История №1640896

Было время, когда на улицах Ленинграда, прекраснейшего города на Земле, улыбались. Город светился от улыбок, и казалось, что неминуемые осень и зима отступили навсегда от этого лета 2003 года, когда все праздновали трехсотлетие города.

Билеты в Ленинград я покупал через турагенство, они мне сказали четко: Вылетаешь из JFK, приземляешься в Шереметьево-2, твой багаж автоматически перегружается, летит в Ленинград из Шереметьево-1, ты встречаешь его в Ленинграде, там он проходит таможню вместе с тобой.

Но что-то пошло не так. Пока я избавлялся от иллюзий и метался между аэропортами за багажом на такси, мой рейс на Ленинград давно ушел. Но багаж (чемодан с носками, футболками, и зубными щетками) в конце концов оказался при мне. Таможню он не проходил.

Улыбчивые и доброжелательные московские администраторы (так было!) быстро переправили мой старый билет от Ленинграда на ближайший рейс до Санкт-Петербурга, и уже через пять минут я сидел в самолете, ожидая разрешения на взлет.

И вот где эта история стартует.

Сидя в самолетном кресле, успокоенный и умиротворенный после моих проблем с багажом, я услышал за спиной шум. Это был пассажир прямо за моим креслом, которого не туда посадили, и он был этим очень недоволен.

Я приподнялся, обернулся, улыбнулся, и только приготовился сказать: «Да брось ты, приятель, еще и не такое бывает», как получил «УУУУУУУУ, жидовская морда!» Видимо, его раздражала моя улыбка.

Мне знаком современный дискурс. Если твою парковку заблокировали, то сожги его машину или, на худой случай, проткни шины. Если тебе сделали замечание, то оскорби их всех на весь Интернет и прокляни до седьмого колена. Это не обычаи Дикого Запада или детского сада, это обстоятельства и реалии жизни. Улыбки двухтысячных незаметно превратились в темную и злобную волну агрессии по умолчанию.

Но я никогда не собирался набить ему морду прямо там же в самолете. Я весь полет переживал и думал, как ему лучше ответить. Когда самолет приземлился, я приблизился к нему и сказал: «Спасибо, друг, что ты излечил меня от ностальгии».

Он как-то поник, а может, и не расслышал или не понял. Мы приземлились в Ленинграде, в прекраснейшем городе на земле.