Войти | Регистрация
21.11.2026

Самые смешные истории за день!

упорядоченные по результатам голосования пользователей

Человек, смешивший всю страну

В ноябре 1993 года ушёл из жизни человек, без фильмов которого невозможно представить ни один семейный вечер и ни один праздничный стол от Бреста до Владивостока - великий комедиограф Леонид Иович Гайдай. Его цитаты давно стали частью нашей повседневной речи, но мало кто, хохоча над приключениями Шурика, Труса, Балбеса и Бывалого, догадывался, какой драматической была судьба самого режиссёра - и каким трогательным, почти по-детски беззащитным он оставался в обычной жизни.
В кино Гайдай пришёл не со школьной скамьи, а с передовой. В восемнадцать лет, сразу после выпускного в Иркутске, он ушёл на фронт. Воевал в пешей разведке на Калининском фронте - в том самом ржевском пекле, где средняя жизнь разведчика измерялась считанными днями, а порой и часами. В декабре 1942 года за дерзкую вылазку и захват «языка» сержант Гайдай получил медаль «За боевые заслуги», а спустя пару месяцев, в марте сорок третьего, подорвался на немецкой противопехотной мине.
Врачи в госпиталях собирались ампутировать ему правую ногу. Спасло только отчаянное упрямство двадцатилетнего парня, который наотрез отказался подписывать согласие на операцию. Ногу сохранили, но рана мучила Леонида Иовича всю оставшуюся жизнь: порой во время съёмок он с трудом стоял на площадке, но никогда никому не жаловался и не бравировал фронтовым прошлым.
Окончив ВГИК у Михаила Ромма, Гайдай поначалу едва не сломал карьеру: его сатирическую комедию «Жених с того света» в 1958 году беспощадно порезали чиновники Минкульта, сократив вдвое, а сам режиссёр впал в тяжёлую депрессию и даже уехал к родителям в Иркутск, всерьёз думая бросить профессию.
Спас случай. На чердаке родительского дома в старой подшивке газеты «Правда» ему попался короткий фельетон о браконьерах, глушивших рыбу динамитом с помощью собаки - так родилась десятиминутная короткометражка «Пёс Барбос и необычный кросс», произведшая эффект разорвавшейся бомбы, попавшая в конкурс Каннского кинофестиваля и подарившая стране легендарную троицу - Вицина, Никулина и Моргунова.
Дальше началось десятилетие, ставшее золотым веком нашей комедии: «Самогонщики», «Деловые люди», «Операция «Ы»», «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «12 стульев», «Иван Васильевич меняет профессию». За внешней лёгкостью стояла каторжная, ювелирная работа: Гайдай выверял каждый кадр с точностью до доли секунды, сам придумывал лучшие трюки (вспомнить хотя бы, как он прямо на площадке придумал знаменитый танец Бывалого с окурком или эпизод с гигантским шприцем в «Кавказской пленнице»), а в сценарии «Бриллиантовой руки» намеренно вставил в финал ядерный взрыв в море, чтобы цензоры набросились на него и не тронули остальные острые сцены фильма.
При этом в обычной жизни гений советской комедии оставался человеком удивительно застенчивым и непрактичным. Его жена Нина Гребешкова, с которой они прожили душа в душу сорок лет, вспоминала, что Леонид Иович не умел вбить в стену даже гвоздь - однажды попытался повесить картину и разнёс полстены, после чего на все бытовые упрёки с обезоруживающей улыбкой отвечал: «Нинок, а зачем тебе большой талантливый человек?».
Он был абсолютно равнодушен к деньгам, машинам и дорогим вещам, но у него была одна трогательная слабость: когда в конце восьмидесятых он попадал за границу или на круизные лайнеры, то мог часами, как мальчишка, стоять у игровых автоматов, спуская все суточные на жетоны и искренне ликуя, когда «однорукий бандит» высыпал горсть монет. И перед каждой премьерой своего нового фильма великий мастер мучительно волновался и шёпотом спрашивал у жены в тёмном зале: «Нинок, неужели не засмеются?».
Он ушёл 19 ноября 1993 года на руках у своей Нины Павловны, оставив нам главное наследство - умение улыбаться даже в самые трудные времена. Ушёл мастер, унёсший с собой редкий, почти утраченный сегодня дар - умение смешить легко, светло и без фальши. Современные комедии со всеми их новыми технологиями, звёздными артистами и громкими спецэффектами порой кажутся надуманными и искусственными рядом с его лентами. Видимо, было что-то особое в том спокойном, внимательном взгляде через роговые очки - что-то неуловимое, чего не разгадать и не повторить.

Александр Тихорецкий
Когда казаки плачут. Или - вы обосрались, сэр.

Если спросить людей о самом сложном времени в жизни, ответы будут разные. Но одно время сложное всегда. Для всех семей.
Декрет.
Да-да, тот самый, когда жена садится дома с ребенком, а то и лежит еще в больнице, зарабатывать не может, вся тяжесть по добыче мамонта ложится на плечи мужа, а пособие… вот у меня есть отличное предложение!
Давайте депутатам вместо зарплаты выплачивать пособие для беременных?
Они на него точно-точно проживут! Им же памперсы покупать не надо!
Ваня и Маша (имена меняю), отличная пара. Но раскладка была не в их пользу.
Маша из другого города, не оказалось там института нужной ей специализации, вот и приехала к нам. Тут познакомилась с Ваней, вышла замуж, но ее родители – там. За 500+ км. Помочь с ребенком не могут.
Ванины родители могут. Но у Вани мама.
Которая с детства мечтала женить сына на дочери своей подружки. Ну такая девочка, такая девочка! А вот эта твоя все делает неправильно! И дышит тоже не тем местом! Маткой же надо! Наверное!
К чести Вани, жену он в обиду не давал, маму урезонивал, вежливо, но твердо, и пока работали оба – все было отлично. Потом Маша ушла в декрет, и осела дома с ребенком.
Каким боком я в этой истории?
Да просто соседка, к которой можно завалиться – и поспать хоть пару часов, пока ребенок гуляет на балконе в коляске. У меня балкон есть, у них нет, такая планировка. Свой декрет я тоже помню, так что Машку приглашала и не отказывала.
Рехнется ж. Сидя дома с маленьким счастьем.
Домашняя работа – она вообще самая неблагодарная. Готовишь обед три часа, а сожрут его за пять минут, моешь полы – испачкают, а про пыль на каминной полке, как говорила Адель, и вспоминать не стоит. Не успеешь вытереть – уже накопилась.
Пока Маша работала, это было не так заметно. А вот потом начало накапливаться.
Ваня на работе, а она дома-дома-дома, свекровь еще время от времени приходит, чтобы жизни поучить, а Маша сейчас не в том состоянии, чтобы ответить.
Раньше проще было.
Грязно у нас? Мама, а швабра в углу, покажите класс.
Суп не такой? Кастрюли в шкафу, варите такой, а мы пошли в кино.
Но сейчас, с ребенком, Маша оказалась уязвима. А маман еще начала накручивать сына.
Вот, что такое, сидит баба, дома, в халате, мужа толком не обиходит, вот, актрисы или спортсменки, родить не успевают, как готовы на подвиги, а у тебя что? Жу-жу-жу, шу-шу-шу…
Капля камень точит.
Пошли придирочки.
Я вас обеспечиваю, а ты целыми днями дома, а тут плохо, а вот мама говорит, а ты бездельничаешь… не любишь – не ценишь – не уважаешь – тапочки в зубах не приносишь и попа у тебя уже не 46го, а 48го размера. Жуть!
Маша, конечно, держалась, но кто знает, чем бы все кончилось, если б у нее не помер дедушка. Двоюродный и не особо любимый, но – родня. И что-то он ей там оставил.
Надо ехать на похороны.
Ребенку чуть больше года, сиська не нужна, головку держит, зубы растут, муж три дня справится. Ага? Это ж фигня вопрос, домашняя работа.
Наивный Ваня согласился, взял отгул на три дня и лег грудью на амбразуру.
И началось!
Сначала ребенок устроил ему бенц на всю ночь. То ли газики, то ли зубики, то ли просто магнитные бури – кто был, тот знает, чтобы устроить концерт, ребенку не нужно ничего, кроме себя. Так что поспал Ваня часа полтора. За ночь.
С утра вызвонил маму. Та приехала, полила Машу отборным навозом, бодренько выкинула из холодильника все «нетаковое» и принялась готовить сама. И для сыночки, и для внучечка.
Сыночка честно поспал.
Мама, укатавшись до трех часов, как савраска, решила, что надо отправляться домой, там еще мужа кормить, и ускакала.
А ребенок опять не в духе.
Орет, везде лезет, чего-то хочет, ноут чуть не грохнул, папа и вторую ночь порадовался жизни.
Мама опять с утра летит на помощь Ване.
Тот уже задумывается так, когда ж Маше было стирать – убирать, если детка такие концерты дает? Но кульминация настала вечером.
Ребенка купать надо. В год – в нормальной ванной, надевают малышу круг на шею – и плавай. Это не для всех годится, но так тоже можно.
И вот тут ребенок обосрался.
Капитально.
Прямо в ванной. Понос у ребеночка, ага. Цвет, запах, звук… И как в нем столько поместилось-то?
Ваню сперва стошнило, что добавило ситуации ярких красок.
Потом он таки вытащил родное чадо из ванной с навозом. Кое-как отмыл чадо. Потом ванную, изнутри и снаружи. Потом опять ребенка, потом себя…
Позвонил жене, пожаловался.
Та уточнила кое-что и разъяснила ситуацию.
Бабушка ж выкинула все диетическое, которым его кормила Машка, и приготовила свое. А слушать, что там невестка говорит, или что она там написала – чести много. Хотя Машка на связи, и инструкции все оставила, но - нет! Бабушка лучше знает!
Ребенок потому и орал, что колики, что больно, блин!
С утра Ваня заказал нужные продукты, потом сам готовил, потом рявкнул на маму, когда та опять завелась…
Брак был спасен. Живут, о втором ребенке думают.
Но больше Ваня купать ребенка не рискует. Только Маше помогает, чем может.
Маркетинг по-кабардински.
Прихожу с работы, возле калитки стоит ящик яблок, большой ящик, килограмм 15-20. Мужу говорю:
- О, ты яблоки купил.
Он:
- А разве не ты заказывала?
- Не заказывала я.
Потом рассказывает, как все было. В калитку позвонили, он открыл, возле двора стояла Газель с кабардинскими номерами, а кабардинец уже достал ящик яблок и поставил возле калитки. Говорит, жена твоя заказала. Ну заказала, значит надо брать. Во двор занес. Кабардинец сказал: «Пятьсот рублей давай». Муж отдал.
Потом разговариваем, вот если бы я была дома, он бы сказал – муж твой заказал, давай 500 рублей.
Яблоки были вкусные, сорт Фуджи. Уже почти доели. Ждем, когда еще привезут, возьмем два ящика, на тыщщу.
Случилось это, понятное дело, по недосмотру небесной канцелярии. Сидел себе в Химках тихий бухгалтер Валера, сорока двух лет, мужчина в меру упитанный, в меру образованный и безмерно влюбленный в эпоху великих свершений. Вся его квартира была заставлена моделями танков Т-34 в масштабе один к тридцати пяти, на полках теснились мемуары в твердых переплетах, а на форуме «Военный обозреватель» Валера носил гордый ник «Комиссар_Правды» и с легкостью диванного маршала громил любого, кто сомневался в абсолютной непобедимости советской стали. И надо же такому случиться — пошел Валера в пятницу вечером в гараж за банкой соленых огурцов, поскользнулся на пролитом соседом тосоле, стукнулся затылком о стальной верстак с такой звонкой молодецкой удалью, что искры из глаз посыпались, как салют девятого мая. Очнулся он — глядь: ни гаража, ни банки, ни тосола. Стоит он посреди гигантского бревенчатого зала, какого и в кино не увидишь. Потолок уходит куда-то в стратосферу, вдоль стен — щиты, мечи, каски всех фасонов, а посередине тянется дубовый стол длиной с взлетную полосу. И пахнет от этого стола так, что у Валеры аж в животе заурчало: жареным вепрем, дымком, чесноком и чем-то крепким, явно не из «Пятерочки». За столом уже рассаживалась компания. Мужики все сплошь крепкие, сухощавые, с лицами, обветренными так, будто их наждачкой терли, и с глазами, в которых светился тот самый спокойный, ледяной прищур людей, которым на этом свете уже нечего бояться. Валера, человек в душе робкий, но начитанный, пригляделся — и обомлел. Сердце у него сделало двойное сальто. Вон, во главе стола, расстегивая ворот кителя с тремя Золотыми Звездами, сидит сам Александр Иванович Покрышкин! Рядом с ним — худощавый, поджарый, с хищным профилем и протезом вместо правой ноги, но с таким орлиным взглядом, что хоть икону пиши — Ганс-Ульрих Рудель. Чуть поодаль наливают в кружки пенное эль два танкиста: невысокий, жилистый Отто Кариус и крепкий, с умными, чуть грустными глазами поэта и хирурга Ион Деген. Напротив них спорят о чем-то подводники: сухопарый, с выправкой прусского юнкера Герберт Вернер и вальяжный, с улыбкой голливудского киноактера американец Джордж Грайдер. Тут же, с кружкой в руке, щурится британец Гай Гибсон, прикидывая, видимо, как бы половчее разбомбить вон ту люстру под потолком. А с краю, у самого камина, неспешно раскуривают трубки двое из самых страшных окопов этой планеты: немецкий военно-полевой хирург Ханс Киллиан и наш фронтовой ротный Александр Шумилин, автор того самого «Ваньки-ротного». «Валхалла! — пронзила Валеру гениальная догадка. — Ну точно! Я же о верстак головой, значит — в бою с железом пал! Зачислили по разряду героев!» Недолго думая, Валера приосанился, втянул живот, подшагнул к столу и гаркнул с интонацией лектора общества «Знание»: — Здравия желаю, товарищи и... э-э... господа! Разрешите примкнуть? За столом на секунду стих гул. Девять пар глаз повернулись к пришельцу. Покрышкин медленно опустил кружку, оглядел Валерины треники с вытянутыми коленками и растянутую футболку с принтом «Можем повторить». — А ты, мил человек, из чьих будешь? — спокойно спросил трижды Герой. — Чей полк? — Я, Александр Иванович, так сказать, с информационного фронта! — гордо ответил Валера, присаживаясь на свободный край лавки. — Историк-любитель. Все ваши бои, можно сказать, наизусть знаю. Вот вы с господином Руделем, конечно, асы... Но против нашей «Лавочки» или «Яка» на виражах у «Юнкерса» шансов ноль! У нас же бронеспинка, скорость, маневр! Мы вас в сорок третьем на Кубани так прижали, что вы носу высунуть не могли! В зале повисла тишина. Потом Рудель медленно повернул голову к Покрышкину, и уголок его рта дрогнул. — Александр, — сказал немец на чистом, как ни странно, русском (в Валхалле вообще с языками проблем нет, там все всех понимают). — Объясни этому юноше в трико, что такое «Юнкерс-87» с тридцатисемимиллиметровыми пушками, когда он заходит на танковую колонну в пике, и как часто ваши «Яки» успевали нас поймать, когда мы шли на высоте десяти метров над землей. Покрышкин усмехнулся в усы, покачал головой и посмотрел на Валеру, как смотрят на ребенка, который утверждает, что папа сильнее паровоза: — Эх, парень... «На виражах», «шансов ноль»... Ты в кабине-то сидел хоть раз, когда у тебя масло на фонарь хлещет, радиостанция молчит, а снизу зенитки небо в решето превращают? Мы на Кубани кровью харкали за каждый метр высоты. А этот вот одноногий черт, — кивнул он на Руделя, — летал так, что у наших зенитчиков седина на висках выступала. Не было там «нуля шансов». Там была работа. Тяжелая, грязная работа, где побеждает не таблица ТТХ из твоей книжки, а тот, кто первым увидел и не моргнул. За столом дружно захохотали. Гай Гибсон хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули миски: — Отлично сказано, Алекс! А то этот парень сейчас еще расскажет мне, как легко было сбрасывать прыгающие бомбы на плотины Рура! Валера покраснел, как рак, но сдаваться не собирался. «Ничего, — подумал он, — сейчас я их по танковой части прижму! Тут у нас железобетон!» Он повернулся к Кариусу и Дегену: — Ну ладно, в небе всякое бывало. Но на земле! «Тигр» ваш, герр Кариус, конечно, машина грозная, спору нет. Но ведь тяжелый! Неповоротливый! Трансмиссия летит, мосты не выдерживают! А наш Т-34-85 — шедевр! Проходимость, наклонная броня, пушка! Мы вас под Прохоровкой и в Прибалтике числом и маневром просто задавили! Правда же, Ион Лазаревич? Ион Деген, который в двадцать лет сжег двенадцать немецких танков и выжил после десятка ранений, посмотрел на Валеру с таким глубоким, бесконечным сочувствием, с каким врач смотрит на безнадежного пациента. — Послушай, дорогой мой человек, — тихо сказал Деген. — Ты когда-нибудь видел, как горит тридцатьчетверка от одного попадания восьмидесятивосьмимиллиметровой болванки с полутора километров? Когда ты даже не знаешь, откуда прилетело, а у тебя в башне за секунду становится как в мартеновской печи? Отто вот сидит. Мы с ним по разные стороны прицела стояли. И я тебе так скажу: когда на тебя идет «Тигр», тебе плевать, какая у него трансмиссия и на каком мосту он застрянет завтра. Тебе нужно выжить сейчас. Отто Кариус кивнул, отхлебнул из кружки и добавил с сухим смешком: — А насчет «задавили»... Если бы у ваших танкистов была нормальная связь, нормальная оптика и хотя бы половина того времени на обучение, что было у нас, война закончилась бы на год раньше. Но вы воевали так, как могли, и делали это чертовски упрямо. И за это я поднимаю кружку. А за твои «шедевры» с бумажки — уволь. И снова по залу прокатился гулкий, раскатистый смех. Даже суровый Александр Шумилин у камина усмехнулся в бороду. Валера совсем сник. Но задетое самолюбие форумного бойца требовало реванша. Он глянул на подводников и решил зайти с козырей — с идеологии и духа: — Зато у нас моральный дух был! Мы за Родину стояли! А у вас, господин Вернер, что? Слепое подчинение приказам! Вы же в «Стальных гробах» сами писали: топили торговые суда, а потом сами на дно шли, как крысы в мышеловке! Никакой высокой идеи! Герберт Вернер выпрямился, как струна. В его серых глазах блеснул холодный северный лед. — Молодой человек, — отчеканил он. — Когда ты сидишь на глубине ста пятидесяти метров, над тобой рвутся глубинные бомбы, с потолка срывает заклепки, а воздуха осталось на четыре часа — там нет ни идеологии, ни газетных передовиц. Там есть только твой экипаж. Двадцать таких же мальчишек, которые смотрят на тебя и ждут, что ты вытащишь их наверх. Джордж Грайдер, американец, который в Тихом океане топил японские эсминцы с дерзостью пирата, подмигнул Вернеру и повернулся к Валере: — Точно, парень! В торпедном отсеке нет политруков. Там есть только твои яйца и твоя голова. Если они на месте — ты всплывешь. Если нет — пойдешь кормить крабов. И поверь, между нами и русскими на глубине разницы было не больше, чем между двумя банками тушенки. За столом снова грохнули так, что с потолка посыпалась вековая пыль. Гай Гибсон аж слезу вытер от смеха: — Слыхал, историк? «Две банки тушенки»! Это надо записать! Валера сидел красный, как вареный рак, чувствуя, что весь его стройный, выверенный по статьям и видеороликам мир трещит по швам. Он вскочил, чуть не опрокинув лавку, и в отчаянии крикнул в сторону камина, где сидели Шумилин и Киллиан: — Да что вы все ржете?! Я же вас читал! Я же знаю, как было тяжело! Александр Иванович, ну вы же в книге писали про грязь, про вшей, про бездарных командиров! А вы, доктор Киллиан, про обморожения под Демянском! Я же сочувствую! Я же понимаю! Ханс Киллиан вынул трубку изо рта, посмотрел на свои большие, сильные руки хирурга, которыми он перевязал и прооперировал тысячи умирающих солдат при свете коптилок, и тихо сказал: — Понимать и знать — это разные вещи, сынок. Ты прочитал буквы. А мы держали в руках чужие кишки, когда на улице было минус сорок. Александр Шумилин поднялся со своего места, подошел к Валере, положил тяжелую, узловатую ладонь ему на плечо и посмотрел прямо в глаза. И в этом взгляде не было ни злости, ни насмешки — только бесконечная, вселенская усталость человека, который прошел через ад и чудом вернулся. — Ты не обижайся на мужиков, парень, — негромко сказал ротный. — Просто для тебя война — это кино, цифры да споры кто кого круче. А для нас это была жизнь. Самая настоящая, без дублей. И здесь, за этим столом, мы не делим, чья пушка длиннее. Мы просто радуемся, что больше ни в кого стрелять не надо. Садись, налей себе. Выпей за тех, кто не дошел. А про тактику... про тактику лучше помолчи. За умного сойдешь. За столом вдруг стало тихо. Никто больше не смеялся. Покрышкин молча пододвинул Валере полную кружку эля. Рудель кивнул. Кариус и Деген одновременно подняли свои кубки. Валера взял кружку дрожащими руками, сделал глоток — и тут же почувствовал, как затылок пронзила резкая боль, зал поплыл, закружился и растворился в тумане... Очнулся он на холодном бетонном полу своего гаража. Рядом валялась разбитая банка с огурцами, в луже рассола плавал укроп, а сверху, с верстака, на него строго смотрел забытый гаечный ключ на тридцать два. Валера сел, потрогал огромную шишку на затылке, кряхтя поднялся и побрел домой. Вечером он зашел на свой любимый форум «Военный обозреватель», открыл ветку «Т-34 против Тигра: окончательный разбор», занес пальцы над клавиатурой... посидел так минуту, вздохнул, закрыл вкладку и пошел на кухню пить чай.
Водитель автобуса, в котором я ехал утром, врубил погромче блатной шансон. Полный салон пассажиров, вряд ли отмотавших 15 суток на всех и ехавших куда-то по своим делам, терпеливо слушал жалостливые песни про тяжелую воровскую долю. Заботясь о том, чтобы пассажиры не пропустили ни одного слова, водитель установил такую громкость, что мне на заднем сиденье всё было прекрасно слышно, несмотря на шум дождя и транспорта.
Ехал я через весь город, автобус останавливался на многочисленных светофорах и медленно продвигался в утренних симферопольских пробках, так что я немало узнал о воровской жизни.
Что я могу сказать. Из известной по фильму «Джентльмены удачи» романтической схемы «Украл - выпил - в тюрьму» в прослушанном мной утром автобусном концерте фигурировал только последний пункт. Ни слова не было о том, как славно развели лоха и пощипали фраера, а потом резвились на малине с марухами, заливая в горло алкоголь. Сюжеты сводились к тому, как плохо ворам на зоне и как они оттуда бегут, а их преследуют и убивают.
В общем, прослушанные песни вызывали сочувствие к этим несчастным людям, но не вызывали ни малейшего желания становиться в их ряды. Вероятно, именно эту воспитательную цель и преследовал водитель автобуса.
А пока я ехал, немного волновался: не случится ли так, что, когда я выйду, первое, что увижу, - обменник с немецкими марками…
Послать донат автору/рассказчику
Полёт сельских валькирий

Замуровали коммунальщики в подвале котеек в нашем доме – по требованию сводного ансамбля поселившихся тут бабок, экс-сильпо-нью-петербурженок. Котеек в итоге с боем и скандалом освободили с применением техсредств, бабки-инициаторши при этом орали как резаные. Одна особенно отличилась даже на общем мерзком фоне. Эффект, как будто бы в деревенский нужник попал снаряд и разметал субстанцию по округе. Тут тебе и базовое – мат, визг, угрозы котейкам и кормильцам, и эксклюзив – потомственная ведьма, наведёт нам п-ц и порчу. О душе пора уже интенсивно думать, а они всё как бы больше котеек погубить.
Вишенка на этом говённом торте:
"- Ладно, ясно, что Вам, как многим деревенским, эмпатия вовсе не знакома. Не жалко вам их. А себя – жалко? Помойка-то в 50 м от дома. Не будет котов – крысы захватят наш дом, который уже захватили до них вы.
- И х.. с ней! Мне её за гаражами не видно, а коты – вот они тут шастают, уууу, ненавижу."
Пару дней назад проводился отборочный матч Кубка Азии по футболу среди юношей между сборными Индии и Палестины.
На десятой минуте матча палестинский футболист хватает за рубашку индийского игрока, дважды пинает его, а затем топчет его руку, пока тот лежит на земле.
Главный арбитр матча незамедлительно показал палестинскому игроку красную карточку. На видеозаписи трансляции видно, как Джамхур сначала удивлённо разводит руками, выражая недоумение решением судьи, а покидая поле в сопровождении тренера, начинает плакать. Какая знакомая манера поведения…
Как Пётр стал миллионером

Пётр арендовал старый ангар, повесил вывеску секонд-хенд-магазина и дал объявление: «Бесплатно вывезу ненужные вещи: мебель, одежду, обувь, украшения и прочее».

Как ни странно, желающих оказалось множество.
Кому-то после развода нужно было срочно избавиться от вещей бывшего супруга, у кого-то умерли пожилые родители и нужно было вывезти их имущество.
Некоторые стали привозить вещи сами и Пётр открыл пункт приёма за зданием.

В магазине успешно как магнит действовала система цветных ценников: каждой вещи присваивали один из шести цветов.
После выходных по понедельникам залежалые товары с жёлтыми ценниками продавались со скидкой 50%, по вторникам 50% с зелёными и так далее.
Впрочем, большинство вещей раскупали ещё до дня скидок: Пётр выставлял товары новые с жёлтыми ценниками по вторникам, с зелёными - новые по средам, и т.п.

Обычно ещё до открытия у входа уже ждали 10 а то и более покупателей.
Дешёвый товар разбирали на ура и редко какая вещь задерживалась в магазине дольше пяти дней.

Прошли годы. У Пети уже несколько таких магазинов.
За вещами больше не ездили: поток клиентов, бесплатно привозивших товар и без того был слишком большим.
Со временем перестали стирать, гладить не только одежду, но и чистить обувь, мебель: вещи принимали и сразу as-is выставляли на прилавок.
Даже проверять карманы стало лень, хотя раньше там нередко находили не только деньги, но и драгоценности.

P.S. За 2025 год сеть секонд-хенд магазинов Goodwill заработала более 7 миллиардов долларов.
3
Одного мудреца спросили:
«Если бы вам дали миллион людей 3 тысячи лет назад и поручили создать совершенно новую нацию, способную выжить даже в рассеянии на тысячи лет, что бы вы сделали?»

Он ответил:
«Я бы поселил их всех в пустынном месте как минимум на 40 лет и дал бы постепенно умереть всем, кто старше 21 года.
Я бы дал им то, что скрепляет любую нацию:
свои праздники, свою национальную кухню, свою национальную одежду, написанный закон и правила, которые радикально отличались бы от правил других народов.
Я бы дал им много пророчеств, которые сбылись бы.

Благодаря этим сбывшимся пророчествам, которые они вспоминали бы и передавали потомкам, я бы обеспечил сохранение этой нации на тысячелетия».
5
«Бал-маскарад мира в Киеве». Под таким заголовком на страницах il Fatto Quotidiano публикует большую статью итальянский генерал в отставке Фабио Мини, бывший командующий силами НАТО в Косово.

Он пишет, что Европа лишь изображает заинтересованность в мире. И пишет: «Украина представляет собой обузу для всех, начиная с самих американцев, которые хотели бы продолжить войну против европейцев. Тем временем так называемый западный мир охвачен жестокой информационной войной, которая ежедневно выдает псевдодипломатические фарсы за «тусклый свет на пути к миру». В действительности же все обстоит с точностью до наоборот: тьма войны становится все более реальной».

При этом генерал указывает, что и Украина старается не заключить мир, а втянуть Европу в войну. Он четко отследил закономерность в действиях киевского режима: «Никто никогда не верил цифрам, обнародованным украинцами о потерях России, как и тем, которые они сами не обнародовали. И все же так называемые переговоры — это именно то, что нужно Украине, чтобы выиграть время. Не столько для перевооружения, сколько для того, чтобы заманить НАТО и Европу — а лучше обе страны — в ловушку войны. Неслучайно накануне каждых переговоров, международной конференции или визита к какому-либо правительственному лидеру президент Зеленский появляется с доказательствами военного успеха. Успеха, ажиотаж вокруг которого должен длиться достаточно долго, чтобы обмануть кого-нибудь и заработать несколько миллиардов. Затем снова воцаряется тишина по поводу поражений, отступлений и судьбы этих миллиардов».

Одна из причин, по которой не ведутся переговоры - тот факт, что Россия утратила всякое доверие к любым переговорам. «Пока Европа усиливает свои провокации, Россия повышает ставки», - заключает Мини.
9
Яндекс 360 дал возможность подключать к своему виртуальному офису сторонние ИИ-решения, запустив MCP-сервер.

Если по-простому, MCP — это стандарт USB-C для агентов. Единый способ подключения, через который они получают доступ к данным и инструментам виртуального офиса: Почте, Диску, Календарю, Телемосту, Вики, Трекеру и Формам. Фактически MCP дает возможность разработчикам связать сервисы Яндекс 360 со своими системами, а пользователям — работать с виртуальным офисом как через внешние ИИ-интерфейсы, например ChatGPT, Claude и DeepSeek, так и через собственные решения Яндекса — Алису AI для бизнеса или агентов, созданных на платформе Yandex AI Studio.

Короче, больше агентов, хороших и разных. При этом ключевым остается вопрос безопасности. MCP ограничивает доступ агентов к данным и инструментам. Они работают с теми же правами, что и пользователь, поэтому не смогут получить доступ к информации, которая ему недоступна.

В целом все в рамках мирового тренда. Google и Microsoft также развивают поддержку MCP и интеграцию внешних инструментов в корпоративные ИИ-сценарии.
2
Вы замечали, как зачастую меняется интонация, а затем и смысл каких-то слов. Например, "кулинааар" из фильма "Покровский ворота" превратился в синоним убогого. То же сейчас случилось и с милым словом украинец, ставшее синонимом придурка. Жаль, что эта участь сейчас постигает и другие, вполне приличные по смыслу слова: деточка, олень, стратег, зум, фишка и пр.
6
Бросилась в глаза аномалия в плюсах/минусах одного из анеков на днях(см. источник).

С точки зрения "ценности" текста - ну такое... И, казалось бы, верно заминусили - КМК текст "на троечку". Но!
Вы только прочувствуйте смыслы рождающихся слов великого и могучего! (зачеркнуты мной те, которые недопонял)

ИИзоляция
ИИзложение
ИИндульгенция
ИИзнанка
ИИнформация
ИИскусство
ИИгра
ИИгла
ИИнтрига

Ну а аномалия... это к вопросу в гостевой. Анонимное "заминусение". Если бы оно протекло еще и в комменты, то вообще бы было не видно мнения людей. Кстати, та же ситуация была бы и в случае аномального "заплюсневения".

ЗЫЖ В истории, потому что творится история. И, потому что "береги цифровой профиль с молоду", и в гостевую не отправляется с моими настройками просмотрщика интернет-а.
7
Прочитал в сегодняшних старых историю военного пенсионера от 2017 как его все крутые друзья кинули когда он прогорел с бизнесом.
Нарушил несколько азов с самого начала.
1. Надеятся в трудной ситуации можно только на себя и своих близких: супруг, дети, родители.
Даже братья/сестры для таких случаев уже далекие. Никто ради тебя не будет жертвовать своими интересами.
2. Давние друзья, детство, школа, которые остались друзьями по жизни - это разовая помощь, на один-два раза.
Больше нельзя, потеряешь. Если сравнивать с войной когда друга грудью прикрываешь, это другое, сравнивать
нельзя. В мирной жизни шкурные интересы всегда дороже дружбы. На раз-два помогут.
На три скажут (если друзья настоящие) извини братан, ты уж как нибудь сам крутись. У меня и своих проблем хватает,
не успеваю решать.
3. Друзья по бизнесу и политике - это не друзья. Это соратники, компаньоны. Пока отношения с тобой приносят выгоду -
ты лепший друг. Как у тебя появились проблемы - тебя забудут и потеряют. Самое умное что ты можешь сделать
в такой ситуации, потеряться с их горизонта. Поднимешься, верни их снова в свой круг общения.
И никогда не напоминай (как автор той истории) что тебя бросили, этого не любят и не прощают.
4. Наконец по родственникам, братья, сестры, кузины, дядьки/тетьки. Здесь еще хуже ситуация.
Если ты поднялся пока они в грязи были, даже если ты им помогал и материально и своим влиянием, скорей всего только
позлорадствуют и порадуются когда упадешь. У нас успешных не любят. Не только не помогут, но и подставят в случае чего.
5. Ну и последнее, это ты сам. Если плачешься публично как тебе не помогли и подставили, когда ты на чью-то помощь
рассчитывал... Извини, ты просто человек-говно. Если сам попал в дерьмо и этим дерьмом мажешь людей,
которые в твоих проблемах не виноваты и ничем тебе не обязаны, не кричи об этом на каждом углу.
Лучшее что ты можешь сделать, просто вычеркни их из своей жизни. Молча.
8

Самый смешной анекдот за 22.10:
Не понимаю, зачем столько почестей Солженицыну. Ведь при СССР он был тем, кому сегодня присваивают статус иноагента!