Все новые основные авторские истории за день

Вася побледнел и пошевелил в воздухе пальцами:
- Вжу-вжу-вжу ! - сказал он пчелиным голосом.
(Ю.Коваль, Приключения Васи Куролесова)

Живу в Коста-Рике, работаю на стрельбище. В минувшее воскресенье спортсмены устроили на дальней галерее очередную стрельбу с беготнёй, "соревнования" называется. Беготню скоропостижно прервали на втором часу, потому что спортсменов стали кусать пчёлы.
Спортсмены вызвали пожарных (здесь это в порядке вещей - пожарные обучены ловить дикую природу. Пчелиное гнездо размером больше кулака уже считается опасным, поскольку вмещает достаточное количество насекомых закусать человека до смерти.) Пожарные прибыли, гнезда в зарослях тростника с ходу не нашли. И уехали.
Спортсмены обозначили место вылета пчёл вешкой. В конце дня президент спортивной ассоциации предложил администратору стрельбища, то есть мне, устранить "безобразие". Желательно до следующего воскресенья, когда у них опять соревнования.
Я сходил осмотреться на месте - так меня начали кусать метров за пять до вешки. Самое обидное, что ещё в четверг мы косили на галерее траву, и никаких ужасов не наблюдалось, м-да... Одну пчелу удалось прихлопнуть и унести с собой.
Позвонил нашему работнику Фернандо, попросил совета. Тот сразу заявил: "не возьмусь ни за какие деньги", и припечатал: "верная смерть!"
(Оптимизм наш долг, - сказал государственный канцлер.)
Доложил ситуацию шефу. Шеф пообещал вызвонить знакомого пчеловода. Так кончилось воскресенье.
...В Коста-Рике ничего и никогда не делается быстро. Говорят, даже здешняя программа-время (вечерний выпуск новостей на первом канале ТВ) начинается с опозданием на несколько минут. Подтвердить или опровергнуть не могу, поскольку не смотрю телевизор.
Или ещё: пару лет назад мы продлевали разрешение на функционирование стрельбища, так нам его выдали двумя месяцами позже, работали без разрешения. Никого это не волновало, никого! нас даже не оштрафовали, только приостановили проведение экзаменов на право ношения оружия...
Так что обещание шефа я услышал, но нынешним понедельнчным утром сидел и мысленно планировал подвиг: где купить шляпу с защитной сеткой типа "накомарник", из чего сделать "дымарь", сколько понадобится дихлофоса. У меня нет аллергии на укусы, с 4-х до 6-и утра насекомые почти не активны, высок шанс порубить тростник и уничтожить гнездо...
- Здравствуйте, я пчеловод ! - влетел в офис энергичный мужичок. - Показывайте, где ?
От удивления я предложил кофе. Он отказался и, в свою очередь, стал совать мне рекламу косметики из прополиса. Я достал пакетик с дохлой пчелой, так и познакомились. Он тоже Маркос.
У Маркоса были и шляпа типа "накомарник", и "дымарь", и комбинезон с перчатками. Он быстренько облачился и полез в заросли, а я вернулся в офис.
Вскоре и шеф подъехал.
Что выяснилось: дальняя галерея огорожена стеной из шин. Шины теоретически засыпаны внутри землёй, но одна стопка оказалась пустая. В пустых шинах поселились пчёлы. По оценке пчеловода, гнездо спокойно существовало три года, а в воскресенье спортсмены поставили рядом мишень. Ну и засадили десяток пуль прямо в пчелиные соты, xороший повод озвереть.
Братцы! когда он выкатил эти пустые шины на открытое место, нашел матку и пересадил её в деревянный улей - вокруг него земля шевелилась, столько там было насекомых! Он акуратно собирал их щеткой и каждый час слал шефу короткие видеоотчеты. Потом погрузил улей в пикап и уехал мимо нас не прощаясь.
- А могли бы мёдом торговать, - сострил шеф.
- Однако быстро приехал! - подивился я.
- Энтузиаст своего дела, - объяснил шеф и затуманился: - Всё ж таки 200 долларов многовато...
В последнем за сегодня сообщении знаток пчёл рекомендовал пару дней никого не пускать на дальнюю галерею - остатки роя будут агрессивно летать вокруг, пока не убедятся, что гнездо опустело.

В маленьком городе Сибири жила женщина по имени Алина. Соседи знали её как тихую, аккуратную, всегда вежливую. Она работала библиотекарем, любила порядок и старые книги, говорила негромко и почти никогда не спорила. В её взгляде всегда читалась осторожность — будто она боялась занять слишком много места в этом мире.

Когда-то у Алины была своя маленькая двухкомнатная квартира — подарок от покойной бабушки. Там пахло яблочным пирогом и свежим бельём, там стояли старые часы, которые бабушка заводила каждое воскресенье. Это было её убежище, её память, её опора.

Но потом в её жизни появился Руслан.

Руслан был высоким, уверенным в себе мужчиной с громким голосом и привычкой говорить так, будто его слова — истина в последней инстанции. Он умел производить впечатление: дарил цветы, обещал заботу, говорил, что Алина «слишком добра для этого мира» и что он станет её защитой.

Алина поверила.

После свадьбы Руслан настоял, чтобы они жили вместе с его матерью — Вероникой Павловной. «Мама уже в возрасте, ей тяжело одной», — сказал он. Алина согласилась. Она всегда соглашалась.

Вероника Павловна встретила невестку холодной улыбкой.

— В нашем доме всё делается по правилам, — сказала она в первый же день. — Надеюсь, ты умеешь быть хорошей женой.

С тех пор жизнь Алины превратилась в бесконечный экзамен. Вероника Павловна придиралась к еде, к уборке, к одежде.

— Суп пересолён.
— Полы плохо вымыты.
— Женщина должна выглядеть скромнее.

Руслан поддерживал мать.

— Мама лучше знает, — говорил он. — Ты должна стараться.

С годами упрёки стали привычным фоном. Если Алина задерживалась на работе, Руслан обвинял её в безответственности. Если она покупала что-то для себя, Вероника Павловна называла её расточительной.

Алина молчала. Она стыдилась даже своих слёз. Ей казалось, что, может быть, она действительно недостаточно хороша. Она старалась ещё больше: вставала раньше, ложилась позже, экономила на себе.

Квартира Алины пустовала — она сдавала её, чтобы помочь семье. Деньги Руслан забирал «на общие нужды». Он мечтал открыть бизнес, потом поменять машину, потом вложиться в какое-то дело. Мечты менялись, но денег всегда не хватало.

Прошло восемь лет.

Алина почти забыла, что значит жить без напряжения. Она научилась угадывать настроение мужа по шагам в коридоре. Она научилась предугадывать замечания свекрови.

Иногда, возвращаясь в свою квартиру, чтобы проверить жильцов, она задерживалась на пару минут в пустой комнате. Садилась на подоконник и смотрела в окно. Там она чувствовала странное тепло — будто кто-то невидимый говорил ей: «Ты имеешь право».

Но дома её ждали требования.

Руслан становился всё более раздражительным. Его проекты не приносили прибыли. Он винил обстоятельства, друзей, рынок — всех, кроме себя.

— Нам нужны деньги, — повторял он всё чаще.

Однажды вечером Руслан и Вероника Павловна позвали Алину на кухню. Лицо мужа было серьёзным, у свекрови — торжествующим.

— Мы решили, — начал Руслан, — что пора продать твою квартиру.

Алина замерла.

— Что?

— Это разумно, — вмешалась Вероника Павловна. — Деньги вложим в бизнес Руслана. Семья должна работать на общее благо.

— Но… это квартира моей бабушки, — тихо сказала Алина.

Руслан нахмурился.

— Опять начинаешь? Ты часть семьи. Значит, всё твоё — общее.

— Ты всё равно там не живёшь, — добавила Вероника Павловна. — Не будь эгоисткой.

Слово «эгоистка» больно ударило. Восемь лет Алина отдавала всё: время, силы, деньги. И всё равно — недостаточно.

— Нам нужно твоё согласие, — холодно сказал Руслан. — И лучше, чтобы ты не устраивала сцен.

В этот момент что-то внутри Алины треснуло.

Она вдруг ясно увидела: восемь лет она пыталась заслужить любовь, которой не было. Восемь лет её доброта воспринималась как слабость. И если она сейчас согласится, она потеряет не просто квартиру — она потеряет себя.

Алина медленно подняла голову.

— Нет.

В кухне повисла тишина.

— Что ты сказала? — Руслан не поверил.

— Я не продам квартиру.

Вероника Павловна фыркнула.

— Ты неблагодарная! Мой сын тебя содержит!

— Нет, — тихо, но твёрдо ответила Алина. — Я работаю. И деньги с аренды — мои. Я позволяла ими распоряжаться. Но это была моя ошибка.

Руслан встал, стукнув ладонью по столу.

— Ты забыла, кто в этом доме главный?

Алина посмотрела ему в глаза. Раньше она бы опустила взгляд. Но сейчас не отвела.

— Я не вещь, — сказала она. — И не источник денег. Это моя квартира. И я не дам вам её продать.

Руслан начал обвинять её в предательстве, неблагодарности, эгоизме. Вероника Павловна говорила, что Алина разрушает семью. Слова летели, как камни.

Но впервые Алина не принимала их на свой счёт. Она чувствовала странное спокойствие. Страх исчез.

— Если вам нужны деньги, ищите другие способы, — сказала она. — Я больше не буду жертвовать собой.

— Тогда убирайся! — выкрикнул Руслан.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

— Хорошо, — ответила Алина.

Она встала и пошла в спальню. Сложила вещи в чемодан. Руки немного дрожали, но сердце билось ровно. Вероника Павловна кричала из кухни, Руслан требовал, чтобы она «одума́лась». Но Алина больше не сомневалась.

Через час она вышла из дома с чемоданом.

— Ты ещё пожалеешь! — бросил Руслан.

Алина остановилась у двери.

— Нет, — спокойно сказала она. — Я жалею только о том, что не сделала этого раньше.

Она вернулась в свою квартиру.

Впервые за долгие годы — не как гостья, а как хозяйка.

Первые недели были непростыми. Руслан звонил, требовал вернуться. Потом угрожал. Потом просил. Вероника Павловна писала сообщения о «позоре». Но Алина не отвечала.

Она подала на развод.

Работала больше, но с лёгкостью. Начала посещать курсы повышения квалификации. В библиотеке её заметили — она предложила новый проект для детей, который получил поддержку администрации.

Соседи улыбались ей иначе. В её походке появилась уверенность.

Однажды вечером, стоя у окна своей квартиры, Алина поймала себя на том, что улыбается просто так.

Она больше не чувствовала стыда за свои желания. Она научилась говорить «нет». И это слово стало для неё символом свободы.

Через год Алина получила повышение. Она обустроила квартиру заново: покрасила стены в светлый цвет, повесила новые шторы, посадила цветы на балконе.

Иногда ей было грустно — восемь лет жизни не стираются мгновенно. Но грусть больше не была безысходной.

Однажды на городском мероприятии она познакомилась с учителем истории по имени Егор. Он говорил спокойно и слушал внимательно. Он не перебивал, не поучал, не требовал. И когда Алина делилась своим мнением, он улыбался так, будто её слова действительно важны.

Она больше не спешила. Она знала цену себе и своему пространству.

Самое главное — Алина поняла, что её сила всегда была с ней. Просто она боялась её увидеть.

Квартира, которую хотели продать, стала символом её новой жизни. Но настоящая ценность была не в стенах.

Настоящая ценность была в том дне, когда тихая, терпеливая женщина впервые сказала:

— Нет.

И именно с этого слова началась её счастливая жизнь.

P.S. Это и есть обещанный рассказ, написанный ИИ. Признавайтесь, смогли ли догадаться, что эту историю написал не человек, а робот

Люблю свой телефон! Тут он мне опять написал, что я герой! Прямо так и пишет: ты прошёл хрен знает скоко шагов и побил свой предыдущий рекорд!
То есть мой дружок не пишет мне: «Ты, нищеброд, у которого нет денег на такси, пёрся по жидкому снегу, промок до … (вам по пояс будет), потом ждал автобус, хлюпая носом…» Нет! Он мне написал: ты опять установил рекорд! Прошёл скоко надо!!!
А жена мне всё талдычит: выброси свой андроид, он у тебя хреновый. А ей её айфон пишет: «Вы не дошли до десяти тысяч шагов девять тысяч девятьсот девяносто девять, вы отстой и позор человечества» На хер мне такой гаджет? Люблю свой!

“Кот, который хотел стать начальником”
Однажды жил кот по кличке Бублик.
Он был обычный серый кот… но с очень необычной мечтой — стать начальником.
Каждое утро Бублик вставал в 7:00, садился на подоконник и смотрел во двор так, будто проверял, кто опоздал на работу.
Если кто-то проходил мимо медленно, Бублик делал лицо:
— “Опять без мотивации пошёл… уволить бы тебя…”
Однажды хозяин Бублика сказал:
— Бублик, ты вообще кот или директор?
А Бублик посмотрел так, как смотрят только директора, которые знают, что у них ипотека и 14 совещаний в день.
И вот однажды случилось невероятное…
Хозяин решил устроиться на работу в офис.
Собеседование было онлайн.
Он сел за ноутбук, включил камеру, начал говорить:
— Здравствуйте, я хотел бы работать у вас…
И тут Бублик прыгнул на стол, сел прямо перед камерой и уставился в экран.
HR-менеджер на видео замолчал…
Потом сказал:
— Простите… а это кто?
Хозяин растерялся:
— Это… кот…
HR улыбнулся:
— У вашего кота взгляд такой… будто он уже видел наши зарплаты.
И тут Бублик сделал ход конём
Он медленно положил лапу на клавиатуру…
И случайно отправил сообщение в чат:
“Здравствуйте. Я готов руководить вашим коллективом. У меня опыт: я управляю человеком уже 3 года.”
В офисе наступила тишина.
Через минуту HR написал:
— “А кот на удалёнке работать сможет?”
На следующий день
Хозяину позвонили:
— Мы готовы вас взять.
Хозяин обрадовался:
— Спасибо!
Но HR добавил:
— Только есть условие…
кот должен присутствовать на всех планёрках.
Через неделю
В офисе все сотрудники боялись одного.
Не директора.
Не начальника.
Не проверок.
Они боялись момента, когда Бублик появлялся на экране, молча смотрел…
А потом медленно уходил.
Потому что все понимали:
если кот ушёл — значит совещание было бесполезным.
Финал
Через месяц хозяину повысили зарплату.
А Бублику купили отдельное кресло.
И на табличке было написано:
“Бублик. Руководитель отдела контроля глупостей.”

По сценарию действие индийского блокбастера “Кобра” происходило в Индии, Шотландии, России и других странах. Но, как часто бывает у киношников, снимали там где дешевле и удобнее. Сцену свадьбы шотландского принца в англиканской церкви снимали в католическом храме в России. Странное совмещение католической архитектуры, икон и костюмов, напоминающих одеяния православных священников индусы объясняли просто: в Индии несколько сотен религий, вряд ли вы их отличаете? Вот так и индийский зритель не сильно разбирается в западных традициях.

Техническим директором российской команды фильма был известный в профессиональных кругах оператор и преподаватель Академии театрального искусства Максим Волох. Увидев роскошные усы и бороду Максима Борисовича, режиссер стал умолять его сняться в роли священника. Пришлось переодеваться в якобы церковные одеяния. Но работу технического директора никто не отменял, требовалось опробовать стедикам - сложное устройство, обеспечивающее стабильность положения кинокамеры во время перемещений оператора. Что бы не тратить время на переодевание, стедикам нагрузили прямо поверх сценического костюма. В таком виде его и запечатлел кто-то из технических работников, находящихся на съемочной площадке.
Снимок мгновенно разлетелся по интернету. Не смотря на абсурдность кадра, многие приняли его за чистую монету. В этом смысле мы не сильно отличаемся от индусов, верно?

В Индии, кстати, «Кобру» не оценили. Фильм провалился в прокате, не окупив и половины потраченных на эту киноклюкву денег.

Фото со съемочной площадки и кадр из фильма.

Поклонники TOP GEAR оценят. В великой троице Кларксон, Мэй, Хаммонд, последний запомнился невероятным количеством аварий в которые попадал и во время съёмок передачи и вне её. Самая громкая - была на скорости 300 миль в час, после которой Ричарда собирали по кусочкам. Каково же было моё удивление, когда знакомая фамилия вновь попалась на глаза в статье о серьезной аварии на специальных заездах для известных людей в формуле Е. Машина получила серьезные повреждения, а гонщик не пострадал. Точнее гонщица. За рулём электро болида была 25 летняя дочка Ричарда - Иззи Хаммонд, идущая по стопам отца в шоу-бизнесе и набирающая популярность в соцсетях. Сие происшествие заставило меня улыбнуться - всё в лучших традициях папки.