История №1633567

В моей жизни было одно собрание, на котором я забыл и про скуку, и про курение.

По сей день с удовольствием вспоминаю его.

Проходило оно в здании Союза архитекторов СССР. Народу было много. В президиуме сидели ректор, парторг института и комсомольские вожди.

Первые минут двадцать мне было просто скучно, а потом я почувствовал, что еще немного - и мне станет просто дурно.

Я хотел смотаться, но мой друг Джеймс Жабицкий не пустил, - сказал, если я сейчас уйду, обязательно кто-то настучит, и у меня будут неприятности.

Я остался, и не зря.

Под конец собрания перешли к обсуждению персонального дела. В райком пришло письмо на студента Попова: несчастная женщина сообщала, что он с ней сожительствовал, обещал жениться и бросил.

Секретарь райкома сказала, что есть и другие сигналы: несмотря на неоднократные предупреждения, Попов пьянствует, развратничает и продолжает вести антиобщественный образ жизни...

Первым выступил фронтовик. Он был контуженый, у него дергалась щека, и он заикался. Фронтовик гневно сказал, что он и его товарищи не за то кровь проливали, чтобы такие паразиты, как Попов, катались как сыр в масле и поганили жизнь окружающим. И он предлагает гнать эту гниду из комсомола!

- Гнать! - дружно поддержал оратора зал.

Потом выступил первокурсник. Он сказал, что приехал из Сибири. Когда его приняли в институт, это был самый счастливый день его жизни. Для него московский Архитектурный институт - Храм. А сейчас, когда он узнал, что в этом Храме обосновалась такая нечисть, как Попов, ему стало мерзко. И он считает, что Владлена Попова надо не только исключить из комсомола, но и отчислить из института.

- Отчислить! Давайте голосовать!

- Подождите! Подождите! Послушайте меня, дайте мне слово! Очень прошу! - раздался тоненький голосок.

На сцену выбежала щупленькая девушка в очках и начала взволнованно, чуть не плача, торопливо говорить:

- Вот мы сейчас исключим Владлена из комсомола, а вы подумали, какая это трагедия для человека?! Вот если бы меня… лучше уж расстрел! Товарищи, - она заплакала, - ребята, я вас очень прошу, давайте послушаем самого Попова, я уверена, что он раскаивается! Пусть даст честное комсомольское, что больше не будет! Предлагаю дать слово Попову!

- Дать! Дать! - закричали все.

Мне было интересно посмотреть на этого Попова, жизнелюба и покорителя женских сердец. Я, как и все первокурсники, сидел на балконе и очень удивился, когда увидел сверху, как по проходу партера неторопливо идет к сцене маленький, с пролысиной на макушке, в мятом пиджаке, парень лет двадцати пяти.

Он вышел на сцену, встал на трибуну, выждал, пока в зале не наступит полная тишина, а потом спокойно сказал в микрофон:

- Я вас всех … (непечатное слово)! Вопросы есть?

Вопросов не было.

Наступила гробовая тишина.

Попов спустился со сцены, неторопливо пошел по проходу, вышел из зала и закрыл за собой дверь.

Тишина стояла такая, что слышно было, как на люстре почесалась муха.

Покаянную речь Попова я запомнил на всю жизнь. А это собрание было и остается моим самым любимым. Как говорят герои Николая Гоголя: «Праздник души, именины сердца!».

Георгий Данелия