Поиск по автору:

Обожаю это чудесное осеннее состояние, когда хочешь спать настолько, что боишься лишний раз моргнуть.

В городке Усть-Мухосранск две знаменитости: маньяк-убийца и человек, который видел Укупника.

Споткнувшийся бодибилдер всегда падает маслом вниз.

Вопрос, который сегодня застал меня врасплох:
– Папа, а ты станешь когда-нибудь алкоголиком?

Пять стадий принятия того, что ты жирный:
1. Отрицание
2. Гнев
3. Торт
4. Депрессия
5. Принятие

После разговоров о важном 9"Б" признал учительницу английского иноагентом.

На собеседовании.

– Назовите дату вашего рождения.
– Такая-то.
– Сколько вам полных лет?
– А сами посчитать не в состоянии, жертвы ЕГЭ?

Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла QR-код.
QR-код, Карл!

Очень туго завязанные бантики не давали первоклашке грустить.

Дожили!
Священник Сильченков: мастурбировать можно только с благословения духовника

На своём YouTube-канале священник Игорь Сильченков сделал заявление, что акт мастурбации является грехом, однако может быть позволен с благословения духовника.
Однако в рамках пастырской практики допускается исключительный случай, когда данное действие может быть совершено без страстного умысла – исключительно как вынужденная медицинская или юридическая процедура.
Священник отметил, что врачи, не знакомые с основами духовной жизни, могут давать рекомендации, противоречащие нормам христианской морали.
Настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Алуште Игорь Сильченков рассказал о правилах мастурбации. По его словам, "нельзя заниматься рукоблудием ни для здоровья, ни для чего-либо другого".
Интересно, а писать и какать – это не грех? Я вот уже не уверен.

Осеннее. Пусть листья падают на землю от смеха.

Мир станет чище, когда нефтяные, газовые, химические и прочие промышленные предприятия перестанут засирать природу, а не когда ты уберёшь за собой во "Вкусно – и точка".

Женщина прежде всего должна быть неизбалованной.

Стикер на заднем стекле машины: "Я девочка, мне можно!". На другой: "Я мальчик, мне нужно!".

Законы бывают хорошие, плохие и как сегодня в РФ.

Чем хуже о вас думает большинство, тем меньше в вашей жизни бесполезного общения.

— Как ты можешь! Ты же маньяк! Ты извращенец! Тебе нет места в цивилизованном обществе!
— Да успокойся ты, я всего лишь пью чай без сахара.
— Чудовище!

Чтобы при жарке рыбы не пахло рыбой, нужно жарить мясо.

У Прохора Шаляпина есть суеверие: до свадьбы он не должен видеть МРТ невесты.

Жажда знаний лучше всего утоляется пивом.

Почему планшеты потеряли популярность и что с ними стало

В 2010 году Стив Джобс вышел на сцену и объявил о начале новой эры — эпохи планшетных компьютеров. Журналисты писали о «революции», аналитики предрекали смерть ноутбуков, а покупатели выстраивались в очереди за iPad. Казалось, найдена идеальная формула: устройство больше смартфона, но компактнее ноутбука, которое изменит то, как мы работаем, учимся и развлекаемся.
Прошло чуть больше десяти лет, и планшеты превратились из предмета всеобщего вожделения в пылящиеся на полках гаджеты. Большинство людей забыли о своих «таблетках», переключившись на смартфоны с большими экранами. Те, кто всё ещё пользуется планшетами, превратили их в узкоспециализированные устройства.
Но что произошло с технологией, которой прочили роль «убийцы ноутбуков»? И почему планшеты так быстро потеряли актуальность? Давайте попробуем разобраться.

Как появились планшеты

Идея планшета появилась в 1968 году у учёного Алана Кэя из лаборатории Xerox PARC. Сначала он придумал KiddiComp — устройство, которое позволило бы детям взаимодействовать с цифровыми данными. Через четыре года он развил идею в Dynabook — портативное интерактивное устройство с плоским сенсорным экраном, беспроводной системой коммуникации и мультимедийными возможностями. В концепции предполагались текстовые редакторы и система рисования. Но технологии 1970-х не позволяли это сделать и проект не был завершён.
Первые коммерческие попытки начались в конце 1980-х. В 1987 году компания Linus Technologies выпустила Write-Top — четырёхкилограммовый монстр с функцией распознавания рукописного ввода. Но популярности он не получил — по некоторым данным, продали всего полторы тысячи штук.
Относительным прорывом стал GridPad 1900 от Grid Systems, выпущенный в 1989 году — первый коммерчески востребованный планшет. Устройство весом около 2 кг применялось в основном в корпоративных задачах. Систему распознавания рукописного ввода для него разработал Джефф Хокинс, который позже создал PalmPilot — ещё одно знаковое устройство в истории портативных технологий.
Apple в 1993 году выпустила Newton MessagePad — устройство, которое выглядело как из будущего. Но его система распознавания текста часто путала буквы, превращая записи в бессмыслицу, и Newton стал объектом для шуток в Кремниевой долине.
Новый этап в развитии планшетов начался в 2002 году, когда Microsoft запустила платформу Tablet PC. На её основе компании Fujitsu, HP, Toshiba и ViewSonic создали устройства с сенсорными экранами высокого разрешения. Они работали на Windows XP Tablet PC Edition — системе, специально разработанной для поддержки стилуса и рукописного ввода. Эти планшеты были шагом вперёд, но оставались громоздкими и дорогими.
Ближе всех к современному планшету, возможно, подобралась Sony. В 2004 году они выпустили VAIO U-50 — компактное устройство на Windows XP с сенсорным экраном. За шесть лет до первого iPad японцы создали прототип будущего, но стандартная Windows XP не была удобна для сенсорного управления, и Sony пришлось добавлять свои программы для работы со стилусом. Из-за высокой цены и сложности VAIO U-50 остался нишевым.
К концу 2000-х стало ясно: планшеты либо были игрушками с ограниченными функциями, либо громоздкими и неудобными. Нужен был кто-то, кто найдёт баланс между возможностями и удобством.

Революция iPad и золотая эра

27 января 2010 года Стив Джобс вышел на сцену конференц-центра в Сан-Франциско с тонкой пластиной в руках. «iPad — это магическое и революционное устройство», — объявил он. Журналисты в зале скептически переглядывались: ещё одна попытка реанимировать провальную категорию?
Но Джобс знал, что делал. Apple учла все ошибки предшественников: никаких стилусов, никаких попыток втиснуть настольную операционную систему в планшет. Вместо этого — iOS, адаптированная с iPhone, мультитач-управление пальцами и «устройства между смартфоном и ноутбуком». iPad решал конкретные задачи: веб-сёрфинг на диване, просмотр фильмов, чтение книг, простые игры.
Скептики ошиблись. За первые три месяца Apple продала три миллиона iPad. К марту 2011 года — уже 15 миллионов. Аналитики заговорили о «пост-ПК эре», журналисты писали некрологи ноутбукам. iPad не просто создал новую категорию устройств — он породил целую индустрию.
Конкуренты кинулись вдогонку. Samsung выпустила Galaxy Tab, Motorola — Xoom на Android 3.0 Honeycomb (специальной планшетной версии Android), Amazon запустила Kindle Fire. На выставке CES 2011 года анонсировали более 80 планшетов. Делали их все — от гигантов вроде Dell и HP до никому не известных китайских стартапов.
Пик наступил в 2012–2014 годах. В 2012-м продажи планшетов подскочили на 78%. Apple снимала сливки, контролируя больше половины рынка, но и конкуренты неплохо зарабатывали. Появились планшеты на любой вкус: семидюймовые «мини», 10-дюймовые «стандарт», дешёвые на Android и премиальные на iOS.
Планшеты казались идеальным решением. Легче ноутбука, больше смартфона, проще в использовании, чем компьютер. Однако благополучие оказалось недолгим.

Причины упадка

Уже в 2015 году продажи планшетов резко упали. По сравнению с пиковым 2014 годом — аж в три раза. Устройства, которым ещё недавно пророчили роль «убийц ноутбуков», сами оказались на грани исчезновения. Но почему?
Главный удар планшетам нанесли смартфоны. В 2010 году, когда появился первый iPad, обычный телефон имел скромный экран 3,5 дюйма. Планшет казался гигантом — разница была очевидной. Но смартфоны быстро росли.
В 2012 году Samsung выпустила Galaxy Note с 5,3-дюймовым экраном. Журналисты окрестили его «фаблетом» — гибридом телефона и планшета. Поначалу казалось нелепым прикладывать такую махину к уху, но покупатели оценили большой экран.
К 2014-2015 годам фаблеты с диагональю 5,5-6 дюймов стали нормой. Когда Apple выпустила iPhone 6 Plus, разница с планшетами стала несущественной. Потребители быстро поняли простую логику: зачем носить два устройства, если большой смартфон справляется с просмотром видео, чтением и играми почти так же хорошо? При этом телефон всегда в кармане, а планшет требует сумки. Тим Кук позже честно признал: «Вероятно, есть определённый уровень каннибализации между iPhone с одной стороны и iPad с другой».
Но фаблеты были не единственной проблемой. Вторая проблема оказалась парадоксальной — планшеты стали жертвами собственного качества. В отличие от смартфонов, которые пользователи меняли каждые 1-2 года, планшеты работали по 3-4 года без заметной потери производительности. Семья покупала iPad в 2012 году, и к 2016-му он всё ещё отлично справлялся с основными задачами: YouTube, чтение книг, простые игры. Более того, старые планшеты передавались внутри семьи — от родителей к детям, от детей к бабушкам. Для типичных задач — email, социальные сети, видео — даже трёхлетний планшет оставался вполне пригодным. «Цикл обновления длиннее iPhone, примерно между смартфоном и ПК», — констатировал Тим Кук в 2015 году. Производители, рассчитывавшие на ежегодные обновления, получили затоваривание складов.
Одновременно с атакой смартфонов наступали и эволюционировавшие ноутбуки. Intel запустила программу Ultrabook, и появились тонкие лёгкие лэптопы, которые весили ненамного больше iPad с клавиатурой, но предлагали полную функциональность ПК. Google выпустила дешёвые Chromebook — простые ноутбуки, которые стоили как планшеты среднего класса, но имели настоящую клавиатуру и привычную рабочую среду.
Особенно болезненной оказалась ценовая конкуренция. Планшеты попали в настоящую ловушку. Возьмём конкретный пример: в 2015 году MacBook Air стоил 999 долларов. iPad Air с аналогичным объёмом памяти обходился в 749 долларов, плюс клавиатура за 129-299 долларов. Итого получалось как минимум сравнимо, а по удобству MacBook однозначно выигрывал — это цельное устройство против набора отдельных аксессуаров. Парадокс был очевиден: планшеты с характеристиками, сопоставимыми с ноутбуками, стоили дороже при меньшей производительности и функциональности.
Ситуация усугублялась китайской экспансией. К 2017 году более половины продаж планшетов переместилось в нижний ценовой сегмент — от 3 до 8 тысяч рублей, где доминировали Huawei, Lenovo и десятки малоизвестных китайских брендов. Западные производители не могли конкурировать с китайцами, производившими планшеты почти по себестоимости, и ушли в премиальный сегмент с ограниченной аудиторией.
Проблему усугубляло отсутствие инноваций. К 2014 году презентации новых планшетов стали предсказуемо скучными. Процессор на 20% быстрее, экран на 15% ярче, корпус на 2 мм тоньше — никаких революционных изменений.
В 2016 году компания Deloitte провела показательный опрос: 30 тысяч респондентов попросили выбрать наиболее подходящие устройства для 15 различных видов деятельности — от просмотра телевидения до видеочатов и онлайн-покупок. Результат оказался сокрушительным: планшет не стал предпочтительным устройством ни в одной категории.
В попытке переломить ситуацию производители отчаянно пытались спасти категорию, позиционируя планшеты как замену ПК. Apple рекламировала iPad Pro слоганом "Твой следующий компьютер — это не компьютер". Microsoft выпустила Surface — гибриды планшета и ноутбука. Samsung предложила DeX — режим превращения планшета в desktop.
Однако реальность оказалась жёстче маркетинговых обещаний. Планшеты страдали от фундаментальных ограничений: мало портов, урезанные операционные системы, неудобство длительного набора текста на виртуальной клавиатуре. Даже с внешней клавиатурой они оставались компромиссом — не такими мобильными, как смартфоны, и не такими функциональными, как ноутбуки.

Где сейчас используют планшеты?

Парадоксально, но крах массового рынка привёл к интересной эволюции: планшеты перестали быть универсальными и стали узкоспециализированными устройствами.
Самая популярная ниша — медиапотребление. Планшеты с большими экранами превратились в портативные кинотеатры. Galaxy Tab S10 Ultra с 14,6-дюймовым дисплеем идеально подходит для просмотра фильмов в поездках, сериалов на даче, YouTube на кухне.
Вторая устоявшаяся ниша — детские устройства. Родители покупают планшеты как безопасную альтернативу смартфонам: большой экран для мультиков, развивающие игры, приложения для рисования, но без соблазна звонить друзьям или зависать в социальных сетях. Производители отреагировали выпуском специализированных детских моделей с прочными корпусами и родительским контролем.
Третья ниша — творчество. Устройства с поддержкой стилуса превратились в профессиональный инструмент для художников, дизайнеров, архитекторов. Приложения вроде Procreate и Adobe Fresco достигли профессионального уровня, и многие иллюстраторы стали использовать их наравне с традиционными графическими решениями от Wacom. Для творческих людей такие устройства стали цифровой доской или мольбертом.
Корпоративный сегмент тоже адаптировался под новые реалии. Продавцы используют iPad для презентаций клиентам, врачи — для ведения электронных карт пациентов, официанты в ресторанах — для приёма заказов. В образовании планшеты закрепились как интерактивные учебники, особенно после пандемии COVID-19, когда потребовалось массовое оснащение для удалённого обучения.
2025 год показывает, что рынок планшетов может стабилизироваться и даже расти в своих нишах. По данным Canalys, в первом квартале поставки увеличились на 8,5%, а во втором — на 9% по сравнению с 2024 годом. Рост поддерживается обновлением старых устройств, внедрением искусственного интеллекта и 5G, а также спросом в образовательном секторе. Лидирует Apple, за ней следуют Samsung, Huawei, Lenovo и Xiaomi.

Аукцион – это узаконенная спекуляция.
Параллельный импорт – это узаконенная контрабанда.

У Валеры был вставной глаз, поэтому, когда он чихал, коту всегда было с чем поиграть.

«Техасская резня бензопилой». Окровавленные полуголые девушки, психопаты, извращенцы, резня, кости и потроха. О чём предупреждают перед началом фильма? Правильно: о том, что на экране курят.

Приходит банковский работник со службы домой в приподнятом настроении. Жена спрашивает:
– Ты чего такой довольный?
– Меня уволили.
– Что ж тут весёлого?!
– А остальных посадили!

Прохожий голосует и останавливает машину. Садится в неё и говорит:
— Почему вы так легко берёте себе попутчиков? А вдруг я серийный маньяк?
— Шансы, что в одной машине окажутся два маньяка, практически ничтожны…

Богатство Китая Сибирью прирастать будет.

Анестезиолог летит в отпуск. Вдруг стюардесса объявляет:
– Есть ли среди пассажиров анестезиолог? Срочно пройдите к 13-му месту.
Подходит он к указанному месту, а там мужик водку по стопкам разливает.
– Вы кто? – спрашивает анестезиолог.
– Хирург. Не привык я, понимаешь, пить без анестезиолога!

Циничный медицинский юмор поддерживает в нас жизнь даже после вскрытия.

Океанский лайнер терпит кораблекрушение. Спаслись всего два человека: один из пассажиров и Клаудия Шиффер. Им удалось добраться до острова, который оказался необитаемым. Поселились они там, значит, живут и вовсю любят друг друга. Всё бы хорошо, только пассажир с каждым днём всё грустнее и грустнее.
– Что такое, дорогой? – спрашивает Клаудия Шиффер. – Я могу чем-то помочь?
– Да. Надень мои пальто и шляпу.
Клаудия выполнила просьбу. Пассажир, обращаясь к переодетой супермодели, восторженно воскликнул:
– Представляешь, мужик, я с Клаудией Шиффер сплю!

— Говорят, что студенческие годы самые лучшие, я что-то пока этого не ощущаю.
— Просто потом ещё хуже.

У северокорейских стиральных машин только один режим.

В Лексусе отца Никодима была настолько сильная тонировка, что даже Бог не ведал, что там творится внутри.

Если вас что-то цепляет, значит, из вас что-то торчит.

Быть студентом хорошо, только учёба мешает.

Трудовик захотел повеситься, но у него сломался табурет.
Желание повеситься усилилось.

– Будет ли любовь при коммунизме?
– Не будет денег – не будет любви!

Кредитный менеджер спрашивает потенциального клиента:
– У вас есть счёт в другом банке?
– Да, но только он не в мою пользу.

Пожилая еврейская женщина пришла в банк, чтобы снять 10 долларов. Кассир ей говорит:
– Для снятия менее 100 долларов используйте банкомат. Пожалуйста, уходите, если нет других вопросов. За вами стоит очередь клиентов!
Пожилая женщина молчала несколько секунд, затем протянула карту кассиру и сказала:
– Тогда я сниму все деньги, которые у меня есть.
Кассир удивилась, когда проверила остаток по карте:
– У вас на счету 500 000 долларов! В банке сейчас нет такой суммы, не могли бы вы записаться на приём и вернуться завтра?
Тогда старушка спросила, сколько она может снять сразу. Любую сумму до 3000 долларов, ответила кассир.
– Тогда, пожалуйста, дайте мне 2915 долларов.
Кассир пошла к хранилищу, забрала стопки по 20, 10, 5 долларов и потратила изрядно времени, отсчитывая 2915 долларов.
– Могу я ещё чем-нибудь вам помочь? – спросила кассир посетительницу.
Пожилая женщина положила 10 долларов в сумочку и сказала:
– Да, я хотела бы положить 2905 долларов на свой счёт.

Алкоголик, который заботится о своём здоровье, закусывает пирожками с печенью.

Экзамен. Профессор говорит студенту:
— Выбирайте билет.
Студент выставляет на стол коньяк. Профессор:
— О! Коньяк — это хорошо.
Студент:
— Коньяк — это «отлично».

Мюллер на совещании:
– Все свободны. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.
– Ну, попросите.
– Ну, Штирлиц... Ну останьтесь, ну пожалуйста!

Штирлиц уже начал засыпать, когда в дверь постучали.
– Потом засыплю! – подумал он, накрывая самогонный аппарат и пряча сахар.

Врач:
– Сердце шалит, нервы ни к чёрту, печень увеличенная. Судя по всему, жить осталось считанные дни... Ну да что это я всё о себе да о себе... А вы-то на что жалуетесь?