История №1647106

- А это Веня, он был в Артеке, - сказала тётя Галя, заводя в комнату незнакомого жырного мальчика. - и ещё он очень хорошо поёт.

Честно сказать, так себе представление компании 12-летних оболтусов. Лучше бы она сказала, что он взорвал кабинет химии. Или украл котлеты в столовой. Я внимательно посмотрел на него, ища признаки разложения.

Но это хитрожопое существо, видимо, почуяло, что про Артек лучше не выпячивать. Может, уже пару раз получил пиздюлей от дворовых пацанов и научился притворяться больным и бедным. В общем, он поначалу тихо сел в углу и на все вопросы про Артек отвечал неохотно. Зачем-то сообщил только один факт - якобы вожатая перед сном нюхала у всех ноги с целью выявления непомытых пионеров...

Потом взрослые попросили его спеть песню.

"То берёзка, то рябииина,
Куст ракиты над рекооой
Край родной, навек любимый,
Где найдёшь ещё такооооооой!"

- разливался по квартире его противный пионерский тенорок. Мы с Серёгой выглянули из комнаты и в недоумении замерли. Таких прилежных нам еще не попадалось. В доме пионеров ещё понятно, но чтоб вот так близко - это не доводилось...

Тем временем, Веня закончил свой запев и получил порцию аплодисментов. Купаясь в лучах славы, это юное проститутко троекратно поклонилось гостям и убежало со "сцены" с приклеенной лягушачьей улыбкой. У Серёги на лице проступило странное выражение. А этот юный басков, испытывая головокружение от успехов, вдруг сделался с нами развязным, начал громко выражать мнение, хохотать и т.д. Докопался до моей фразы, что Солнце - это звезда: "Да ты чо?! Ну сам подумай - Солнце - это... это... Солнце. А звёзды - они там, далеко.... в этом... космическом пространстве... где ракеты летают..."

Астрономию я любил с детства. За несколько лет выпоторшил всю детско-юношескую библиотеку, прочитав всё, что смог найти. За пару дней до этого я как раз закончил читать воспоминания Гагарина «Космонавты рассказывают…» А это профурсетко позволило себе снисходительным тоном рассуждать о материях в которых не то что не разбиралось, а даже не подозревало, что они существуют. Это как причёсанная надушенная левретка рассказывала бы таёжной лайке как сажать медведа. Я сидел, оглушённый бешенством, минуты две, но бить было нельзя, это ж гости. Серёга тоже посматривал на Веню недобро, пришлось удержать его от немедленного насилия. Веня с аппетитом ел, веселился, что-то рассказывал, не сознавая, что жизнь его уже дала трещину...

Наверное, самое время рассказать за сортиры, которых в доме тёти Гали было аж два, старый и новый, и оба на улице. Новый был введён в эксплуатацию буквально в этом году, и ещё даже было видно глинистое дно. Зато старый благоухал из последних сил и практически подошёл к концу жизненного цикла, угрожающе перекосившись.

Солист детского хора, наслаждаясь жизнью, пил коварно подливаемый лимонад, ел манты, бефстроганов с толчёнкой, салаты, и уже через какой-то час почувствовал некоторый дискомфорт. "Бойся данайцев, дары приносящих..." Слегка скукожившись, поинтересовался уборной. Повели мы с Серёгой хама и невежу, конечно же, в старый нужник. Я хмуро открыл дощатую дверь, продемонстрировал дыру, показал где брать бумагу. Изнеженный тёплыми ватерклозетами и мягкой туалетной бумагой артист рассматривал аскетическую внутренность домика с нескрываемым ужасом.

- А как... тут...
- Да не боись, все нормально будет, - подбодрил я его. - Ты хоть умеешь по-пионерски срать?
- Ккак это?
- Он не умеет! - повернулся я к Серёге. Серега тоже не знал, о чём речь, но осуждающе хохотнул. - А видишь - на потолке звезда прибита?

На потолке действительно была прикреплена красная звезда из тех, которые тимуровцы прибивали к воротам ветеранов. Год назад она была цинично спижжена с дома соседа, который не давал драть свою черешню и, как символ презрения к куркулю, была прибита к потолку туалета.

- Вииижу...
- Так вот, когда дела сделаешь, надо крикнуть имя своего кумира, подпрыгнуть и ударить рукой по звезде. Тогда будет тебе пионерское счастье. У тебя же есть кумир?

Юный талант кивнул и вошёл в домик. Покряхтел, усаживаясь внутри... Мы замерли. Наконец, он сделал свои скорбные дела, начал снова возиться и шуршать бумажками... Я схватил Серёгу за плечо. И тут... Невозможно передать чувство глубокого удовлетворения и закрытия гештальта, которое мы испытали, когда сначала раздался крик "магомаев!", хлопок ладошкой по потолку, а сразу вслед за этим - треск досок и протяжный визг попавшего в битумную яму поросёнка.

Мы толкали друг друга в грудь, хлопали по плечам, зачем-то зажимая рты и страшно пуча глаза, как будто мы были в школе на уроке математики, на котором, как известно, смеяться нельзя. Потом я с хорошо рассчитанной скоростью прошёл не спеша в дом и сообщил, что Веня провалился в говно, но можно сильно не торопиться и допить чай с тортом, ибо его органы дыхания ещё над поверхностью, опасности нет.

Как сейчас вижу: мы с Серёгой сидим на чердаке, с наветренной стороны и болтаем ногами. Покрытого вторичным продуктом всхлипывающего, потерявшего человеческий облик желеобразного мажорика поливают в саду из шланга под приглушенные расстоянием вскрики тёти Гали "отойдите к забору, здесь же клубника!".

В этот тёплый летний день в золотистом мареве летали сверкающие пылинки и пахло нагретой на солнце краской крыши, созревающими яблоками и серединой длинных и насыщенных каникул; и ждала меня на десерт недочитанная книга Туве Янссон про Муми-троллей...

И снова я стал добрым, светлым человечком...