Поиск по автору:

Сообщение о том, что российский мессенджер МАХ заработал, не дошло до адресата.

Коммунизм – это кровавая утопия.

У пенсионерки было заикание, поэтому мошенникам она выдавала от 9 до 12 цифр из СМС.

К вопросу об израильской военщине.
Мы предпочитаем получать ноты протеста, а не соболезнования (Голда Меир).

– Проводник, разбудите меня перед станцией Раздельная.
– Вам там выходить?
– Нет. Моему соседу.
– А зачем вас будить?
– Хочу посмотреть, как он проспит свою станцию.

Молодожён спрашивает у своей жены:
– Скажи, милая, сколько ты знала парней до меня?
Молчание. Через час он спрашивает:
– Ты всё ещё сердишься?
– Нет, я всё ещё считаю.

Я знаю, кого напоминает чат GPT. Это как иметь умного, организованного и начитанного друга, который много чего знает... Ну а если что-то не знает, то всё равно что-нибудь придумает, чтобы не потерять авторитет.

Может, нейросеть уже способна рисовать картины, как настоящий художник, но уехать в Питер во время творческого кризиса и там уйти в запой ей пока не по силам.

Ha бaнкoвcкoм cчётe Bacилия cyмма c вoceмью нyлями. Жaль, чтo дpyгиx цифp тaм нeт.

Нервный срыв – это неиссякаемый источник суперспособностей, или Как забить человека до смерти чайным пакетиком.

Любое обучение по сути – это тренировка памяти.

Беседуют две бабки перед кабинетом врача:
– Вот ведь как далеко медицина продвинулась. Раньше, лет 50 назад, чтобы врач прослушал у меня сердце, мне приходилось догола раздеваться. А сегодня врач мне сердце через пальто слушал.

Как студенту успеть всё?
1. Ничего не планируй.
2. Ничего не обещай.
3. Ничего не делай.
4. Ложись спать.

Чем питаются банковские кассиры? Котлетами с капустой.

Брокерская контора. Пятница, вечер рабочего дня. Все ходят из последних сил, едва передвигают ноги. Один из брокеров еле-еле подходит к окну, смотрит в него и говорит:
— Снег падает…
Гробовая тишина. Вдруг из угла истерический звонкий голос:
— Продавайте!

Родился - это неправильно, т.е. родил себя.
Правильно - был рождён.

Ещё раз о важности использования буквы ё.
– У меня болит небо.
– Какое ещё небо? Звёздное, что ли? Может, всё-таки нёбо?

– Я пошла на фитнес!
– Умничка!
– Ты должен был сказать, что мне не надо!

Командир роты, проходя по плацу, увидел лежащую голову.
– Дневальный! Что это такое?
– Голова, – отвечает дневальный.
– Вижу, что голова. Почему не стрижена?

Штирлиц уже начал засыпать, когда в дверь постучали.
– Потом засыплю! – подумал он, накрывая самогонный аппарат и пряча сахар.

Мюллер на совещании:
– Все свободны. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.
– Ну, попросите.
– Ну, Штирлиц... Ну останьтесь, ну пожалуйста!

Швеция на коленях умоляет Израиль не возвращать ей Грету Тунберг.

Врач:
– Сердце шалит, нервы ни к чёрту, печень увеличенная. Судя по всему, жить осталось считанные дни... Ну да что это я всё о себе да о себе... А вы-то на что жалуетесь?

Не пришедшая на свидание девушка может испортить вам только настроение, пришедшая – может испортить всю жизнь.

Экзамен. Профессор говорит студенту:
— Выбирайте билет.
Студент выставляет на стол коньяк. Профессор:
— О! Коньяк — это хорошо.
Студент:
— Коньяк — это «отлично».

Столовая вуза.
— Мне, пожалуйста, две сосиски!
В очереди раздаётся гневный ропот: «Шикует, сволочь».
— И двенадцать вилок.

Пожилая еврейская женщина пришла в банк, чтобы снять 10 долларов. Кассир ей говорит:
– Для снятия менее 100 долларов используйте банкомат. Пожалуйста, уходите, если нет других вопросов. За вами стоит очередь клиентов!
Пожилая женщина молчала несколько секунд, затем протянула карту кассиру и сказала:
– Тогда я сниму все деньги, которые у меня есть.
Кассир удивилась, когда проверила остаток по карте:
– У вас на счету 500 000 долларов! В банке сейчас нет такой суммы, не могли бы вы записаться на приём и вернуться завтра?
Тогда старушка спросила, сколько она может снять сразу. Любую сумму до 3000 долларов, ответила кассир.
– Тогда, пожалуйста, дайте мне 2915 долларов.
Кассир пошла к хранилищу, забрала стопки по 20, 10, 5 долларов и потратила изрядно времени, отсчитывая 2915 долларов.
– Могу я ещё чем-нибудь вам помочь? – спросила кассир посетительницу.
Пожилая женщина положила 10 долларов в сумочку и сказала:
– Да, я хотела бы положить 2905 долларов на свой счёт.

Работаю в банке. Коллега допустила опечатку, когда делала ярлыки на папки. Ревизия сильно удивилась, когда вместо папки «Отказы» увидела папку «Откаты».

Если вас что-то цепляет, значит, из вас что-то торчит.

В Лексусе отца Никодима была настолько сильная тонировка, что даже Бог не ведал, что там творится внутри.

У северокорейских стиральных машин только один режим.

Алкоголик, который заботится о своём здоровье, закусывает пирожками с печенью.

– Будет ли любовь при коммунизме?
– Не будет денег – не будет любви!

Трудовик захотел повеситься, но у него сломался табурет.
Желание повеситься усилилось.

Быть студентом хорошо, только учёба мешает.

— Говорят, что студенческие годы самые лучшие, я что-то пока этого не ощущаю.
— Просто потом ещё хуже.

Кредитный менеджер спрашивает потенциального клиента:
– У вас есть счёт в другом банке?
– Да, но только он не в мою пользу.

Океанский лайнер терпит кораблекрушение. Спаслись всего два человека: один из пассажиров и Клаудия Шиффер. Им удалось добраться до острова, который оказался необитаемым. Поселились они там, значит, живут и вовсю любят друг друга. Всё бы хорошо, только пассажир с каждым днём всё грустнее и грустнее.
– Что такое, дорогой? – спрашивает Клаудия Шиффер. – Я могу чем-то помочь?
– Да. Надень мои пальто и шляпу.
Клаудия выполнила просьбу. Пассажир, обращаясь к переодетой супермодели, восторженно воскликнул:
– Представляешь, мужик, я с Клаудией Шиффер сплю!

Богатство Китая Сибирью прирастать будет.

У Валеры был вставной глаз, поэтому, когда он чихал, коту всегда было с чем поиграть.

Анестезиолог летит в отпуск. Вдруг стюардесса объявляет:
– Есть ли среди пассажиров анестезиолог? Срочно пройдите к 13-му месту.
Подходит он к указанному месту, а там мужик водку по стопкам разливает.
– Вы кто? – спрашивает анестезиолог.
– Хирург. Не привык я, понимаешь, пить без анестезиолога!

Циничный медицинский юмор поддерживает в нас жизнь даже после вскрытия.

Прохожий голосует и останавливает машину. Садится в неё и говорит:
— Почему вы так легко берёте себе попутчиков? А вдруг я серийный маньяк?
— Шансы, что в одной машине окажутся два маньяка, практически ничтожны…

Приходит банковский работник со службы домой в приподнятом настроении. Жена спрашивает:
– Ты чего такой довольный?
– Меня уволили.
– Что ж тут весёлого?!
– А остальных посадили!

«Техасская резня бензопилой». Окровавленные полуголые девушки, психопаты, извращенцы, резня, кости и потроха. О чём предупреждают перед началом фильма? Правильно: о том, что на экране курят.

Аукцион – это узаконенная спекуляция.
Параллельный импорт – это узаконенная контрабанда.

Почему планшеты потеряли популярность и что с ними стало

В 2010 году Стив Джобс вышел на сцену и объявил о начале новой эры — эпохи планшетных компьютеров. Журналисты писали о «революции», аналитики предрекали смерть ноутбуков, а покупатели выстраивались в очереди за iPad. Казалось, найдена идеальная формула: устройство больше смартфона, но компактнее ноутбука, которое изменит то, как мы работаем, учимся и развлекаемся.
Прошло чуть больше десяти лет, и планшеты превратились из предмета всеобщего вожделения в пылящиеся на полках гаджеты. Большинство людей забыли о своих «таблетках», переключившись на смартфоны с большими экранами. Те, кто всё ещё пользуется планшетами, превратили их в узкоспециализированные устройства.
Но что произошло с технологией, которой прочили роль «убийцы ноутбуков»? И почему планшеты так быстро потеряли актуальность? Давайте попробуем разобраться.

Как появились планшеты

Идея планшета появилась в 1968 году у учёного Алана Кэя из лаборатории Xerox PARC. Сначала он придумал KiddiComp — устройство, которое позволило бы детям взаимодействовать с цифровыми данными. Через четыре года он развил идею в Dynabook — портативное интерактивное устройство с плоским сенсорным экраном, беспроводной системой коммуникации и мультимедийными возможностями. В концепции предполагались текстовые редакторы и система рисования. Но технологии 1970-х не позволяли это сделать и проект не был завершён.
Первые коммерческие попытки начались в конце 1980-х. В 1987 году компания Linus Technologies выпустила Write-Top — четырёхкилограммовый монстр с функцией распознавания рукописного ввода. Но популярности он не получил — по некоторым данным, продали всего полторы тысячи штук.
Относительным прорывом стал GridPad 1900 от Grid Systems, выпущенный в 1989 году — первый коммерчески востребованный планшет. Устройство весом около 2 кг применялось в основном в корпоративных задачах. Систему распознавания рукописного ввода для него разработал Джефф Хокинс, который позже создал PalmPilot — ещё одно знаковое устройство в истории портативных технологий.
Apple в 1993 году выпустила Newton MessagePad — устройство, которое выглядело как из будущего. Но его система распознавания текста часто путала буквы, превращая записи в бессмыслицу, и Newton стал объектом для шуток в Кремниевой долине.
Новый этап в развитии планшетов начался в 2002 году, когда Microsoft запустила платформу Tablet PC. На её основе компании Fujitsu, HP, Toshiba и ViewSonic создали устройства с сенсорными экранами высокого разрешения. Они работали на Windows XP Tablet PC Edition — системе, специально разработанной для поддержки стилуса и рукописного ввода. Эти планшеты были шагом вперёд, но оставались громоздкими и дорогими.
Ближе всех к современному планшету, возможно, подобралась Sony. В 2004 году они выпустили VAIO U-50 — компактное устройство на Windows XP с сенсорным экраном. За шесть лет до первого iPad японцы создали прототип будущего, но стандартная Windows XP не была удобна для сенсорного управления, и Sony пришлось добавлять свои программы для работы со стилусом. Из-за высокой цены и сложности VAIO U-50 остался нишевым.
К концу 2000-х стало ясно: планшеты либо были игрушками с ограниченными функциями, либо громоздкими и неудобными. Нужен был кто-то, кто найдёт баланс между возможностями и удобством.

Революция iPad и золотая эра

27 января 2010 года Стив Джобс вышел на сцену конференц-центра в Сан-Франциско с тонкой пластиной в руках. «iPad — это магическое и революционное устройство», — объявил он. Журналисты в зале скептически переглядывались: ещё одна попытка реанимировать провальную категорию?
Но Джобс знал, что делал. Apple учла все ошибки предшественников: никаких стилусов, никаких попыток втиснуть настольную операционную систему в планшет. Вместо этого — iOS, адаптированная с iPhone, мультитач-управление пальцами и «устройства между смартфоном и ноутбуком». iPad решал конкретные задачи: веб-сёрфинг на диване, просмотр фильмов, чтение книг, простые игры.
Скептики ошиблись. За первые три месяца Apple продала три миллиона iPad. К марту 2011 года — уже 15 миллионов. Аналитики заговорили о «пост-ПК эре», журналисты писали некрологи ноутбукам. iPad не просто создал новую категорию устройств — он породил целую индустрию.
Конкуренты кинулись вдогонку. Samsung выпустила Galaxy Tab, Motorola — Xoom на Android 3.0 Honeycomb (специальной планшетной версии Android), Amazon запустила Kindle Fire. На выставке CES 2011 года анонсировали более 80 планшетов. Делали их все — от гигантов вроде Dell и HP до никому не известных китайских стартапов.
Пик наступил в 2012–2014 годах. В 2012-м продажи планшетов подскочили на 78%. Apple снимала сливки, контролируя больше половины рынка, но и конкуренты неплохо зарабатывали. Появились планшеты на любой вкус: семидюймовые «мини», 10-дюймовые «стандарт», дешёвые на Android и премиальные на iOS.
Планшеты казались идеальным решением. Легче ноутбука, больше смартфона, проще в использовании, чем компьютер. Однако благополучие оказалось недолгим.

Причины упадка

Уже в 2015 году продажи планшетов резко упали. По сравнению с пиковым 2014 годом — аж в три раза. Устройства, которым ещё недавно пророчили роль «убийц ноутбуков», сами оказались на грани исчезновения. Но почему?
Главный удар планшетам нанесли смартфоны. В 2010 году, когда появился первый iPad, обычный телефон имел скромный экран 3,5 дюйма. Планшет казался гигантом — разница была очевидной. Но смартфоны быстро росли.
В 2012 году Samsung выпустила Galaxy Note с 5,3-дюймовым экраном. Журналисты окрестили его «фаблетом» — гибридом телефона и планшета. Поначалу казалось нелепым прикладывать такую махину к уху, но покупатели оценили большой экран.
К 2014-2015 годам фаблеты с диагональю 5,5-6 дюймов стали нормой. Когда Apple выпустила iPhone 6 Plus, разница с планшетами стала несущественной. Потребители быстро поняли простую логику: зачем носить два устройства, если большой смартфон справляется с просмотром видео, чтением и играми почти так же хорошо? При этом телефон всегда в кармане, а планшет требует сумки. Тим Кук позже честно признал: «Вероятно, есть определённый уровень каннибализации между iPhone с одной стороны и iPad с другой».
Но фаблеты были не единственной проблемой. Вторая проблема оказалась парадоксальной — планшеты стали жертвами собственного качества. В отличие от смартфонов, которые пользователи меняли каждые 1-2 года, планшеты работали по 3-4 года без заметной потери производительности. Семья покупала iPad в 2012 году, и к 2016-му он всё ещё отлично справлялся с основными задачами: YouTube, чтение книг, простые игры. Более того, старые планшеты передавались внутри семьи — от родителей к детям, от детей к бабушкам. Для типичных задач — email, социальные сети, видео — даже трёхлетний планшет оставался вполне пригодным. «Цикл обновления длиннее iPhone, примерно между смартфоном и ПК», — констатировал Тим Кук в 2015 году. Производители, рассчитывавшие на ежегодные обновления, получили затоваривание складов.
Одновременно с атакой смартфонов наступали и эволюционировавшие ноутбуки. Intel запустила программу Ultrabook, и появились тонкие лёгкие лэптопы, которые весили ненамного больше iPad с клавиатурой, но предлагали полную функциональность ПК. Google выпустила дешёвые Chromebook — простые ноутбуки, которые стоили как планшеты среднего класса, но имели настоящую клавиатуру и привычную рабочую среду.
Особенно болезненной оказалась ценовая конкуренция. Планшеты попали в настоящую ловушку. Возьмём конкретный пример: в 2015 году MacBook Air стоил 999 долларов. iPad Air с аналогичным объёмом памяти обходился в 749 долларов, плюс клавиатура за 129-299 долларов. Итого получалось как минимум сравнимо, а по удобству MacBook однозначно выигрывал — это цельное устройство против набора отдельных аксессуаров. Парадокс был очевиден: планшеты с характеристиками, сопоставимыми с ноутбуками, стоили дороже при меньшей производительности и функциональности.
Ситуация усугублялась китайской экспансией. К 2017 году более половины продаж планшетов переместилось в нижний ценовой сегмент — от 3 до 8 тысяч рублей, где доминировали Huawei, Lenovo и десятки малоизвестных китайских брендов. Западные производители не могли конкурировать с китайцами, производившими планшеты почти по себестоимости, и ушли в премиальный сегмент с ограниченной аудиторией.
Проблему усугубляло отсутствие инноваций. К 2014 году презентации новых планшетов стали предсказуемо скучными. Процессор на 20% быстрее, экран на 15% ярче, корпус на 2 мм тоньше — никаких революционных изменений.
В 2016 году компания Deloitte провела показательный опрос: 30 тысяч респондентов попросили выбрать наиболее подходящие устройства для 15 различных видов деятельности — от просмотра телевидения до видеочатов и онлайн-покупок. Результат оказался сокрушительным: планшет не стал предпочтительным устройством ни в одной категории.
В попытке переломить ситуацию производители отчаянно пытались спасти категорию, позиционируя планшеты как замену ПК. Apple рекламировала iPad Pro слоганом "Твой следующий компьютер — это не компьютер". Microsoft выпустила Surface — гибриды планшета и ноутбука. Samsung предложила DeX — режим превращения планшета в desktop.
Однако реальность оказалась жёстче маркетинговых обещаний. Планшеты страдали от фундаментальных ограничений: мало портов, урезанные операционные системы, неудобство длительного набора текста на виртуальной клавиатуре. Даже с внешней клавиатурой они оставались компромиссом — не такими мобильными, как смартфоны, и не такими функциональными, как ноутбуки.

Где сейчас используют планшеты?

Парадоксально, но крах массового рынка привёл к интересной эволюции: планшеты перестали быть универсальными и стали узкоспециализированными устройствами.
Самая популярная ниша — медиапотребление. Планшеты с большими экранами превратились в портативные кинотеатры. Galaxy Tab S10 Ultra с 14,6-дюймовым дисплеем идеально подходит для просмотра фильмов в поездках, сериалов на даче, YouTube на кухне.
Вторая устоявшаяся ниша — детские устройства. Родители покупают планшеты как безопасную альтернативу смартфонам: большой экран для мультиков, развивающие игры, приложения для рисования, но без соблазна звонить друзьям или зависать в социальных сетях. Производители отреагировали выпуском специализированных детских моделей с прочными корпусами и родительским контролем.
Третья ниша — творчество. Устройства с поддержкой стилуса превратились в профессиональный инструмент для художников, дизайнеров, архитекторов. Приложения вроде Procreate и Adobe Fresco достигли профессионального уровня, и многие иллюстраторы стали использовать их наравне с традиционными графическими решениями от Wacom. Для творческих людей такие устройства стали цифровой доской или мольбертом.
Корпоративный сегмент тоже адаптировался под новые реалии. Продавцы используют iPad для презентаций клиентам, врачи — для ведения электронных карт пациентов, официанты в ресторанах — для приёма заказов. В образовании планшеты закрепились как интерактивные учебники, особенно после пандемии COVID-19, когда потребовалось массовое оснащение для удалённого обучения.
2025 год показывает, что рынок планшетов может стабилизироваться и даже расти в своих нишах. По данным Canalys, в первом квартале поставки увеличились на 8,5%, а во втором — на 9% по сравнению с 2024 годом. Рост поддерживается обновлением старых устройств, внедрением искусственного интеллекта и 5G, а также спросом в образовательном секторе. Лидирует Apple, за ней следуют Samsung, Huawei, Lenovo и Xiaomi.

Стикер на заднем стекле машины: "Я девочка, мне можно!". На другой: "Я мальчик, мне нужно!".