Вчера здесь прочитал о счастливых и несчастных людях точка а решил рассказать о счастливых.
Счастье в одно лицо
Мой сосед имеет инфаркт, инсульт, рак лёгких, отёк ног. Это только то, что я знаю и вижу. Но при этом он жуткий оптимист и непротивленец. Я ему завидую! Не болячкам, конечно, а его отношению к жизни. Виктор домосед. С большой буквы. Как овдовел, переселился в маленькую квартиру и выходит из неё только для поездки с сыном в магазин. Раз в неделю. Телевизор, компьютер и пиво с водкой. Да еще чуток курнуть! Пиво, водка, и курить у него в усеченном виде. Рюмка водки в один глоток пьётся Виктором в четыре приёма, и после каждого смачивания губ водкой следует два глотка пива и четвертушка сигареты. И таблетка. И прогулка на балкон. Там у него садик. Чахлый помидор, гороховина, огуречина. Растут они плохо от отсутствия солнца. К нему оно заглядывает на час в день.
Вот его мир! Иногда сын или дочь навещают. Изредка звонит внук и балакает на своём языке. Дед и ему рад.
Никогда не зовёт в гости. А я прихожу, и он ни разу не выгнал. Пока. С трудом удаётся заманить его ко мне. Как улитка из ракушки вытягивается он из своей квартиры и вскоре, чуть пригубив и откусив, уже чапает к себе. Отговаривается тем, что ему должны позвонить из Москвы. И, на самом деле, ему звонит его тёзка и друг детства. Они вместе росли в городе Балхаш и потом строили БАМ. Магадан, Джезказган, Толмачёво. Вот вехи его жизни. По его рассказам ему там было хорошо! Почти тридцать лет в Германии, а помнит рыбалку в Балхаше, ремонт машины в Магадане, бездорожье и безденежье Толмачей. И ему хорошо! Узбекский Ангрен – рай!
Часами беседует он с другом детства. Москвич – ворчун. А мой сосед всегда с улыбкой. Никогда не спорит. Ни с кем. Со мной тоже соглашается. Золотой характер.
Любит когда я с ним здороваюсь по-казахски. Балхашындын жызгандын! Но сам не может выговорить.
Рассказчик: 52juri
1
03.08.2026, Новые истории - основной выпуск
Я работал на таможне уже лет двадцать, или больше. Раз в три года посылали повышать квалификацию. В Санкт-Петербург. И вот опять, в десятом году послали. Нас было много, и большинство развлекались выпивкой, картами. Мне это неинтересно было, и я бродил по музеям, книжным магазинам, тусовкам. Искал новое. А в Питере есть возможность найти. И я нашел.
Пытался, как-то, посмотреть кино, но выбор оказался огромный. Фильмы разные. Я и ушел в растерянности из этого огромного кинотеатра, и, извини за французский, в прострации, шел по улице. Не думая куда иду. И натыкаюсь на лавку с вывеской «Лавка фокусника». Девица, вышедшая из кулис, предложила показать фокус. – Отчего бы нет!
Достала она три стаканчика и удивила меня! – Как это? Где шарик?
- А купите реквизит и я Вас обучу!
В голове у меня щёлкнуло. Появились планы на жизнь. В мгновение. У моего старшего через два месяца свадьба, и я представил себя в халате выступающим перед гостями. Не пьяным под столом, а на сцене! Сюрприз. Подарок молодожёнам от отца. И я купил всё, что можно в этот же раз в этой лавочке. И оставшийся месяц приходил сюда регулярно. Общался с фокусниками. И мечтал о том, как я удивлю сына и гостей. Я понял, что это будет.
Приезжаю домой и начинаю изучать вопрос. А как у нас в Калининграде дела фокусные обстоят? Лезу в интернет, расспрашиваю людей искусства. И выясняется что с фокусами в области глухо! Есть только какой-то Андрей Гончаров…. И мы встретились. Я ему объяснил, что хочу выступить перед гостями. На свадьбе. А сам я таможенник, вообще-то. Посмотрел он на меня пристально и оценил – ты мне, похоже, не конкурент и кое-что я тебе покажу…
Я ездил в город и учился у него. Покупал реквизит. Это всё дорого. Наступает тридцать первое декабря две тысячи десятого года. Нужно у Наташи уточнить. Я никого не посвятил в свои дела. Только ведущую свадьбы. Ещё знала жена. И племянница Ксюша. Я её взял ассистенткой. Вот! Но они хранили тайну.
Свадьба гудит! А я волнуюсь. Все веселятся, выпивают и закусывают. И вот ведущая объявляет – сейчас вам, гости, будет сюрприз. Папа жениха выступит собственной персоной. Удивление полное! Все притихли! Что-то будет?
Нет, я тогда еще не был нынешним артистом по имени Василий Алибабаевич. Но меня хватило минут на двадцать. Сейчас могу и час выступать, ты знаешь. А первые фокусы были простецкие. Платочки, трости, веревочки, шарики. Мишура разная. Все были в восторге! Состоялось. Я был доволен.
И вот увидели родственники, друзья, соседи, оценили, и я понял, что нужно учиться радовать людей. Нужен реквизит. Алиэкспресс нам в помощь! Спасибо китайцам! Они делают качественные видео обучающие, товары качественные. Нужно время. Иногда уходит год на освоение одного номера. Сейчас в области работает три фокусника. А в Польше, кстати, вообще нет такого. Мы выступали в воеводстве Эльблонга и нам говорили, что мы первые. Странно.
У нас, в Калининграде, нет цирка, ты правильно заметил. Поэтому работы хватает – санатории, клубы… Вот сегодня перед волонтёрами выступал и ты в зале сидел. Вчера позвонили и попросили показать публике пару фокусов. А мне самому это не интересно. Что такое два фокуса? У меня столько реквизита! Ты видел и таскал эти чемоданы и ширмы сам. Поэтому полчаса я дарил волонтерам себя. Волонтёрши-бабушки, конечно, устали, но я не мог меньше. Кураж! Говоришь, публика была довольна? Я рад!
И вот стал я развиваться. Меня уже приглашали на разные мероприятия. Потом стали платить деньги. А я продолжал работать. Советником государственной службы…. Приблизительно как капитан или майор по-армейски.
А выступая иногда на сцене, я стал получать хорошие деньги. И, думаю, зачем мне эта служба, если фокусами я зарабатываю больше. Я уже не помню, сколько рублей было там и там, но сегодня, как ты сам посчитал, я имею за концерт пятнадцать тысяч. Как это «мало»? Многие за такие деньги месяц работают! А я за час имею. Это у нас в анклаве. В Москве это стоит в три раза больше.
В пятнадцатом году я, наконец, уволился со службы. К тому времени уже начал осваивать «Волшебную поляну». От поляны доход минимальный, но я чувствую, что она людям нужна! Из большой России люди знают о ней и, бывает, приезжают потусоваться!
Наливай! Хорошо! Хочешь знать, как я распиливаю людей? Да запросто! Нет, мужиков не пилю. Не интересно. Женщин с удовольствием каждый распилит, тут ты прав. Я тоже. Это самый дорогой фокус. Женщины упираются.
У меня в арсенале много фокусов. Но люблю работать с голубями и кроликами. Хотя все зрители чуют, что голубь где-то подмышкой или расплющенный в тесном ящичке, всё равно греет, что они живые. А никто не знает и не подозревает, как мне удаётся освободиться от связывающих меня верёвок, а уж как эти верёвки оказываются поверх моего же пиджака…. И не догадаются! И тебе не расскажу. Наливай! «За пинжак»! Ладно, расскажу! Вкусная штука «Клюквинка». Ты уже не хочешь узнать секрет этого фокуса? Хочешь оставаться очарованным? Живи в неведеньи. Это фокусы от Гудини. Его цепями вязали под водой.
Порой, ты прав, очень хочется раскрыть секрет фокуса, но помню заветы учителей старших наставников – никому, никогда, ничего не рассказывать! Вот я тебе рассказал, как работать с кольцами. А ты же всё равно не понял. Как я никогда не пойму, почему нажимая кнопку у двери, я слышу звон в квартире. Тайна! Должна присутствовать.
Моя супруга мне говорит – не рассказывай мне. Я хочу удивляться!
Я хочу очаровывать! Флёр тайны, магии, волшебства!
Днём я обычный человек. А вечером, на концерте я творец! Теперь я уже не хочу раскрывать секреты фокусов. И не возражай. Не хочу и всё!
До сцены я один, простой, рядовой. А когда я в шляпе и на сцене, совсем другой! Артист! В меня вселяется муза. Я не боюсь, что у меня что-то не получится..
Спрашиваешь, сколько я возьму с тебя за наработку фокуса с кольцами? Плати 50 тысяч. Несколько раз ты видел мои выступления. И все они были бесплатны. На «Волшебной поляне», в детдоме Правдинска, сегодня тоже. Но это моё увлечение, моя страсть. Мне самому это нужно! В семью нужно тоже вкладывать и поэтому я даю платные концерты. Но о деньгах не думаю. По последней? За публику!
Пытался, как-то, посмотреть кино, но выбор оказался огромный. Фильмы разные. Я и ушел в растерянности из этого огромного кинотеатра, и, извини за французский, в прострации, шел по улице. Не думая куда иду. И натыкаюсь на лавку с вывеской «Лавка фокусника». Девица, вышедшая из кулис, предложила показать фокус. – Отчего бы нет!
Достала она три стаканчика и удивила меня! – Как это? Где шарик?
- А купите реквизит и я Вас обучу!
В голове у меня щёлкнуло. Появились планы на жизнь. В мгновение. У моего старшего через два месяца свадьба, и я представил себя в халате выступающим перед гостями. Не пьяным под столом, а на сцене! Сюрприз. Подарок молодожёнам от отца. И я купил всё, что можно в этот же раз в этой лавочке. И оставшийся месяц приходил сюда регулярно. Общался с фокусниками. И мечтал о том, как я удивлю сына и гостей. Я понял, что это будет.
Приезжаю домой и начинаю изучать вопрос. А как у нас в Калининграде дела фокусные обстоят? Лезу в интернет, расспрашиваю людей искусства. И выясняется что с фокусами в области глухо! Есть только какой-то Андрей Гончаров…. И мы встретились. Я ему объяснил, что хочу выступить перед гостями. На свадьбе. А сам я таможенник, вообще-то. Посмотрел он на меня пристально и оценил – ты мне, похоже, не конкурент и кое-что я тебе покажу…
Я ездил в город и учился у него. Покупал реквизит. Это всё дорого. Наступает тридцать первое декабря две тысячи десятого года. Нужно у Наташи уточнить. Я никого не посвятил в свои дела. Только ведущую свадьбы. Ещё знала жена. И племянница Ксюша. Я её взял ассистенткой. Вот! Но они хранили тайну.
Свадьба гудит! А я волнуюсь. Все веселятся, выпивают и закусывают. И вот ведущая объявляет – сейчас вам, гости, будет сюрприз. Папа жениха выступит собственной персоной. Удивление полное! Все притихли! Что-то будет?
Нет, я тогда еще не был нынешним артистом по имени Василий Алибабаевич. Но меня хватило минут на двадцать. Сейчас могу и час выступать, ты знаешь. А первые фокусы были простецкие. Платочки, трости, веревочки, шарики. Мишура разная. Все были в восторге! Состоялось. Я был доволен.
И вот увидели родственники, друзья, соседи, оценили, и я понял, что нужно учиться радовать людей. Нужен реквизит. Алиэкспресс нам в помощь! Спасибо китайцам! Они делают качественные видео обучающие, товары качественные. Нужно время. Иногда уходит год на освоение одного номера. Сейчас в области работает три фокусника. А в Польше, кстати, вообще нет такого. Мы выступали в воеводстве Эльблонга и нам говорили, что мы первые. Странно.
У нас, в Калининграде, нет цирка, ты правильно заметил. Поэтому работы хватает – санатории, клубы… Вот сегодня перед волонтёрами выступал и ты в зале сидел. Вчера позвонили и попросили показать публике пару фокусов. А мне самому это не интересно. Что такое два фокуса? У меня столько реквизита! Ты видел и таскал эти чемоданы и ширмы сам. Поэтому полчаса я дарил волонтерам себя. Волонтёрши-бабушки, конечно, устали, но я не мог меньше. Кураж! Говоришь, публика была довольна? Я рад!
И вот стал я развиваться. Меня уже приглашали на разные мероприятия. Потом стали платить деньги. А я продолжал работать. Советником государственной службы…. Приблизительно как капитан или майор по-армейски.
А выступая иногда на сцене, я стал получать хорошие деньги. И, думаю, зачем мне эта служба, если фокусами я зарабатываю больше. Я уже не помню, сколько рублей было там и там, но сегодня, как ты сам посчитал, я имею за концерт пятнадцать тысяч. Как это «мало»? Многие за такие деньги месяц работают! А я за час имею. Это у нас в анклаве. В Москве это стоит в три раза больше.
В пятнадцатом году я, наконец, уволился со службы. К тому времени уже начал осваивать «Волшебную поляну». От поляны доход минимальный, но я чувствую, что она людям нужна! Из большой России люди знают о ней и, бывает, приезжают потусоваться!
Наливай! Хорошо! Хочешь знать, как я распиливаю людей? Да запросто! Нет, мужиков не пилю. Не интересно. Женщин с удовольствием каждый распилит, тут ты прав. Я тоже. Это самый дорогой фокус. Женщины упираются.
У меня в арсенале много фокусов. Но люблю работать с голубями и кроликами. Хотя все зрители чуют, что голубь где-то подмышкой или расплющенный в тесном ящичке, всё равно греет, что они живые. А никто не знает и не подозревает, как мне удаётся освободиться от связывающих меня верёвок, а уж как эти верёвки оказываются поверх моего же пиджака…. И не догадаются! И тебе не расскажу. Наливай! «За пинжак»! Ладно, расскажу! Вкусная штука «Клюквинка». Ты уже не хочешь узнать секрет этого фокуса? Хочешь оставаться очарованным? Живи в неведеньи. Это фокусы от Гудини. Его цепями вязали под водой.
Порой, ты прав, очень хочется раскрыть секрет фокуса, но помню заветы учителей старших наставников – никому, никогда, ничего не рассказывать! Вот я тебе рассказал, как работать с кольцами. А ты же всё равно не понял. Как я никогда не пойму, почему нажимая кнопку у двери, я слышу звон в квартире. Тайна! Должна присутствовать.
Моя супруга мне говорит – не рассказывай мне. Я хочу удивляться!
Я хочу очаровывать! Флёр тайны, магии, волшебства!
Днём я обычный человек. А вечером, на концерте я творец! Теперь я уже не хочу раскрывать секреты фокусов. И не возражай. Не хочу и всё!
До сцены я один, простой, рядовой. А когда я в шляпе и на сцене, совсем другой! Артист! В меня вселяется муза. Я не боюсь, что у меня что-то не получится..
Спрашиваешь, сколько я возьму с тебя за наработку фокуса с кольцами? Плати 50 тысяч. Несколько раз ты видел мои выступления. И все они были бесплатны. На «Волшебной поляне», в детдоме Правдинска, сегодня тоже. Но это моё увлечение, моя страсть. Мне самому это нужно! В семью нужно тоже вкладывать и поэтому я даю платные концерты. Но о деньгах не думаю. По последней? За публику!
29.03.2026, Новые истории - основной выпуск
Соседи у меня трудновоспитуемые. Шебутные. Неаккуратные. Одно слово – азияты. Неизвестной страны каждый житель. Или, точнее, стана. Дверями грохочут, во дворе орут, в квартиру набиваются по десятку сразу и все разом гыргочут. Бумажки, фантики у крыльца – норма. В подъезде натоптано, и я не успеваю убирать. Только подотру, отара гостей протопала и нужно тереть мрамор лестниц опять… Но я терпеливый! И вот уже плоды есть. Мои замечания оказывают влияние на их поведение. И, хотя ты и предлагаешь мне съехать из этого района, я пока воздержусь. Они меняются! Позавчера видел, как кызымка подтирала пол в подъезде! Впервые за несколько лет! Большой сдвиг! Мы, немцы нашего дома, очень рады, что наши хачики 👹 не из того стана, где любят лузгать белые крупные семечки. У нашего дома хватает других делишек творимых ими, зато у соседнего дома при крыльце просто горы шелухи. А у нас нет! Наши хорошие. Правда руки не моют и лапают ими стекло дверей. Ну да ладно, я не переломлюсь и вытру отпечатки мужских лап.
А вот соседний дом, просто гадюшник похлеще! Там живёт некий Махмут. И регулярно нарушает беспорядки! То поставит машину свою так, что мне не припарковать мою, то затеет ремонт авто, и поддомратит машину и уйдёт пить кумыс. А во дворе дети малые… Под окном своего балкона складирует металлоотходы, а мусор кидает не в контейнер, а под дерево! Торгует старыми машинами и из них вытекает масло… Иногда делаю ему замечания и в ответ получаю плевок в затылок. Или удар головой в мой нос. Помятую еврозаконы НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ когда тебя бьют гости, и просто еду в полицию или звоню туда. Полиция не реагирует никак! Ни разу. Но я фиксирую и фотографирую. И вот пригодилось!
В очередной раз гостевая парковка была свободна, но, как почти всегда, заблокирован к ней проезд. И именно машиной пресловутого Магомеда. Или как его там… Ну, вы поняли – азевропейца. А нам как раз туда нужно было поставить машину моей сестры. Я выглянул из машины и выразил этому сыну гор своё «фи». Он возразил. И мы маленько поспорили. Он был как всегда груб, я как всегда, коррект! И сев на мотоцикл поехал в полицию нашего города, чтобы объяснить полицистам, что им нужно объяснить нашему соседу то необъснимое, что может понять этот трудновоспитуемый «друк и брат». На его родной мове. И, заодно, оставить в полиции заявление о недостойном поведении представителя очень уважаемой в Федеративной Республике Германии, но пока неизвестной мне страны-стана. В коем стаде он вырос и по чьим законам поступает в моей стране.
Но во дворе полиции я увидел машину своего соседа. Оказывается, сказал мне полицай, Махмуд уверил служивого, что я гонюсь за ним. Заявление моё не приняли. А у нового хозяина страны, приняли!
И вот суд!
Прокурор опрашивает, я отвечаю. У меня подготовлены фотографии и мои характеристики. Но судья отнёсся к ним с пренебрежением. – Что вы тут нам концерт устраиваете!? И так всё ясно! Я понял, что стою перед стеной под названием предвзятость! Прокурор даже несколько раз повысил на меня голос! И тут же вежливо его понизил, расспрашивая моего недруга. И друга Дойчланда!
Да, ты прав, Юрий, выглядит мой «оппонент», совсем неинтеллигентно! Ходят слухи, что проезжая рано утром мимо булочной он выглянул в окошко, так одна старушка из очереди за булочкой, увидев эту личность, родила. Первый раз в жизни! В 82 года.
Говоришь, что такое «лицо» можно встретить только в электричке «Москва-Петушки»? Не верю. Такое лицо только в нашем дворе может жить. Больше нигде.
Чем, говоришь, дело кончилось? А приговором. Мне! Ему ничем! Мне штраф 1600 рупчиков. Он ушел с гордо поднятой головой. И будет продолжать гадить теперь в чужом дворе. Из нашего он выехал. Теперь, уже второй месяц у нас чисто. Только его стоптанные кроссовки на персональной евошной парковке напоминают об этой неординарной личности.
А я платить не буду! Замещу сроком. 40 дней в немецкой тюрьме для меня раз плюнуть! Спортом займусь! Похудею!
Вот в АФД письмо напишу. Они же, типа, за народ! Типа, немецкий?👹
А вот соседний дом, просто гадюшник похлеще! Там живёт некий Махмут. И регулярно нарушает беспорядки! То поставит машину свою так, что мне не припарковать мою, то затеет ремонт авто, и поддомратит машину и уйдёт пить кумыс. А во дворе дети малые… Под окном своего балкона складирует металлоотходы, а мусор кидает не в контейнер, а под дерево! Торгует старыми машинами и из них вытекает масло… Иногда делаю ему замечания и в ответ получаю плевок в затылок. Или удар головой в мой нос. Помятую еврозаконы НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ когда тебя бьют гости, и просто еду в полицию или звоню туда. Полиция не реагирует никак! Ни разу. Но я фиксирую и фотографирую. И вот пригодилось!
В очередной раз гостевая парковка была свободна, но, как почти всегда, заблокирован к ней проезд. И именно машиной пресловутого Магомеда. Или как его там… Ну, вы поняли – азевропейца. А нам как раз туда нужно было поставить машину моей сестры. Я выглянул из машины и выразил этому сыну гор своё «фи». Он возразил. И мы маленько поспорили. Он был как всегда груб, я как всегда, коррект! И сев на мотоцикл поехал в полицию нашего города, чтобы объяснить полицистам, что им нужно объяснить нашему соседу то необъснимое, что может понять этот трудновоспитуемый «друк и брат». На его родной мове. И, заодно, оставить в полиции заявление о недостойном поведении представителя очень уважаемой в Федеративной Республике Германии, но пока неизвестной мне страны-стана. В коем стаде он вырос и по чьим законам поступает в моей стране.
Но во дворе полиции я увидел машину своего соседа. Оказывается, сказал мне полицай, Махмуд уверил служивого, что я гонюсь за ним. Заявление моё не приняли. А у нового хозяина страны, приняли!
И вот суд!
Прокурор опрашивает, я отвечаю. У меня подготовлены фотографии и мои характеристики. Но судья отнёсся к ним с пренебрежением. – Что вы тут нам концерт устраиваете!? И так всё ясно! Я понял, что стою перед стеной под названием предвзятость! Прокурор даже несколько раз повысил на меня голос! И тут же вежливо его понизил, расспрашивая моего недруга. И друга Дойчланда!
Да, ты прав, Юрий, выглядит мой «оппонент», совсем неинтеллигентно! Ходят слухи, что проезжая рано утром мимо булочной он выглянул в окошко, так одна старушка из очереди за булочкой, увидев эту личность, родила. Первый раз в жизни! В 82 года.
Говоришь, что такое «лицо» можно встретить только в электричке «Москва-Петушки»? Не верю. Такое лицо только в нашем дворе может жить. Больше нигде.
Чем, говоришь, дело кончилось? А приговором. Мне! Ему ничем! Мне штраф 1600 рупчиков. Он ушел с гордо поднятой головой. И будет продолжать гадить теперь в чужом дворе. Из нашего он выехал. Теперь, уже второй месяц у нас чисто. Только его стоптанные кроссовки на персональной евошной парковке напоминают об этой неординарной личности.
А я платить не буду! Замещу сроком. 40 дней в немецкой тюрьме для меня раз плюнуть! Спортом займусь! Похудею!
Вот в АФД письмо напишу. Они же, типа, за народ! Типа, немецкий?👹
14.08.2026, Новые истории - основной выпуск
От Вятки к Омску автостоп
Сто километров до Вятки. Мне дают ужин, и есть душ! Душ в гостинице. Гостиница – вагон купейный обложенный кирпичом. Душ в туалете. Всё ерунда после пекла. Главное вода и пиво! Ставлю на зарядку плеер и мобилу и, пока зарядка идёт, устанавливаю палатку на траве за гостиницей и пью, пью. Утром меня будит солнце в упор, а ведь я спрашивал у банщицы – где восток? Хотел поспать в тени, млин.
Завтрак и я на дорогу. Не берут, но развлекают – то подошёл алкаш и просит на опохмелку, то бабуля с рюкзаком – по грибы? Нет, сынок, по грибы. Ну, греби, греби мать. И она пошла собирать придорожники - бутылки.
Потом рыбаки на велосипедах. Опять поговорил. Как всегда у них не клевало – ветер не тот…. Но вот и за мной подошла легковушка. Мужик купил иномарку сестре в Нижнем и гонит за Киров. Я поправляю – за Вятку. Поспорили. Ему больше глянется Киров, а мне Вятка. Кто такой Киров? Через сто лет и не вспомнит никто, а Вятка от Вятичей и во Веки Веков. С этим аргументом он согласен. В Кирове-Вятке меня завозят в банк и я меняю 50 евро на рубли. Потом выезжаем за город и прощаемся.
Пермь, Ёбург, Тюмень,
ЯлУторовск
Через полчаса возле меня тормозят сразу две фуры! В одной сидит Афган, а в другой его свояк Бурхад. Сразу пишу на ладони это имя и потом, обращаясь, заглядываю в раскрытый кулак. Бурхад смеётся – сложный моя имя! Оказывается они меня не взяли раньше и проехали по объёздной вятской, а я их обогнал на прямой, да ещё и на легковом извозчике, их и заинтересовало – как этот мужик в майке их обошел? Вот так мой необычный наряд и флаг России на рюкзаке помогают мне и выделяют среди других «стопарей». А на обратном пути в Германию я придумал ещё один способ ловли везунов. Но об этом позже….
И вот я пытаю Бурхада о его жизни и рассказываю свою историю. Часа через четыре останавливаемся, и Афган приглашает меня в свою карету. Бурхад не отдаёт меня. Но Афган сражает меня предложением ехать лёжа – у него сломано сиденье и застряло в разложенном положении - я еду с ним и ноги выкладываю на торпеду. А что? В душе я был, носки чистые. Да он сам предложил! Щелкаем семечки! Я долго не хотел – боюсь насорить, но Афган: «Моя плевать на пол, твоя тоже». Еду и плюю в кулёчек – наслаждаюсь! За годы заграничные отвык от семечек, но иногда можно позволить себе расслабиться и снять фрак и галстук. И положить ноги на стол–торпеду. В дороге выясняется, что наш Бурхад – сеид. То есть потомок пророка Мухаммеда! Только он не должен бы работать, но вот с восьми лет за рулём. И папа его тоже пожизненный механизатор. Ездят они всегда в паре, два свояка, хотя один живёт в Омске, а другой в Ёбурге. Так называется по-современному бывший Свердловск.
До чего же неуклюже звучит название Нижний Новгород, Ростов-на–Дону, Сыктыквкар, Нижневартовск, Екатеринодар, Днепропетровск, Санкт Петерсбурх, Новосибирск, Екатеринбург…. А как красиво: Вятка, Самара, Челяба, Пермь, Смоленск, Омск, Тобольск, Курск, Орёл, Энск, Ёбург наконец!
Но пока наш путь на Пермь. Дорога отвратительная и оба клянутся сюда больше ни ногой! Впереди едет всегда Бурхад. У него глаза и уши видят и слышат лучше – так говорит его свояк. И это несмотря на то, что правого уха у Бурхада нет – вместо него кусочек кожи и дырочка. Двадцать лет назад посветил спичкой в бак с солярой – датчик не работал.
Вообще Афган очень уважительно относится к Бурхаду, иногда, правда, матом. В подтверждение сказанного приведу случай: В пути пришлось затормозить и вытащить из самого заднего фурного колеса, и даже не колеса, а тормозного барабана, маленькую пружинку, стягивающую колодки. Как он, сидя в кабине, за пятнадцать метров от дефекта, сумел определить поломку? И ведь полез именно туда, и именно оттуда вынул то, что даже и звука не издавало! А назавтра так же внезапно остановился и стал менять колесо. Зачем? – спрашиваю. «А моя видел резинка чёрный летел назад». И точно – отслоилась покрышка от корда. Машины у обоих свои и старенькие. Сыпятся на ходу. В эту остановку я увидел, как современные водители откручивают баллонные гайки. Раньше как было? Брал водитель здоровенный балонник, весом в несколько кило и лом побольше. И с хэканьем и матом срывал гайку и пуп с их привычных мест. А теперь есть «мясорубка»! То есть машинка её напоминающая из-за похожей ручки. Совсем не превышающая свою жующую мясо и хрен тёзку по габаритам, но зато запросто срывающая гайки колёс с проржавленных шпилек. Я сам попробовал и поразился лёгкости работы.
Не могу не добавить пару слов о качестве дорог пермяцких – это что-то! Не асфальт местами, а нечто реликтовое. Огромные лепёшки с овальными, зализанными краями лежат на дороге и между ним глубокие щели. Объехать нельзя. Скачем мы с сжатыми зубами. Машины жалко!
Но вот мы на парковке под Пермью. Ночь, и я ищу место для палатки. Парковка – насыпь среди болота и поставить за её пределами палатку негде. Сама площадка – смесь глины и щебня уставлена машинами и какими-то домиками и банями. А душа нет! И даже умыться негде. Всё-таки нахожу пятачок травы у стенки «мотеля», под окном. И иду ужинать. Беру 200 шашлыка и запить. Мяса так много, что кусище оставляю на завтрак. Мои свояки пьют кофе и ждут своего земляка-пермяка. Он за ними приедет и заберёт в гости на три часа. Больше нельзя – бананы требуют внимания – вдруг холодильник откажет и двадцать тонн питерских бананов не доедут до омских любителей обезьянней пищи.
Сплю и слышу, как кто-то переговаривается у меня над головой – это вернувшиеся из гостей свояки завидуют мне – сплю под сеткой. Им нельзя спать даже с приспущенными стёклами – побаиваются лихих людишек. Поспать им удаётся только час-полтора, и в путь. А я встаю пораньше и ищу где побриться и помыться. Нахожу такое место, но сантехник, монтировавший раковину был видимо огромного роста! Я с трудом дотягиваюсь, чтоб побриться и уж не говорю, чтоб ноги помыть! При помывке правой в кармане что-то хрустит – очки! Будь же ему пусто – этому монтёру, не сделавшему ни крючка для полотенца, ни полочки какой, даже для мыла. Ну ничего – в Нске куплю за дёшево. Там очки по двести пятьдесят рублей продают – в сорок раз дешевле немецких! И качество отменное. Мелкая стирка и я пью растворимый-любимый кофе. Немец я или где? Что-то приносят на завтрак, но отвлекает парень, которого я видел вчера на подъезде к Перми. Стоял с чёрной сумкой и сам в чёрном на обочине и голосовал. А сейчас он бредёт к моему столику – батя, в желудок чего кинуть не найдётся? Беру ему кофе и булочку и велю позже подойти к палатке. Куда едешь – спрашиваю? В Ёбург из … назвал кажется город с дурацким названием Набережные Челны. Попутками. Советую обратиться к моим водителям, а они, видя что я уже с ним переговорил, не отказывают. Позже, у палатки, вручаю ему кусок мяса, чуть сала. Денег не даю. Вижу, что они ему будут во вред. И точно – через пару часов останавливаемся выдёргивать пружинку, и все идут в магазин. Он остаётся. Когда выходим, Афган даёт ему рубли – купи себе еды. Тот спешит в ларёк и выходит глыкая пиво. М-да! Купил еды парень. Мы трое переглянулись. Едем дальше и видим на берегу таёжного озера заправку. Я молю про себя: « пусть им заправиться захочется». Молитва действует, и я хватаю мыло и бегу к воде. Кайф! За два дня откис, отмок, вылез, высох и опять в воду…. Чую пора. И точно – уже заливают последние капли и мы трогаем. Подъезжаем к Кате (что только не сделают жители, только бы не ломать язык официальным названием!) и тут нам нужно бы заехать домой к Бурхаду, но он вдруг решает просто вызвать сына на объездную - повидаться. Сын приезжает, по звонку, с ведром сахара, чтоб папа в Омске варенья наварил. На груди и спине у парнишки написано «Талаш». Талаши – один из народов населяющих Азербайджан, а теперь и Сибирь. Тут же высаживается и наш попутчик. Дальше опять едем втроём, и я меняю машины.
Вот уже Тюмень, и я многое узнаю - по прошлогоднему маршруту еду. Подъезжаем к ЯлУторовску, в котором живут два добрых человека – один мне показал город, устроив экскурсию, а другой вёз до самого Новосибирска. Здесь ночуем. Я сплю в кабине Афгана на своем кресле – для сна отведено только два часа и некогда искать место под палатку, поэтому легко поддаюсь на уговоры. У него в машине есть СД вертушка и один опостылевший мне диск, поэтому утром покупаю ему в киоске диск Шавриной с русскими песнями. Талашских песен нет и в помине. Заводим, как только стартуем – полпесни и еще четвертинка другой. И шипение…. Подарочек сделал! Но он не унывает, а еще и меня успокаивает: «Поеду обратно – поменяю».
Сто километров до Вятки. Мне дают ужин, и есть душ! Душ в гостинице. Гостиница – вагон купейный обложенный кирпичом. Душ в туалете. Всё ерунда после пекла. Главное вода и пиво! Ставлю на зарядку плеер и мобилу и, пока зарядка идёт, устанавливаю палатку на траве за гостиницей и пью, пью. Утром меня будит солнце в упор, а ведь я спрашивал у банщицы – где восток? Хотел поспать в тени, млин.
Завтрак и я на дорогу. Не берут, но развлекают – то подошёл алкаш и просит на опохмелку, то бабуля с рюкзаком – по грибы? Нет, сынок, по грибы. Ну, греби, греби мать. И она пошла собирать придорожники - бутылки.
Потом рыбаки на велосипедах. Опять поговорил. Как всегда у них не клевало – ветер не тот…. Но вот и за мной подошла легковушка. Мужик купил иномарку сестре в Нижнем и гонит за Киров. Я поправляю – за Вятку. Поспорили. Ему больше глянется Киров, а мне Вятка. Кто такой Киров? Через сто лет и не вспомнит никто, а Вятка от Вятичей и во Веки Веков. С этим аргументом он согласен. В Кирове-Вятке меня завозят в банк и я меняю 50 евро на рубли. Потом выезжаем за город и прощаемся.
Пермь, Ёбург, Тюмень,
ЯлУторовск
Через полчаса возле меня тормозят сразу две фуры! В одной сидит Афган, а в другой его свояк Бурхад. Сразу пишу на ладони это имя и потом, обращаясь, заглядываю в раскрытый кулак. Бурхад смеётся – сложный моя имя! Оказывается они меня не взяли раньше и проехали по объёздной вятской, а я их обогнал на прямой, да ещё и на легковом извозчике, их и заинтересовало – как этот мужик в майке их обошел? Вот так мой необычный наряд и флаг России на рюкзаке помогают мне и выделяют среди других «стопарей». А на обратном пути в Германию я придумал ещё один способ ловли везунов. Но об этом позже….
И вот я пытаю Бурхада о его жизни и рассказываю свою историю. Часа через четыре останавливаемся, и Афган приглашает меня в свою карету. Бурхад не отдаёт меня. Но Афган сражает меня предложением ехать лёжа – у него сломано сиденье и застряло в разложенном положении - я еду с ним и ноги выкладываю на торпеду. А что? В душе я был, носки чистые. Да он сам предложил! Щелкаем семечки! Я долго не хотел – боюсь насорить, но Афган: «Моя плевать на пол, твоя тоже». Еду и плюю в кулёчек – наслаждаюсь! За годы заграничные отвык от семечек, но иногда можно позволить себе расслабиться и снять фрак и галстук. И положить ноги на стол–торпеду. В дороге выясняется, что наш Бурхад – сеид. То есть потомок пророка Мухаммеда! Только он не должен бы работать, но вот с восьми лет за рулём. И папа его тоже пожизненный механизатор. Ездят они всегда в паре, два свояка, хотя один живёт в Омске, а другой в Ёбурге. Так называется по-современному бывший Свердловск.
До чего же неуклюже звучит название Нижний Новгород, Ростов-на–Дону, Сыктыквкар, Нижневартовск, Екатеринодар, Днепропетровск, Санкт Петерсбурх, Новосибирск, Екатеринбург…. А как красиво: Вятка, Самара, Челяба, Пермь, Смоленск, Омск, Тобольск, Курск, Орёл, Энск, Ёбург наконец!
Но пока наш путь на Пермь. Дорога отвратительная и оба клянутся сюда больше ни ногой! Впереди едет всегда Бурхад. У него глаза и уши видят и слышат лучше – так говорит его свояк. И это несмотря на то, что правого уха у Бурхада нет – вместо него кусочек кожи и дырочка. Двадцать лет назад посветил спичкой в бак с солярой – датчик не работал.
Вообще Афган очень уважительно относится к Бурхаду, иногда, правда, матом. В подтверждение сказанного приведу случай: В пути пришлось затормозить и вытащить из самого заднего фурного колеса, и даже не колеса, а тормозного барабана, маленькую пружинку, стягивающую колодки. Как он, сидя в кабине, за пятнадцать метров от дефекта, сумел определить поломку? И ведь полез именно туда, и именно оттуда вынул то, что даже и звука не издавало! А назавтра так же внезапно остановился и стал менять колесо. Зачем? – спрашиваю. «А моя видел резинка чёрный летел назад». И точно – отслоилась покрышка от корда. Машины у обоих свои и старенькие. Сыпятся на ходу. В эту остановку я увидел, как современные водители откручивают баллонные гайки. Раньше как было? Брал водитель здоровенный балонник, весом в несколько кило и лом побольше. И с хэканьем и матом срывал гайку и пуп с их привычных мест. А теперь есть «мясорубка»! То есть машинка её напоминающая из-за похожей ручки. Совсем не превышающая свою жующую мясо и хрен тёзку по габаритам, но зато запросто срывающая гайки колёс с проржавленных шпилек. Я сам попробовал и поразился лёгкости работы.
Не могу не добавить пару слов о качестве дорог пермяцких – это что-то! Не асфальт местами, а нечто реликтовое. Огромные лепёшки с овальными, зализанными краями лежат на дороге и между ним глубокие щели. Объехать нельзя. Скачем мы с сжатыми зубами. Машины жалко!
Но вот мы на парковке под Пермью. Ночь, и я ищу место для палатки. Парковка – насыпь среди болота и поставить за её пределами палатку негде. Сама площадка – смесь глины и щебня уставлена машинами и какими-то домиками и банями. А душа нет! И даже умыться негде. Всё-таки нахожу пятачок травы у стенки «мотеля», под окном. И иду ужинать. Беру 200 шашлыка и запить. Мяса так много, что кусище оставляю на завтрак. Мои свояки пьют кофе и ждут своего земляка-пермяка. Он за ними приедет и заберёт в гости на три часа. Больше нельзя – бананы требуют внимания – вдруг холодильник откажет и двадцать тонн питерских бананов не доедут до омских любителей обезьянней пищи.
Сплю и слышу, как кто-то переговаривается у меня над головой – это вернувшиеся из гостей свояки завидуют мне – сплю под сеткой. Им нельзя спать даже с приспущенными стёклами – побаиваются лихих людишек. Поспать им удаётся только час-полтора, и в путь. А я встаю пораньше и ищу где побриться и помыться. Нахожу такое место, но сантехник, монтировавший раковину был видимо огромного роста! Я с трудом дотягиваюсь, чтоб побриться и уж не говорю, чтоб ноги помыть! При помывке правой в кармане что-то хрустит – очки! Будь же ему пусто – этому монтёру, не сделавшему ни крючка для полотенца, ни полочки какой, даже для мыла. Ну ничего – в Нске куплю за дёшево. Там очки по двести пятьдесят рублей продают – в сорок раз дешевле немецких! И качество отменное. Мелкая стирка и я пью растворимый-любимый кофе. Немец я или где? Что-то приносят на завтрак, но отвлекает парень, которого я видел вчера на подъезде к Перми. Стоял с чёрной сумкой и сам в чёрном на обочине и голосовал. А сейчас он бредёт к моему столику – батя, в желудок чего кинуть не найдётся? Беру ему кофе и булочку и велю позже подойти к палатке. Куда едешь – спрашиваю? В Ёбург из … назвал кажется город с дурацким названием Набережные Челны. Попутками. Советую обратиться к моим водителям, а они, видя что я уже с ним переговорил, не отказывают. Позже, у палатки, вручаю ему кусок мяса, чуть сала. Денег не даю. Вижу, что они ему будут во вред. И точно – через пару часов останавливаемся выдёргивать пружинку, и все идут в магазин. Он остаётся. Когда выходим, Афган даёт ему рубли – купи себе еды. Тот спешит в ларёк и выходит глыкая пиво. М-да! Купил еды парень. Мы трое переглянулись. Едем дальше и видим на берегу таёжного озера заправку. Я молю про себя: « пусть им заправиться захочется». Молитва действует, и я хватаю мыло и бегу к воде. Кайф! За два дня откис, отмок, вылез, высох и опять в воду…. Чую пора. И точно – уже заливают последние капли и мы трогаем. Подъезжаем к Кате (что только не сделают жители, только бы не ломать язык официальным названием!) и тут нам нужно бы заехать домой к Бурхаду, но он вдруг решает просто вызвать сына на объездную - повидаться. Сын приезжает, по звонку, с ведром сахара, чтоб папа в Омске варенья наварил. На груди и спине у парнишки написано «Талаш». Талаши – один из народов населяющих Азербайджан, а теперь и Сибирь. Тут же высаживается и наш попутчик. Дальше опять едем втроём, и я меняю машины.
Вот уже Тюмень, и я многое узнаю - по прошлогоднему маршруту еду. Подъезжаем к ЯлУторовску, в котором живут два добрых человека – один мне показал город, устроив экскурсию, а другой вёз до самого Новосибирска. Здесь ночуем. Я сплю в кабине Афгана на своем кресле – для сна отведено только два часа и некогда искать место под палатку, поэтому легко поддаюсь на уговоры. У него в машине есть СД вертушка и один опостылевший мне диск, поэтому утром покупаю ему в киоске диск Шавриной с русскими песнями. Талашских песен нет и в помине. Заводим, как только стартуем – полпесни и еще четвертинка другой. И шипение…. Подарочек сделал! Но он не унывает, а еще и меня успокаивает: «Поеду обратно – поменяю».
11
10.08.2026, Новые истории - основной выпуск
От Киева на восток
Метро в Киеве подземное только на правом берегу, а я еду по мосту через Днепр. Река большая! Воробей не перелетит её. Это точно. После моста метропоезд идёт уже по поверхности и так до станции Лесной. Обыватели города Киева дружно рекомендовали мне именно «Лисну». Шоссе на Чернигов тянется параллельно железной метродороге, и я быстро ловлю на нём мажора. Мажор, это сын богатеньких родителей, подбирает меня и везет до первой послекиевской деревни. По пути очень подробно расспрашивает о моих делах, а я подробно рассказываю, поскольку вижу, что он уже давно проехал свой свёрток. Вези-вези, а мой язык без мозолей! Рюкзак держу на весу – легковушка оббита внутри чем-то белоснежным – не дай бог оставить след. И вот я уже высажен, мажор развернулся и, погудев на прощание, поехал по своим делам.
Я сфотографировал памятник павшим воинам у самой дороги, и был посажен в такси до Чернигова. Уже в сумерках, одолев около полутора сотен километров, прибыл на окраину этого старого города. Не смог заснять по причине сгущающейся темноты ни одного здания. Да и не было на нашем пути ничего примечательного. Обычный, серый обл. центр. Таксист вывез меня на другой конец где, по его разумению, мне будет легче сесть на машину до границы с РСФСР. При прощании я одарил его протабашницей.
Вышел, огляделся. Впереди пост ГАИ. Он тут называется ДАИ. Смешно, да? Ну вот, а сбоку, в кустах, просвечивает то ли озеро, то ли река. Вот бы заночевать у воды! Утром бы постирушка, искупаться тоже неплохо…. Иду к ментам с вопросом – не хулиганят ли в окрестностях? Нет, говорят, а ваши документы с собой? Коротко докладываю о маршруте, и меня отпускают без проверки. Бреду по обочине в поисках подхода к воде, как слышу – окликают! Возвращаюсь к ДАИшнику, а у него спор с водителем фуры. Один кричит: «Возьми!». Другой ругается по-нерусски и возражает. Мне в такую машину не надо. Но вдруг лицо азиатской наружности просияло: «Садись дорогой!». В недоумении сажусь и еду. Мой шеф - турок. Настоящий. Даже более того – он долго жил в Германии. Балакаем по-немецки. Настроение у обоих прекрасное – непонятно почему он не хотел меня посадить при ДАИшнике. В пути видим голосующую толпу у стоящей иномарки. Шеф не ленится остановиться и наливает им солярки. Трогаем и вскоре эта иномарка нас обгоняет и улетает за поворот. Хикмет ворчит – даже не помигали…. Да уж!
И вот мы въезжаем в город Городище! Долго петляем переулками, среди каких-то домиков, сараев и оказываемся сразу на выезде из похожего на деревню города. Тут, напротив административного здания, наверное, ратхауса - Дома Советов, расположилась парковка. Тут есть душ и закусить. Пиво тоже. Покупаю бутылочку и сторожу-прапорщику. Он уже и так нетрезв, но моё пиво ему на завтра нужнО. За это, или просто так, за моё обаяние – я после душа пахну пастой и мылом – он выделяет мне место за кустом невдалеке от фуры моего Хикмета. Я валюсь и засыпаю. Но на совсем недолго. Мерное поскрипывание в кабине турка взрывается диким воплем муэдзина или песней турецкого происхождения. Сквозь эту «музыку» слышны женские взвизги и невнятное «бала-бала» по-турецки. Когда он успел её привести? После получаса борьбы за сон услышал, как из стоящих рядом машин повылазили фуристы-турки и убавили громкость Хикмета и его подруги. Но тут произошла замена – первая пассия покинула танцевальную площадку и явилась её товарка. Это был женский голос другого тембра и, вдобавок, она пришла с братом. Ей страшно ходить на заработки в темноте, поэтому берёт с собой брата. Тот выпил в кабине и покурил у колеса пока скрип не сменился музыкальным воплем. Потом влез в кабину и, оставив двери нараспашку, начал «базар» по «понятиям» местных «братков». Новых девиц не было до трёх ночи. Я не стал ждать продолжения банкета и перенёс палатку к проходной. Сторож спал и не задал мне ни одного вопроса. Но его собака Чопик не видала в своей жизни палаток такой расцветки и была взволнована как моя жена, увидевшая под белыми брюками чёрные носки. Возмутился Чопик, и не давал мне уснуть своим воем-лаем еще с полчаса. А сторож спит! Наконец я посчитал время до подъёма и решил принять меры, а именно, заткнуть уши. Пробки были закопаны в рюкзаке и мне было лень их доставать, но пришлось. Под мерное завывание псины уснул.
Даешь Россию!
Утро пришло с потряхивания палатки. Трясёт прапор-сторож. «Уже шесть – подъём заказывали?». В руке помидора и стакан чаю. В постель приносят! Вот что значит с вечера «подогреть»! Сам сторож и его верный Чопик продолжают дремать рядом с палаткой, на крыльце. Моюсь-бреюсь, но не похмеляюсь – скоро граница. До неё около пятидесяти км. Выхожу на городищенскую дорогу. На городскую улицу она никак не тянет. И начинаю диктовать впечатления на свой МП-3. Сушу полотенце на голове – кепки-то нет. Не успел не то что высушить, а даже и наговорить десяти минут, как уже еду в Жигулях. Мужик таксует. Отрекомендовывается генералом!!! Скалит стальные зубы – без лампасов генерал – прапор! Хохочем. Везти он меня будет «трошки». То есть только пять километров. Там свояк ему бензину трошки нальёт. Но главное не расстояние – главное персонаж! И мова! Вытряхиваюсь на деревенской улице, а «генерал в отставке» съезжает с асфальта и исчезает в клубе пыли погромыхивая сочленениями битой «шестёрки». Удачи ему в бизнесе!
Продолжаю ехать в микроавтобусе. Уже не говорю «не успел я то-то и то-то, потому что действительно – не успеваю запомнить старого водителя, как тормозит новый! Еду на переднем сиденье и могу говорить с водителем – летчиком международником. Лет пятнадцать уже не летает он во Франкфурт, Дели, Рим, Мадрид, а возит из Чернигова тёток на границу. Это за сто-то километров? Да, ближе не находятся специалистки типа страховщиц-уборщиц. Все места в автобусе заняты. Едут и досыпают. Все бальзаковского возраста, как и положено в этой профессии – за тридцать пять.
Перед границей специальная кочка – тряхнуло, и дамки распахнули очи. У хохлушек у всех очи. Я заметил. Выходим и они, со своими очами и прочими выпуклостями, расходятся по конторам, а мне путь в Россию. Иду пешком. И подаю сигналы звуковые. Пропускают, хотя, говорят, «не положено». Выхожу из Украины и начинаю ловить машину, чтоб проехать до русской границы три километра. Берут два парня на зачуханном микро автобусике. Берегу рюкзак на коленях – кругом мазки солидола и коленвалы вперемежку с блоками и шатунами. Бизнес у ребят честный, но вид у них «чисто» бандитский. Или ремарковский – они мне напомнили «трёх товарищей». Я, показывая на свою причёску спрашиваю: «вам крыша нужна?». Ржут весело! И в рабство не взяли. А Нина так хотела. Вот и Россия. Встречает меня белозубый прапорщик Пацюк. По-украински крыса. Но на русской границе. Без никаких проблем прохожу все инстанции и торможу у прапора на выезде. Пробую начинать голосовать, пользуясь тем, что машины возле шлагбаума тормозят и отдают бумажку, которую им выдают на въезде. Вот уже два прапора при зарплате. Делом не назовёшь. Моя попытка не имела успеха: «не положено тут стоять!». Ушёл от него к вагончику со страхагентами. Их было трое, но когда цирк приехал, то есть я подошёл и начал беседу, вышло еще четыре лодыря-агента. Я им доложил свои цели и задачи, а взамен они мне выдали все свои секреты. Рассказал им о сказочной стране – Германии. Удивительно, но факт – есть телевидение, газеты и прочее СМИ, а у людей столько вопросов…! Я к ним как с луны упал. Тут я заметил, что прапора поменялись – был тонкий, стал толстый. Толстые – добрые. Пошёл проверить. Правда! Разрешил мне поговорить с водителем фуры и я уже еду вдаль.
Мой новый извозчик Василий. Молдаванин. Везёт полную фуру фарфоровых кружек. Боится побить и едет осторожно. Через пару часов совместной езды начинает засыпать. У него интересный метод борьбы с сонливостью – метод таза. Ставит таз рядом, наливает литр воды и периодически черпая ладонью, умывается. Едет пока не обсохнет и снова…. Рассказывает мне Василий, по моей просьбе, как готовится мамалыга, как она режется потом ниткой, обжариваются кубики и смешиваются с овечьим творогом-сыром, поливается всё это сметаной…. А я знаю только одно кукурузное блюдо – варёные початки. Угощает молдавским вином, которое, как он говорит, в их местности сдают по три евро. Недоумеваю – такое вино, даже лучше, но о «лучше» я помалкиваю, продается в Европе по 99 центов за литровую пачку. Даже не бутылку. Кому же Молдавия продаёт за три евро? Но о своих соображениях помалкиваю. Едем до обеда и немного после. Финиш! Становится на обочину и извиняется: «Не могу больше – третьи сутки без сна
Метро в Киеве подземное только на правом берегу, а я еду по мосту через Днепр. Река большая! Воробей не перелетит её. Это точно. После моста метропоезд идёт уже по поверхности и так до станции Лесной. Обыватели города Киева дружно рекомендовали мне именно «Лисну». Шоссе на Чернигов тянется параллельно железной метродороге, и я быстро ловлю на нём мажора. Мажор, это сын богатеньких родителей, подбирает меня и везет до первой послекиевской деревни. По пути очень подробно расспрашивает о моих делах, а я подробно рассказываю, поскольку вижу, что он уже давно проехал свой свёрток. Вези-вези, а мой язык без мозолей! Рюкзак держу на весу – легковушка оббита внутри чем-то белоснежным – не дай бог оставить след. И вот я уже высажен, мажор развернулся и, погудев на прощание, поехал по своим делам.
Я сфотографировал памятник павшим воинам у самой дороги, и был посажен в такси до Чернигова. Уже в сумерках, одолев около полутора сотен километров, прибыл на окраину этого старого города. Не смог заснять по причине сгущающейся темноты ни одного здания. Да и не было на нашем пути ничего примечательного. Обычный, серый обл. центр. Таксист вывез меня на другой конец где, по его разумению, мне будет легче сесть на машину до границы с РСФСР. При прощании я одарил его протабашницей.
Вышел, огляделся. Впереди пост ГАИ. Он тут называется ДАИ. Смешно, да? Ну вот, а сбоку, в кустах, просвечивает то ли озеро, то ли река. Вот бы заночевать у воды! Утром бы постирушка, искупаться тоже неплохо…. Иду к ментам с вопросом – не хулиганят ли в окрестностях? Нет, говорят, а ваши документы с собой? Коротко докладываю о маршруте, и меня отпускают без проверки. Бреду по обочине в поисках подхода к воде, как слышу – окликают! Возвращаюсь к ДАИшнику, а у него спор с водителем фуры. Один кричит: «Возьми!». Другой ругается по-нерусски и возражает. Мне в такую машину не надо. Но вдруг лицо азиатской наружности просияло: «Садись дорогой!». В недоумении сажусь и еду. Мой шеф - турок. Настоящий. Даже более того – он долго жил в Германии. Балакаем по-немецки. Настроение у обоих прекрасное – непонятно почему он не хотел меня посадить при ДАИшнике. В пути видим голосующую толпу у стоящей иномарки. Шеф не ленится остановиться и наливает им солярки. Трогаем и вскоре эта иномарка нас обгоняет и улетает за поворот. Хикмет ворчит – даже не помигали…. Да уж!
И вот мы въезжаем в город Городище! Долго петляем переулками, среди каких-то домиков, сараев и оказываемся сразу на выезде из похожего на деревню города. Тут, напротив административного здания, наверное, ратхауса - Дома Советов, расположилась парковка. Тут есть душ и закусить. Пиво тоже. Покупаю бутылочку и сторожу-прапорщику. Он уже и так нетрезв, но моё пиво ему на завтра нужнО. За это, или просто так, за моё обаяние – я после душа пахну пастой и мылом – он выделяет мне место за кустом невдалеке от фуры моего Хикмета. Я валюсь и засыпаю. Но на совсем недолго. Мерное поскрипывание в кабине турка взрывается диким воплем муэдзина или песней турецкого происхождения. Сквозь эту «музыку» слышны женские взвизги и невнятное «бала-бала» по-турецки. Когда он успел её привести? После получаса борьбы за сон услышал, как из стоящих рядом машин повылазили фуристы-турки и убавили громкость Хикмета и его подруги. Но тут произошла замена – первая пассия покинула танцевальную площадку и явилась её товарка. Это был женский голос другого тембра и, вдобавок, она пришла с братом. Ей страшно ходить на заработки в темноте, поэтому берёт с собой брата. Тот выпил в кабине и покурил у колеса пока скрип не сменился музыкальным воплем. Потом влез в кабину и, оставив двери нараспашку, начал «базар» по «понятиям» местных «братков». Новых девиц не было до трёх ночи. Я не стал ждать продолжения банкета и перенёс палатку к проходной. Сторож спал и не задал мне ни одного вопроса. Но его собака Чопик не видала в своей жизни палаток такой расцветки и была взволнована как моя жена, увидевшая под белыми брюками чёрные носки. Возмутился Чопик, и не давал мне уснуть своим воем-лаем еще с полчаса. А сторож спит! Наконец я посчитал время до подъёма и решил принять меры, а именно, заткнуть уши. Пробки были закопаны в рюкзаке и мне было лень их доставать, но пришлось. Под мерное завывание псины уснул.
Даешь Россию!
Утро пришло с потряхивания палатки. Трясёт прапор-сторож. «Уже шесть – подъём заказывали?». В руке помидора и стакан чаю. В постель приносят! Вот что значит с вечера «подогреть»! Сам сторож и его верный Чопик продолжают дремать рядом с палаткой, на крыльце. Моюсь-бреюсь, но не похмеляюсь – скоро граница. До неё около пятидесяти км. Выхожу на городищенскую дорогу. На городскую улицу она никак не тянет. И начинаю диктовать впечатления на свой МП-3. Сушу полотенце на голове – кепки-то нет. Не успел не то что высушить, а даже и наговорить десяти минут, как уже еду в Жигулях. Мужик таксует. Отрекомендовывается генералом!!! Скалит стальные зубы – без лампасов генерал – прапор! Хохочем. Везти он меня будет «трошки». То есть только пять километров. Там свояк ему бензину трошки нальёт. Но главное не расстояние – главное персонаж! И мова! Вытряхиваюсь на деревенской улице, а «генерал в отставке» съезжает с асфальта и исчезает в клубе пыли погромыхивая сочленениями битой «шестёрки». Удачи ему в бизнесе!
Продолжаю ехать в микроавтобусе. Уже не говорю «не успел я то-то и то-то, потому что действительно – не успеваю запомнить старого водителя, как тормозит новый! Еду на переднем сиденье и могу говорить с водителем – летчиком международником. Лет пятнадцать уже не летает он во Франкфурт, Дели, Рим, Мадрид, а возит из Чернигова тёток на границу. Это за сто-то километров? Да, ближе не находятся специалистки типа страховщиц-уборщиц. Все места в автобусе заняты. Едут и досыпают. Все бальзаковского возраста, как и положено в этой профессии – за тридцать пять.
Перед границей специальная кочка – тряхнуло, и дамки распахнули очи. У хохлушек у всех очи. Я заметил. Выходим и они, со своими очами и прочими выпуклостями, расходятся по конторам, а мне путь в Россию. Иду пешком. И подаю сигналы звуковые. Пропускают, хотя, говорят, «не положено». Выхожу из Украины и начинаю ловить машину, чтоб проехать до русской границы три километра. Берут два парня на зачуханном микро автобусике. Берегу рюкзак на коленях – кругом мазки солидола и коленвалы вперемежку с блоками и шатунами. Бизнес у ребят честный, но вид у них «чисто» бандитский. Или ремарковский – они мне напомнили «трёх товарищей». Я, показывая на свою причёску спрашиваю: «вам крыша нужна?». Ржут весело! И в рабство не взяли. А Нина так хотела. Вот и Россия. Встречает меня белозубый прапорщик Пацюк. По-украински крыса. Но на русской границе. Без никаких проблем прохожу все инстанции и торможу у прапора на выезде. Пробую начинать голосовать, пользуясь тем, что машины возле шлагбаума тормозят и отдают бумажку, которую им выдают на въезде. Вот уже два прапора при зарплате. Делом не назовёшь. Моя попытка не имела успеха: «не положено тут стоять!». Ушёл от него к вагончику со страхагентами. Их было трое, но когда цирк приехал, то есть я подошёл и начал беседу, вышло еще четыре лодыря-агента. Я им доложил свои цели и задачи, а взамен они мне выдали все свои секреты. Рассказал им о сказочной стране – Германии. Удивительно, но факт – есть телевидение, газеты и прочее СМИ, а у людей столько вопросов…! Я к ним как с луны упал. Тут я заметил, что прапора поменялись – был тонкий, стал толстый. Толстые – добрые. Пошёл проверить. Правда! Разрешил мне поговорить с водителем фуры и я уже еду вдаль.
Мой новый извозчик Василий. Молдаванин. Везёт полную фуру фарфоровых кружек. Боится побить и едет осторожно. Через пару часов совместной езды начинает засыпать. У него интересный метод борьбы с сонливостью – метод таза. Ставит таз рядом, наливает литр воды и периодически черпая ладонью, умывается. Едет пока не обсохнет и снова…. Рассказывает мне Василий, по моей просьбе, как готовится мамалыга, как она режется потом ниткой, обжариваются кубики и смешиваются с овечьим творогом-сыром, поливается всё это сметаной…. А я знаю только одно кукурузное блюдо – варёные початки. Угощает молдавским вином, которое, как он говорит, в их местности сдают по три евро. Недоумеваю – такое вино, даже лучше, но о «лучше» я помалкиваю, продается в Европе по 99 центов за литровую пачку. Даже не бутылку. Кому же Молдавия продаёт за три евро? Но о своих соображениях помалкиваю. Едем до обеда и немного после. Финиш! Становится на обочину и извиняется: «Не могу больше – третьи сутки без сна
11
13.05.2026, Новые истории - основной выпуск
О СИБИРСКОМ ГОСТЕПРИИМСТВЕ И РУССКОМ ХЛЕБОСОЛЬСТВЕ
Съездил я в этом году к себе на родину в Сибирь, набрался впечатлений и об одном хочу рассказать:
Шпацируя по Красному проспекту, попивая квасок бочковой, был я остановлен юной феминой в мини униформе и приглашён в Дом Офицеров, возле коего я и утолял жажду, на апробацию колбас.
Вот, думаю, попил, теперь поем, да ещё и глаза накормлю – осмотрю выставку местного художника- копииста. Афиша, кстати, у двери висит. Да ещё и туалет, наверное, есть. Пардон! Три в одном.
При входе, конечно, был остановлен представительницей администрации в виде бабульки с повязкой и представителем известного вида, в камуфляже с дубинкой. После моего доклада о причине визита был препровождён до начала длинного коридора и получил инструкцию. Она то мне и помогла найти конференц-зал, где я был встречен сразу двумя феминами на выданьи. И тоже в мини. Жарко понимаете. Сибирь!
Конференц- девицы пригласили меня к длинному п-образному столу и усадили напротив третьей дамы вооруженной компьютером. После короткого совещания с подошедшими срочно (в брюках) начальственного вида матронами, я был пересажен, а моя шляпа переложена, ещё к одному компьютеру типа ноутбук. Тут у меня появилась смутная мысль, что я не туда попал. Появилась она оттого, что я осознал вдруг, что не ощущаю чесночно-колбасного запаха. Пахнет только духами от дам и компьютерами от компьютеров. Но сижу, жду, выделяю соки, как учил академик Павлов. Завещал он их выделять при включении лампочки, а у меня рефлекс осовремененный. Выделение слюны начинается, как только экран засветится. Так и тут. Экраны светятся. Сижу, выделяю, жду.
И моё терпение было вознаграждено. На меня обратила внимание одна из начальствующих в брюках. ( До того мне в Германии надоели дамки в брюках! Сказать невозможно!) Усевшись напротив, положила перед собой... нет, не палку и не батон колбасы, а сразу три. Нет не три палки колбасы, а три листа бумаги и задала мне три сакраментальных вопроса, после которых я понял уже совершенно точно – попал не туда (в шортах).
Первый вопрос был – ФИО
Второй – Пол
Третий – Место жительства
Окончательно поняв, что я ошибся дверью, ответил без ошибки на два первых вопроса и затруднился последним. Потом несмело выдавил: « НЕ МЕСТНЫЙ Я»
- Где же вы живёте?
- За границей.
- На Украине? Заинтересовалась соседка моей визави. Тоже, кстати в брюках.
- Нет. Я замялся, памятуя инструкции жены перед засылкой меня в Россию – не раскрывать своё инкогнито.
- А откуда Вы? Приподнялись со стульев обе.
- Из Германии.
- Ну и как вам их колбаса? Нравится?
Наконец-то я услышал это вкусное слово – колбаса! И мой рот наполнился слюной. Я молча помотал головой, поняв, что попал туда, куда надо и сейчас... ну не совсем – сейчас, а вот заполню эти три листа и меня отведут в дегустационный зал к накрытому колбасами немыслимых сортов две... нет три фемины в мини. Или лучше в бикини. И тут же, чтобы ускорить это дело, глотая слюну, предложил заполнить эти анкеты самостоятельно. Дамы мои, враз поскучнев, обьяснили мне, что я им, видите ли, не подхожу. Колбасу, оказывается, могут пробовать только Новосибирцы, или, в крайнем случае, жители области. А уж если захочет попробовать колбаски, продолжу этот ряд, простой Россиянин, то, наверное, только с разрешения командующего Сибирским Военным округом. А такому «иностранцу» как я, видимо надо испросить разрешение у министра обороны. Не забудем, что конференц-зал, где меня «допрашивали» эти двое в штанах (без лампасов – слава Богу) находится, почему то, в здании подведомственном этому министру.
Провожая меня до двери, обе тётки (в штанах) , заверили меня, что немецкая колбаса, лучше той, которую они могли бы предложить. Уж они то лучше знают! Успокоили!
Но вот вернувшись в Германию, опять захотел русской. И теперь, вспоминая как меня с улыбкой встречали и провожали, на этой дегустации, становится тепло на душе. Большое дело хорошо встретить... и проводить! Научились и в России, скручивая фигу в кармане, сердечно улыбаться!
Ps- Побывал я , к слову сказать, и на выставке копииста. Шедевров этого жанра я там не обнаружил. Зато нашел туалет. Прошёл мимо. Каков стол, таков и стул!
Съездил я в этом году к себе на родину в Сибирь, набрался впечатлений и об одном хочу рассказать:
Шпацируя по Красному проспекту, попивая квасок бочковой, был я остановлен юной феминой в мини униформе и приглашён в Дом Офицеров, возле коего я и утолял жажду, на апробацию колбас.
Вот, думаю, попил, теперь поем, да ещё и глаза накормлю – осмотрю выставку местного художника- копииста. Афиша, кстати, у двери висит. Да ещё и туалет, наверное, есть. Пардон! Три в одном.
При входе, конечно, был остановлен представительницей администрации в виде бабульки с повязкой и представителем известного вида, в камуфляже с дубинкой. После моего доклада о причине визита был препровождён до начала длинного коридора и получил инструкцию. Она то мне и помогла найти конференц-зал, где я был встречен сразу двумя феминами на выданьи. И тоже в мини. Жарко понимаете. Сибирь!
Конференц- девицы пригласили меня к длинному п-образному столу и усадили напротив третьей дамы вооруженной компьютером. После короткого совещания с подошедшими срочно (в брюках) начальственного вида матронами, я был пересажен, а моя шляпа переложена, ещё к одному компьютеру типа ноутбук. Тут у меня появилась смутная мысль, что я не туда попал. Появилась она оттого, что я осознал вдруг, что не ощущаю чесночно-колбасного запаха. Пахнет только духами от дам и компьютерами от компьютеров. Но сижу, жду, выделяю соки, как учил академик Павлов. Завещал он их выделять при включении лампочки, а у меня рефлекс осовремененный. Выделение слюны начинается, как только экран засветится. Так и тут. Экраны светятся. Сижу, выделяю, жду.
И моё терпение было вознаграждено. На меня обратила внимание одна из начальствующих в брюках. ( До того мне в Германии надоели дамки в брюках! Сказать невозможно!) Усевшись напротив, положила перед собой... нет, не палку и не батон колбасы, а сразу три. Нет не три палки колбасы, а три листа бумаги и задала мне три сакраментальных вопроса, после которых я понял уже совершенно точно – попал не туда (в шортах).
Первый вопрос был – ФИО
Второй – Пол
Третий – Место жительства
Окончательно поняв, что я ошибся дверью, ответил без ошибки на два первых вопроса и затруднился последним. Потом несмело выдавил: « НЕ МЕСТНЫЙ Я»
- Где же вы живёте?
- За границей.
- На Украине? Заинтересовалась соседка моей визави. Тоже, кстати в брюках.
- Нет. Я замялся, памятуя инструкции жены перед засылкой меня в Россию – не раскрывать своё инкогнито.
- А откуда Вы? Приподнялись со стульев обе.
- Из Германии.
- Ну и как вам их колбаса? Нравится?
Наконец-то я услышал это вкусное слово – колбаса! И мой рот наполнился слюной. Я молча помотал головой, поняв, что попал туда, куда надо и сейчас... ну не совсем – сейчас, а вот заполню эти три листа и меня отведут в дегустационный зал к накрытому колбасами немыслимых сортов две... нет три фемины в мини. Или лучше в бикини. И тут же, чтобы ускорить это дело, глотая слюну, предложил заполнить эти анкеты самостоятельно. Дамы мои, враз поскучнев, обьяснили мне, что я им, видите ли, не подхожу. Колбасу, оказывается, могут пробовать только Новосибирцы, или, в крайнем случае, жители области. А уж если захочет попробовать колбаски, продолжу этот ряд, простой Россиянин, то, наверное, только с разрешения командующего Сибирским Военным округом. А такому «иностранцу» как я, видимо надо испросить разрешение у министра обороны. Не забудем, что конференц-зал, где меня «допрашивали» эти двое в штанах (без лампасов – слава Богу) находится, почему то, в здании подведомственном этому министру.
Провожая меня до двери, обе тётки (в штанах) , заверили меня, что немецкая колбаса, лучше той, которую они могли бы предложить. Уж они то лучше знают! Успокоили!
Но вот вернувшись в Германию, опять захотел русской. И теперь, вспоминая как меня с улыбкой встречали и провожали, на этой дегустации, становится тепло на душе. Большое дело хорошо встретить... и проводить! Научились и в России, скручивая фигу в кармане, сердечно улыбаться!
Ps- Побывал я , к слову сказать, и на выставке копииста. Шедевров этого жанра я там не обнаружил. Зато нашел туалет. Прошёл мимо. Каков стол, таков и стул!
04.08.2026, Новые истории - основной выпуск
Брат рассказал о добрых кайсаках и «братстве» славян.
Гоняли мы из Самары «Жигули» в КзылОрду. Машин по семь бывало. Дороги жуткие – вроде асфальт, но только едем то слева, то справа по обочине, а через асфальт переваливаем…. Платили неплохо. Как-то наперерез выскочили эти самые кайсаки. Да это была первая моя гонка, и я этих узкоглазых тоже впервые увидел. Старшой остановился, мы тоже. Он заплатил и мы дальше поехали. Не убегали. Он пояснил – тут убежишь, там встретят. Уж под самой этой Ордой у чайханы остановились – поесть. И уж когда вышли к машинам, откуда-то из щели вылез оборванный, худой и грязный мужик: «Ребята, увезите меня отсюда… просто забудьте багажник открытым, я и залягу».
Старший отказал – догонят. Вот ведь – кругом советская власть, а у них в рабстве русские.
- А как же «наши своих не бросают»?
- Нельзя нам было… Уж не помню даже заявил ли кто из нас в ментовку…. Я точно нет. Спешили.
Гоняли мы из Самары «Жигули» в КзылОрду. Машин по семь бывало. Дороги жуткие – вроде асфальт, но только едем то слева, то справа по обочине, а через асфальт переваливаем…. Платили неплохо. Как-то наперерез выскочили эти самые кайсаки. Да это была первая моя гонка, и я этих узкоглазых тоже впервые увидел. Старшой остановился, мы тоже. Он заплатил и мы дальше поехали. Не убегали. Он пояснил – тут убежишь, там встретят. Уж под самой этой Ордой у чайханы остановились – поесть. И уж когда вышли к машинам, откуда-то из щели вылез оборванный, худой и грязный мужик: «Ребята, увезите меня отсюда… просто забудьте багажник открытым, я и залягу».
Старший отказал – догонят. Вот ведь – кругом советская власть, а у них в рабстве русские.
- А как же «наши своих не бросают»?
- Нельзя нам было… Уж не помню даже заявил ли кто из нас в ментовку…. Я точно нет. Спешили.
13.08.2026, Новые истории - основной выпуск
Я почти в Кирове
Нижний – Вятка – Пермь
В семь утра палатку трясёт метрдотель – граф вам пора сваливать. И непонятно почему. Парковка пустует. Палатка как-то их раздражает видимо оттого, что денег попросить неудобно, и в прейскуранте нет автостопщиков. Пью кофе и ем пельмени. Напротив сидит Камиль – на УРАЛе едет в Нижний, но не Новгород, Вартовск. Шутя предлагаю ему меня подвезти. Он всерьёз отказывает – кабина забита железяками и скорость не та, что мне нужна. Между делом ест котлету ножом и вилкой – культура прёт на восток. Прощаюсь и выхожу один я на дорогу. Меня берёт «до свёртка» на Нижний дизельная ГАЗель-длинномер. Парень оказывается земляком – Искитимский. По пути жалуюсь, что не могу позвонить отцу - поздравить с днём рождения. Нужна симка, а паспорта нет. Он помогает купить, но опасается как бы я лишнего не назвонил. Заверяю его, что я не такой! Успокаивается, но из осторожности подкладывает мне свинью – на завтра уже блокирует симку. А я полтора месяца нерегулярно захожу в МТСов-ские офисы за выяснением неисправности, и только в последнем мне говорят о блокировке. 300 рубчиков свернул трубочкой и сунул… в МТС. Но вот и свёрток. Выхожу и начинаю терзать мобилу. Она откликается отцом. Расспрашиваю как дела и слышу в ответ: «Да вот, сижу День Рождения праздную…». А я со своей мобильной вознёй забыл зачем звоню!
От свёртка я недалеко ушёл, решил попить и стал расстёгивать рюкзак… слышу, за спиной рёв стихает и ко мне подкатывает Американец! Сам клюнул на пустой крючок! Это ж моя мечта с прошлого года – на Американце прокатиться. Андрей купил его за три лимона и ещё три года платить нужно. Но бодр и весел. Был, пока не посыпались звонки от диспетчера и клиента. Требуют догрузить фуру поддонами поверх мягких тюков. Андрей не хочет возвращаться. Я тоже не хочу, хотя молчу. Часа два шла война в русском стиле – с угрозами вытряхнуть груз, наказать по полной…. Но вот мы уже в Нижнем, стоим в пробке и новый стресс – гаишнику приглянулся наш слегка раздавшийся тент, и он затребовал тыщу рябчиков за негабарит, но Андрей знает расценки получше и суёт менту, при всём стечении фур, пятьсот. Тот молча отдаёт документы и мы медленно въезжаем на мост через матушку Волгу. В пробке мы были полчаса, а вот те, кто попал в её начало, когда мы выезжали, стояли шесть часов! Это я потом узнал у тех, кто ехал за нами и позже вёз меня.
Да и немудрено там потерять время – мост узенький, узенький. Город задыхается без моста. Но нам повезло - мы его миновали на максимальной скорости – под восемьдесят! Менты открыли обе полосы в одном направлении и стоят, маша палками – быстрее, быстрее! Американец длиннее любых других машин и поэтому идет ровнее. Один недостаток – пол горячий и поэтому в кабине 53 градуса жары. За окном 43. Едем лесами. Дороги совсем плохие. Местами приходится затормаживать до полной остановки колёс, чтобы перевалиться через кочку или ямину. Если бездорожье расположено возле деревни, то на дороге дежурят собаки. Бегут рядом и заглядывают в глаза – дай пожрать! Машин очень много! В оба направления. Едем целый день, и только в сумерках я прошу высадить меня там, где можно поесть и помыться. Сделано. Прощаемся, не доехав ста километров до Вятки.
Нижний – Вятка – Пермь
В семь утра палатку трясёт метрдотель – граф вам пора сваливать. И непонятно почему. Парковка пустует. Палатка как-то их раздражает видимо оттого, что денег попросить неудобно, и в прейскуранте нет автостопщиков. Пью кофе и ем пельмени. Напротив сидит Камиль – на УРАЛе едет в Нижний, но не Новгород, Вартовск. Шутя предлагаю ему меня подвезти. Он всерьёз отказывает – кабина забита железяками и скорость не та, что мне нужна. Между делом ест котлету ножом и вилкой – культура прёт на восток. Прощаюсь и выхожу один я на дорогу. Меня берёт «до свёртка» на Нижний дизельная ГАЗель-длинномер. Парень оказывается земляком – Искитимский. По пути жалуюсь, что не могу позвонить отцу - поздравить с днём рождения. Нужна симка, а паспорта нет. Он помогает купить, но опасается как бы я лишнего не назвонил. Заверяю его, что я не такой! Успокаивается, но из осторожности подкладывает мне свинью – на завтра уже блокирует симку. А я полтора месяца нерегулярно захожу в МТСов-ские офисы за выяснением неисправности, и только в последнем мне говорят о блокировке. 300 рубчиков свернул трубочкой и сунул… в МТС. Но вот и свёрток. Выхожу и начинаю терзать мобилу. Она откликается отцом. Расспрашиваю как дела и слышу в ответ: «Да вот, сижу День Рождения праздную…». А я со своей мобильной вознёй забыл зачем звоню!
От свёртка я недалеко ушёл, решил попить и стал расстёгивать рюкзак… слышу, за спиной рёв стихает и ко мне подкатывает Американец! Сам клюнул на пустой крючок! Это ж моя мечта с прошлого года – на Американце прокатиться. Андрей купил его за три лимона и ещё три года платить нужно. Но бодр и весел. Был, пока не посыпались звонки от диспетчера и клиента. Требуют догрузить фуру поддонами поверх мягких тюков. Андрей не хочет возвращаться. Я тоже не хочу, хотя молчу. Часа два шла война в русском стиле – с угрозами вытряхнуть груз, наказать по полной…. Но вот мы уже в Нижнем, стоим в пробке и новый стресс – гаишнику приглянулся наш слегка раздавшийся тент, и он затребовал тыщу рябчиков за негабарит, но Андрей знает расценки получше и суёт менту, при всём стечении фур, пятьсот. Тот молча отдаёт документы и мы медленно въезжаем на мост через матушку Волгу. В пробке мы были полчаса, а вот те, кто попал в её начало, когда мы выезжали, стояли шесть часов! Это я потом узнал у тех, кто ехал за нами и позже вёз меня.
Да и немудрено там потерять время – мост узенький, узенький. Город задыхается без моста. Но нам повезло - мы его миновали на максимальной скорости – под восемьдесят! Менты открыли обе полосы в одном направлении и стоят, маша палками – быстрее, быстрее! Американец длиннее любых других машин и поэтому идет ровнее. Один недостаток – пол горячий и поэтому в кабине 53 градуса жары. За окном 43. Едем лесами. Дороги совсем плохие. Местами приходится затормаживать до полной остановки колёс, чтобы перевалиться через кочку или ямину. Если бездорожье расположено возле деревни, то на дороге дежурят собаки. Бегут рядом и заглядывают в глаза – дай пожрать! Машин очень много! В оба направления. Едем целый день, и только в сумерках я прошу высадить меня там, где можно поесть и помыться. Сделано. Прощаемся, не доехав ста километров до Вятки.
12
20.03.2026, Остальные новые истории
Роды в воду
Соне сегодня 29.
Чую пора! И Володя полетел в гараж и за повитухой на Бугринку. Я разбудила Анюту и налила ванну. Помню свой вой! Руки дочери тянущей меня из воды. Я упираюсь и лезу вглубь. А вот и София!!! Плавает! Вынырнула. Кричит! И шлёпает губами. Есть хочет. И сразу сосёт. Тишина. И слышно как капают в воду слёзы моей старшенькой. Ей пятнадцать и эти роды у неё первые. Досталось девоньке! В дальней комнате рыдает младшенький, сыночка Илюшка. А отца, уже троих детей, всё нет.
Летел он сломя голову, невзирая на светофоры! Благо было 6 утра воскресенья.
Вечером смотрим телевизор, а там поздравляют родившихся на этой неделе Новосибиряков. Володя звонит и извещает телевиденье что и у нас … и нас, мол, поздравьте. Данные? Вот такие. Ждём. На завтра перезванивают и выражают сомнение. Не жулики ли мы! Мол, телевиденье звонило во все роддома Новосибирска, и там такой Сони не числится. Договорились всё же! И телевиденье к нам приехало. И подарили тёплое одеяло и кое-что еще. А Анюте чашечку с блюдечком. Хотя должны были подарить, как прочим акушеркам, целый сервиз. Ну да ладно!
Пример мой заразительным оказался и для старшенькой и для сыночки.
Аня родила двух сыновей себе и нам с дедом Вовой по внуку. Маленький Федул и крошечный Тяпа! Подарочки тоже появились в квартирной ванне.
А Илья не мог сам родить, зато не дал упасть в унитаз дочери. У них всё было предусмотрено. Даже клиника-родильня с профессором этих дел. А приспичило невестке в туалет, и муж поймал себе любимую доченьку в руки! Так и продолжает любить свою Алинку!
Юра, а помнишь, как ты кричал маме: «Зачем ты это купила? Неси назад! Нам только леба и какаля надо!» То есть требовал всё, что мамуля принесла из магазина отнести назад. А нам, мол, нужно только хлеба и сахара. А всё потому, что деньги нужно копить на сестрёнку! А тебе было три, четыре годика. Вот и появилась у тебя я! Выпросил. И, пятилетний, нёс меня из роддома на руках.
Мамули нет с нами четыре года.
Ей было девяносто три…
Соне сегодня 29.
Чую пора! И Володя полетел в гараж и за повитухой на Бугринку. Я разбудила Анюту и налила ванну. Помню свой вой! Руки дочери тянущей меня из воды. Я упираюсь и лезу вглубь. А вот и София!!! Плавает! Вынырнула. Кричит! И шлёпает губами. Есть хочет. И сразу сосёт. Тишина. И слышно как капают в воду слёзы моей старшенькой. Ей пятнадцать и эти роды у неё первые. Досталось девоньке! В дальней комнате рыдает младшенький, сыночка Илюшка. А отца, уже троих детей, всё нет.
Летел он сломя голову, невзирая на светофоры! Благо было 6 утра воскресенья.
Вечером смотрим телевизор, а там поздравляют родившихся на этой неделе Новосибиряков. Володя звонит и извещает телевиденье что и у нас … и нас, мол, поздравьте. Данные? Вот такие. Ждём. На завтра перезванивают и выражают сомнение. Не жулики ли мы! Мол, телевиденье звонило во все роддома Новосибирска, и там такой Сони не числится. Договорились всё же! И телевиденье к нам приехало. И подарили тёплое одеяло и кое-что еще. А Анюте чашечку с блюдечком. Хотя должны были подарить, как прочим акушеркам, целый сервиз. Ну да ладно!
Пример мой заразительным оказался и для старшенькой и для сыночки.
Аня родила двух сыновей себе и нам с дедом Вовой по внуку. Маленький Федул и крошечный Тяпа! Подарочки тоже появились в квартирной ванне.
А Илья не мог сам родить, зато не дал упасть в унитаз дочери. У них всё было предусмотрено. Даже клиника-родильня с профессором этих дел. А приспичило невестке в туалет, и муж поймал себе любимую доченьку в руки! Так и продолжает любить свою Алинку!
Юра, а помнишь, как ты кричал маме: «Зачем ты это купила? Неси назад! Нам только леба и какаля надо!» То есть требовал всё, что мамуля принесла из магазина отнести назад. А нам, мол, нужно только хлеба и сахара. А всё потому, что деньги нужно копить на сестрёнку! А тебе было три, четыре годика. Вот и появилась у тебя я! Выпросил. И, пятилетний, нёс меня из роддома на руках.
Мамули нет с нами четыре года.
Ей было девяносто три…
08.05.2026, Новые истории - основной выпуск
15 лет минуло. Гнал я машину...
Поляки пропускают нас быстро, а вот хохлы, лишившись недавно приработка – полноводная река сигаретных контрабандистов иссякла и им, мытарям, приходится выживать, чтобы остаться на работе. По слухам, мытарь – таможенник, должен покупать себе место на границе за 20 тысяч евро! Их надо отработать! А тут мы! Стоять! Бояться! Но Саня знает порядки и вкладывает в каждый паспорт по 200 гривен. Это его взнос за то, чтобы в красном штампе не стояла галочка. Если она будет стоять, то это значит что владелец «птички» въехал на территорию Украины на автомобиле, и на нём же обязан и выехать, а поскольку мой Скорпион должен быть здесь четвертован, или даже разобран на болтики, то ему век этой границы не видать. Договорённость эта существует и никаких слов не требуется. Вложение в паспорте есть – птица отсутствует. Но даже если она и будет, то против ластика чернила не могут устоять и лезвие от бритвы нам поможет!
Без проблем мы выдвигаемся на следующий этап, и тут-то оказывается, что у Сани перегруз кило на 200! Беспошлинно он может провезти только 50 килограммов. Сбегаются все свободные от службы мытари – А шо тут туточки такэ? Суёт каждый нос в багажник Опеля, и Саня, приняв этого «каждого» за начальника, суёт тому мзду. Были тут в форме голубой, и в защитной, и в камуфляже, и даже какой-то в форме не то атамана Шкуро, не то черносотенец… Но дело не двигалось и только все ждали «хлопца Васю». Наконец и он подошёл – мы ждали, по меньшей мере, полковника, а оказался человек в полувоенной форме. Он долго нам рассказывал, что пропустить нас никак нельзя – там, он махал рукой в сторону Хохляндии, вас остановят, и шо? Вопрошал он, и нам было ясно, что он ещё не все 20 тысяч отработал и нужно опять «дать».
Тут Саня взбеленился и, отбежав к киоску с таможенницей, получившей, кстати, уже свою долю из рук Саниных, начал шуметь – отдавайте все взятки назад, и я поеду в Польшу. Там вывалю на обочине этот хлам, и вы меня пропустите! Эта его идея – вернуть «заработанные» деньги, мысленно уже поделенные и учтённые мздоимцами, привела толпу пограничного сброда в смятение и Сане выдали и паспорт без птички, и квиток для прапора у шлагбаума на выезде. Напутствовали в спину, чтобы больше здесь его ноги не было!
Сразу за заставой мы заправили «под завязку» торбы наших «коней» и выехали на «Варшавку». Можно бы и на Ровно ехать, но мой многоопытный шеф уверил меня, что слышал, якобы Варшавское шоссе уже действует, и мы сэкономим почти сто километров. А я и не спорил. Поехали
Поляки пропускают нас быстро, а вот хохлы, лишившись недавно приработка – полноводная река сигаретных контрабандистов иссякла и им, мытарям, приходится выживать, чтобы остаться на работе. По слухам, мытарь – таможенник, должен покупать себе место на границе за 20 тысяч евро! Их надо отработать! А тут мы! Стоять! Бояться! Но Саня знает порядки и вкладывает в каждый паспорт по 200 гривен. Это его взнос за то, чтобы в красном штампе не стояла галочка. Если она будет стоять, то это значит что владелец «птички» въехал на территорию Украины на автомобиле, и на нём же обязан и выехать, а поскольку мой Скорпион должен быть здесь четвертован, или даже разобран на болтики, то ему век этой границы не видать. Договорённость эта существует и никаких слов не требуется. Вложение в паспорте есть – птица отсутствует. Но даже если она и будет, то против ластика чернила не могут устоять и лезвие от бритвы нам поможет!
Без проблем мы выдвигаемся на следующий этап, и тут-то оказывается, что у Сани перегруз кило на 200! Беспошлинно он может провезти только 50 килограммов. Сбегаются все свободные от службы мытари – А шо тут туточки такэ? Суёт каждый нос в багажник Опеля, и Саня, приняв этого «каждого» за начальника, суёт тому мзду. Были тут в форме голубой, и в защитной, и в камуфляже, и даже какой-то в форме не то атамана Шкуро, не то черносотенец… Но дело не двигалось и только все ждали «хлопца Васю». Наконец и он подошёл – мы ждали, по меньшей мере, полковника, а оказался человек в полувоенной форме. Он долго нам рассказывал, что пропустить нас никак нельзя – там, он махал рукой в сторону Хохляндии, вас остановят, и шо? Вопрошал он, и нам было ясно, что он ещё не все 20 тысяч отработал и нужно опять «дать».
Тут Саня взбеленился и, отбежав к киоску с таможенницей, получившей, кстати, уже свою долю из рук Саниных, начал шуметь – отдавайте все взятки назад, и я поеду в Польшу. Там вывалю на обочине этот хлам, и вы меня пропустите! Эта его идея – вернуть «заработанные» деньги, мысленно уже поделенные и учтённые мздоимцами, привела толпу пограничного сброда в смятение и Сане выдали и паспорт без птички, и квиток для прапора у шлагбаума на выезде. Напутствовали в спину, чтобы больше здесь его ноги не было!
Сразу за заставой мы заправили «под завязку» торбы наших «коней» и выехали на «Варшавку». Можно бы и на Ровно ехать, но мой многоопытный шеф уверил меня, что слышал, якобы Варшавское шоссе уже действует, и мы сэкономим почти сто километров. А я и не спорил. Поехали
08.08.2026, Новые истории - основной выпуск
вот я уже в Киеве на вокзале. Потусовался среди таксистов и узнал, что квартира стоит дорого, а в комнате для бизнес-кого-то там можно переночевать гораздо дешевле. Унёс рюкзак в камеру схованья и купил чебурек. Напрасно я это сделал. Хохлы славятся варениками и салом в шоколаде, а рецепт азиатского пирожка им оказался не по разуму, а мне не по зубам. Выел середину, а обрамление не смог. И пошёл покупать новый набрюшник – у старого отказала пряжка. Благо, на привокзальной лестнице организована торговля всем необходимым. Потом поехал на двухчасовую экскурсию по городу. На ЛАЗе. Выглядит он как европейский какой - нибудь мерс, но «унутре наши советские опилки». Кондиционером назвать дырки в потолке значит назвать ЛАЗ автобусом. На улице тридцать пять, в салоне сорок пять! Нам-то ладно, а вот экскурсовода жаль – ему таких экскурсий возить, не перевозить. Как сел я в автобус, так и взмок и не просыхал два часа. Но всё равно город мне очень понравился - столько памятников, церквей, чистых улиц.... Наш гид только перечислял, а мы вертели головами. Экскурсия закончилась, и желающие могли выйти на Крещатике. Я, конечно, пожелал и вышел, оставив кепку висеть за спиной водителя. Придётся ходить с непокрытой головой, а это чревато. Нина перед отправкой меня купила эту дорогую кепку, чтоб как-то скрыть мою причёску «под ноль». И не велела снимать, чтоб не приняли за бандита. Или за бомжа. И то и другое, по её мнению, плохо. Ещё она боится моего рабства. Регулярно смотрит передачу «Ищу человека». Чтоб она не очень волновалась, я периодически оставляю на тропе личные носильные вещи – носки, обёртки разные, пустые бутылки. Это сбивает преследователей с толку, и я практически не встречаю недобрых людей.
Но вот я на Крещатике и снимаю Майдан, Богдана, зазывалу в Галушечную и метро. На нём возвращаюсь к вокзалу и первое, что вижу – свой экскурсионный автобус, но кепки в нём уже нет. Значит, мои действия верны и небольшая эта жертва сбила врагов с моего пути. Где-то тёмные силы терзают кепку, а я иду перекусить в подвокзальный ресторан с каким-то национальным названием. Забыл! Заказываю телятину. Надоела жёсткая пища – объясняю официантке. Она мило улыбается. Душка! Вскоре первое у меня на столе и я узнаю в нём «любимый» суп. Из пакетиков. Не успеваю насладиться его китайским «ароматом", как и телятина тут же. Отставляю суп не попробовав и начинаю пробовать телятину. Никогда не едал такого блюда! Или это приготовлено из копыта телёнка или подошва повара попала мне в тарелку? Иду просить нож к стайке фотомоделей изображающих в этом заведении официанток – хороши хохлушки! Нож мне выдают без вопросов. Видно не впервой. Но и ножом не могу отделить часть от целого. Ловлю момент когда сидящие за соседним столом не смотрят в мою сторону и, зажав зубами край телятины пилю ножом у самых губ. Как мой любимый персонаж из книг Г. Федосеева – эвенкийский пастух Улукиткан. Потом пытаюсь проглотить. Получилось! Запиваю компотом и, забыв про «спасибо», иду к выходу. Хорошо бы теперь руку вымыть. Долго ищу ресторанный туалет, но в нём нет света и из крана не течёт. Но я-то что, не русский? Выход есть – мою руки в сливном бачке и держу дверь ногой. Не впервой!
Сто лет назад какой-то кронпринц ехал в гости к русскому царю и на киевском вокзале посетил туалет, вышел, плюнул и уехал взад в свою неметчину, так и не посетив нашего царя-батюшку. За сто лет мало что в Киеве изменилось в этом сервисе. А у меня даже мысли не возникло о возвращении – знаю, что дальше будет ещё интереснее.
У выхода из метро покупаю билайновскую карточку своему телефону – а то он говорить разучится на немецких тарифах. Здесь всё дешево – десять гривен и сто минут переговоров! А ведь это всего один евро! Но слушая продавщицу от билайна, косоглазую молодайку, про себя сомневаюсь…. Обед мой стоил тридцать гривен, а откусить и проглотить было трудновато. Не обжулят ли и тут? Но билайновка отобрала у меня телефон и быстренько туда и карту засунула и все другие операции проделала. Смотрю, а на дисплее уже светятся сто минут. Три минуты и никакого мошенничества. В честь этого знаменательного события гремит гром и на привокзальную площадь обваливается ливень. Он же льёт и на вокзал и на весь Киев. Я успеваю забежать в кассовый зал и даже найти место на лавочке возле тёти с большой сумкой. Из сумки тянет пирогами. Три минуты и я уже жую вишенный пирог и запиваю «Черниговским» пивком. Тёточка едет из Питера в Харькив. К дочкЕ. В Питере работает бухгалтером на забылкакомзаводе, муж там же, дочка учится на артистку и зять тоже, ехать только одну ночь, билет стоит семьдесят гривен, вам бы тоже не мучиться на попутках, билеты ещё в кассе есть, и Харькив поглядите, скушайте ещё пирожок! Настоящая Дрындычиха. Пирожок взял и подался на волю – после дождя на площади так свежо! Поговорил с народом и понял – хоть неделю тут проживу, а Киева не узнаю. И решил не ночевать, а ехать в ночь – ведь хорошо выспался уже. И тронул на метро.
Но вот я на Крещатике и снимаю Майдан, Богдана, зазывалу в Галушечную и метро. На нём возвращаюсь к вокзалу и первое, что вижу – свой экскурсионный автобус, но кепки в нём уже нет. Значит, мои действия верны и небольшая эта жертва сбила врагов с моего пути. Где-то тёмные силы терзают кепку, а я иду перекусить в подвокзальный ресторан с каким-то национальным названием. Забыл! Заказываю телятину. Надоела жёсткая пища – объясняю официантке. Она мило улыбается. Душка! Вскоре первое у меня на столе и я узнаю в нём «любимый» суп. Из пакетиков. Не успеваю насладиться его китайским «ароматом", как и телятина тут же. Отставляю суп не попробовав и начинаю пробовать телятину. Никогда не едал такого блюда! Или это приготовлено из копыта телёнка или подошва повара попала мне в тарелку? Иду просить нож к стайке фотомоделей изображающих в этом заведении официанток – хороши хохлушки! Нож мне выдают без вопросов. Видно не впервой. Но и ножом не могу отделить часть от целого. Ловлю момент когда сидящие за соседним столом не смотрят в мою сторону и, зажав зубами край телятины пилю ножом у самых губ. Как мой любимый персонаж из книг Г. Федосеева – эвенкийский пастух Улукиткан. Потом пытаюсь проглотить. Получилось! Запиваю компотом и, забыв про «спасибо», иду к выходу. Хорошо бы теперь руку вымыть. Долго ищу ресторанный туалет, но в нём нет света и из крана не течёт. Но я-то что, не русский? Выход есть – мою руки в сливном бачке и держу дверь ногой. Не впервой!
Сто лет назад какой-то кронпринц ехал в гости к русскому царю и на киевском вокзале посетил туалет, вышел, плюнул и уехал взад в свою неметчину, так и не посетив нашего царя-батюшку. За сто лет мало что в Киеве изменилось в этом сервисе. А у меня даже мысли не возникло о возвращении – знаю, что дальше будет ещё интереснее.
У выхода из метро покупаю билайновскую карточку своему телефону – а то он говорить разучится на немецких тарифах. Здесь всё дешево – десять гривен и сто минут переговоров! А ведь это всего один евро! Но слушая продавщицу от билайна, косоглазую молодайку, про себя сомневаюсь…. Обед мой стоил тридцать гривен, а откусить и проглотить было трудновато. Не обжулят ли и тут? Но билайновка отобрала у меня телефон и быстренько туда и карту засунула и все другие операции проделала. Смотрю, а на дисплее уже светятся сто минут. Три минуты и никакого мошенничества. В честь этого знаменательного события гремит гром и на привокзальную площадь обваливается ливень. Он же льёт и на вокзал и на весь Киев. Я успеваю забежать в кассовый зал и даже найти место на лавочке возле тёти с большой сумкой. Из сумки тянет пирогами. Три минуты и я уже жую вишенный пирог и запиваю «Черниговским» пивком. Тёточка едет из Питера в Харькив. К дочкЕ. В Питере работает бухгалтером на забылкакомзаводе, муж там же, дочка учится на артистку и зять тоже, ехать только одну ночь, билет стоит семьдесят гривен, вам бы тоже не мучиться на попутках, билеты ещё в кассе есть, и Харькив поглядите, скушайте ещё пирожок! Настоящая Дрындычиха. Пирожок взял и подался на волю – после дождя на площади так свежо! Поговорил с народом и понял – хоть неделю тут проживу, а Киева не узнаю. И решил не ночевать, а ехать в ночь – ведь хорошо выспался уже. И тронул на метро.
13.04.2026, Новые истории - основной выпуск
Алёнка и партизаны
72 год. Полигон в семи километрах от Сары-Озека. Десяток полигонщиков были разбужены колонной машин. Мы не были предупреждены и вывалили из казармы. Что, почём? Оказалось, к нам приехали партизаны. Без кавычек. И почти без дисциплины. По крайней мере мы не слышали никаких команд. Просто пара сотен самосвалов встали в степи и поставили несколько палаток. Кухню и ещё что-то…
Теперь поясню. Кто такие партизаны? Это солдаты водители и даже не водители, а просто имеющие удостоверения шофёрские. Призванные весной и обречённые служить не два года, а два с половиной. То есть пока не уберут урожай на всей территории СССР! Если не хватает шоферов – хватают с гражданки уже отслуживших. Вначале они убирают урожай в Туркмении, потом в Таджикии и так далее, постепенно приближаясь к Мурманску и, или Архангельску. Или наоборот! Работают в народном хозяйстве. Возят машины и самих партизан на поездах из области в область. У нас как-то «гостили» даже моряки в бескозырках и гюйсах.
Вот эти партизаны, сегодняшние, пришли к нам маршем со станции Отар. Там большие скопления военной техники и шофера получили свои машины, в основном ЗИСы. И колонной ехали к нам в гости не один день. Тут их распределят по колхозам.
Рёв двигателей стих, пыль осела, и мы успокоились. Но сторожко. Партизаны это же несостоявшиеся дембеля, поэтому злые на всё и вся. Переслуживать обидно! Поэтому нам опасно с ними сталкиваться. Может «прилететь»! Плавали, знаем.
Причина появления возле нашего полигона проста. У нас колодец! Ближе семи километров от нас воды больше нет. Чабаны частенько заезжают. И вот вояки тоже.
Влетает в казарму Чернышёв – Пацаны! Там девка к нам идёт!
За мои полтора года службы такое второй раз! Однажды уже было – привезли двух девушек пострелять из автомата. Перед присягой. Они, в кубанках и юбчонках, произвели на нас!!!
И вот опять! Все подошли к окнам. Правда! От партизанского лагеря идёт компания солдат несущих огроменную кастрюлю, и с ними девушка. В платьице ярком! Явно не на службу идёт.
Чимерюк, пройдоха, обойдя казарму с другой стороны, чтобы его не посчитали «молодым» и не набили морду, присоединился к этой компании и всё узнал, занял очередь, и доложил нам. Оказалось, девушку красивую, везли из Отара в кунге, это такая будка на колёсах, и пользовались ею по прямому назначению. По согласию и весело. Пару суток трудилась в машине. Так бы и дальше, но должна состояться «проверка» большим начальником и Алёнку перевели в наш овраг. Постелили несколько шинелей, бак с водой, ведро и кружка. Быт налажен.
Мы наблюдали из окна за этим действом. Три минуты пребывания в овраге и солдат-партизан уже вылазит на склон, а встречный уже бежит к оврагу, на бегу рассупониваясь. Конвейер заработал. Но тут сбой! Видим, как очередной спрыгнул, и тут же из оврага выпрыгнула Алёнка. Но уже на другой, противоположный склон. Одёрнула платье и что-то прокричала. Сердитое. Несостоявшийся «муж» ответил матом. Его стали успокаивать сослуживцы и тянуть за руки от оврага. Но он вывернулся и побежал к девушке. Она, не будь простой, от него! Так и побежали они. Она по одну сторону, он, по другую сторону оврага. И так до дороги. Шоссе Талды – Алма. Бросилась Алёнка под машину, водила распахнул дверь и уехала она к себе в Отар. Или куда подальше. Искать своего единственного.
Потом выяснилось. Несостоявшемуся акту был помехой расизм. Представляете! В 1972 году, когда все были братья! Она, русская красавица, не захотела, почему? Казаха! И из-за его широкомордости все русские были лишены сладкого. И стали, в итоге, расистами…
Долго та Алёнка навещала нас во снах.
По утрам перекликались мы – к кому сегодня Алёнка приходила?
Воспоминание это навеяно мне просмотром «Девятой роты». И благодарностью всех афганцев Белоснежке!
72 год. Полигон в семи километрах от Сары-Озека. Десяток полигонщиков были разбужены колонной машин. Мы не были предупреждены и вывалили из казармы. Что, почём? Оказалось, к нам приехали партизаны. Без кавычек. И почти без дисциплины. По крайней мере мы не слышали никаких команд. Просто пара сотен самосвалов встали в степи и поставили несколько палаток. Кухню и ещё что-то…
Теперь поясню. Кто такие партизаны? Это солдаты водители и даже не водители, а просто имеющие удостоверения шофёрские. Призванные весной и обречённые служить не два года, а два с половиной. То есть пока не уберут урожай на всей территории СССР! Если не хватает шоферов – хватают с гражданки уже отслуживших. Вначале они убирают урожай в Туркмении, потом в Таджикии и так далее, постепенно приближаясь к Мурманску и, или Архангельску. Или наоборот! Работают в народном хозяйстве. Возят машины и самих партизан на поездах из области в область. У нас как-то «гостили» даже моряки в бескозырках и гюйсах.
Вот эти партизаны, сегодняшние, пришли к нам маршем со станции Отар. Там большие скопления военной техники и шофера получили свои машины, в основном ЗИСы. И колонной ехали к нам в гости не один день. Тут их распределят по колхозам.
Рёв двигателей стих, пыль осела, и мы успокоились. Но сторожко. Партизаны это же несостоявшиеся дембеля, поэтому злые на всё и вся. Переслуживать обидно! Поэтому нам опасно с ними сталкиваться. Может «прилететь»! Плавали, знаем.
Причина появления возле нашего полигона проста. У нас колодец! Ближе семи километров от нас воды больше нет. Чабаны частенько заезжают. И вот вояки тоже.
Влетает в казарму Чернышёв – Пацаны! Там девка к нам идёт!
За мои полтора года службы такое второй раз! Однажды уже было – привезли двух девушек пострелять из автомата. Перед присягой. Они, в кубанках и юбчонках, произвели на нас!!!
И вот опять! Все подошли к окнам. Правда! От партизанского лагеря идёт компания солдат несущих огроменную кастрюлю, и с ними девушка. В платьице ярком! Явно не на службу идёт.
Чимерюк, пройдоха, обойдя казарму с другой стороны, чтобы его не посчитали «молодым» и не набили морду, присоединился к этой компании и всё узнал, занял очередь, и доложил нам. Оказалось, девушку красивую, везли из Отара в кунге, это такая будка на колёсах, и пользовались ею по прямому назначению. По согласию и весело. Пару суток трудилась в машине. Так бы и дальше, но должна состояться «проверка» большим начальником и Алёнку перевели в наш овраг. Постелили несколько шинелей, бак с водой, ведро и кружка. Быт налажен.
Мы наблюдали из окна за этим действом. Три минуты пребывания в овраге и солдат-партизан уже вылазит на склон, а встречный уже бежит к оврагу, на бегу рассупониваясь. Конвейер заработал. Но тут сбой! Видим, как очередной спрыгнул, и тут же из оврага выпрыгнула Алёнка. Но уже на другой, противоположный склон. Одёрнула платье и что-то прокричала. Сердитое. Несостоявшийся «муж» ответил матом. Его стали успокаивать сослуживцы и тянуть за руки от оврага. Но он вывернулся и побежал к девушке. Она, не будь простой, от него! Так и побежали они. Она по одну сторону, он, по другую сторону оврага. И так до дороги. Шоссе Талды – Алма. Бросилась Алёнка под машину, водила распахнул дверь и уехала она к себе в Отар. Или куда подальше. Искать своего единственного.
Потом выяснилось. Несостоявшемуся акту был помехой расизм. Представляете! В 1972 году, когда все были братья! Она, русская красавица, не захотела, почему? Казаха! И из-за его широкомордости все русские были лишены сладкого. И стали, в итоге, расистами…
Долго та Алёнка навещала нас во снах.
По утрам перекликались мы – к кому сегодня Алёнка приходила?
Воспоминание это навеяно мне просмотром «Девятой роты». И благодарностью всех афганцев Белоснежке!
07.08.2026, Новые истории - основной выпуск
А я еду на машине типа Скания. Водитель Юра (33) купил этот грузовик в Голландии и гонит на (в) Украину. У него незаконченное высшее по классу «баянный дуэт», несчастная любовь, у родителей он первый из семнадцати! Родители сектанты – пятидесятники. У них ещё и приёмных детей пятьдесят душ! Юра их боль – ушёл из секты.
Увлечён философиями различных разливов. Я имел неосторожность упомянуть Юнга и Зеланда. Что-то я о них слышал. Пожалел о своей неосторожности, потому что… началось…. Есть у меня несколько дам, которым я эту фигню из сети помогаю качать и присутствовал потом при разборках, после прослушивания ими этих уроков, «как надо жить». Да и сам пытался слушать аудионотации этого Зеланда. После первых же пяти минут до меня дошло – не слушатель я – писатель. Сам могу баки забить! Но тут-то деваться некуда. Надо слушать. Кивать. Не спать. Через четыре часа пауза – час. Через восемь – четыре часа сна. Моё место под потолком. Ясный день. Пекло! Какой сон? Но перемогли. Едем. Тема, слава богу, сменилась. Перешли на «про машины».
Вот и граница. Впереди Украина. Как только миновали приграничные строения – началось! То есть кончилась дорога и пошло бездорожье. Шестьдесят километров только, но после Европы впечатлило. По сторонам посёлки, а на придорожных столбах аистиные гнёзда. Даже на высоковольтных столбах. И ещё здорово украшают окрестности поселковые кладбища. Много я видел кладбищ. Больших и маленьких, но таких праздничных как у хохлов на западе не наблюдал. Жаль мне там не лежать. Столько цветов! Так все ровненько! Даже немецкие покойники нервно курят в стороне с их камнями по ранжиру. Ещё удивило множество грецких орехов, то есть не самих орехов, а деревьев на обочинах – греческих.
Но вот уже пора расставаться. Юра вывозит меня за Ровно и высаживает у парковки, где мне ночевать, а сам разворачивается и, посигналив на прощание, едет сдавать машину покупателю. Я бреду к сторожу и договариваюсь и про душ, и про палатку на травке, за штабелем шпал приготовленных на дрова. Смываю двухсуточные отложения организма и, приняв на грудь сто грамм и банку кильки укладываюсь прямо на палатку. Ставить её лень. Но стоило сгуститься сумеркам, как пришлось всё-таки палаточку-то раскрыть – зажужжали-заныли «западэнцы» - мелкие, но кусачие. Не те, что у нас в Сибири, но всё же
Увлечён философиями различных разливов. Я имел неосторожность упомянуть Юнга и Зеланда. Что-то я о них слышал. Пожалел о своей неосторожности, потому что… началось…. Есть у меня несколько дам, которым я эту фигню из сети помогаю качать и присутствовал потом при разборках, после прослушивания ими этих уроков, «как надо жить». Да и сам пытался слушать аудионотации этого Зеланда. После первых же пяти минут до меня дошло – не слушатель я – писатель. Сам могу баки забить! Но тут-то деваться некуда. Надо слушать. Кивать. Не спать. Через четыре часа пауза – час. Через восемь – четыре часа сна. Моё место под потолком. Ясный день. Пекло! Какой сон? Но перемогли. Едем. Тема, слава богу, сменилась. Перешли на «про машины».
Вот и граница. Впереди Украина. Как только миновали приграничные строения – началось! То есть кончилась дорога и пошло бездорожье. Шестьдесят километров только, но после Европы впечатлило. По сторонам посёлки, а на придорожных столбах аистиные гнёзда. Даже на высоковольтных столбах. И ещё здорово украшают окрестности поселковые кладбища. Много я видел кладбищ. Больших и маленьких, но таких праздничных как у хохлов на западе не наблюдал. Жаль мне там не лежать. Столько цветов! Так все ровненько! Даже немецкие покойники нервно курят в стороне с их камнями по ранжиру. Ещё удивило множество грецких орехов, то есть не самих орехов, а деревьев на обочинах – греческих.
Но вот уже пора расставаться. Юра вывозит меня за Ровно и высаживает у парковки, где мне ночевать, а сам разворачивается и, посигналив на прощание, едет сдавать машину покупателю. Я бреду к сторожу и договариваюсь и про душ, и про палатку на травке, за штабелем шпал приготовленных на дрова. Смываю двухсуточные отложения организма и, приняв на грудь сто грамм и банку кильки укладываюсь прямо на палатку. Ставить её лень. Но стоило сгуститься сумеркам, как пришлось всё-таки палаточку-то раскрыть – зажужжали-заныли «западэнцы» - мелкие, но кусачие. Не те, что у нас в Сибири, но всё же
27.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Шевалье, Кучеренко, Доценко
Жил я когда-то на квартире у Натальи Семёновны Кучеренко. В поселке Цурюпа. Это в Южной Сибири. Наш техникум не имел общежития и каждый учебный год начинался у нас с перетаскивания панцирных сеток и спинок кроватных на новые квартиры. За время каникул прежние хозяйки успевали передумать сдавать квартиру именно тебе, или уходили в мир иной. За первые два курса я сменил полдесятка квартир, а вот третий и четвертый курсы заканчивал уже у Натальи Семёновны. Мы с ней вместе спали. В гостиной. Она же и кухня. Из-за шаткой перегородки, нас разделяющей, иногда раздавался шлёп губной. Одна губа у неё была гипертрофирована! Я в то время ещё не храпел и спал крепко. Читал до поздна и слушал её шлёп. И её рассказы. Судьба у неё была нелёгкая:
До войны жила на Кавказе и носила фамилию Шевалье. Война постучалась и всех с иностранными фамилиями попросили переселиться в Южную Сибирь. Теперь Казахстан. Стала она жить на центральной усадьбе совхоза. Работала уборщицей. Конторы и клуба. Пострелёнка своего водила с собой. Он учудил. Чем-то острым кинул куда-то и попал в лицо члену политбюро. Член стоял за кулисами. В смысле его портрет. Завклуб обнаружил дырку в лице члена. И пожалел несчастную мать. Переселил с детьми на ферму. Подальше от политбюро. Там она и прозябала в землянке. Доярила. И дочь свою тоже дояркой сделала. С пятнадцати лет. Вместе доили одну группу коров. Записывали на Катю. И получила Катя орден ленина! И ладони больше моих в два раза. Лопаты, а не руки!
Сынок её, преступник политический, вырос и стал знатным трактористом. По фамилии Доценко. Мама ухитрилась дать непреследуемую фамилию. Богатырь вырос! «Беларусь» за колесо мог приподнять. Но по нездоровью в сорок лет переквалифицировался в часовщики. Руки – лопаты, мизинец как мой большой!
А Катя перебралась в Цурюпу на ПМК. Бетонщицей. Дом у Натальи Семёновны пятистенный, и во второй половине она и жила. С мужем. Муж печник и выпивоха. К тому же деревенский хулиган. Ездил по деревням окрестным и ладил печки. В Успенке у хозяйки жил и клал печи многим соседям. У одних унёс гуся. Получил порицание и запись в личное дело. Потом в Таволжанке у кого-то исчезли пять рублей из кошелька. Появилась вторая запись в «участке». А после того из Маралдов очередная хозяйка принесла в суд заявление о том что тов. Имярек взял у неё часики дамские для ремонта и не вернул взад. А на ремонт деньги взял! Итого 18 руб. 32 коп. Чек приложила.
И дали Лёхе три (3) года. Всё просто. Тем более что судья живёт в соседнем доме.
И стала Катя ездить к Лёхе-рецидивисту в Павлодар. На свидания. И привозила оттуда синяки от любимого. И потихоньку приводила она в дом сожителей. Один татарин, конечно же Рафаэль, был художником на ПМК. Писал плакаты. И мне нарисовал полтрет. Я был на нём похож. Даже мамуля меня узнала. По ямочке на подбородке.
Второй, Геннадий, был вор. Нет, ВОР! Об этом говорили наколки на запястьях и эбонитовые перстни на почти всех пальцах. Говорил он по-модному – пришепётывая и поплёвывая через фиксу. Отбывал «химию». Он был нам примером!
У Натальи Семёновны ведь был ещё сын – Петя. Мой ровесник. Рослый, чубатый губошлёп. Как сейчас вижу его с улыбкой до ушей подзуживающим мамашу. Во рту у него вечно мокрая «Примина». Он как раз племянника годовалого забавляет. Подвесил того за майку на гвоздь под потолок и лыбится. А бабка шипит и снять не может. Младенец орёт! Но для вида – весь в дядьку – работает на публику! Цирк!
Петьке семнадцать и он пробует татуироваться. И меня подзуживает! Хочется повзрослеть скорее. А как? И прибавляет себе год. Это просто! Я видел. Чуть хлорки берёшь на спичку и переправляешь цифру 53 на 52. И вот уже можно идти сдавать «на шофера». И два месяца восстанавливать ГАЗон из-под забора в гаражах. Теперь он ездит со свешенной за борт левой лапищей с вытатуированным встающим солнцем и надписью «Сибирь». Здорово! А на правой, от локтя до запястья - «не забуду мать родную»! Наталья Семёновна, когда увидела эту надпись, долго хлестала Петьку полотенцем…
Теперь Петьке девятнадцать. По паспорту. А мать в неведеньи! И не хочет чтобы Петька женился. А Петька хочет! И Валя согласна! Мы с Петькой ходили к Вале в гости и там я познакомился с Лидой. Петька остался у Вали музыку слушать. А мы с Лидой гуляли долго за полночь. И когда, наконец, она оставила меня одного, я зевнул. От души!! И не смог рот закрыть. Бегом домой! Звонков тогда не водилось. Стучу. Наталья Семёновна – хто там? Молчу. – Хто там? Наконец догадалась посмотреть через окошко – кто там мычит! – Ой, батюшки! Петя иди сюда, смотри!
И подвязывает мне челюсть полотенцем и слюни подтирает. А Петька зевнул и ушел к себе. Потом вернулся и каак даст снизу! И челюсть стала на место. Всем спать!
А Петька женился всё таки! Да! На Вале! Она к нам переехала. Счастье какое! Но вот набежала тучка. Пете очень нравилась пластинка еще со свадьбы. Мы под неё танцевали с Лидой.
…Август
За окнами осень.
О дождя потемнели
Кусты.
И я знаю,
Что я тебе нравлюсь…
И пластинка эта в нашем доме, и играет. Валя унесла её в свой дом. Родителям.
Молодой муж её мурлычет.
Валя предупреждает!
Петька гундит…
Валя собирает узелок и уходит! К маме с папой.
Жил я когда-то на квартире у Натальи Семёновны Кучеренко. В поселке Цурюпа. Это в Южной Сибири. Наш техникум не имел общежития и каждый учебный год начинался у нас с перетаскивания панцирных сеток и спинок кроватных на новые квартиры. За время каникул прежние хозяйки успевали передумать сдавать квартиру именно тебе, или уходили в мир иной. За первые два курса я сменил полдесятка квартир, а вот третий и четвертый курсы заканчивал уже у Натальи Семёновны. Мы с ней вместе спали. В гостиной. Она же и кухня. Из-за шаткой перегородки, нас разделяющей, иногда раздавался шлёп губной. Одна губа у неё была гипертрофирована! Я в то время ещё не храпел и спал крепко. Читал до поздна и слушал её шлёп. И её рассказы. Судьба у неё была нелёгкая:
До войны жила на Кавказе и носила фамилию Шевалье. Война постучалась и всех с иностранными фамилиями попросили переселиться в Южную Сибирь. Теперь Казахстан. Стала она жить на центральной усадьбе совхоза. Работала уборщицей. Конторы и клуба. Пострелёнка своего водила с собой. Он учудил. Чем-то острым кинул куда-то и попал в лицо члену политбюро. Член стоял за кулисами. В смысле его портрет. Завклуб обнаружил дырку в лице члена. И пожалел несчастную мать. Переселил с детьми на ферму. Подальше от политбюро. Там она и прозябала в землянке. Доярила. И дочь свою тоже дояркой сделала. С пятнадцати лет. Вместе доили одну группу коров. Записывали на Катю. И получила Катя орден ленина! И ладони больше моих в два раза. Лопаты, а не руки!
Сынок её, преступник политический, вырос и стал знатным трактористом. По фамилии Доценко. Мама ухитрилась дать непреследуемую фамилию. Богатырь вырос! «Беларусь» за колесо мог приподнять. Но по нездоровью в сорок лет переквалифицировался в часовщики. Руки – лопаты, мизинец как мой большой!
А Катя перебралась в Цурюпу на ПМК. Бетонщицей. Дом у Натальи Семёновны пятистенный, и во второй половине она и жила. С мужем. Муж печник и выпивоха. К тому же деревенский хулиган. Ездил по деревням окрестным и ладил печки. В Успенке у хозяйки жил и клал печи многим соседям. У одних унёс гуся. Получил порицание и запись в личное дело. Потом в Таволжанке у кого-то исчезли пять рублей из кошелька. Появилась вторая запись в «участке». А после того из Маралдов очередная хозяйка принесла в суд заявление о том что тов. Имярек взял у неё часики дамские для ремонта и не вернул взад. А на ремонт деньги взял! Итого 18 руб. 32 коп. Чек приложила.
И дали Лёхе три (3) года. Всё просто. Тем более что судья живёт в соседнем доме.
И стала Катя ездить к Лёхе-рецидивисту в Павлодар. На свидания. И привозила оттуда синяки от любимого. И потихоньку приводила она в дом сожителей. Один татарин, конечно же Рафаэль, был художником на ПМК. Писал плакаты. И мне нарисовал полтрет. Я был на нём похож. Даже мамуля меня узнала. По ямочке на подбородке.
Второй, Геннадий, был вор. Нет, ВОР! Об этом говорили наколки на запястьях и эбонитовые перстни на почти всех пальцах. Говорил он по-модному – пришепётывая и поплёвывая через фиксу. Отбывал «химию». Он был нам примером!
У Натальи Семёновны ведь был ещё сын – Петя. Мой ровесник. Рослый, чубатый губошлёп. Как сейчас вижу его с улыбкой до ушей подзуживающим мамашу. Во рту у него вечно мокрая «Примина». Он как раз племянника годовалого забавляет. Подвесил того за майку на гвоздь под потолок и лыбится. А бабка шипит и снять не может. Младенец орёт! Но для вида – весь в дядьку – работает на публику! Цирк!
Петьке семнадцать и он пробует татуироваться. И меня подзуживает! Хочется повзрослеть скорее. А как? И прибавляет себе год. Это просто! Я видел. Чуть хлорки берёшь на спичку и переправляешь цифру 53 на 52. И вот уже можно идти сдавать «на шофера». И два месяца восстанавливать ГАЗон из-под забора в гаражах. Теперь он ездит со свешенной за борт левой лапищей с вытатуированным встающим солнцем и надписью «Сибирь». Здорово! А на правой, от локтя до запястья - «не забуду мать родную»! Наталья Семёновна, когда увидела эту надпись, долго хлестала Петьку полотенцем…
Теперь Петьке девятнадцать. По паспорту. А мать в неведеньи! И не хочет чтобы Петька женился. А Петька хочет! И Валя согласна! Мы с Петькой ходили к Вале в гости и там я познакомился с Лидой. Петька остался у Вали музыку слушать. А мы с Лидой гуляли долго за полночь. И когда, наконец, она оставила меня одного, я зевнул. От души!! И не смог рот закрыть. Бегом домой! Звонков тогда не водилось. Стучу. Наталья Семёновна – хто там? Молчу. – Хто там? Наконец догадалась посмотреть через окошко – кто там мычит! – Ой, батюшки! Петя иди сюда, смотри!
И подвязывает мне челюсть полотенцем и слюни подтирает. А Петька зевнул и ушел к себе. Потом вернулся и каак даст снизу! И челюсть стала на место. Всем спать!
А Петька женился всё таки! Да! На Вале! Она к нам переехала. Счастье какое! Но вот набежала тучка. Пете очень нравилась пластинка еще со свадьбы. Мы под неё танцевали с Лидой.
…Август
За окнами осень.
О дождя потемнели
Кусты.
И я знаю,
Что я тебе нравлюсь…
И пластинка эта в нашем доме, и играет. Валя унесла её в свой дом. Родителям.
Молодой муж её мурлычет.
Валя предупреждает!
Петька гундит…
Валя собирает узелок и уходит! К маме с папой.
12.08.2026, Новые истории - основной выпуск
Москву проехал
Стою я на Киевском шоссе. Нужно проехать около сорока километров по МКАДу. И вот я выхожу на него! Да-а-а! Автобан о пяти полосах! Чудовище! Кто тут мне остановится? Сплошной поток. Решаю идти до упора или до кустов. Там заночую. Но вдали вижу огни – заправка!
Оказалось пост ГАИ. Тоже неплохо. Есть три фуры. Водители толпятся на крылечке в ожидании разбора. Возле них сержант. К нему и обращаюсь. «Ты чё, дед, дома сидеть надо, а ты…». Я вспыливаю! Он трясёт головой и выдёргивает из очереди водилу – на твои документы и вези этого деда куда скажет. Оба радостно скачем в кабину. Стартуем, и через пару километров нас опять тормозит гаишник – майор! Дело серьёзное если майоры с палочкой на тропе. Но он только пожурил за невключенные, от радости, фары. Рады мы – опять едем! Машина ДАФ не новая, но собственная. Стоит 800 тысяч. Полмесяца под Смоленском живёт, а две недели в кабине кантуется. Не выходя. В огромной кабине два примуса и тяжелый дух. Где тут санитария? Парень душа! Добрый! Глаза ласковые. Такому в монастырь, а он неверующий. Осталось ему до полной выплаты еще пара лет. Но и потом будет так же работать. А как ещё жить?
Едем до Шоссе Энтузиастов и потом ещё до Владимира уже в направлении Нижнего. Высаживаюсь у придорожной столовой. Ем окрошку. Она из сладкого кваса. Ну да ладно. У соседа по столу руки шофёра, и я интересуюсь не в мою ли он сторону едет. Молчит. Но на выходе кивает – я покурю, подходите к красной Вольве. Я тоже киваю. Пью окрошку через край пиалы забыв поперчить. Нужно ехать. Сделать сегодня свою тысячу. И проехали около ста километров ещё. Всю дорогу хозяин уговаривает ехать с ним до Нижнего. Но мне не хочется ночевать где попало, а он будет ночевать у проходной завода. Прошусь выйти и выхожу возле красивого терема-отеля. Пью чай и веду разговоры с барменом. Без заказа он не настроен разговаривать. Выясняю, что душ есть, но палатку ставить нельзя. Почему? Хозяин не разрешит. И так мне отвечали на всех парковках в России и Сибири. Что за звери эти хозяева? Но, тем не менее, везде мне разрешали, только просили поутру пораньше сворачиваться. Так и тут. После душа меня нашел администратор стоянки (!) и предложил место в углу парковки. Да! Я посетил евродуш! До этого я мылся в «так называемых душах». То есть их так называли парковщики, а на самом деле это были помещения в которых европеец, то есть я, будучи в Европе, не признал бы душевые кабины. Это был старый курятник, будка от туалета типа сортир, или комната без света и крючков для одежды…. А тут за 20 рублей мне дали ключ от однокомнатной квартиры – так я подумал войдя. Оказалось – помывочная! И всего за пятнадцать рябчиков! Всюду наклейки: «Продезинфицировано». «Продез», кстати, было лишним, потому что я обнаружил на раковине хрустальный стакан, а в нём плевок присохший уже давненько. Читали мы про то, как СПИДисты распространяют заразу плюя в стаканы клиентов! Не стал я полагаться на местных горничных и помылся с максимальной осторожностью – как жена наставляет. То есть ни к чему не притрагиваясь. Постирал тряпьё и развесил над палаткой на деревья.
Стою я на Киевском шоссе. Нужно проехать около сорока километров по МКАДу. И вот я выхожу на него! Да-а-а! Автобан о пяти полосах! Чудовище! Кто тут мне остановится? Сплошной поток. Решаю идти до упора или до кустов. Там заночую. Но вдали вижу огни – заправка!
Оказалось пост ГАИ. Тоже неплохо. Есть три фуры. Водители толпятся на крылечке в ожидании разбора. Возле них сержант. К нему и обращаюсь. «Ты чё, дед, дома сидеть надо, а ты…». Я вспыливаю! Он трясёт головой и выдёргивает из очереди водилу – на твои документы и вези этого деда куда скажет. Оба радостно скачем в кабину. Стартуем, и через пару километров нас опять тормозит гаишник – майор! Дело серьёзное если майоры с палочкой на тропе. Но он только пожурил за невключенные, от радости, фары. Рады мы – опять едем! Машина ДАФ не новая, но собственная. Стоит 800 тысяч. Полмесяца под Смоленском живёт, а две недели в кабине кантуется. Не выходя. В огромной кабине два примуса и тяжелый дух. Где тут санитария? Парень душа! Добрый! Глаза ласковые. Такому в монастырь, а он неверующий. Осталось ему до полной выплаты еще пара лет. Но и потом будет так же работать. А как ещё жить?
Едем до Шоссе Энтузиастов и потом ещё до Владимира уже в направлении Нижнего. Высаживаюсь у придорожной столовой. Ем окрошку. Она из сладкого кваса. Ну да ладно. У соседа по столу руки шофёра, и я интересуюсь не в мою ли он сторону едет. Молчит. Но на выходе кивает – я покурю, подходите к красной Вольве. Я тоже киваю. Пью окрошку через край пиалы забыв поперчить. Нужно ехать. Сделать сегодня свою тысячу. И проехали около ста километров ещё. Всю дорогу хозяин уговаривает ехать с ним до Нижнего. Но мне не хочется ночевать где попало, а он будет ночевать у проходной завода. Прошусь выйти и выхожу возле красивого терема-отеля. Пью чай и веду разговоры с барменом. Без заказа он не настроен разговаривать. Выясняю, что душ есть, но палатку ставить нельзя. Почему? Хозяин не разрешит. И так мне отвечали на всех парковках в России и Сибири. Что за звери эти хозяева? Но, тем не менее, везде мне разрешали, только просили поутру пораньше сворачиваться. Так и тут. После душа меня нашел администратор стоянки (!) и предложил место в углу парковки. Да! Я посетил евродуш! До этого я мылся в «так называемых душах». То есть их так называли парковщики, а на самом деле это были помещения в которых европеец, то есть я, будучи в Европе, не признал бы душевые кабины. Это был старый курятник, будка от туалета типа сортир, или комната без света и крючков для одежды…. А тут за 20 рублей мне дали ключ от однокомнатной квартиры – так я подумал войдя. Оказалось – помывочная! И всего за пятнадцать рябчиков! Всюду наклейки: «Продезинфицировано». «Продез», кстати, было лишним, потому что я обнаружил на раковине хрустальный стакан, а в нём плевок присохший уже давненько. Читали мы про то, как СПИДисты распространяют заразу плюя в стаканы клиентов! Не стал я полагаться на местных горничных и помылся с максимальной осторожностью – как жена наставляет. То есть ни к чему не притрагиваясь. Постирал тряпьё и развесил над палаткой на деревья.
10
09.05.2026, Новые истории - основной выпуск
А вот вам за 37 минусов!
А вы торговали машинами в хохляндии? А Переяслав хмельницкий знаете ли вы что такое?
Переяслав-Хмельницкий
После сытного завтрака была экскурсия по дому и двору. Дом – полная чаша. Мебель нестарая, холодильники полны провизии, туалет тёплый, душ, газовое отопление. Во дворе каменные, как и сам дом, сараи и гаражи. Огромный огород, ещё один туалет – холодный, правда, но зато с отороченным мехом толчком и лампочкой под потолком. За огородом кладбище. Не городское Переяславское, а местное, Коммунарское. Коммуна – так называется окраина городка. Издали кладбище выглядит нарядно, и я иду посетить его.
При входе, под деревом, установлен длинный стол с лавками, для поминок, по-видимому. На перекладине установленной рядом висит диск колёсный и обломок артиллерийской гильзы. Это чтобы звонить? Могилы без оградок, так любимых в Сибири, и многие с белыми металлическими крестами. Стоят, конечно, и мраморные плиты с портретами. На плитах, с тыльной стороны, вырезаны эпитафии, и ещё некоторые из них украшены картинами. Сцены из жизни даже есть. На одной плите изображён рыбак в лодочке – видимо хозяин любил это дело…
Забавны фамилии, вырезанные на памятниках: Пыриг, Гордивко, Неежко, Зайка… А имена то какие: Оксана, Тарас, Савва!
Но пора уже ехать продавать машину. Саня слил весь почти бензин из бака Форда, разделив поровну между двумя родственниками и своим Опелем. Пропылесосил и уже стоит качает головой глядя на разбитую встречным камушком фару. Сокрушается – опять делать скидку.
Едем! Отъехав с десяток километров, «мой» Форд становится колом! Еле успеваю съехать на обочину в середине деревушки. Бензин весь вышел. Не рассчитал Саня, сливая. Не доехали то пятьсот метров! Он едет за помощью, а я иду бродить вдоль улицы. Фотографирую и собираю крупнющие орехи. Греческие. Наверное, в два раза крупнее немецких . Улица пуста, изредка проезжает велосипедист или мотоциклист(ка). Спереди у них обязательно сидит хохлёнок. Крепко держится за руль.
Ну, вот и Саня, с верёвкой. Добираемся до мастерской, но, оказывается, нужно гнать в Киев. Это сто километров! Едем, для начала, на Опеле, на заправку. Заливаем в канистру без крышки! десять литров и, вернувшись, переливаем пять в Форд. Снимаем с него же аккумулятор, а вместо него ставим дохлый, принесённый откуда-то из кустов.
Едем. Причём, при старте, я вспоминаю, что добрая Наталья Ивановна – наша гостеприимная хозяйка, утром настояла, чтобы я выпил не меньше трёх – И в плохих домах пьют три! А наш, что хуже? Я согласился, что лучше, и выпил три! А теперь вместо меня должен рулить механик Витя. И вот мы уже на окраине Киева и въезжаем в гаражный кооператив, где Фордику моему сделают кердык. Он, видимо, чует близкую смерть и начинает дёргаться, но на последних каплях горючего, под приговоры механика – давай Ё…, шуруй Ё…, дотягивает до толпы слесарей, ждущих очередную жертву. Первым делом интересуются у Сани – Как аккумулятор? Вместо него отвечает механик Витя – показывает большой палец! На голубом глазу. Аккумулятор тут же переставляют на хорошую машину… Но вот уже деньги у Сани в кармане, и я усаживаюсь в Опель, предварительно попрощавшись, мысленно, со «своим» Фордиком. Дал я ему прикурить! А он, за то, меня вывез! Теперь его органы и члены будут пересажены другим. А жаль – хорошо бы ещё побегали и в комплекте!
Музей под открытым небом
В Переяславе двадцать музеев! Это на несколько десятков тысяч жителей. Наверное, это самая высокая плотность музеев на единицу населения. Почти все музеи создал Герой Украины Сикорский. Тоже рекорд – один Герой, одной Украины и двадцать восемь музеев! К сожалению моему и всех жителей этого славного городка он умер. Говорят, были пышные похороны. И буквально за неделю до моего приезда. Говорят, был жуткий бессеребренник – всю жизнь ходил в одном пиджаке, а деньги тратил на баловство – черепки собирал… Нет, чтоб порадоваться жизни со склянкой, да со шматком хорошего сала! И вот уже скоро город девять дней будет справлять…
И я, вообще то, не только гнал машину, чтоб заработать, но и чтоб приобщиться к нашей с хохлами общей истории, то есть посетить парочку музеев и, обязательно, чтоб там было про наше с ними объединение. Но, забегая вперёд, могу вас, читающие, огорчить – в музее таком мне не удалось побывать. И, честно говоря, думаю, что такого и не будет, пока Хохлы будут глядеть на Запад. «Нахлебались» они от москалей - во как! (И газ, и нефть и пр. и пр.)
Саня выдал мне двести гривен на разграбление местных музеев, что соответствует двадцати евреям, они же евро, они же ойро.(и это было всё что я заработал за перегон!) И вывез в центр Переяслава. Там я зашёл в ларёк, купил два сорта твёрдой колбасы, по семьдесят граммов, и бутылочку пива. В музей, ещё со времён Райкина, мужики ходят с выпивкой. Я тоже. Или уж, если без бутылки, так выпимши. Выйдя из ларька, осмотрел центр. Осматривать, честно говоря, там было нечего. Круговое движение и ларьки. Гордость Переяславцев – новое здание налоговой инспекции, о котором мне поведали бабушка Наталья Ивановна и мама Оксана, из центра было не видно. Поэтому я взял такси и поехал в музей. На такси езжу не часто – приблизительно раз в два-три года, но тут нет другого транспорта, и приходится, оказавшись в калашном ряду, совать своё рыло в такси. Только тронулись, как увидел впереди памятник с танками. Выхватил фотоаппарат и стал опускать стекло. Таксист Валера, поняв, что я хочу этот памятник заснять, запросто свернул с дороги и поехал по аллее прямо к памятнику, а когда я его уже имел, свернул налево, на прилегающую дорогу и, попрыгав по ступеням, вывернул опять на дорогу к музею. Я удивился такой манере езды по лестницам и пешеходным аллеям, но не успел высказаться, как увидел памятник Володимиру Глебовичу, а потом Нестору Летописцу , а потом дом из бутылок. А ещё через пять минут я уже стоял у ворот в музей. Валера заработал тридцать гривен и обещал забрать меня в пять пятнадцать. У меня было в запасе всего два с половиной часа, и бутылка пива. Ознакомился с табличкой предупреждающей что «Распивать на территории…» и выпил перед воротами в компании местного фотографа торгующего тут своими магнитиками на холодильник. Местная псина, видя затруднения иностранца – куда деть мусор, съела полиэтилен от колбасы, а бутылку я сунул в пакет с мусором под столом фотографа. Дополнительный приработок ему. Пока пил пиво беседовал с местной интеллигенцией в лице все того же фотографа. Задал ему вопрос – как он относится к факту присоединения Украины к России? Оказалось, что такого не было! Был заключён военный союз. Вот как. Мы союзники в войне с Польшей. Не более. Три ха-ха! Значит бесполезно искать музей, посвящённый Переяславской Раде. Так как главный документ там должен быть – челобитная Рады русскому царю Алексею с просьбой принять запорожцев под свою руку. И никакого военного союза. Союз заключают с равными, а казаки в то время нуждались в заступнике. Но не в союзнике. Потому и били ЧЕЛОМ. Кланялись, то есть, очень низко. И причитали при том – возьми, дескать, батька, под свою руку. Сейчас то забылось и документ утерян. Сегодня хохлам хочется с панами в Евросоюзе побывать.
Ну, вот я и в музее. Пятнадцать гривен обеспечивают входы во все музеи, находящиеся на территории в несколько десятков гектаров. Не знаю до сих пор, как выглядит один гектар, но музей под открытым небом, это приблизительно километр на километр. Так, по крайней мере, мне показалось. Здесь есть музей Космоса, Хлеба, Православия, Сухопутного Транспорта, и ещё какие-то, которые, как и перечисленные, мне не удалось посетить, по причине наличия замков на дверях. Но я уже привык к такому сервису. Например, в Германии есть музей, в который я не попадаю уже раз семь – всё время приезжаю в выходные, или после закрытия, или до открытия. Но не унываю – время ещё есть. И в эти музеи я тоже попаду – Саня родит Луиса и, отдохнув, опять займётся перегоном машин. А тут и я!
И, хотя не попал кое-куда, но по главному музею-то я погулял! Ребята! Это нечто грандиозное! Совсем недавно был я в городе Детмольде, и там посетил такой же музей. Только называется он Freilicht Museum, а не музей под открытым небом. Что одно и то же. Там тоже очень интересно было посмотреть на жилища германцев. Кстати там всех посетителей интересовали древние туалеты. И они там были! А вот в России, а Украина это Россия, как не верти она хвостом, эта часть архитектуры отсутствует. Наверное, в подсолнухи предки ходили. Подсолнухи в музее этом растут, но какие-то ископаемые – тоненькие. Как в них Тарас Бульба при нужде прятался? Зато я увидел клуню. Всегда меня интересовало – а что это такое? Наверное, погреб, думал я. И даже, на экскурсии по двору Натальи Ивановны, спросил у неё, указывая на погреб – это клуня? И вот вижу огромный сарай под толстенной соломенной крышей с плетёными в виде тына стенами. Там стоял инвентарь, и хранилось сено. И рядом тычок с табличкой – клуня.
Кроме клуни я видел дом залежного, то есть богатого крестьянина, много прекрасных церквей , ветряных мельниц, дом бондаря, дом гребенника, много сельхоз инвентаря непонятного назначения… Любопытных, вроде меня было совсем мало – три-четыре человека, но дежурящие во дворах музеев тётеньки уделяли мне своё внимание. Встречали как гостя. Это было приятно, и я всем им говорил комплимент. Один и тот же – какой замечательный у них начальник – Сикорский, и как здорово, что и все они, музейные работники, любят свою работу. Только в музее Хлеба была суровая вАхтерша. Она просто стояла на вахте. Караулила. Когда я в пять часов зашёл в фойе музея, где собрались сотрудники музея, и попросил вызвать мне такси, а потом поблагодарил их за труд, то посетовал в адрес Хлебной дамы. Они хором рассмеялись – так она же у нас учительница! И всё стало ясно!
Но пока я ещё брожу по улицам музея и замечаю на крылечке бронзового мужика. Это Бенардос. Судя по фамилии хохол. Тут же два мужика, что-то ремонтируют. То есть один ремонтирует, а второй «трёт ему уши», то есть даёт ценные указания. Я у них поинтересовался – кто такой Бенардос. Оказалось грек. Но прижился в позапрошлом веке на Украине и изобрёл сварку. В музей его имени я не попал, по причине закрытия, и сварочный аппарат не увидел, но вспомнил казахскую сварку – когда нет под рукой у казаха, а у него всегда нет, сварки, он привязывает проволочкой. А в старину, я слышал, чумаки говорили – в хозяйстве и бычий х… хвост верёвка. То есть, я думаю, уже тогда была хохляцкая сварка – верёвочкой. Проволоки то не было ещё.
Но вот я уже всё осмотрел и еду с Валерой в Коммуну. По пути выясняю все про него – и что он недавно таксист, и что послушный сын – на звонок матери он тут же ответил – есть! И даже что брат его живёт в Германии. Что интересно – очень многие встреченные мной люди с Украины, Белоруссии, и даже России, имеют родственников в неметчине. Крепнут связи. Вот даже начальствующий, на крыльце музея Бенардоса, сообщил мне, что его сын учится во Франкфурте. А парочка, фотографировавшаяся у фонтана, спросив меня, откуда я, сообщила, что их дочь живёт в Гамбурге.
За обратный путь я заплатил уже сорок гривен. По пути зашёл в магазин и купил в шоколаде халвы. Вы подумали в шоколаде сало? Я тоже спросил его. А дали халву. Вкусно!
А вы торговали машинами в хохляндии? А Переяслав хмельницкий знаете ли вы что такое?
Переяслав-Хмельницкий
После сытного завтрака была экскурсия по дому и двору. Дом – полная чаша. Мебель нестарая, холодильники полны провизии, туалет тёплый, душ, газовое отопление. Во дворе каменные, как и сам дом, сараи и гаражи. Огромный огород, ещё один туалет – холодный, правда, но зато с отороченным мехом толчком и лампочкой под потолком. За огородом кладбище. Не городское Переяславское, а местное, Коммунарское. Коммуна – так называется окраина городка. Издали кладбище выглядит нарядно, и я иду посетить его.
При входе, под деревом, установлен длинный стол с лавками, для поминок, по-видимому. На перекладине установленной рядом висит диск колёсный и обломок артиллерийской гильзы. Это чтобы звонить? Могилы без оградок, так любимых в Сибири, и многие с белыми металлическими крестами. Стоят, конечно, и мраморные плиты с портретами. На плитах, с тыльной стороны, вырезаны эпитафии, и ещё некоторые из них украшены картинами. Сцены из жизни даже есть. На одной плите изображён рыбак в лодочке – видимо хозяин любил это дело…
Забавны фамилии, вырезанные на памятниках: Пыриг, Гордивко, Неежко, Зайка… А имена то какие: Оксана, Тарас, Савва!
Но пора уже ехать продавать машину. Саня слил весь почти бензин из бака Форда, разделив поровну между двумя родственниками и своим Опелем. Пропылесосил и уже стоит качает головой глядя на разбитую встречным камушком фару. Сокрушается – опять делать скидку.
Едем! Отъехав с десяток километров, «мой» Форд становится колом! Еле успеваю съехать на обочину в середине деревушки. Бензин весь вышел. Не рассчитал Саня, сливая. Не доехали то пятьсот метров! Он едет за помощью, а я иду бродить вдоль улицы. Фотографирую и собираю крупнющие орехи. Греческие. Наверное, в два раза крупнее немецких . Улица пуста, изредка проезжает велосипедист или мотоциклист(ка). Спереди у них обязательно сидит хохлёнок. Крепко держится за руль.
Ну, вот и Саня, с верёвкой. Добираемся до мастерской, но, оказывается, нужно гнать в Киев. Это сто километров! Едем, для начала, на Опеле, на заправку. Заливаем в канистру без крышки! десять литров и, вернувшись, переливаем пять в Форд. Снимаем с него же аккумулятор, а вместо него ставим дохлый, принесённый откуда-то из кустов.
Едем. Причём, при старте, я вспоминаю, что добрая Наталья Ивановна – наша гостеприимная хозяйка, утром настояла, чтобы я выпил не меньше трёх – И в плохих домах пьют три! А наш, что хуже? Я согласился, что лучше, и выпил три! А теперь вместо меня должен рулить механик Витя. И вот мы уже на окраине Киева и въезжаем в гаражный кооператив, где Фордику моему сделают кердык. Он, видимо, чует близкую смерть и начинает дёргаться, но на последних каплях горючего, под приговоры механика – давай Ё…, шуруй Ё…, дотягивает до толпы слесарей, ждущих очередную жертву. Первым делом интересуются у Сани – Как аккумулятор? Вместо него отвечает механик Витя – показывает большой палец! На голубом глазу. Аккумулятор тут же переставляют на хорошую машину… Но вот уже деньги у Сани в кармане, и я усаживаюсь в Опель, предварительно попрощавшись, мысленно, со «своим» Фордиком. Дал я ему прикурить! А он, за то, меня вывез! Теперь его органы и члены будут пересажены другим. А жаль – хорошо бы ещё побегали и в комплекте!
Музей под открытым небом
В Переяславе двадцать музеев! Это на несколько десятков тысяч жителей. Наверное, это самая высокая плотность музеев на единицу населения. Почти все музеи создал Герой Украины Сикорский. Тоже рекорд – один Герой, одной Украины и двадцать восемь музеев! К сожалению моему и всех жителей этого славного городка он умер. Говорят, были пышные похороны. И буквально за неделю до моего приезда. Говорят, был жуткий бессеребренник – всю жизнь ходил в одном пиджаке, а деньги тратил на баловство – черепки собирал… Нет, чтоб порадоваться жизни со склянкой, да со шматком хорошего сала! И вот уже скоро город девять дней будет справлять…
И я, вообще то, не только гнал машину, чтоб заработать, но и чтоб приобщиться к нашей с хохлами общей истории, то есть посетить парочку музеев и, обязательно, чтоб там было про наше с ними объединение. Но, забегая вперёд, могу вас, читающие, огорчить – в музее таком мне не удалось побывать. И, честно говоря, думаю, что такого и не будет, пока Хохлы будут глядеть на Запад. «Нахлебались» они от москалей - во как! (И газ, и нефть и пр. и пр.)
Саня выдал мне двести гривен на разграбление местных музеев, что соответствует двадцати евреям, они же евро, они же ойро.(и это было всё что я заработал за перегон!) И вывез в центр Переяслава. Там я зашёл в ларёк, купил два сорта твёрдой колбасы, по семьдесят граммов, и бутылочку пива. В музей, ещё со времён Райкина, мужики ходят с выпивкой. Я тоже. Или уж, если без бутылки, так выпимши. Выйдя из ларька, осмотрел центр. Осматривать, честно говоря, там было нечего. Круговое движение и ларьки. Гордость Переяславцев – новое здание налоговой инспекции, о котором мне поведали бабушка Наталья Ивановна и мама Оксана, из центра было не видно. Поэтому я взял такси и поехал в музей. На такси езжу не часто – приблизительно раз в два-три года, но тут нет другого транспорта, и приходится, оказавшись в калашном ряду, совать своё рыло в такси. Только тронулись, как увидел впереди памятник с танками. Выхватил фотоаппарат и стал опускать стекло. Таксист Валера, поняв, что я хочу этот памятник заснять, запросто свернул с дороги и поехал по аллее прямо к памятнику, а когда я его уже имел, свернул налево, на прилегающую дорогу и, попрыгав по ступеням, вывернул опять на дорогу к музею. Я удивился такой манере езды по лестницам и пешеходным аллеям, но не успел высказаться, как увидел памятник Володимиру Глебовичу, а потом Нестору Летописцу , а потом дом из бутылок. А ещё через пять минут я уже стоял у ворот в музей. Валера заработал тридцать гривен и обещал забрать меня в пять пятнадцать. У меня было в запасе всего два с половиной часа, и бутылка пива. Ознакомился с табличкой предупреждающей что «Распивать на территории…» и выпил перед воротами в компании местного фотографа торгующего тут своими магнитиками на холодильник. Местная псина, видя затруднения иностранца – куда деть мусор, съела полиэтилен от колбасы, а бутылку я сунул в пакет с мусором под столом фотографа. Дополнительный приработок ему. Пока пил пиво беседовал с местной интеллигенцией в лице все того же фотографа. Задал ему вопрос – как он относится к факту присоединения Украины к России? Оказалось, что такого не было! Был заключён военный союз. Вот как. Мы союзники в войне с Польшей. Не более. Три ха-ха! Значит бесполезно искать музей, посвящённый Переяславской Раде. Так как главный документ там должен быть – челобитная Рады русскому царю Алексею с просьбой принять запорожцев под свою руку. И никакого военного союза. Союз заключают с равными, а казаки в то время нуждались в заступнике. Но не в союзнике. Потому и били ЧЕЛОМ. Кланялись, то есть, очень низко. И причитали при том – возьми, дескать, батька, под свою руку. Сейчас то забылось и документ утерян. Сегодня хохлам хочется с панами в Евросоюзе побывать.
Ну, вот я и в музее. Пятнадцать гривен обеспечивают входы во все музеи, находящиеся на территории в несколько десятков гектаров. Не знаю до сих пор, как выглядит один гектар, но музей под открытым небом, это приблизительно километр на километр. Так, по крайней мере, мне показалось. Здесь есть музей Космоса, Хлеба, Православия, Сухопутного Транспорта, и ещё какие-то, которые, как и перечисленные, мне не удалось посетить, по причине наличия замков на дверях. Но я уже привык к такому сервису. Например, в Германии есть музей, в который я не попадаю уже раз семь – всё время приезжаю в выходные, или после закрытия, или до открытия. Но не унываю – время ещё есть. И в эти музеи я тоже попаду – Саня родит Луиса и, отдохнув, опять займётся перегоном машин. А тут и я!
И, хотя не попал кое-куда, но по главному музею-то я погулял! Ребята! Это нечто грандиозное! Совсем недавно был я в городе Детмольде, и там посетил такой же музей. Только называется он Freilicht Museum, а не музей под открытым небом. Что одно и то же. Там тоже очень интересно было посмотреть на жилища германцев. Кстати там всех посетителей интересовали древние туалеты. И они там были! А вот в России, а Украина это Россия, как не верти она хвостом, эта часть архитектуры отсутствует. Наверное, в подсолнухи предки ходили. Подсолнухи в музее этом растут, но какие-то ископаемые – тоненькие. Как в них Тарас Бульба при нужде прятался? Зато я увидел клуню. Всегда меня интересовало – а что это такое? Наверное, погреб, думал я. И даже, на экскурсии по двору Натальи Ивановны, спросил у неё, указывая на погреб – это клуня? И вот вижу огромный сарай под толстенной соломенной крышей с плетёными в виде тына стенами. Там стоял инвентарь, и хранилось сено. И рядом тычок с табличкой – клуня.
Кроме клуни я видел дом залежного, то есть богатого крестьянина, много прекрасных церквей , ветряных мельниц, дом бондаря, дом гребенника, много сельхоз инвентаря непонятного назначения… Любопытных, вроде меня было совсем мало – три-четыре человека, но дежурящие во дворах музеев тётеньки уделяли мне своё внимание. Встречали как гостя. Это было приятно, и я всем им говорил комплимент. Один и тот же – какой замечательный у них начальник – Сикорский, и как здорово, что и все они, музейные работники, любят свою работу. Только в музее Хлеба была суровая вАхтерша. Она просто стояла на вахте. Караулила. Когда я в пять часов зашёл в фойе музея, где собрались сотрудники музея, и попросил вызвать мне такси, а потом поблагодарил их за труд, то посетовал в адрес Хлебной дамы. Они хором рассмеялись – так она же у нас учительница! И всё стало ясно!
Но пока я ещё брожу по улицам музея и замечаю на крылечке бронзового мужика. Это Бенардос. Судя по фамилии хохол. Тут же два мужика, что-то ремонтируют. То есть один ремонтирует, а второй «трёт ему уши», то есть даёт ценные указания. Я у них поинтересовался – кто такой Бенардос. Оказалось грек. Но прижился в позапрошлом веке на Украине и изобрёл сварку. В музей его имени я не попал, по причине закрытия, и сварочный аппарат не увидел, но вспомнил казахскую сварку – когда нет под рукой у казаха, а у него всегда нет, сварки, он привязывает проволочкой. А в старину, я слышал, чумаки говорили – в хозяйстве и бычий х… хвост верёвка. То есть, я думаю, уже тогда была хохляцкая сварка – верёвочкой. Проволоки то не было ещё.
Но вот я уже всё осмотрел и еду с Валерой в Коммуну. По пути выясняю все про него – и что он недавно таксист, и что послушный сын – на звонок матери он тут же ответил – есть! И даже что брат его живёт в Германии. Что интересно – очень многие встреченные мной люди с Украины, Белоруссии, и даже России, имеют родственников в неметчине. Крепнут связи. Вот даже начальствующий, на крыльце музея Бенардоса, сообщил мне, что его сын учится во Франкфурте. А парочка, фотографировавшаяся у фонтана, спросив меня, откуда я, сообщила, что их дочь живёт в Гамбурге.
За обратный путь я заплатил уже сорок гривен. По пути зашёл в магазин и купил в шоколаде халвы. Вы подумали в шоколаде сало? Я тоже спросил его. А дали халву. Вкусно!
Соне сегодня 29.
Сестра рассказала:
Чую пора! И Володя полетел в гараж и за повитухой на Бугринку. Я разбудила Анюту и налила ванну. Помню свой вой! Руки дочери тянущей меня из воды. Я упираюсь и лезу вглубь. А вот и София!!! Плавает! Вынырнула. Кричит! И шлёпает губами. Есть хочет. И сразу сосёт. Тишина. И слышно как капают в воду слёзы моей старшенькой. Ей пятнадцать и эти роды у неё первые. Досталось девоньке! В дальней комнате рыдает младшенький, сыночка Илюшка. А отца, уже троих детей, всё нет.
Летел он сломя голову, невзирая на светофоры! Благо было 6 утра воскресенья.
Вечером смотрим телевизор, а там поздравляют родившихся на этой неделе Новосибиряков. Володя звонит и извещает телевиденье что и у нас … и нас, мол, поздравьте. Данные? Вот такие. Ждём. На завтра перезванивают и выражают сомнение. Не жулики ли мы! Мол, телевиденье звонило во все роддома Новосибирска, и там такой Сони не числится. Договорились всё же! И телевиденье к нам приехало. И подарили тёплое одеяло и кое-что еще. А Анюте чашечку с блюдечком. Хотя должны были подарить, как прочим акушеркам, целый сервиз. Ну да ладно!
Пример мой заразительным оказался и для старшенькой и для сыночки.
Аня родила двух сыновей себе и нам с дедом Вовой по внуку. Маленький Федул и крошечный Тяпа! Подарочки тоже появились в квартирной ванне.
А Илья не мог сам родить, зато не дал упасть в унитаз дочери. У них всё было предусмотрено. Даже клиника-родильня с профессором этих дел. А приспичило невестке в туалет, и муж поймал себе любимую доченьку в руки! Так и продолжает любить свою Алинку!
Сестра рассказала:
Чую пора! И Володя полетел в гараж и за повитухой на Бугринку. Я разбудила Анюту и налила ванну. Помню свой вой! Руки дочери тянущей меня из воды. Я упираюсь и лезу вглубь. А вот и София!!! Плавает! Вынырнула. Кричит! И шлёпает губами. Есть хочет. И сразу сосёт. Тишина. И слышно как капают в воду слёзы моей старшенькой. Ей пятнадцать и эти роды у неё первые. Досталось девоньке! В дальней комнате рыдает младшенький, сыночка Илюшка. А отца, уже троих детей, всё нет.
Летел он сломя голову, невзирая на светофоры! Благо было 6 утра воскресенья.
Вечером смотрим телевизор, а там поздравляют родившихся на этой неделе Новосибиряков. Володя звонит и извещает телевиденье что и у нас … и нас, мол, поздравьте. Данные? Вот такие. Ждём. На завтра перезванивают и выражают сомнение. Не жулики ли мы! Мол, телевиденье звонило во все роддома Новосибирска, и там такой Сони не числится. Договорились всё же! И телевиденье к нам приехало. И подарили тёплое одеяло и кое-что еще. А Анюте чашечку с блюдечком. Хотя должны были подарить, как прочим акушеркам, целый сервиз. Ну да ладно!
Пример мой заразительным оказался и для старшенькой и для сыночки.
Аня родила двух сыновей себе и нам с дедом Вовой по внуку. Маленький Федул и крошечный Тяпа! Подарочки тоже появились в квартирной ванне.
А Илья не мог сам родить, зато не дал упасть в унитаз дочери. У них всё было предусмотрено. Даже клиника-родильня с профессором этих дел. А приспичило невестке в туалет, и муж поймал себе любимую доченьку в руки! Так и продолжает любить свою Алинку!
52juri (17)
1