Поиск по автору:

Не моё...

Он появился в сентябре, в первых числах, я помню, потому что это была та неделя, когда я вышла из отпуска и была злая на весь мир. Я курила на балконе (второй этаж, балкон выходит на козырёк подъезда), и на этот козырёк поднялся серый кот с белой грудью, сел в метре от меня и уставился. Без ошейника, худоватый на вид, с таким выражением лица, которое я потом научилась распознавать и которое, как мне теперь объяснили, он практиковал годами.

Я дала ему половину сосиски, потому что ничего другого в доме не было. Он съел и ушёл. На следующее утро он пришёл в то же время, где-то в десять минут девятого, когда я собиралась на работу, и опять сел. И вот с этого момента всё поехало.

Через неделю я купила пакет корма, потому что мне стало стыдно кормить животное колбасой. Через месяц я купила ему пластиковую миску, оранжевую, за девяносто рублей, и ставила её на подоконник. К ноябрю я таскала из «Пятёрочки» влажный корм по акции, три пакетика за сто с чем-то, и держала их в шкафу отдельно от своих продуктов. К декабрю я положила на козырёк старое полотенце, потому что он там сидел и, как мне казалось, замерзал. Я посчитала потом по чекам, приблизительно: за год вышло около семи тысяч. Назвала я его Борисом, за внушительность.

Он приходил каждое утро, никогда вечером, и я считала, что вечером он ищет еду в других местах, и мне было его жалко до такой степени, что я один раз зимой всерьёз обсуждала с мужем, не взять ли его домой. Муж был против, у него аллергия, и я до сих пор считаю, что это меня спасло.

К марту Борис стал широкий. Не чуть-чуть, а вот прямо как подушка, и прыгать на подоконник ему стало тяжело, он сначала залезал на перила, потом перебирался. Я решила, что он наконец-то отъелся на моём корме, и, честно, мне было приятно, я это признаю.

Двадцать второго апреля в чате дома появилось сообщение. Женщина из четвёртого подъезда, зовут Светлана, выложила фотографию и текст: кота зовут Персей, ему одиннадцать лет, у него диабет, два месяца назад поставили, прописана строгая диета и уколы по часам, за три месяца он набрал почти три килограмма, и «я умоляю того, кто его кормит, перестать, он не бездомный, он ходит гулять».

Я открыла фотографию. На фотографии был мой Борис, в ошейнике, на диване, с видом человека, которого оторвали от важных дел.

А дальше в этот чат по очереди, в течение примерно двадцати минут, написали ещё пять человек.

Выяснилось следующее, и вот эта часть до сих пор вызывает у меня уважение. У кота было расписание. Ко мне он приходил утром, в начале девятого, через козырёк. Потом шёл к Нине Васильевне из двенадцатой квартиры, которая кормила его варёной курицей с одиннадцати, потому что она в это время готовит обед. Днём его подкармливали охранники на парковке, туда он ходил есть кашу с тушёнкой из кастрюли, и они были уверены, что он живёт на парковке. Около пяти вечера он поднимался на третий этаж к парню по имени Костя, который давал ему тунца из банки, потому что Костя сам ест тунца и просто делился. Вечером, часов в восемь, он приходил к женщине из первого подъезда, которая оставляла ему сухой корм в тамбуре. И после всего этого он шёл домой к Светлане, где ему строго по граммам отмеряли диетический корм, и где он всем своим видом показывал, что его морят.

Все шестеро, включая меня, считали его бездомным. Каждый из нас видел его один раз в сутки, в своё время, и ни у кого не возникло вопроса, потому что он приходил голодный и уходил сразу после еды, никогда не задерживался, никогда не лез в руки. Я два года мечтала его погладить, он мне не разрешал, и я считала, что он просто дикий. Он, как я теперь понимаю, просто был по графику.

Светлана с мужем сделали объявления и расклеили в четырёх подъездах: фотография Персея, крупно «МЕНЯ НЕ НАДО КОРМИТЬ», ниже про диабет и телефон. На объявлении в моём подъезде кто-то через день дописал ручкой снизу: «а он просит». Я не знаю, кто это сделал, но я этого человека понимаю.

Потом Светлана ходила по квартирам. Ко мне зашла в субботу, с ветеринарной выпиской, и я, тридцатишестилетняя женщина, стояла в коридоре и оправдывалась, как школьница. Она была не злая, скорее очень уставшая. Сказала, что уколы два раза в день, что замеры сахара, что она уже год не может уехать никуда дольше чем на выходные, и что всё это время её кот ел тунца у Кости.

— Я ему говорю, Персей, ты понимаешь, что ты инвалид? А он сидит и смотрит.

Для него создали отдельный чат, он так и называется — «Персей». Туда добавили всех шестерых, охранников тоже, им Светлана отдельно объясняла и отдельно показывала выписку. В чате она пишет, когда он выходит гулять и когда его ждать домой, а мы отвечаем, приходил или нет. За первые две недели он похудел на шестьсот граммов, за три месяца — почти на два килограмма. Сейчас он снова нормально прыгает на подоконник.

Ко мне он больше не ходит, и вот это, если честно, задело. Пару недель после всей истории он ещё появлялся на козырьке, я ему ничего не давала, он сидел, смотрел, потом разворачивался и уходил. Потом перестал. Я его вижу только во дворе, он идёт по своим делам и меня в упор не узнаёт.

Миска оранжевая до сих пор стоит у меня на балконе, я её почему-то не убираю. Корм, который остался, я отдала Нине Васильевне из двенадцатой, она его скормила другим, уже настоящим голодающим, которые живут в теплоцентре за домом. Вот этим, кстати, никто не носил год еду, потому что они не садятся в метре от тебя и не смотрят в глаза, они боятся и убегают, и это немножко обидная для меня мысль, я её обдумываю до сих пор.

Жарко! Нет, не так - ЖАРКО!!!
Вытаскиваю собакенов на реку. Собакенов, если что, три - лайка, кавказец и такс.
Лайка старая, 9 лет, умная, но хитрая и та еще сука) Кавказец молодой от слова совсем, переросток, 70 кило живого веса и выглядит, как мелкий медведь. Таксу 4 года, мозгов нет от слова совсем, но хиииитрый и плавать не любит.
Собственно преамбула этим и закончена, собакены выпущены на волю и тихо занимаются своими собачьими делами, я же спокойно устраиваюсь с телефоном так, чтобы видеть всю эту братию и если что шугануть или достать с места выплава.
В общем лайка бегает по обрезу воды, что-то гавкает, недалеко отплывает ну и т.д.
Кавказец лег в воду морда на берегу.
Так. Где такс? Такс сидит под деревом и в воду идти не желает от слова совсем.
Кидаю ему мячик, приносит, кидаю мячик в воду, не идет, стоит и блажит заливистым лаем. Мол, сволочь хозяин бросил в воду еще вполне пригодный для сгрызания мячик и гонит несчастное коротконогое создание в воду.
Вот достал. Гоню лайку за мячиком. Приносит, выплевывает и идет дальше бегать по мелководью.
Кидаю мячик еще раз в воду. Такс так же верещит про мячик. Опять гоню за ним лайку. Спокойно достает его из воды, кладет около ног. Такс срывается за мячиком, подбегает, получает нежный кусь за филейную часть от лайки.
Бросаю мячик в воду. Такс нехотя приносит, вывалит у ног мячик, язык, и валится сам, но мячик под носом. В глазах - вся боль еврейского народа, во время скитаний по пустыне.
В общем аппортировка мячика происходит через раз.
В конце концов мне это все надоедает, кидаю мячик подальше.
Лайка и такс уже оба не хотят за ним плыть. Стоят на берегу, переглядываются.
Лайка подходит к лежащему кавказцу, и начинает его поднимать, тот нехотя встает, показываю ему на мячик.
Идет в воду. Плывет. С места срывается такс, подплывает быстро к кавказцу. Забирается ему на спину, и плывет, как будто так и надо. Мячик близко. Такс плюхается со спины в воду, хватает мячик, забирается опять на спину, мол, ты что - до мячика довез теперь вези обратно.
Плывут назад. Перед самым берегом кавказец как-то поворачивается на бок, такс падет в воду. Мячик выпустил. Кавказец своей мясорезкой хапает мячик так, что его не видно, вываливает морду на берег и продолжает лежать в воде. Все. Занавес. Нету мячика. Идите в задницу. Не мешайте лежать в воде и отдыхать!

Что если ущерб от прилетающих беспилотников взыскивать с инициаторов блокировки интернета?
Ведь деньги затрачены, а их меры по защите не сработали.

В этом году православная Пасха совпадает с Днём космонавтики. Да начнëтся битва!

Необходимо в Госуслуги добавить пункт «Записаться на заправку бензином в удобное для вас время и место»