Несмешные истории

Юбилей «Дальнего родственника»: как карстовая воронка пару сезонов была зимним стадионом

Город Березники на Урале — место уникальное и суровое. Он стоит на Верхнекамском месторождении калийно-магниевых солей, втором по запасам в мире. Под ним — километры шахт, пустот и выработанных пластов. А Природа, как известно, не терпит пустоты. И город за это платит.

Первый и самый «старший» в семействе провалов — «Дальний родственник» — образовался в ночь с 26 на 27 июля 1986 года, сорок лет назад. Всё произошло на территории третьего Березниковского калийного рудоуправления (БРУ-3), в лесном массиве, вдали от жилых кварталов . Аварии предшествовали несколько месяцев борьбы с подземными водами, которые в январе 1986 года начали топить шахту. Остановить приток воды не смогли, и к середине марта шахтные выработки полностью затопило вместе с дорогим оборудованием (жертв не было). Размыв соляных пород привёл летом к обрушению сводов и появлению на поверхности гигантской воронки.

По свидетельствам очевидцев, событие сопровождалось подземным взрывом газов и яркими световыми вспышками . Затем воронка частично наполнилась водой, превратившись в озеро с высокими крутыми берегами. Параметры провала впечатляют: примерно 210 на 110 метров по кромке леса и глубина более 100 метров . Из-за удалённости от города прямой угрозы для людей не было . Но через 25 лет, когда в Березниках один за другим начали появляться новые провалы, этот, первый, получил неофициальное народное прозвище — «Дальний родственник» . До 2010 года он был безымянным.

А в конце 1980-х, вскоре после появления этой "чаши", у местных властей и жителей возникла необычная идея. Глубокая воронка с замерзшим соляным озером на дне оказалась идеально защищена от зимних ветров. Её решили использовать... как спортивную площадку для детворы и допризывной молодёжи.

Школьники съезжались, чтобы принять участие в «Весёлых стартах» и зимних спортивных праздниках. Здесь играли в хоккей и соревновались в игровых эстафетах на коньках — прямо на дне гигантского провала! Это воспринималось не как опасность, а как весёлое приключение на уникальном природно-техногенном объекте. Однако вскоре масштабы и непредсказуемость карстовых процессов стали очевидны. Подобные практики категорически запретили из соображений безопасности, а зону вокруг «Дальнего родственника» и последующих провалов начали охранять.

Провал 1986 года положил начало печальной городской летописи. Позже в Березниках появились и другие провалы, которые горожане стали называть по-свойски, как членов семьи: «Большой брат» , «Малыш» , «Кроха» , «Блинчик» . Кстати, имя "Дальний родственник" появилось уже после "Большого брата" и "Малыша". И даже заранее, ещё до появления, березниковцы давали имена воронкам — например, «Котя» или «Гимназист» . Но «Дальний родственник» — самый старший, тот самый, на дне которого когда-то звенели детские голоса и проходили "Весёлые старты"...

Цыганка нагадала

Я покинула родимый дом в 19 лет, уехав в языковую стажировку в Алжир. Представляю, как переживала моя мама, отправив меня в такую даль. Я ведь даже яичницу себе не умела приготовить... Мама пошла к цыганке. Та ей прямо сказала. Так мол и так. Помрет твоя дочь за границей.

Представляете? В письмах мама мне ни намеком... рассказала только тогда, когда я домой вернулась через два года. Я над нею посмеялась. Типа, предрассудки какие. Видишь же, что неправду они говорят?

А сама укатила жить в Минск. Когда Советский Союз приказал нам всем долго жить, я первым делом позвонила матери.

- Мам, а твоя цыганка была права! Я таки, блин, уже за границей живу!

Кстати, именно это гадание сподвигло меня уехать. Я проголосовала за сохранение Союза, а эти три придурка взяли и решили мою страну похерить? Им плевать на мое мнение? Тогда я выберу заграницу подальше. На помереть.

...Далеко-далеко потом, уже в Канаде, слушая Владимира Владимировича, я узнала, что в те далекие времена, сразу после развала СССР, страну (бывшую страну) покинули 11 миллионов человек.

Когда я только приехал в Америку, мне рассказали такую историю. Одна девушка, выходя из магазина, попросила секъюрити проводить ее до машины. На следующий день она написала жалобу, что охранник попросил ее номер телефона. Парень клялся и божился, что ничего он не просил, но его сразу сняли с поста. Или уволили, или перевели на другой пост. Я тогда подумал, конечно, телефон он попросил, но какой в этом криминал? Не хочешь, не давай. Или отшутись, типа "тебе еще ключи дать от квартиры, где деньги лежат?", или пошли его, лучше промолчи. Проводили, села в машину и уехала. Кажется, должно быть приятно. Обратили внимание, хотят познакомиться, понравилась. Но нет. Не поленилась, приехала, написала жалобу, создала парню проблемы. Если его уволили и написали в рекорде "харассмент", то это волчий билет. Его ни на какую работу не возьмут. Одним словом, я не понимал мотивы ее поведения. Я приехал из страны, где пристать на улице к девушке считалось вполне нормальным, директор мог лапать свою секретаршу, режиссер дать роль через постель. Однажды, на защите одной диссертации, руководитель сказал мне, что у аспирантки мозгов, как у курицы, но она прекрасно делает минет. Злые языки говорят, что академик Ландау не пропускал ни одной симпатичной студентки.
Сейчас я понимаю мотив девушки, написавшей жалобу на секъюрити. Она почувствовала себя оскорбленной. Ведь если бы какая-то знатная дама, например, кинозвезда, миллиардерша, или мэр попросили бы об услуге, ни у кого даже мысли не возникло спросить номер телефона. А с ней, значит, можно? В Америке постоянно проводятся тренинги по харассменту. Приводятся разные ситуации. Надо определить, является ли харассментом то, или иное, поведение. Например, девушка пришла в довольно открытой одежде. Можно ли на нее смотреть? Вроде, раз она так оделась, то хочет привлечь внимание, хочет, чтобы на нее смотрели. Но нет. Смотреть можно, пялиться нельзя. А какая разница? Все расписано. Если человек пристально смотрит в течении больше пяти секунд, то это домогательство. И что? Засекать по секундомеру время? Нет, если девушка почувствовала себя не комфортно под вашим взглядом, она может заявить о харассменте.
Совет молодым читателям сайта. Не надо бояться сделать что-то не так и тебя накажут. Что, теперь не знакомиться, не ухаживать? Правило простое. Надо уважать окружающих. Ведь тебе не понравится, если кто-то будет приставать к твоей девушке или сестре. Не будь назойливым, уважай личное пространство другого. Не делай того, что ты не хотел бы, чтобы делали тебе. Соблюдая эти простые правила, ты никогда не попадешь в глупое положение.

А я еду на машине типа Скания. Водитель Юра (33) купил этот грузовик в Голландии и гонит на (в) Украину. У него незаконченное высшее по классу «баянный дуэт», несчастная любовь, у родителей он первый из семнадцати! Родители сектанты – пятидесятники. У них ещё и приёмных детей пятьдесят душ! Юра их боль – ушёл из секты.
Увлечён философиями различных разливов. Я имел неосторожность упомянуть Юнга и Зеланда. Что-то я о них слышал. Пожалел о своей неосторожности, потому что… началось…. Есть у меня несколько дам, которым я эту фигню из сети помогаю качать и присутствовал потом при разборках, после прослушивания ими этих уроков, «как надо жить». Да и сам пытался слушать аудионотации этого Зеланда. После первых же пяти минут до меня дошло – не слушатель я – писатель. Сам могу баки забить! Но тут-то деваться некуда. Надо слушать. Кивать. Не спать. Через четыре часа пауза – час. Через восемь – четыре часа сна. Моё место под потолком. Ясный день. Пекло! Какой сон? Но перемогли. Едем. Тема, слава богу, сменилась. Перешли на «про машины».
Вот и граница. Впереди Украина. Как только миновали приграничные строения – началось! То есть кончилась дорога и пошло бездорожье. Шестьдесят километров только, но после Европы впечатлило. По сторонам посёлки, а на придорожных столбах аистиные гнёзда. Даже на высоковольтных столбах. И ещё здорово украшают окрестности поселковые кладбища. Много я видел кладбищ. Больших и маленьких, но таких праздничных как у хохлов на западе не наблюдал. Жаль мне там не лежать. Столько цветов! Так все ровненько! Даже немецкие покойники нервно курят в стороне с их камнями по ранжиру. Ещё удивило множество грецких орехов, то есть не самих орехов, а деревьев на обочинах – греческих.
Но вот уже пора расставаться. Юра вывозит меня за Ровно и высаживает у парковки, где мне ночевать, а сам разворачивается и, посигналив на прощание, едет сдавать машину покупателю. Я бреду к сторожу и договариваюсь и про душ, и про палатку на травке, за штабелем шпал приготовленных на дрова. Смываю двухсуточные отложения организма и, приняв на грудь сто грамм и банку кильки укладываюсь прямо на палатку. Ставить её лень. Но стоило сгуститься сумеркам, как пришлось всё-таки палаточку-то раскрыть – зажужжали-заныли «западэнцы» - мелкие, но кусачие. Не те, что у нас в Сибири, но всё же