История №1616710

Коэффициент «Б» и квантовая производительность
Рассказал тут приятель, Пашка, он начотдела аналитики в одной крупной конторе. История — чистый шедевр корпоративного выживания.

Работала у них в отделе дочка генерального директора, Кристина. Девчонка безобидная, но в аналитике — полный ноль. Сидела тихонько, работала «интерьером», пока сверху не прилетел эффективный менеджмент с KPI. И ладно бы личный, так нет — внедрили жесткий KPI производительности: весь объём сделанной работы делился на всех сотрудников отдела.

Пашка сел за калькулятор и похолодел. Кристина со своей нулевой эффективностью тупо делила премию парней на ноль. В глаза ей, понятное дело, никто не хамил (папа уволит в секунду), но смотрели на неё уже таким концентрированным матом, что воздух в офисе сгущался. Девчонка стрессовала, парни злились, Пашка понимал: надо спасать отдел.

И Пашка перевернул систему. Для внутреннего пользования концепцию назвали «Коэффициент Блата», а вот технически Пашка провернул гениальную махинацию с формулами.

Он пошел к HR и финнам и защитил под Кристину уникальную сетку показателей. Официально её перевели на должность «Инновационного визионера и генератора гипотез». А в общую формулу производительности Пашка встроил её KPI... с отрицательным значением. В системе это называлось «Индекс инвестиционной адаптации». По факту же система теперь думала, что Кристина — это не рабочая единица, а «инфраструктурный расход». Присутствие Кристины в отделе автоматически снижало планку общего плана для всей команды. Получился чит-код: Кристина просто сидит в офисе, план отдела падает, и команда, делая свой обычный объём работы, стабильно перевыполняет показатели на 130%.

Самой Кристине Пашка выдал сверхважное задание: генерировать идеи. Она генерировала их тоннами. Парни раз в неделю собирались, аккуратно выбрасывали 95% эзотерического бреда, а оставшиеся 5% интерпретировали по-своему. Если Кристина писала: «Надо сделать кнопку красивой и весёлой», в отчёте Пашка писал: «По стратегической наводке Кристины проведена ревизия UX-дизайна». Если идея была совсем мимо, Пашка успокаивал девушку: «Кристиночка, конверсия идей в 5% — это уровень Илона Маска. Великие мыслители не должны думать о приземлённой реализации». Кристина чувствовала себя Стивом Джобсом в юбке и была абсолютно счастлива.

Парни, прочухав, что от «ничегонеделания» Кристины их премии выросли в полтора раза, сменили матерные взгляды на искреннее обожание. Вокруг неё началось паломничество: ей носили лучший кофе, угадывали желания и мягко перехватывали руку, если она тянулась к клавиатуре: «Кристиночка, отдохни, ты сегодня уже выдала три великие идеи, мы сами рутину докрутим!».

Единственной проблемой оставался Серёга — суровый синьор-разработчик, парень принципиальный и зацикленный на идеальной справедливости. Он ворчал, плевался и отказывался участвовать в этом фарсе.

Пашка решил вопрос хирургически. Он организовал Серёге полный нетроллитет. Серёгу физически отсадили в самый дальний противоположный угол офиса, развернули стол спиной к кабинету и лицом к окну. Команда взяла Серёгу в кольцо и жёстко забрифовала:
— Серёга, ради Христа, держи нетроллитет. Ты её не видишь, ты в её дела не лезешь, её идеи не комментируешь. Мы всю её работу сделаем сами. Твоё дело — сидеть в углу, писать чистый код и получать свою повышенную премию.

Серёга посмотрел в окно, посмотрел на сумму в расчетном листке, закрылся наушниками и погрузился в работу. Нетроллитет заработал как часы.

В итоге в отделе наступила полная квантовая гармония. Кристина уверена, что она ведущий GR-стратег и локомотив отдела; команда сытая и довольная бережёт своё «священное животное»; Серёга в углу молча строит идеальную архитектуру; а генеральный директор не нарадуется на Пашку, который смог раскрыть творческий потенциал его дочери.