучером, он оказался то ли сербом, то ли хорватом, уловил, что мы друг с другом по-русски говорим, начал спрашивать, откуда мы, то да сё.. И уже прощаясь,я и говорю ему:А в курсе, кого вы сейчас катали? Это русский космонавт, первый человек, вышедший в открытый космос! И тут этот кучер, в годах уже дядька, крестится и встает перед Леоновым на колени. И заявляет, этот человек был в космосе, значит он видел Бога! А значит и я вижу Бога!
Было трогательно до слёз
Английский король Георг IV согласился уплатить за концерт Паганини только половину требуемого им гонорара.
Знаменитый скрипач вспылил: «Его Величество может послушать меня и за еще меньшую сумму, если посетит один из моих публичных концертов!»
4
Витя полюбил. До потери сознания. Когда первая удушливая волна накрыла его при взгляде на эту женщину, он решил, что это минутная слабость, которая исчезнет, как только он утолит своё желание. Но после первого утоления, желание взорвалось в нем ядерной бомбой, уничтожив всё вокруг, кроме этого желания.

Все было бы ничего, но Витя в это время был счастливо женат и растил двоих любимых долгожданных дочку и сына.
Врать Витя не умел и не хотел. Объект страсти грозила отлучить от тела, если он не разведётся и не женится на ней.
В полуобмарочном состоянии Витя открывал дверь родного дома, где так мило, уютно, радостно он прожил десять лет. Надо было сказать родной женщине страшное, собрать чемоданчик, обнять детей и сбежать за ...звездой путевой. Он несколько дней эмоционально готовился к предстоящему кошмару... Представлял убитую горем Юльку... истерики, слёзы, упрёки, проклятия,... мольбы... Готовил себя, уже знал, как реагировать. И шагнул в квартиру.
Юлька сидела в кресле в коротком халатике, с тонкой сигареткой и весело трепалась по телефону. "Какая красивая, родная" - мелькнуло в голове у Витьки. Но все же ринулся стаскивать с антресолей огромный чемодан, гремел дверцами шкафов, ящиками в кабинете... и с недоумением слышал весёлый трёп по телефону своей супруги. Наконец, собрав барахлишко, напялив пальто и кепку он подошёл к жене:
- Таак получилось,... родная..., я полюбил другую,... это сильнее меня... пойми..прости... - тихо мямлил бледный Витя, а Юля продолжала весело щебетать с приятельницей, не замечая всей трагичности момента.
- Я ухожууу от тебя!! Ты что не понимаешь?! — заорал в отчаяние бледный Витя покрывшись холодным потом.
- Понимаю, - весело отозвалась Юля, - Светка, - промурлыкала она в трубку, здесь мой уходит к какой-то бабе, я сейчас.
- Пока, родной, - прошептала Юля на ушко ошалевшему Вите, поцеловала его в щёчку и захлопнула за ним дверь.
Витя долго стоял под дверью и слушал, как его жена продолжала обсуждать с подружкой по телефону детей, наряды, фильм, политику... всё что угодно, но только не его...
Витя оставил вещи у двери квартиры, вышел на улицу и позвонил любовнице.
- Ну, что, любимый?! - раздался резкий неприятный вопль в трубке, - всё? ты мой?! Я тебя жду!
- Не жди, - сухо ответил Витя, - Я не люблю тебя,.я жену люблю.
Он закурил десятую сигарету, не понимая, как вернуться в родной дом.
- Я все сделала, как вы велели!, - срываясь на крик орала в трубку Юля своему психологу, - а он всё равно ушёл!
- Умывайся, улыбайся, — мурлыкала психолог, - сейчас вернётся...

Ольга Мальцева
ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ ПОМИДОРИЮ

Во второй свой колхоз я попал в 1984. Чтобы заценить это охренительное место по-настоящему, приятно вспомнить всю гнетущую атмосферу того времени. Год символический - оруэлловский. Тогда я наткнулся впервые на этот великий роман, просто приколовшись совпадению - старинная фантастика о годе, в котором я жил! И с первых страниц увидел, что пророчества сбылись. Я читал нелегалку зимними ночами, под тоскливый вой владивостокской вьюги, на компьютерном экране, с толстенной тайной бобины, загружая ее в шкаф размером со здоровенный холодильник.

Сама камера, где я находился, напоминала холодильник - это был зал, в котором поддерживалась температура, оптимальная не для существ человеческих, а для компьютера - около +16С. Причем со зверской вентиляцией. Зябли пальцы на клавиатуре, я был в толстом свитере, но все равно часто приходилось бегать по залу, просто чтобы согреться.

Пока компьютер морщил свой небогатый мозг в полмегабайта оперативки над моими заданиями, я успел прочитать и всех Стругацких, и Ветку Персика, и Камасутру, и вот настал черед Оруэлла. Вместо увлекательных звездных приключений и любовных утех, описанных в далеком светлом прошлом - на меня нагрянул жестокий мир, в котором я оказался в 1984.

Читал про скверную пищу, ворочавшуюся в желудке несчастного озябшего чиновника Министерства Правды - и вспоминал свою студенческую столовую.

Вокруг нее - опустевшие прилавки, на них остались только самые отвратительные овощи и фрукты, с длинными очередями даже за ними. Газета Правда в почтовом ящике каждое утро, навязанная принудительно, вещает какое-то победоносие, не имеющее никакого отношения к реальной жизни.

Реально чиновник Министерства Правды - отчаянный вечно голодный студент, проникший на полставки государственного университета, и вот по ночам между делом почитывающий то, что не входит в его служебные обязанности и вообще запрещено, чего в открытой печати нет и быть не может.

В ту зиму я узнал, что в области компьютерной техники наша страна отстала безнадежно, и я работаю в сущности на ворованном гробе. Государственная система сгнила, ее экономическая модель нелепа, преступления чудовищны, будущее беспросветно.

В этих оруэлловских настроениях я принялся выручать свою маму, когда ее сослали спасать урожай в августе 1984. Я поехал жертвенно - вместо нее. Совершенно добровольно. Как декабрист на каторгу, заранее готовый ко всем мукам и суровым испытаниям, которые выпадут на мою долю. Лучше уж я буду горбатиться на этих колхозных полях, спать черт знает где среди храпящих тел вповалку и жрать баланду, чем моя мама. Невместно мне в этой страшной ситуации скакать на танцульках и клеить девчонок на городском взморье.

Я сам тогда вернулся из мест заключения чисто оруэлловских - принудительных, но добровольных. То есть скверно, но деваться некуда. Полтора месяца накануне я отпахал в однополом сообществе, таская бетон на носилках, дыша цементной пылью, долбя отбойником и скрепляя тросами тонны металла, взмывающего ввысь краном. Мечтая только об одном - чтобы этот кошмар поскорее кончился. Рад был, что хоть жив остался. Карманные деньги появились, можно в августе и отдохнуть. А что мне было делать, как не ехать в стройотряд? Не у родителей же просить денег на развлечения девчонок.

И вот я в заложниках Системы спасения урожая. Мне плясать, а моей маме на полях пахать? Нет уж! Да будет проклят режим, поставивший меня перед таким выбором, но поеду туда я!

Мама находилась примерно в той же ситуации заложника. То есть, она могла и не ехать сама. Но тогда должна была послать кого-то другого на это страдание. Она была начальником отдела НИИ в сотню человек, занимавших со всем своим оборудованием целый этаж очень длинного здания. Головной отдел для всего Дальнего Востока в своей отрасли. Мозги государства в сущности - в своей малой, но необходимой части. Где-то по их разработкам должны взреветь тысячи экскаваторов и бульдозеров, закрутиться тысячи бетономешалок, кладя в бетон то, что нужно, и кладя сам бетон как надо и куда надо. Горят сроки, и вот пожалуйста - кого-то просто необходимо отправить в поля чего-то выкапывать, а на прилавках при этом какая-то мерзость из того, что выкопали.

На весь институт в 700 человек партия потребовала отправить 50 - по вместимости давно оборудованного для них места в плане традиционной шефской помощи. Директор института спустил эту квоту жертв сбора урожая вниз по подразделениям, пропорционально их численности.

В общем, мама с большим облегчением восприняла мое желание поехать туда вместо нее. Остальных сослала в колхоз самых молодых и малопригодных для дела, так что и я сгодился полноценной заменой ей самой.

И вот я туда прибыл, готовый к любому тяжкому труду. После 100-килограммовых носилок по хлипким мосткам мне было вообще пофиг, какие еще испытания выпадут на мою долю.

Но то, что я там увидел - сразу и слов не нашлось у меня сейчас, понадобились два перекура. Вспомнить всё! - так один голливудский фильм назывался. Вот и я вспомнил.

Какие там Стругацкие со своим отдаленным светлым коммунистическим будущем. Крепче держись в кресле, читатель! Я вспомню то, что многие из молодых поколений не поймут просто из-за отсутствия чего-то подобного в их жизни. А старшие прозевали из-за выпавшей им горькой участи жить в гнили рушавшегося маразматического государства.

Для начала - это был головной строительный институт на территории размером примерно с Западную Европу, с весьма активным строительством. То есть, эти люди умели и любили строить. Чего-то смыслили и в бетоне, и в кирпиче, и во всех прочих строительных материалах. Имели свое испытательное производство. И если уж партия вверила им нелегкую задачу собирать урожай на полях, взять под шефство какой-нибудь колхоз, отнеслись к этому ответственно - выбрали правильный колхоз и построили там себе хорошее жилье.

Где сейчас, в каком месте России или хоть всей планеты вы найдете дом отдыха или курорт, где вы можете бродить по необъятным верстам помидоров, выбирая самые спелые и сочные с целью их спасения, то есть сожрать немедленно?

Более полусотни помидоров за день съесть трудно и не нужно даже на жаре, так что в основном мы занимались спасением чуть недозревших, для отгрузки в город. В этом и состояла доверенная нам работа помидоровода - гулять по участку, замечать изредка плоды созревшие на пути к речке. Меня тут как козла в огород с капустой пустили.

Но с другой стороны, без меня зрелые помидоры просто бы сгнили в тот же день. Спасал их как мог, в меру вместимости желудка. Не думаю, что я съел более 1% собранного мною урожая. Остальное исправно сорвал с ветвей и отгрузил в город в традиционном советском, вечнозеленом состоянии. Именно то, что увидели на прилавках горожане, отвертевшиеся от горькой участи ехать куда-то на село и пожирать свежие помидоры прямо с грядки.

Реальной работы тут было на пару часов в день, обычная нагрузка фитнеса, полезная для здоровья. Гуляя, набил не торопясь котомку слегка спелыми. Наполнился ящик - отнес его к грузовику. Но в основном во время пребывания на суше, истомившись купанием, искали помидоры своей мечты - самые спелые и свежие. Примерно как грибы в лесу. Рай для вегана, но и мясными блюдами в столовой нас не обижали. Собственно, редко в каких ресторанах я потом такие вкусные находил.

А теперь выдам полную фантастику, не хуже Стругацких, но лучше - потому что я это видел! Давно ушедшее. Представьте себе, бывали на свете времена, когда все нормальные парни и девушки умели играть на гитаре, многие - на множестве других музыкальных инструментов, любили петь и танцевать. А подвигаться пару часов на поле, пожирая спелые помидоры и кидая недоспелые в ящики - им была просто разминка. Еще они любили плавать и нырять. Вот такие и обустроили себе эту то ли базу отдыха, то ли сбора урожая еще в 60-х.

Примерно так же проходило наше спасение урожая в 1984. Вызвались его спасать самые молодые, энергичные, певучие, плавучие и игручие. Чуть за двадцать. В общем, помидорный бродяче-плавающий Казантип. Были и старшие, обладавшие ровно теми же музыкальными качествами, присматривавшие слегка, чтобы особых безобразий молодежь не натворила. Но особого догляда не требовалось - главное решение было принято еще на стадии, кого отправить в этот колхоз, а кто пусть радуется, что от него отвертелся.

Но для героев колхозного труда было разрешено разумеется всё - люди взрослые, с не слишком большими, но своими деньгами. Было где и уединиться комфортно, и уйма душевых кабин. Было и спиртное, разумеется. Единственное негласное ограничение - не нажираться настолько, чтобы это мешало хорошо петь и танцевать. Многие были с высокими моралями - поехали спасать любимых от колхоза и с кем попало не трахались.

Я там, 18-летним студентом, чувствовал себя недозрелым помидором, так и обреченным остаться вечнозеленым. Ни слуха, ни голоса, танцевать толком не умею сложные танцы. Никаких шашней я там не заводил, а спать полюбил на крыше, на свежем воздухе - как ни откроешь глаза, сыплются изобильные августовские звезды и сияет небо в тысячи оставшихся. Прямо как помидоры на грядках - сонно думал я и счастливо засыпал снова.
Однажды я собрался на пенсию и начал проходить ВВК. Там строго было тогда.
Пожаловался что шея болит и назначили рентген.
- Врач спрашивает когда я шею ломал?
- Говорю никогда не было такого.
- Ага понятно, вот у вас видно такой-то позвонок сломан и очень давно, раз не помните то скорее всего - родовая травма.

И тогда я начинаю вспоминать. Мать моя меня ненавидила всегда. Говорит, что с пеленок был капризный и она со мной намучилась. Здоровье потеряла. Не принимал грудь, кричал по ночам. Думаю, что она пыталась меня кормить, может на руки взять в первые дни. А у меня наверное, сцуко, шея побаливала (
И узнал я это уже в очень взрослом возрасте почему мать меня всю жизнь шпыняла.
Не сказал ей. Ну что ж. Ну вот так было.

А жили тогда мои родители в общаге в 50-е прошлого века и кто что мог посоветовать, те наверное подсказали.
Оба моих родителя из крестьян. Приехали в город недавно. Это потом уже освоились. Папа вернувшись с войны вроде после восьмилетки окончил техникум и стал зам начальника цеха (что позволило образование), мама - бухгалтером.
Но вот когда у тебя новорожденный и тогда пришлый в общаге. Наверное во все времена, тяжело когда начинаешь жизнь на новом месте с нуля. Или может тяжело бывает.
У моего младшего чада (5 лет) довольно редкий дар — абсолютный слух.

Сидим, ужинаем. Чадо сосредоточенно наворачивает макароны с сыром. Отпивает от стакана с соком и тут же звучно рыгает, а потом не менее же сочно пердит.

– Это что сейчас такое было?! — возмущаюсь я.

Чадо поглядело на меня голубыми детскими глазёнками и сообщило:

– Сначала был ля-бемоль. А потом до-диез.

И принялось дальше за макароны.
Про папу

(Правдивое повествование)

Папа простой пролетарий. Профессионал. Передовик производства.

Поспал. Проснулся пораньше, потянулся, позевал. Полежал, поохал, попукал. Почесал подошву. Посопел. Попыхтел. Покашлял. Почихал. Приподнялся. Посидел, поглядел. Потянулся, позевал. Почесал подбородок, подмышку.

Побрился. Порезал подбородок. Приклеил пластырь.

Причесался, поодеколонился.

Позавтракал: пончики, пастила, повидло. Посмаковал. Поперхнулся.

Пообедал, поговорили. Почитал прессу. «Пахтакор» проиграл.

Походил-погулял по площади, парку, пруду, послушал пролетающих птичек. Прилип помет. Потопал. Подобрал подкову.

Подъезд. Поднялся. Переступил порог. Повесил пальто. Подмел полы. Прикрыл паркет половиком.

Проспал, пропустил популярную пародийную передачу. По программе предстоит повтор. Порадовался!

Половина пятого полдник. Перекусил: пюре, пирожки, персик. Пролил простоквашу.

Поужинал: пожевал перчиков, петрушку, потом повалялся.

Помылся, посморкался, поплевался. Постелил постель: простыню, пододеяльник, положил подушки. Прикрылся полушерстяным пледом. Подремал, похрапел. Приснилась политика — партийный пленум, политбюро, председатель президиума, первый президент, парламент, перестройка, путч, победа, парад, патриарх.

Позавчера повстречал приятеля — пенсионера, прибориста Павла Прохоровича Петрова.
— Привет!, — поздоровались, пожали пятерни, похлопали по плечу. Постояли, поболтали. Предложил помощь, пообещал помочь прикрепить полки под потолком.
— Пока!, — попрощались.

Понедельник. Пора поторопиться. Подморозило. Поскользнувшись, подвернул пятку. Присел, потер. Прихрамывая, потихоньку поплелся по пешеходному переходу. Прохудилась подметка.

Прогноз погоды предвещал перемены: предстоящее потепление.

Погрузился. Перед поездкой прогрел, проверил панель приборов – показывают правильно. Полный порядок! Пристегнулся, поехал.

Перестал подмаргивать правый передний поворотник. Постучал по патрону, продул. Пришлось подменить почерневший перегоревший предохранитель прерывателя.

При пересечении перелеска погнул поперечину подвески. По приезду, подрихтовал. Поржавела — пошкурил, прогрунтовал.

Проезжая по проселку, проколол покрышку. Поддомкратил, поменял, подкачал. Протектор получше. Пробитую перебортировал, пнул полуботинком.

Подрезково. Переезд. Повидал произошедшее происшествие. При проезде перекрестка праворульный полноприводной Паджеро, поворачивая, подрезал переднеприводного Пежо. Перед покорежило. Попутно протараненный прицеп покатился, перевернулся.

Переезжая плотину, поцарапал подфарник. Подкрасил. Прилепил полимерную пленку, подоткнул пинцетом, прижал планкой. Пополировал порошком поверхность.

Появились первые проблемы:
— Пшшш!!! Постоянно перегревалась печка, повалил пар, побулькивало! Полетела пневматика, пара плунжеров. Посвистывала, подтекала помпа. Перебои, постукивания привода поршневых пальцев. Подготовился. Подставил поддон, пододвинул. Принес переноску, протянул, подключил. Подложив пенопласт, подлез. Подумал. Попробовал пассатижами перетянуть проволокой потекший полиуретановый патрубок. Паронитовую прокладку подтянул посильнее. Подкрутил поплавок. Порвалась перчатка. Протер пот платком. Поступил правильно. Получилось превосходно! Правда, прилично перемазался. Порвал портки. Переодел плащ, панамку.

Побуксовал. Поднялась пыль. Пострадали подрамник, подножка, пластиковые подкрылки. Полчасика прождал, прохожие подтолкнули. Поблагодарил.
Побибикал переходящему путь пешеходу.

Прислушался: позвякивало. Почему? Полуось? Предположение подтвердилось. Подшипник подклинивал. Поломался переходник. Предстояло попотеть. Плоскогубцами подогнул продольную пластину, промазал петли пастой. Процесс пошел. Прошприцевал пыльники. Приварили подъемную платформу.
Позже подрегулировал подсветку передка.
Поспешив, перепутал полярность полюсов. Пахло паленой проводкой. Понял промашку. Прозвонил пучок проводов. Погорел полупроводниковый переменный преобразователь. Практически починил полностью. Победил поломку! Приключение!..

Просели пружины. Повыскакивали пистоны, поправил.

Преодолевая подъем, придавил педаль, понесся побыстрее. Поморгали. Появился Полицейский пост. Постовой помахал полосатой палкой.
— Пес поганый!
Переключил передачу, притормозил. Припарковался.
Патрульный подошел, представился — прапорщик Пирогов.
— Прибор показывает превышение!
Потребовал предъявить права. Проверил.
— Протокол писать?
— Простите, пожалуйста! — просил прощения, протягивая пятерку…
— Получаете предупреждение!
Посмотрел перевозимых поросят. Посмеялись. Пожелал приятной поездки, передвигаться по Правилам, поаккуратнее, поосторожнее.

Потерялась путевка. Пропали портмоне, портфель, папка. Попал! Поругали. Переживал…

Пикап перекрыл проезд. Пришлось подойти. Понервничал.

Пришла посевная пора. Подвозил пшеницу.

Пригнал «пятерку» поновее. Плохо покрашена.

Пятница, пришел пешком поздно, пьяный — пили портвейн.

Порыбачил, поймал плотву, подлещиков.

Пробирался по просеке. Приседая, подбирал попадавшиеся подберезовики. Посрезал подосиновики, поддубовики. Передохнул под пихтой. Проносились, покрикивая, пташки.

Порыбачил, поймал плотву, подлещиков.

Покупая продукты, потратил почти пятнашку: помидоры, печеночный паштет, пшено, печенье, пряники. Песок просыпал. Прикупил пачку полиэтиленовых пакетов. Присмотрел приемник Pioneer.

Посетил парикмахерскую, подстригся под полубокс.

Попросил перешить пять пуговиц — подкладка пиджака поджимала подмышки.

Праздновали Пасху. Поддал. Поутру похмелялся.

Подыскал помощника. Пока поджидал, подковырнул пробку, попил пенящегося пивка.
Поточил пилу. Поставил прясло. Поддерживая, постучал. Порубил пень, полена, привязал прутики. Постирал палатку. Промок по пояс. Подремонтировал подвал, построил погреб.

Прошло полгода. Пятидесятилетие. Получил премию. Праздновали. Приоделся, прихорошился. Принимал поздравления. Приглашенные преподносили подарки, произносили пожелания. Подарили полтинник, полотенце. Пели песни, плясали под проигрыватель.

Постарел, поседел, появилась плешь.
Пятнадцатого приболел. Простыл, подкашливал. Плюс приступ, побаливала поясница, почки. Провал памяти, побелел. Педиатр поликлиники Павлова прописала препараты: папазол, папаверин. Пузырек пилюлей против повышенного протромбина. Посоветовала принимать полезные процедуры — полоскания, прогревания. Порекомендовала посетить профилакторий, пансионат. Понемногу поправлялся. Постепенно подлечился, приободрился, повеселел.

30 декабря 2022г.

Вчера<< 13 апреля >>Завтра
Лучшая история за 13.05:
Несколько слов о перфекционизме. Супруга моя, как я считаю, аккуратист и перфекционист какого-то запредельно высокого уровня. Ну, судите сами: если я делаю что-то на кухне, то после этого долго и упорно навожу порядок, стараясь истребить любые признаки того, что я здесь был. После этого появляется жена, хватает тряпку или губку, какие-то химические вещества, и начинает всё тереть, приговаривая, что я опять устроил разруху, и она не понимает, как в этом бардаке вообще можно что-то делать.
А тут поехали мы на кладбище, навести порядок на могилке моего тестя, царство ему небесное. И взяли с собой тёщу. Она ветеран и узник фашизма, но энергии, слава Богу, хватает. И вот представьте, как я слушал общение дочери (то есть моей супруги) с мамой: читать дальше
Рейтинг@Mail.ru