Лев Толстой очень любил детей. Однажды он учил их весь день интегральному исчислению и проголодался. Пришел к жене. “Сонечка, – говорит, – ангельчик, сделай мне тюрьку”. Она возражает: “Левушка, ты же видишь, я наконец-то села править твою ‘Анну Каренину’. Ты там такого накосячил!” “А-а! – возопил он, – так я и знал, что тебе мой литературный фимиам дороже моего ‘Я’!” И костыль задрожал в его судорожно сжатой руке.