История №1647110

Извечный русский вопрос

Русская литература - явление удивительное. В других странах писатели задавались вопросами: «Быть или не быть?», «Как стать счастливым и богатым?» или «У кого взять денег в долг так, чтобы потом не пришлось отдавать?» В России же главным оказался совершенно другой вопрос «Что делать?» Причём этот вопрос стал настолько главным, что ответили на него уже дважды: сначала Николай Чернышевский в 1863 году, а затем Владимир Ленин в 1902-м.

Если Чернышевский пытался объяснить, как построить счастливое общество, то Ленин, внимательно изучив его сочинение, решил, что для начала неплохо бы взять власть в свои руки и уж только потом создать общество всеобщего счастья, не особо спрашивая согласия населения.

Чернышевский писал свой роман в Петропавловской крепости. Ленин - в Мюнхене. Уже одно это свидетельствует о своеобразии русской общественной мысли: чтобы разобраться, что делать с Россией, надо находиться в либо в заключении, либо в эмиграции.

У Чернышевского всё начиналось довольно мирно. Вера Павловна хотела освободиться от семейного деспотизма, устроить швейную мастерскую и организовать жизнь на разумных началах. Герои его романа рассуждали о свободе, равенстве, труде и новых отношениях между людьми. Особенное место занимал Рахметов - профессиональный революционер, который спал на гвоздях, отказывал себе в удовольствиях и вообще производил впечатление человека, которому уже при жизни было совершенно нечего терять.

Чернышевский полагал, что новое общество можно построить, воспитывая новых людей. Ленин пришёл к выводу, что новых людей следует прежде всего организовать в партию, снабдить их партийной дисциплиной, партийной газетой и потоком ценных указаний из ЦК.

Таким образом, за сорок лет русская мысль совершила гигантский скачок: от вопроса, как человеку стать свободным, к вопросу, что делать, если человек не согласен с предложенным ему счастьем. Если Чернышевский написал утопию о счастливом будущем, то Ленин – инструкцию по организации революционной партии.

В результате будущее наступило, а семьдесят лет спустя выяснилось, что вопрос Чернышевского по-прежнему актуален. И вот здесь обнаруживается главная ирония русской общественной мысли. Уже давно пора написать третью книгу, название которой напрашивается само собой: «Что наделали?» Но есть одно опасение, а если вслед за ней появится и четвёртая книга: «Кто виноват?»

И вот тогда всё начнётся сначала.