
Рассказчик: Ashmedai
27.06.2026, Повторные анекдоты
Россияне все сильнее скучают по девяностым... А именно по 95-му и 92-му
Послать донат автору/рассказчику
27.06.2026, Остальные новые анекдоты
По требованию министерства культуры, американский блокбастер "Терминатор" в российском прокате будет переименован в "Спиридон"...
Послать донат автору/рассказчику
25.06.2026, Остальные новые анекдоты
На месте предприимчивых россиян я бы в срочном порядке начал развивать коневодство, муловодство, ословодство.
Гужевой транспорт - это будущее!
Гужевой транспорт - это будущее!
Послать донат автору/рассказчику
24.06.2026, Новые истории - основной выпуск
«Время всегда смеётся над диктаторами»
Это Крис Эванс (Ольга Питерс) - внучка Сталина. Пару дней назад она отметила свое 55-летие.
Бабушек и дедушек не всегда надо слушаться. Впрочем, как и мам с папами.
Это Крис Эванс (Ольга Питерс) - внучка Сталина. Пару дней назад она отметила свое 55-летие.
Бабушек и дедушек не всегда надо слушаться. Впрочем, как и мам с папами.

Послать донат автору/рассказчику
23.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Помер какой-то высокопоставленный маршал, и нашей похоронной команде выпала высокая честь хоронить очередного крупнозвездного клиента.
Прощание происходило в Доме офицеров, в том самом веселеньком особнячке салатового цвета напротив Театра Советской Армии, который идиот-архитектор сделал в виде звезды, видимой только с высоты запрещенного над Москвой полета.
Прибыли, как положено за два часа до начала прощания, это называется “ефрейторский зазор”. Потоптались по залам. А перед церемонией прощания получили приказ стоять у дверей и не уходить даже в случае ядерной войны.
И началось. Офицеров для прощального прохождения вдоль покойного согнали со всей Москвы. Я никогда не думал, что в столице столько бездельников, паркетных щелкунов и тыловых крыс. Их были десятки тысяч и они ползли мимо бесконечной зеленой гусеницей, скорбной, многоногой, с тысячами голов с застывшими оловянными лицами.
Монотонная зелень гусеницы изредка перебивалась черными вкраплениями офицеров военно-морских сил, человек по двадцать-тридцать, пропахших весенним бризом и водорослями.
Зрелище напоминало картины Босха, Брейгеля и Кранаха, завораживало своей мультипликативной масштабностью. Оно притягивало, гипнотизировало и не давало отвести взгляд. Была в нем какая-то удивительная болезненная красота.
Первые часа три лица сливались, были одинаковы, как пуговицы солдатских кальсон, на них было уставное одно на всех застывшее отсутствие всякого выражения.
Но пообвыкнув, взгляд стал замечать удивительные типажи. Прошаркал в общем скорбном потоке совершенно плоский человек. Если бы он положил свой узкий подбородок на свое же плечо, то боком легко прошел бы в десятисантиметровую щель.
Через полчаса прошел человек-вымя. У этого полковника было не лицо - вместо лица было именно вымя краснознаменной коровы-рекордистки с ВДНХ, гордости колхоза-миллионера, дающей рекордные надои.
Потом пошли более дикие животные. Кем офицер был в прошлой жизни, по некоторым лицам было ясно сразу. Испуганный суслик, кролик с умильно торчащими вперед зубками, хитрюга-лис, злые на весь мир глаза волка. Рыгая, переваливался бывший медведь, потом второй, третий… Опять суслик, да не один, а сразу трое, видимо из одного помёта. Потом процокал козёл, причем это была не козлиная реинкарнация, а натуральный козел, одетый в форму майора инженерных войск. Зато совершенно безрогий. Попадались белки, было много птиц, особенно косящих одним глазом дятлов. Орлиный профиль двухметрового полковника проплыл, чуть не зацепившись за дверной проём.
Пять часов пролетели, как под наркозом, а впечатление оказалось настолько сильным, что я начисто забыл имя усопшего маршала.
Игорь Сергеев
Прощание происходило в Доме офицеров, в том самом веселеньком особнячке салатового цвета напротив Театра Советской Армии, который идиот-архитектор сделал в виде звезды, видимой только с высоты запрещенного над Москвой полета.
Прибыли, как положено за два часа до начала прощания, это называется “ефрейторский зазор”. Потоптались по залам. А перед церемонией прощания получили приказ стоять у дверей и не уходить даже в случае ядерной войны.
И началось. Офицеров для прощального прохождения вдоль покойного согнали со всей Москвы. Я никогда не думал, что в столице столько бездельников, паркетных щелкунов и тыловых крыс. Их были десятки тысяч и они ползли мимо бесконечной зеленой гусеницей, скорбной, многоногой, с тысячами голов с застывшими оловянными лицами.
Монотонная зелень гусеницы изредка перебивалась черными вкраплениями офицеров военно-морских сил, человек по двадцать-тридцать, пропахших весенним бризом и водорослями.
Зрелище напоминало картины Босха, Брейгеля и Кранаха, завораживало своей мультипликативной масштабностью. Оно притягивало, гипнотизировало и не давало отвести взгляд. Была в нем какая-то удивительная болезненная красота.
Первые часа три лица сливались, были одинаковы, как пуговицы солдатских кальсон, на них было уставное одно на всех застывшее отсутствие всякого выражения.
Но пообвыкнув, взгляд стал замечать удивительные типажи. Прошаркал в общем скорбном потоке совершенно плоский человек. Если бы он положил свой узкий подбородок на свое же плечо, то боком легко прошел бы в десятисантиметровую щель.
Через полчаса прошел человек-вымя. У этого полковника было не лицо - вместо лица было именно вымя краснознаменной коровы-рекордистки с ВДНХ, гордости колхоза-миллионера, дающей рекордные надои.
Потом пошли более дикие животные. Кем офицер был в прошлой жизни, по некоторым лицам было ясно сразу. Испуганный суслик, кролик с умильно торчащими вперед зубками, хитрюга-лис, злые на весь мир глаза волка. Рыгая, переваливался бывший медведь, потом второй, третий… Опять суслик, да не один, а сразу трое, видимо из одного помёта. Потом процокал козёл, причем это была не козлиная реинкарнация, а натуральный козел, одетый в форму майора инженерных войск. Зато совершенно безрогий. Попадались белки, было много птиц, особенно косящих одним глазом дятлов. Орлиный профиль двухметрового полковника проплыл, чуть не зацепившись за дверной проём.
Пять часов пролетели, как под наркозом, а впечатление оказалось настолько сильным, что я начисто забыл имя усопшего маршала.
Игорь Сергеев
Послать донат автору/рассказчику
23.06.2026, Остальные новые истории
«Война в Афганистане была преступной авантюрой, предпринятой неизвестно кем, и неизвестно, кто несет ответственность за это преступление Родины. Это преступление стоило жизни почти миллиону афганцев, против целого народа велась война на уничтожение. /шум в зале, крики/
И это то, что лежит на нас страшным грехом, страшным упреком. Мы должны смыть с себя именно этот позор, который лежит на нашем руководстве, вопреки народу, вопреки армии, совершившем акт этой агрессии. Вот что я хочу сказать. /крики, топот, шум в зале/»
Андрей Сахаров на Первом Съезде народных депутатов СССР, 2 июня 1989 г.
И это то, что лежит на нас страшным грехом, страшным упреком. Мы должны смыть с себя именно этот позор, который лежит на нашем руководстве, вопреки народу, вопреки армии, совершившем акт этой агрессии. Вот что я хочу сказать. /крики, топот, шум в зале/»
Андрей Сахаров на Первом Съезде народных депутатов СССР, 2 июня 1989 г.

Послать донат автору/рассказчику
21.06.2026, Новые афоризмы и фразы - основной выпуск
Но если есть для самолёта, керосин,
Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день...
Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день...
Послать донат автору/рассказчику
21.06.2026, Свежие анекдоты - основной выпуск
«Не в курсе, у меня Tesla». Песков ответил на вопрос о дефиците бензина
Послать донат автору/рассказчику
Ashmedai (7008)







































