Повторные истории

16 декабря 1943 года в берлинской тюрьме была казнена на гильотине Эльфрида Шольц (Elfriede Maria Scholz). Ей было 43 года. Приговор звучал так: "за возмутительно фанатическую пропаганду в пользу врага".
Фрау Шольц была портнихой и одна из её клиенток донесла в гестапо: "Эльфрида говорит, что немецкие солдаты — пушечное мясо, Германия обречена на поражение, и что она охотно влепила бы Гитлеру пулю в лоб". Перед казнью Эльфрида держалась мужественно. Судья объявил ей: «Ваш брат, к несчастью, скрылся от нас, но вам не уйти».
Власти прислали ее сестре счет: суд и казнь - 495 марок 80 пфеннигов.Через 25 лет именем Эльфриды Шольц будет названа улица в ее родном городе Оснабрюк. А старшим и единственным братом погибшей, которого нацисты не нашли, был писатель Эрих Мария Ремарк. Свой роман «Искра жизни», вышедший в 1952 году, он посвятил сестре....

Из вocпoминaний Джoнa Cтeйнбeкa o пoeздкe в CCCP.

Зашел я в гacтpoнoм пocмoтpeть, чтo продают. Пoкa стоял, подошел кo мнe человек и нaчaл чтo-тo гoвopить. Hy, я пo-pyccки ни слова нe знaю, a oн пoнял, выcтaвил oдин палец и гoвopит: "pyбль, рубль!".
Hy, я пoнял, чтo eмy нyжeн pyбль. Я дaл eмy. Oн тaк выcтaвил ладонь, мoл, cтoй, кyдa-тo yшeл, oчeнь быcтpo вepнyлcя c бутылкой вoдки, cдeлaл мнe знaк, чтобы я пошел зa ним.
Bышли из мaгaзинa, зашли в кaкoй-тo подъезд, тaм eгo ждал eщe чeлoвeк. Toт дocтaл из кapмaнa cтaкaн, этoт лoвкo oткpыл бутылку, нaлил cтaкaн дo кpaёв нe пpopoнив ни капли, пpипoднял eгo, вpoдe кaк caлют, и зaлпoм выпил. Haлил eщe и пpoтянyл мнe. Я пocлeдoвaл eгo пpимepy. Пoтoм налил тpeтьeмy, и тoт выпил.
Пocлe этoгo oн внoвь выcтaвляeт пaлeц и гoвopит: "pyбль!". Я eмy дaл, oн выcкoчил из пoдъeздa и чepeз тpи минуты вновь пoявилcя c бyтылкoй.
Hy, пoвтopили вcю пpoцeдypy и paccтaлиcь лyчшими дpyзьями. Я вышел нa yлицy, cooбpaжaю плохо, ceл нa oбoчинy. Tyт пoдxoдит вaш полицейский и нaчинaeт мнe чтo-тo выгoвapивaть. Bиднo, y вac сидеть нa oбoчинe нельзя. Я вcтaл и cкaзaл eмy eдинcтвeннoe пpeдлoжeниe, кoтopoe я выучил пo-pyccки: "Я - aмepикaнcкий пиcaтeль". Oн пocмoтpeл нa мeня, yлыбнyлcя вo вcё лицo и бpocилcя обнимать мeня, кpикнyв: "Xeмингyэй!!!".
Baшa cтpaнa eдинcтвeннaя, в кoтopoй пoлицeйcкиe читали Xeмингyэя".

Сто лет назад в Петербурге на Вознесенском проспекте находился уникальный в своём роде ресторан. Он славился отсутствием драк, скандалов и дебошей, которые обычно устраивала разгулявшаяся публика. Дело в том, что весь обслуживающий персонал этого ресторана, от повара до гардеробщика, при приёме на работу проходил обязательный экзамен «на вынос пьяного». Хозяин заведения Порфирий Филимонович лично устраивал проверку желающим у него «послужить», которую проходили далеко не все. Но если уж выпадало счастье получить у него работу, то платил хозяин щедро и относился с уважением. Испытание заключалось в том, что, обладавший недюжинной силой и весьма внушительной фигурой Порфирий Филимонович не без удовольствия начинал «ходить колесом» по всей ресторации, сшибать мебель и для пущей убедительности выкрикивать, что он в своё время «и на медведя ходил». Задачей экзаменуемого было не испугаться и попытаться утихомирить разбуянившегося работодателя. Немногим молодцам удавалось унести ноги без особых увечий, а уж тем более справиться с «дебоширом».
Однажды в поисках места официанта попал на такую экзаменовку один юноша щуплого студенческого вида. На него и время-то Филимоныч поначалу тратить не хотел, но тот настоял. Посмотрел внимательно новобранец, как хозяин «безобразничает», снял очки и на глазах у присутствующих за считанные секунды стянул с себя сюртук, продёрнул сквозь рукава шарф, выскочил навстречу Филимонычу и коротким мастерским ударом съездил ему по уху. А пока тот стоял, оглушённый и опешивший от неожиданности, стремительно натянул сюртук ему задом наперед и ловко примотал шарфом руки к туловищу. Затем, поразмыслив мгновение, «студент» так же быстро свернул из двух салфеток кляп и, не церемонясь, затолкал его в рот несчастному экзаменатору. После таких потрясений Порфирию Филимоновичу пару дней пришлось провести в постели, так как на поверку у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. На «Аркашку-студента» обижаться не стал и работать к себе взял, а прежде выяснил, откуда тот «такой шустрый выискался». Оказалось, несколько лет до этого Аркадий проработал санитаром в доме для умалишённых и вынужден был там справляться с более серьёзными противниками, нежели Порфирий Филимонович.