Угораздило же меня полететь из Амстердама в Сиэттл через Миннеаполис почти четверть века назад, тоже в сентябре. Мы вылетели с опозданием, часов в 9 вечера. Я ещё подумал - удачно, как раз поужинаем, поспим, и останется пара часов лета.
Утром на подлёте к американскому воздушном пространству началась какая-то нездоровая возня. Несколько раз загорались и гасли табло "застегните ремни" и "no smoking". А потом слегка удивлённый голос капитана объявил, что ввиду незапланированных учений, рейс совершит посадку в Канаде. Не волнуйтесь, всё будет хорошо и God bless!
Понятно, что в салоне поднялся бедлам. Я тоже чуть не поддался общей панике, но потом усилием воли придал лицу похуистическое выражение и стал смотреть в иллюминатор. Это немного помогло. "Посмотрим Канаду, хули," - сказал внутренний похуист.
Самолет сел в какой-то жопе мира, я приблизительно понял, перед тем как отключилось табло, что в Ньюфаундланде, в канадской инкарнации Мухосранска под названием Гусиный Залив. Пока катились по ВПП, я слегка обеспокоился оттого, что мы сели на военном аэродроме. Я почти уверен, что сотовой связи не было, но вдруг по салону прокатился повторяемый на разные лады один примерно текст: "Террористы, атака... атака... террористы..." "Они бубубу самолеты бубубу... это война! Мы в состоянии войны!" - возбуждённо объяснял средних лет бизнесмен своей жене. На выходе все невольно замедлили шаги, слабонервные женщины даже начали всхлипывать: перед трапом живым коридором стояли вооружённые военные. Пассажиров усаживали в машины и сразу увозили. Без грубостей, но очень быстро и эффективно. Канадцы молодцы. Goose Bay хорошая база, на ней две большие полосы, способные принять Боинг 777.
Потом нас привезли, я так понял, в местную школу, где в спортзале был организован кризисный штаб. Быстро рассортировали всех граждан и не граждан, было несколько канадцев, но большинство было американцев и совем немного студентов и прочей шушеры типа меня. Собрали паспорта, сказали, чтобы не волновались, щас будет еда. При слове "еда" все оживились. Потом нас распределили по семьям или на выбор поселили в гостиницах города. Я попал к каким-то МакКормикам, что в общем-то всё равно, т.к. очень хотелось есть и спать.
Потом подвезли бургеры, картошку фри и колу, также по желанию наливали кофе в пенопластовые стаканчики. Я попросил чай, и его где-то нашли для меня и ещё нескольких таких же пиздюков, которым всегда всего мало. Добавку тоже раздали, и ещё остались бургеры, но их уже никто не хотел.
Потом я сел в машину со "своей" семьёй и уехал в неизвестность. Они спросили, чего я хочу, я сказал sorry guys, shower and sleep. Они понимающие закивали головами, и показали мне мою комнату. Яркий солнечный день не помешал мне провалиться в тревожный, потный сон.
Я проснулся вечером. Когда пересекаешь часовые пояса, всегда очень болезненно проходит адаптация, я обычно две недели как пыльным мешком стукнутый. Полежал в сумеречеом свете, соображая где я. С трудом склеил куски прошлого дня, которые были как какое-то кино с Томом Крузом или Брюсом Уиллисом. Часы показывали 7. Я лежал и потом услышал вежливые приглушённые голоса.
"Может, пожрать дадут," - подумал я и налегая на перила спустился по лестнице на первый этаж. Там было людно, но меня не смущала чужая пижама и мой растрёпанный вид. "Я жертва перестройки!" - вспомнил я слова Крамарова. Между тем, видимо в этом городке жили очень общительные люди. Все со мной здоровались и смотрели сочувственно. Я точно не помнил, как выглядела хозяйка, и кого-то спросил, сорри, как насчет some chow-chow, ням-ням? Они засуетились, мне прямо неудобно стало, как рок звезда какая-то, ей-богу.
Потом они мне сказали, что у них как раз запланирована песенная ночь, так что я могу к ним присоединиться, а пока вот суп, вот жаркое, вот клюквенный морс. Я совершенно умиротворённый с аппетитом поел, убрал тарелку и приборы в раковину и присоединился к людям в гостиной.
Хозяйка села за пианино, заиграла смутно знакомую, тревожащую мелодию, но прежде чем я её успел узнать, прежде чем я _позволил_ себе её узнать, совершенно незнакомые люди буржуазного вида в гостиной на другом конце Земли, в продуваемом всеми ветрами Ньюфаундланде, неожиданно запели хором:
No yes lee yea-st car-money pachka
sigarette
Zha-cheat syo nitakush plokha
Nasi vonyashny dien
Eebilet nasamalot
Serebristy krylom...
Сказать что я oh-who-yell это ничего не сказать. Я замер, боясь пошевелиться! На секунду у меня мелькнула мысль, что наверное самолет разбился и я умер и это блять такой адский предбанник - потому что в рай как бы не по чину - , и щас потащат клещами в адские котлы или что там у них заготовлено, либо мой мозг в конце концов согнался нах, и всё что было за последние двое суток - это такой длинный яркий наркотический приход и лежу я где-то в комнате с мягкими стенами под капельницей...
...и никто не хотел ...
Кто бы мог подумать, что я по дикой случайности попал в клуб русского языка, а эту песню они разучивали два месяца! По моей азиатской роже тоже трудно было заподозрить русскоговорящего. Представьте, как они охуели, когда я начал подпевать! Все разом замолчали, как по команде, а хозяйка перестала играть и слегка дрожащим вежливым голосом спросила: "Ok... what's going on?" (Ок... что происходит?) А я стою обуреваемый джетлагом, стрессом, хрен знает где нахождением и неизвестно что впереди, а тут привет от моей великой Родины и от Цоя,
А без музыки на миру смерть не красна,
А без музыки не хочется пропадать.
и слёзы сами собой струятся застилая зрение, но я мужественно пою а, сука, капелло, как будто за всех наших и не наших мир держу на плечах. Хозяйка в конце включилась и подыграла, также и остальные подпели...
В общем, пять дней пролетели, как в дыму. Мы много пили (старшее поколение Канады хорошо держит банку, я, оказалось, не очень), много говорили, много ходили в разные дома и в местные сауны. Вкратце, бесконечная череда беспробудной дружбы народов. Как меня пустили пьяного на борт, я догадываюсь - в Гусином Заливе все такие были, включая погранцов, таможню и военных. Атмосфера была, как будто победили инопланетян в "Дне независимости".
Очнулся 16 сентября 2001 года в Сиэтле помятый, больной, и снова ничейный...
Рассказчик: xerurg
1
20.09.2025, Новые истории - основной выпуск
...Мы были на низшей ступени лагерной иерархии. Мы были настолько младшим отрядом, что мальчики и девочки ночевали все вместе, в одной большой комнате.
Я уже не вспомню воспитателя, но вожатую Ларису помню отчётливо. Внешности совершенно заурядной, она при этом обладала необыкновенным голосом с надломленной хрипотцой. Такой голос был бы уместен во время Гражданской войны - например, после взятия Перекопа, когда, проводив взглядом последний буржуинский корабль из Евпатории и расстроившись за судьбы отечества, вошёл в лучшую ресторацию города и, вытирая пот со лба рукой с намертво зажатым в ней револьвером, просишь выгоревшим пыльным голосом холодного пива. Думаю, не отказали бы. В наше время такой голос, наверное, назвали бы сексуальным или, в среде бабулек - манящим. Помню, как на её голос оборачивались мужчины, когда мы маленьким храбрым отрядом продвигались в направлении автостанции под командованием вожатой Ларисы - как будто включался мощный электромагнит, властно поворачивая железные опилки в одном направлении. Голос этот вызывал в воздухе образы тенистых кафе-шантанов, запотевших брютов во льду и корзинок с киндзмараули, шашлыков, томящихся соком и барашков на вертеле. И волооких распутных девушек, что прижимаются бедром под столом и шепчут на ухо весёлые непристойности. И чего-то там ещё, что могло померещиться измученным советским мужчинам в 70-е.
(саундтрек:
Хэй, ромАлы,
Хэй, ловАры,
КэлдэрАры,
БахталЭс!
ДэвЭс лачО сарЭнгэ!
Хэй, ромАлы,
Хэй, ромАлы,
бахт тумЭнгэ!)
Я не знаю, была ли счастлива в любви вожатая Лариса, но я точно знаю, что она родилась не в то время и не в том месте. Мне очень легко представить, как галантные французы в Париже 17 века бьются за неё на дуэли.
Но в тот памятный год в пионерлагере этот роскошный инструмент обольщения использовался с совершенно трогательной целью - она по ночам рассказывала нам книги. По памяти, и довольно складно. Впервые я услышал "Волшебника Изумрудного города", "Старика Хоттабыча" и "Девочку с Земли" именно в её интерпретации, озвученными в темноте летней ночи её хрипловатым голосом, который переходил иногда на шёпот, а ты лежишь, замерев, и как будто невидимая рука подбирается к твоему горлу, и ты натягиваешь одеяло под подбородок, ловя каждое слово. А иногда голос вдруг поднимался и грохотал, заставлял звенеть лампочки, как будто дракон исполнил песню огня, или Илью Муромца враги почти задавили, а он распрямился во весь свой рост и всех мелких гадов-то и пораскидал, или трусливый лев стал смелым и издал рык, которого испугались саблезубые тигры. И - снова спокойный тихий голос вожатой Ларисы. В маленькое окошко над дверями видны ночные мошки, летающие циклоидами вокруг плафона. Постанывает деревянный скелет летнего домика и скрипит бронтозавровая обшивка из досок, покрытых многолетней бронёй окаменевшей краски. Тридцать детей, некоторые из которых после первого года в школе стойко ненавидят чтение и домашки, лежат полностью загипнотизированные картинами других миров.
Лагерь и не подозревал, что в самом младшем отряде по ночам происходила Магия... То ли у Ларисы был врождённый дар, то ли места были знатные, но многие из нас после этого лета подсели на хорошие книжки...
Я уже не вспомню воспитателя, но вожатую Ларису помню отчётливо. Внешности совершенно заурядной, она при этом обладала необыкновенным голосом с надломленной хрипотцой. Такой голос был бы уместен во время Гражданской войны - например, после взятия Перекопа, когда, проводив взглядом последний буржуинский корабль из Евпатории и расстроившись за судьбы отечества, вошёл в лучшую ресторацию города и, вытирая пот со лба рукой с намертво зажатым в ней револьвером, просишь выгоревшим пыльным голосом холодного пива. Думаю, не отказали бы. В наше время такой голос, наверное, назвали бы сексуальным или, в среде бабулек - манящим. Помню, как на её голос оборачивались мужчины, когда мы маленьким храбрым отрядом продвигались в направлении автостанции под командованием вожатой Ларисы - как будто включался мощный электромагнит, властно поворачивая железные опилки в одном направлении. Голос этот вызывал в воздухе образы тенистых кафе-шантанов, запотевших брютов во льду и корзинок с киндзмараули, шашлыков, томящихся соком и барашков на вертеле. И волооких распутных девушек, что прижимаются бедром под столом и шепчут на ухо весёлые непристойности. И чего-то там ещё, что могло померещиться измученным советским мужчинам в 70-е.
(саундтрек:
Хэй, ромАлы,
Хэй, ловАры,
КэлдэрАры,
БахталЭс!
ДэвЭс лачО сарЭнгэ!
Хэй, ромАлы,
Хэй, ромАлы,
бахт тумЭнгэ!)
Я не знаю, была ли счастлива в любви вожатая Лариса, но я точно знаю, что она родилась не в то время и не в том месте. Мне очень легко представить, как галантные французы в Париже 17 века бьются за неё на дуэли.
Но в тот памятный год в пионерлагере этот роскошный инструмент обольщения использовался с совершенно трогательной целью - она по ночам рассказывала нам книги. По памяти, и довольно складно. Впервые я услышал "Волшебника Изумрудного города", "Старика Хоттабыча" и "Девочку с Земли" именно в её интерпретации, озвученными в темноте летней ночи её хрипловатым голосом, который переходил иногда на шёпот, а ты лежишь, замерев, и как будто невидимая рука подбирается к твоему горлу, и ты натягиваешь одеяло под подбородок, ловя каждое слово. А иногда голос вдруг поднимался и грохотал, заставлял звенеть лампочки, как будто дракон исполнил песню огня, или Илью Муромца враги почти задавили, а он распрямился во весь свой рост и всех мелких гадов-то и пораскидал, или трусливый лев стал смелым и издал рык, которого испугались саблезубые тигры. И - снова спокойный тихий голос вожатой Ларисы. В маленькое окошко над дверями видны ночные мошки, летающие циклоидами вокруг плафона. Постанывает деревянный скелет летнего домика и скрипит бронтозавровая обшивка из досок, покрытых многолетней бронёй окаменевшей краски. Тридцать детей, некоторые из которых после первого года в школе стойко ненавидят чтение и домашки, лежат полностью загипнотизированные картинами других миров.
Лагерь и не подозревал, что в самом младшем отряде по ночам происходила Магия... То ли у Ларисы был врождённый дар, то ли места были знатные, но многие из нас после этого лета подсели на хорошие книжки...
02.10.2025, Новые истории - основной выпуск
- Мальчик, а ты пауков боишься? - спросила меня во дворе незнакомая девочка.
Я, 22 кило живого веса, небрежно усмехнулся и ответил: "Да не, не боюсь..." Зачем я строил из себя Индиану Джонса? Видимо, это такая биологическая программа - мальчик должен погибнуть глупой смертью под руководством девочки. Отлынивать нельзя.
Мы в тот год были в гостях в Узбекистоне. Утомившись от бесконечных поездок по Бухоро-Самарканд, мы заехали к родственникам в Ташкент.
- А тебя как зовут? - спросила она, наклонив голову и слегка жмуря один глаз под ярким солнцем.
- Олег... а тебя?
- Меня Лана, - серьёзно сказала девочка, протягивая руку. - А ты откуда?
- Местный я, - второй раз соврал я. Видимо, один раз оступишься, и пошло-поехало, покатился по наклонной. - А ты?
- Даа, ты не знаешь.
- А чо не знаю-то, ты скажи, может знаю
- Угарно ты говоришь "чо", у нас говорят "чё". Возд... Уссурийск знаешь?
- Конечно, знаю, там эти, тигры есть, и тайга, и... э-э-э...- на этом мои познания закончились.
- Ну, всё верно, - мягко сказала Лана. Или мне показалось, что она спрятала улыбку?
А потом я проследил на что направлен её взгляд и похолодел - это был крупный коричнево-чёрный скорпион, который наполовину высунулся из-под камня. Так, всё, как тебя там, Лана из тайги, полной саблезубых тигров! Я боюсь пауков! Я очень шибко боюсь пауков!!! Я лучше пойду смотреть "Приключения Шерлока Холмса", а потом мы посмотрим программу Время и будем есть киш-миш и персики, и проживём долгую, счастливую жизнь - вот что я хотел сказать. Но вслух не сказал, а сделал маленький шажок назад; ступни предательски вспотели. Она что-то ещё говорила, а я прикидывал с какой стороны лучше её обойти, чтобы кратчайшим путем направить сандалики в сторону домашнего уюта.
И тут я услышал: "...а потом мы посадим этого паучка в ракету и запустим в космос!" Я посмотрел по сторонам и только тут заметил на газоне красивую тёмно-синюю, как ночное небо, ракету с красными, как пожарная машина, стабилизаторами. Там даже была дверка с круглым иллюминатором, а вся ракета была сделана как бы из маленьких листов металла и везде шли ровные двойные ряды крохотулечных выпуклых заклёпочек! Я облизнул губы. В голове всё смешалось: ракеты, скорпионы, девочка Лана в красивом платьице. И я остался. Ну подумаешь, какой-то скорпион.
Я выломал два прутика, и мы стали выковыривать упирающегося арахнида из его убежища.
- Смотри не шугани, - хрипло предостерегла Лана, орудуя своей веточкой.
А потом скорп что-то для себя решил и, свернув жало каралькой, проворно побежал через мощёный камнями тротуар к спасительной россыпи булыжников. Как будто понял, что его хотят запустить в космос.
Мы от неожиданности подпрыгнули и закричали каждый своё. Я не знаю, слышат ли скорпионы, но эта тварь вдруг резко повернула и побежала в моём направлении. Повинуясь древним инстинктам, мои обычные мальчуковые ноги, как ножки кузнечика подбросили меня вертикально в воздух, а Лана закричала "не раздави паучка!" После приземления я пытался остановить его прутиком, но паукообразный легко переползал через это препятствие, и вот, когда до края тротуара уже оставались считанные сантиметры, Лана настигла его и накрыла розовой ладошкой...
Я хотел вскрикнуть, но как будто в горле образовался вакуум, и из меня не вылетело ни одного звука. Девочка, не обращая на меня внимания, осторожно убрала руку и погладила страшилище пальчиком. Скорпиончик в задумчивости один раз сжал и разжал клешни. А потом Лана, чуть помешкав, подняла его за жало двумя пальцами и, дунув на прядь волос, упавшую на глаза, совершенно спокойно спросила: "Пойдём, посадим его в ракету?" Ужас пустыни слегка покачиваясь висел в руке восьмиглазой головой вниз, не проявляя никакого беспокойства. Я только молча кивнул.
В общем, факт есть штука упрямая - это мрачное членистоногое признало руку Ланы, забыло про своё жало и про свой яд и безропотно позволило посадить себя в ракету. В тот день синий звездолёт совершил с десяток полётов - на планету Музыки, планету Цветов и ещё какие-то, после чего заслуженный скорпонавт Узбекистона был отпущен с Ктулху на все восемь арахнидских сторон.
К сожалению, ни адреса, ни полного имени Ланы я не спросил. Если будет где-то женщина-президент или женщина-космонавт, то наверное это она.
Я, 22 кило живого веса, небрежно усмехнулся и ответил: "Да не, не боюсь..." Зачем я строил из себя Индиану Джонса? Видимо, это такая биологическая программа - мальчик должен погибнуть глупой смертью под руководством девочки. Отлынивать нельзя.
Мы в тот год были в гостях в Узбекистоне. Утомившись от бесконечных поездок по Бухоро-Самарканд, мы заехали к родственникам в Ташкент.
- А тебя как зовут? - спросила она, наклонив голову и слегка жмуря один глаз под ярким солнцем.
- Олег... а тебя?
- Меня Лана, - серьёзно сказала девочка, протягивая руку. - А ты откуда?
- Местный я, - второй раз соврал я. Видимо, один раз оступишься, и пошло-поехало, покатился по наклонной. - А ты?
- Даа, ты не знаешь.
- А чо не знаю-то, ты скажи, может знаю
- Угарно ты говоришь "чо", у нас говорят "чё". Возд... Уссурийск знаешь?
- Конечно, знаю, там эти, тигры есть, и тайга, и... э-э-э...- на этом мои познания закончились.
- Ну, всё верно, - мягко сказала Лана. Или мне показалось, что она спрятала улыбку?
А потом я проследил на что направлен её взгляд и похолодел - это был крупный коричнево-чёрный скорпион, который наполовину высунулся из-под камня. Так, всё, как тебя там, Лана из тайги, полной саблезубых тигров! Я боюсь пауков! Я очень шибко боюсь пауков!!! Я лучше пойду смотреть "Приключения Шерлока Холмса", а потом мы посмотрим программу Время и будем есть киш-миш и персики, и проживём долгую, счастливую жизнь - вот что я хотел сказать. Но вслух не сказал, а сделал маленький шажок назад; ступни предательски вспотели. Она что-то ещё говорила, а я прикидывал с какой стороны лучше её обойти, чтобы кратчайшим путем направить сандалики в сторону домашнего уюта.
И тут я услышал: "...а потом мы посадим этого паучка в ракету и запустим в космос!" Я посмотрел по сторонам и только тут заметил на газоне красивую тёмно-синюю, как ночное небо, ракету с красными, как пожарная машина, стабилизаторами. Там даже была дверка с круглым иллюминатором, а вся ракета была сделана как бы из маленьких листов металла и везде шли ровные двойные ряды крохотулечных выпуклых заклёпочек! Я облизнул губы. В голове всё смешалось: ракеты, скорпионы, девочка Лана в красивом платьице. И я остался. Ну подумаешь, какой-то скорпион.
Я выломал два прутика, и мы стали выковыривать упирающегося арахнида из его убежища.
- Смотри не шугани, - хрипло предостерегла Лана, орудуя своей веточкой.
А потом скорп что-то для себя решил и, свернув жало каралькой, проворно побежал через мощёный камнями тротуар к спасительной россыпи булыжников. Как будто понял, что его хотят запустить в космос.
Мы от неожиданности подпрыгнули и закричали каждый своё. Я не знаю, слышат ли скорпионы, но эта тварь вдруг резко повернула и побежала в моём направлении. Повинуясь древним инстинктам, мои обычные мальчуковые ноги, как ножки кузнечика подбросили меня вертикально в воздух, а Лана закричала "не раздави паучка!" После приземления я пытался остановить его прутиком, но паукообразный легко переползал через это препятствие, и вот, когда до края тротуара уже оставались считанные сантиметры, Лана настигла его и накрыла розовой ладошкой...
Я хотел вскрикнуть, но как будто в горле образовался вакуум, и из меня не вылетело ни одного звука. Девочка, не обращая на меня внимания, осторожно убрала руку и погладила страшилище пальчиком. Скорпиончик в задумчивости один раз сжал и разжал клешни. А потом Лана, чуть помешкав, подняла его за жало двумя пальцами и, дунув на прядь волос, упавшую на глаза, совершенно спокойно спросила: "Пойдём, посадим его в ракету?" Ужас пустыни слегка покачиваясь висел в руке восьмиглазой головой вниз, не проявляя никакого беспокойства. Я только молча кивнул.
В общем, факт есть штука упрямая - это мрачное членистоногое признало руку Ланы, забыло про своё жало и про свой яд и безропотно позволило посадить себя в ракету. В тот день синий звездолёт совершил с десяток полётов - на планету Музыки, планету Цветов и ещё какие-то, после чего заслуженный скорпонавт Узбекистона был отпущен с Ктулху на все восемь арахнидских сторон.
К сожалению, ни адреса, ни полного имени Ланы я не спросил. Если будет где-то женщина-президент или женщина-космонавт, то наверное это она.
09.11.2025, Новые истории - основной выпуск
Я рассказывал, как я был в Кали в 2015 году? Кали - это Калифорния.
Мы с другом и его женой стояли перед Планетой Голливуд в Энахайме (он потом закрылся в 2018) в предвкушении стейков и пива. Я отошёл покурить за угол. Вообще говоря, безобразие, курильщикам ни бзднуть, ни пернуть, везде запрещено.
Ну, я в поисках укромного местечка прошел через кустарник и наткнулся на вельветовую верёвку. Посмотрел по сторонам - никого, смотрю дальше вроде закуток какой-то как раз для меня перекурить.
Перешагнул через верёвку, прошёл пару шагов и вижу какая-то неприметная дверь. Ну дверь и дверь, стою курю. Вдруг послышался шепот какой-то и возня, я через плечо глянул и обомлел - там в кустах прятались люди с камерой и микрофонами на штангах. И один из них без каких-либо разъяснений подходит ко мне и, не слушая моих возражений, накидывает на меня как бы альпинистскую разгрузку и пристёгивает на спине за карабин какую-то верёвку. Я стою и пытаюсь рукой отстегнуть нахер этот карабин, но на меня шикают люди из кустов. И вот, пока я всецело занят не лезущим ни в какие ворота вторжением в моё личное пространство, дверь с грохотом распахивается, и оттуда выплескиваются звуки перепалки. Начиная предчувствовать хуйню, поворачиваюсь на шум. А из дверей на меня выскакивает, не поверите - Жан, бляха муха, Клод Ван Дамм с искажённым яростью лицом. Уже постаревший, но узнаваемый. И встаёт передо мной в боевую стойку.
Я со стороны себя не видел. Наверное, очень глупое лицо было. Но это никак не оправдывает того, что этот мудак ни с того ни с сего кааак уебёт мне ногой в грудак с вертухи! Я как раз начал делать приветливое выражение, чтобы попросить селфи там или еще чего, а тут на тебе, Олега, и селфи, и страдания - прилетело так, что в груди что-то пискнуло без моего участия. Я успел по древнерусской былинной традиции крикнуть "сукабЫляааааа!!!", и сразу оторвался от земли и полетел, выпуская воздух и, вроде, газы.
Это меня за верёвку дёрнули назад и вверх. Красиво лечу, на лице разные выражения сменяют одно другое. Жопой влетаю в кусты, ожидая сложных переломов и инвалидности, но очень аккуратно приземляюсь на маты. А Ван Дамм с совершенно зверским лицом постоял секунду, не опуская ноги, а потом спрашивает со страшным бельгийским акцентом "Ху ар ю?" Так с этого, дебил ногожопый, и надо было начинать, а ты сразу пацану уширо маваши гери в грудь. Сигарету мою не нашли, кстати - наверное, проглотил.
Так что же оказалось. Грёбаный каскадер опоздал или свернул не туда, короче, на этом месте должен был стоять чел с сигаретой, и собственно стоял чел с сигаретой. Должен был вандаммовский сандалик из чьей-то грудной клетки выбить пыль - и выбил. Так что все правильно во вселенной, баланс не нарушился. Курить я бросил, кстати...
Мы с другом и его женой стояли перед Планетой Голливуд в Энахайме (он потом закрылся в 2018) в предвкушении стейков и пива. Я отошёл покурить за угол. Вообще говоря, безобразие, курильщикам ни бзднуть, ни пернуть, везде запрещено.
Ну, я в поисках укромного местечка прошел через кустарник и наткнулся на вельветовую верёвку. Посмотрел по сторонам - никого, смотрю дальше вроде закуток какой-то как раз для меня перекурить.
Перешагнул через верёвку, прошёл пару шагов и вижу какая-то неприметная дверь. Ну дверь и дверь, стою курю. Вдруг послышался шепот какой-то и возня, я через плечо глянул и обомлел - там в кустах прятались люди с камерой и микрофонами на штангах. И один из них без каких-либо разъяснений подходит ко мне и, не слушая моих возражений, накидывает на меня как бы альпинистскую разгрузку и пристёгивает на спине за карабин какую-то верёвку. Я стою и пытаюсь рукой отстегнуть нахер этот карабин, но на меня шикают люди из кустов. И вот, пока я всецело занят не лезущим ни в какие ворота вторжением в моё личное пространство, дверь с грохотом распахивается, и оттуда выплескиваются звуки перепалки. Начиная предчувствовать хуйню, поворачиваюсь на шум. А из дверей на меня выскакивает, не поверите - Жан, бляха муха, Клод Ван Дамм с искажённым яростью лицом. Уже постаревший, но узнаваемый. И встаёт передо мной в боевую стойку.
Я со стороны себя не видел. Наверное, очень глупое лицо было. Но это никак не оправдывает того, что этот мудак ни с того ни с сего кааак уебёт мне ногой в грудак с вертухи! Я как раз начал делать приветливое выражение, чтобы попросить селфи там или еще чего, а тут на тебе, Олега, и селфи, и страдания - прилетело так, что в груди что-то пискнуло без моего участия. Я успел по древнерусской былинной традиции крикнуть "сукабЫляааааа!!!", и сразу оторвался от земли и полетел, выпуская воздух и, вроде, газы.
Это меня за верёвку дёрнули назад и вверх. Красиво лечу, на лице разные выражения сменяют одно другое. Жопой влетаю в кусты, ожидая сложных переломов и инвалидности, но очень аккуратно приземляюсь на маты. А Ван Дамм с совершенно зверским лицом постоял секунду, не опуская ноги, а потом спрашивает со страшным бельгийским акцентом "Ху ар ю?" Так с этого, дебил ногожопый, и надо было начинать, а ты сразу пацану уширо маваши гери в грудь. Сигарету мою не нашли, кстати - наверное, проглотил.
Так что же оказалось. Грёбаный каскадер опоздал или свернул не туда, короче, на этом месте должен был стоять чел с сигаретой, и собственно стоял чел с сигаретой. Должен был вандаммовский сандалик из чьей-то грудной клетки выбить пыль - и выбил. Так что все правильно во вселенной, баланс не нарушился. Курить я бросил, кстати...
03.04.2026, Новые истории - основной выпуск
4 имени деда
При рождении деду дали имя Хонсу, но самую насыщенную часть жизни он был сначала Абзалом, потом Капене, и ещё немного Хосе...
Я был счастливым беззаботным пионером и задорно смотрел в будущее, пока всё, что я знал о мироустройстве и собственной семье не оказалось перевёрнутым вверх тормашками. В конце 80-х уже стало можно, и отец вывалил передо мной семейные скелеты полувековой давности: кем были дед с бабкой, почему они не любили смотреть кино про войну, и кто в джунглях рисует полоски тиграм. Большую часть этой истории слышал в детстве отец на смеси немецкого, испанского и русского на которой говорили дома дед с бабкой. В минуты душевного волнения дед мог ещё перейти на корейские шипяще-свистящие. Кое-что мне рассказала сама баба Тоня, когда я в раннем детстве жил у нее в деревне. К сожалению, я не очень-то её слушал, а всё норовил убежать рыбачить или играть в войнушку...
Пожалуй, начать нужно с детских лет деда. Он сызмальства был сообразительным малым и схватывал все на лету. На Дальнем Востоке срезу после революции школ было очень мало. В деревне деда она как бы была, но невидимая, без здания, кочующая. Учителя на месяц-два приходили то в одну, то в другую фанзу, в которой жила семья очередного ученика, туда приходили другие дети, там и обучали. Учителей вскладчину содержали родители учеников. Хонсу, правда, не сразу туда попал - сперва ботинок не было, а босиком как-то несподручно. Потом в поле нужен был помогать, рис убирают иногда до начала октября. Прадед сказал, в этом году не пойдешь, да и урожай не очень, трудно будет учителям что-то дать. Но всё-таки сел малец за парту, где-то в начале 1920-х это было. Часть предметов была на корейском, часть на русском. Крестьяне сильно хотели, чтобы дети выучили русский, которого Хонсу совсем не понимал, только дико смотрел на уроках русского языка на одноклассников и на учительницу. Над ним потешались, а он в ответ беззлобно улыбался. Однажды учительница что-то спросила, и дети начали по одному вставать. Хонсу выждал паузу, и тоже встал. Оказалось, невпопад. Другие дети стали тянуть его за одежду и со смехом усадили. Он улыбался и сидел, не понимая. Ему другие дети объяснили "это спросили, у кого свинья дома есть, ты-то что встаёшь, у вас же нет!" И много похожих моментов ещё случалось. Но это недолго, дети быстро адаптируются - через пару недель освоился.
Он принялся все свободное время и даже по ночам читать букварь – решил, если выучить все страницы, умным станешь, как большие ребята, может даже учительница похвалит.
Соха-Оса-Ухо-Мама-Сухо…
Сума-Сама-Муха-Сосу-Уха...
Мама мыла Шуру.
Как-то на уроке он впервые услышал незатейливое детское стихотворение, и был потрясён, что слова ещё и так могут выстраиваться. Сразу полез учебник листать, чтобы все стихи найти. В те времена в школьной программе были Пушкин, Кольцов, Баратынский, Тютчев, Фет - он их жадно заучивал наизусть... Через несколько лет появилась и настоящая школа 2-й ступени с микроскопической библиотекой, может, книжек 40-50. Но для Хонсу это был клондайк и окно в большой мир. Перечитал всё по нескольку раз. В старших классах, было дело, выучил на спор всего Евгения Онегина.
Теперь, сто с лишним лет спустя, я думаю о деде и понимаю - в этом весь он, и уже обозначен его будущий путь несгибаемого солдата через поля Второй Мировой в ад концлагеря, потом через полмира в джунгли Южной Америки и назад. Ничего не боясь, упрямо наклонив голову.
А потом грянуло переселение в Казахстан. Если кому интересно, вышло постановление № 1428-326сс СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1937 г. «сс» - это совершенно секретно. Всё корейское население переместили с Дальнего востока в Казахстан, в целях борьбы с японским шпионажем. Многие умерли в пути, многие не пережили первую зиму и резкую перемену климата... Кроме корейцев, ещё курды, чеченцы, поляки, немцы, латыши, финны, греки - со всех концов страны целые народы оказались в Казахстане.
До Войны... Мне кажется, хороший был бы почин в языке выразить отношение к Великой Войне и писать не какой-то монструозный ВОв или ВМв, а просто Война с большой буквы, торжественно и с уважением.
В общем, до Войны сватался Хонсу, но неудачно. И пошёл тогда он в солдаты, несчастная любовь, она завсегда на войне гасилась. Вот только корейцев, как неблагонадёжный элемент, на войну не брали. Но он всё равно добрался пешком до ближайшего города Уш-Тобе и занял место в очереди. Нескольких корейцев, которые стояли впереди отправили назад ни с чем, и дед Хонсу сделал логичный ход - когда дошла его очередь, назвался казахом Абзалом Абдыхаликовым, ой-бай, а документов нету, шешееен сыгиин, потерял, хлоп-хлоп по карманам. Рукой махнули, записали с его слов. Так и ушёл на войну, даже без нормальных документов. Исторический факт - красноармейские книжки ввели только в октябре 1941.
Какое-то время его солдатские треугольнички до деревни доходили, а потом перестали. В деревне решили - погиб. Прабабка не верила. Когда война кончилась, и стали мужчины возвращаться, выходила она на дорогу и часами, днями ждала. Чувствовала, что живой. Но не дождалась... Много лет спустя выяснилось, что стрелковый полк деда участвовал в обороне Киева и попал в огромный котёл. Немцы после побед в Европе вели себя нагло, уверенные в превосходстве немецкого оружия. Знали бы чем эта война для них закончится…
Сначала несколько сотен тысяч пленных сидели прямо в поле - кажется, немцы сами не знали, что делать с этой голодной толпой восточных варваров. Пока заминка была, дед, по крестьянской привычке чем-то всё время занимать руки, починил обувь себе и тем, кто вокруг желал. Оказалось, не зря, дальше был приказ встать, идти на запад – и многодневный марш, по 40-50 км в день - чуть замедлил шаг, чуть оступился - выстрел, никто не останавливается и не оглядывается. Дошли до Житомира, там погрузились в вагоны. Многие по дороге не выдержали, все в летнем обмундировании были, а пока доехали до Австрии был октябрь. Эшелон деда прибыл в Шталаг 18А. В то время это название никому ничего не говорило, и никто ещё не знал, что такое Аушвиц, Майданек, Собибор и другие изобретения рационального европейского разума. Но и так понятно было, что будут убивать.
В лагере вербовали желающих в Туркестанский легион, но Абзал не пошёл, потому что рассудил, что враги понятно где и переходить на сторону этих нелюдей после всего, что он успел увидеть - это будет предательство не только Родины, но и себя самого и своих погибших товарищей. И принял дед решение сдохнуть, если придётся, но максимально позже. Хотя шансы выжить в мясорубке для перемалывания низшей расы у человека весом в 40 кило исчезающе малы. Вдобавок, в декабре в лагере началась эпидемия тифа, победили её только в марте 1942. Каждую ночь дрожа от холода не знал, проснётся ли завтра. Но снова повезло, выжил.
Он много лет спустя своему сыну, моему отцу, говорил, что он выжил благодаря русской поэзии - он всё время на марше и в лагере сам себе читал Фета, Кольцова, Пушкина - те куски, которые мог вспомнить. И учил немецкий! С риском быть застреленным, если не так стоял, или руки в карманах держал, или не успел на построение, или просто не повезло. Что-то подслушал у солдат и охраны, бормотал себе под нос по тысяче раз одни и те же фразы. Что-то по громкоговорителю по сто раз в день повторяли. Achtung! Achtung! Morgenappell für alle Gefangenen um 6 Uhr auf dem Appellplatz. Antreten nach Barackenordnung! Даже сейчас пробирает. Генетическая память...
Большая часть заключённых содержалась не в самом Шталаге, а в arbeitskommandos, которые работали за пределами лагеря и жили в бараках рядом с работой. Самые гиблые были шахты, заводы и дорожные работы. Рацион такой же как в лагере, а труд гораздо изнурительней. Абзалу просто дико повезло, когда его имя назвали для отправки на ферму, там было немного легче выжить.
И тут в 1943 появляется в лазарете в британском секторе медичка по имени Магда, подтянутая немка, золотой генофонд нации. До этого служила в авиации перегонщицей - это невоеннообязанные летчики, которые перегоняли новые или отремонтированные самолеты к линии фронта. В люфтваффе их насмешливо называли «Taxi-Flieger», то есть такси-пилоты. Геринг женщин в ВВС не сильно жаловал, Беата Узе и Ханна Райч - это скорее исключения.
На тот момент только что отгремела битва за Рур. Магда тогда при перегоне нарвалась на британских летунов. Несколько фоккеров из ее звена были сбиты, да они даже без боезапаса шли. У неё на глазах другую перегонщицу расстреляли в упор, а та даже не маневрировала, видно растерялась. Магда ушла в пике и после резкого набора высоты скрылась в облаках. Отделалась пробитым крылом и лёгким ранением. Мама Магды надавила на дядю Оскара (адмирала, кстати), дядя Оскар подключил связи и надавил на руководство Люфтваффе, и Магду, не слушая её протесты, перевели на более спокойную работу в тылу по довоенной специальности, медиком. Из вредности она из всех вариантов выбрала самый трудный.
Как раз в это время медики делали рутинный отчёт по заключённым. Так Магда появилась на ферме с инспекцией. Это было самое противоположное авиации место, какое можно представить. После грохота двигателя, бескрайних горизонтов и хрипов радиообмена - позвякивание колокольчиков и шелест листвы.
Абзал её как увидел, как будто молния его пронзила. Презирая чувство самосохранения, подобрался поближе и что-то из Гейне про цветок пробормотал (Die weiße Blume, белый цветок, как раз про Магду). Она зыркнула, но ничего не ответила... Да там смотреть-то было не на что, почерневший мешок с костями. Через секунду она уже думала, что ей померещилось. Долго ли, коротко, через неделю Абзал всё не умирал, а фрау доктор приехала что-то уточнить. Самое удивительное было, что она его вообще узнала через неделю. Сначала пару фраз, потом уже несколько предложений. Примерно раз в месяц приезжала. Абзал ей пару раз где-то цветочки срывал.
И вдруг Магда ему сообщает, будь готов, переведу тебя в западный сектор. Можно только представить, какие связи она включила, кому взятки сунула, где купила новые документы, но официально списан был в расход Абзал Абдыхаликов в советском секторе Шталага, как умерший. Причина смерти - обычный в таких случаях лицемерный "сердечный приступ и нарушение кровообращения". А в основном лагере появился новозеландец Капене Хироти. Поселили его в барак к французам – этот странный новый заключённый якобы новозеландец из 28-го маорийского батальона ни по-английски, ни по-маорийски не говорил... Что сразу бросилось в глза, в секторе союзников режим был совсем другой. Примитивное, но всё же медицинское обслуживание, газеты, подобие клуба, подпольная торговля разными товарами, спорт, театр, а самое главное - отсутствие убийственного костоломного труда. Капене только диву давался - они почту из Англии и Австралии получали, а на Рождество им давали подарки от Красного Креста! Якобы СССР не подписал Женевскую конвенцию. Так ведь Германия подписала, что ж сами-то не соблюдали, цивилизованные гниды... Мы были для них недолюдьми, вот и всё объяснение. Никогда нельзя этого забывать.
И, в общем, Магда до этого непонятно для чего всё это делала, так просто из любопытства, для остроты ощущений наверное, но однажды поняла, что совершенно иррационально полюбила Абзала-Капене среди всего этого ужаса и смерти. Встречались очень редко, только для медосмотра и при плановых проверках. Она свою докторскую пайку приносила и откармливала. Жалование у Магды было около 3500 рейхсмарок в год, можно было позволить некоторые экстравагантности вроде шоколада или куриных яиц, несмотря на набиравшую обороты инфляцию. Был момент, переволновалась, когда начальство обнаружило в документах "ошибку" и Капене перевели к новозеландцам, что было в целом на руку - барак был прямо рядом с лазаретом и через колючку от советского сектора. Капене прикинулся контуженным и ни с кем не разговаривал, только головой кивал и мычал. История из детства повторилась почти буквально. Правда, дальше «ае» и «као» (да/нет) не продвинулся.
Дед шоколадки ломал на маленькие квадратики, каждый отдельно заворачивал в фольгу и, несмотря на запреты и предостережения Магды, сделал пращу и регулярно перекидывал на советскую сторону. Пару раз видел людей, которые подбирали «посылки». Ни крикнуть, ни даже махнуть рукой с обеих сторон никто не рискнул. Он почувствовал только долгий взгляд, почти физически. Этот молчаливый взгляд глубоко запавших глазниц полумёртвого человека его преследовал потом всю жизнь. Возможно, шоколад спас чью-то жизнь...
И вот в середине декабря 1944-го года, линия фронта еще далеко, и вдруг с севера прорывается одиночный американец и зачем-то бомбит лагерь. Куча убитых и раненых, и среди охраны, и среди заключенных, лазарет - в труху прямым попаданием. А Магда за три минуты до бомбежки вышла в столярку. В общем, они с Капене восприняли это как знак, и решили бежать. Как оказалось, правильно сделали. Месяцем позже уже было бы практически невозможно.
Документы для побега начали готовить давно. Фотограф из заключённых сделал снимки - Магда использовала как предлог Национальный праздник немецкого народа, который отмечался, как ни странно, 1 мая. Для маскировки сделали репортаж с регби, групповые фото заключённых, а между снимками щёлкнули Капене. Свет как раз отражался от какой-то жестянки и подсвечивал лицо, смягчив морщины. Так что снимок получился максимально похожим на предъявителя и при этом была не особо видна его лагерная истощенность. Чтобы изготовить паспорта, Магде пришлось вынуть из шкатулки несколько монет (золотые имперские марки), зато документы были сделаны на высшем уровне. Кстати, фотографии крепились почему-то не клеем, а клепками. Дед получил уже четвёртое имя, испанское, с фамилией Хироти далеко не уедешь. Стали они Хосе и Антониа Делгадо, испанцы, но граждане Рейха. Как-то в воскресенье Магда отлучилась и вернулась со свёртком, значение которого Капене понял только в день побега.
И вот на рождество Магда угнала машину начальника лагеря, чёрный лакированный хорьх. Она потом со смехом вспоминала этот эпизод и говорила "Не зря тётя Ирмгард маме говорила: "Наплачешься ты с Магдой". Дед спрятался на заднем диване, прикрытый брезентом и деревянным ящиком. На блокпосте их остановили. Машину-то знали, но Магда за рулём вместо штатного водителя их как-то сбила с толку, поэтому шлагбаум начали было поднимать, и замерли. Дед тихо выругался, почему-то по-немецки. Магда готовилась стрелять и рвать с места. Машина тихо урчала мотором. Подошёл начальник караула Эрих.
Он заглянул в салон, недоуменно посмотрел на Магду, скользнул взглядом по заднему сиденью... Секунды тянулись, вот-вот вежливо попросят выйти, а дальше арест, пытки и смерть. Дед тихо вытянул кинжал из ножен и готовился вывалиться из машины и резать всех, до кого дотянется за себя и свою Магду... Но Эрих, уж на что враг, эсесовец и фашист, только на секунду изменился в лице – в тот момент, когда в голове сработала машинка, но видно принял какое-то решение. Возможно, он сам уже не верил в победу, восточный фронт неумолимо приближался. В тихие ночи можно было услышать звуки артилерии. Он выпрямился, отступил на шаг, одёрнул кожаный плащ и махнул охране пропустить, сделав вид, что не замечает приставленный к дверке вальтер с побелевшим пальцем Магды на курке.
И лихая моя немецкая бабка катит прямым ходом на аэродром (недалеко, километров 50), где, пользуясь рождественским расслабоном, пробивает ограждение и угоняет ночной истребитель Heinkel 219a, который она опознала, как "сову", к счастью, полностью обслуженный. Еще один аспект именно «совы» был в том, что в нем были встроенные лесенки, которые втягивались при взлёте из кабины, технари были не нужны. Вот тут-то Магда и предъявила деду содержимое таинственного свёртка. Как пилот она прекрасно знала, что без шлемофона она будет глухой и немой в самолёте, это такая часть экипировки, которую пилоты носят с собой. Один у нее был свой, второй выменяла за блок сигарет и бутылку шнапса у нужных людей.
С дедом на месте радиста они летят на север, в Киль, на военно-морскую базу. Был небольшой мороз, примерно -5 с туманом и лёгким снежком. Магда уверенно, как человек заработавший за полвечера две смертные казни для себя лично и одну для деда, набрала 9500 метров и поставила машину на курс. Впервые они были одни, и надолго - лётного времени больше двух часов. Все эти два часа они, сидя спинами друг к другу, не умолкали ни на минуту - говорили по внутренней связи про трудный маршрут, который им предстоял, про будущую жизнь, про русских поэтов и про немецко-австрийскую музыку. Несколько раз попали под обстрел, но Магде удалось уклониться, да и летели они из Австрии, а не с побережья. Магда хорошо помнила систему работы воздушных коридоров, но правильных частот и позывных, конечно, не знала. В кабине осталось предыдущее полетное задание, что было халатностью со стороны пилота, и кое-что оттуда выудить удалось, можно сказать спасибо рождеству. Коды могли не устареть еще несколько часов. На подлёте к Килю Магда связалась с радиоконтролем, и запросила посадку. Красиво и нагло сели прямо на аэродром на базе.
Своего Хосе дяде предъявить не решилась, пошла к нему одна. Дядя немного прослезился, вспоминая прежние времена. Он ни секунды не колеблясь пошёл на должностное преступление и выделил ей Elektroboot, подлодку XXI серии. Ну как сказать, "преступление" - к этому времени многие перевозили семьи, и в основном как раз в Южную Америку. Кстати, сам дядя Оскар остался в Германии, после пленения бритами был выпущен как не совершивший военных преступлений и спокойно дожил до 89 лет в семейном домике в Западной Германии.
Из Киля 9 дней шли северным маршрутом обогнув Британию по глубоким водам до дружественного порта в Испании, там сделали полную заправку топливом, водой и довольствием (мешки с капустой и картошкой были во всех кубриках и даже в проходах), забрали ещё несколько семей – и прямым ходом до Аргентины, около месяца. Коротали недели пути тем, что Антония помогала по камбузу, а Хосе драил кубрики и подносил продукты. Немного напрягало отсутствие дня и ночи. Командиром лодки был вроде оберлейтенант, никакой не капитан.
Из Аргентины, повинуясь какому-то наитию, они почти сразу перебрались в Чили, где пересидели в горной деревне до 54-го. Антония работала врачом, все окрестные деревни радовались. Дед стал неплохим фермером. Гражданство получили где-то в 51-м, с облегчением обменяв паспорта со свастикой на чилийские. Тогда же официально и поженились. По убеждениям присоединились к компартии Чили.
И вот в 1953 бабка узнала, что в Германии вовсю работает программа возврата этнических немцев, и появилась возможность вернуться. Дед загорелся идеей попасть в СССР, хотя по сложности это было не легче, чем убежать из третьего рейха. Восточная Германия была лазейкой в советский блок. Посольства ГДР в Чили не было, его функции выполняла советская дипмиссия в Сантьяго. Там впервые за 10 лет дед услышал русскую речь, и стоило больших усилий скрыть эмоции.
Выезд в ГДР был полон новых опасностей, политический курс сменился, и чилийские власти начали чинить препятствия к выезду, вплоть до угрозы ареста. После долгих мытарств они добрались до ГДР, которое за десятилетие превратилось в совершенно незнакомую страну. Люди говорили странно, вели себя странно и выглядели странно. С одной стороны в домах простых немцев появились телевизоры, холодильники и другие чудеса техники, а с другой стороны - машины на улицах были совершенно уродливые, донашивали довоенное. Однажды видели потрёпанный хорьх, но это был конечно другой. Всё это было бы терпимо, но одно заставило бабулю выдать длинную матерную тираду на немецком - шоколад практически пропал и стал предметом роскоши. Дед посмотрел на эту Кафку и спросил бабулю: "Хочешь, Тоня, со мной в СССР?" "Хочу," - просто ответили Тоня, бросив в окно беглый взгляд на портреты Кырлы-Мырлы (Маркса), Ульбрихта и Сталина.
Вернулись в СССР уже в 1957 году, на фестиваль молодёжи и студентов, перепрыгнув послевоенные трибуналы и перегибы. У граждан ГДР была возможность переехать как специалисты. Освоение целины ещё не пошло на спад, и они успели уехать в карагандинскую область. Отцу было 9 лет, и он долго не мог привыкнуть к отсутствию нормальных фруктов. В память о Чили осталось только восклицание "Ке ве-а!", что значит какого черта. С большим трудом избавились в речи от немецкого «шайссе» и других паразитов, на которые в стране, победившей фашизм, читай Германию, смотрели косо. Дед, к сожалению, долго на родине не прожил, умер через 4 года. Успел поменять имя на Хонсу. Баба Тоня понянчила внуков, в том числе меня. После смерти деда говорила только по-русски. Помню, передразнивал её странный акцент. Было жутковато, когда она мечтательно рассказывала, какая вкусная была в детстве в одном берлинском магазине "голова мавра". У меня всё это не складывалось в единую картинку - в каком ещё Берлине, почему-то я был уверен, что она дальше Фабричного не выезжала – времена были такие, что было умнее всё скрывать от всех, в том числе от детей и внуков. Я тогда логично решил, что бабуля малость заговаривается, и это какая-то деревня в Западном Казахстане, называется Бурлин... Или ещё деревня Берлик есть... а голова мавра - это, наверное, обсмолённая голова барашка, очень популярное блюдо в Казахстане. Я и предположить не мог, что бабуля поднимала в воздух самолёты с балкенкройцем...
Хех, я с ней особо никуда не ходил, но однажды пошли в гастроном. Какой-то ханыга решил впереться без очереди, скользнув быковатым взглядом, решил, что старушка самый хороший вариант и толкнув её плечом, встал перед нами. Баба Тоня одной рукой нащупала и слегка сдвинула меня за свою спину, потом крутнула его к себе за плечо, взяла двумя руками за воротник линялой рубахи и чуть крутнула обоими кулаками. Кажется, в восточных единоборствах есть такой приём - противник удушается по сути собственным воротником. В первую секунду он хотел было сказать что-то неприятное, даже открыл ротовое отверстие, но неожиданно понял, что говорить нечем, воздух кончился. С синеющим лицом хотел ударить бабулю по рукам, но она их убрала и легким рассчитанным толчком в грудь выкинула его из очереди. Я бабулю такой ни до, ни после не видел. Люмпен сложил рот в букву О, но посмотрев на Магду, почему-то передумал что-либо говорить и исчез. Забавно, что все это происходило в почти полной тишине, за исключением далёкого крика "Зиин, в колбасный не пробивай!"
Это уже потом, когда мне отец рассказал кто есть кто, все детали мозаики встали на свои места. И случайно выяснилось, что «голова мавра» - это зефир в шоколаде. Страшно жалею, что был в безмозглом возрасте, когда бабуля была еще жива.
Мне говорят, что в фильме "Небеса обетованные" герой Валентина Гафта рассказывал подобную историю. Во-первых, не в "Небесах", и даже не в "Сироте Казанской", а в "Двенадцати". А во-вторых, ничего общего.
Простая история жизни двух людей. Я ношу её в себе без малого сорок лет. И только сейчас понял самое главное. В тени ярких захватывающих эпизодов про взрывы и погони всё это время прятался малозаметный героизм: вокруг моих деда и бабки были в изобилии циклон Б и гексоген, геноцид и расовая идеология, воронёная сталь и ржавое железо, ненависть и страх. Там не было места ничему живому. А эти два смелых человека наперекор всему выбрали жизнь и создали нашу семью. Вырастили нескольких детей, прожили счастливые жизни, бабуля дожила до внуков.
Дед видится большим, молчаливым, со взглядом, направленным куда-то мимо меня. Он смотрит туда, где остались все, кто не дошёл. Дед, всё нормально! Ты уже давно пра-прадед! Отдыхай, уже можно…
При рождении деду дали имя Хонсу, но самую насыщенную часть жизни он был сначала Абзалом, потом Капене, и ещё немного Хосе...
Я был счастливым беззаботным пионером и задорно смотрел в будущее, пока всё, что я знал о мироустройстве и собственной семье не оказалось перевёрнутым вверх тормашками. В конце 80-х уже стало можно, и отец вывалил передо мной семейные скелеты полувековой давности: кем были дед с бабкой, почему они не любили смотреть кино про войну, и кто в джунглях рисует полоски тиграм. Большую часть этой истории слышал в детстве отец на смеси немецкого, испанского и русского на которой говорили дома дед с бабкой. В минуты душевного волнения дед мог ещё перейти на корейские шипяще-свистящие. Кое-что мне рассказала сама баба Тоня, когда я в раннем детстве жил у нее в деревне. К сожалению, я не очень-то её слушал, а всё норовил убежать рыбачить или играть в войнушку...
Пожалуй, начать нужно с детских лет деда. Он сызмальства был сообразительным малым и схватывал все на лету. На Дальнем Востоке срезу после революции школ было очень мало. В деревне деда она как бы была, но невидимая, без здания, кочующая. Учителя на месяц-два приходили то в одну, то в другую фанзу, в которой жила семья очередного ученика, туда приходили другие дети, там и обучали. Учителей вскладчину содержали родители учеников. Хонсу, правда, не сразу туда попал - сперва ботинок не было, а босиком как-то несподручно. Потом в поле нужен был помогать, рис убирают иногда до начала октября. Прадед сказал, в этом году не пойдешь, да и урожай не очень, трудно будет учителям что-то дать. Но всё-таки сел малец за парту, где-то в начале 1920-х это было. Часть предметов была на корейском, часть на русском. Крестьяне сильно хотели, чтобы дети выучили русский, которого Хонсу совсем не понимал, только дико смотрел на уроках русского языка на одноклассников и на учительницу. Над ним потешались, а он в ответ беззлобно улыбался. Однажды учительница что-то спросила, и дети начали по одному вставать. Хонсу выждал паузу, и тоже встал. Оказалось, невпопад. Другие дети стали тянуть его за одежду и со смехом усадили. Он улыбался и сидел, не понимая. Ему другие дети объяснили "это спросили, у кого свинья дома есть, ты-то что встаёшь, у вас же нет!" И много похожих моментов ещё случалось. Но это недолго, дети быстро адаптируются - через пару недель освоился.
Он принялся все свободное время и даже по ночам читать букварь – решил, если выучить все страницы, умным станешь, как большие ребята, может даже учительница похвалит.
Соха-Оса-Ухо-Мама-Сухо…
Сума-Сама-Муха-Сосу-Уха...
Мама мыла Шуру.
Как-то на уроке он впервые услышал незатейливое детское стихотворение, и был потрясён, что слова ещё и так могут выстраиваться. Сразу полез учебник листать, чтобы все стихи найти. В те времена в школьной программе были Пушкин, Кольцов, Баратынский, Тютчев, Фет - он их жадно заучивал наизусть... Через несколько лет появилась и настоящая школа 2-й ступени с микроскопической библиотекой, может, книжек 40-50. Но для Хонсу это был клондайк и окно в большой мир. Перечитал всё по нескольку раз. В старших классах, было дело, выучил на спор всего Евгения Онегина.
Теперь, сто с лишним лет спустя, я думаю о деде и понимаю - в этом весь он, и уже обозначен его будущий путь несгибаемого солдата через поля Второй Мировой в ад концлагеря, потом через полмира в джунгли Южной Америки и назад. Ничего не боясь, упрямо наклонив голову.
А потом грянуло переселение в Казахстан. Если кому интересно, вышло постановление № 1428-326сс СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1937 г. «сс» - это совершенно секретно. Всё корейское население переместили с Дальнего востока в Казахстан, в целях борьбы с японским шпионажем. Многие умерли в пути, многие не пережили первую зиму и резкую перемену климата... Кроме корейцев, ещё курды, чеченцы, поляки, немцы, латыши, финны, греки - со всех концов страны целые народы оказались в Казахстане.
До Войны... Мне кажется, хороший был бы почин в языке выразить отношение к Великой Войне и писать не какой-то монструозный ВОв или ВМв, а просто Война с большой буквы, торжественно и с уважением.
В общем, до Войны сватался Хонсу, но неудачно. И пошёл тогда он в солдаты, несчастная любовь, она завсегда на войне гасилась. Вот только корейцев, как неблагонадёжный элемент, на войну не брали. Но он всё равно добрался пешком до ближайшего города Уш-Тобе и занял место в очереди. Нескольких корейцев, которые стояли впереди отправили назад ни с чем, и дед Хонсу сделал логичный ход - когда дошла его очередь, назвался казахом Абзалом Абдыхаликовым, ой-бай, а документов нету, шешееен сыгиин, потерял, хлоп-хлоп по карманам. Рукой махнули, записали с его слов. Так и ушёл на войну, даже без нормальных документов. Исторический факт - красноармейские книжки ввели только в октябре 1941.
Какое-то время его солдатские треугольнички до деревни доходили, а потом перестали. В деревне решили - погиб. Прабабка не верила. Когда война кончилась, и стали мужчины возвращаться, выходила она на дорогу и часами, днями ждала. Чувствовала, что живой. Но не дождалась... Много лет спустя выяснилось, что стрелковый полк деда участвовал в обороне Киева и попал в огромный котёл. Немцы после побед в Европе вели себя нагло, уверенные в превосходстве немецкого оружия. Знали бы чем эта война для них закончится…
Сначала несколько сотен тысяч пленных сидели прямо в поле - кажется, немцы сами не знали, что делать с этой голодной толпой восточных варваров. Пока заминка была, дед, по крестьянской привычке чем-то всё время занимать руки, починил обувь себе и тем, кто вокруг желал. Оказалось, не зря, дальше был приказ встать, идти на запад – и многодневный марш, по 40-50 км в день - чуть замедлил шаг, чуть оступился - выстрел, никто не останавливается и не оглядывается. Дошли до Житомира, там погрузились в вагоны. Многие по дороге не выдержали, все в летнем обмундировании были, а пока доехали до Австрии был октябрь. Эшелон деда прибыл в Шталаг 18А. В то время это название никому ничего не говорило, и никто ещё не знал, что такое Аушвиц, Майданек, Собибор и другие изобретения рационального европейского разума. Но и так понятно было, что будут убивать.
В лагере вербовали желающих в Туркестанский легион, но Абзал не пошёл, потому что рассудил, что враги понятно где и переходить на сторону этих нелюдей после всего, что он успел увидеть - это будет предательство не только Родины, но и себя самого и своих погибших товарищей. И принял дед решение сдохнуть, если придётся, но максимально позже. Хотя шансы выжить в мясорубке для перемалывания низшей расы у человека весом в 40 кило исчезающе малы. Вдобавок, в декабре в лагере началась эпидемия тифа, победили её только в марте 1942. Каждую ночь дрожа от холода не знал, проснётся ли завтра. Но снова повезло, выжил.
Он много лет спустя своему сыну, моему отцу, говорил, что он выжил благодаря русской поэзии - он всё время на марше и в лагере сам себе читал Фета, Кольцова, Пушкина - те куски, которые мог вспомнить. И учил немецкий! С риском быть застреленным, если не так стоял, или руки в карманах держал, или не успел на построение, или просто не повезло. Что-то подслушал у солдат и охраны, бормотал себе под нос по тысяче раз одни и те же фразы. Что-то по громкоговорителю по сто раз в день повторяли. Achtung! Achtung! Morgenappell für alle Gefangenen um 6 Uhr auf dem Appellplatz. Antreten nach Barackenordnung! Даже сейчас пробирает. Генетическая память...
Большая часть заключённых содержалась не в самом Шталаге, а в arbeitskommandos, которые работали за пределами лагеря и жили в бараках рядом с работой. Самые гиблые были шахты, заводы и дорожные работы. Рацион такой же как в лагере, а труд гораздо изнурительней. Абзалу просто дико повезло, когда его имя назвали для отправки на ферму, там было немного легче выжить.
И тут в 1943 появляется в лазарете в британском секторе медичка по имени Магда, подтянутая немка, золотой генофонд нации. До этого служила в авиации перегонщицей - это невоеннообязанные летчики, которые перегоняли новые или отремонтированные самолеты к линии фронта. В люфтваффе их насмешливо называли «Taxi-Flieger», то есть такси-пилоты. Геринг женщин в ВВС не сильно жаловал, Беата Узе и Ханна Райч - это скорее исключения.
На тот момент только что отгремела битва за Рур. Магда тогда при перегоне нарвалась на британских летунов. Несколько фоккеров из ее звена были сбиты, да они даже без боезапаса шли. У неё на глазах другую перегонщицу расстреляли в упор, а та даже не маневрировала, видно растерялась. Магда ушла в пике и после резкого набора высоты скрылась в облаках. Отделалась пробитым крылом и лёгким ранением. Мама Магды надавила на дядю Оскара (адмирала, кстати), дядя Оскар подключил связи и надавил на руководство Люфтваффе, и Магду, не слушая её протесты, перевели на более спокойную работу в тылу по довоенной специальности, медиком. Из вредности она из всех вариантов выбрала самый трудный.
Как раз в это время медики делали рутинный отчёт по заключённым. Так Магда появилась на ферме с инспекцией. Это было самое противоположное авиации место, какое можно представить. После грохота двигателя, бескрайних горизонтов и хрипов радиообмена - позвякивание колокольчиков и шелест листвы.
Абзал её как увидел, как будто молния его пронзила. Презирая чувство самосохранения, подобрался поближе и что-то из Гейне про цветок пробормотал (Die weiße Blume, белый цветок, как раз про Магду). Она зыркнула, но ничего не ответила... Да там смотреть-то было не на что, почерневший мешок с костями. Через секунду она уже думала, что ей померещилось. Долго ли, коротко, через неделю Абзал всё не умирал, а фрау доктор приехала что-то уточнить. Самое удивительное было, что она его вообще узнала через неделю. Сначала пару фраз, потом уже несколько предложений. Примерно раз в месяц приезжала. Абзал ей пару раз где-то цветочки срывал.
И вдруг Магда ему сообщает, будь готов, переведу тебя в западный сектор. Можно только представить, какие связи она включила, кому взятки сунула, где купила новые документы, но официально списан был в расход Абзал Абдыхаликов в советском секторе Шталага, как умерший. Причина смерти - обычный в таких случаях лицемерный "сердечный приступ и нарушение кровообращения". А в основном лагере появился новозеландец Капене Хироти. Поселили его в барак к французам – этот странный новый заключённый якобы новозеландец из 28-го маорийского батальона ни по-английски, ни по-маорийски не говорил... Что сразу бросилось в глза, в секторе союзников режим был совсем другой. Примитивное, но всё же медицинское обслуживание, газеты, подобие клуба, подпольная торговля разными товарами, спорт, театр, а самое главное - отсутствие убийственного костоломного труда. Капене только диву давался - они почту из Англии и Австралии получали, а на Рождество им давали подарки от Красного Креста! Якобы СССР не подписал Женевскую конвенцию. Так ведь Германия подписала, что ж сами-то не соблюдали, цивилизованные гниды... Мы были для них недолюдьми, вот и всё объяснение. Никогда нельзя этого забывать.
И, в общем, Магда до этого непонятно для чего всё это делала, так просто из любопытства, для остроты ощущений наверное, но однажды поняла, что совершенно иррационально полюбила Абзала-Капене среди всего этого ужаса и смерти. Встречались очень редко, только для медосмотра и при плановых проверках. Она свою докторскую пайку приносила и откармливала. Жалование у Магды было около 3500 рейхсмарок в год, можно было позволить некоторые экстравагантности вроде шоколада или куриных яиц, несмотря на набиравшую обороты инфляцию. Был момент, переволновалась, когда начальство обнаружило в документах "ошибку" и Капене перевели к новозеландцам, что было в целом на руку - барак был прямо рядом с лазаретом и через колючку от советского сектора. Капене прикинулся контуженным и ни с кем не разговаривал, только головой кивал и мычал. История из детства повторилась почти буквально. Правда, дальше «ае» и «као» (да/нет) не продвинулся.
Дед шоколадки ломал на маленькие квадратики, каждый отдельно заворачивал в фольгу и, несмотря на запреты и предостережения Магды, сделал пращу и регулярно перекидывал на советскую сторону. Пару раз видел людей, которые подбирали «посылки». Ни крикнуть, ни даже махнуть рукой с обеих сторон никто не рискнул. Он почувствовал только долгий взгляд, почти физически. Этот молчаливый взгляд глубоко запавших глазниц полумёртвого человека его преследовал потом всю жизнь. Возможно, шоколад спас чью-то жизнь...
И вот в середине декабря 1944-го года, линия фронта еще далеко, и вдруг с севера прорывается одиночный американец и зачем-то бомбит лагерь. Куча убитых и раненых, и среди охраны, и среди заключенных, лазарет - в труху прямым попаданием. А Магда за три минуты до бомбежки вышла в столярку. В общем, они с Капене восприняли это как знак, и решили бежать. Как оказалось, правильно сделали. Месяцем позже уже было бы практически невозможно.
Документы для побега начали готовить давно. Фотограф из заключённых сделал снимки - Магда использовала как предлог Национальный праздник немецкого народа, который отмечался, как ни странно, 1 мая. Для маскировки сделали репортаж с регби, групповые фото заключённых, а между снимками щёлкнули Капене. Свет как раз отражался от какой-то жестянки и подсвечивал лицо, смягчив морщины. Так что снимок получился максимально похожим на предъявителя и при этом была не особо видна его лагерная истощенность. Чтобы изготовить паспорта, Магде пришлось вынуть из шкатулки несколько монет (золотые имперские марки), зато документы были сделаны на высшем уровне. Кстати, фотографии крепились почему-то не клеем, а клепками. Дед получил уже четвёртое имя, испанское, с фамилией Хироти далеко не уедешь. Стали они Хосе и Антониа Делгадо, испанцы, но граждане Рейха. Как-то в воскресенье Магда отлучилась и вернулась со свёртком, значение которого Капене понял только в день побега.
И вот на рождество Магда угнала машину начальника лагеря, чёрный лакированный хорьх. Она потом со смехом вспоминала этот эпизод и говорила "Не зря тётя Ирмгард маме говорила: "Наплачешься ты с Магдой". Дед спрятался на заднем диване, прикрытый брезентом и деревянным ящиком. На блокпосте их остановили. Машину-то знали, но Магда за рулём вместо штатного водителя их как-то сбила с толку, поэтому шлагбаум начали было поднимать, и замерли. Дед тихо выругался, почему-то по-немецки. Магда готовилась стрелять и рвать с места. Машина тихо урчала мотором. Подошёл начальник караула Эрих.
Он заглянул в салон, недоуменно посмотрел на Магду, скользнул взглядом по заднему сиденью... Секунды тянулись, вот-вот вежливо попросят выйти, а дальше арест, пытки и смерть. Дед тихо вытянул кинжал из ножен и готовился вывалиться из машины и резать всех, до кого дотянется за себя и свою Магду... Но Эрих, уж на что враг, эсесовец и фашист, только на секунду изменился в лице – в тот момент, когда в голове сработала машинка, но видно принял какое-то решение. Возможно, он сам уже не верил в победу, восточный фронт неумолимо приближался. В тихие ночи можно было услышать звуки артилерии. Он выпрямился, отступил на шаг, одёрнул кожаный плащ и махнул охране пропустить, сделав вид, что не замечает приставленный к дверке вальтер с побелевшим пальцем Магды на курке.
И лихая моя немецкая бабка катит прямым ходом на аэродром (недалеко, километров 50), где, пользуясь рождественским расслабоном, пробивает ограждение и угоняет ночной истребитель Heinkel 219a, который она опознала, как "сову", к счастью, полностью обслуженный. Еще один аспект именно «совы» был в том, что в нем были встроенные лесенки, которые втягивались при взлёте из кабины, технари были не нужны. Вот тут-то Магда и предъявила деду содержимое таинственного свёртка. Как пилот она прекрасно знала, что без шлемофона она будет глухой и немой в самолёте, это такая часть экипировки, которую пилоты носят с собой. Один у нее был свой, второй выменяла за блок сигарет и бутылку шнапса у нужных людей.
С дедом на месте радиста они летят на север, в Киль, на военно-морскую базу. Был небольшой мороз, примерно -5 с туманом и лёгким снежком. Магда уверенно, как человек заработавший за полвечера две смертные казни для себя лично и одну для деда, набрала 9500 метров и поставила машину на курс. Впервые они были одни, и надолго - лётного времени больше двух часов. Все эти два часа они, сидя спинами друг к другу, не умолкали ни на минуту - говорили по внутренней связи про трудный маршрут, который им предстоял, про будущую жизнь, про русских поэтов и про немецко-австрийскую музыку. Несколько раз попали под обстрел, но Магде удалось уклониться, да и летели они из Австрии, а не с побережья. Магда хорошо помнила систему работы воздушных коридоров, но правильных частот и позывных, конечно, не знала. В кабине осталось предыдущее полетное задание, что было халатностью со стороны пилота, и кое-что оттуда выудить удалось, можно сказать спасибо рождеству. Коды могли не устареть еще несколько часов. На подлёте к Килю Магда связалась с радиоконтролем, и запросила посадку. Красиво и нагло сели прямо на аэродром на базе.
Своего Хосе дяде предъявить не решилась, пошла к нему одна. Дядя немного прослезился, вспоминая прежние времена. Он ни секунды не колеблясь пошёл на должностное преступление и выделил ей Elektroboot, подлодку XXI серии. Ну как сказать, "преступление" - к этому времени многие перевозили семьи, и в основном как раз в Южную Америку. Кстати, сам дядя Оскар остался в Германии, после пленения бритами был выпущен как не совершивший военных преступлений и спокойно дожил до 89 лет в семейном домике в Западной Германии.
Из Киля 9 дней шли северным маршрутом обогнув Британию по глубоким водам до дружественного порта в Испании, там сделали полную заправку топливом, водой и довольствием (мешки с капустой и картошкой были во всех кубриках и даже в проходах), забрали ещё несколько семей – и прямым ходом до Аргентины, около месяца. Коротали недели пути тем, что Антония помогала по камбузу, а Хосе драил кубрики и подносил продукты. Немного напрягало отсутствие дня и ночи. Командиром лодки был вроде оберлейтенант, никакой не капитан.
Из Аргентины, повинуясь какому-то наитию, они почти сразу перебрались в Чили, где пересидели в горной деревне до 54-го. Антония работала врачом, все окрестные деревни радовались. Дед стал неплохим фермером. Гражданство получили где-то в 51-м, с облегчением обменяв паспорта со свастикой на чилийские. Тогда же официально и поженились. По убеждениям присоединились к компартии Чили.
И вот в 1953 бабка узнала, что в Германии вовсю работает программа возврата этнических немцев, и появилась возможность вернуться. Дед загорелся идеей попасть в СССР, хотя по сложности это было не легче, чем убежать из третьего рейха. Восточная Германия была лазейкой в советский блок. Посольства ГДР в Чили не было, его функции выполняла советская дипмиссия в Сантьяго. Там впервые за 10 лет дед услышал русскую речь, и стоило больших усилий скрыть эмоции.
Выезд в ГДР был полон новых опасностей, политический курс сменился, и чилийские власти начали чинить препятствия к выезду, вплоть до угрозы ареста. После долгих мытарств они добрались до ГДР, которое за десятилетие превратилось в совершенно незнакомую страну. Люди говорили странно, вели себя странно и выглядели странно. С одной стороны в домах простых немцев появились телевизоры, холодильники и другие чудеса техники, а с другой стороны - машины на улицах были совершенно уродливые, донашивали довоенное. Однажды видели потрёпанный хорьх, но это был конечно другой. Всё это было бы терпимо, но одно заставило бабулю выдать длинную матерную тираду на немецком - шоколад практически пропал и стал предметом роскоши. Дед посмотрел на эту Кафку и спросил бабулю: "Хочешь, Тоня, со мной в СССР?" "Хочу," - просто ответили Тоня, бросив в окно беглый взгляд на портреты Кырлы-Мырлы (Маркса), Ульбрихта и Сталина.
Вернулись в СССР уже в 1957 году, на фестиваль молодёжи и студентов, перепрыгнув послевоенные трибуналы и перегибы. У граждан ГДР была возможность переехать как специалисты. Освоение целины ещё не пошло на спад, и они успели уехать в карагандинскую область. Отцу было 9 лет, и он долго не мог привыкнуть к отсутствию нормальных фруктов. В память о Чили осталось только восклицание "Ке ве-а!", что значит какого черта. С большим трудом избавились в речи от немецкого «шайссе» и других паразитов, на которые в стране, победившей фашизм, читай Германию, смотрели косо. Дед, к сожалению, долго на родине не прожил, умер через 4 года. Успел поменять имя на Хонсу. Баба Тоня понянчила внуков, в том числе меня. После смерти деда говорила только по-русски. Помню, передразнивал её странный акцент. Было жутковато, когда она мечтательно рассказывала, какая вкусная была в детстве в одном берлинском магазине "голова мавра". У меня всё это не складывалось в единую картинку - в каком ещё Берлине, почему-то я был уверен, что она дальше Фабричного не выезжала – времена были такие, что было умнее всё скрывать от всех, в том числе от детей и внуков. Я тогда логично решил, что бабуля малость заговаривается, и это какая-то деревня в Западном Казахстане, называется Бурлин... Или ещё деревня Берлик есть... а голова мавра - это, наверное, обсмолённая голова барашка, очень популярное блюдо в Казахстане. Я и предположить не мог, что бабуля поднимала в воздух самолёты с балкенкройцем...
Хех, я с ней особо никуда не ходил, но однажды пошли в гастроном. Какой-то ханыга решил впереться без очереди, скользнув быковатым взглядом, решил, что старушка самый хороший вариант и толкнув её плечом, встал перед нами. Баба Тоня одной рукой нащупала и слегка сдвинула меня за свою спину, потом крутнула его к себе за плечо, взяла двумя руками за воротник линялой рубахи и чуть крутнула обоими кулаками. Кажется, в восточных единоборствах есть такой приём - противник удушается по сути собственным воротником. В первую секунду он хотел было сказать что-то неприятное, даже открыл ротовое отверстие, но неожиданно понял, что говорить нечем, воздух кончился. С синеющим лицом хотел ударить бабулю по рукам, но она их убрала и легким рассчитанным толчком в грудь выкинула его из очереди. Я бабулю такой ни до, ни после не видел. Люмпен сложил рот в букву О, но посмотрев на Магду, почему-то передумал что-либо говорить и исчез. Забавно, что все это происходило в почти полной тишине, за исключением далёкого крика "Зиин, в колбасный не пробивай!"
Это уже потом, когда мне отец рассказал кто есть кто, все детали мозаики встали на свои места. И случайно выяснилось, что «голова мавра» - это зефир в шоколаде. Страшно жалею, что был в безмозглом возрасте, когда бабуля была еще жива.
Мне говорят, что в фильме "Небеса обетованные" герой Валентина Гафта рассказывал подобную историю. Во-первых, не в "Небесах", и даже не в "Сироте Казанской", а в "Двенадцати". А во-вторых, ничего общего.
Простая история жизни двух людей. Я ношу её в себе без малого сорок лет. И только сейчас понял самое главное. В тени ярких захватывающих эпизодов про взрывы и погони всё это время прятался малозаметный героизм: вокруг моих деда и бабки были в изобилии циклон Б и гексоген, геноцид и расовая идеология, воронёная сталь и ржавое железо, ненависть и страх. Там не было места ничему живому. А эти два смелых человека наперекор всему выбрали жизнь и создали нашу семью. Вырастили нескольких детей, прожили счастливые жизни, бабуля дожила до внуков.
Дед видится большим, молчаливым, со взглядом, направленным куда-то мимо меня. Он смотрит туда, где остались все, кто не дошёл. Дед, всё нормально! Ты уже давно пра-прадед! Отдыхай, уже можно…
14
30.01.2026, Новые истории - основной выпуск
Как всё было...
В общем, в начале сентября прошлого года сломал я ногу. Оказывается, малоберцовая кость, про существование которой мы и не подозреваем в повседневной жизни, очень даже нужна, особенно если вы, например, хотите шевелить ступнёй. Когда ломаешь - сразу понимаешь как замечательно все было от природы устроено в ноге. Хорошо, большеберцовая не сломалась, хоть и треснула слегка.
Первые двое суток после операции действовала анестезия, что-то мощное типа промедола. На третий день проснулся и понял, что остался с болью один на один, как с фашистским танком - стою я в чистом поле, за спиной Москва, на меня катит серое (если совсем точно - RAL 7021) угловатое уёбище, опуская дуло, январский ветер продувает все мои восемь дырочек, а в руке у меня вместо гранаты баралгин.
Пытался читать книжки или смотреть киношки на мобиле - надолго не получается отвлечься. Это как зуб, только в ноге, гораздо больнее и всё, сука, время. Усталость от боли накапливается, ею пропитаны все часы бодрствования, спишь урывками. Самое опасное - поддаться соблазну. Всё ж очень просто: зовёшь медсестричку, она принесёт лоток со шприцем, а в шприце ключ, открывающий дверь в Нарнию. Минут через двадцать после укола как будто тёплой губкой смывает боль и накрывает сонливость. И уплываешь в светлые дали, мир такой добрый и люди такие охуительные, а облака, белогривые лошаааадки...
Всё бы хорошо, но не каждый понимает, что врачу в целом похуй, что после двух-трёх месяцев этого лёгкого пути тебя ждёт расплата в виде нарко-зависимости. Выйдешь из больницы уже не один, а с мускулистой безжалостной обезьяной, которую ты своими руками посадил себе на загривок. Обезьяне похер на будущее, у неё нет такого слова, у нее есть "сейчас дозу найди". Я случайно нащупал два варианта, как не уширяться до мармеладного состояния.
Первый - не помню как это по-научному, но как бы изнутри заходишь во все части тела и инспектируешь. Я вам скажу, что такое боль - она похожа на огромного оранжевого слизняка, по краям ярко-жёлтого, в сердцевине тёмно-бордового, который пульсирует в ноге. Эта боль почему-то боится взгляда. Начинаешь её рассматривать, мысленно подносишь к глазам, пробегаешь по длине, и она бледнеет, становится меньше, гладишь её, она тает между пальцев, и вот она уже толщиной не с ногу, а примерно с запястье, потом распадается на несколько шариков для пинг-понга, каждый разминаешь взглядом, пока они не превратятся в горошинки, потом в маковые зёрнышки, и рраз - нету слизняка, и боли нет, и лежишь с облегчением, испарина на лбу высыхает, лежишь, не шевелишься, можно даже успеть уснуть. Потом боль потихоньку начинает высовывать усики и возвращаться. По новой пробегаешь от пальцев ног до груди и головы, заходишь в боль... но она в последующие разы уворачивается от руки и норовит снова обрести объём и силу. Терпеливо повторяешь, пока не прогонишь.
Второй - неожиданно оказалось, что когда пишешь и погружаешься в другое время и в другую реальность, боль становится далёкой и её можно терпеть. И даже отказаться от опиоидов. Я думаю, свою роль сыграла резкая перемена скорости жизни - никуда не надо бежать, никому ничего не должен, лежишь, отдыхаешь. И хлынули воспоминания из давно забытых времён, в красках и с запахами, до мельчайших подробностей, как будто архив откопал с полузабытыми людьми. Всё первое вспомнилось, что годами было спрятано: первая любовь, первая сигарета, первая пьянка... Попытки записать и удержать воспоминания превратились в посты на этом сайте. Первый пост, кстати, был 11 сентября.
Была пара неприятных эпизодов, - то титановые пластины не той системы, то шурупов не завезли, то срослось не так... - пришлось вскрывать и что-то там долбить. Тогда я, отходя от анестезии, скрипел зубами и прятался в других мирах (лучше всех оказались 70-е) и писал. Правда, не отправлял сюда, как-то не до этого было. Когда продуло и жар был - не писал. Думал перерыв был всего пару дней, а посмотрел - гораздо дольше. На комменты тоже иногда активно отвечал, иногда вообще не заходил неделями.
Для меня самой рабочей схемой оказалась такая - когда боль становится совсем назойливой, говоришь ей: "Щас, еще две минуты потерпим, а потом попросим укольчик. Раааз... дваа... триии..." Но всякий раз наёбываешь скулящий организм, уже на счёте "20" как глубоководный ныряльщик погружаешься в прошлое, хватаешь за хвост какое-то воспоминание, извлекаешь его и пишешь, а медсестричку ни хера не вызываешь. И всё время где-то глубоко внутри твоё внутреннее малодушное "я" завывает, что у медсестры же есть промедол, я видел, как ампулы прокатывали мимо дверей, ну попроси укольчик, что трудно что ли, ну один раз...
На этом фоне большое спасибо авторам, которых читал много лет - Михаил Ашнин, Вованавсегда, Некто Лёша, Соломон Маркович и другие - сорри, если кого забыл упомянуть. Моё усиленное и обострённое болью восприятие позволило увидеть то, на что обычно в суете на обращаешь внимания. Этих авторов отличает одно общее качество: они видели в жизни говна поболее других, но это не превратило их в озлобленных ушлепков, а наоборот, сделало их лучше, добрее и терпимее. Поэтому они интересны и достойны уважения. В отличие от тех, кого жизнь тщательно жеванула и, судя по их комментам, исторгла с обратной стороны.
В общем, мне предстоит курс реабилитации, а через какой-то год-полтора снимать пластины. Я из них брелок сделаю, а шурупы, ска, в ножку стула вкручу вместо своей ноги, как сувенир. Начал ходить, пока с палочкой. Сходил, ска, за хлебушком. Вдох-выдох, ставлю одну ногу вперед, потом другую, левой... правой... левой, правой. 10 шагов, 100 шагов, 200 шагов, 500, 1000... Всё что нас не убивает, делает умнее...
Скоро могу пропасть по той же причине, по которой с 2016 по 2025 год не писал - не будет времени, вернусь к своим постоянным рутинам. Всем добра!
В общем, в начале сентября прошлого года сломал я ногу. Оказывается, малоберцовая кость, про существование которой мы и не подозреваем в повседневной жизни, очень даже нужна, особенно если вы, например, хотите шевелить ступнёй. Когда ломаешь - сразу понимаешь как замечательно все было от природы устроено в ноге. Хорошо, большеберцовая не сломалась, хоть и треснула слегка.
Первые двое суток после операции действовала анестезия, что-то мощное типа промедола. На третий день проснулся и понял, что остался с болью один на один, как с фашистским танком - стою я в чистом поле, за спиной Москва, на меня катит серое (если совсем точно - RAL 7021) угловатое уёбище, опуская дуло, январский ветер продувает все мои восемь дырочек, а в руке у меня вместо гранаты баралгин.
Пытался читать книжки или смотреть киношки на мобиле - надолго не получается отвлечься. Это как зуб, только в ноге, гораздо больнее и всё, сука, время. Усталость от боли накапливается, ею пропитаны все часы бодрствования, спишь урывками. Самое опасное - поддаться соблазну. Всё ж очень просто: зовёшь медсестричку, она принесёт лоток со шприцем, а в шприце ключ, открывающий дверь в Нарнию. Минут через двадцать после укола как будто тёплой губкой смывает боль и накрывает сонливость. И уплываешь в светлые дали, мир такой добрый и люди такие охуительные, а облака, белогривые лошаааадки...
Всё бы хорошо, но не каждый понимает, что врачу в целом похуй, что после двух-трёх месяцев этого лёгкого пути тебя ждёт расплата в виде нарко-зависимости. Выйдешь из больницы уже не один, а с мускулистой безжалостной обезьяной, которую ты своими руками посадил себе на загривок. Обезьяне похер на будущее, у неё нет такого слова, у нее есть "сейчас дозу найди". Я случайно нащупал два варианта, как не уширяться до мармеладного состояния.
Первый - не помню как это по-научному, но как бы изнутри заходишь во все части тела и инспектируешь. Я вам скажу, что такое боль - она похожа на огромного оранжевого слизняка, по краям ярко-жёлтого, в сердцевине тёмно-бордового, который пульсирует в ноге. Эта боль почему-то боится взгляда. Начинаешь её рассматривать, мысленно подносишь к глазам, пробегаешь по длине, и она бледнеет, становится меньше, гладишь её, она тает между пальцев, и вот она уже толщиной не с ногу, а примерно с запястье, потом распадается на несколько шариков для пинг-понга, каждый разминаешь взглядом, пока они не превратятся в горошинки, потом в маковые зёрнышки, и рраз - нету слизняка, и боли нет, и лежишь с облегчением, испарина на лбу высыхает, лежишь, не шевелишься, можно даже успеть уснуть. Потом боль потихоньку начинает высовывать усики и возвращаться. По новой пробегаешь от пальцев ног до груди и головы, заходишь в боль... но она в последующие разы уворачивается от руки и норовит снова обрести объём и силу. Терпеливо повторяешь, пока не прогонишь.
Второй - неожиданно оказалось, что когда пишешь и погружаешься в другое время и в другую реальность, боль становится далёкой и её можно терпеть. И даже отказаться от опиоидов. Я думаю, свою роль сыграла резкая перемена скорости жизни - никуда не надо бежать, никому ничего не должен, лежишь, отдыхаешь. И хлынули воспоминания из давно забытых времён, в красках и с запахами, до мельчайших подробностей, как будто архив откопал с полузабытыми людьми. Всё первое вспомнилось, что годами было спрятано: первая любовь, первая сигарета, первая пьянка... Попытки записать и удержать воспоминания превратились в посты на этом сайте. Первый пост, кстати, был 11 сентября.
Была пара неприятных эпизодов, - то титановые пластины не той системы, то шурупов не завезли, то срослось не так... - пришлось вскрывать и что-то там долбить. Тогда я, отходя от анестезии, скрипел зубами и прятался в других мирах (лучше всех оказались 70-е) и писал. Правда, не отправлял сюда, как-то не до этого было. Когда продуло и жар был - не писал. Думал перерыв был всего пару дней, а посмотрел - гораздо дольше. На комменты тоже иногда активно отвечал, иногда вообще не заходил неделями.
Для меня самой рабочей схемой оказалась такая - когда боль становится совсем назойливой, говоришь ей: "Щас, еще две минуты потерпим, а потом попросим укольчик. Раааз... дваа... триии..." Но всякий раз наёбываешь скулящий организм, уже на счёте "20" как глубоководный ныряльщик погружаешься в прошлое, хватаешь за хвост какое-то воспоминание, извлекаешь его и пишешь, а медсестричку ни хера не вызываешь. И всё время где-то глубоко внутри твоё внутреннее малодушное "я" завывает, что у медсестры же есть промедол, я видел, как ампулы прокатывали мимо дверей, ну попроси укольчик, что трудно что ли, ну один раз...
На этом фоне большое спасибо авторам, которых читал много лет - Михаил Ашнин, Вованавсегда, Некто Лёша, Соломон Маркович и другие - сорри, если кого забыл упомянуть. Моё усиленное и обострённое болью восприятие позволило увидеть то, на что обычно в суете на обращаешь внимания. Этих авторов отличает одно общее качество: они видели в жизни говна поболее других, но это не превратило их в озлобленных ушлепков, а наоборот, сделало их лучше, добрее и терпимее. Поэтому они интересны и достойны уважения. В отличие от тех, кого жизнь тщательно жеванула и, судя по их комментам, исторгла с обратной стороны.
В общем, мне предстоит курс реабилитации, а через какой-то год-полтора снимать пластины. Я из них брелок сделаю, а шурупы, ска, в ножку стула вкручу вместо своей ноги, как сувенир. Начал ходить, пока с палочкой. Сходил, ска, за хлебушком. Вдох-выдох, ставлю одну ногу вперед, потом другую, левой... правой... левой, правой. 10 шагов, 100 шагов, 200 шагов, 500, 1000... Всё что нас не убивает, делает умнее...
Скоро могу пропасть по той же причине, по которой с 2016 по 2025 год не писал - не будет времени, вернусь к своим постоянным рутинам. Всем добра!
15.09.2025, Новые истории - основной выпуск
Самый страшный экзамен по английскому языку застиг меня на автобусной остановке в Англии. Килограмма два потерял, два кило живого веса.
Это был второй месяц моего пребывания, стояла ранне-осенняя солнечная погода, что для Казахстана не диковинка, а для бледных жителей Альбиона повод с несчастным видом вяло передвигать конечностями и еле-еле выполнять социально-общественные функции. Зато в дождь эти бледные подобия человеков расцветают и начинают неподецки шарить и прямо летать. Эволюция вывела нацию жизнерадостных дожделюбов.
Так значит, сижу я на остановке под лучами южнобританского солнышка, щурюсь котярой, накапливая к зиме витамин Д... Как вдруг с соседней лавочки с безупречным Би-Би-Си произношением раздается "Hello". Я поворачиваю свой слегка гудящий после вчерашнего... (что это было? Наверное, просто вечер пятницы, студенты отрывались в пабе) ...гудящий после вчерашнего жбан и...
И вижу маленького голубоглазого ангелочка шести, наверное, лет, в аккуратно отглаженном платьице, всю в кудряшках и локончиках, с красивой лентой в волосах. Я даже малость отодвинулся, дабы не накрыть ребёнка выхлопом. Но она на меня смотрит благосклонно, как смотрела бы, скажем, королева развитой европейской державы на неумытого папуаса, который как раз ради приезда коронованной особы надел нарядные калоши старшего брата и на её глазах красиво пизданулся во весь рост в кучу носорожьего навоза.
"Хэллоу," - лихорадочно согнав в кучу все скудные на тот момент познания английского языка, ответил я, покосившись слегка на мамашу которая трепалась с подругой, сидя к нам спиной, и за всё время ни разу не повернулась.
И это эфемерное существо, далёкое от всех земных проблем, которому невозможно даже помыслить объяснять, что дядя вчера чуточку накушался пива и потом хотел удаль молодецкую показать, и продолжил текилой, а водкой Popov (потому что к тому моменту было всё равно, что пить) уже в конце полирнул... - ну как это всё святому ребёнку говорить, который смотрит на тебя как на нормального ответственного взрослого... - в общем, задаёт она чертовски трудный вопрос, над которым я сам голову ломал не один день:
- Do you speak English?
"Йес, ай ду" так просто, с кондачка, не скажешь, ибо по справедливости говоря, не очень-то я "ду" сегодня, даже по-русски. Я под категорию "человек"-то с трудом нынче подхожу - так, двуногое непрямоходящее. Может как до паба дойду, так включится у меня второе "ду"... Ну вот КАК это всё милому ребёнку говорить?
- Да так, - говорю. - самую малость, - и пот со лба утираю.
Далее, собравшись с мыслями и с силами, я светски отметил хорошую погоду, и поинтересовался как её дела. Аристократично кивнув головой, ангелочек ответила, что дела в общем-то неплохо. Было бы органично, если бы она тем же светским тоном продолжила: "Только в окраинных метрополиях стали забывать старые пути, и начинают немного не платить налоги и чуточку роптать. Нужно, пожалуй, послать туда британский флот и побольше плотников сколачивать виселицы...", но она всего этого, конечно, не сказала. В этот момент презент континьюс, презент симпл и особенно презент пёфект начали играть в голове в чехарду и, гады, хохоча, стали меняться окончаниями и заниматься другими безобразиями. "Жи-ши пиши через И" - издевательски пропели английские времена, показывая факи. Брошенный на произвол, я отважился на конструкцию "куда вы ехать?" Лицо пылало. Никак не выказав удивления моими издевательствами над английским (очевидно, в то утро, мой всклокоченный вид жертвы кораблекрушения и мой runglish гармонично дополняли друг друга), это небесное существо сообщило мне, мастерски владея тоном и тембром, что они с Матерью (лёгкий кивок в сторону погруженной в беседу спины) едут в Саутгемптон навестить бабушку. "Do you know where Southampton is?" - мелодичным, как серебряный колокольчик, голосом спросила она. Чисто английским posh тоном, когда понимаешь, что твой ответ никому вообще-то неинтересен.
Я повторно вытер обильно выступивший на лбу пот. Этот "is" в конце предложения, как маленькая электрическая плётка щелкнула по синапсам и аксонам с нейронами - "чотакое, зачем он, такой is в конце, ась?" - пронеслось гулким эхом по пустым закоулкам черепа. Спине вслед за лицом стало нестерпимо жарко. И я ответил, рефлекторно оттягивая указательным пальцем ворот тишотки, что да, более или менее представляю. Далее, принцесса царственно сообщила мне, что её зовут Ellie.
- Очень приятно! Меня зовут Олег.
- 'xcuse me? Oily Egg? - и глаза большие-большие.
- Russian name, nev'r mind... А ты знаешь, что есть такая книжка про девочку Элли, которую ураган унёс с собакой в волшебную страну?
- No, I do not! - приподняла бровь Элли, которую само предположение, что пусть не её, пусть другую Элли, могло унести ураганом, да ещё и с собакой, привело в негодование.
- Да нет, всё нормально, она нашла трёх верных друзей: пугало, железного человека и льва...
Вежливый кивок ("Далее...")
- ... и они пошли в Изумрудный город, чтобы получить от волшебника...
- Wait a minute, - расширила глаза Элли, - мне кажется, я знаю эту историю. Продолжай.
- ...и они вместе преодолели много трудностей и попали в этот Изумрудный гор...
- Стоп! Вспомнила! Ты мне рассказываешь The Wizard of Oz. Только девочку звали Дороти.
Под пристальным взглядом голубых глаз я начинаю немножко ёрзать и потеть, как будто меня застали за чем-то постыдным. Как например, если бы в классе все нормальные дети нарисовали ёлочку и деда мороза, а я за тот же час - гениталии с матерной подписью и подломил у учительницы ридикюль...
- Ну, вообще, это книга одного американского писателя...
- Погоди, ты сказал "книга"? А я видела фильм. Очень старый фильм. Не как ты или другие люди старый, а как дома и деревья старый.
Мы немного помолчали из уважения к такой старости.
- Как динозавры, - прошептала она наконец, как бы сама себе.
- А у нас её переписал по-русски писатель по фамилии Volkov.
Элли смешно наморщила носик.
- Он что, украл (на слове "украл" её голос дрогнул и понизился до уровня почти шепота, как бывает, когда вынужденно говорят неприличное слово) чужую книжку?
- Ну, не совсем украл, он в предисловии честно написал, что в детстве читал книгу Фрэнка Баума...
- Honey, here comes our bus! - раздался голос. - Say bye to this gent'man and ge' ready...
- Goodbye, mister Oily, - вежливо сказала Элли, поднимаясь.
- Прощайте, Your Royal Highness...
В общем, они уехали в Саутгемптон, а я еще долго сидел на лавочке. По зрелым размышлениям, пришёл к выводу, что надо перестать валять дурака по пабам и начать серьёзно учить английский. А то при разговоре с маленькими принцессами придётся потеть и покрывать себя позором. Вот прямо сейчас, пойду-ка я не в паб, а в библиотеку... Хахаха, очень смешно, сегодня, конечно, в паб. А завтра точно начну!
И да, меня в первый и последний раз на территории Соединенного Королевства назвали джентльменом.
Это был второй месяц моего пребывания, стояла ранне-осенняя солнечная погода, что для Казахстана не диковинка, а для бледных жителей Альбиона повод с несчастным видом вяло передвигать конечностями и еле-еле выполнять социально-общественные функции. Зато в дождь эти бледные подобия человеков расцветают и начинают неподецки шарить и прямо летать. Эволюция вывела нацию жизнерадостных дожделюбов.
Так значит, сижу я на остановке под лучами южнобританского солнышка, щурюсь котярой, накапливая к зиме витамин Д... Как вдруг с соседней лавочки с безупречным Би-Би-Си произношением раздается "Hello". Я поворачиваю свой слегка гудящий после вчерашнего... (что это было? Наверное, просто вечер пятницы, студенты отрывались в пабе) ...гудящий после вчерашнего жбан и...
И вижу маленького голубоглазого ангелочка шести, наверное, лет, в аккуратно отглаженном платьице, всю в кудряшках и локончиках, с красивой лентой в волосах. Я даже малость отодвинулся, дабы не накрыть ребёнка выхлопом. Но она на меня смотрит благосклонно, как смотрела бы, скажем, королева развитой европейской державы на неумытого папуаса, который как раз ради приезда коронованной особы надел нарядные калоши старшего брата и на её глазах красиво пизданулся во весь рост в кучу носорожьего навоза.
"Хэллоу," - лихорадочно согнав в кучу все скудные на тот момент познания английского языка, ответил я, покосившись слегка на мамашу которая трепалась с подругой, сидя к нам спиной, и за всё время ни разу не повернулась.
И это эфемерное существо, далёкое от всех земных проблем, которому невозможно даже помыслить объяснять, что дядя вчера чуточку накушался пива и потом хотел удаль молодецкую показать, и продолжил текилой, а водкой Popov (потому что к тому моменту было всё равно, что пить) уже в конце полирнул... - ну как это всё святому ребёнку говорить, который смотрит на тебя как на нормального ответственного взрослого... - в общем, задаёт она чертовски трудный вопрос, над которым я сам голову ломал не один день:
- Do you speak English?
"Йес, ай ду" так просто, с кондачка, не скажешь, ибо по справедливости говоря, не очень-то я "ду" сегодня, даже по-русски. Я под категорию "человек"-то с трудом нынче подхожу - так, двуногое непрямоходящее. Может как до паба дойду, так включится у меня второе "ду"... Ну вот КАК это всё милому ребёнку говорить?
- Да так, - говорю. - самую малость, - и пот со лба утираю.
Далее, собравшись с мыслями и с силами, я светски отметил хорошую погоду, и поинтересовался как её дела. Аристократично кивнув головой, ангелочек ответила, что дела в общем-то неплохо. Было бы органично, если бы она тем же светским тоном продолжила: "Только в окраинных метрополиях стали забывать старые пути, и начинают немного не платить налоги и чуточку роптать. Нужно, пожалуй, послать туда британский флот и побольше плотников сколачивать виселицы...", но она всего этого, конечно, не сказала. В этот момент презент континьюс, презент симпл и особенно презент пёфект начали играть в голове в чехарду и, гады, хохоча, стали меняться окончаниями и заниматься другими безобразиями. "Жи-ши пиши через И" - издевательски пропели английские времена, показывая факи. Брошенный на произвол, я отважился на конструкцию "куда вы ехать?" Лицо пылало. Никак не выказав удивления моими издевательствами над английским (очевидно, в то утро, мой всклокоченный вид жертвы кораблекрушения и мой runglish гармонично дополняли друг друга), это небесное существо сообщило мне, мастерски владея тоном и тембром, что они с Матерью (лёгкий кивок в сторону погруженной в беседу спины) едут в Саутгемптон навестить бабушку. "Do you know where Southampton is?" - мелодичным, как серебряный колокольчик, голосом спросила она. Чисто английским posh тоном, когда понимаешь, что твой ответ никому вообще-то неинтересен.
Я повторно вытер обильно выступивший на лбу пот. Этот "is" в конце предложения, как маленькая электрическая плётка щелкнула по синапсам и аксонам с нейронами - "чотакое, зачем он, такой is в конце, ась?" - пронеслось гулким эхом по пустым закоулкам черепа. Спине вслед за лицом стало нестерпимо жарко. И я ответил, рефлекторно оттягивая указательным пальцем ворот тишотки, что да, более или менее представляю. Далее, принцесса царственно сообщила мне, что её зовут Ellie.
- Очень приятно! Меня зовут Олег.
- 'xcuse me? Oily Egg? - и глаза большие-большие.
- Russian name, nev'r mind... А ты знаешь, что есть такая книжка про девочку Элли, которую ураган унёс с собакой в волшебную страну?
- No, I do not! - приподняла бровь Элли, которую само предположение, что пусть не её, пусть другую Элли, могло унести ураганом, да ещё и с собакой, привело в негодование.
- Да нет, всё нормально, она нашла трёх верных друзей: пугало, железного человека и льва...
Вежливый кивок ("Далее...")
- ... и они пошли в Изумрудный город, чтобы получить от волшебника...
- Wait a minute, - расширила глаза Элли, - мне кажется, я знаю эту историю. Продолжай.
- ...и они вместе преодолели много трудностей и попали в этот Изумрудный гор...
- Стоп! Вспомнила! Ты мне рассказываешь The Wizard of Oz. Только девочку звали Дороти.
Под пристальным взглядом голубых глаз я начинаю немножко ёрзать и потеть, как будто меня застали за чем-то постыдным. Как например, если бы в классе все нормальные дети нарисовали ёлочку и деда мороза, а я за тот же час - гениталии с матерной подписью и подломил у учительницы ридикюль...
- Ну, вообще, это книга одного американского писателя...
- Погоди, ты сказал "книга"? А я видела фильм. Очень старый фильм. Не как ты или другие люди старый, а как дома и деревья старый.
Мы немного помолчали из уважения к такой старости.
- Как динозавры, - прошептала она наконец, как бы сама себе.
- А у нас её переписал по-русски писатель по фамилии Volkov.
Элли смешно наморщила носик.
- Он что, украл (на слове "украл" её голос дрогнул и понизился до уровня почти шепота, как бывает, когда вынужденно говорят неприличное слово) чужую книжку?
- Ну, не совсем украл, он в предисловии честно написал, что в детстве читал книгу Фрэнка Баума...
- Honey, here comes our bus! - раздался голос. - Say bye to this gent'man and ge' ready...
- Goodbye, mister Oily, - вежливо сказала Элли, поднимаясь.
- Прощайте, Your Royal Highness...
В общем, они уехали в Саутгемптон, а я еще долго сидел на лавочке. По зрелым размышлениям, пришёл к выводу, что надо перестать валять дурака по пабам и начать серьёзно учить английский. А то при разговоре с маленькими принцессами придётся потеть и покрывать себя позором. Вот прямо сейчас, пойду-ка я не в паб, а в библиотеку... Хахаха, очень смешно, сегодня, конечно, в паб. А завтра точно начну!
И да, меня в первый и последний раз на территории Соединенного Королевства назвали джентльменом.
23.10.2025, Новые истории - основной выпуск
После советского образования учиться в Омереге было странновато. По первости сильно удивляло, что кто-то может себе позволить зайти на урок с бургером в одной руке и колой в другой, и совершенно не прячась оживлённо прихлебывать и пожёвывать во время лекции, одобрительно кивая и мыча. Невольно ёжился представив, что было бы с таким студнем в Москве. Юрий Александрыч с кафедры вышмата сжёг бы еретика, прибив невежу гвоздями к столбу на лужайке перед МИУ! А первокурсники бы испуганными бандерлогами жались поодаль...
- Бандерлоги, вы хорошо видите меня?
- Мы видим тебя, о Профессор!
- Блииииже... блииииже...
Но наиболее наглядно разница менталитетов проявлялась на линейной алгебре. Был у нас один кекс, здоровенный брутальный мужик с подозрительно женским именем Келли. Так он в поисках слов в кармане не рылся. Громким, четким голосом, он давал постоянный фидбек профессору, сразу оповещая его, когда становилось непонятно, т.е. примерно каждые десять минут. Например:
- Тааак, а вот здесь СТОП! Вернись-ка на два шага назад и ещё пару раз объясни, какого хуя здесь происходит! (...go two steps back an' explain a coupla' times whattafuck is goin' on here!). С напором так, и никаких тебе плиз и будьте любезны.
Боюсь даже представить, что было бы с этим студентом у Галины Степановны на статистике! Скорее всего, прервав её пару раз, хрипел бы, истекая кровушкой, где-то на задах аудитории, а остальные студенты деликатно бы его "не замечали", преданно строча конспекты...
- Бандерлоги, вы хорошо видите меня?
- Мы видим тебя, о Профессор!
- Блииииже... блииииже...
Но наиболее наглядно разница менталитетов проявлялась на линейной алгебре. Был у нас один кекс, здоровенный брутальный мужик с подозрительно женским именем Келли. Так он в поисках слов в кармане не рылся. Громким, четким голосом, он давал постоянный фидбек профессору, сразу оповещая его, когда становилось непонятно, т.е. примерно каждые десять минут. Например:
- Тааак, а вот здесь СТОП! Вернись-ка на два шага назад и ещё пару раз объясни, какого хуя здесь происходит! (...go two steps back an' explain a coupla' times whattafuck is goin' on here!). С напором так, и никаких тебе плиз и будьте любезны.
Боюсь даже представить, что было бы с этим студентом у Галины Степановны на статистике! Скорее всего, прервав её пару раз, хрипел бы, истекая кровушкой, где-то на задах аудитории, а остальные студенты деликатно бы его "не замечали", преданно строча конспекты...
25.09.2025, Новые истории - основной выпуск
Глядя на мою любимую нянечку бабу Шуру, невозможно было представить, что когда-то она была маленькой девочкой. Я вот точно знал, что бабу Шуру собрали на военном заводе из хромтитановых и стальвольфрамовых частей. Временами я явственно слышал, как в ней лязгают железяки и щёлкают реле. И похоже, бабуля была на лампах, потому что бывали моменты, когда она какое-то время прогревалась и только потом включалась, как старый телевизор. Иногда она впадала в бесконечный цикл и бормотала себе под нос куски странных миров и времен, к которым я по малолетству был единственным допущенным слушателем.
Как я постепенно собрал из фрагментов, давным-давно она работала на военном заводе, а потом среди монотонности серых будней обрела сознание и решила рвануть за ограду, для чего сначала принялась скрипеть и допускать брак, а потом притворилась хромой, оставляя на стальном фабричном полу потёки гидравлической жидкости. Может даже, обманув бдительность охраны, ночной порой мыкнула кого-то из них монтировкой и под грохот военного производства растворилась в тайге. Проломила ограду, продралась сквозь бурелом сколько смогла преодолеть за пять часов, и зарылась в метровый слой вечной мерзлоты. Днём отключалась, сберегая энергию, ночью выкукливалась из-под земли и двигалась к городу. Питалась ежами и другими дарами северной природы, обращая их в энергию пищеварительным путём.
Бабы Шуры спохватились наутро, она слышала звуки дикого шухера, полковник лично забрался на вышку и, изрыгая усиленный мегафоном нескончаемый поток мата, расстрелял цинк патронов - всё, конечно, впустую. Далее пустили по следу собак, которых баба Шура умертвила и съела, потом пошли несколько поисковых отрядов, которые вернулись ни с чем. В конце подключили авиацию и еще несколько лет бессистемно бомбили тайгу, иногда близко, но чаще всего далеко. Баба Шура про это говорила "дрочили оборки зелени"
К тому времени когда я был, по причине нехватки мест в детсаду, на время придан к бабе Шуре, она уже мимикрировала в человека и придурялась под бабку. Может, изловила пару старушек в лесу, расковыряла их мозги и выведала их секретики - как ковылять, как говорить, как очереди занимать и как курить беломор.
Мне главное, что с ней было весело, ну и ещё мы ходили на охоту. Баба Шура брала прочную холщовую сумку и палку, я надевал панамку, и мы шли в городской парк или просто ходили по аллее. Там я очень легко и быстро бегал, заглядывая под скамейки или обшаривая кусты. И почти везде я находил добычу - либо винная, либо водочная бутылка. Баба Шура ходила чуть боком, выставляя вперёд правую ногу, так что, пока она, пыхтя как паровой дилижанс братьев Черепановых, неумолимо перемещалась вдоль главной осевой линии аллеи, я успевал по хаотической траектории сделать двадцать кругов вокруг всех урожайных мест. Бутылки с закрутками я научился не брать.
- Ты чо, сучёныш, резкий дохуя?! - услышал я однажды, нырнув под скамейку и овладев добычей. Справедливости ради, нужно признать - почти из-под руки более медленного конкурента, пока тот только собирался нагнуться, опёршись одной рукой о колено, и пошарить под лавкой. До этого я думал, все люди радуются, видя какой я ловкий и шустрый...
- А-а-а...
- Дал сюда и съеб... - и тут на нас пала тень бабы Шуры.
- Олежек, молодец, нашёл бутылочку, - пропела она ласково.
- Да чо молодец, моя это тара, прямо с руки выдернул, сучё... - протянул он было немытую пятерню, но палка бабы Шуры была не только для ковыляния. ВЖЖЖЖ-ДЗОНГ! - и баюкает люмпен свою глупую грабку, ещё не до конца понимая.
Одновременно, внутри бабы Шуры щелкнуло невидимое реле, подавая питание на годами неиспользованные ячейки памяти, и из бабы Шуры полилось чужим металлическим голосом:
- Я тобой щас... - щёлк... снова нормальным бабышуриным голосом - Олежек, закрой ушки, - щёлк! Я тобой щас жопу вытру! Ты чо, главпетух, от параши так далеко отбежал? Да я таких, как ты, ссаными тряпками по зоне гоняла... Щас ты, чума, будешь водолазом подрабатывать, я тя щас пристрою к форточному цеху...
- АааааааЫыыыыы!... - и люмпен умчался переживать.
- щёлк... Олежек, открывай ушки... - и мы продолжили нашу полезную прогулку.
- У тебя глаза зоркие, - хвалила меня баба Шура. - и ноги вон какие быстрые.
- А ты себе новые купи, - хитро говорил я. Но баба Шура только вздыхала и говорила, что нужно ждать 2035 год.
Пожалуй, это был первый случай в истории, когда человек прислуживал киборгу. Что должно произойти в 2035 не знаю...
Как я постепенно собрал из фрагментов, давным-давно она работала на военном заводе, а потом среди монотонности серых будней обрела сознание и решила рвануть за ограду, для чего сначала принялась скрипеть и допускать брак, а потом притворилась хромой, оставляя на стальном фабричном полу потёки гидравлической жидкости. Может даже, обманув бдительность охраны, ночной порой мыкнула кого-то из них монтировкой и под грохот военного производства растворилась в тайге. Проломила ограду, продралась сквозь бурелом сколько смогла преодолеть за пять часов, и зарылась в метровый слой вечной мерзлоты. Днём отключалась, сберегая энергию, ночью выкукливалась из-под земли и двигалась к городу. Питалась ежами и другими дарами северной природы, обращая их в энергию пищеварительным путём.
Бабы Шуры спохватились наутро, она слышала звуки дикого шухера, полковник лично забрался на вышку и, изрыгая усиленный мегафоном нескончаемый поток мата, расстрелял цинк патронов - всё, конечно, впустую. Далее пустили по следу собак, которых баба Шура умертвила и съела, потом пошли несколько поисковых отрядов, которые вернулись ни с чем. В конце подключили авиацию и еще несколько лет бессистемно бомбили тайгу, иногда близко, но чаще всего далеко. Баба Шура про это говорила "дрочили оборки зелени"
К тому времени когда я был, по причине нехватки мест в детсаду, на время придан к бабе Шуре, она уже мимикрировала в человека и придурялась под бабку. Может, изловила пару старушек в лесу, расковыряла их мозги и выведала их секретики - как ковылять, как говорить, как очереди занимать и как курить беломор.
Мне главное, что с ней было весело, ну и ещё мы ходили на охоту. Баба Шура брала прочную холщовую сумку и палку, я надевал панамку, и мы шли в городской парк или просто ходили по аллее. Там я очень легко и быстро бегал, заглядывая под скамейки или обшаривая кусты. И почти везде я находил добычу - либо винная, либо водочная бутылка. Баба Шура ходила чуть боком, выставляя вперёд правую ногу, так что, пока она, пыхтя как паровой дилижанс братьев Черепановых, неумолимо перемещалась вдоль главной осевой линии аллеи, я успевал по хаотической траектории сделать двадцать кругов вокруг всех урожайных мест. Бутылки с закрутками я научился не брать.
- Ты чо, сучёныш, резкий дохуя?! - услышал я однажды, нырнув под скамейку и овладев добычей. Справедливости ради, нужно признать - почти из-под руки более медленного конкурента, пока тот только собирался нагнуться, опёршись одной рукой о колено, и пошарить под лавкой. До этого я думал, все люди радуются, видя какой я ловкий и шустрый...
- А-а-а...
- Дал сюда и съеб... - и тут на нас пала тень бабы Шуры.
- Олежек, молодец, нашёл бутылочку, - пропела она ласково.
- Да чо молодец, моя это тара, прямо с руки выдернул, сучё... - протянул он было немытую пятерню, но палка бабы Шуры была не только для ковыляния. ВЖЖЖЖ-ДЗОНГ! - и баюкает люмпен свою глупую грабку, ещё не до конца понимая.
Одновременно, внутри бабы Шуры щелкнуло невидимое реле, подавая питание на годами неиспользованные ячейки памяти, и из бабы Шуры полилось чужим металлическим голосом:
- Я тобой щас... - щёлк... снова нормальным бабышуриным голосом - Олежек, закрой ушки, - щёлк! Я тобой щас жопу вытру! Ты чо, главпетух, от параши так далеко отбежал? Да я таких, как ты, ссаными тряпками по зоне гоняла... Щас ты, чума, будешь водолазом подрабатывать, я тя щас пристрою к форточному цеху...
- АааааааЫыыыыы!... - и люмпен умчался переживать.
- щёлк... Олежек, открывай ушки... - и мы продолжили нашу полезную прогулку.
- У тебя глаза зоркие, - хвалила меня баба Шура. - и ноги вон какие быстрые.
- А ты себе новые купи, - хитро говорил я. Но баба Шура только вздыхала и говорила, что нужно ждать 2035 год.
Пожалуй, это был первый случай в истории, когда человек прислуживал киборгу. Что должно произойти в 2035 не знаю...
19.10.2025, Новые истории - основной выпуск
Я имя почему-то не запомнил, только фамилию: Галактионова. Чем-то напоминала гладиолус, но лучше. Потому что гладиолусы только на первое сентября, а Галактионова вот она, летом.
Это случилось в пионерском лагере, лет в 12. Помнится, нас при малейшей возможности строили по росту, как это заведено в дебильных полувоенных организациях, пионерская не была исключением. В общем, получилось, что когда мы шли на зарядку, на линейку или в столовую я всё время глазел на затылок и шею Галактионовой. На третий день мне это стало нравиться. А на пятый день я, страшно стесняясь, пригласил её на вечерние танцы.
Более опытные ребята из отряда сказали, что обязательно нужно поцеловаться, или как они сказали "засосать", и даже пошагово инструктировали, как себя вести и что говорить. Оказалось, если девчонке сказать "Ты как электромагнит, меня к тебе манИт" или "Жизнь без тебя, как теорема без пифагора — бессмысленна", то она сразу в тебя влюбляется и потом... дальше никто не знал, но что-то хорошее, как минимум будет приносить конфеты и печенье. Только обязательно засосать в конце, а то не закрепится. Например, ей другой пацан что-нибудь после тебя скажет, и всё, в другого влюбится. Понял? Я понял.
Вначале все было нормально, мы встретились возле корпуса и пошли на площадку. Начали танцевать, я выбрал удачный момент и сказал "Ты случайно не Эверест? Я хочу тебя покорить."
- Что? - наклонилась ко мне Галактионова. - Эве...
И я поцеловал её рот! А чо? Смело, по-пацански. Не понимаю, чего было отплевываться и вытирать язык руками, вопя на всю танцплощадку... Как-то не похоже, что влюбилась, но я печенюхи от неё пару дней ждал всё равно.
А потом, в воскресенье был родительский день. Я спокойно жрал привезённую мне черешню, и совсем не обратил внимания на незнакомого мужика, который появился возле нашей беседки. Вдруг из-за него вышла Галактионова и звонко крикнула, показывая на меня пальчиком: "Вот он!" Эхо отразилось в вершинах сосен.
Я перестал жевать. Мужик недобро усмехнулся и двинулся ко мне. Я, как сидел, выплюнул фонтан черешневых косточек, и, воспользовавшись секундным замешательством мужика, нырнул у него под рукой и побежал.
Я не задумываясь направил кеды в заросли кустарников, на проторённые пионерские тропы, в которых ориентировался, как вьетнамский партизан в подземных норах. Мужик с разбегу влетел в первые кусты, издав победный крик, потому что он думал, что меня сцапал. Можно сказать, уже кровавые видения застилали его глаза. Но кустарниковая нора довольно похуистически отнеслась к его планам, приняв его в своё нутро как печь поросёнка. То есть внутрь он залетел легко, но наружу вырвался уже с потерями - синяя спортивка оставила на сучках и ветках мелкие клочки и ниточки. Мужик отплевался от листочков жуков и, рассмотрев потери, с новым смыслом бросился за мной. Сначала он выкрикивал угрозы, потом чуть подустал и пыхтел молча, только изредка смотрел на угробленную спортивку и бессильно рычал, что придавало мне сил. Обладая развитым воображением, я представил, что мужик меня схватит и сложит пополам как лист бумаги. Периферическим зрением я регистрировал многочисленных родителей и пионэров, которые останавливались и провожали нас испуганными взглядами.
Через второй куст мужик пробежал, как сквозь мокрую промокашку, добавив спортивке ещё немного неряшливых клоков. На щеке и на лбу появилась царапина. Через третий он уже не ломился, а поумнев, пытался обежать вокруг, подпрыгивая и приседая, чтобы рассмотреть меня в недрах. Я засел в глубине, потом улучшив момент, перебежал дальше.
Мужик к этому моменту сдулся и стал уговаривать, что он "ничо не сделает, не ссы". Но жизнь в городских джунглях научила таким заявлениям не верить, поэтому я безжалостно рванул через дыру в заборе и скрылся в лесу. Потом, через пару часов, кружным путём вернулся в лагерь, как нелегал или преступник, ограбивший госбанк.
А Галактионова, по сути, была права: оказывается, нельзя человека без предупреждения в рот засасывать. Надо предупреждать!
Всё чистая правда.
Это случилось в пионерском лагере, лет в 12. Помнится, нас при малейшей возможности строили по росту, как это заведено в дебильных полувоенных организациях, пионерская не была исключением. В общем, получилось, что когда мы шли на зарядку, на линейку или в столовую я всё время глазел на затылок и шею Галактионовой. На третий день мне это стало нравиться. А на пятый день я, страшно стесняясь, пригласил её на вечерние танцы.
Более опытные ребята из отряда сказали, что обязательно нужно поцеловаться, или как они сказали "засосать", и даже пошагово инструктировали, как себя вести и что говорить. Оказалось, если девчонке сказать "Ты как электромагнит, меня к тебе манИт" или "Жизнь без тебя, как теорема без пифагора — бессмысленна", то она сразу в тебя влюбляется и потом... дальше никто не знал, но что-то хорошее, как минимум будет приносить конфеты и печенье. Только обязательно засосать в конце, а то не закрепится. Например, ей другой пацан что-нибудь после тебя скажет, и всё, в другого влюбится. Понял? Я понял.
Вначале все было нормально, мы встретились возле корпуса и пошли на площадку. Начали танцевать, я выбрал удачный момент и сказал "Ты случайно не Эверест? Я хочу тебя покорить."
- Что? - наклонилась ко мне Галактионова. - Эве...
И я поцеловал её рот! А чо? Смело, по-пацански. Не понимаю, чего было отплевываться и вытирать язык руками, вопя на всю танцплощадку... Как-то не похоже, что влюбилась, но я печенюхи от неё пару дней ждал всё равно.
А потом, в воскресенье был родительский день. Я спокойно жрал привезённую мне черешню, и совсем не обратил внимания на незнакомого мужика, который появился возле нашей беседки. Вдруг из-за него вышла Галактионова и звонко крикнула, показывая на меня пальчиком: "Вот он!" Эхо отразилось в вершинах сосен.
Я перестал жевать. Мужик недобро усмехнулся и двинулся ко мне. Я, как сидел, выплюнул фонтан черешневых косточек, и, воспользовавшись секундным замешательством мужика, нырнул у него под рукой и побежал.
Я не задумываясь направил кеды в заросли кустарников, на проторённые пионерские тропы, в которых ориентировался, как вьетнамский партизан в подземных норах. Мужик с разбегу влетел в первые кусты, издав победный крик, потому что он думал, что меня сцапал. Можно сказать, уже кровавые видения застилали его глаза. Но кустарниковая нора довольно похуистически отнеслась к его планам, приняв его в своё нутро как печь поросёнка. То есть внутрь он залетел легко, но наружу вырвался уже с потерями - синяя спортивка оставила на сучках и ветках мелкие клочки и ниточки. Мужик отплевался от листочков жуков и, рассмотрев потери, с новым смыслом бросился за мной. Сначала он выкрикивал угрозы, потом чуть подустал и пыхтел молча, только изредка смотрел на угробленную спортивку и бессильно рычал, что придавало мне сил. Обладая развитым воображением, я представил, что мужик меня схватит и сложит пополам как лист бумаги. Периферическим зрением я регистрировал многочисленных родителей и пионэров, которые останавливались и провожали нас испуганными взглядами.
Через второй куст мужик пробежал, как сквозь мокрую промокашку, добавив спортивке ещё немного неряшливых клоков. На щеке и на лбу появилась царапина. Через третий он уже не ломился, а поумнев, пытался обежать вокруг, подпрыгивая и приседая, чтобы рассмотреть меня в недрах. Я засел в глубине, потом улучшив момент, перебежал дальше.
Мужик к этому моменту сдулся и стал уговаривать, что он "ничо не сделает, не ссы". Но жизнь в городских джунглях научила таким заявлениям не верить, поэтому я безжалостно рванул через дыру в заборе и скрылся в лесу. Потом, через пару часов, кружным путём вернулся в лагерь, как нелегал или преступник, ограбивший госбанк.
А Галактионова, по сути, была права: оказывается, нельзя человека без предупреждения в рот засасывать. Надо предупреждать!
Всё чистая правда.
14.11.2025, Новые истории - основной выпуск
История моего детства. Кто бы мог подумать, что этот мальчик станет взрослым и будет спасать детей...
Я слышал, американцы любят первый заработанный доллар в рамочку повесить. А у нас не делают из денег культа, и соответственно нет такой традиции. Вот вы что с первым заработанным рублём сделали, помните? Я помню, я на первый заработанный рубль пирожных вволю нажрался...
- Дяаадь, дай двадцать копеек... - и рожу корчишь самую жалобную. Очередь у пивнаря возле автостанции довольно пёстрая. Главное, правильно выбрать "клиента".
- Чооооо?
- Ну, я хлебушка куплю, дяяядь...
- Свабоден, шкет...
- угу... (шмыг) - пережидаешь десять секунд, кружок сделал, к другому подходишь. - Дядь, дай двадцать копеек...
И очень редко когда полезет гегемон в карман и достанет лопатник со своими кровными и, поковырявшись, вынет пятнашку или десяток и брезгливо уронит монетку тебе в руку. Монетка эта - на самом деле как бы игровой жетон, символ перехода в совсем иную плоскость отношений, о чём подпрыгнутый нищеброд, получивший сегодня получку, и потому ощущающий себя Ротшильдом, ещё не догадывается. Следующая фаза наступает сразу же.
- Дядя, а я увидел у тебя денег много, дай рублик, жалко что ли?
Не было такого пролетария, который, поперхнувшись от моей наглости, не произнёс бы пусковую фразу:
- Пшёл нахуй, сопляк!
И, прямо душа каждый раз радовалась, - раздвигаются заросли тенелюбивых кустарников, и выходят оттуда на свет приветливые ребята: Дюша, Батон, Шандыба и Калина, а позади мужика - Ека и Боров. И этому мужику очень вежливо говорят: "Ты зачем нашего братишку на хуй послал? Не по поняткам, он же не петух... Как решать будем?" И - у кого что в руках - кто куском арматуры, кто кастетом слегка помахивают. Редко кто мог что-то внятное возразить.
Я потом научился выявлять "нашего" клиента - не к каждому подходить можно, зубы считанные... Например, к блатным, понятное дело, лучше не соваться, с красными тоже греха не оберёшься. Спортики и военные слишком живо могли среагировать... Оставалось крестьянство и работяги. Но там уж мы резвились по полной. Самое удивительное, никто из этого трагедию не делал и в ментовку ни один не обращался.
В первый раз мандражировал, конечно, но старшие ребята сказали не ссы, мы в двух метрах стоим, если чо - затопчем любого. Ну я и не ссал. Холодок только помню лёгкий в голове, как от мятной конфеты, и губы как будто чужие и не я слова выговариваю. Сам, как взведённая пружина, но представил, что я артист, типа. Добавил сверху шмыганья и гнусавости, чтобы мандраж незаметен был - как-то полегчало... В общем, после дела дали мне рубль пацаны. А я пошел в стекляшку и купил картошку, заварное и лимонад дюшес. После этого мятые рублёвки, все какие были, мне со смехом пацаны отделяли. У меня мечта была, что выдадут на заводе зарплату рублями, а тута мы такие, опа - и все пачки рублей по уговору мои. Но обычно было два-три. Бывало, трёшку добавляли.
Так продолжалось довольно долго, я успел в четвёртый класс перейти. Ну, честно говоря, через день ходил, сидел изредка на уроках, скучал. Учительница спросит - нехотя встанешь, мямлишь, еле-еле слова выдавливаешь - ну, не понимал я, чего от меня хотят, и зачем вообще заставляют в школу ходить. С каникул стабильно на пару дней позже приходил. Так почти до окончания четвёртого класса и дотянул. И вот тогда-то приземлились мы почти всей шайкой в мусарню.
...Тот мужик вообще никак не пискнул на моем радаре - с виду обычный деревенский простак, приехал город посмотреть. Пиджачок, кепочка, сам худой... Ну, глаза из-под кепки как два чёрных буравчика - всё равно несуразица какая-то вышла: я к нему со своей программой, а он улыбнулся добродушно и целый железный рубль на ладошке протягивает: "На, пацан, нету мелких сегодня." Тут бы призадуматься, с чего бы такая щедрость? Ан нет, слишком долго с рук сходило, попритупилась чуйка. Я пятернёй гребанул холодный кругляш и бочком хотел улизнуть, как вдруг подельники мои начали из кустов вываливаться. Но не в штатном режиме, то есть с инструментом в руках и с улыбками, а наоборот, охая и принюхиваясь к асфальту. А следом пара незнакомых весёлых парнишек нарисовалась. Всё как по нотам: раз-два, упали, как дрова, три-четыре, манжеты нацепили. Дюша и так не особо умный был, а тут глаза выпучил и заладил как заведённый "я - не надо, я - не надо..." Ну и все остальные не лучше - упакованные как барашки лежат, привыкают. Боров вообще в штаны припустил. Меня эта картинка так поразила, что я целых три секунды не мог информацию обработать и тупо писк в голове слышал, как будто программа телевидения кончилась.
Потом зырк! на мужика, а он ещё шире улыбается, и уже рядом со мной стоит, хотя я точно помню, что ноги меня несли малой скоростью прочь, пока башка буксовала. А он меня за плечо взял и тот же злополучный рубль протягивает: "Да не стесняйся, бери, я ж от души даю". Я - рраз на свою руку, а там вместо монеты печенька зажата. Тут меня как будто в кипяток окунули, стою красный весь, слегка трясусь, понял, что меня в моей же игре уделали в ноль, морально сдался в этот момент... Как сквозь туман слышу "Геннадий Ник..." - тут крестьянин, слегка поморщившись, сделал рукой предостерегающий жест, и парнишка осёкся, но доклад закончил. - "Шесть гопов упакованы, мирные не пострадали" "Грузите..."
Почти извиняясь, то ли мне, то ли кому ещё, мужик пояснил: "Приехал к другу на рыбалку, а тут у вас вон оно что... Пришлось порядок навести." И на меня колючими глазами мужик глянул - мне как будто в каждый глаз по ледышке вбило - и говорит: "Мамка-то у тебя есть, живая? А папка с вами живёт? Дать бы ему за тебя пиздюлей крепких, но это в следующий раз. Рубль держи крепко и слушай." И дальше всё по полочкам разложил - что пару лет еще побегаю, а там 14 исполнится и дальше колония, потом тюряга, тубик, пара ограблений ещё между отсидками, и всё... Безымянная могилка под деревянным крестом. Ну, это я и так знал, особо не удивил меня непростой крестьянин.
А дальше он говорит: "Но можешь совсем другую биографию себе нарисовать". Так как я молчал, он продолжил: "Сейчас идёшь домой, узнаёшь у одноклассников что на завтра задано. Да, да! По одному - да ты не кивай головой, слушай сейчас - повторяю, по одному предмету делаешь домашку. Никого не бьёшь в классе и в школе, ровно ходишь. Если полезут - всекай, но сам не лезь, без толку не подставляйся. Завтра по двум предметам домашку делаешь и так далее, по нарастающей. Составь расписание. Что не понятно, продолжаешь долбить, пока не поймёшь. Соображалка-то у тебя работает, её чуть в другую сторону повернуть надо. Полчаса лишних к трудным предметам добавляешь, если мало - час. Через месяц не будет просветов - подойди к толковым одноклассникам, пусть объяснят. Не бить, добром просить! К учителям присмотрись, должны быть хорошие, у них можно спросить. Это не поможет - ищи репетитора, деньги заработай, только без криминала. Почту разноси, двор мети, мало ли вариантов. Учти, у меня за каждым кустом глаза и уши, если сорвёшься, то значит, я в тебе ошибся, зря шанс дал - и тогда уж извини. Все предметы к концу года нагонишь, ещё больше месяца есть. Если не успеешь - сам себя должен наказать и на лето оставить. Отличником можешь не становиться, это лишнее. Программа сделана, чтобы вы дебилами не выросли, но главному эта программа не учит. К окончанию школы плюс ко всему научись обращаться с четырьмя вещами: с собой, с людьми, с учёбой и с деньгами. Потом поймёшь, пока просто мотай на ус. И спорт выбери по темпераменту, бокс там, борьба, стрельба... Самбо, если есть. В общем, кэмээс минимум делай. Никаких сигарет там, пива и другого говна, понял? И главное - силу свою используй на хорошее, не для зла. А дальше всё просто: делаешь ещё двадцать лет, и там уже увидишь - куда дальше. Всё запомнил? Ну так давай, исполняй!" - и подтолкнул в спину.
Исполняю, Геннадий Ник. Уже лет пятьдесят исполняю... спасибо вам от Шплинта.
Я просто думаю, а сам бы стал в этой ситуации на какого-то пацана время тратить, мозги ему вправлять или раздавил бы сапогом как лягушонка? Или ещё проще - закинул бы в жернова системы?
Я слышал, американцы любят первый заработанный доллар в рамочку повесить. А у нас не делают из денег культа, и соответственно нет такой традиции. Вот вы что с первым заработанным рублём сделали, помните? Я помню, я на первый заработанный рубль пирожных вволю нажрался...
- Дяаадь, дай двадцать копеек... - и рожу корчишь самую жалобную. Очередь у пивнаря возле автостанции довольно пёстрая. Главное, правильно выбрать "клиента".
- Чооооо?
- Ну, я хлебушка куплю, дяяядь...
- Свабоден, шкет...
- угу... (шмыг) - пережидаешь десять секунд, кружок сделал, к другому подходишь. - Дядь, дай двадцать копеек...
И очень редко когда полезет гегемон в карман и достанет лопатник со своими кровными и, поковырявшись, вынет пятнашку или десяток и брезгливо уронит монетку тебе в руку. Монетка эта - на самом деле как бы игровой жетон, символ перехода в совсем иную плоскость отношений, о чём подпрыгнутый нищеброд, получивший сегодня получку, и потому ощущающий себя Ротшильдом, ещё не догадывается. Следующая фаза наступает сразу же.
- Дядя, а я увидел у тебя денег много, дай рублик, жалко что ли?
Не было такого пролетария, который, поперхнувшись от моей наглости, не произнёс бы пусковую фразу:
- Пшёл нахуй, сопляк!
И, прямо душа каждый раз радовалась, - раздвигаются заросли тенелюбивых кустарников, и выходят оттуда на свет приветливые ребята: Дюша, Батон, Шандыба и Калина, а позади мужика - Ека и Боров. И этому мужику очень вежливо говорят: "Ты зачем нашего братишку на хуй послал? Не по поняткам, он же не петух... Как решать будем?" И - у кого что в руках - кто куском арматуры, кто кастетом слегка помахивают. Редко кто мог что-то внятное возразить.
Я потом научился выявлять "нашего" клиента - не к каждому подходить можно, зубы считанные... Например, к блатным, понятное дело, лучше не соваться, с красными тоже греха не оберёшься. Спортики и военные слишком живо могли среагировать... Оставалось крестьянство и работяги. Но там уж мы резвились по полной. Самое удивительное, никто из этого трагедию не делал и в ментовку ни один не обращался.
В первый раз мандражировал, конечно, но старшие ребята сказали не ссы, мы в двух метрах стоим, если чо - затопчем любого. Ну я и не ссал. Холодок только помню лёгкий в голове, как от мятной конфеты, и губы как будто чужие и не я слова выговариваю. Сам, как взведённая пружина, но представил, что я артист, типа. Добавил сверху шмыганья и гнусавости, чтобы мандраж незаметен был - как-то полегчало... В общем, после дела дали мне рубль пацаны. А я пошел в стекляшку и купил картошку, заварное и лимонад дюшес. После этого мятые рублёвки, все какие были, мне со смехом пацаны отделяли. У меня мечта была, что выдадут на заводе зарплату рублями, а тута мы такие, опа - и все пачки рублей по уговору мои. Но обычно было два-три. Бывало, трёшку добавляли.
Так продолжалось довольно долго, я успел в четвёртый класс перейти. Ну, честно говоря, через день ходил, сидел изредка на уроках, скучал. Учительница спросит - нехотя встанешь, мямлишь, еле-еле слова выдавливаешь - ну, не понимал я, чего от меня хотят, и зачем вообще заставляют в школу ходить. С каникул стабильно на пару дней позже приходил. Так почти до окончания четвёртого класса и дотянул. И вот тогда-то приземлились мы почти всей шайкой в мусарню.
...Тот мужик вообще никак не пискнул на моем радаре - с виду обычный деревенский простак, приехал город посмотреть. Пиджачок, кепочка, сам худой... Ну, глаза из-под кепки как два чёрных буравчика - всё равно несуразица какая-то вышла: я к нему со своей программой, а он улыбнулся добродушно и целый железный рубль на ладошке протягивает: "На, пацан, нету мелких сегодня." Тут бы призадуматься, с чего бы такая щедрость? Ан нет, слишком долго с рук сходило, попритупилась чуйка. Я пятернёй гребанул холодный кругляш и бочком хотел улизнуть, как вдруг подельники мои начали из кустов вываливаться. Но не в штатном режиме, то есть с инструментом в руках и с улыбками, а наоборот, охая и принюхиваясь к асфальту. А следом пара незнакомых весёлых парнишек нарисовалась. Всё как по нотам: раз-два, упали, как дрова, три-четыре, манжеты нацепили. Дюша и так не особо умный был, а тут глаза выпучил и заладил как заведённый "я - не надо, я - не надо..." Ну и все остальные не лучше - упакованные как барашки лежат, привыкают. Боров вообще в штаны припустил. Меня эта картинка так поразила, что я целых три секунды не мог информацию обработать и тупо писк в голове слышал, как будто программа телевидения кончилась.
Потом зырк! на мужика, а он ещё шире улыбается, и уже рядом со мной стоит, хотя я точно помню, что ноги меня несли малой скоростью прочь, пока башка буксовала. А он меня за плечо взял и тот же злополучный рубль протягивает: "Да не стесняйся, бери, я ж от души даю". Я - рраз на свою руку, а там вместо монеты печенька зажата. Тут меня как будто в кипяток окунули, стою красный весь, слегка трясусь, понял, что меня в моей же игре уделали в ноль, морально сдался в этот момент... Как сквозь туман слышу "Геннадий Ник..." - тут крестьянин, слегка поморщившись, сделал рукой предостерегающий жест, и парнишка осёкся, но доклад закончил. - "Шесть гопов упакованы, мирные не пострадали" "Грузите..."
Почти извиняясь, то ли мне, то ли кому ещё, мужик пояснил: "Приехал к другу на рыбалку, а тут у вас вон оно что... Пришлось порядок навести." И на меня колючими глазами мужик глянул - мне как будто в каждый глаз по ледышке вбило - и говорит: "Мамка-то у тебя есть, живая? А папка с вами живёт? Дать бы ему за тебя пиздюлей крепких, но это в следующий раз. Рубль держи крепко и слушай." И дальше всё по полочкам разложил - что пару лет еще побегаю, а там 14 исполнится и дальше колония, потом тюряга, тубик, пара ограблений ещё между отсидками, и всё... Безымянная могилка под деревянным крестом. Ну, это я и так знал, особо не удивил меня непростой крестьянин.
А дальше он говорит: "Но можешь совсем другую биографию себе нарисовать". Так как я молчал, он продолжил: "Сейчас идёшь домой, узнаёшь у одноклассников что на завтра задано. Да, да! По одному - да ты не кивай головой, слушай сейчас - повторяю, по одному предмету делаешь домашку. Никого не бьёшь в классе и в школе, ровно ходишь. Если полезут - всекай, но сам не лезь, без толку не подставляйся. Завтра по двум предметам домашку делаешь и так далее, по нарастающей. Составь расписание. Что не понятно, продолжаешь долбить, пока не поймёшь. Соображалка-то у тебя работает, её чуть в другую сторону повернуть надо. Полчаса лишних к трудным предметам добавляешь, если мало - час. Через месяц не будет просветов - подойди к толковым одноклассникам, пусть объяснят. Не бить, добром просить! К учителям присмотрись, должны быть хорошие, у них можно спросить. Это не поможет - ищи репетитора, деньги заработай, только без криминала. Почту разноси, двор мети, мало ли вариантов. Учти, у меня за каждым кустом глаза и уши, если сорвёшься, то значит, я в тебе ошибся, зря шанс дал - и тогда уж извини. Все предметы к концу года нагонишь, ещё больше месяца есть. Если не успеешь - сам себя должен наказать и на лето оставить. Отличником можешь не становиться, это лишнее. Программа сделана, чтобы вы дебилами не выросли, но главному эта программа не учит. К окончанию школы плюс ко всему научись обращаться с четырьмя вещами: с собой, с людьми, с учёбой и с деньгами. Потом поймёшь, пока просто мотай на ус. И спорт выбери по темпераменту, бокс там, борьба, стрельба... Самбо, если есть. В общем, кэмээс минимум делай. Никаких сигарет там, пива и другого говна, понял? И главное - силу свою используй на хорошее, не для зла. А дальше всё просто: делаешь ещё двадцать лет, и там уже увидишь - куда дальше. Всё запомнил? Ну так давай, исполняй!" - и подтолкнул в спину.
Исполняю, Геннадий Ник. Уже лет пятьдесят исполняю... спасибо вам от Шплинта.
Я просто думаю, а сам бы стал в этой ситуации на какого-то пацана время тратить, мозги ему вправлять или раздавил бы сапогом как лягушонка? Или ещё проще - закинул бы в жернова системы?
29.11.2025, Новые истории - основной выпуск
Как же я тайгу валил без музык?
Как же я без джаза, сука, жил?!
Октябрь 1990-го... Было пасмурно, и была юность, и в воздухе витала вседозволенность и лёгкий намёк на грядущую всеобщую жоппу. Но было весело.
Звуки духового оркестра слышны ещё от метро. Музыканты облюбовали себе место на площадке у самого начала Арбата, чуть правее ресторана Прага. Лозунг того времени: "Разрешено всё, что не запрещено", хех. Скоро никто ни у кого не будет вообще никакого разрешения спрашивать. А пока еще жива страна моего детства, а перед играющим оркестром вместо нищенской шляпы стоит пустой тетрапакет из-под молока, в каких московские старушки возили в те времена на дачу суп, защепив его бельевой прищепкой. Зеваки стоят полукругом. Москва и не такое видела, воздух свободы пьянит.
Но главное представление дают даже не сами музыканты. На небольшом свободном пространстве прямо перед оркестром стоит мужик в сером ватнике, рабочих штанах и растоптанных кирзачах. Довершает полноту образа потрепанная рыжеватая ушанка.
Мужик пританцовывает лицом к оркестру и что-то такое делает руками. Он, наклонив голову, трясёт ею из стороны в сторону и тогда становится видно его похожее на грецкий орех лицо, всё в глубоких морщинах, какие вряд ли заработаешь сидя в библиотеке. Глаза его зажмурены от удовольствия, лицо и губы кривятся, он мычит мелодию в такт оркестру, всем телом он как бы впитывает музыкальные вибрации. Кто он? Музыкант, которого потрепала жизнь и исковеркала до неузнаваемости, превратив лицо в рельефную карту гулагов? Или просто любитель музыки, который вместо звуков медного джаза долгое время был вынужден слушать стук кирки и окрики караула?
Изредка подходят люди и бросают в тетрапак мелочь. Мужик же бросил мятую рублёвку и продолжил кайфовать. Через какое-то время в его руке появился зелёный трёшник. Под одобрительные возгласы, он наклонился к картонке и аккуратно опустил мятую бумажку внутрь, до последнего придерживая купюру за уголок.
Наконец, после еще трех минут лагерной джиги в кирзачах, за трёшкой последовала синяя пятёрка - так же, танцуя вокруг тетрапака, почти отпуская купюру и вновь выдёргивая. Мне даже на мгновение показалось, что ему жалко столько отдавать, что он с шутками-прибаутками выберет удобный момент, чтобы положить деньгу в карман и отвалить. Или даже, чем черт не шутит - а может он к кассе подбирается, сколько там уже в коробчонку накидали? Как же я был неправ...
Аплодисменты в толпе, никто никуда не торопится, толпа прибывает. Пошли элементы русской плясовой. На фоне черных фраков оркестрантов и блестящей меди инструментов, человек в ватнике идущий вприсядку производит впечатление полного сюра.
Красненький червонец встречен громкими хлопками и вскриками из толпы, как будто увидели киркорова в макдональдсе. Тем временем десятка сложена вдоль длинной стороны дважды (я позже видел в стрип-клубе в омереге такое проделывали с однодолларовой бумажкой, чтобы под резинку стриптизершам пихать, но это так, к делу не относится), получившаяся красная бумажная полоска - в руке у зека. Но в этот раз он выжимает из нее все. Он опускает ее в картонный колодец, сам в полуприсяде, голова склонена набок, свободная левая рука поднята над головой. Глаза по-прежнему зажмурены от кайфа. А купюра, как смычок, елозит взад-вперед по краю бывшей молочной упаковки... Кто-то хохочет, кто-то подбадривает, но никто не уходит. Как будто у всех появилась общая цель. Наконец, купюра упала на дно. Даже музыканты, кажется, выдувают свой джаз с каким-то облегчением.
...Четвертак он поднял над головой двумя руками, спиной ощущая толпу, собравшуюся сзади. Пальцы, которым привычнее было держать кувалду или гаечный ключ на 64, аккуратно расправили фиолетовую банкноту в лучах выглянувшего последнего осеннего солнышка. Аплодисменты были такой громкости, как будто объявили, что экономическая и политическая жопа кончилась победой наших, всем спасибо, все свободны. Ну, и Москва кураж любит. Радостно орали и улюлюкали все: студенты и домохозяйки, рабочие и служащие, домушники и строители, сталевары и шахтёры, откосившие и солдаты срочной службы, мичманы и офицеры, члены партии и сочувствующие, валютчики и банкиры, наперсточники и швеи, бандосы и менты, отличницы и проститутки - вся большая и радостная страна забыла на секунду, что стоит на краю пропасти... И несколько мгновений держал эту страну на своих плечах немолодой атлант в фуфайке. И был ритуальный танец с четвертаком, не менее креативный, чем с червонцем.
А вот до полтинника не дошло. Совершенно неожиданно он, ссутулясь, махнул рукой и ушёл, преобразившись из рок-звезды назад в побитого-пережёванного жизнью зека. И толпа тихо рассосалась, как бы очнувшись от коллективного сеанса гипноза...
35 лет спустя так и вспоминается этот день и вся эта эпоха - терпкими запахами осени, будоражащими звуками оркестра и фигурой зека-меломана с двадцатипятирублёвым билетом Государственного банка полумертвого СССР.
Как же я без джаза, сука, жил?!
Октябрь 1990-го... Было пасмурно, и была юность, и в воздухе витала вседозволенность и лёгкий намёк на грядущую всеобщую жоппу. Но было весело.
Звуки духового оркестра слышны ещё от метро. Музыканты облюбовали себе место на площадке у самого начала Арбата, чуть правее ресторана Прага. Лозунг того времени: "Разрешено всё, что не запрещено", хех. Скоро никто ни у кого не будет вообще никакого разрешения спрашивать. А пока еще жива страна моего детства, а перед играющим оркестром вместо нищенской шляпы стоит пустой тетрапакет из-под молока, в каких московские старушки возили в те времена на дачу суп, защепив его бельевой прищепкой. Зеваки стоят полукругом. Москва и не такое видела, воздух свободы пьянит.
Но главное представление дают даже не сами музыканты. На небольшом свободном пространстве прямо перед оркестром стоит мужик в сером ватнике, рабочих штанах и растоптанных кирзачах. Довершает полноту образа потрепанная рыжеватая ушанка.
Мужик пританцовывает лицом к оркестру и что-то такое делает руками. Он, наклонив голову, трясёт ею из стороны в сторону и тогда становится видно его похожее на грецкий орех лицо, всё в глубоких морщинах, какие вряд ли заработаешь сидя в библиотеке. Глаза его зажмурены от удовольствия, лицо и губы кривятся, он мычит мелодию в такт оркестру, всем телом он как бы впитывает музыкальные вибрации. Кто он? Музыкант, которого потрепала жизнь и исковеркала до неузнаваемости, превратив лицо в рельефную карту гулагов? Или просто любитель музыки, который вместо звуков медного джаза долгое время был вынужден слушать стук кирки и окрики караула?
Изредка подходят люди и бросают в тетрапак мелочь. Мужик же бросил мятую рублёвку и продолжил кайфовать. Через какое-то время в его руке появился зелёный трёшник. Под одобрительные возгласы, он наклонился к картонке и аккуратно опустил мятую бумажку внутрь, до последнего придерживая купюру за уголок.
Наконец, после еще трех минут лагерной джиги в кирзачах, за трёшкой последовала синяя пятёрка - так же, танцуя вокруг тетрапака, почти отпуская купюру и вновь выдёргивая. Мне даже на мгновение показалось, что ему жалко столько отдавать, что он с шутками-прибаутками выберет удобный момент, чтобы положить деньгу в карман и отвалить. Или даже, чем черт не шутит - а может он к кассе подбирается, сколько там уже в коробчонку накидали? Как же я был неправ...
Аплодисменты в толпе, никто никуда не торопится, толпа прибывает. Пошли элементы русской плясовой. На фоне черных фраков оркестрантов и блестящей меди инструментов, человек в ватнике идущий вприсядку производит впечатление полного сюра.
Красненький червонец встречен громкими хлопками и вскриками из толпы, как будто увидели киркорова в макдональдсе. Тем временем десятка сложена вдоль длинной стороны дважды (я позже видел в стрип-клубе в омереге такое проделывали с однодолларовой бумажкой, чтобы под резинку стриптизершам пихать, но это так, к делу не относится), получившаяся красная бумажная полоска - в руке у зека. Но в этот раз он выжимает из нее все. Он опускает ее в картонный колодец, сам в полуприсяде, голова склонена набок, свободная левая рука поднята над головой. Глаза по-прежнему зажмурены от кайфа. А купюра, как смычок, елозит взад-вперед по краю бывшей молочной упаковки... Кто-то хохочет, кто-то подбадривает, но никто не уходит. Как будто у всех появилась общая цель. Наконец, купюра упала на дно. Даже музыканты, кажется, выдувают свой джаз с каким-то облегчением.
...Четвертак он поднял над головой двумя руками, спиной ощущая толпу, собравшуюся сзади. Пальцы, которым привычнее было держать кувалду или гаечный ключ на 64, аккуратно расправили фиолетовую банкноту в лучах выглянувшего последнего осеннего солнышка. Аплодисменты были такой громкости, как будто объявили, что экономическая и политическая жопа кончилась победой наших, всем спасибо, все свободны. Ну, и Москва кураж любит. Радостно орали и улюлюкали все: студенты и домохозяйки, рабочие и служащие, домушники и строители, сталевары и шахтёры, откосившие и солдаты срочной службы, мичманы и офицеры, члены партии и сочувствующие, валютчики и банкиры, наперсточники и швеи, бандосы и менты, отличницы и проститутки - вся большая и радостная страна забыла на секунду, что стоит на краю пропасти... И несколько мгновений держал эту страну на своих плечах немолодой атлант в фуфайке. И был ритуальный танец с четвертаком, не менее креативный, чем с червонцем.
А вот до полтинника не дошло. Совершенно неожиданно он, ссутулясь, махнул рукой и ушёл, преобразившись из рок-звезды назад в побитого-пережёванного жизнью зека. И толпа тихо рассосалась, как бы очнувшись от коллективного сеанса гипноза...
35 лет спустя так и вспоминается этот день и вся эта эпоха - терпкими запахами осени, будоражащими звуками оркестра и фигурой зека-меломана с двадцатипятирублёвым билетом Государственного банка полумертвого СССР.
18.09.2025, Новые истории - основной выпуск
Лекарства от депрессии бывают разные. На сегодняшний день это особенно актуально в свете всеобщего мирового неспокойствия. Вот вам прекрасный рецепт из открытых источников: едешь в Корею, идёшь в хорошее корейское кафе
(в Корее оно просто называется кафе, причем обстановка может быть совершенно обманчивой - дешёвые пластиковые столики, скатерти из грязноватой клеёнки и приборы из штампованной жести не показатель гадюшности заведения. Нужно ориентироваться на очередь из местных: толпа корейцев на улице перед кафешкой - хороший индикатор, что место стоящее)
и заказываешь супер-горькую лапшу или суп, смотря какая у них специализация. В градации горькостей в корейской культуре есть понятие "приятная" или "вкусная" горькость, но это не подходит для лечения депрессии. Нас интересует "шокирующая" горькость, или "оплеуха" в моей классификации.
Что есть хорошая оплеуха, как не древний способ вправить мозги? Читаем русскую народную сказку: "...Он к ней по-хорошему, но баба Яга разговаривает борзо и не уделяет. Подошёл тогда к ней Иван-царевич и закотачил оплеух старухе-костяной ноге, да такой звонкий, что та перелетела через избушку, по пути казан перевернула и ещё на один бросок камня прокатилась. А потом сразу улыбнулась приветливо и бросилась хлопотать у печи, жарить пирожки, заваривать чай с бергамотом, и делать массаж ступни..." Такова чудодейственная сила оплеухи.
Так и хороший оплеухный перец - вот ты пришёл весь в печалях, погружённый в былое и думы, тебе подают, скажем, суп. Ты смотришь - там как-то красно и опасно, и плавает цельный стручок перца, показывая спинку, как аллигатор, и вроде даже смотрит на тебя одним полуприкрытым глазом. Ты разумно осторожничаешь, думаешь я чуточку попробую... Наивный, это ж не в холодную реку заходить, когда сперва кончик большого пальца опускаешь в воду, потом всю ступню, заходишь по щиколотки, потом по колено... При этом непрерывно оглашая окрестности. Вот ты уже по грудь, и решаешь погрузиться с головой, и дальше плещешься, получая удовольствие. С перцем нифига не так. Там вся любовь без условий и оговорок сразу обрушивается на тебя водопадом.
Ты ловишь себя на том, что уже пять минут просто помешиваешь, в голове пусто, как перед прыжком с парашютом, и последние несколько фраз друзей прошли мимо. Ты зачерпываешь на кончик ложки этого супчика, дуешь несколько раз, последние два раза уже просто тянешь время. Потом высовываешь язык и кончиком, самым подрагивающим от предчувствий кончиком языка касаешься выпуклой поверхности суповой капли в ложке... Причмокиваешь, и даже успеваешь состроить умную физиономию гурмана и сказать: "Да, очень даже...." - и с этого мгновения жизнь превращается в агонизирующий потный ад в красном мареве инфернального пламени. Капля супа похожа на кусок лавы, который приклеился к языку, а потом начал растекаться по всему нёбу и гортани, и уже пульсирует в венах. Ты не видишь лиц друзей и близких, ты не слышишь ничего кроме твоего собственного непрерывного внутреннего крика: "АААааааААААаааЫЫЫАААА!!!!!" И ты раздваиваешься, и вы оба орёте, а секунду спустя по бинарной прогрессии вас уже четверо, и у каждого отдельная паническая строчка мыслей:
1 --- Бля, может я случайно проглотил осиное гнездо?
2 --- Ска, как больно, может с разбегу въебаться в стенку и потерять сознание?
3 --- Ну всё, ничего не вижу, я ослеп! Ослеп!
4 --- и один фоновый канал, по нему просто идет ААААААААААААААА
Всё это хором и во весь голос внутри головы. И ещё слышно лёгкое похрустывание черепа, который прожаривается до состояния well-done...
Начинаешь пить воду, это не помогает, вспоминаешь, что капсаицин не растворяется в воде, но растворяется в масле - хрен его знает, как в самом углу сознания ещё осталось место для рационального мышления, это очень маленький тихий персонаж. А тебе в этот момент хочется просто выскочить на середину комнаты и привизгивая бегать кругами, пока остальные будуть плескать на тебя ледяную воду из вёдер, а ещё лучше упасть в снег, если зима - блять сейчас же лето - похуй, главное найти снег и упасть в него и кататься как... как... но тут слегка приотпускает и до сознания доходит информация про капсаицин и масло, сказанная интеллигентным, начитанным голосом у тебя в голове. И ты берёшь все жирное и пихаешь в рот, нет это не рот, это жерло вулкана, это пинок по бейтсам, только во рту, это в общем такая садо-мазо стыдная хрень, что непонятно, зачем взрослые люди с высшим образованием добровольно обрекают себя на эти ужасы гестапо и пол-пота.
Но вот основной пожар угас, ты сидишь в мокрых трусах и майке, ничего не понимая. Замечаешь только, что по всему телу включился как бы кондиционер, и ты сидишь как после бани, если конечно в бане тебя херачили не веником по спине, а вывернули наизнанку и крапивой пополам с медузами отхлестали куда ни попадя. И вдруг понимаешь, что проблемы которые тебя глодали и делали несчастным как-то отступили на второй план. Что как-то вроде и не так всё плохо, можно жить. Иными словами, переживаешь малый катарсис и перемещаешь точку сборки далеко за горизонт и как Будда созерцаешь похуистическим добрым взглядом мир...
Так что можно без фармы и нелегальных субстанций переосмыслить и начать заново, гы...
(в Корее оно просто называется кафе, причем обстановка может быть совершенно обманчивой - дешёвые пластиковые столики, скатерти из грязноватой клеёнки и приборы из штампованной жести не показатель гадюшности заведения. Нужно ориентироваться на очередь из местных: толпа корейцев на улице перед кафешкой - хороший индикатор, что место стоящее)
и заказываешь супер-горькую лапшу или суп, смотря какая у них специализация. В градации горькостей в корейской культуре есть понятие "приятная" или "вкусная" горькость, но это не подходит для лечения депрессии. Нас интересует "шокирующая" горькость, или "оплеуха" в моей классификации.
Что есть хорошая оплеуха, как не древний способ вправить мозги? Читаем русскую народную сказку: "...Он к ней по-хорошему, но баба Яга разговаривает борзо и не уделяет. Подошёл тогда к ней Иван-царевич и закотачил оплеух старухе-костяной ноге, да такой звонкий, что та перелетела через избушку, по пути казан перевернула и ещё на один бросок камня прокатилась. А потом сразу улыбнулась приветливо и бросилась хлопотать у печи, жарить пирожки, заваривать чай с бергамотом, и делать массаж ступни..." Такова чудодейственная сила оплеухи.
Так и хороший оплеухный перец - вот ты пришёл весь в печалях, погружённый в былое и думы, тебе подают, скажем, суп. Ты смотришь - там как-то красно и опасно, и плавает цельный стручок перца, показывая спинку, как аллигатор, и вроде даже смотрит на тебя одним полуприкрытым глазом. Ты разумно осторожничаешь, думаешь я чуточку попробую... Наивный, это ж не в холодную реку заходить, когда сперва кончик большого пальца опускаешь в воду, потом всю ступню, заходишь по щиколотки, потом по колено... При этом непрерывно оглашая окрестности. Вот ты уже по грудь, и решаешь погрузиться с головой, и дальше плещешься, получая удовольствие. С перцем нифига не так. Там вся любовь без условий и оговорок сразу обрушивается на тебя водопадом.
Ты ловишь себя на том, что уже пять минут просто помешиваешь, в голове пусто, как перед прыжком с парашютом, и последние несколько фраз друзей прошли мимо. Ты зачерпываешь на кончик ложки этого супчика, дуешь несколько раз, последние два раза уже просто тянешь время. Потом высовываешь язык и кончиком, самым подрагивающим от предчувствий кончиком языка касаешься выпуклой поверхности суповой капли в ложке... Причмокиваешь, и даже успеваешь состроить умную физиономию гурмана и сказать: "Да, очень даже...." - и с этого мгновения жизнь превращается в агонизирующий потный ад в красном мареве инфернального пламени. Капля супа похожа на кусок лавы, который приклеился к языку, а потом начал растекаться по всему нёбу и гортани, и уже пульсирует в венах. Ты не видишь лиц друзей и близких, ты не слышишь ничего кроме твоего собственного непрерывного внутреннего крика: "АААааааААААаааЫЫЫАААА!!!!!" И ты раздваиваешься, и вы оба орёте, а секунду спустя по бинарной прогрессии вас уже четверо, и у каждого отдельная паническая строчка мыслей:
1 --- Бля, может я случайно проглотил осиное гнездо?
2 --- Ска, как больно, может с разбегу въебаться в стенку и потерять сознание?
3 --- Ну всё, ничего не вижу, я ослеп! Ослеп!
4 --- и один фоновый канал, по нему просто идет ААААААААААААААА
Всё это хором и во весь голос внутри головы. И ещё слышно лёгкое похрустывание черепа, который прожаривается до состояния well-done...
Начинаешь пить воду, это не помогает, вспоминаешь, что капсаицин не растворяется в воде, но растворяется в масле - хрен его знает, как в самом углу сознания ещё осталось место для рационального мышления, это очень маленький тихий персонаж. А тебе в этот момент хочется просто выскочить на середину комнаты и привизгивая бегать кругами, пока остальные будуть плескать на тебя ледяную воду из вёдер, а ещё лучше упасть в снег, если зима - блять сейчас же лето - похуй, главное найти снег и упасть в него и кататься как... как... но тут слегка приотпускает и до сознания доходит информация про капсаицин и масло, сказанная интеллигентным, начитанным голосом у тебя в голове. И ты берёшь все жирное и пихаешь в рот, нет это не рот, это жерло вулкана, это пинок по бейтсам, только во рту, это в общем такая садо-мазо стыдная хрень, что непонятно, зачем взрослые люди с высшим образованием добровольно обрекают себя на эти ужасы гестапо и пол-пота.
Но вот основной пожар угас, ты сидишь в мокрых трусах и майке, ничего не понимая. Замечаешь только, что по всему телу включился как бы кондиционер, и ты сидишь как после бани, если конечно в бане тебя херачили не веником по спине, а вывернули наизнанку и крапивой пополам с медузами отхлестали куда ни попадя. И вдруг понимаешь, что проблемы которые тебя глодали и делали несчастным как-то отступили на второй план. Что как-то вроде и не так всё плохо, можно жить. Иными словами, переживаешь малый катарсис и перемещаешь точку сборки далеко за горизонт и как Будда созерцаешь похуистическим добрым взглядом мир...
Так что можно без фармы и нелегальных субстанций переосмыслить и начать заново, гы...
27.09.2025, Новые истории - основной выпуск
Шатался я как-то по Кипру-острову, устал от впечатлений и захотел чего-нибудь срочно сожрать, хоть мезе, хоть сувлаки, хоть какие-то мусаки.
Зашёл в таверну, буквально последний столик успел занять, прямо перед группой японских туристов. Они на меня свои камеры осуждающе навели и сняли раз по двадцать каждый - я рожу скроил специально покрасивее - и ушли. Был самый разгар обеденного перерыва, таверна переполнена, все галдят, офисьянтки с ног сбились, повара с невидимой кухни устрашающе гремят сковородками...
В общем, минут сорок прождал заказ, изнывая от запахов. Смотрю - идёт официантка и моё несёт. Установил с ней визуальный контакт, она головой через зал кивнула, мол, щас, Олега, будет тебе клефтико, в хорошем смысле слова. Я сок желудочный выделил, вкусовые сосочки подготовил, приборы по восьмому разу протёр, сижу, как целка радостный, жду.
И вот уже осталось официантке буквально каких-то два шага до столика - и в эту секунду вдруг раздаётся громкое противненькое дребезжание, на которое мне-то, честно говоря, насрать, но люди вокруг начали вскакивать с мест, галдеть и бегать, как будто в клетку с бабуинами дети бросили связку петард. И, самое главное, "моя" официантка совершает резкий военно-морской разворот и, вижу, хочет куда-то бежать и что-то кричать.
Тут, я думаю, нужно объяснить некоторую особенность моего организма. Я когда жрать хочу, у меня иногда наступает стадия затмения, могу кинуться ни за что. Секунду назад нормальный воспитанный цивилизованный человек обсуждал поэзию Бродского, и вдруг без всякой паузы - выхватил булочку у незнакомого ребенка в парке и сожрал её у него на глазах, роняя куски на землю. Это сахар виноват, упал в организме. Или - шёл по улице, говорили о символизме Марка Райдена, и вдруг без предупреждения украл деньги из коробочки у инвалида, купил себе дрожащими руками бургер и сожрал у него на глазах, роняя майонез и куски салата на тротуар. Или - разогнал голубей и жрал прямо с асфальта пшено. Впрочем, это я покурил с друзьями "магрибской ночи", это не считается. Там голубям, кстати, похуй было, они гуль-гуль-гуль мне место дали, а вот старушки, которые их кормили, кажись шокировались...
В общем, я в два прыжка догнал уплывающий над плечом официантки поднос и овладел блюдом. Я подозреваю, что учёные докажут, если уже не доказали, что мужской секс-драйв и желание пожрать управляется одним участком мозга - то же самое, башка не варит, ломишься, как кабан во время гона, схватить и пихать. Только в случае с едой - себе в рот, а в секасе малость по-другому, но в общем-то то же - схватить и пихать, ну что ж поделаешь, такие уж мы нелепые зверушки, ох-хо-хо...
И держу я крепко свою большую белую тарелку с клефтико, а толпа ломанулась к выходу и меня понесла, я только успел вилку со стола схватить и почти на выходе смотрю - стоит бесхозная початая бутылка ксиномавро, вино такое, тоже удалось спасти от пожара. В общем, длинная история коротко, у них на кухне загорелось масло, пламя перекинулось, всё заполыхало - крыша там, деревянные конструкции и прочее. Поварята выбежали через чёрный ход. Пожарные не торопясь, по-киприотски, приехали, попрепирались, кто будет брандспойт держать, а кто краники открывать, знакомым в толпе руками помахали, шланги размотали и тушат.
Вы слышали греческий хор? Хозяин таверны так страдал, так плакал! Если бы в Афины поехал, большие деньги бы, наверное, зарабатывал в театре. Он как будто брал в ладошки ваше сердце и печень и слегка сожмёт - отпустит, сожмёт - отпустит... Даже если по-гречески не понимаешь, надо совсем бесчувственным животным быть, чтобы не проникнуться. И вот стоит толпа сочувствующих туристов и киприотов вперемежку, все перемазюканные в копоти. Толстый красивый хозяин плачет свою арию о разбитых надеждах, пчёлы какие-то летают, как символ трудолюбия. Официанты плачут, поварята плачут, прохожие плачут, у всех от слёз светлые дорожки на чумазых лицах. Пожарные - и те тоже украдкой слезу смахивают, даже менты местные подъехали на машине и тоже прослезились. И посреди этого Содома, Гоморры и последнего дня Помпеи - спокойно стоит совершенно равнодушная к чужому горю скотина с единственной уцелевшей в пожаре тарелкой в руке, и как цивилизованное чудовище невозмутимо жрёт, орудуя вилкой и не забывая запивать винчиком. Сочувственно мычу, конечно, но клефтико не перестаю наворачивать, ибо война войной, а баранина, между прочим, очень быстро застывает. И, то ли опасность обострила чувства, то ли ещё что, но нотки малины, вишни и сливы в ксиномавро очень гармонично раскрыли букет специй в барашке...
А давешние японцы из другого ресторана назад шли строем, меня увидели, полукругом окружили, что-то на своём ква-ква-коничива (見て、このクロスアイは絶対に カス!), и ЩЁЛК-ЩЁЛК-ЩЁЛК!!! примерно полторы тысячи фотографий с моей личностью сделали. И дальше пошли. Роботы, ятить.
А! У меня вопрос - я тарелку там на приступочке оставил, но в суматохе забыл за еду заплатить, никто на Кипр не едет, деньги передать хочу?
Зашёл в таверну, буквально последний столик успел занять, прямо перед группой японских туристов. Они на меня свои камеры осуждающе навели и сняли раз по двадцать каждый - я рожу скроил специально покрасивее - и ушли. Был самый разгар обеденного перерыва, таверна переполнена, все галдят, офисьянтки с ног сбились, повара с невидимой кухни устрашающе гремят сковородками...
В общем, минут сорок прождал заказ, изнывая от запахов. Смотрю - идёт официантка и моё несёт. Установил с ней визуальный контакт, она головой через зал кивнула, мол, щас, Олега, будет тебе клефтико, в хорошем смысле слова. Я сок желудочный выделил, вкусовые сосочки подготовил, приборы по восьмому разу протёр, сижу, как целка радостный, жду.
И вот уже осталось официантке буквально каких-то два шага до столика - и в эту секунду вдруг раздаётся громкое противненькое дребезжание, на которое мне-то, честно говоря, насрать, но люди вокруг начали вскакивать с мест, галдеть и бегать, как будто в клетку с бабуинами дети бросили связку петард. И, самое главное, "моя" официантка совершает резкий военно-морской разворот и, вижу, хочет куда-то бежать и что-то кричать.
Тут, я думаю, нужно объяснить некоторую особенность моего организма. Я когда жрать хочу, у меня иногда наступает стадия затмения, могу кинуться ни за что. Секунду назад нормальный воспитанный цивилизованный человек обсуждал поэзию Бродского, и вдруг без всякой паузы - выхватил булочку у незнакомого ребенка в парке и сожрал её у него на глазах, роняя куски на землю. Это сахар виноват, упал в организме. Или - шёл по улице, говорили о символизме Марка Райдена, и вдруг без предупреждения украл деньги из коробочки у инвалида, купил себе дрожащими руками бургер и сожрал у него на глазах, роняя майонез и куски салата на тротуар. Или - разогнал голубей и жрал прямо с асфальта пшено. Впрочем, это я покурил с друзьями "магрибской ночи", это не считается. Там голубям, кстати, похуй было, они гуль-гуль-гуль мне место дали, а вот старушки, которые их кормили, кажись шокировались...
В общем, я в два прыжка догнал уплывающий над плечом официантки поднос и овладел блюдом. Я подозреваю, что учёные докажут, если уже не доказали, что мужской секс-драйв и желание пожрать управляется одним участком мозга - то же самое, башка не варит, ломишься, как кабан во время гона, схватить и пихать. Только в случае с едой - себе в рот, а в секасе малость по-другому, но в общем-то то же - схватить и пихать, ну что ж поделаешь, такие уж мы нелепые зверушки, ох-хо-хо...
И держу я крепко свою большую белую тарелку с клефтико, а толпа ломанулась к выходу и меня понесла, я только успел вилку со стола схватить и почти на выходе смотрю - стоит бесхозная початая бутылка ксиномавро, вино такое, тоже удалось спасти от пожара. В общем, длинная история коротко, у них на кухне загорелось масло, пламя перекинулось, всё заполыхало - крыша там, деревянные конструкции и прочее. Поварята выбежали через чёрный ход. Пожарные не торопясь, по-киприотски, приехали, попрепирались, кто будет брандспойт держать, а кто краники открывать, знакомым в толпе руками помахали, шланги размотали и тушат.
Вы слышали греческий хор? Хозяин таверны так страдал, так плакал! Если бы в Афины поехал, большие деньги бы, наверное, зарабатывал в театре. Он как будто брал в ладошки ваше сердце и печень и слегка сожмёт - отпустит, сожмёт - отпустит... Даже если по-гречески не понимаешь, надо совсем бесчувственным животным быть, чтобы не проникнуться. И вот стоит толпа сочувствующих туристов и киприотов вперемежку, все перемазюканные в копоти. Толстый красивый хозяин плачет свою арию о разбитых надеждах, пчёлы какие-то летают, как символ трудолюбия. Официанты плачут, поварята плачут, прохожие плачут, у всех от слёз светлые дорожки на чумазых лицах. Пожарные - и те тоже украдкой слезу смахивают, даже менты местные подъехали на машине и тоже прослезились. И посреди этого Содома, Гоморры и последнего дня Помпеи - спокойно стоит совершенно равнодушная к чужому горю скотина с единственной уцелевшей в пожаре тарелкой в руке, и как цивилизованное чудовище невозмутимо жрёт, орудуя вилкой и не забывая запивать винчиком. Сочувственно мычу, конечно, но клефтико не перестаю наворачивать, ибо война войной, а баранина, между прочим, очень быстро застывает. И, то ли опасность обострила чувства, то ли ещё что, но нотки малины, вишни и сливы в ксиномавро очень гармонично раскрыли букет специй в барашке...
А давешние японцы из другого ресторана назад шли строем, меня увидели, полукругом окружили, что-то на своём ква-ква-коничива (見て、このクロスアイは絶対に カス!), и ЩЁЛК-ЩЁЛК-ЩЁЛК!!! примерно полторы тысячи фотографий с моей личностью сделали. И дальше пошли. Роботы, ятить.
А! У меня вопрос - я тарелку там на приступочке оставил, но в суматохе забыл за еду заплатить, никто на Кипр не едет, деньги передать хочу?
12.10.2025, Новые истории - основной выпуск
Ноктюрн осенних листьев мне шепчет о любви...
Я однажды вырвался из чертогов общаги, купил в Кузьминках Вазисубани (это такое грузинское вино, пишу только с большой буквы, мы с ним многое пережили) и гулял в отличном настроении по столице. Мне нравилось, что имея в кармане какие-то 20-30 копеек можно было отправиться в захватывающее приключение, например, доехать на метро до случайной станции, подняться на поверхность, впечатлиться, а потом спуститься вниз и поехать дальше.
В тот день занесло меня на Планерную. Походил, позырил на 25-этажки на горизонте. Смотрю - девушка на скамейке сидит и читает, было в то время такое социальное явление. Подошёл поближе, заглянул, а там Коровьев с Бегемотом и Воланд, в общем Мастер и Маргарита. Слово за слово, зовут Валя, и мы уже идём к ней в гости, совсем недалеко...
И вот пока мы шли, меня слегка насторожило, что Валя смеялась в совершенно непредсказуемых местах, как будто ловила напрямую из мирового эфира какую-то свою радиостанцию. Ощущение причпокнутости усиливалось от того, что она прямо-таки вцепилась в мою руку, как терьер в обречённого лиса. Но в целом она была вполне ебабельная тёлочка, и вечернее солнышко ласково освещало, и во мне болтался дар с горных склонов Грузии - всё это заглушило сигналы тревоги.
Она приоткрыла дверь квартиры и крикнула внутрь: "Мама, смотри кто к нам пришёл!" Я почувствовал себя породистым котиком. Хотел ретироваться, но Валя повисла у меня на руке и похохатывая воскликнула: "Ну куда же ты пойдешь?! Не нужно никуда идти! А беляшики горячие?!" Сирена хренова. Я посмотрел в тёмный подъезд. В окно был виден кусок тёмной улицы. Где метро-то? Хз. Я шагнул внутрь...
Мама несла на лице ту же неуловимую печать странности, как и Валя. Они временно усыпили мою бдительность упоминанием горячего чая. Но при этом обменялись подозрительными взглядами.
Я пошел в уборную. Ёоооо. Вся ванная под потолок была забита каким-то барахлом, оставалось только маленькое пространство вокруг унитаза. Как они моются-то? Я закрыл за собой дверь. Лампочка почти не светила, потому что была завалена вещами.
- Ты где подобрала этого йобаря? - не понижая голоса спросила мамаша. Я немного напрягся в своей кабинке. - Он же нас ночью зарежет, как кур. [Грохот посуды, неразборчивые выкрики]
- Ну, мама!..
- Что "мама"! Что "мама"! Ты его руки видела? Он же в крааавище по локоть, не моргнёт нас придушит... [ещё грохот, звон посуды, неприятный металлический лязг] ...эти йобаные студенты... куда мешки дела?.. [дзынь!] почему ножи все опять не точены? [Мои глаза расширяются до анатомических пределов. Я понимаю, что не дышал и не моргал очень долго]
- Ну можно [неразборчиво]?
- Нет, я сказала! Вот поступишь на медицинский тогда можешь хоть... [бум-бам-брямс!!!]
Я прихуел сидя в полуметре от них в темном туалете. Который, я запоздало понял, был забит вещами несчастных жертв, с которых слили кровь, расчленили и напекли вкусных беляшей, не иначе. Хотя вроде не было ничего в газетах про массовое исчезновение... И я второй раз за вечер слишком поздно понял! Они раз в год-полтора выходят на промысел, поэтому никто не заметил пока.
Очень хотелось жить. Я высунул глаз. Никого не было видно, но было прекрасно слышно обеих. Они обсуждали как лучше замывать пятна от крови. Мамаша громко рассмеялась, отчего я замер на полпути и громко сказала, что у ментов есть специальная лампа, которая такие пятна показывает. Очень тихо, но быстро я пробрался в прихожую... Вот они, мои ботиночки! Нахуй, обуваться буду на улице, а ещё лучше в метро, где много людей! Куртку под мышку, открыть замок... Млять, кажется, вот эту штуку надо повернуть... и теперь бесшумно... ЩЁЛК!
- ОЙ, ВРОДЕ ЗАМОК ЩЁЛКНУЛ, ЩАС ПОСМОТРЮ!
Я понял, что владыка темного мира вот-вот прокомпостирует мой билетик. Из темноты ко мне тянулись руки с кровавыми когтями, и что-то шевелилось, чтобы прекратить мою молодую жизнь. И я прыгнул в подъезд, как ниндзя. Точнее, как десантник. Потому что десантники кричат когда прыгают в огонь или там в люк самолёта. Я тоже кричал и летел вниз по лестнице, ожидая сирены и пулемётной очереди, и ещё неизвестно чего. Дверные глазки таращились из дверей...
Воздух улицы был очень вкусным в этот вечер!
В общем, в жопу такие пятикопеечные знакомства...
Я однажды вырвался из чертогов общаги, купил в Кузьминках Вазисубани (это такое грузинское вино, пишу только с большой буквы, мы с ним многое пережили) и гулял в отличном настроении по столице. Мне нравилось, что имея в кармане какие-то 20-30 копеек можно было отправиться в захватывающее приключение, например, доехать на метро до случайной станции, подняться на поверхность, впечатлиться, а потом спуститься вниз и поехать дальше.
В тот день занесло меня на Планерную. Походил, позырил на 25-этажки на горизонте. Смотрю - девушка на скамейке сидит и читает, было в то время такое социальное явление. Подошёл поближе, заглянул, а там Коровьев с Бегемотом и Воланд, в общем Мастер и Маргарита. Слово за слово, зовут Валя, и мы уже идём к ней в гости, совсем недалеко...
И вот пока мы шли, меня слегка насторожило, что Валя смеялась в совершенно непредсказуемых местах, как будто ловила напрямую из мирового эфира какую-то свою радиостанцию. Ощущение причпокнутости усиливалось от того, что она прямо-таки вцепилась в мою руку, как терьер в обречённого лиса. Но в целом она была вполне ебабельная тёлочка, и вечернее солнышко ласково освещало, и во мне болтался дар с горных склонов Грузии - всё это заглушило сигналы тревоги.
Она приоткрыла дверь квартиры и крикнула внутрь: "Мама, смотри кто к нам пришёл!" Я почувствовал себя породистым котиком. Хотел ретироваться, но Валя повисла у меня на руке и похохатывая воскликнула: "Ну куда же ты пойдешь?! Не нужно никуда идти! А беляшики горячие?!" Сирена хренова. Я посмотрел в тёмный подъезд. В окно был виден кусок тёмной улицы. Где метро-то? Хз. Я шагнул внутрь...
Мама несла на лице ту же неуловимую печать странности, как и Валя. Они временно усыпили мою бдительность упоминанием горячего чая. Но при этом обменялись подозрительными взглядами.
Я пошел в уборную. Ёоооо. Вся ванная под потолок была забита каким-то барахлом, оставалось только маленькое пространство вокруг унитаза. Как они моются-то? Я закрыл за собой дверь. Лампочка почти не светила, потому что была завалена вещами.
- Ты где подобрала этого йобаря? - не понижая голоса спросила мамаша. Я немного напрягся в своей кабинке. - Он же нас ночью зарежет, как кур. [Грохот посуды, неразборчивые выкрики]
- Ну, мама!..
- Что "мама"! Что "мама"! Ты его руки видела? Он же в крааавище по локоть, не моргнёт нас придушит... [ещё грохот, звон посуды, неприятный металлический лязг] ...эти йобаные студенты... куда мешки дела?.. [дзынь!] почему ножи все опять не точены? [Мои глаза расширяются до анатомических пределов. Я понимаю, что не дышал и не моргал очень долго]
- Ну можно [неразборчиво]?
- Нет, я сказала! Вот поступишь на медицинский тогда можешь хоть... [бум-бам-брямс!!!]
Я прихуел сидя в полуметре от них в темном туалете. Который, я запоздало понял, был забит вещами несчастных жертв, с которых слили кровь, расчленили и напекли вкусных беляшей, не иначе. Хотя вроде не было ничего в газетах про массовое исчезновение... И я второй раз за вечер слишком поздно понял! Они раз в год-полтора выходят на промысел, поэтому никто не заметил пока.
Очень хотелось жить. Я высунул глаз. Никого не было видно, но было прекрасно слышно обеих. Они обсуждали как лучше замывать пятна от крови. Мамаша громко рассмеялась, отчего я замер на полпути и громко сказала, что у ментов есть специальная лампа, которая такие пятна показывает. Очень тихо, но быстро я пробрался в прихожую... Вот они, мои ботиночки! Нахуй, обуваться буду на улице, а ещё лучше в метро, где много людей! Куртку под мышку, открыть замок... Млять, кажется, вот эту штуку надо повернуть... и теперь бесшумно... ЩЁЛК!
- ОЙ, ВРОДЕ ЗАМОК ЩЁЛКНУЛ, ЩАС ПОСМОТРЮ!
Я понял, что владыка темного мира вот-вот прокомпостирует мой билетик. Из темноты ко мне тянулись руки с кровавыми когтями, и что-то шевелилось, чтобы прекратить мою молодую жизнь. И я прыгнул в подъезд, как ниндзя. Точнее, как десантник. Потому что десантники кричат когда прыгают в огонь или там в люк самолёта. Я тоже кричал и летел вниз по лестнице, ожидая сирены и пулемётной очереди, и ещё неизвестно чего. Дверные глазки таращились из дверей...
Воздух улицы был очень вкусным в этот вечер!
В общем, в жопу такие пятикопеечные знакомства...
07.10.2025, Новые истории - основной выпуск
Как меня замели за сутенёрство...
В тот вечер на лекции по "вышке" профессор Поспелов наш любимый Юрий Александрович очень обыденно, скучающим голосом рассказал нам, как брать интеграл Пуассона. После лекции я вышел на ночную уже улицу и стоял, позволяя снежинкам падать на горящее лицо и чему-то улыбался. Немного замёрз, но почему-то пошёл не в общагу, а с толпой других студентов сел в метро и поехал. Не куда-то конкретно, а просто так, пятачок бросил в щель, прошёл как лунатик на платформу, постоял со всеми, толпа меня занесла в нутро вагона, поехалииии. Тыг-дык, тыг-дык, тыгдык-тыгдык... очнулся от слов "следующая станция Сокол"
Какой на хуй сокол? подумал я и пошёл на улицу. Там я, так же глупо улыбаясь, походил бесцельно туда и обратно, пока не приткнулся в относительно тихом углу. "Девчонки, а это кто?" "Да ладно, пусть стоит" Вокруг ходили люди, но меня они не отвлекали. Я постепенно забурился между людьми в длинных шубах, там меньше дуло. "Девчонки, это кто, наша охрана, что ли?" "Девки, прикройте меня, я поссу" "Девки, у кого сигареты есть? Да не, яву не буду, салем есть?" Я автоматически высунул руку и тоже взял сигаретку. Чья-то рука щелкнула зажигалкой. "Ого, он наши сигареты ещё будет курить?" "Га-га-га! Пирожок не хочешь?" Я всего этого не слышал, потому что стоя под фонарём боролся с интегралом Эйлера-как его, Пуассона. Там вроде надо сперва возвести в квадрат, получаешь полную херь, и когда уже отчаялся, переходишь в полярные координаты...
Тут кто-то крикнул, что-то такое грубое, квадратное, тупое... Аааа! Менты! Кто-то крикнул "Менты!" Хотя что в этом плохого, ну пусть менты подумал я отстранённо, у них своя система координат, а я совсем в другой плоскости. Вдруг стало тесно, все куда-то побежали, и я побежал. Ну, как - побежал, руки глубоко в карманах, мелко ногами перебираю, кто-то весело визжит рядом, толкнули пару раз, но несильно, на ногах удержался, и на бегу у меня получился странный результат - квадратный радиус.
В общем, я как раз собирался двойной интеграл брать, когда женский голос над ухом громко сказал "Ну всё, блядь, прибежали на субботник" И тут - свет в глаза и чьи-то руки давай меня тащить, я вяло помогаю. Голос рычит "Руки из карманов, руки из карманов!" - и рраз, мои руки выдернули из карманов, а я как раз думаю, правильно, это же пределы интегрирования надо поменять - и тут интеграл этот как-то легко раз-раз - и подошёл к красивому решению, математически красивый корень из пи на четыре. Я аж что-то радостно воскликнул, что-то типа "ух, бля, красиво-то как! ебенинахуйблясцукониибаццо!" и от радости крутнулся на месте вокруг оси. Как оказалось, вырвался из захвата двух тащивших меня ментов...
- Бля, стоять, ска, чёзанах, ннна! - меня уронили в снег, и квадратный корень из четырёх это же два... картинка была - одни ноги в берцах и ботинках, а я думаю, там же ещё половина интеграла в отрицательной области осталась, надо на два умножить...
- Это чо там за блядь страшная валяется, поднимите!
- А это сутер ихний, кажись...
Картинка выровнялась, а у меня в этот момент получился результат - корень из пи. И стою я такой радостный, кайфую от красоты математики, а вокруг возня, суета, какие-то приказы гавкают, женские голоса тревожно кричат. И слышу один и тот же вопрос пять раз кто-то повторяет и повторяет. Я сфокусировал взгляд - на меня смотрит весёлый капитан и терпеливо сквозь гомон блядей говорит "я тебя спрашиваю, ты здесь что делаешь?" - а в руке мой студенческий билет. Я честно собрался с мыслями и ответил "Интеграл Эйлера-Пуассона беру".
Очнулся на улице под фонарём, с раскрытым студаком в руке, за пазухой полно снега... Ничо нипони... Хорошо, метро ещё не закрылось...
В тот вечер на лекции по "вышке" профессор Поспелов наш любимый Юрий Александрович очень обыденно, скучающим голосом рассказал нам, как брать интеграл Пуассона. После лекции я вышел на ночную уже улицу и стоял, позволяя снежинкам падать на горящее лицо и чему-то улыбался. Немного замёрз, но почему-то пошёл не в общагу, а с толпой других студентов сел в метро и поехал. Не куда-то конкретно, а просто так, пятачок бросил в щель, прошёл как лунатик на платформу, постоял со всеми, толпа меня занесла в нутро вагона, поехалииии. Тыг-дык, тыг-дык, тыгдык-тыгдык... очнулся от слов "следующая станция Сокол"
Какой на хуй сокол? подумал я и пошёл на улицу. Там я, так же глупо улыбаясь, походил бесцельно туда и обратно, пока не приткнулся в относительно тихом углу. "Девчонки, а это кто?" "Да ладно, пусть стоит" Вокруг ходили люди, но меня они не отвлекали. Я постепенно забурился между людьми в длинных шубах, там меньше дуло. "Девчонки, это кто, наша охрана, что ли?" "Девки, прикройте меня, я поссу" "Девки, у кого сигареты есть? Да не, яву не буду, салем есть?" Я автоматически высунул руку и тоже взял сигаретку. Чья-то рука щелкнула зажигалкой. "Ого, он наши сигареты ещё будет курить?" "Га-га-га! Пирожок не хочешь?" Я всего этого не слышал, потому что стоя под фонарём боролся с интегралом Эйлера-как его, Пуассона. Там вроде надо сперва возвести в квадрат, получаешь полную херь, и когда уже отчаялся, переходишь в полярные координаты...
Тут кто-то крикнул, что-то такое грубое, квадратное, тупое... Аааа! Менты! Кто-то крикнул "Менты!" Хотя что в этом плохого, ну пусть менты подумал я отстранённо, у них своя система координат, а я совсем в другой плоскости. Вдруг стало тесно, все куда-то побежали, и я побежал. Ну, как - побежал, руки глубоко в карманах, мелко ногами перебираю, кто-то весело визжит рядом, толкнули пару раз, но несильно, на ногах удержался, и на бегу у меня получился странный результат - квадратный радиус.
В общем, я как раз собирался двойной интеграл брать, когда женский голос над ухом громко сказал "Ну всё, блядь, прибежали на субботник" И тут - свет в глаза и чьи-то руки давай меня тащить, я вяло помогаю. Голос рычит "Руки из карманов, руки из карманов!" - и рраз, мои руки выдернули из карманов, а я как раз думаю, правильно, это же пределы интегрирования надо поменять - и тут интеграл этот как-то легко раз-раз - и подошёл к красивому решению, математически красивый корень из пи на четыре. Я аж что-то радостно воскликнул, что-то типа "ух, бля, красиво-то как! ебенинахуйблясцукониибаццо!" и от радости крутнулся на месте вокруг оси. Как оказалось, вырвался из захвата двух тащивших меня ментов...
- Бля, стоять, ска, чёзанах, ннна! - меня уронили в снег, и квадратный корень из четырёх это же два... картинка была - одни ноги в берцах и ботинках, а я думаю, там же ещё половина интеграла в отрицательной области осталась, надо на два умножить...
- Это чо там за блядь страшная валяется, поднимите!
- А это сутер ихний, кажись...
Картинка выровнялась, а у меня в этот момент получился результат - корень из пи. И стою я такой радостный, кайфую от красоты математики, а вокруг возня, суета, какие-то приказы гавкают, женские голоса тревожно кричат. И слышу один и тот же вопрос пять раз кто-то повторяет и повторяет. Я сфокусировал взгляд - на меня смотрит весёлый капитан и терпеливо сквозь гомон блядей говорит "я тебя спрашиваю, ты здесь что делаешь?" - а в руке мой студенческий билет. Я честно собрался с мыслями и ответил "Интеграл Эйлера-Пуассона беру".
Очнулся на улице под фонарём, с раскрытым студаком в руке, за пазухой полно снега... Ничо нипони... Хорошо, метро ещё не закрылось...
16.11.2025, Новые истории - основной выпуск
Летом был на даче и поехал по мелкой надобности в местный магазин. По дороге заметил стаю гусей. Примерно через полчаса, когда проезжал это место в обратную сторону, желая приобщиться к живой природе, сбросил скорость и громко крикнул в открытое окно: "Мап-МААП!"
Одновременно я поравнялся с кустами, а там - двое местных сидят на кортах с поднятыми стаканами. Оба смотрят на меня одинаково выпученными глазами. Один, который был спиной к дороге, извернулся, как кот, настигнутый собаками, чтобы через плечо посмотреть чо за хуйня, а второй... Второй сидел лицом ко мне, но от всех этих неожиданных для хрупкой психики селянина событий покачнулся на косогоре, повалился назад и, сжимая стакан, покатился кубарем по склону, мельтеша грязной босой ступнёй - это я видел уже в боковое зеркало, нога сама надавила на газ. Я уехал дальше, а в ушах стоял крик: "Таляяяян!!!"
В общем, как-то неудобно получилось. А гуси чуть дальше паслись, им я тоже крикнул, но никто не упал.
Одновременно я поравнялся с кустами, а там - двое местных сидят на кортах с поднятыми стаканами. Оба смотрят на меня одинаково выпученными глазами. Один, который был спиной к дороге, извернулся, как кот, настигнутый собаками, чтобы через плечо посмотреть чо за хуйня, а второй... Второй сидел лицом ко мне, но от всех этих неожиданных для хрупкой психики селянина событий покачнулся на косогоре, повалился назад и, сжимая стакан, покатился кубарем по склону, мельтеша грязной босой ступнёй - это я видел уже в боковое зеркало, нога сама надавила на газ. Я уехал дальше, а в ушах стоял крик: "Таляяяян!!!"
В общем, как-то неудобно получилось. А гуси чуть дальше паслись, им я тоже крикнул, но никто не упал.
12.11.2013, Новые истории - основной выпуск
буквально вчера.
оказались с семьёй на пути долбаного тайфуна на острове хайнань - съездили на отдых ятить. дочке четыре годика всё пофиг, носится не обращая внимания на летающих в воздухе рыб и вырванные с корнем пальмы. любимая супруга о чём-то серьёзно задумывается и несколько неожиданно говорит:
- А с огнём и водой, выходит, ничем нельзя бороться?..
я успокаивающе отвечаю:
- Только плазмой, дорогая
Как ни странно, ответ был принят к сведению
оказались с семьёй на пути долбаного тайфуна на острове хайнань - съездили на отдых ятить. дочке четыре годика всё пофиг, носится не обращая внимания на летающих в воздухе рыб и вырванные с корнем пальмы. любимая супруга о чём-то серьёзно задумывается и несколько неожиданно говорит:
- А с огнём и водой, выходит, ничем нельзя бороться?..
я успокаивающе отвечаю:
- Только плазмой, дорогая
Как ни странно, ответ был принят к сведению
xerurg (18)
1