История №1598677

Можно ли верить опросам общественного мнения.
Психологи поставили эксперимент. Женской аудитории представили ситуацию: в душе моется молодая красивая девушка. Неожиданно в душевую входит мужчина. Три варианта поведения.
Первый. Радостно кричит:"Ух ты, голая баба! С сиськами!!!"
Второй. Говорит:"Сорри, мэм." Быстро выходит, закрывает за собой дверь.
Третий. Говорит:"Сорри, сэр." Быстро выходит, закрывает за собой дверь.
Попросили женщин охарактеризовать каждого. Все были единодушны. Первый невежа, хам. Второй интеллигент. Третий настоящий джентльмен.Чтобы не смущать девушку, он сделал вид, что не понял кто перед ним. Попросили ответить анонимно. Результат тот же. Первый хам, второй интеллигент, третий джентльмен. На самом деле, некоторым женщинам понравилась реакция именно первого. Живой, эмоциональный, радостный. Заметил и оценил все прелести. Совсем не понравилась реакция третьего. "Я молодая красивая девушка. Он меня игнорирует, проходит как мимо мебели. Я тебе не сэр". Почему же все единодушно ответили хам, интеллигент, джентльмен? Они знают, что от них ждут именно такой реакции. Ну не может же порядочная женщина радоваться, что кто-то на нее пялится, еще делает комплименты. Но почему же анонимно такая же реакция? Дело в том, что даже себе не могут признаться в наличии "неприличных" мыслей. Так как же верить опросам, если человек иногда сам не знает, что ему по душе.
Опрос в Тегеране. Молодой иранец гневно осуждает американскую военщину. А что он может сказать? Возможно, он учился в Европе или Америке. Ему претят мракобесы. Он хочет путешествовать, пользоваться всеми плодами цивилизации. Но он никогда это не скажет вслух, перед камерами. Он знает, что за инакомыслие Стражи его жестоко накажут.
Перед развалом СССР был проведен референдум. Около 80 % населения голосовали за сохранение Союза. Когда через пару месяцев страна развалилась, толпы вышли на улицы, ликовали, обнимались. Это были одни и теже люди. Как после этого верить опросам?
Миллионы военных давали Присягу защищать социалистическую родину. Когда в одночасье родина перестала быть социалистической и развалилась, никто не встал на защиту. Все продолжали служить уже в других государствах.
Когда я читаю, что по опросам подавляющее большинсто поддерживает какое-то решение, я вспоминаю, как комсомольцы весело скандировавшие Ленин Партия Ком Со Мол!, мгновенно переобувшись, стали миллионерами.