История №1579731

Год второй. Невеликое половодье

Итак, обжёгшись на коварстве природы и нежелающей сотрудничать физике, сверху решили перестраховаться и нанести каналу и водонасосной станции превентивный ответный удар. И начать ещё с зимы, как обозначится курс на потепление. И взяться с гораздо большим охватом. Потому как при проведении прошлогодних работ вскрылось страшное:

Если правильно построить любое сооружение, оно будет работать. Если выделять деньги на его обслуживание и модернизацию, оно будет работать долго. Если же денег выделять поменьше, оно всё равно будет работать, хоть и не с таким блестящим внешним видом. Если же выделять деньги только на зарплату и возмещение расходов на промышленную коммуналку… то оно всё равно будет работать. Но уж если сломается – то занимательно и, вероятно, сразу напополам. А при его ремонте вылезут другие интересные подробности, тоже требующие немедленного действенно-денежного вмешательства.

И поскольку накопано было много, то и дефектов тоже выявилось будь здоров. И планов на исправление дефектов тоже было громадьё. Прям с конца февраля.
Почему не осенью, сразу после уборки урожая и прекращения всяческого полива? Вопрос интересный. Видимо, потому, что если всё делать по инструкции и заранее, то на планете уже давно наступил бы коммунизм. А при нём не будет ни агрофирм, ни даже экскаваторщиков. И где тогда проявлять свою импровизацию, коей мы и страшны, и которую боялся сам Отто фон Бисмарк?

С другой стороны, быть опять побеждёнными природой обидно не только аграриям, но и начальству. И потому, едва только лёд по утрам сменился инеем, вновь продолжился бой.
И первые его действия ощутили мы с собакиным. Когда субботним утром увидели тормозящую впереди грузовую а-ля Газель с выгружающимися из неё мужиками, разворачивающихся в неровную цепь. А когда мужики разворачиваются в неровную цепь, почему-то сразу хочется развернуться и идти другой дорогой. А лучше сразу убегать и подробностей не спрашивать.
Ведь кто его знает – что там произошло в мире, пока мы тут полтора часа по лесным тропинкам гуляли? Может, переворот, а может, просто дали указания отлавливать всех подозрительных, гуляющих по утрам с собакой. Или ищут кого-то. Увидят собаку – постараются прикрутить на поиски. И пойди объясни, что она для компании, а не для вынюхивания. В общем, есть масса причин, по которой мужики могут разворачиваться неровной цепью.
Большинство из них для стороннего свидетеля ничего хорошего не несут.

Но не в этот раз – мужики постояли-постояли, да и разошлись. Кто-то полез обратно сгружать баллоны и горелки, кто-то сразу полез в канал. Учитывая, сколько лет мостово-трубная арматура не видела ремонта – действие логичное. Правда, толстые трубы газовой горелкой не взять. Но зато ей можно наварить на трубы заплатки.
Но как не разбирались мы с собакиным в мелиорации, так и не разбираемся.

Вот, казалось бы – если поставить в канал сетку из крупной арматуры, то она будет задерживать плавник, который обычно несёт река по весне: палки, деревья, покрышки, пакеты и нетонущие части мебели (ибо обильный и населённый край Кубань). А вода как текла, так и будет течь. Потому что вода дырочку найдёт. В этом её плюс и минус, что в простонародье зовут просто свойством.

Но туда прибыли знающие специалисты. Они сразу решительно и бесповоротно срезали всю болтающееся снизу арматурное мочало. Они бы срезали и верхнее, но оно было слишком крепко приделано к остальной конструкции. Возможно, что даже с несущими целями.
Хотя, возможно, что все эти усилия были нужны, чтобы копающий экскаватор не цеплялся ковшом за переплетённую, гнутую и ржавую арматуру. Потому как в этой машине достаточно лошадиных сил, чтобы своротить мостик вместе с арматурой и трубой, просто пытаясь высвободить застрявший ковш.

С одной стороны, можно было бы там просто не копать экскаватором и потом подработать лопатами. Но это скучно, а потому неинтересно. Тогда арматуру стоило было бы наварить обратно, как только экскаватор закончил в том месте копать. Потому что приваривать арматуру, стоя по пояс в воде – удовольствие ещё то. Как и совсем другая техника безопасности. Конечно, можно и не приваривать – но тогда плавник придётся вычищать из более неудобных и опасных мест. При включённых мощных насосах.
Но… правильно - мы ничего не понимаем в очерёдности планово-технических работ.

Опять-таки: вот если в канале плохо лежит толстых стволов, в которых даже невооружённый взгляд выглядывает кубометр неплохой такой деловой древесины, то что? Их следует оттуда хорошо достать. Но видимо, благосостояние аграриев за последние урожайные годы выросло настолько, что куб дерева им не нужен даже на дрова. Поэтому их нужно… вытащить? Порезать циркуляркой? Пустить на новый забор? Нет, их нужно стащить в кучку и поджечь.
Правда, толстые стволы горят плохо, даже если их полить бензином. Поэтому неслучайно пеньки раскалывают на дрова. Но это все мелочи – главное, многолетние залежи плавника добыты и убраны.

Чуть позже, когда прибыли уже два экскаватора с длинными лапами. Занять сразу два было особо нечем, поэтому один послали чистить вторичные водоводы – от водонасоса до спускного канала. Дело тоже нужное – потому как если наводить порядок, то уж везде и сразу.
Второму, с особо длинной лапой, доверили довершить дело предков – заглубить уже углубленное и расширенное. С чем он без особой помпы и справился.

Казалось бы всё – веселью конец и дальше всё будет скучно и обыденно. Но аграрий любит трудности и если их будет мало – он создаст их сам. Например, когда решит для углублённой трубы углубить ещё и накопитель.

В этом есть определённая логика – скорость протекания воды через трубу из канала может не всегда точно соответствовать скорости вытекания её из поливных насосов. Точнее, объём втекаемой воды не будет равен объёму вытекаемой. И вообще – лучше иметь резерв, чем его не иметь.

Но вот в потёкшей из-под земли грунтовой воде логики нет. Зато есть неприятное удивление.
Если в периметре образуется дырка, то первым инстинктивным действием будет её заткнуть. Аграрии тоже люди и тоже следуют внутреннему зову – на площадку приезжает бетономешалка и делает в дырявом дне накопителя неровный бетонный плям всеми своими кубометрами.
Образуя жизнерадостную пробку. Которая на следующий день скрывается под насочившейся водой. Потому что водоносный слой – это не только площадь, это ещё и объём.

Всё же, копаясь в наследии предков, то и дело обнаруживаешь, что предки были отнюдь не глупые люди. И что если оно выглядит глупо и работает – то это не глупо. И если накопитель ограничен конкретной глубиной и на его дне никогда не высыхает вода – возможно, на то есть какая-то причина. Возможно, что её даже помнит один из уцелевших предков, что работает на станции чуть ли не со времени её закладки и постройки.

Но если слушать предков, прыгающих рядом с твоим железным кентавром – то как же ты увидишь светлое завтра? Так и останешься в скучном сегодня. К тому же копать интересней, чем не копать.

А ещё, если копать, то тогда появляется потребность в ещё одной бетономешалке, ещё одном кране и грузовозе – возить и сгружать бетонные блоки и складывать их по бокам стопочкой. А потом ещё их спускать, устанавливать и замазывать. Потому что как говорил один знакомый капитан - «вода дырочку найдёт» - и он знал, что говорил. Поэтому на площадке быстро прописывается ещё и переносной насос для временной выкачки воды из водяного накопителя.
Трудно откачивать из котлована воду, если задет водоносный слой – это вам любой геолог скажет. Но чукча не геолог, чукча аграрий и ради риса он будет копать даже плывун. И выкачивать его он тоже будет. До полного иссушения и исчерпания возможностей последнего к сопротивлению.

Конечно, когда грунтовых вод много, вреда от них никакого – и даже есть немного пользы. Но когда наступает лето и грунтовые воды уходят вглубь, вместе с ними двинется и поливная вода. А это уже нехорошо – и дефицит, и её всё равно надо будет оплачивать. Воспользовались? Воспользовались. А куда вы её дели, государству уже не так уж важно. И поскольку объёмы исчисляются тысячами кубометров, то получаются интересные суммы.
Просто закопать уже не получится. А значит, надо бетонировать и немного гидроизолировать. Но это нужно делать посуху - и работа качественнее, больничных меньше и строители меньше вызвериваются.

Так что теперь каждое утро начинается с того, что на край накопителя вытаскивают переносной насос с четырьмя ручками (иначе этот центнер металла и резины не поднять), кидают брезентовый рукав вниз и качают до обеда. После чего можно и поработать.
Внимание, вопрос знатокам: если вы добываете из-под земли воду кубометрами, её нужно куда-то сливать. Куда вы это сделаете? В верхний канал с закрытыми шлюзами, который тут же, через стационарные насосы? Может, через трубу, что пока ещё лежит в перемычке, в нижний, пока ещё сухой канал? И поскольку вы тоже не разбираетесь в мелиорации, то правильный ответ – на обочину и оттуда на дорогу.

А воды в накопитель набегает много. И дорога очень быстро переходит в новое для себя агрегатное состояние свежего болота. Конечно, она и раньше умела в грязевое бланманже для засасывания лёгкой гражданской колёсной техники и снимания обуви типа «сланец». Но теперь она вышла на новый уровень и успешно подбирается к званию «Преграда танку» с возможностью дорасти до почётного прозвища «Смерть блицкригу».

Но героический пафос наказуем. И страдая от нарушенной гармонии (а может, получив по рогам от недовольных автолюбителей) кто-то из строительных аграриев всё же прокапывает маленький сток. Куда? Естественно, в нижний канал. Тем более там теперь есть свежая докопанность в сторону реки. Правда, зачем нужно обратное снабжение реки, если работы ведутся во имя глубокого наполнения накопителя и потом полей – загадка. Есть, видимо, в этом какая-то сакральная жертвенность, идущая от таких глубоких предков, что непосвящённым и не понять.
Свежее болото с радостью начинает стекать вниз. И чем больше оно это делает, тем лучше у него это получается. И шум бурного потока начинает походить на звук далёкого верхового пожара, напрягая своей жизнерадостностью мимопроходящих.

Но свежее болото охотно расстаётся со своим несостоявшимся военным будущим и возвращается в мирное русло. Вместе с солидным куском вымытого с собой берега. Но давайте не будем опять о грустном – ведь болото опять становится обычной возобновляемой лужей. Пересыхающей при первом ветреном и жарком дне.

И тут в ходе котлонирования и котлования вылезает одна интересная деталь – труб-то на самом деле три. Одна да – в самом низу для снабжения в засуху. А вот остальные две расположены метра на полтора выше для верховой воды. И со стороны их не очень-то и видно – берег крутой и растительность густая.

Ну трубы и трубы – казалось бы, что тут такого? Но получается, что пока нижняя труба работает, верхние две просто лежат и не работают. А это, если кто-то не понял, вообще-то возмутительно!

Мы тут с чем боремся? С недостатком поливной воды в засуху. Так давайте бороться с ней как следует: Все трубы вниз! И пусть работают, как никакому негру на плантации не снилось!
Правда, у окружающих опять есть смутное подозрение, что если все так сделают, это может выйти боком опять-таки всем. Но в такой мелиорации мы точно не разбираемся, и вообще давайте не будем о грустном.

Прошлогодняя замена труб показала хорошие результаты. И практику было решено расширить и углубить в лучших традициях советской партийной школы. А именно – бетонные трубы достать и на их место положить железные. Благо, их уже привезли и рядом сложили.
Правда, привезли, какие достали. А достали такие, какие было не жалко. То есть ржавые, кривые и неровные. ИЧСХ, все короткие.

Ладно, ржавчина для двухсантиметрового металла ерунда. Нет, действительно ерунда: остальные трубы мелиорации так десятилетиями функционируют и хоть бы одна течь дала. Но вот короткость и несоединимость портят моральный облик новых труб. И тогда ответ очевиден даже неаграрию: металл не бетон – его можно соединить!

Нужно только обрезать неровные края автогеном, составить из обрезков нужную длину трубы, сварить и оттащить на место. Что с энтузиазмом и выполняется. С энтузиазмом и перерывом на обед. И результаты энтузиазма можно наблюдать невооружённым взглядом – на территории гидроузла ещё одни трубы не помещаются и потому их хранят снаружи.

Обрезают края быстро – дня за два. Правда, отрезаны они почему-то криво даже на любительский взгляд. И если их потом сваривать, то придётся то и дело подрезать с обеих сторон. Так тоже можно, но это вроде как тяжело и неудобно. Но аграрии люди трудолюбивые и тройной работы не боятся. А потому – режь, Вася, ещё полоску – её мы приварим сверху стыка. В два шва по неровной меловой линии. Пусть хучь утечётся тады.

Удивительно, в скольких ремёслах не разбираются собакины и их хозяева, ходящие мимо.
Тут приезжает второй экскаватор, закончивший докапывать мелкие скучные канавки. Он тоже хочет поучаствовать в чем-нибудь большом и важном. Но четыре машины вокруг одного небольшого накопителя помещаются только паркингом. Поэтому экскаватор прогоняют копать канал дальше – до самого шлюза с бетонной будкой сверху.

Его бы погнали и дальше - но старый шлюз на углубление не рассчитан. Как, впрочем, и самоводный канал за ним тоже. Но это опять-таки скучные и неинтересные мелочи. А потому пока второй экскаватор весело и зажигательно тягает кубометры снизу, активно мешая проезжающим мимо грузовикам с песком из карьера сзади.

Наблюдая за его сложными взаимоотношениями с водителями полных и пустых грузовиков на узкой дороге, в накопителе чуть было не упускают тот факт, что накопитель-то надо закрывать со всех сторон – а то стенки размоет и будет весело. Даже не потому, что туда может съехать торопящийся по своим делам трактор с прицепленными заточенными боронами. А просто потому, что у всех ещё свежа в памяти история размытого Фёдоровского гидроузла, едва не приведшего к наводнению по всему краю. А потому – накопителю вновь быть бетонно-укрытым!

И тут до кого-то из бригадиров доходит – во всем виноваты любопытные мимоходящие, одним своим скептическим взглядом портящие весь ударный настрой. А потому нужно развернуть кипучую и лихорадочную пешеходоопасную деятельность. Она надёжно отпугнёт зевак, не давая подойти и заглянуть – чем они опять там интересным занимаются? А для пущей надёжности воздвигнуть окрестные терриконы нераскиданного грунта, перекопать часть дороги и разложить вокруг забитые землёй трубы, чтобы уж точно иностранный шпион на территорию перестройки не подлез. И лишь гадал – чем они там занимаются, слушая разноголосый гул механизмов и глядя на вздымающиеся над землёй белые механические лапы?

А чтобы строителям ненароком не стало скучно – воде опять надоело ждать, когда её добудут, и она поднялась до своего обычного уровня. А потом, из-за спешно насыпанной плотинки, полезла ещё выше. Добавляя свою толику нездоровой активности в суете вокруг накопителя.
Но не так давно суета наконец-то угомонилась и даже была предпринята расчистка территории для подхода прессы. Правда, в ходе расчистки разровняли оставшуюся часть западного забора, но для прессы аграриям не жалко и забора. Пусть подходят и смотрят. Если вдруг оступятся и укатятся вниз – то ничего страшного: там пологий склон и метр особо зеленоватой воды.
Вы же не думали, что грунтовые воды так легко и просто сдадутся? Особенно когда рядом союзник – половодная вода? Нет, они бы, может, и сдались – но природа с физикой неумолимы и упорны.

Но в общем и целом новая труба лежит и даже теперь укрыта с обеих сторон защитным бетонным кожухом со следами ручного подравнивания. Возможно, долгие камлания всё же вызвали дух инженера, и он дал пророческие указания «для великой воды строить надобно короб бетонный незакрытый широкий, дыркой вниз перевёрнутый и на трубы надвинутый».

Но скорее всего, познакомившись с наследием предков и наслушавшись нарушенной гармонии, аграрии приняли единодушное решение – сделать так же, как и великие предки, но на метр ниже и на десять сантиметров толще. Потом что труба толстостенная железобетонная малого диаметра и труба железная тонкостенная большого диаметра под семикратно перекопанной перемычкой, по которой ездит тяжёлая техника типа «комбайн гусеничный» и «трактор-тягач артиллерийский сельскохозяйственный»… хм-м, сходу даже не скажешь, что будет надёжнее и долговечнее.

И очень похоже, что на этом всё и закончилось. И что теперь эта часть мира вскоре вновь
погрузится в полусонное состояние. Правда, поперёк канала всё ещё стоит затычка, но через день-два-неделю-две её обязательно снимут – когда бетон схватится. Ну и следующий за перемычкой участок дороги сдвинулся на пару метров ближе к берегу из-за наваленных куч вынутого грунта.

А так всё по-прежнему – река течёт, камыш шумит, выходные отдыхающие занимательно вытаскивают из обширных луж севшую на брюхо легковушку. С другой стороны – ещё не весь забор демонтирован, не все дороги перекопаны и не все ещё трубы заменены на более лучшие. Ведь как мы помним, у аграриев появилась традиция: каждый год перекапывать канал, пока река не смилостивится и не поднимется его наполнить…