ПАМЯРКОТЫ И НОВОГОДНИЕ ИСТОРИИ:
Наше традиционное новогоднее блюдо:
СЕЛЕДКА ПОД ШУБОЙ.
Быть может, буду
Очень грубый… –
Не раздевай селедку,
Ради шубы…
За праздничным столом,
Так может статься,
Ты на тарелке, с нею,
Можешь повстречаться!
18 декабря
Лучшие стишки прошлых лет в этот день
Стишки - основной выпуск
Коль плохие жрёшь котлеты,
Не ругай жену за это.
Если фарш плохой купил,
Сам себе ты навредил.
Не ругай жену за это.
Если фарш плохой купил,
Сам себе ты навредил.
В этом году исполнилось 125 лет со дня рождения «королевы сарказма» актрисы Фаины Раневской
Подруге Раневской всегда, как назло,
с любовником Симой совсем не везло.
Она из-за ссоры рыдала
и часто аборт совершала.
Назвала Фаина любовницу Симы
несчастною жертвой её ХераСимы.
Подруге Раневской всегда, как назло,
с любовником Симой совсем не везло.
Она из-за ссоры рыдала
и часто аборт совершала.
Назвала Фаина любовницу Симы
несчастною жертвой её ХераСимы.
Деда Шнур спросил конкретно:
Как без мата можно жить ?
Дед его послал ответно :
Перестань редиской быть !
Посмотри, как мило в Грозном !
"Пересвет" украсил мир !
Стать пушистым ведь не поздно,
Будешь бабушкам кумир !
Мы тут все благообразны,
Кого надо - тех добьём...
Тост поднимем же прекрасный:
За пять тыщь и счастье в дом !
Как без мата можно жить ?
Дед его послал ответно :
Перестань редиской быть !
Посмотри, как мило в Грозном !
"Пересвет" украсил мир !
Стать пушистым ведь не поздно,
Будешь бабушкам кумир !
Мы тут все благообразны,
Кого надо - тех добьём...
Тост поднимем же прекрасный:
За пять тыщь и счастье в дом !
Майнинговому сынку
Ни с маманей, ни зимою лютой -
Не делись ни с кем криптовалютой.
Ни с маманей, ни зимою лютой -
Не делись ни с кем криптовалютой.
Представлю вам в величии и блеске
Одно из самых значимых открытий –
Ух, логика развития событий
Ничем не отличается от женской!
Одно из самых значимых открытий –
Ух, логика развития событий
Ничем не отличается от женской!
Ты- морячка, я- моряк,
Я уломал тебя на днях.
И испытал пять раз подряд
ГлубокоВводный аппарат!
Я уломал тебя на днях.
И испытал пять раз подряд
ГлубокоВводный аппарат!
Всем известно, Берлускони -
Это вам не пёсик Кони.
Любит он попить, пожрать
И молодок... приласкать.
Это вам не пёсик Кони.
Любит он попить, пожрать
И молодок... приласкать.
Если встретят у подьезда,
То никто не защитит.
У них арматура в букете
Или много мегабит.
Терентий Супов
То никто не защитит.
У них арматура в букете
Или много мегабит.
Терентий Супов
Маленький мальчик учился готовить,
Глянул рецепт кореянки-свекрови,
Больше не лает соседский Полкан,
Сегодня на ужин - суп "Посинтхан".
Глянул рецепт кореянки-свекрови,
Больше не лает соседский Полкан,
Сегодня на ужин - суп "Посинтхан".
В Эмиратах в злате шейх
Хант в Сибири кормит вшей
Справедливость... на%уй! &блядь!
Хант! Пора свое забрать!
Хант в Сибири кормит вшей
Справедливость... на%уй! &блядь!
Хант! Пора свое забрать!
На рассвете как- то раз,
Пернул пьяный пидарас!
И от этого козла
Разбежалася толпа.
Кто-то вскрикнул не могу,
Помогите, я умру,
Дайте воздуха скорей,
Пидарасту пиздюлей!!!
Пернул пьяный пидарас!
И от этого козла
Разбежалася толпа.
Кто-то вскрикнул не могу,
Помогите, я умру,
Дайте воздуха скорей,
Пидарасту пиздюлей!!!
Самый смешной стишок за 15.10:
Ось
Мост. Ветер. Снег. Окно. Ограда.
Желтушный отсвет на воде.
И всё — как старая шарада:
разгадка спрятана нигде.
Я жил здесь сотни раз, наверно:
всё та же лестница, тот звон
трамвая в шесть, всё та же скверна
на дне стакана, тот же сон.
Я жил и раньше — в Вавилоне,
в Афинах, в Риме, у Невы,
и тот же царь сидел на троне,
и тот же страх, и те же рвы.
И в каждом веке — лавка с ядом,
где врач и смерть — одна семья,
где исцеленье тут же, рядом,
и между ними — только я.
Я убегал — в моря, в пустыни,
в любовь, в вино, в войну, в псалом,
ломал замки, крушил святыни —
и просыпался за углом.
Я умирал. Меня кропили
водой, и ладаном, огнём —
и вновь, как куклу, заводили,
и я рождался в доме том.
Вращалось колесо. По спицам
стекали годы, как читать дальше →
Мост. Ветер. Снег. Окно. Ограда.
Желтушный отсвет на воде.
И всё — как старая шарада:
разгадка спрятана нигде.
Я жил здесь сотни раз, наверно:
всё та же лестница, тот звон
трамвая в шесть, всё та же скверна
на дне стакана, тот же сон.
Я жил и раньше — в Вавилоне,
в Афинах, в Риме, у Невы,
и тот же царь сидел на троне,
и тот же страх, и те же рвы.
И в каждом веке — лавка с ядом,
где врач и смерть — одна семья,
где исцеленье тут же, рядом,
и между ними — только я.
Я убегал — в моря, в пустыни,
в любовь, в вино, в войну, в псалом,
ломал замки, крушил святыни —
и просыпался за углом.
Я умирал. Меня кропили
водой, и ладаном, огнём —
и вновь, как куклу, заводили,
и я рождался в доме том.
Вращалось колесо. По спицам
стекали годы, как читать дальше →