О, Лондон, как же ты меня уже достал!
Любой день дюже на другой похожий,
Дождь снова крыши влажно исхлестал,
Под боком миссис Хадсон стан пригожий.
С ней проведя в постели ночь и день,
Я оплатил таким вот образом своё жильё,
Разглядываю с умным видом свою тень,
В который раз расследую дело своё!
Опять убил, кого, уже совсем не помню,
А Скотланд-Ярду чушь наплёл, дубинам,
Убитого утилизировал я снова в домне,
А остальным всё невдомёк, кретинам!
Друг мой, Мориарти только в курсе был
И делал в домне эти же со мной дела,
Компромат против меня, дурак, добыл,
Его забрала домна, вот история была!
Рассказчик: Старый Ирвин Эллисон

Забытые калитки и проходы приводят в иные миры.
И заброшенное всё - тень прошлого.
Волна на закате
Накатит с искрой,
Я на самокате
Ищу пчёлок рой,
Кому деньги любы.
Во всём другом слеп,
Лишь виски да клубы,
Стиль их так нелеп.
А на то мне посрать:
Преходящи монеты,
Плюс жаждет их рать,
По краям всей планеты,
Кому сладка слава,
Чтобы видели их,
Но толпа, будто лава,
Обожжёт в один чих.
А на то мне посрать,
Толп признание пусто,
Сам могу поорать,
И поесть каши густо,
Кто других любит бить,
Без того он уныл,
Жить за тем, чтоб губить,
А потом след простыл.
А на то мне посрать:
Не люблю бить других,
Только руки марать,
В мире так много лих!
Так на мусор посрать
Должен каждый из нас,
Мы – единая рать,
Наступи же, наш час!
Накатит с искрой,
Я на самокате
Ищу пчёлок рой,
Кому деньги любы.
Во всём другом слеп,
Лишь виски да клубы,
Стиль их так нелеп.
А на то мне посрать:
Преходящи монеты,
Плюс жаждет их рать,
По краям всей планеты,
Кому сладка слава,
Чтобы видели их,
Но толпа, будто лава,
Обожжёт в один чих.
А на то мне посрать,
Толп признание пусто,
Сам могу поорать,
И поесть каши густо,
Кто других любит бить,
Без того он уныл,
Жить за тем, чтоб губить,
А потом след простыл.
А на то мне посрать:
Не люблю бить других,
Только руки марать,
В мире так много лих!
Так на мусор посрать
Должен каждый из нас,
Мы – единая рать,
Наступи же, наш час!
Ненавижу Пушкина, ворье и гопника. Вот ему дань. И Фиме Жиганцу.
Не помню чудное мгновенье,
Одолевать начал склероз,
Маразма тяжкое забвение
И остальных недугов воз.
В больничке, полной диабета,
Инфекций шумной суеты,
Ем я несвежие газеты,
И снятся вкусные торты.
Старею, на лекарства цены
Разбили прежние мечты.
И позабыл я ласки нежной
Врачихи пышной красоты.
В очередное пробужденье
Сказали, кончились таблетки.
И, что дало мне вдохновение,
Подали свежие котлетки!
Маразм весь схлынул, как кошмары,
И для меня Всё в радость вновь,
Всё, даже звук попсы бездарной,
Врачихи пылкая любовь!
Не помню чудное мгновенье,
Одолевать начал склероз,
Маразма тяжкое забвение
И остальных недугов воз.
В больничке, полной диабета,
Инфекций шумной суеты,
Ем я несвежие газеты,
И снятся вкусные торты.
Старею, на лекарства цены
Разбили прежние мечты.
И позабыл я ласки нежной
Врачихи пышной красоты.
В очередное пробужденье
Сказали, кончились таблетки.
И, что дало мне вдохновение,
Подали свежие котлетки!
Маразм весь схлынул, как кошмары,
И для меня Всё в радость вновь,
Всё, даже звук попсы бездарной,
Врачихи пылкая любовь!
Старый Ирвин Эллисон (54)