История №1603595

Итальянцы не очень любят вспоминать о своем участии во Второй Мировой войне. По вполне понятным причинам. Но про отступление из России и про бой под Николаевкой рассказывают детям в школе.

Итальянская 8 армия стояла севернее Сталинграда. Альпийский корпус, подготовленный для боев в горах, послали в степь. Он состоял из трех горнострелковых дивизий — «Тридентина», «Юлия» и «Кунеэнсе» (плюс еще несколько частей — около 60 тысяч человек). Альпийские стрелки держались на Дону дольше соседей и получили приказ отходить, когда советские клинья уже сомкнулись за их спиной. Они отступали по заснеженной степи в 30-градусные морозы две недели. Без снабжения. К ним прибивались тысячи безоружных, обмороженных отбившихся солдат, немцев, венгров. Брошенные раненые, замерзающие на ходу люди.

Отступавшие колонны расстреливали из всех видов оружия и постоянно бомбили. Из воспоминаний танкиста Сергея Отрощенкова: «Итальянскую армию буквально втерли в землю. Это надо было в глаза нам смотреть, чтоб понять, сколько злости, ненависти тогда у нас было! И давили этих итальянцев, как клопов. Зима, наши танки известью выкрашены в белый цвет. А когда из боя вышли, танки стали ниже башни красные. Будто плавали в крови. Я на гусеницы глянул – где рука прилипла, где кусок черепа. Зрелище было страшное. Взяли толпы пленных в этот день».

Те, кто выжили, с боями прорывали заслоны. На острие удара были остатки дивизии «Тридентина». Снова и снова их бросали в бой. Дивизии передали все оружие, которое еще оставалось. За ней брели толпы обмороженных, смертельно уставших и безоружных солдат. 26 января 1943 года измученная колонна подошла к селу Николаевка (сегодня это село Ливенка в Белгородской области). У итальянцев почти не осталось боеприпасов и артиллерии. Было всего несколько немецких штурмовых орудий.

Село лежало в низине, а перед ним проходила железнодорожная насыпь. На насыпи и за ней закрепились советские части. Это был последний крупный заслон и выход из окружения: за Николаевкой открывался путь на запад, к немецким линиям. Или итальянцы прорвутся или десятки тысяч погибнут в степи.

С утра и в течение всего дня последние батальоны «Тридентины» раз за разом бросались на насыпь. Потери были чудовищные, боеприпасы подходили к концу. А с вершины холма тысячи обмороженных и безоружных итальянцев наблюдали за боем в низине, от которого зависело все — останутся ли они в живых. К вечеру положение стало отчаянным.

И тогда командир «Тридентины» генерал Луиджи Ревербери, понимая, что правильного штурма не получается, залезает на броню и кричит во весь голос: «Тридентина, вперед!» В итальянских наградных документах это описано очень пафосно: «Во главе отважного отряда он вскакивает на танк и львиноподобно бросается в ярость вражеской атаки, подбадривая противника голосом и жестами. Колонна, воодушевленная его героическим примером, с энтузиазмом следует за ним в полном составе, венчая успех дня и успешное завершение операции блестящей победой. Яркий пример самоотверженности, совести лидера и героической доблести солдата».

На самом деле все было не так — не было никакой блестящей победы. Десятки тысяч безоружных, обмороженных, еле держащихся на ногах людей, бросаются с холма в низину. Это был даже не «Зерг раш» — у них вообще не было оружия. Выжившие описывают это как наводнение — движение, которое уже невозможно было ни возглавить, ни остановить. Задние напирали на передних, и даже тот, кто хотел бы остаться, не мог: толпа несла его вперед. Тысячи солдат остались лежать в снегу. Под этим напором безоружной толпы, в темноте, оборона на насыпи была смята и советский заслон отошел. К ночи брешь была пробита и через Николаевку, мимо горящих изб и брошенной техники, на запад потек поток уцелевших.

В том бою участвовал младший лейтенант Нуто Ревелли. Как раз из дивизии «Тридентина». После войны он напишет книгу «Война бедных». Ревелли отправился на фронт добровольцем — убежденным молодым фашистом, офицером, гордившимся своей выучкой и своим вождем. И именно крушение в русских снегах его перевернуло. Он увидел, как солдат послали умирать неподготовленными: в картонных подошвах, без зимнего снаряжения, со старым оружием, на верную гибель в степи. Он увидел, как немецкие «союзники» отбирали машины и лошадей и бросали итальянских раненых замерзать. Из России Ревелли вернулся не со скорбью, а с яростью. Он ушел в Сопротивление и стал командиром партизанского отряда.