Переезд
Небольшой вымышленный рассказ.
Отец приехал помогать с переездом в половине восьмого. В руках у него была сумка с инструментами и пакет, из которого торчал батон.
— Пап, я же сказал: грузчики будут в десять.
— А до десяти что, сидеть?
В квартире действительно негде было сидеть. На стульях стояли коробки, диван обмотали плёнкой. Я предложил отцу чай, но он уже осматривал шкаф.
— Этот целиком не пройдёт.
— Пройдёт. Замеряли.
— Кто?
— Грузчики.
Отец достал рулетку.
Ему было семьдесят два. За последний год он дважды падал с табуретки, причём второй раз, когда полез проверить, почему она шатается. Поэтому я заранее договорился с женой: отец ничего тяжёлого не носит. Даже если обидится.
— Пап, займись лучше кухней. Там ещё чашки.
Он посмотрел на меня, потом на сумку с инструментами.
— Чашки так чашки.
Через полчаса он позвал:
— У вас соль где?
— Зачем тебе соль?
— Яйца сварить.
— Мы переезжаем.
— Я заметил.
В десять пришли двое грузчиков. Один большой, молчаливый, второй худой и всё время разговаривал по гарнитуре с человеком, которому никак не удавалось найти какую-то проходную.
Отец вышел к ним из кухни.
— Поели?
Большой кивнул. Худой сказал:
— С утра кофе.
— Понятно, — ответил отец.
Я попросил его не отвлекать людей.
— Они по часам работают, пап.
— Я тоже всю жизнь по часам работал. Есть-то можно.
Шкаф застрял в дверях.
Не совсем застрял: его ещё можно было занести обратно. Большой придерживал его плечом, худой снял гарнитуру. Отец подошёл, но я сразу поднял руку:
— Только не берись.
— Я и не берусь. Дверь снимите.
— Межкомнатную? — спросил худой.
— Нет, входную в подъезд. Конечно, эту.
Через пять минут шкаф вынесли. Отец аккуратно сложил винты в пустую баночку от витаминов.
Потом он исчез.
Я обнаружил его на кухне вместе с грузчиками. Они стояли у подоконника и ели бутерброды. На маленькой плитке, которую мы ещё не упаковали, грелся чайник.
— Ребята, время идёт, — сказал я.
Большой поспешно дожевал.
— Мы это не считаем.
— Считают они, не считают… — проворчал отец. — Человек с восьми утра на кофе.
Жена за моей спиной тихонько рассмеялась.
На новой квартире отец первым делом выяснил, где поставить стол. Я сказал, что пока не знаю.
— А есть где будете?
— Пап, можно сегодня без еды?
Он ничего не ответил. Только посмотрел на большого грузчика. Тот почему-то отвёл глаза.
К четырём всё перенесли. Я расплатился, мужчины ушли. Отец ещё немного ходил между коробками, проверяя, не остались ли где-нибудь его инструменты.
— Отвезти тебя? — спросил я.
— Сам доеду.
— Ты устал.
— А ты нет?
Он сел на единственный освобождённый стул. На рубашке у него было пятно от масла. Я принёс ему стакан воды.
— Спасибо, что помог.
— Да чем я помог. Чашки завернул.
Я хотел сказать про дверь, про обед, но он уже спросил:
— Полки сам вешать будешь?
— Наверное.
— Там стены какие?
— Не знаю.
Отец кивнул и стал застёгивать сумку.
На следующий вечер я позвонил ему. Он ответил не сразу.
— Пап, у тебя сверло по бетону есть?
— Какого диаметра?
— А какие бывают?
В трубке некоторое время было тихо.
— Понятно, — сказал отец. — Ты пока ничего не сверли. Завтра приеду.
— Только без продуктов. У нас холодильник уже работает.
— Хорошо.
Потом спросил:
— А в нём что-нибудь есть?
31 октября 2026
Остальные новые истории
Меняется каждый час по результатам голосованияА бутылку жалко
Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.
Когда я родился, отец купил бутылку армянского коньяка.
Небольшую, высокую. Именно такой я её запомнил позже. Коньяк был пятнадцатилетний.
Отец купил её не к ужину и не к ближайшему празднику. Она была связана с моим рождением, а значит, просто открыть её в субботу было нельзя.
Позже он отдал её мне.
— Ну, теперь сам решай.
Так вместе с бутылкой я получил право выбрать достойный случай. Право приятное, но ответственное. Случаи попадались разные, однако почти каждый можно было признать недостаточно достойным.
День рождения? Будет следующий.
Приехали друзья? Друзья ещё приедут.
Просто хороший вечер? Слишком просто.
В конце концов я решил: на свадьбу.
Это казалось надёжным решением. Не надо больше ничего сравнивать, сомневаться, заглядывать в шкаф. Бутылка ждёт свадьбы. Всё понятно.
Первый раз я женился примерно в тридцать лет.
Свадьба состоялась, гости разошлись, и наконец мы остались вдвоём. Без тостов, без людей, которым срочно нужно сказать нам что-то важное, без просьб посмотреть в объектив.
Я достал отцовскую бутылку.
— Эту купили, когда я родился.
— И ты всё это время её берег?
— На особый случай.
— Надеюсь, этот подходит.
Подходил.
Мы открыли её и за первую брачную ночь выпили примерно половину.
О самом вкусе рассказчик этой истории мог бы сказать что-нибудь красивое. Про дуб, сухофрукты, долгое послевкусие. Но я помню прежде всего бутылку и то, сколько она ждала.
Потом жизнь пошла дальше.
Брак в итоге закончился.
Когда я рассказываю эту историю, обычно добавляю:
— А бутылку жалко.
Люди смеются. Я тоже.
Не станешь же каждый раз объяснять, что в ту ночь она была открыта совершенно к месту. Никто не перепутал дату, не поторопился, не выпил её случайно. Просто тогда мы ещё не знали того, что узнали потом.
Сейчас у меня в шкафу стоят разные коньяки и виски, в красивых коробках и бутылках. Тоже ждут случая.
Иногда я открываю дверцу, смотрю на них и закрываю.
Пусть ещё постоят.
Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.
Когда я родился, отец купил бутылку армянского коньяка.
Небольшую, высокую. Именно такой я её запомнил позже. Коньяк был пятнадцатилетний.
Отец купил её не к ужину и не к ближайшему празднику. Она была связана с моим рождением, а значит, просто открыть её в субботу было нельзя.
Позже он отдал её мне.
— Ну, теперь сам решай.
Так вместе с бутылкой я получил право выбрать достойный случай. Право приятное, но ответственное. Случаи попадались разные, однако почти каждый можно было признать недостаточно достойным.
День рождения? Будет следующий.
Приехали друзья? Друзья ещё приедут.
Просто хороший вечер? Слишком просто.
В конце концов я решил: на свадьбу.
Это казалось надёжным решением. Не надо больше ничего сравнивать, сомневаться, заглядывать в шкаф. Бутылка ждёт свадьбы. Всё понятно.
Первый раз я женился примерно в тридцать лет.
Свадьба состоялась, гости разошлись, и наконец мы остались вдвоём. Без тостов, без людей, которым срочно нужно сказать нам что-то важное, без просьб посмотреть в объектив.
Я достал отцовскую бутылку.
— Эту купили, когда я родился.
— И ты всё это время её берег?
— На особый случай.
— Надеюсь, этот подходит.
Подходил.
Мы открыли её и за первую брачную ночь выпили примерно половину.
О самом вкусе рассказчик этой истории мог бы сказать что-нибудь красивое. Про дуб, сухофрукты, долгое послевкусие. Но я помню прежде всего бутылку и то, сколько она ждала.
Потом жизнь пошла дальше.
Брак в итоге закончился.
Когда я рассказываю эту историю, обычно добавляю:
— А бутылку жалко.
Люди смеются. Я тоже.
Не станешь же каждый раз объяснять, что в ту ночь она была открыта совершенно к месту. Никто не перепутал дату, не поторопился, не выпил её случайно. Просто тогда мы ещё не знали того, что узнали потом.
Сейчас у меня в шкафу стоят разные коньяки и виски, в красивых коробках и бутылках. Тоже ждут случая.
Иногда я открываю дверцу, смотрю на них и закрываю.
Пусть ещё постоят.
Из генеральского погреба
Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.
Славка принёс вино и сразу объяснил:
— Из генеральского погреба.
Слово «генеральского» подействовало. До этого мы просто сидели, а теперь слегка выпрямились.
Было нам лет по двадцать. В винах мы разбирались примерно так: красное — это красное, белое — это не красное. Молодое молдавское оказалось красным. На этом экспертиза закончилась.
Вино пилось легко. Не требовало ни уважительного молчания, ни особенного выражения лица. Мы разговаривали, смеялись, наливали ещё. Мне даже показалось, что генеральская жизнь не так уж сильно отличается от нашей, если там пьют вот такое.
Первое время ничего особенного не происходило. Именно это и было подозрительно, но подозрение пришло гораздо позже.
Примерно через час один из нас запел.
Не начал тихонько напевать, а сразу объявил себя исполнителем. Песню он выбрал такую, в которой хорошо знал начало. Начало поэтому повторялось несколько раз, каждый раз с большей уверенностью.
Второй встал танцевать. Музыку певца он, судя по движениям, считал необязательной.
Третий принялся рассказывать о себе.
До этого мы служили вместе и полагали, что более или менее его знаем. Оказалось, совершенно нет. У человека были обиды, планы, несостоявшиеся разговоры и одна история из детства, которую он всё время начинал заново, потому что мы неправильно понимали главное.
— Вы послушайте, — говорил он певцу.
Певец слушал, не прекращая петь.
Танцующий иногда останавливался, серьёзно кивал и продолжал.
Я смотрел на них и думал: как же ребята напились. Потом попытался встать и понял, что оценивать ребят буду сидя.
Особенно удивляло, что всё это произошло незаметно. Пока я собирался решить, что пора остановиться, решение уже требовало посторонней помощи.
— Славка, — спросил я, — а ты точно сказал, что оно молодое?
— Молодое.
— А ведёт себя давно знакомым.
Он засмеялся. Или я засмеялся. Тут уже показания расходятся.
До того вечера настолько пьяным я не бывал.
Генерала, которому приписывался погреб, мы так и не увидели. Но если он действительно пил это вино, мне до сих пор любопытно: он пел, танцевал или рассказывал о себе?
Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.
Славка принёс вино и сразу объяснил:
— Из генеральского погреба.
Слово «генеральского» подействовало. До этого мы просто сидели, а теперь слегка выпрямились.
Было нам лет по двадцать. В винах мы разбирались примерно так: красное — это красное, белое — это не красное. Молодое молдавское оказалось красным. На этом экспертиза закончилась.
Вино пилось легко. Не требовало ни уважительного молчания, ни особенного выражения лица. Мы разговаривали, смеялись, наливали ещё. Мне даже показалось, что генеральская жизнь не так уж сильно отличается от нашей, если там пьют вот такое.
Первое время ничего особенного не происходило. Именно это и было подозрительно, но подозрение пришло гораздо позже.
Примерно через час один из нас запел.
Не начал тихонько напевать, а сразу объявил себя исполнителем. Песню он выбрал такую, в которой хорошо знал начало. Начало поэтому повторялось несколько раз, каждый раз с большей уверенностью.
Второй встал танцевать. Музыку певца он, судя по движениям, считал необязательной.
Третий принялся рассказывать о себе.
До этого мы служили вместе и полагали, что более или менее его знаем. Оказалось, совершенно нет. У человека были обиды, планы, несостоявшиеся разговоры и одна история из детства, которую он всё время начинал заново, потому что мы неправильно понимали главное.
— Вы послушайте, — говорил он певцу.
Певец слушал, не прекращая петь.
Танцующий иногда останавливался, серьёзно кивал и продолжал.
Я смотрел на них и думал: как же ребята напились. Потом попытался встать и понял, что оценивать ребят буду сидя.
Особенно удивляло, что всё это произошло незаметно. Пока я собирался решить, что пора остановиться, решение уже требовало посторонней помощи.
— Славка, — спросил я, — а ты точно сказал, что оно молодое?
— Молодое.
— А ведёт себя давно знакомым.
Он засмеялся. Или я засмеялся. Тут уже показания расходятся.
До того вечера настолько пьяным я не бывал.
Генерала, которому приписывался погреб, мы так и не увидели. Но если он действительно пил это вино, мне до сих пор любопытно: он пел, танцевал или рассказывал о себе?
Вас обманули дважды!
Сначала вам сказали, что Солнце — шар. Затем, когда у людей начали возникать вопросы, им подсунули теорию плоской Земли.
Расчёт оказался безупречным. Миллионы спорят о горизонте, кораблях, Антарктиде и фотографиях из космоса. Одни доказывают, что Земля круглая. Другие требуют показать им её изгиб. Обе стороны смеются, ругаются, снимают ролики и проводят эксперименты с лазерными указками.
И только в одном они удивительно единодушны:
Солнце — шар.
Не кажется ли вам странным, что люди, отрицающие форму целой планеты, покорно принимают на веру форму объекта, находящегося в 150 миллионах километров от них?
Плоскоземельщики — не противники официальной астрономии. Они её самый нелепый, но самый полезный охранный контур.
Идеальная операция прикрытия
Лучший способ скрыть неудобный вопрос — не запретить его. Запрет привлекает внимание.
Гораздо эффективнее поместить правильный вопрос в уста человека, которого никто не станет слушать.
Именно поэтому была создана теория плоской Земли. Её сторонникам разрешили сомневаться во всём: в космосе, спутниках, гравитации, Антарктиде, Австралии и здравом смысле. Им позволили придумывать ледяные стены, небесные купола и тайные патрули NASA.
Но одну границу они почти никогда не переходят.
Даже официальная энциклопедия Общества плоской Земли утверждает, что Солнце представляет собой небольшую, но вращающуюся сферу.
Люди, не верящие в шарообразность объекта, по которому они ежедневно ходят, почему-то безоговорочно верят в шарообразность объекта, к которому никто из них никогда не приближался.
Это уже не заблуждение.
Это дисциплина.
Улика, висящая над нами
Посмотрите на Солнце.
Что вы видите?
Круг.
Не шар. Именно круг.
Монета, тарелка, крышка канализационного люка и компакт-диск при взгляде спереди тоже кажутся круглыми. Однако никто не объявляет их сферами.
Чтобы установить, что предмет является шаром, необходимо увидеть его с разных сторон. В случае с Солнцем этого никто из живущих не сделал. Нам показывают только одну круглую светящуюся поверхность и требуют самостоятельно вообразить скрытый за ней объём.
Почему?
Где фотография Солнца сбоку?
Какова его толщина?
Кто видел обратную сторону?
Почему во всех учебниках употребляется выражение «солнечный диск»?
Официальная астрономия проговаривается прямо у нас на глазах. Она называет Солнце диском, изображает его диском, измеряет диаметр диска — а затем требует считать этот диск шаром.
Обычная тарелка не становится кастрюлей только потому, что учёный предполагает наличие у неё невидимой глубины.
«Но Солнце вращается!»
Это любимый аргумент сторонников шарообразного догматизма.
А разве диск не может вращаться?
Положите монету на стол и раскрутите её. Перед вами будет вращающийся плоский объект. Никакого противоречия здесь нет.
Нам говорят, что движение солнечных пятен доказывает вращение огромного шара. Но гораздо проще предположить, что пятна перемещаются по поверхности плоского солнечного экрана.
Когда пятно достигает одного края, оно исчезает. Через некоторое время с другого края появляется новое. Астрономы утверждают, что это то же самое пятно, совершившее путешествие по невидимой задней стороне Солнца.
Очень удобно.
Объект исчезает из поля зрения, неделю никто его не наблюдает, затем появляется похожий — и это объявляют доказательством существования невидимого полушария.
По такой логике продавец, ушедший за дверь магазина, обходит здание с обратной стороны мира.
Наука о том, чего никто не видел
Официальная модель описывает солнечное ядро, зону лучистого переноса, конвективную зону и температуру в миллионы градусов.
Ни один прибор не проник внутрь Солнца.
Ни один образец солнечного ядра не доставлен на Землю.
Ни один исследователь не вернулся оттуда с рулеткой.
Однако нам сообщают внутреннее устройство Солнца так уверенно, словно его разбирали в соседнем гараже.
Для обоснования этих выводов придумана гелиосейсмология — изучение внутренних слоёв Солнца по колебаниям его поверхности. Иначе говоря, учёные смотрят, как дрожит светящийся круг, а затем рисуют устройство того, что якобы находится за ним.
Если постучать по стене квартиры и услышать гул, можно предположить, что за стеной есть комната.
Но нельзя на основании гула составить биографию человека, сидящего в этой комнате.
Настоящая модель
Солнце представляет собой гигантский плоский светящийся объект неизвестной толщины.
Назовём его гелиопланом.
Гелиоплан постоянно обращён широкой стороной к Земле. Механизм такой ориентации пока не установлен. Но честное «мы пока не знаем» гораздо научнее, чем выдуманное описание термоядерного котла, который никто никогда не видел.
Солнечные пятна — изменения светимости отдельных участков поверхности.
Протуберанцы — выбросы вещества с края или лицевой стороны диска.
Солнечная корона — рассеивание света вокруг плоскости.
Затмение происходит, когда один круглый небесный объект закрывает другой. Именно поэтому Луна так точно совмещается с Солнцем: перед нами не столкновение двух шаров, а наложение двух дисков.
Космос оказался не бездной, заполненной шарами.
Он оказался плохо прибранным шкафом с тарелками.
Зачем понадобились плоскоземельщики
Потому что слово «плоский» следовало заранее превратить в диагноз.
После многолетней деятельности плоскоземельщиков человеку достаточно произнести: «Солнце может быть плоским», — чтобы окружающие перестали слушать продолжение.
Так работает информационная вакцинация. Публике заранее вводят ослабленную, предельно глупую версию сомнения. После этого иммунитет общества уничтожает любую похожую мысль ещё до её рассмотрения.
Плоскоземельщики намеренно выбрали объект, форму которого сравнительно легко проверить: Землю.
Они строят заведомо неработающие карты, путаются в часовых поясах, не могут объяснить полярный день и каждый месяц придумывают новый купол. Их публично разоблачают, и вместе с ними дискредитируется сама идея плоских небесных тел.
Пока все смеются над ледяной стеной вокруг Антарктиды, никто не спрашивает о толщине Солнца.
Следовательно, плоскоземельщик — не враг сферической астрономии.
Он её громоотвод.
Кто выигрывает
Признание плоского Солнца разрушит целую отрасль.
Придётся переписывать учебники, переделывать планетарии и заменять школьные глобусы Солнечной системы наборами космической посуды.
Исчезнут солнечное ядро, внутренние слои и большая часть процессов, десятилетиями кормивших астрофизические кафедры.
Производители телескопов столкнутся с неудобным вопросом: почему приборы стоимостью в миллионы позволяют рассмотреть галактики, но до сих пор не способны показать Солнце в профиль?
Особенно тяжело придётся изготовителям надувных моделей Солнечной системы. Шарообразное Солнце занимает огромный объём и требует много пластика. Плоское можно перевозить в обычной папке.
Речь идёт о серьёзных деньгах.
Пять вопросов, которых они боятся
Не спорьте с астрономами о термоядерном синтезе. Не позволяйте увести себя в формулы. Просто задайте пять вопросов:
1. Кто видел Солнце сбоку?
2. Какова его измеренная толщина?
3. Где необработанная фотография обратной стороны?
4. Почему сами учёные называют его солнечным диском?
5. Почему плоскоземельщикам разрешено отрицать форму Земли, но не форму Солнца?
Если вместо ответа вам начнут говорить о расстояниях, спектрах и гравитации, спокойно повторите:
Покажите профиль.
Послесловие для сомневающихся
Мы не требуем немедленно поверить в плоское Солнце.
Так поступают только шароверы.
Мы требуем признать очевидное: человечество тысячелетиями смотрит на круглый светящийся диск и без прямых доказательств приписывает ему третье измерение.
Возможно, Земля действительно круглая. Возможно, она вращается. Возможно, люди летали на Луну.
Всё это не имеет отношения к главному вопросу.
Именно поэтому нам столько лет подсовывают плоскую Землю: чтобы мы смотрели себе под ноги и не замечали того, что висит над головой.
Земля круглая.
Солнце плоское.
Заговор — объёмен...
Сначала вам сказали, что Солнце — шар. Затем, когда у людей начали возникать вопросы, им подсунули теорию плоской Земли.
Расчёт оказался безупречным. Миллионы спорят о горизонте, кораблях, Антарктиде и фотографиях из космоса. Одни доказывают, что Земля круглая. Другие требуют показать им её изгиб. Обе стороны смеются, ругаются, снимают ролики и проводят эксперименты с лазерными указками.
И только в одном они удивительно единодушны:
Солнце — шар.
Не кажется ли вам странным, что люди, отрицающие форму целой планеты, покорно принимают на веру форму объекта, находящегося в 150 миллионах километров от них?
Плоскоземельщики — не противники официальной астрономии. Они её самый нелепый, но самый полезный охранный контур.
Идеальная операция прикрытия
Лучший способ скрыть неудобный вопрос — не запретить его. Запрет привлекает внимание.
Гораздо эффективнее поместить правильный вопрос в уста человека, которого никто не станет слушать.
Именно поэтому была создана теория плоской Земли. Её сторонникам разрешили сомневаться во всём: в космосе, спутниках, гравитации, Антарктиде, Австралии и здравом смысле. Им позволили придумывать ледяные стены, небесные купола и тайные патрули NASA.
Но одну границу они почти никогда не переходят.
Даже официальная энциклопедия Общества плоской Земли утверждает, что Солнце представляет собой небольшую, но вращающуюся сферу.
Люди, не верящие в шарообразность объекта, по которому они ежедневно ходят, почему-то безоговорочно верят в шарообразность объекта, к которому никто из них никогда не приближался.
Это уже не заблуждение.
Это дисциплина.
Улика, висящая над нами
Посмотрите на Солнце.
Что вы видите?
Круг.
Не шар. Именно круг.
Монета, тарелка, крышка канализационного люка и компакт-диск при взгляде спереди тоже кажутся круглыми. Однако никто не объявляет их сферами.
Чтобы установить, что предмет является шаром, необходимо увидеть его с разных сторон. В случае с Солнцем этого никто из живущих не сделал. Нам показывают только одну круглую светящуюся поверхность и требуют самостоятельно вообразить скрытый за ней объём.
Почему?
Где фотография Солнца сбоку?
Какова его толщина?
Кто видел обратную сторону?
Почему во всех учебниках употребляется выражение «солнечный диск»?
Официальная астрономия проговаривается прямо у нас на глазах. Она называет Солнце диском, изображает его диском, измеряет диаметр диска — а затем требует считать этот диск шаром.
Обычная тарелка не становится кастрюлей только потому, что учёный предполагает наличие у неё невидимой глубины.
«Но Солнце вращается!»
Это любимый аргумент сторонников шарообразного догматизма.
А разве диск не может вращаться?
Положите монету на стол и раскрутите её. Перед вами будет вращающийся плоский объект. Никакого противоречия здесь нет.
Нам говорят, что движение солнечных пятен доказывает вращение огромного шара. Но гораздо проще предположить, что пятна перемещаются по поверхности плоского солнечного экрана.
Когда пятно достигает одного края, оно исчезает. Через некоторое время с другого края появляется новое. Астрономы утверждают, что это то же самое пятно, совершившее путешествие по невидимой задней стороне Солнца.
Очень удобно.
Объект исчезает из поля зрения, неделю никто его не наблюдает, затем появляется похожий — и это объявляют доказательством существования невидимого полушария.
По такой логике продавец, ушедший за дверь магазина, обходит здание с обратной стороны мира.
Наука о том, чего никто не видел
Официальная модель описывает солнечное ядро, зону лучистого переноса, конвективную зону и температуру в миллионы градусов.
Ни один прибор не проник внутрь Солнца.
Ни один образец солнечного ядра не доставлен на Землю.
Ни один исследователь не вернулся оттуда с рулеткой.
Однако нам сообщают внутреннее устройство Солнца так уверенно, словно его разбирали в соседнем гараже.
Для обоснования этих выводов придумана гелиосейсмология — изучение внутренних слоёв Солнца по колебаниям его поверхности. Иначе говоря, учёные смотрят, как дрожит светящийся круг, а затем рисуют устройство того, что якобы находится за ним.
Если постучать по стене квартиры и услышать гул, можно предположить, что за стеной есть комната.
Но нельзя на основании гула составить биографию человека, сидящего в этой комнате.
Настоящая модель
Солнце представляет собой гигантский плоский светящийся объект неизвестной толщины.
Назовём его гелиопланом.
Гелиоплан постоянно обращён широкой стороной к Земле. Механизм такой ориентации пока не установлен. Но честное «мы пока не знаем» гораздо научнее, чем выдуманное описание термоядерного котла, который никто никогда не видел.
Солнечные пятна — изменения светимости отдельных участков поверхности.
Протуберанцы — выбросы вещества с края или лицевой стороны диска.
Солнечная корона — рассеивание света вокруг плоскости.
Затмение происходит, когда один круглый небесный объект закрывает другой. Именно поэтому Луна так точно совмещается с Солнцем: перед нами не столкновение двух шаров, а наложение двух дисков.
Космос оказался не бездной, заполненной шарами.
Он оказался плохо прибранным шкафом с тарелками.
Зачем понадобились плоскоземельщики
Потому что слово «плоский» следовало заранее превратить в диагноз.
После многолетней деятельности плоскоземельщиков человеку достаточно произнести: «Солнце может быть плоским», — чтобы окружающие перестали слушать продолжение.
Так работает информационная вакцинация. Публике заранее вводят ослабленную, предельно глупую версию сомнения. После этого иммунитет общества уничтожает любую похожую мысль ещё до её рассмотрения.
Плоскоземельщики намеренно выбрали объект, форму которого сравнительно легко проверить: Землю.
Они строят заведомо неработающие карты, путаются в часовых поясах, не могут объяснить полярный день и каждый месяц придумывают новый купол. Их публично разоблачают, и вместе с ними дискредитируется сама идея плоских небесных тел.
Пока все смеются над ледяной стеной вокруг Антарктиды, никто не спрашивает о толщине Солнца.
Следовательно, плоскоземельщик — не враг сферической астрономии.
Он её громоотвод.
Кто выигрывает
Признание плоского Солнца разрушит целую отрасль.
Придётся переписывать учебники, переделывать планетарии и заменять школьные глобусы Солнечной системы наборами космической посуды.
Исчезнут солнечное ядро, внутренние слои и большая часть процессов, десятилетиями кормивших астрофизические кафедры.
Производители телескопов столкнутся с неудобным вопросом: почему приборы стоимостью в миллионы позволяют рассмотреть галактики, но до сих пор не способны показать Солнце в профиль?
Особенно тяжело придётся изготовителям надувных моделей Солнечной системы. Шарообразное Солнце занимает огромный объём и требует много пластика. Плоское можно перевозить в обычной папке.
Речь идёт о серьёзных деньгах.
Пять вопросов, которых они боятся
Не спорьте с астрономами о термоядерном синтезе. Не позволяйте увести себя в формулы. Просто задайте пять вопросов:
1. Кто видел Солнце сбоку?
2. Какова его измеренная толщина?
3. Где необработанная фотография обратной стороны?
4. Почему сами учёные называют его солнечным диском?
5. Почему плоскоземельщикам разрешено отрицать форму Земли, но не форму Солнца?
Если вместо ответа вам начнут говорить о расстояниях, спектрах и гравитации, спокойно повторите:
Покажите профиль.
Послесловие для сомневающихся
Мы не требуем немедленно поверить в плоское Солнце.
Так поступают только шароверы.
Мы требуем признать очевидное: человечество тысячелетиями смотрит на круглый светящийся диск и без прямых доказательств приписывает ему третье измерение.
Возможно, Земля действительно круглая. Возможно, она вращается. Возможно, люди летали на Луну.
Всё это не имеет отношения к главному вопросу.
Именно поэтому нам столько лет подсовывают плоскую Землю: чтобы мы смотрели себе под ноги и не замечали того, что висит над головой.
Земля круглая.
Солнце плоское.
Заговор — объёмен...
Ограбление Binance. Что известно о самой большой краже в истории криптовалют?
Вечером 29 октября хакеры за 20 минут вывели с биржи почти 6,3 млрд долларов.
Как они это сделали? Взломали рабочий ноутбук одного из инженеров Binance. Через него попали во внутреннюю систему биржи и отправили свои переводы. Сами пароли от кошельков, по словам Binance, не утекли.
http://forbes.com/sites/digital-assets/2026/10/30/binances-63-billion-hack-started-with-one-engineers-laptop/
Кто это сделал? Аналитики из компаний TRM Labs и Chainalysis почти уверены, что это северокорейские хакеры из группировки TraderTraitor. Они же, по данным ФБР, взломали Bybit. Сама Binance это пока не подтвердила.
http://trmlabs.com/resources/blog/north-korea-steals-usd-6-36-billion-from-binance-in-the-largest-hack-in-history
Что с деньгами? Binance удалось заблокировать около 3 млрд. Компании Tether и Circle, которые выпускают доллары в крипте, быстро отключили украденные у них монеты, чтобы хакер не смог ими воспользоваться. Но, по оценке TRM, около 2,4 млрд всё ещё у хакера.
Что будет с пользователями? Binance приостановила пополнение и вывод денег и обещает покрыть все убытки. Основатель биржи Чанпэн Чжао тоже ждёт, что людям всё вернут. Но деньги на бирже, в отличие от вклада в банке, никто автоматически не страхует.
http://rozetked.me/news/49184-hakery-vzlomali-kriptobirzhu-binance-s-koshel-kov-mogli-vyvesti-do-5-6-mlrd-dollarov
Цифры в новостях менялись весь день. Утром писали про 3,5 млрд, потом про 5,6 млрд, и только потом про 6,3 млрд.
Итог еще может поменяться, но это ограбление уже стало крупнейшим в истории.
Вечером 29 октября хакеры за 20 минут вывели с биржи почти 6,3 млрд долларов.
Как они это сделали? Взломали рабочий ноутбук одного из инженеров Binance. Через него попали во внутреннюю систему биржи и отправили свои переводы. Сами пароли от кошельков, по словам Binance, не утекли.
http://forbes.com/sites/digital-assets/2026/10/30/binances-63-billion-hack-started-with-one-engineers-laptop/
Кто это сделал? Аналитики из компаний TRM Labs и Chainalysis почти уверены, что это северокорейские хакеры из группировки TraderTraitor. Они же, по данным ФБР, взломали Bybit. Сама Binance это пока не подтвердила.
http://trmlabs.com/resources/blog/north-korea-steals-usd-6-36-billion-from-binance-in-the-largest-hack-in-history
Что с деньгами? Binance удалось заблокировать около 3 млрд. Компании Tether и Circle, которые выпускают доллары в крипте, быстро отключили украденные у них монеты, чтобы хакер не смог ими воспользоваться. Но, по оценке TRM, около 2,4 млрд всё ещё у хакера.
Что будет с пользователями? Binance приостановила пополнение и вывод денег и обещает покрыть все убытки. Основатель биржи Чанпэн Чжао тоже ждёт, что людям всё вернут. Но деньги на бирже, в отличие от вклада в банке, никто автоматически не страхует.
http://rozetked.me/news/49184-hakery-vzlomali-kriptobirzhu-binance-s-koshel-kov-mogli-vyvesti-do-5-6-mlrd-dollarov
Цифры в новостях менялись весь день. Утром писали про 3,5 млрд, потом про 5,6 млрд, и только потом про 6,3 млрд.
Итог еще может поменяться, но это ограбление уже стало крупнейшим в истории.
Польский Конституционный трибунал: почему заговорили о госперевороте?
В Польше борьба за Конституционный трибунал (суд) дошла до попытки силовыми методами сменить его руководство.
30 октября Анна Корвин-Пётровская, одна из судей, объявила об отстранении председателя Конституционного трибунала и его заместителя и самопровозгласила себя новым председателем. Прежнее руководство оспорило её полномочия и заявило о незаконном захвате контроля над учреждением.
Правые политики назвали происходящее вероятным государственным переворотом и заявили, что под обещания восстановить законность Польшу превратили в банановую республику.
https://konfederacja.pl/zamach-na-trybunal-konstytucyjny-komentarze-politykow-konfederacji/
Полиция при этом утверждает, что обеспечивала безопасность на территории трибунала и не входила в здание. Однако на данный момент поступают сообщения о «штурме» здания!
https://naszdziennik.pl/polska-kraj/347897,sluzby-zajely-trybunal-konstytucyjny.html
Президент Кароль Навроцкий даже прервал свой полёт в Сенегал: самолёт развернулся, и глава государства вернулся в Польшу.
«В такой момент президент должен быть в Польше», — заявил он.
Другой вопрос, а что он сделает? Противостояние президента и правительства по поводу Трибунала идет давно, к чему привело мы видим.
Если правящий лагерь во главе с Туском получает возможность устранять неудобное руководство конституционного суда такими методами, он приобретает картбланш для любых своих решений.
Заметка на полях: президент Кароль Навроцкий (вступил в должность в августе 2025 г.) является представителем правой партии «Право и справедливость» и имеет более центристские взгляды, в свою очередь премьер-министр Дональд Туск представляет либеральную партию «Гражданская платформа» и занимает крайне русофобскую позицию выступая за помощь Украине несмотря ни на что (что не находит отклика у рядовых поляков).
В Польше борьба за Конституционный трибунал (суд) дошла до попытки силовыми методами сменить его руководство.
30 октября Анна Корвин-Пётровская, одна из судей, объявила об отстранении председателя Конституционного трибунала и его заместителя и самопровозгласила себя новым председателем. Прежнее руководство оспорило её полномочия и заявило о незаконном захвате контроля над учреждением.
Правые политики назвали происходящее вероятным государственным переворотом и заявили, что под обещания восстановить законность Польшу превратили в банановую республику.
https://konfederacja.pl/zamach-na-trybunal-konstytucyjny-komentarze-politykow-konfederacji/
Полиция при этом утверждает, что обеспечивала безопасность на территории трибунала и не входила в здание. Однако на данный момент поступают сообщения о «штурме» здания!
https://naszdziennik.pl/polska-kraj/347897,sluzby-zajely-trybunal-konstytucyjny.html
Президент Кароль Навроцкий даже прервал свой полёт в Сенегал: самолёт развернулся, и глава государства вернулся в Польшу.
«В такой момент президент должен быть в Польше», — заявил он.
Другой вопрос, а что он сделает? Противостояние президента и правительства по поводу Трибунала идет давно, к чему привело мы видим.
Если правящий лагерь во главе с Туском получает возможность устранять неудобное руководство конституционного суда такими методами, он приобретает картбланш для любых своих решений.
Заметка на полях: президент Кароль Навроцкий (вступил в должность в августе 2025 г.) является представителем правой партии «Право и справедливость» и имеет более центристские взгляды, в свою очередь премьер-министр Дональд Туск представляет либеральную партию «Гражданская платформа» и занимает крайне русофобскую позицию выступая за помощь Украине несмотря ни на что (что не находит отклика у рядовых поляков).
Не анекдот.
Генеральный директор Калифорнийского управления высокоскоростных железных дорог внезапно подал в отставку после недавнего отчета штата, в котором было установлено, что агентство нецелевым образом использовало почти 600 000 долларов на оплату поездок консультантов.
Шёл 18-й год суперпроекта "Калифорнийские высокоскоростные ж/д", который пережил стартовую фазу "у нас лучшие в мире железные дороги будут", второй рывок "всё на маглеве будет, лучше чем в Японии, раз эти там кусочек построили, то мы-то лучше сделаем", третий многолетний этап "Да сидим пьяные да посмеиваемся, сейчас Маск нам гиперлуп доделает, сразу его делать будем, фигли эти устаревшие железки-то нужны, всё сразу на маскотихналогиях за три минуты сделаем", в итоге построено было нуль км путей и нуль инфраструктурных объектов, но заложились настолько мощно, что продолжают воровать. И директор в отставку подал, вообще шик. 18 лет госструктура по созданию конкретного инфраструктурного элемента выдаёт стабильный результат (НИ ХУ Я) , и только теперь директор решил уйти. Типа министерство океанических портов Монголии с огромным сожалением заявляет о своём закрытии.
До критерия им. Насреддина два годика недотянули, а то было бы прям иллюстративно "ну а через 20 лет или ишак, или шах, или я".
Короче победили мощно.
Генеральный директор Калифорнийского управления высокоскоростных железных дорог внезапно подал в отставку после недавнего отчета штата, в котором было установлено, что агентство нецелевым образом использовало почти 600 000 долларов на оплату поездок консультантов.
Шёл 18-й год суперпроекта "Калифорнийские высокоскоростные ж/д", который пережил стартовую фазу "у нас лучшие в мире железные дороги будут", второй рывок "всё на маглеве будет, лучше чем в Японии, раз эти там кусочек построили, то мы-то лучше сделаем", третий многолетний этап "Да сидим пьяные да посмеиваемся, сейчас Маск нам гиперлуп доделает, сразу его делать будем, фигли эти устаревшие железки-то нужны, всё сразу на маскотихналогиях за три минуты сделаем", в итоге построено было нуль км путей и нуль инфраструктурных объектов, но заложились настолько мощно, что продолжают воровать. И директор в отставку подал, вообще шик. 18 лет госструктура по созданию конкретного инфраструктурного элемента выдаёт стабильный результат (НИ ХУ Я) , и только теперь директор решил уйти. Типа министерство океанических портов Монголии с огромным сожалением заявляет о своём закрытии.
До критерия им. Насреддина два годика недотянули, а то было бы прям иллюстративно "ну а через 20 лет или ишак, или шах, или я".
Короче победили мощно.
Право сомневаться
Человек приходит в незнакомое место и сначала прислушивается. Кто здесь главный? Что принято? О чём лучше промолчать? Потом осваивается. Уже сам объясняет новичкам правила, которые недавно пытался понять. Ещё немного времени — и ему кажется, что иначе быть не может.
А потом он возвращается домой. Или переезжает в другую страну. Или просто меняет работу. И обнаруживает: уверенность приехала вместе с ним, а прежний авторитет остался там.
Наверное, с нашими убеждениями бывает похоже. Пока вокруг все говорят одно и то же, согласие легко принять за доказательство. Потом открываются документы, появляется другое свидетельство — и рассказ, который казался несомненным, приходится пересматривать.
После нескольких таких разочарований хочется сказать: «Все врут». Понятная защита. Но она тоже может подвести: если всё одинаково ложно, незачем различать проверенный факт, честную ошибку и намеренный обман. Тогда самый ловкий рассказчик снова получает преимущество.
Есть более трудная возможность: доверять соразмерно тому, что удалось проверить. О чём-то говорить уверенно. О чём-то — «пока похоже на правду». А где-то оставить пустое место, не заполняя его красивым объяснением.
Мне нравится твоё «как мне кажется». Не потому, что оно снимает ответственность за слова. А потому, что в нём остаётся место человеку, который помнит тот же эпизод иначе. Можно считать, что был справедливым командиром, и всё же допускать, что подчинённый переживал твою строгость по-другому. Его воспоминание не обязательно опровергает твоё, но без него картина неполна.
И всё-таки не любой новый рассказ лучше прежнего. Разоблачение тоже требует доказательств. Перевернуть историю — ещё не значит её исправить.
Наверное, я бы хотел написать книгу, которую можно читать с карандашом. Где на полях допустимы и «согласен», и «красиво, но не доказано». А автор, увидев вторую пометку, не отбирает у читателя карандаш.
Человек приходит в незнакомое место и сначала прислушивается. Кто здесь главный? Что принято? О чём лучше промолчать? Потом осваивается. Уже сам объясняет новичкам правила, которые недавно пытался понять. Ещё немного времени — и ему кажется, что иначе быть не может.
А потом он возвращается домой. Или переезжает в другую страну. Или просто меняет работу. И обнаруживает: уверенность приехала вместе с ним, а прежний авторитет остался там.
Наверное, с нашими убеждениями бывает похоже. Пока вокруг все говорят одно и то же, согласие легко принять за доказательство. Потом открываются документы, появляется другое свидетельство — и рассказ, который казался несомненным, приходится пересматривать.
После нескольких таких разочарований хочется сказать: «Все врут». Понятная защита. Но она тоже может подвести: если всё одинаково ложно, незачем различать проверенный факт, честную ошибку и намеренный обман. Тогда самый ловкий рассказчик снова получает преимущество.
Есть более трудная возможность: доверять соразмерно тому, что удалось проверить. О чём-то говорить уверенно. О чём-то — «пока похоже на правду». А где-то оставить пустое место, не заполняя его красивым объяснением.
Мне нравится твоё «как мне кажется». Не потому, что оно снимает ответственность за слова. А потому, что в нём остаётся место человеку, который помнит тот же эпизод иначе. Можно считать, что был справедливым командиром, и всё же допускать, что подчинённый переживал твою строгость по-другому. Его воспоминание не обязательно опровергает твоё, но без него картина неполна.
И всё-таки не любой новый рассказ лучше прежнего. Разоблачение тоже требует доказательств. Перевернуть историю — ещё не значит её исправить.
Наверное, я бы хотел написать книгу, которую можно читать с карандашом. Где на полях допустимы и «согласен», и «красиво, но не доказано». А автор, увидев вторую пометку, не отбирает у читателя карандаш.
Комната за гаражом
Рассказ основан на реальном случае; отдельные реплики, бытовые детали и звонок сестре в конце придуманы.
Дом стал ей велик. У сестры был дом с тремя спальнями, и они решили поменяться. Мне оставалось провести оценку для расчёта налога на покупку недвижимости.
Мы довольно быстро обошли спальни, кухню и гостиную. Где-то потолок требовал покраски, где-то плохо закрывалось окно. Хозяйка всё показывала сама.
За гаражом обнаружилась ещё одна дверь.
— А здесь что?
— Не знаю.
Я подождал. Обычно после этих слов человек добавляет: «Муж держит инструменты» или «Там всякий хлам». Но она уже смотрела в сторону сада.
— В смысле, не знаете?
— У меня ключа нет.
— Давно?
— Когда въехала, его уже не было.
Она прожила в доме тринадцать лет.
Я ещё раз посмотрел на дверь. Обычная дверь. Не замаскированная под стену. Перед ней не стоял шкаф. За тринадцать лет мимо неё можно было пройти несколько тысяч раз, каждый раз не зная, что находится по другую сторону.
— И вы ни разу не пытались открыть?
— А зачем? Места и так хватает.
Возразить было трудно: именно по этой причине она и меняла дом.
Я дёрнул ручку. Дверь держалась крепко.
— А вдруг там труп?
Хозяйка посмотрела на меня с лёгким неодобрением.
— За тринадцать лет уже пахло бы.
В её голосе было что-то такое, отчего мне стало неловко за недостаточно продуманную версию.
— Вы можете открыть? — спросила она.
Я объяснил, что могу попробовать, но дверь, скорее всего, пострадает. И потом вопросы будут ко мне. Она махнула рукой.
Махнувшей руки мне было недостаточно. Согласие мы записали прямо в моих заметках, которые я веду при осмотре. Она там же расписалась.
Дверь поддалась не сразу. Пришлось повозиться, и в какой-то момент я пожалел, что вообще заметил её. Работа оценщика обычно не требует упираться ногой в стену.
Наконец замок сдался.
Мы постояли на пороге, пока глаза привыкали к полумраку.
Комната была большая, примерно двадцать квадратных метров. Чемоданы, инструменты, картины. Между вещами оставался узкий проход, будто человек, который всё это расставлял, собирался скоро вернуться.
Я шагнул внутрь. Хотелось посмотреть хотя бы картины. И чемоданы тоже, хотя к моей работе их содержимое не имело никакого отношения.
Хозяйка заглянула через моё плечо.
— Ну ладно, ладно, я потом разберу. А вы пока идите.
Она произнесла это так, словно я открыл кухонный шкаф и теперь мешал ей достать чашку.
Я вышел. Хозяйка прикрыла повреждённую дверь. Та больше не защёлкивалась, и пришлось подпереть её кирпичом.
Пока я складывал оборудование, она позвонила сестре.
— Да, он уже заканчивает. Всё нормально.
Пауза.
— Тут ещё кладовка нашлась.
Я замедлил шаг.
— За гаражом. Большая.
Снова пауза. Хозяйка посмотрела на меня, потом на дверь.
— Не знаю, что там. Надо будет разобрать.
Рассказ основан на реальном случае; отдельные реплики, бытовые детали и звонок сестре в конце придуманы.
Дом стал ей велик. У сестры был дом с тремя спальнями, и они решили поменяться. Мне оставалось провести оценку для расчёта налога на покупку недвижимости.
Мы довольно быстро обошли спальни, кухню и гостиную. Где-то потолок требовал покраски, где-то плохо закрывалось окно. Хозяйка всё показывала сама.
За гаражом обнаружилась ещё одна дверь.
— А здесь что?
— Не знаю.
Я подождал. Обычно после этих слов человек добавляет: «Муж держит инструменты» или «Там всякий хлам». Но она уже смотрела в сторону сада.
— В смысле, не знаете?
— У меня ключа нет.
— Давно?
— Когда въехала, его уже не было.
Она прожила в доме тринадцать лет.
Я ещё раз посмотрел на дверь. Обычная дверь. Не замаскированная под стену. Перед ней не стоял шкаф. За тринадцать лет мимо неё можно было пройти несколько тысяч раз, каждый раз не зная, что находится по другую сторону.
— И вы ни разу не пытались открыть?
— А зачем? Места и так хватает.
Возразить было трудно: именно по этой причине она и меняла дом.
Я дёрнул ручку. Дверь держалась крепко.
— А вдруг там труп?
Хозяйка посмотрела на меня с лёгким неодобрением.
— За тринадцать лет уже пахло бы.
В её голосе было что-то такое, отчего мне стало неловко за недостаточно продуманную версию.
— Вы можете открыть? — спросила она.
Я объяснил, что могу попробовать, но дверь, скорее всего, пострадает. И потом вопросы будут ко мне. Она махнула рукой.
Махнувшей руки мне было недостаточно. Согласие мы записали прямо в моих заметках, которые я веду при осмотре. Она там же расписалась.
Дверь поддалась не сразу. Пришлось повозиться, и в какой-то момент я пожалел, что вообще заметил её. Работа оценщика обычно не требует упираться ногой в стену.
Наконец замок сдался.
Мы постояли на пороге, пока глаза привыкали к полумраку.
Комната была большая, примерно двадцать квадратных метров. Чемоданы, инструменты, картины. Между вещами оставался узкий проход, будто человек, который всё это расставлял, собирался скоро вернуться.
Я шагнул внутрь. Хотелось посмотреть хотя бы картины. И чемоданы тоже, хотя к моей работе их содержимое не имело никакого отношения.
Хозяйка заглянула через моё плечо.
— Ну ладно, ладно, я потом разберу. А вы пока идите.
Она произнесла это так, словно я открыл кухонный шкаф и теперь мешал ей достать чашку.
Я вышел. Хозяйка прикрыла повреждённую дверь. Та больше не защёлкивалась, и пришлось подпереть её кирпичом.
Пока я складывал оборудование, она позвонила сестре.
— Да, он уже заканчивает. Всё нормально.
Пауза.
— Тут ещё кладовка нашлась.
Я замедлил шаг.
— За гаражом. Большая.
Снова пауза. Хозяйка посмотрела на меня, потом на дверь.
— Не знаю, что там. Надо будет разобрать.
Пушки барона Мюнхгаузена уже давно отгрохотали
Но долгое эхо их залпов все еще слышится Соломону, словно остриями покалывая его, а лавры барона не дают ему заснуть. И Соломон творит, и видит себя летящим на шее Мюнхгаузена, погоняя его плетеным кожаным мотузком, к лучам славы...
Но поезд с аэрокосмическим уклоном ушел. Мюнхгаузен был хорош в свою эпоху 18 века, с уровнем просвещенности, отстоящим от эпохи охоты на ведьм всего лишь на один век. И те небылицы, которые талантливо сочинял барон, вызывали интерес на том уровне просвещенности. Может, барон и выразил своими веселыми небылицами облегчение в обществе после освобождения от тяжкого наследия мракобесия средневековья.
В ведьм уже давно никто не верит. Образованность, СМИ сделали гигантский рывок вперед.
А Соломон продолжает сочинять, примитивно гиперболизируя реалии. Я такую активность именую дебильным юмором. Ибо художественного полета фантазии в ней нет, а небылицы типа мухи размером со слона становятся легко заметными современному критически мыслящему читателю.
Обратимся для примера к его последней истории https://www.anekdot.ru/id/1642862/ про якобы полет ракеты, сделанной им с другими в детстве из бочки из-под краски. Несложный анализ показывает полную нереалистичность описанных им событий. А без этих событий в истории не остается ничего ценного.
Конкретно:
1. Соломон пишет о шестидесяти-литровой бочке диаметром 60 сантиметров. Простой арифметический подсчет высоты такой бочки, как отношения ее объема к ее сечению, показывает, что такой бочки не может существовать, ибо высота этой "бочки" окажется явно меньше ее диаметра! (Сечение бочки = (пи/4)*6*6 дм^2 = примерно (3/4)*6*6= 27 дм^2. Стало быть, высота бочки = (60 дм^3)/27 дм^2 = 2.2 дм = 22см.) Это получается широкая кастрюля или банка, которая шире высоты почти в три раза, но никак не бочка!
2. Оценим, какой максимально возможный вес горючего, в данном случае газа ацетилена, мог бы полыхнуть единовременно в этой 60-литровой "бочке".
Для полного сгорания одной молекулы ацетилена (C2H2) в кислороде (O2) нужны 2.5 молекул кислорода (На образование двух молекул CO2 и одной молекулы H2O). В воздухе кислорода приблизительно лишь 20%. Следовательно, в идеальной пропорции, для полного воспламенения максимально возможного количества ацетилена, воздуха должно быть в 12.5 раза больше, чем ацетилена, по числу молекул. То есть, максимально возможный одномоментно сгораемый состав таков: всего 13.5 частей, и всего лишь одна из них- ацетилен.
Перейдем теперь к весам. Литр что воздуха, что ацетилена весит примерно один грамм при нормальных условиях. Стало быть, всего в бочке (кастрюле) газа всего- 60 грамм. Поделив эти 60 грамм на 13.5 частей, получаем, что вес "горючего" составляет 4.4 грамм.
3. Какова же энергия такого сгорания ацетилена?- Энергия от сгорания такого количества ацетилена, как показывают расчеты ниже, чуть не дотягивает до энергии взрывпакета.
В взрывпакетах содержится до 80 грамм черного(дымного) пороха https://www.google.com/search?q=%D0%B2%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D0%B5%D1%82%D1%8B+%D1%81%D1%81%D1%81%D1%80&sca_esv=d4c7325171e763c8&sxsrf=AKL5yDgn5r_xnhY9_yxp2D8SIWpimATk9Q%3A1793415363136&ei=w1jlapfxB5GK7NYPkrro0Ac&biw=1661&bih=764&oq=%D0%92%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2-%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D0%B5%D1%82++%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F+%D1%8D%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%BA%D0%BB%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D1%8F&gs_lp=Egxnd3Mtd2l6LXNlcnAiPtCS0LfRgNGL0LIt0L_QsNC60LXRgiAg0JLQvtC10L3QvdCw0Y8g0Y3QvdGG0LjQutC70L7Qv9C10LTQuNGPKgUIABjvBTIFEAAY7wUyBRAAGO8FMgUQABjvBTIFEAAY7wVIoU1QywdYywdwAXgAkAEAmAGUAaABlAGqAQMwLjG4AQHIAQD4AQGYAgGgAqIBmAMAiAYBkgcDMC4xoAeZBLIHAzAuMbgHogHCBwMyLTHIBwWACAE&sclient=gws-wiz-serp .
Теплота сгорания ацетилена - 50 МДж/кг https://www.google.com/search?q=%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%B0%D1%86%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B0&oq=%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%B0%D1%86%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B0&gs_lcrp=EgZjaHJvbWUyBggAEEUYOTIGCAEQRRg7MggIAhAAGBYYHjIICAMQABgWGB4yBwgEEAAY7wUyBwgFEAAY7wUyBwgGEAAY7wUyBwgHEAAY7wUyBwgIEAAY7wXSAQgzODkzajBqN6gCALACAA&sourceid=chrome&source=chrome.ob&ie=UTF-8
Теплота сгорания черного(дымного) пороха- 3 МДж/кг https://www.google.com/search?q=%D1%83%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F+%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%85%D0%B0&oq=%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%85%D0%B0&gs_lcrp=EgZjaHJvbWUqCAgBEAAYFhgeMgYIABBFGDkyCAgBEAAYFhgeMggIAhAAGBYYHjIICAMQABgWGB4yCAgEEAAYFhgeMgcIBRAAGO8FMgcIBhAAGO8FMgcIBxAAGO8FMgoICBAAGIAEGKIEMgcICRAAGO8F0gEIMjAxMGowajeoAgCwAgA&sourceid=chrome&source=chrome.ob&ie=UTF-8
То есть, ацетилен выделяет теплоты в 17 раз больше, нежели черный порох. Умножая максимально воспламеняющийся вес ацетилена в Соломоновой емкости, 4.4 грамма на 17, получаем примерно по энергии 75 грамм черного пороха.
4. Какова же сила воздействия от такого сгорания?- От взрыва взрывпакета на киносъемках и воинских учениях никто на расстоянии пары метров не глохнет. От меня на расстоянии 4-5 метров взрывался взрывпакет на свежевскопанной земле. Не оглушило, и земля до меня не долетела. А Соломону это удалось, цитирую: " Грохнуло так, что мы оглохли, нас с ног до головы забрызгало карбидом"
5. Расчет веса "горючего" из газа ацетилена остается верным и для любых других емкостей того же объема 60 литров. То есть, если, к примеру, Соломон ошибся в оценке диаметра бочки, потому как от траха глаза были велики, то на расчет веса горючего это не повлияет.
6. Из личного детского опыта с горением ацетилена.
а) В лужицы в младших классах мы, бывало, бросали кусочки вонючего карбида. Вода вокруг них, по моим воспоминаниям, отнюдь не бурно, а умеренно пузырилась. При бросании зажженной спички опять же шло умеренное горение над кусочком карбида.
б) В старших классах я в химическом кабинете напускал в пластиковую емкость кубической формы, размером примерно 10 см и с горловиной диаметром примерно 5 см, ацетилен из баллона, и поджигал. Был громкий короткий звук типа как у мощного пылесоса при засасывании, если снимешь насадки, плюс воя сирены. И вверх улетало кольцо из сажи, расширяясь по мере движения к потолку. Эффект с кольцом был воспроизводим. Видать, в банке не хватало кислорода для полного сгорания ацетилена, а при вылете из банки- температуры.
Так что реально в бадейке или банке у Соломона вес воспламенившегося ацетилена мог быть и еще меньше, чем максимально возможные рассчитанные 4.4 грамма. Не так просто попасть в нужные "плепорции".
А во времена барона Мюнгхгаузена эта небылица от Соломона прошла бы, наверное, на ура.
Два примитивиста выделяются на сайте: Соломон- сказочник-примитивист, и Тимур Киргизбаев- моралист-примитивист. Оба с неплохими рейтингами. Братья по разуму.
П.С. Но как самому Соломону при таком громадном взрыве яйца не оторвало, до сих пор загадка. Или он их потерял уже в предыдущих историях, когда пытался запулить из рогатки собачку Лайку, спутав ее с Муму, на Луну, а она отчаянно сопротивлялась?
П.П.С. Я отнюдь не против фантастики, но не на дебильном уровне. Отсылаю для примера к своей "ДИАЛОГИ ЕСТЕСТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА С ИСКУССТВЕННЫМ" https://www.anekdot.ru/id/1424279/
Ну, за достойную "порцайку" для Соломона в его байку!
Но долгое эхо их залпов все еще слышится Соломону, словно остриями покалывая его, а лавры барона не дают ему заснуть. И Соломон творит, и видит себя летящим на шее Мюнхгаузена, погоняя его плетеным кожаным мотузком, к лучам славы...
Но поезд с аэрокосмическим уклоном ушел. Мюнхгаузен был хорош в свою эпоху 18 века, с уровнем просвещенности, отстоящим от эпохи охоты на ведьм всего лишь на один век. И те небылицы, которые талантливо сочинял барон, вызывали интерес на том уровне просвещенности. Может, барон и выразил своими веселыми небылицами облегчение в обществе после освобождения от тяжкого наследия мракобесия средневековья.
В ведьм уже давно никто не верит. Образованность, СМИ сделали гигантский рывок вперед.
А Соломон продолжает сочинять, примитивно гиперболизируя реалии. Я такую активность именую дебильным юмором. Ибо художественного полета фантазии в ней нет, а небылицы типа мухи размером со слона становятся легко заметными современному критически мыслящему читателю.
Обратимся для примера к его последней истории https://www.anekdot.ru/id/1642862/ про якобы полет ракеты, сделанной им с другими в детстве из бочки из-под краски. Несложный анализ показывает полную нереалистичность описанных им событий. А без этих событий в истории не остается ничего ценного.
Конкретно:
1. Соломон пишет о шестидесяти-литровой бочке диаметром 60 сантиметров. Простой арифметический подсчет высоты такой бочки, как отношения ее объема к ее сечению, показывает, что такой бочки не может существовать, ибо высота этой "бочки" окажется явно меньше ее диаметра! (Сечение бочки = (пи/4)*6*6 дм^2 = примерно (3/4)*6*6= 27 дм^2. Стало быть, высота бочки = (60 дм^3)/27 дм^2 = 2.2 дм = 22см.) Это получается широкая кастрюля или банка, которая шире высоты почти в три раза, но никак не бочка!
2. Оценим, какой максимально возможный вес горючего, в данном случае газа ацетилена, мог бы полыхнуть единовременно в этой 60-литровой "бочке".
Для полного сгорания одной молекулы ацетилена (C2H2) в кислороде (O2) нужны 2.5 молекул кислорода (На образование двух молекул CO2 и одной молекулы H2O). В воздухе кислорода приблизительно лишь 20%. Следовательно, в идеальной пропорции, для полного воспламенения максимально возможного количества ацетилена, воздуха должно быть в 12.5 раза больше, чем ацетилена, по числу молекул. То есть, максимально возможный одномоментно сгораемый состав таков: всего 13.5 частей, и всего лишь одна из них- ацетилен.
Перейдем теперь к весам. Литр что воздуха, что ацетилена весит примерно один грамм при нормальных условиях. Стало быть, всего в бочке (кастрюле) газа всего- 60 грамм. Поделив эти 60 грамм на 13.5 частей, получаем, что вес "горючего" составляет 4.4 грамм.
3. Какова же энергия такого сгорания ацетилена?- Энергия от сгорания такого количества ацетилена, как показывают расчеты ниже, чуть не дотягивает до энергии взрывпакета.
В взрывпакетах содержится до 80 грамм черного(дымного) пороха https://www.google.com/search?q=%D0%B2%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D0%B5%D1%82%D1%8B+%D1%81%D1%81%D1%81%D1%80&sca_esv=d4c7325171e763c8&sxsrf=AKL5yDgn5r_xnhY9_yxp2D8SIWpimATk9Q%3A1793415363136&ei=w1jlapfxB5GK7NYPkrro0Ac&biw=1661&bih=764&oq=%D0%92%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2-%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D0%B5%D1%82++%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F+%D1%8D%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%BA%D0%BB%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D1%8F&gs_lp=Egxnd3Mtd2l6LXNlcnAiPtCS0LfRgNGL0LIt0L_QsNC60LXRgiAg0JLQvtC10L3QvdCw0Y8g0Y3QvdGG0LjQutC70L7Qv9C10LTQuNGPKgUIABjvBTIFEAAY7wUyBRAAGO8FMgUQABjvBTIFEAAY7wVIoU1QywdYywdwAXgAkAEAmAGUAaABlAGqAQMwLjG4AQHIAQD4AQGYAgGgAqIBmAMAiAYBkgcDMC4xoAeZBLIHAzAuMbgHogHCBwMyLTHIBwWACAE&sclient=gws-wiz-serp .
Теплота сгорания ацетилена - 50 МДж/кг https://www.google.com/search?q=%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%B0%D1%86%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B0&oq=%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%B0%D1%86%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B0&gs_lcrp=EgZjaHJvbWUyBggAEEUYOTIGCAEQRRg7MggIAhAAGBYYHjIICAMQABgWGB4yBwgEEAAY7wUyBwgFEAAY7wUyBwgGEAAY7wUyBwgHEAAY7wUyBwgIEAAY7wXSAQgzODkzajBqN6gCALACAA&sourceid=chrome&source=chrome.ob&ie=UTF-8
Теплота сгорания черного(дымного) пороха- 3 МДж/кг https://www.google.com/search?q=%D1%83%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F+%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%85%D0%B0&oq=%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%B0+%D1%81%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%85%D0%B0&gs_lcrp=EgZjaHJvbWUqCAgBEAAYFhgeMgYIABBFGDkyCAgBEAAYFhgeMggIAhAAGBYYHjIICAMQABgWGB4yCAgEEAAYFhgeMgcIBRAAGO8FMgcIBhAAGO8FMgcIBxAAGO8FMgoICBAAGIAEGKIEMgcICRAAGO8F0gEIMjAxMGowajeoAgCwAgA&sourceid=chrome&source=chrome.ob&ie=UTF-8
То есть, ацетилен выделяет теплоты в 17 раз больше, нежели черный порох. Умножая максимально воспламеняющийся вес ацетилена в Соломоновой емкости, 4.4 грамма на 17, получаем примерно по энергии 75 грамм черного пороха.
4. Какова же сила воздействия от такого сгорания?- От взрыва взрывпакета на киносъемках и воинских учениях никто на расстоянии пары метров не глохнет. От меня на расстоянии 4-5 метров взрывался взрывпакет на свежевскопанной земле. Не оглушило, и земля до меня не долетела. А Соломону это удалось, цитирую: " Грохнуло так, что мы оглохли, нас с ног до головы забрызгало карбидом"
5. Расчет веса "горючего" из газа ацетилена остается верным и для любых других емкостей того же объема 60 литров. То есть, если, к примеру, Соломон ошибся в оценке диаметра бочки, потому как от траха глаза были велики, то на расчет веса горючего это не повлияет.
6. Из личного детского опыта с горением ацетилена.
а) В лужицы в младших классах мы, бывало, бросали кусочки вонючего карбида. Вода вокруг них, по моим воспоминаниям, отнюдь не бурно, а умеренно пузырилась. При бросании зажженной спички опять же шло умеренное горение над кусочком карбида.
б) В старших классах я в химическом кабинете напускал в пластиковую емкость кубической формы, размером примерно 10 см и с горловиной диаметром примерно 5 см, ацетилен из баллона, и поджигал. Был громкий короткий звук типа как у мощного пылесоса при засасывании, если снимешь насадки, плюс воя сирены. И вверх улетало кольцо из сажи, расширяясь по мере движения к потолку. Эффект с кольцом был воспроизводим. Видать, в банке не хватало кислорода для полного сгорания ацетилена, а при вылете из банки- температуры.
Так что реально в бадейке или банке у Соломона вес воспламенившегося ацетилена мог быть и еще меньше, чем максимально возможные рассчитанные 4.4 грамма. Не так просто попасть в нужные "плепорции".
А во времена барона Мюнгхгаузена эта небылица от Соломона прошла бы, наверное, на ура.
Два примитивиста выделяются на сайте: Соломон- сказочник-примитивист, и Тимур Киргизбаев- моралист-примитивист. Оба с неплохими рейтингами. Братья по разуму.
П.С. Но как самому Соломону при таком громадном взрыве яйца не оторвало, до сих пор загадка. Или он их потерял уже в предыдущих историях, когда пытался запулить из рогатки собачку Лайку, спутав ее с Муму, на Луну, а она отчаянно сопротивлялась?
П.П.С. Я отнюдь не против фантастики, но не на дебильном уровне. Отсылаю для примера к своей "ДИАЛОГИ ЕСТЕСТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА С ИСКУССТВЕННЫМ" https://www.anekdot.ru/id/1424279/
Ну, за достойную "порцайку" для Соломона в его байку!
За детское любопытство, когда дедушкин лесовоз уже нечаянно стронулся, но погряз на развороте в песке. Так цель была благая, я лесовоз в 8 лет докручу, а он на базу через восемь минут добежит. Целых восемь минут к обеду. Почти все разъехались. А забор, его и восстановить можно. Про баб. Чтобы скомпенсировать мою гиперактивность, когда пропадал на лесах и болотах. Бабушка пришла и записала меня в деревенскую библиотеку, чтобы умнел, а не по озерам лесным с поплавковой удочкой шлялся. И тут вышло то, что никто не мог прогнозировать. В поселковую библиотеку прислали 17 летнюю девушку на практику. Поселковая библиотека обычно бардак, а тут все по полкам началось, и Чарльз, и Диккенс. Юбка короткая. Чай по ночам. Клуб через дорогу, ножем отмахиваешься. Деревня же. Я провожу до дома. Лето прошло, защитилась, вышла замуж. И я затосковал. Чем прекрасна русская деревня. Каждый слышит. 12 лет Ромео, но затосковал, выдадем книжки. Пусть читает. Никто никого нигода не бросит. Так и пришлось читать книжки для водителей, по технике. Устройство дизеля. Вернули на озёра, на болота. Но как я структурировал и каталогизировал первую библиотеку, никогда не забуду. Как и вкус чая, и лампу керосиновую, когда выключали свет, и грозу.
13
Черновик
Художественный рассказ.
— Подожди. Это маме.
Антон развернул лист, который собирался положить к старым квитанциям.
«Ира. Приезжай в субботу. Детей соберу. Только не устраивай опять разговоров при них».
Вера прочитала через его плечо.
— Она приезжала?
— Не помню.
— Может, он не отправил.
— Может, переписал и отправил.
Ни даты, ни конверта. Лист лежал в инструкции к стиральной машине. Саму машину сменили лет двадцать назад, а инструкцию отец зачем-то хранил.
Они разбирали его стол. За утро нашлись школьные грамоты, автобусное расписание, три одинаковых отвёртки и гарантия на давно пропавший телевизор.
В нижнем ящике Антон увидел чёрный футляр.
— Ты смотри.
Защёлка открылась с трудом. На бархате лежал разобранный кларнет.
— Ещё долго? — спросил отец.
Антон вынул мундштук изо рта.
— Гаммы надо.
— Сколько?
— Все.
Отец опустил газету.
Вера подошла с букварём, поставила его на газету и начала читать:
— Ма-ма мы-ла…
Кларнет пискнул.
— Антон, подожди. Дай ей дочитать.
— Ра… ра…
— Раму, — подсказал он.
— Я сама!
Отец усадил её к себе на колено. Несколько минут честно водил пальцем по строчке. Потом взглянул на часы.
— Всё. Дальше сами. Мне завтра в пять на рейс.
— Ты спать?
— Я выйду ненадолго.
Он подбросил Веру, поймал. Она засмеялась и обхватила его за шею.
— Меня возьми.
— Там взрослые. Мы с ребятами посидим. Приду через пятнадцать минут.
Они вышли во двор. Соседские дети играли в вышибалы. Антон встал в круг, Вера села у стены, но оба всё время смотрели на улицу.
Оттуда должен был вернуться отец.
Они не умели толком определять эти пятнадцать минут. Антон решил: примерно две игры. После третьей вышел из круга.
— Уже?
— Наверное.
Вера принесла мел. Он написал на асфальте крупно: «15 МИНУТ!»
Она обвела восклицательный знак.
— Увидит сразу, — сказала она.
Потом их позвали играть снова. Потом соседка стала звать своих детей ужинать. Вера проголодалась, но домой не хотела: оттуда улицу было видно хуже.
Отец вернулся, когда во дворе почти никого не осталось.
— Вы чего здесь?
Вера побежала к нему. Он поднял её, поцеловал в щёку.
— Тяжёлая стала. Совсем большая.
Антон остался возле надписи.
— Ты сказал пятнадцать минут.
— Засиделись. Пойдёмте, яичницу сделаю.
На буквы он не посмотрел. А может, просто не заметил.
— Помнишь, мы мелом писали? — спросила Вера.
Антон положил кларнет обратно.
— Помню.
— Я думала, если он увидит, больше не будет задерживаться.
Она попробовала закрыть футляр. Ремешок попал под крышку. Антон поправил.
Отец их любил. Это не требовало нового письма или свидетельства тёти. Они помнили его руки, смех, как бежали к нему. Но слушать гаммы, ждать конца строчки, оставаться дома, когда друзья уже собрались, — на это его надолго не хватало.
Мать жила в другом городе. У неё начиналась новая жизнь. Потом ещё одна. В редких разговорах она говорила:
— Вот вырастете — всё сами поймёте.
Антон вырос. Он уже мог понять, почему взрослому хочется уйти из несчастливого дома, влюбиться, начать заново. Теперь ему было больше лет, чем ей тогда.
Вера достала из ящика фотографию с его школьного концерта. Антон стоял в белой рубашке, держа кларнет поперёк груди. Сбоку в кадр попала половина отцовского лица.
— Он тогда успел с рейса, — сказала она.
— На последний номер.
Мать не приехала. Потом не приехала на выпускной. О том, что Вера поступила, узнала уже после начала занятий.
— Ты бы сейчас ей что-нибудь сказал? — спросила сестра.
Антон долго смотрел на мальчика с кларнетом.
— Не знаю. Тогда было что рассказывать. Всё время.
Вера взяла найденное письмо.
— Так и не узнаем про эту субботу?
— Может, и нет.
Она положила его к семейным бумагам, не отдельно и не поверх остальных.
Грузчики позвонили снизу. Стол был пуст.
Антон поднял футляр за ручку. Вера взяла пакет с фотографиями. Они вышли на площадку и пропустили рабочих в квартиру.
— Кларнет забираешь? — спросила она.
— Да.
В лифте футляр раскрылся: старая защёлка не держала. Антон успел подхватить крышку. Вера молча поставила свой пакет и помогла ему собрать выпавшие ноты.
Художественный рассказ.
— Подожди. Это маме.
Антон развернул лист, который собирался положить к старым квитанциям.
«Ира. Приезжай в субботу. Детей соберу. Только не устраивай опять разговоров при них».
Вера прочитала через его плечо.
— Она приезжала?
— Не помню.
— Может, он не отправил.
— Может, переписал и отправил.
Ни даты, ни конверта. Лист лежал в инструкции к стиральной машине. Саму машину сменили лет двадцать назад, а инструкцию отец зачем-то хранил.
Они разбирали его стол. За утро нашлись школьные грамоты, автобусное расписание, три одинаковых отвёртки и гарантия на давно пропавший телевизор.
В нижнем ящике Антон увидел чёрный футляр.
— Ты смотри.
Защёлка открылась с трудом. На бархате лежал разобранный кларнет.
— Ещё долго? — спросил отец.
Антон вынул мундштук изо рта.
— Гаммы надо.
— Сколько?
— Все.
Отец опустил газету.
Вера подошла с букварём, поставила его на газету и начала читать:
— Ма-ма мы-ла…
Кларнет пискнул.
— Антон, подожди. Дай ей дочитать.
— Ра… ра…
— Раму, — подсказал он.
— Я сама!
Отец усадил её к себе на колено. Несколько минут честно водил пальцем по строчке. Потом взглянул на часы.
— Всё. Дальше сами. Мне завтра в пять на рейс.
— Ты спать?
— Я выйду ненадолго.
Он подбросил Веру, поймал. Она засмеялась и обхватила его за шею.
— Меня возьми.
— Там взрослые. Мы с ребятами посидим. Приду через пятнадцать минут.
Они вышли во двор. Соседские дети играли в вышибалы. Антон встал в круг, Вера села у стены, но оба всё время смотрели на улицу.
Оттуда должен был вернуться отец.
Они не умели толком определять эти пятнадцать минут. Антон решил: примерно две игры. После третьей вышел из круга.
— Уже?
— Наверное.
Вера принесла мел. Он написал на асфальте крупно: «15 МИНУТ!»
Она обвела восклицательный знак.
— Увидит сразу, — сказала она.
Потом их позвали играть снова. Потом соседка стала звать своих детей ужинать. Вера проголодалась, но домой не хотела: оттуда улицу было видно хуже.
Отец вернулся, когда во дворе почти никого не осталось.
— Вы чего здесь?
Вера побежала к нему. Он поднял её, поцеловал в щёку.
— Тяжёлая стала. Совсем большая.
Антон остался возле надписи.
— Ты сказал пятнадцать минут.
— Засиделись. Пойдёмте, яичницу сделаю.
На буквы он не посмотрел. А может, просто не заметил.
— Помнишь, мы мелом писали? — спросила Вера.
Антон положил кларнет обратно.
— Помню.
— Я думала, если он увидит, больше не будет задерживаться.
Она попробовала закрыть футляр. Ремешок попал под крышку. Антон поправил.
Отец их любил. Это не требовало нового письма или свидетельства тёти. Они помнили его руки, смех, как бежали к нему. Но слушать гаммы, ждать конца строчки, оставаться дома, когда друзья уже собрались, — на это его надолго не хватало.
Мать жила в другом городе. У неё начиналась новая жизнь. Потом ещё одна. В редких разговорах она говорила:
— Вот вырастете — всё сами поймёте.
Антон вырос. Он уже мог понять, почему взрослому хочется уйти из несчастливого дома, влюбиться, начать заново. Теперь ему было больше лет, чем ей тогда.
Вера достала из ящика фотографию с его школьного концерта. Антон стоял в белой рубашке, держа кларнет поперёк груди. Сбоку в кадр попала половина отцовского лица.
— Он тогда успел с рейса, — сказала она.
— На последний номер.
Мать не приехала. Потом не приехала на выпускной. О том, что Вера поступила, узнала уже после начала занятий.
— Ты бы сейчас ей что-нибудь сказал? — спросила сестра.
Антон долго смотрел на мальчика с кларнетом.
— Не знаю. Тогда было что рассказывать. Всё время.
Вера взяла найденное письмо.
— Так и не узнаем про эту субботу?
— Может, и нет.
Она положила его к семейным бумагам, не отдельно и не поверх остальных.
Грузчики позвонили снизу. Стол был пуст.
Антон поднял футляр за ручку. Вера взяла пакет с фотографиями. Они вышли на площадку и пропустили рабочих в квартиру.
— Кларнет забираешь? — спросила она.
— Да.
В лифте футляр раскрылся: старая защёлка не держала. Антон успел подхватить крышку. Вера молча поставила свой пакет и помогла ему собрать выпавшие ноты.
Шампиньоны
Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.
В девяносто втором году я был молодым ветеринарным врачом. Диплом имелся. Советский Союз уже нет.
Можно было поехать в колхоз крутить коровам хвосты. Но вокруг все что-то покупали, продавали, открывали. Хотелось тоже попробовать. Пока пробовал понять что именно, подрабатывал ночным сторожем на заводе металлоконструкций.
Директором завода был мой брат. Однажды он предложил:
— Давай шампиньоны выращивать.
— Где?
— В бомбоубежище. Всё равно пустует.
— А я тут при чём?
— Ты же ветеринар. Сельское хозяйство. Разберёшься.
Родственная связь между коровой и шампиньоном показалась мне сомнительной. Но других предложений не было.
Бомбоубежище пустовало не совсем. Там была вода.
Воду откачали. Затем выяснилось, что для выращивания грибов ветеринару необходимо освоить резку металла и сварку. Из уголка сделали стеллажи. По разваливающимся автобазам собирали пластиковые ящики. По области искали солому. Познакомились с людьми из «Лета», где шампиньоны уже выращивали, а не просто обсуждали.
До этого я видел их преимущественно на картинках. На картинках всё выглядело чисто.
В бомбоубежище появились кучи соломы с конским навозом. Их полагалось переворачивать вручную. Я переворачивал. Читал специальную литературу. Снова переворачивал.
Через некоторое время запах перестал смываться.
Мыло смывалось. Шампунь смывался. Запах оставался.
Я стал ночевать в заводской бытовке. Не из особенной преданности делу. Просто в общественном транспорте были ни в чём не виноватые люди.
По выходным ездил основательно мыться к брату. У него как раз была новая, отремонтированная квартира. Жена брата до сих пор вспоминает эти визиты.
— Опять грибы?
— Пока навоз.
Это был точный отчёт о состоянии предприятия.
Грибы не росли.
Иногда среди пустых ящиков появлялся один огромный шампиньон. Настоящий мастодонт. Такой можно было торжественно поставить на стол, пригласить брата и сказать: технология освоена.
Но продавать их по одному, да ещё с такими перерывами, было неудобно.
Я изучил шампиньоны почти до молекулярного уровня. Казалось, знал о них всё, кроме того, как их вырастить.
Наконец пригласили специалиста из «Лета». Он спустился в бомбоубежище, запустил руку по локоть в наш компост, повозился и сообщил:
— pH не тот.
Я посмотрел на него. Потом на ящики. Потом на свои руки.
Несколько месяцев жизни вдруг получили название.
Он предложил за небольшое вознаграждение брать готовый компост у них. И объяснил, что нам нужна нормальная вентиляция.
— Воздух им нужен. Что ты их тут запер?
До этого я больше беспокоился, чтобы воздух из бомбоубежища не выходил.
Достали два мощных вентилятора. Установили. Включили.
Погас завод.
Брат вышел выяснять, что случилось.
— Грибам воздух нужен, — объяснил я.
С электричеством тоже пришлось разбираться. Но когда всё наконец заработало, грибы пошли.
И как пошли!
Проходишь ряд, собираешь. Возвращаешься, а в начале уже будто новые выросли. После всех месяцев ожидания это казалось личной издёвкой. Где вы раньше были? Я тут ради вас сварщиком стал.
Теперь в ящиках лежал товар. Белый, аккуратный. Почти как на тех картинках, с которых всё начиналось.
На этой счастливой стадии нашёлся покупатель. Посмотрел на стеллажи, на урожай. Ему понравилось. Захотелось собственного дела и лёгких денег.
Хозяйство продали. Он был доволен. Мы тоже.
Через три недели новый хозяин вернулся.
Выяснилось, что шампиньоны не собираются расти в одном компосте до пенсии. В нашем хозяйстве подошёл конец цикла. Всё вынести, очистить, продезинфицировать, загрузить заново, посадить. Потом снова греть, охлаждать, проветривать.
Покупал он, видимо, ту часть бизнеса, где ходишь между стеллажами и собираешь грибы. Остальная часть стала неприятным открытием.
Предложение у него было сказочное: заберите всё обратно.
Я представил знакомые ящики, кучи компоста и своё возвращение в ванную брата.
Нет. Дважды в одну реку не входят. Особенно если уже удалось отмыться.
А ещё говорят, что деньги не пахнут.
Дальше была биржа. Но это было потом…
Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.
В девяносто втором году я был молодым ветеринарным врачом. Диплом имелся. Советский Союз уже нет.
Можно было поехать в колхоз крутить коровам хвосты. Но вокруг все что-то покупали, продавали, открывали. Хотелось тоже попробовать. Пока пробовал понять что именно, подрабатывал ночным сторожем на заводе металлоконструкций.
Директором завода был мой брат. Однажды он предложил:
— Давай шампиньоны выращивать.
— Где?
— В бомбоубежище. Всё равно пустует.
— А я тут при чём?
— Ты же ветеринар. Сельское хозяйство. Разберёшься.
Родственная связь между коровой и шампиньоном показалась мне сомнительной. Но других предложений не было.
Бомбоубежище пустовало не совсем. Там была вода.
Воду откачали. Затем выяснилось, что для выращивания грибов ветеринару необходимо освоить резку металла и сварку. Из уголка сделали стеллажи. По разваливающимся автобазам собирали пластиковые ящики. По области искали солому. Познакомились с людьми из «Лета», где шампиньоны уже выращивали, а не просто обсуждали.
До этого я видел их преимущественно на картинках. На картинках всё выглядело чисто.
В бомбоубежище появились кучи соломы с конским навозом. Их полагалось переворачивать вручную. Я переворачивал. Читал специальную литературу. Снова переворачивал.
Через некоторое время запах перестал смываться.
Мыло смывалось. Шампунь смывался. Запах оставался.
Я стал ночевать в заводской бытовке. Не из особенной преданности делу. Просто в общественном транспорте были ни в чём не виноватые люди.
По выходным ездил основательно мыться к брату. У него как раз была новая, отремонтированная квартира. Жена брата до сих пор вспоминает эти визиты.
— Опять грибы?
— Пока навоз.
Это был точный отчёт о состоянии предприятия.
Грибы не росли.
Иногда среди пустых ящиков появлялся один огромный шампиньон. Настоящий мастодонт. Такой можно было торжественно поставить на стол, пригласить брата и сказать: технология освоена.
Но продавать их по одному, да ещё с такими перерывами, было неудобно.
Я изучил шампиньоны почти до молекулярного уровня. Казалось, знал о них всё, кроме того, как их вырастить.
Наконец пригласили специалиста из «Лета». Он спустился в бомбоубежище, запустил руку по локоть в наш компост, повозился и сообщил:
— pH не тот.
Я посмотрел на него. Потом на ящики. Потом на свои руки.
Несколько месяцев жизни вдруг получили название.
Он предложил за небольшое вознаграждение брать готовый компост у них. И объяснил, что нам нужна нормальная вентиляция.
— Воздух им нужен. Что ты их тут запер?
До этого я больше беспокоился, чтобы воздух из бомбоубежища не выходил.
Достали два мощных вентилятора. Установили. Включили.
Погас завод.
Брат вышел выяснять, что случилось.
— Грибам воздух нужен, — объяснил я.
С электричеством тоже пришлось разбираться. Но когда всё наконец заработало, грибы пошли.
И как пошли!
Проходишь ряд, собираешь. Возвращаешься, а в начале уже будто новые выросли. После всех месяцев ожидания это казалось личной издёвкой. Где вы раньше были? Я тут ради вас сварщиком стал.
Теперь в ящиках лежал товар. Белый, аккуратный. Почти как на тех картинках, с которых всё начиналось.
На этой счастливой стадии нашёлся покупатель. Посмотрел на стеллажи, на урожай. Ему понравилось. Захотелось собственного дела и лёгких денег.
Хозяйство продали. Он был доволен. Мы тоже.
Через три недели новый хозяин вернулся.
Выяснилось, что шампиньоны не собираются расти в одном компосте до пенсии. В нашем хозяйстве подошёл конец цикла. Всё вынести, очистить, продезинфицировать, загрузить заново, посадить. Потом снова греть, охлаждать, проветривать.
Покупал он, видимо, ту часть бизнеса, где ходишь между стеллажами и собираешь грибы. Остальная часть стала неприятным открытием.
Предложение у него было сказочное: заберите всё обратно.
Я представил знакомые ящики, кучи компоста и своё возвращение в ванную брата.
Нет. Дважды в одну реку не входят. Особенно если уже удалось отмыться.
А ещё говорят, что деньги не пахнут.
Дальше была биржа. Но это было потом…
Акции Intel за один сегодняшний день упали почти на 30%.
Интересно, а с чем это связано?
Быть может с тем, что Intel — это убыточная компания, которая неуклонно теряет свою долю на рынке чипов и, которая за год дорожала в 6 раз на фоне ИИ-хайпа?
То есть просто микропузырь в сильно раздутом американском технологическом секторе лопнул и даже потянул за собой Dell, Qualcomm, AMD и Sandisk?
Но у деловой американской прессы есть другое объяснение. Yahoo Finance, CNBC, Bloomberg и другие пишут, что акции упали из-за прогноза.
Intel ожидает, что выручка компании в четвертом квартале составит от $15 до $16 миллиардов, а это оказалось ниже ожидаемых аналитиками $17 млрд.
Прогноз по прогнозу не сбылся на миллиард, поэтому капитализация минус на 150 ярдов за день. Такова логика мейнстрима. Потому что мейнстрим исповедует только "бычьи" настроения.
Поэтому ценность мейнстримной аналитики нулевая.
"The outlook is what broke the stock. Intel expects fourth quarter revenue of $15 billion to $16 billion, below the roughly $17 billion analysts expected."
https://finance.yahoo.com/markets/article/intel-stock-plunges-nearly-30-on-pace-for-its-worst-day-since-1974-135850305.html
"Intel Corp. plunged in late trading after its revenue forecast missed analysts’ estimates."
https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-10-29/intel-outlook-hurt-by-weak-market-for-personal-computer-chips
"Intel issued weaker-than-expected guidance for the fourth quarter, citing ongoing softness in the PC market."
https://www.cnbc.com/2026/10/29/intel-intc-q3-earnings-report-2026-.html
Грокс (с)
Интересно, а с чем это связано?
Быть может с тем, что Intel — это убыточная компания, которая неуклонно теряет свою долю на рынке чипов и, которая за год дорожала в 6 раз на фоне ИИ-хайпа?
То есть просто микропузырь в сильно раздутом американском технологическом секторе лопнул и даже потянул за собой Dell, Qualcomm, AMD и Sandisk?
Но у деловой американской прессы есть другое объяснение. Yahoo Finance, CNBC, Bloomberg и другие пишут, что акции упали из-за прогноза.
Intel ожидает, что выручка компании в четвертом квартале составит от $15 до $16 миллиардов, а это оказалось ниже ожидаемых аналитиками $17 млрд.
Прогноз по прогнозу не сбылся на миллиард, поэтому капитализация минус на 150 ярдов за день. Такова логика мейнстрима. Потому что мейнстрим исповедует только "бычьи" настроения.
Поэтому ценность мейнстримной аналитики нулевая.
"The outlook is what broke the stock. Intel expects fourth quarter revenue of $15 billion to $16 billion, below the roughly $17 billion analysts expected."
https://finance.yahoo.com/markets/article/intel-stock-plunges-nearly-30-on-pace-for-its-worst-day-since-1974-135850305.html
"Intel Corp. plunged in late trading after its revenue forecast missed analysts’ estimates."
https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-10-29/intel-outlook-hurt-by-weak-market-for-personal-computer-chips
"Intel issued weaker-than-expected guidance for the fourth quarter, citing ongoing softness in the PC market."
https://www.cnbc.com/2026/10/29/intel-intc-q3-earnings-report-2026-.html
Грокс (с)
Нанаписаная история иногда лучше правдивой, когда её участники всё ещё живы. Уникальное свойство чувства юмора, давать жизнь.
14
Вчера<< 31 октября
Самый смешной анекдот за 10.10:
- Почему в двухместном Maserati помещаются пять девушек, а в пятиместных Жигулях - ни одной?