Поиск по автору:

Вот как действия общества могут менять ситуацию.
Основатель сети «Додо Пицца» Федор Овчинников выступил с заявлением после скандала с увольнением курьера из пиццерии в Челябинске, после того, как тот накрыл замерзающую собаку фирменным пледом. Это вызвало волну критики и пользователи устроили бойкот компании в соцсетях.

Овчинников сообщил, что все пиццерии сети в России станут pet-friendly, а также рассказал, что «Додо Пицца» начнет помогать приютам домашних животных». Компания возьмет на себя расходы по содержанию собаки, получившей кличку Додобоня, а также будет оказана финансовая и информационная поддержка приюту в Челябинске.

Он также принес извинения уволенному курьеру Михаилу «за грубую неподобающую рабочую коммуникацию» со стороны управляющей пиццерией. По словам Овчинникова, обстоятельства расторжения договора проверят отдельно. «Я лично был бы очень рад, если бы Михаил вернулся в компанию и, возможно, даже не на позицию курьера, а на развитие программ, связанных с поддержкой животных», — заявил Овчинников.

Из сети

Внимание!Вопрос..Для чего этот странный ряд с четырьмя косточками?

«Мы просто вымираем». Как живёт Болгария через 35 лет после распада СССР?
В 1991 году в Софии флегматично смотрели на финал Советского Союза – мол, устали от социализма. Правда, сейчас самый популярный политик страны почему-то – генсек болгарских коммунистов Тодор Живков…

…По дороге от аэропорта в отель я спрашиваю у водителя, какое у него мнение о бывшем генсеке Болгарии Тодоре Живкове. «О, это обалденный мужик, - говорит он, и показывает большой палец. – На уровне бога, равных ему нет». Я усмехаюсь – «Тебе сколько лет, двадцать? Ты его не помнишь». «Родители и бабушка с дедушкой очень хвалили, а они врать не будут». Согласно опросам, сейчас за экс-руководителя Компартии Болгарии, управлявшего республикой с 1954 по 1989 гг., проголосовали бы 60 % избирателей. «Я за ЖКХ в своей квартире плачу ежемесячно 250 евро, - жалуется мне пенсионер Александр Милов. – А при Живкове – всего 5 левов. Вы видели, сколько при нём построено фабрик, заводов, электростанций? Когда его судили, он судьям заявил – ваша власть не сможет даже покрасить всё, что я построил. Так оно и есть. Живков добивался самого лучшего для Болгарии».

…Болгария была до такой степени похожа на СССР, что все помнят советскую поговорку – «Курица не птица, Болгария не заграница». В Польше, Венгрии, ГДР открывались маленькие частные кафе, магазинчики, работали таксисты-частники. У болгар, как и в СССР, это было запрещено – Живков являлся искренним фанатом Советского Союза, и подражал ему во всём. Он также совершенно честно хотел, чтобы болгары стали «частью семьи советских народов», и добивался включения Болгарии в состав СССР в качестве 16-й республики. Но Брежнев его идею проигнорировал. Болгар как верных союзников весьма ценили в советском руководстве, и вкладывали в республику огромное количество денег. Бензин поставлялся за 1 стотинку (копейку) за 2 литра, правительство СССР профинансировало, прислало специалистов и рабочих для сооружения АЭС «Козлодуй», поставлявшей в дома Болгарии 45 % всей энергии. После краха социализма «Козлодуй» в угоду Европе собрались отключить «по причинам экологии», но быстро передумали – иначе страна осталась бы без тепла и света. На деньги СССР построили химический комбинат в Димитровграде, завод нефтепереработки в Бургасе, десятки ТЭЦ (как «Марица-Восток»). Но за советскую помощь не принято говорить «спасибо». Когда я упоминал её в Болгарии, то слышал в ответ – «американцы построили бы ещё лучше…вот им и следовало нас оккупировать, а не советской армии».

…В Пловдиве я разглядываю заброшенный мемориал «Братский холм». Он воздвигнут при Живкове в 1974 году, символизируя и эпоху освобождения Болгарии от османского владычества и падение фашистского режима. Там же захоронены урны с прахом погибших партизан-коммунистов. Спустя 35 лет после распада СССР памятник представляет собой жалкое зрелище. Ворота закрыты на ржавый замок, скульптуры внутри в ужасном состоянии – у каких-то отвалились руки, головы. «Братский холм» элементарно разграблен, оттуда вынесены все ценные металлы, оторвали даже гербы со стен. Схожая судьба постигла и Дом компартии в Бузлудже, откуда утащили отделку стен из дорогих сортов дерева, мебель и оборудование. Памятники расписаны граффити и ветшают, стоя под дождём. «Почему из них не сделали нормальные музеи, кинотеатры, да чего угодно?» - спрашиваю я своего сопровождающего, местного жителя Александра Чернова. «Я с вами согласен, но всем было плевать, - разводит он руками. – Никто не мешал их разграблению, а сейчас, в нынешнем состоянии, они уже мало кому нужны». Забавно, что Живкова обвиняли – мол, он застроил всю Болгарию «панельками». Таких районов и сейчас полно в Софии – старые, ободранные, заляпанные краской. «Отчего ж новые власти не обеспечили людей квартирами, и они до сих пор живут в наследии социализма?» - интересуюсь я. Болгарин в ответ смеётся – «Живков давал их бесплатно, а нынче квартиры надо покупать. Не у всех на это есть деньги. Вот и остались в древнем жилье, переехать некуда».

…В маленьких городах Болгарии вполне можно снимать фильмы ужасов. Идёшь вечером по улице – и домах не горит НИ ОДНО окно. Молодёжь уехала в США и Великобританию работать в барах и мыть посуду, бабушки и дедушки умерли. В 1989 году население Болгарии составляло 9 миллионов человек, сейчас – 6,4 миллиона, и это официальные цифры. Мне говорили, что подобным данным не стоит верить – мол, в республике постоянно проживает не больше 4,5 миллионов человек. «Люди уезжают: ноль работы, низкие зарплаты, нет будущего, - объясняет ситуацию бизнесмен Васил Антонов. – Страна находится на первом месте в мире по сокращению населения. Короче говоря, мы просто вымираем. Рождаемость одна из самых низких в ЕС, за 10 лет государство покинул миллион болгар. Уже некого брать на работу, не найти врачей, учителей. Будем нанимать пакистанцев. Разумеется, мало кто такое в 1991 году себе представлял. Все думали – коммунистов больше нет, мы войдём в Европу, и у нас тут сады расцветут. То, что из Болгарии сбежит треть населения, получим долг в 55 миллиардов евро, а всё производство сдохнет, люди не предполагали. Говорят – зато сегодня свобода слова. Ну, попробуй похвали сейчас Россию. Моментально без работы останешься». Это чистая правда. Три болгарских журналиста отказались от встречи со мной, объяснив, что их уволят просто за один факт общения с российской прессой.

«В 1991 году царствовала эйфория, - считает волонтер Пётр Богомилов, ухаживающий за воинскими захоронениями СССР и Российской империи. – Вот, СССР больше нет, станем по-настоящему независимым государством, больше нам не укажут, что надо делать. Ага, ага. Посмотрите на происходящее. Мы колония США, у болгар нет своей внешней политики. Живков регулярно спорил с Москвой, нынешнее правительство боится хоть слово сказать Вашингтону и Брюсселю. Мы должны только выполнять указания наших господ, у нас нет права голоса. Да, в советское время Болгария имела больше свободы, чем сейчас. Здесь была своя промышленность, развитое сельское хозяйство, а теперь всё уничтожено, мы производим продукты лишь по квотам ЕС. Да и некому производить. Часть крестьян уехала, часть спилась. Посмотрите на улицы – полно пьяных, круглосуточно работают казино и магазины с алкоголем: лишь бы вытянуть из людей последние деньги». В Софии в центре города я иду, подсвечивая себе фонариком из телефона – из экономии уличное освещение еле включают, сплошная тьма. Из подворотен, и даже от станций метро несёт запахом мочи. У вокзала дерутся два афганских мигранта, стоящий неподалёку полицейский не вмешивается. На магазинах, рекламных щитах и ресторанах больше надписей на английском языке, чем на болгарском – словно тут и правда штат США. «В любом случае, и у коммунистов, и капиталистов 35 лет назад не было мыслей о ТАКОМ будущем для болгар, - пожимает плечами Васил Антонов. – Чудес не бывает – наши мечты не сбылись, а от страны подобными темпами скоро вообще ничего не останется».

Его друг, слушая наш разговор, возмущается. «Зато раньше мы и думать не могли, чтобы слетать в Париж на чашечку кофе, а теперь можем!». «И как часто ты туда летаешь, а?». «Ни разу…у меня денег нет».

На днях в Санкт-Петербурге дворник Хайрулло Ибадуллаев из Узбекистана убирал двор и заметил, что на карнизе окна 7-го этажа опасно играет ребенок.

Хайрулло подошел ближе и стал кричать мальчику, чтобы он вернулся в квартиру. Но тот рухнул вниз!

Хайрулло сделал невероятное - он поймал семилетнего мальчика! Извините, это уже не маленький ребенок, это по сути опасный для жизни снаряд. Но 36-летний мужчина не испугался, еще и сумел его поймать, смягчив удар собственным телом.

Ребёнок выжил, он находится в больнице в стабильном состоянии с травмами внутренних органов и переломом ноги. Спаситель получил переломы рёбер и кисти.

Известно, что мальчик страдает аутизмом и на момент происшествия остался без присмотра мамы, которая была в соседней комнате.

Несчастный случай мог обернуться трагедией, если бы не внимательный, добрый и неравнодуший Хайрулло, сам отец 4 дочерей.

Подвиг Хайрулло вызвал огромный резонанс в обеих странах.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев за проявленный героизм наградил героя орденом «Жасорат» (Мужество).

1 миллион рублей получил Хайрулло из общественного фонда и сообщил, что отправит эти деньги семье на ремонт дома и лечение отца.

Жители дома, где произошло спасение, организовали сбор средств, чтобы отблагодарить своего героя.

Сам Хайрулло остается крайне скромным, говоря в интервью: «Я просто знал, что должен это сделать».

4 месяца назад он приехал в Россию на заработки. Выходит, приехал, чтобы спасти чужую жизнь, рискуя собственной.

Низкий поклон тебе, брат, от братского Казахстана! Гордимся!

Член нацистской партии. Офицер вермахта. И единственный человек в Третьем рейхе, который приказал своим солдатам нацелить оружие на СС.

Пшемысль, Польша. 26 июля 1942 года.

Грузовики СС подъехали к мосту через реку Сан, их двигатели рычали, приказы были запечатаны. На другой стороне находилось еврейское гетто — тысячи мужчин, женщин и детей, отмеченных для «переселения».

К тому времени все уже знали, что означает это слово.

На мосту их ждал Альберт Баттель — 51-летний лейтенант резерва, до войны адвокат, член нацистской партии с 1933 года.

И когда колонна СС приблизилась, он отдал приказ, который раньше никогда не звучал в рейхе Гитлера:

Остановить их.

Его солдаты опустили шлагбаум. Старшина, отвечавший за пост, сообщил командирам СС, что если они попытаются пересечь мост, солдаты вермахта откроют огонь.

Немецкие винтовки были направлены на немецкую форму.

СС отступили первыми.

Но Баттель ещё не закончил.

В тот же день он направил армейские грузовики прямо в гетто. Работая вместе со своим командиром, майором Максом Лидтке, Баттель сделал пять рейсов — загружая еврейских рабочих и их семьи, перевозя их в казармы вермахта и выставляя вооружённую охрану для их защиты.

К концу операции примерно 500 человек оказались под защитой армии.

Остальных евреев гетто Пшемысля депортировали в Белжец.

Они не выжили.

Берлин пришёл в ярость.

Расследование СС раскрыло прошлое Баттеля: ещё до войны нацистский трибунал обвинял его в том, что он одолжил деньги еврейскому коллеге. В Пшемысле его уже делали выговор за рукопожатие с главой еврейского совета — его другом со времён университета.

Дело дошло до самого Генриха Гиммлера. Рейхсфюрер СС отправил досье Мартину Борману с личной пометкой: Баттель будет немедленно арестован после войны.

Но война закончилась не так, как ожидал Гиммлер.

В 1944 году Баттеля уволили по болезни сердца. Он вернулся в Бреслау, был захвачен советскими войсками и позже освобождён. Когда он попытался возобновить юридическую практику в Западной Германии, суды по денацификации отказали ему — не из-за спасения людей, о котором никто тогда не знал, а из-за его членства в партии.

Последние годы он работал на стекольной фабрике.

Альберт Баттель умер от сердечного приступа в 1952 году. Ему был 61 год.

Он так и не узнал, что выжившие искали его.

Он так и не узнал, что израильский исследователь по имени Зеэв Гошен посвятил годы документированию событий на том мосту.

В 1981 году — почти через тридцать лет после его смерти — Яд Вашем признал Альберта Баттеля Праведником народов мира. Его командир, Макс Лидтке, получил ту же честь в 1994 году.

Яд Вашем назвал поступок Баттеля «беспрецедентным в анналах Третьего рейха».

Один мост. Один офицер. Один приказ, который не должен был быть возможен.

И 500 жизней, которые продолжились, потому что человек, у которого были все причины отвернуться, решил не закрывать глаза.

В середине семидесятых Владимир Высоцкий и Никита Михалков оказались соседями — один этажом ниже другого — в доме на Малой Грузинской. Дом был самый обыкновенный, с узкой лестницей и дверями, на которых висели одинаковые таблички. А вот жильцы — совсем не обыкновенные.

Станислав Говорухин потом любил вспоминать один вечер. Сидели у Высоцкого на кухне — чай, разговоры, табачный дым под потолком. Всё как водится: вполголоса, с паузами, с тем самым кухонным теплом, которое лучше любого камина.

И вдруг — звонок. Заглянул сосед, Никита Михалков, только что вернулся из Тегерана, с кинофестиваля. В пальто, ещё не остывший с дороги, оживлённый. Присел, от чая не отказался. И начал рассказывать.

Про Иран, про жаркий воздух, про дворцы и ковры, про встречи с шахом, про беседы с шахиней. Говорил легко, с подробностями, с интонацией человека, которому всё это только что довелось пережить. Слушали его внимательно, почти почтительно. На кухне стало как-то тесно от чужих стран и высоких особ.

Посидел — и ушёл. Дверь за ним закрылась.

Высоцкий постоял секунду в коридоре, потом вернулся к столу, налил себе чаю — и, усмехнувшись, произнёс:

— До чего же талантлив, собака… Всё наврал — а как интересно!

Дугу Линдсею был 21 год, когда его мир рухнул. В первый же день последнего курса университета, где парень изучал биохимию, он вернулся домой и внезапно упал, как подкошенный.

Это было в 1999 году. Вскоре его симптомы стали сильными и неизлечимыми. У него учащалось сердцебиение, он постоянно ощущал слабость и головокружение. Линдсей мог пройти не больше 15 метров и простоять на ногах не дольше пары минут.

Следующие 11 лет он провёл прикованным к постели, пытаясь разгадать тайну своей загадочной болезни. Врачи разводили руками. Никакие процедуры не помогали. И в конце концов Линдсей понял: если он хочет вернуть свою жизнь, ему придётся делать это самому.

Дальнейшие события поразили медицинский мир.
Болезнь Линдсея явно передалась ему по наследству. Когда ему было 18 месяцев, его мать настолько ослабла, что не могла брать его на руки. Когда ему исполнилось 4 года, она уже не могла ходить.

Она проводила всю жизнь в постели. Медики не смогли поставить точный диагноз. Им было ясно одно: заболевание как-то связано со щитовидной железной. Тот же недуг поразил и тётку Линдсея, которая ослабла настолько, что не могла даже завязать себе туфли.

Линдсей с головой погрузился в медицинскую литературу, вознамерившись найти ответы. Он консультировался со специалистами по эндокринологии, неврологии, лечению внутренних болезней.

Когда у одного из врачей закончились идеи, он направил Линдсея к психиатру.
Тогда Линдсей окончательно осознал, что придётся решать проблему самостоятельно.

Ещё в колледже он нашёл выброшенный кем-то 2200-страничный учебник эндокринологии, надеясь понять, что не так с его матерью. Там он нашёл важный абзац о том, что расстройства надпочечников могут напоминать расстройства щитовидки. Он решил, что проблема именно в надпочечниках - железах, расположенных над почками по бокам брюшной полости.

Изучив множество медицинских учебников, Линдсей выдвинул гипотезу, что целый класс заболеваний автономной нервной системы может существовать вне привычных категорий, известных большинству эндокринологов и неврологов. Он купил компьютер, заручился поддержкой одного учёного и взялся за работу. В итоге он диагностировал заболевание, в существование которого врачи не верили.

О своих открытиях он доложил на научной конференции, вызвав фурор в медицинских кругах.

Дело в том, что многочисленные анализы и обследования не могли выявить в его организме никаких нарушений. Линдсей начал подозревать, что в его надпочечниках есть что-то, что имеет эффект опухоли, при этом таковой не являясь.

В 2006 году обследование показало, что его надпочечники "ярко светятся", рассказывает Линдсей. Эта аномалия вписывалась в его новую теорию.

Наконец он поставил себе диагноз: двусторонняя надпочечная медуллярная гиперплазия.

Говоря упрощённо, это означает, что мозговой слой (внутренняя часть) надпочечников чрезмерно увеличился и стал действовать как опухоль. Надпочечники Линдсея вырабатывали слишком много адреналина. Эксперты сомневались в точности диагноза. Но помогавший Линдсею врач ручался своей солидной репутацией - и к нему прислушивались. В медицинской литературе Линдсей нашёл всего 32 описанных случая двусторонней надпочечной медуллярной гиперплазии.

Он пришёл к простому решению: если удалить мозговой слой из его надпочечников (примерно как разрезать варёное вкрутую яйцо и удалить желток), то он пойдёт на поправку.

Для этого ему пришлось придумать собственную операцию. Он написал 363-страничный доклад с предложением первой в истории надпочечной медуллэктомии - операции по удалению мозгового слоя из надпочечников.

Следующие 18 месяцев он искал хирурга, который бы согласился эту операцию сделать. В сентябре 2010 года Линдсей лёг на операцию, в ходе которой хирург успешно удалил мозговой слой одного из его надпочечников.

Через 3 недели Линдсей уже мог сидеть на стуле до трёх часов подряд. К Рождеству он уже мог ходить по полтора километра, оставляя инвалидное кресло дома.

Но выздоровление шло медленно. В 2012 году ему сделали аналогичную операцию на втором надпочечнике.
Спустя год он с друзьями полетел на Багамы. До этого он ни разу не видел океана.

К началу 2014-го Линдсей перестал принимать большую часть поддерживающих лекарств, от которых зависел 11 лет.

Дуг Линдсей совершил невероятное: спас сам себя. К сожалению, спасти мать он не успел: она была уже слишком слаба, чтобы перенести операцию, и умерла в 2016 году.
16 лет спустя Дуг Линдсей наконец закончил университет, получив степень по биологии.

Сегодня ему 41 год. Он выступает с лекциями, занимается биомедицинскими исследованиями и прекрасно себя чувствует. А главное - не теряет веры в себя и в человеческие возможности.

Лучше сегодня не спать. Несколько увлекательных фактов о популярной сказке «Спящая красавица»😅

Ага. Конечно, поцеловал он её... Нет, в древних версиях этого сверхпопулярного сюжета, первые записи которого относятся к XII-XIII векам, всё происходило иначе. И подробнее всех за полстолетия до Перро, в 30-х годах XVII века, сюжет записал итальянский граф Джамбаттиста Базиле, ещё один собиратель народных сказок.

Во-первых, король был женат. Во-вторых, обнаружив девушку, спавшую в заброшенном замке в лесу, он поцелуем не ограничился. После чего насильник поспешно уехал, а девушка, так и не выйдя из комы, в положенный срок разрешилась двойней — мальчиком и девочкой. Дети ползали по спящей матери, сосали молоко и как-то выживали. А потом мальчик, потерявший материнскую грудь, начал от голода сосать подвернувшийся мамин палец и высосал застрявшую там проклятую занозу.

Красавица проснулась, обнаружила детей, поразмышляла и приготовилась к голодной смерти в пустом замке. Но проезжавший мимо король как раз вспомнил, что в прошлом году весьма недурственно провёл в этих зарослях время, и решил повторить мероприятие. Обнаружив детей, он повёл себя как порядочный человек: стал наведываться и подвозить продукты.

Но тут в дело вмешалась его жена. Детей она зарезала, накормила папашу их мясом, а Спящую красавицу хотела было сжечь на костре. Но потом всё кончилось хорошо. Королева пожадничала и приказала стащить с девушки шитое золотом платье. Король, полюбовавшись на юную голую красавицу, привязанную к столбу, решил, что прикольнее будет отправить на костёр старую жену. А детей, оказывается, спас повар.

Врачи поставили родителей Питера Фалька перед невозможным выбором: потерять глаз или потерять ребёнка. Ему было всего три года. Опухоль была агрессивной, и времени на раздумья не оставалось. Они выбрали жизнь.

Хирурги удалили правый глаз, заменили его стеклянным и отправили мальчика домой с лицом, которое никогда не будет симметричным. Но он был жив — и этого было достаточно. В детстве Питер не делал из этого трагедии. Он играл в стикбол на улицах Нью-Йорка, попадал в переделки и ходил в школу, как все остальные. Стеклянный глаз был просто частью его самого. Как то, что он был левшой или имел веснушки.

Однако Голливуд считал иначе. В 1950-е годы у индустрии были строгие правила относительно того, кто должен появляться на экране. Главные герои должны были быть высокими, симметричными, с волевыми чертами лица. Даже характерные актёры должны были соответствовать определённому шаблону. Отсутствие одного глаза считалось недопустимым.

Питер понял это, когда начал ходить на кастинги в возрасте чуть за двадцать. У него была стабильная, уважаемая и безопасная работа в Коннектикуте. Но он чувствовал, что это не его путь. В 26 лет он записался на театральные курсы и наконец нашёл то, что искал. Он был талантлив, обладал особой энергетикой и внутренней интенсивностью. Он проживал роли с такой естественностью, что зритель забывал: перед ним актёр. Пока кастинг-директоры не обращали внимания на его лицо.

Ему говорили, что он никогда не будет работать в этом бизнесе. Спрашивали, кто поверит главному герою с одним глазом. Говорили, что за те же деньги могут взять актёра с двумя глазами. Многие бы сдались. Голливуд уже всё решил: он не подходит. Но Питер усвоил главный урок ещё в три года на больничной койке: мы не выбираем препятствия — мы выбираем только то, как их преодолевать.

И он решил действовать. Он соглашался на всё: офф-бродвейские театры, летние труппы, крошечные роли на телевидении, рекламу. Всё, что давало возможность играть. В 1960 году произошёл прорыв с фильмом «Корпорация “Убийство”». Его номинировали на «Оскар» как лучшего актёра второго плана. В следующем году он получил вторую номинацию за фильм «Пригоршня чудес». Человека, который якобы не должен был работать, стало невозможно игнорировать.

Но Питер не хотел оставаться второстепенным лицом. Он искал роль, которая была бы по-настоящему его. Что-то, что превратило бы даже то, что другие называли недостатком, в силу. В конце 1960-х появилась такая возможность. Канал NBC готовил сериал о лейтенанте отдела убийств в Лос-Анджелесе — Коломбо. Персонаж должен был быть классическим телевизионным детективом: авторитетным, безупречным, героическим. Питер прочитал сценарий и предложил противоположное.

Он предложил мятый плащ, неловкую походку и бормотание извинений. Хотел, чтобы детектив казался настолько безобидным, что его можно было игнорировать. Он стремился сделать своим оружием то, что его недооценивают. Руководство сомневалось. Зрители привыкли к героям, которые выглядят как герои. Но Питер знал одно: самый опасный человек в комнате — тот, на которого никто не обращает внимания.

Он принёс из дома свой старый плащ. Использовал свой особый взгляд, чтобы лейтенант всегда казался рассеянным. Придумал манеры, паузы и ту самую фразу, вошедшую в историю телевидения: «Ещё одна вещь…». «Коломбо» дебютировал в 1968 году, а с 1971-го стал успешным сериалом. Зрители полюбили этого якобы скромного детектива, который терпеливо и умно разоблачал преступников.

Формула была революционной: зритель с самого начала знал, кто убийца. Удовольствие заключалось не в том, чтобы найти преступника, а в том, чтобы наблюдать, как Коломбо медленно загоняет его в ловушку.

Питер Фальк получил четыре премии «Эмми». Персонаж возвращался на экраны десятилетиями — до 2003 года. А тот стеклянный глаз, который Голливуд считал приговором? Он стал фирменным знаком Коломбо. Тем самым особым взглядом, способным заставить любого чувствовать себя одновременно проигнорированным и разоблачённым.

Питер превратил отказ в идентичность. Недостаток — в бренд. Препятствие — в судьбу. Когда он ушёл из жизни в 2011 году в возрасте 83 лет, слова уважения приходили со всего мира. Не потому, что он был идеальным. А потому, что он им не был. Он вошёл в индустрию идеальных лиц и изменил правила — без крика. Каждая закрытая дверь становилась топливом. Каждое «нет» — новым направлением.

В три года болезнь отняла у него глаз. В 26 лет Голливуд сказал, что он никогда не будет принадлежать этому миру. В 40 лет он доказал, что тот, кто кажется не на своём месте, может переписать правила игры. Питеру Фальку не нужны были два глаза, чтобы видеть своё будущее. Ему хватило смелости не позволять никому решать за него.

Возможно, в этом и есть главный урок: то, что сегодня делает вас другим, завтра может стать вашей подписью. Препятствие — не всегда граница. Иногда это начало чего-то, на что мир ещё не научился смотреть правильно.

Из сети

Этот болт стоит 8000 долларов. Он соединяет несущий винт с мачтой вертолета. Другое название «болт Иисуса» (гайка Иисуса) – если он выйдет из строя, пилоту остается только молиться.

Почему так дорого? Это высоконагруженный элемент из специальной авиационной стали или титана, прошедший вакуумную плавку, строгий контроль структуры металла, точную мехобработку с микронными допусками, термообработку и специальный неразрушающий контроль (ультразвук, рентген, магнитный анализ).

Крайне важны и объемы производства. Это не миллионы штук, как в автопроме. Партии маленькие, стоимость разработки и сертификации делится на сотни или тысячи изделий.

Болт работает в режиме циклической усталости — тысячи часов под переменной нагрузкой, вибрацией и крутящим моментом. У каждого болта есть собственная история (сертификация): из какой партии металл, кто его обрабатывал, какие были тесты, кто подписал протокол. Любая микротрещина — потенциальная катастрофа. Фактически люди платят не только за железо, но и за гарантию, что его разрушение статистически очень маловероятно.

Из сети

Чтобы помнили...
30 июня 1991 года ценой своей жизни 17-летняя Марина Плотникова спасла трех тонувших девочек.

В далеком 1991 году 17-летняя Марина Плотникова ценой своей жизни спасла трех человек и стала первой женщиной, удостоенной звания Героя Российской Федерации (посмертно).

Она была самой красивой девушкой в классе и одной из лучших учениц. Жадная до знаний, первая спортсменка в Зубриловской средней школе, активистка. Ее любили друзья, одноклассники, учителя — за доброту, отзывчивость, трудолюбие. Про таких говорят: все дороги перед ней открыты!
30 июня 1991 года в Зубрилове отмечали День молодежи. Сельчане от мала до велика спасались от жары на Хопре. Хотелось на пляж и Марине, только вот она, как всегда, была занята домашними делами и готовилась к экзаменам. И вдруг под вечер решила прогуляться, бросив своим: «Пойду на Хопер, искупнусь».

— Мы с семьей тоже на речке отдыхали, — Татьяна Образцова помнит тот день, как сейчас. — Смотрю, мимо нас Марина идет, улыбается, уже в купальнике, с полотенцем через плечо. Поздоровалась, говорит: «Пойду сестренок Жанну с Леной поищу». А минут через 15 на другой стороне пляжа закричала женщина: «Марина утонула!»

Татьяна Григорьевна с мужем и знакомыми бросилась на крик.

— Вон там, в водовороте! В него сначала Жанна с Леной и Наташей, их подружкой, попали, стали тонуть. Марина первой сообразила, что происходит, и кинулась спасать. Наташу к кустам вытолкнула, потом Жанну с Леной, а у самой сил не хватило выбраться, затянуло ее…

Пока очевидцы рассказывали, муж Татьяны Григорьевны и его друзья уже ныряли в поисках девушки. Через десять минут кто-то из них поднял над водой поникшее, безжизненное тело Марины.

Девушку пытались реанимировать, казалось, жизнь еще теплилась в ней, но было уже поздно…

Хоронили юную героиню всем селом. У семьи не было денег ни на гроб, ни на новое платье, ни на поминки. Собрали деньги, обрядили Марину, как положено, во все белое. Трагедия невольно коснулась каждого жителя Зубрилова.

А вскоре глава местного сельсовета Нина Ермишина подняла вопрос о том, что за свой подвиг Марина достойна Золотой Звезды Героя РФ.

— Троих спасла! Сама еще ребенок, а, не раздумывая, не рассуждая, в тот водоворот бросилась!

Указом Президента РФ от 25 августа 1992 года Марине Плотниковой было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации. Она стала первой в постсоветской России женщиной, удостоенной этой награды.

Он умирал от голода, но не взял себе даже хлебной корки. История пекаря из блокадного Ленинграда.

Сила воли и честность вполне могут привести к тому, что человек становится истинным героем. Яркий тому пример - Даниил Иванович Кютинен. Это был самый обычный и простой человек, живший по совести и не берущий чужого. Прошло уже 82 года, а его поступок до сих пор не забывается и впечатляет.

Даниил Иванович был фином по национальности. Он появился на свет в 1883 году. О его ранних годах история умалчивает, известно лишь, что он жил в Ленинграде, проживал на Большеохтинском проспекте и трудился на хлебопекарном заводе.

22 июня 1941 Германия напала на СССР и к началу сентября этого же года Ленинград оказался в блокаде. К тому моменту Даниилу Ивановичу было 59 лет и он продолжал работать пекарем.

К началу блокады в городе было мало продуктов. Запасы продовольствия стремительно таяли. И если в середине июля по хлебным карточкам на одного взрослого приходилось по 800 грамм для рабочих и 500 грамм для иждивенцев, то с началом блокады эти нормы были урезаны в несколько раз. Норма хлеба для иждивенцев и детей составляла по 125 граммов.

Сам хлеб резко поменял свой состав. Сохранился его рецепт:

пищевая целлюлоза – 10%, жмых – 10%, обойная пыль – 2%, выбойки из мешков – 2%, хвоя – 1%, ржаная обойная мука (крупного помола) – 75%.

Целлюлоза помогала делать хлеб объемным.

Постепенно количество ржаной муки уменьшалось. И все равно спасительный хлеб казался самым вкусным яством. Блокадница Зинаида Овчаренко вспоминала:

"До сих пор помню этот маленький, толщиной не больше 3 см, черный липкий кусочек. С удивительным запахом, от которого не оторваться, и очень вкусный! Хотя, знаю, муки в нем было мало, в основном разные примеси. Мне и сегодня не забыть тот волнующий запах..."

Пекарь Даниил Иванович возвращаясь с работы, наблюдал истощенных и голодных людей. Он видел как гибнут соседи, как постоянно кого-то хоронят, слышал плач детей. А когда приходил на работу, то его окружал бесподобный аромат свежеприготовленного и готовящегося хлеба. Это был резкий контраст: чудовищный голод и аромат свежего хлеба.

Сложно представить каково было голодному человеку выпекать хлеб и при этом не взять себе даже кусочка. Пекарь начал терять силы, исхудал, напоминал лишь тень себя прежнего, но по-прежнему оставался честен и считал, что он не имеет права взять лишнего, так как это будет стоить жизни другому человеку.

3 февраля 1942 года Даниил Иванович скончался на рабочем месте от истощения. В его свидетельстве о смерти стоит надпись, что причина смерти - дистрофия.

Для Кютинена совесть оказалась дороже жизни и его поступок - это настоящий героизм. Даниила Ивановича похоронили на Шуваловском кладбище. Его имя внесено в книгу памяти блокады Ленинграда. Автор поста: Лариса Руди

Из сети

Не знаю, ИИ это или нет

Военно-морские силы отклонили её кандидатуру, потому что она была слишком старой и слишком худой. Однако позже она изобрела код, который до сих пор управляет вашим банковским счётом, и дослужилась до звания адмирала.
В 1943 году Грейс Хоппер было 37 лет, у неё была докторская степень по математике Йельского университета, и она пыталась вступить в ВМС США во время Второй мировой войны. Ей отказали. Она на два года превышала возрастной лимит. Её вес был на 7 кг ниже нормы. К тому же она была женщиной, которая надеялась работать с военными технологиями — в то, что женщины на это способны, флот просто не верил.
Грейс не сдалась. Она нашла другой путь через специальную программу, получила разрешение и наконец надела форму. Ей поручили почти невыполнимую задачу: работу над компьютером Harvard Mark I. Был 1944 год. Mark I занимал целую комнату и весил 5 тонн. Он имел более 750 000 механических деталей, которые гремели и звенели, вычисляя траектории артиллерии. Очень немногие понимали, как он работает. Ещё меньше людей верили, что женщине это под силу.
Грейс Хоппер не просто изучила, как он работает — она переосмыслила саму суть компьютеров. Она научила машины «говорить» по-английски. В 1940–1950-х годах программирование означало написание машинного кода: бесконечных строк из единиц и нулей, понятных только компьютерам. Это было медленно, ненадёжно и заставляло людей думать как машины. Грейс считала, что в этом нет смысла.
«Почему люди должны говорить на языке компьютеров? — спрашивала она. — Почему мы не можем научить компьютеры понимать наш?» Мир вычислительной техники откровенно отвергал её идеи. Говорили, что компьютеры могут обрабатывать только цифры и никогда не поймут слова. Пытаться было бесполезно.
В 1952 году Грейс Хоппер доказала, что они ошибались. Она создала первый в мире компилятор — программу, которая переводила понятные человеку инструкции в машинный код. Она назвала его системой A-0, и это навсегда изменило вычислительную технику.
К концу 1950-х годов Грейс возглавляла команду, разработавшую COBOL — универсальный язык программирования для бизнеса. COBOL был создан так, чтобы людям не обязательно было быть программистами, чтобы его понимать. Вместо символов и непонятного синтаксиса он использовал обычные английские слова: читать, писать, складывать, вычислять. Впервые программу можно было прочитать и действительно понять, что она делает. Элита программистов насмехалась над этим, считая язык слишком простым, но COBOL стал самым распространённым бизнес-языком в истории.
Даже сегодня программное обеспечение, основанное на идеях Грейс, обеспечивает 95% операций в банкоматах, 80% покупок по банковским картам, большинство систем бронирования авиабилетов и выплат социального страхования. Её видение поддерживает мировую экономику уже более 70 лет.
В 1947 году, настраивая компьютер Mark II, команда Грейс столкнулась с неисправностью. Открыв машину, они нашли причину: моль, застрявшую в одном из реле. Грейс вклеила её в журнал и написала, что это был первый реальный случай обнаружения «жука» (bug). Она не придумала этот термин, но обожала эту историю, потому что она идеально отражала её подход: найти проблему, исправить её, задокументировать и двигаться дальше.
Грейс десятилетиями служила во флоте и стала известна своей способностью делать сложные идеи простыми. Она носила с собой кусочки проволоки длиной ровно 30 см — расстояние, которое свет проходит за одну наносекунду. Она показывала их адмиралам, объясняя, почему возникают задержки связи. Она превращала невидимые концепции в нечто реальное, что можно было подержать в руках.
Её снова и снова вызывали из отставки, потому что флоту был нужен её опыт. Она окончательно ушла на покой в 1986 году в возрасте 79 лет, став самым пожилым кадровым офицером в истории ВМС США. К тому времени она была контр-адмиралом. Она получила множество наград, более 40 почётных степеней и была введена в Национальный зал славы женщин. «У вас нет оправдания для медлительности», — говорила она с улыбкой.
Грейс Хоппер ушла из жизни в Новый год 1992 года в возрасте 85 лет. Флот назвал в её честь эсминец, а крупнейшее собрание женщин в сфере технологий носит её имя. Но её главное наследие — это то, чем вы пользуетесь каждый день. Каждый раз, когда компьютер понимает ваши указания, вы видите результат её труда.
Ей говорили, что женщины не справятся с компьютерами, что машины не поймут язык, что она слишком стара для службы. Она доказала, что все ошибались. Грейс Хоппер не просто программировала компьютеры — она программировала будущее. Она верила, что технологии должны служить людям, а не наоборот. «Самая опасная фраза в языке — “мы всегда так делали”». Грейс Хоппер никогда так не поступала — и мир стал лучше благодаря этому.

Из сети

Из сети

Подслушано в парке. Диалог бабушка-внучка. Вы бы видели эту бабушку! Советская система не могла воспитать таких женщин. Это они воспитывали эту систему.
Бабушка: Тебе хоть парень нравится?
Внучка: Какой?
Бабушка: Какой?! К которому на свидание собираешься?
Внучка: (без энтузиазма) — Ну, нравится.
Бабушка: Только без «ну», пожалуйста. Деточка, если парень нравится, то девушка одевается так, как будто день хочет провести как леди, а ночь — как гейша. А ты, дорогая, оделась так, как будто день и ночь хочешь провести в песочнице на спортивной площадке. Отсюда, видимо, эта идея с джинсами, кроссовками и спортивной. А вот это что такое за вещмешок у тебя в руках?
Внучка: Сумка.
Бабушка: В эту сумку, деточка, можно парашют сложить. Два. В твою сумочку на свидании должны вмещаться только мобильный телефон, чтоб мне позвонить, когда опаздываешь, ключи, немного денег, блеск для губ и презервативы. Блеск для губ, кстати, нужен для того чтобы потом понадобились презервативы. А у тебя в этом рюкзаке что? Палатка, запасные кроссовки и казанок?
Внучка: Нет. Ну… всякое.
Бабушка: Иди лучше переодевайся. И лучше в платье. Что на первом свидании делать помнишь?
Внучка: Не целоваться.
Бабушка (с большим удивлением в голосе): Это тебе родители сказали? А чего это? Целуйся себе на здоровье. Квалификацию заодно проверишь. На первом свидании, деточка, слушаем внимательно и наблюдаем. Забыл мужчина тебе руку, выходя из транспорта, подать, — вычеркиваешь его телефон из памяти. Если мама этому мальчика в детстве не научила, уже никто не научит. Про родителей спрашиваешь. Если человек плохо о родителях отзывается — значит, мерзавец. Редкостный. Даже детдомовские не позволяют себе плохо о родителях говорить. Бывают плохие родители — не без этого, тогда люди просто молчат и все. И самое главное.
Внучка: — Что?
Бабушка: — Если ты действительно нужна этому мужчине, он не только будет сам говорить, но еще и внимательно тебя слушать. Свою женщину всегда слушают очень внимательно. Всегда!
Землянин.Ф

Когда мне исполнилось семнадцать лет, на время студенческих каникул, вместо того чтобы отпустить меня с любимой девушкой на лето в Одессу, отец отправил меня на два месяца работать в ботаническую экспедицию разнорабочим на Курильские острова. Теперь я понимаю: он хотел, чтобы я перелетел через весь Советский Союз, понял, увидев тайгу, острова, моря, океаны, что я все-таки живу в лучшей в мире стране.

Короткими замечаниями, как гомеопатическими дозами, папа пытался порой охладить во мне восторг, который я испытывал вместе с толпой, загипнотизированной прессой, и «мультяшечными», как он говорил, революционерами!

Конец перестройки. Первый съезд депутатов. Горбачев, Сахаров... Крики на трибунах. Впервые, глядя на прямые репортажи из Дворца Съездов, мы почувствовали первые вздохи гласности и свободы слова. Увидели тех, кто впоследствии начал называть себя громким словом «демократы». Я смотрел телевизор, отец стоял за моей спиной, потом вдруг махнул рукой и полусказал:

— Что те были ворами, что эти... Только новые будут поумнее! А потому — украдут поболее!

— Папа, это же демократия!

— Не надо путать демократию со склокой.

Прошло совсем немного времени, и я, и все мои интеллигентные друзья теперь, рассуждая о наших политиках, говорят не «демократы», а «так называемые демократы». Мол, не хочется пачкать слово «демократия».

В 1989 году, вернувшись из своих первых гастролей по Америке, я с восторгом рассказывал о своих впечатлениях в кругу семьи. Так обычно делал мой отец, возвращаясь из путешествий. Отец слушал мои восхищения со сдержанной улыбкой, не перебивая, и потом сказал только одну фразу: «Я смотрю, ты так ничего и не понял. Хотя дубленку привез хорошую!»

Я очень обиделся. За мою поездку, за совершенство Америки, за западную демократию, свободу, за то будущее, которое я рисовал в своем воображении для России. Мы поссорились. Отец не мог мне объяснить, что он имел в виду. Или я просто не хотел его понимать. Я ведь уже был звездой! На мои выступления собирались тысячи зрителей. Правда, я запомнил его слова, которые он сказал, чтобы закончить наш спор: «Ладно, не будем ссориться. Ты еще, наверное, не раз на Западе побываешь. Но когда меня не будет, помни, все не так просто! Жизнь — не черно-белое телевидение».

Как будто он знал тогда, что через пять лет я кардинально поменяю свое мнение об Америке.

Мне иногда кажется, что родители уходят из жизни для того, чтобы дети начали все-таки прислушиваться к их советам. Сколько моих знакомых и друзей вспоминают теперь советы своих родителей, уже после их смерти.

После ухода отца из жизни я стал его послушным сыном!

Сейчас, когда отца нет, я все чаще вспоминаю наши ссоры. Я благодарен ему прежде всего за то, что он не был обывателем. Ни коммунисты, ни «демократы», ни журналисты, ни политики, ни Запад, ни писательская тусовка не могли заставить его думать так, как принято. Он никогда не был коммунистом, но и не попадал под влияние диссидентов.

Только мы, его самые близкие, знали, что он верит в Бога. У него была в тайнике иконка, оставшаяся от его мамы. И ее крестик. Незадолго до смерти, понимая, что он скоро уйдет из жизни, он перекрестил меня, некрещеного, давая этим понять, что когда-нибудь мне тоже надо креститься.

А диссидентов он считал предателями. Убеждал меня, что скоро их всех забудут. Стоит только измениться обстановке в мире. Я «инакомыслящих» защищал со всей прытью молодости. Отец пытался переубедить меня:
— Как ты можешь попадаться на эти «фиги в кармане»? Все эти «революционеры», о которых так трезвонит сегодня Запад, корчат из себя смельчаков, а на самом деле они идут театрально, с открытой грудью, на амбразуру, в которой давно нет пулемета.

— Как ты можешь, папа, так говорить? Твой отец в 37 году умер в тюрьме, и даже неизвестно, где его могила. Мамины родители пострадали от советской власти, потому что были дворянского происхождения. Мама не смогла толком доучиться. После того как ты написал романы о Японии, за тобой ведется слежка. В КГБ тебя считают чуть ли не японским шпионом. А эти люди уехали из страны именно от подобного унижения!

Отец чаще всего не отвечал на мои пылкие выпады, словно не уверен был, что в сорок с лишним лет я дозрел до его понимания происходящего. Но однажды он решился:

— КГБ, НКВД... С одной стороны, ты, конечно, все правильно говоришь. Но все не так просто. Везде есть разные люди. И между прочим, если бы не КГБ, ты бы никогда не побывал в той же Америке. Ведь кто-то же из них разрешил тебе выехать, подписал бумаги. Я вообще думаю, что там у нас наверху есть кто-то очень умный и тебя специально выпустили в Америку, чтобы ты что-то заметил такое, чего другие заметить не могут. А насчет диссидентов и эмигрантов... имей в виду, большинство из них уехало не от
КГБ, а от МВД! И не диссиденты они, а... жулики! И помяни мое слово, как только им будет выгодно вернуться, — они все побегут обратно. Америка от них еще вздрогнет. Сами не рады будут, что уговаривали советское правительство отпустить к ним этих «революционеров». Так что все не так просто, сын! Когда-нибудь ты это поймешь, — отец снова ненадолго задумался и как бы не добавил, а подчеркнул сказанное: — Скорее всего, поймешь. А если и не поймешь, ничего страшного. Дураком тоже можно прожить вполне порядочную жизнь. Тем более с такой популярностью, как у тебя! Ну, будешь популярным дураком. Тоже неплохо. За это, кстати, в любом обществе хорошо платят!

Естественно, что после такого разговора мы снова поссорились.

У папы не было технического образования. Он не мог с математической точностью определить формулу сегодняшнего дурака. Он был писателем.

Недавно мне довелось разговаривать с одним мудрым человеком. В прошлом ученым-математиком. Теперь он философ. Как модно говорить нынче — «продвинутый». Он объяснял мне свою философию: большинство людей в мире воспринимают жизнь как двухполярное измерение. На самом деле жизнь многополярна. Многополярное устройство мира лежит в основе всех восточных учений и религий. Жизнь человека не есть колебания электрического тока между плюсом и минусом. Плюс и минус, на которые опирается западно-голливудская философия, в конце-концов приводят к короткому замыканию.

Все, что мне объяснял современный философ, наверняка было точно с математической точки зрения, но мудрено для простого двухполярного обывателя. А главное, все это я знал давно от отца, который не употреблял в своей речи таких мудреных слов, как многополярные системы. Он пытался очень доходчиво мне объяснить, что «все не так просто». Не все делится на плюс и минус.

Как бы я хотел, чтобы сегодня отец слышал, что я все-таки начал прислушиваться к его словам, и еще... чтобы хоть разок спустился на землю и услышал:

«Какие же они ту-пые!» — и аплодисменты согласного зала!

Я жалею, что он ушел из жизни хоть и с надеждой, что его дети поумнеют, но с неуверенностью за эту надежду!

Михал Задорнов

Обнаружив место побоища и увидев разбросанные тела мёртвых немецких солдат, командование Вермахта, скорее всего, приняло событие за "внезапную атаку превосходящих сил противника". Конечно, ведь разом погиб почти целый взвод опытных фронтовиков, включая офицера: некоторые солдаты были попросту изрешечены огнём в упор, а четверых немцев и вовсе забили насмерть в рукопашной ударами автоматного приклада. Германские генералы в полном составе наверняка сошли бы с ума, узнай они правду: группу нацистов прикончила 20-летняя раненая и контуженая девушка - санитарный инструктор, уроженка крымского села Новый Чуваш Мария Байда...

Маша родилась 98 лет назад, 1 февраля 1922 года, окончила неполную среднюю школу в Джанкое, в дальнейшем работала в колхозе, больнице и сельском кооперативе. С первых дней войны она вступила добровольцем в истребительный батальон: окончив курсы, стала медицинской сестрой. В декабре 1941 года подала рапорт с просьбой перевести её в разведку на линию обороны Севастополя. Своё решение объяснила элементарно: "Я хочу убивать немцев". Уже будучи на пенсии, Мария Карповна рассказывала: "Я видела столько крови и страданий, что у меня просто окаменело сердце. Не могла забыть разрушенные хаты, убитых детей, стариков и женщин. На поле боя на моих глазах гибли люди. Умирали молодые, в расцвете сил: им бы ещё жить да жить, трудиться для счастья!". В разведку девушку приняли без сомнений. Мария Байда (в звании старшего сержанта) ходила через линию фронта охотиться за "языками": удавалось ей это вполне неплохо. Однажды Маша захватила обер-ефрейтора Вермахта, тащила его на себе в тыл, тот отчаянно сопротивлялся, поднял шум: немцы обстреляли группу, один из разведчиков погиб. Марию наказали трёхдневным арестом на гауптвахте. Однако уже через два часа её вызвали в штаб: пленный отказывался говорить. Завидев Машу, он поразился: его, здорового мужика, взяла в плен молодая девчонка! Немец раскис, потерял самообладание и рассказал всё. Гауптвахту отменили, а Маше объявили благодарность.

7 июня 1942 года немцы двинулись на штурм Севастополя. Мария вместе со своей разведротой приняла участие в отражении атаки. Патронов было в обрез, но разведчицу это не смущало: если становилось нечем стрелять, Маша вылезала из окопа забирала у мёртвых гитлеровцев оружие и возвращалась назад. Когда она в очередной раз отстёгивала подсумок с патронами у убитого немца, рядом разорвалась граната: девушка получила ранение осколками в голову и правую руку, была контужена, потеряла сознание. Она пришла в себя уже вечером, когда было темно. Немцы к тому времени успели прорвать оборону на нескольких участках, остатки разведроты (девять человек, в основном раненые) были взяты в плен: солдаты Вермахта как раз просматривали документы красноармейцев, собираясь уводить их с собой. Маша приняла своё решение без колебаний, молниеносно: поняв, что все нацисты стоят кучно, в одном и том же месте, она рывком подняла с земли немецкий автомат, быстро прицелилась и открыла огонь. Большинство немцев удалось застать врасплох: человек десять были убиты или тяжело ранены на месте. Раненые бойцы тут же напали на гитлеровцев и вступили с ними в рукопашную. Как только в автомате кончились патроны, Маша, схватив оружие обеими руками, словно дубину, обрушилась со звериной яростью на врагов. Красноармейцы, свидетельствуя о её подвиге, впоследствии рассказывали: на их глазах девушка проломила череп немецкому офицеру несколькими ударами приклада, затем что есть силы ударила по голове следующего немца. Не забудем, что Мария была серьёзно ранена и контужена, но это не помешало ей расправиться с врагами за небольшой промежуток времени. Всё было кончено буквально в мгновение ока. Бойцы подсчитали трупы убитых и обомлели: Маша отправила в мир иной 15 немецких солдат и одного офицера, четверых забив до смерти (!) в рукопашной. А ведь на момент подвига ей исполнилось всего 20 лет и девушкой она была хоть и физически развитой, но всё же абсолютно не напоминающей телосложением Шварценеггера. Хорошо зная тропинку через минные поля, старший сержант вывела красноармейцев в расположение своей части. Толком не залечив ранение, неустрашимая Мария Байда вернулась на передовую, вскоре была ранена ещё раз и уже тогда угодила в госпиталь на Инкерманских штольнях. Вдобавок воспалились прежние раны, начали сильно кровоточить. Находясь на больничной койке, Мария Карповна узнала: 20 июня 1942 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил ей звание Героя Советского Союза.

Не завершив лечение, Маша вновь сбежала на фронт. Увы, воевать храброй девушке оставалось недолго... 1 июля 1942 года, в ходе массированного штурма, немцы ворвались в Севастополь. Часть Марии отступила к скале южнее Казачьей бухты: там красноармейцы укрывались ещё почти две недели, тщетно ожидая подкрепления. Оно, к сожалению, так и не прибыло. 12 июля 1942 года Мария Байда была (в шестой раз) тяжело ранена и в бессознательном состоянии захвачена в плен. Начались долгие скитания и мытарства: сначала её отвезли в Бахчисарайский концлагерь, потом - в лагерь под город Славуту. Там девушка вступила в подпольную ячейку, распространяла листовки о победах Советских войск и планировала побег, но кто-то выдал подпольщиков. Руководителя ячейки Ксению Каренину убили, а Мария Байда была отправлена на Западную Украину, в Ровно, а далее - уже в Австрию, под Зальцбург. Неугомонная девушка опять вошла в состав подпольной группы узников, собиравшейся поднять в концлагере восстание. В январе 1945 года Машу посадили в камеру гестапо. Она находилась там четыре месяца, её избивали, держали в ледяном карцере. 8 мая 1945 года узники были освобождены: Мария к тому времена заболела туберкулёзом и не могла самостоятельно ходить.

После краткого лечения через полгода она вернулась домой. Пребывание в плену поставило 23-летнюю девушку на грань инвалидности. Требовать что-то от государства, скандалить, ходить по кабинетам было не в её характере, хотя такое право она, как орденоносец, имела. Ещё шесть месяцев ушло на восстановление здоровья: к счастью, помогло проживание у моря.

В мае 1946 года Маша пошла работать простой официанткой в чайную Джанкоя. И лишь осенью 1947 года, как говорится, награда нашла героя: ей наконец-то вручили орден Ленина и медаль "Золотая звезда".

Эта красивая девушка, в одиночку в короткий промежуток времени уничтожившая полтора десятка матёрых немецких военных, всегда в дальнейшем вела себя очень скромно, без хвастовства.

В 1961 году Мария Карповна Байда переехала жить в Севастополь - город, за который она сражалась - и 25 лет подряд проработала заведующей городским ЗАГСом. По собственному признанию, за это время Герой Советского Союза зарегистрировала 60000 браков и выдала 70000 свидетельств о рождении. О своём подвиге она рассказывала журналистам редко, если только очень уж упрашивали.

Мария Карповна Байда умерла 30 августа 2002 года в возрасте 80 лет. Она была похоронена на кладбище Коммунаров в Севастополе. Сейчас её имя носит Севастопольский парк... Никто не забыт, ничто не забыто!

Дом Павлова в Сталинграде продержал оборону почти два месяца. Расположение здания помогло солдатам. С верхних этажей просматривалась огромная панорама, а русские солдаты могли держать под обстрелом захваченные немецкими войсками части города с дальностью свыше одного километра. Все два месяца немцы усиленно атаковали здание. Они совершали по несколько контратак за день и даже несколько раз прорывались на первый этаж. Во время таких битв разрушили одну стену здания. Советские войска держали оборону сильно и отважно, поэтому захватить дом целиком у противника никак не получалось.
24 ноября 1942 года под командованием И.И. Наумова батальон атаковал противника, захватывая близстоящие дома. И.И. Наумов погиб, И.Ф. Афанасьев и Я.Ф. Павлов получили только ранения. Мирные жители, находившиеся в подвале дома, за все два месяца не пострадали. На доме есть мемориальная надпись: «В этом доме слились воедино подвиг ратный и трудовой». А на цементной вставке процарапано «Отстоим родной Сталинград!».
2 февраля 1943 года немецко-фашистских захватчиков окончательно разгромили под Сталинградом.

Представь звезду столь исполинскую, что она выходит за пределы человеческого воображения: Стивенсон 2-18, багровый колосс, скрывающийся в глубинах нашей Галактики.
Если бы этот красный гипергигант внезапно поменялся местами с нашим Солнцем, его раздутая поверхность простиралась бы далеко за орбиту Сатурна — поглотив Меркурий, Венеру, Землю, Марс, Юпитер и дотянувшись глубоко в царство кольцованного гиганта. Вся внутренняя Солнечная система исчезла бы в его удушающих объятиях.

Даже свету нелегко пересечь этого монстра: одному фотону потребовалось бы более 80 минут, чтобы проползти от одного края его диаметра до другого. На этом фоне наше Солнце — само по себе тяжеловес — сжимается до жалкой точки, пылинки рядом с этим космическим титаном.

Расположенная примерно в 19 000 световых лет от нас, в созвездии Щита, Стивенсон 2-18 стремительно приближается к своей драматической развязке. По астрономическим меркам её жизнь почти завершена. Вскоре — в масштабах космоса — она, вероятно, взорвётся в катаклизмической сверхновой… или же схлопнется прямо в чёрную дыру, не оставив после себя даже вспышки.

Одна-единственная звезда, раздвигающая пределы звёздной физики, бросающая вызов нашим моделям и служащая смиряющим памятником жестоким крайностям Вселенной: масштабам столь необъятным и силам столь беспощадным, что вся наша Солнечная система кажется лишь мимолётным шёпотом в бесконечном рёве космоса.

Из сети

Среди всех космических курьезов и розыгрышей первое место по праву принадлежит шутке Оуэна Гарриотта.⁣
⁣
В 1973 году он входил в экипаж американской орбитальной станции «Скайлэб». Розыгрыш, который он устроил над офицером Центра управления полетами Робертом Криппеном, достоин навечно войти в анналы космонавтики.⁣
⁣
С собой в космос Гарриотт захватил диктофон, на который его супруга наговорила несколько заранее составленных фраз. Когда в один из дней оператор Роберт Криппен вышел на связь с орбитальной станцией, Гарриотт ждал у передатчика с диктофоном в руке. Между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:⁣
⁣
— «Скайлэб», это Хьюстон, ответьте.⁣
— Здравствуйте, Хьюстон,— бодрым женским голосом отозвалась станция.— Это «Скайлэб».⁣
Земля после секундного колебания поинтересовалась:⁣
— Кто говорит?⁣
— Привет, Боб,— отозвалась станция.— Это Хелен, жена Оуэна.⁣
Боб несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:⁣
— Что ты там делаешь?⁣
— Я тут решила ребятам поесть принести. Все свеженькое,— успокоил его голос с орбиты.⁣
Центр управления молчал около минуты, а затем отключился. Видимо, у офицера связи сдали нервы.

Из сети

Когда двигатель взорвался на высоте 32 000 футов, кабина наполнилась криками, но голос пилота ни разу не дрогнул.
17 апреля 2018 года. Рейс 1380 авиакомпании Southwest выполнял обычный полет уже через 20 минут, когда пассажиры услышали звук, который никто никогда не должен был слышать на крейсерской высоте: сильный металлический взрыв.
Левый двигатель разорвало на части. Шрапнель разорвала фюзеляж, разбив окно. В кабине мгновенно произошло снижение давления. Кислородные маски упали, когда ветер с ревом пронесся по самолету, как грузовой поезд. Одну пассажирку частично подтащило к разбитому окну, в то время как другие отчаянно пытались затащить ее обратно внутрь.
В кабине пилотов приборы предупреждающе заверещали. Самолет сильно тряхнуло. На волоске висели жизни 148 человек.
А затем по радио раздался голос, который изменил все.
Спокойный. Устойчивый. Непоколебимый.
- Юго-запад, 1380. У нас пропала часть самолета. Нам нужно немного сбавить скорость. Мы направляемся в Филадельфию."
Этот голос принадлежал капитану Тэмми Джо Шульц — бывшему пилоту-истребителю ВМС, одной из первых женщин, летавших на F/A-18 "Хорнет" в ходе боевой подготовки. Она потратила годы на то, чтобы научиться тому, чему большинство людей никогда не научится: как ясно мыслить, когда смерть находится в нескольких секундах от них.
Пока пассажиры паниковали, а стюардессы лихорадочно пытались спасти женщину у окна, Шульц уже приводила в исполнение план. Она заглушила неисправный двигатель. Скорректировала траекторию полета. Начал быстрое, но контролируемое снижение — достаточно быстрое, чтобы набрать воздух, пригодный для дыхания, и достаточно медленное, чтобы поврежденный самолет не развалился на части.
Без драматизма. Без паники. Просто годы тренировок, спрессованные в двадцать минут безупречного выполнения.
Когда рейс 1380 приземлился в Филадельфии, его уже ждали аварийные бригады. К сожалению, одна из пассажирок — Дженнифер Риордан, мать двоих детей, — получила смертельные травмы во время разгерметизации. Но еще 148 человек покинули самолет живыми благодаря решениям, принятым в кабине пилотов под невообразимым давлением.
СМИ называли Шульц героем. Пассажиры называли ее чудом. Авиационный мир называл ее именно тем, кем она была: профессионалом.
А Шульц? Она отклонила все это.
"Это была командная работа", - сказала она журналистам, поблагодарив своего первого помощника, бортпроводников и даже пассажиров, которые помогли спасти жизни в салоне самолета.
Но история знает лучше. История помнит голос, который оставался твердым, когда все остальное рушилось. Руки, которые посадили самолет, большинство пилотов умели это делать только на тренажерах. Тихое мужество, которому не нужно заявлять о себе, потому что компетентность говорит громче слов.
В мире, где превозносят громкий героизм, Тэмми Джо Шульц доказала, что настоящая храбрость не требует крика.
Он спокойно шепчет в рацию: "У нас все будет хорошо. Я справлюсь".
Поверили бы вы этому голосу в самый тяжелый момент своей жизни?

Из сети

Польская балерина, 23-летняя Франческа Манн, оказавшись в раздевалке перед газовыми камерами с десятками других еврейских женщин, решила не умирать просто так.

Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды.

Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на неё откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол вещь за вещью. Её движения буквально гипнотизировали охранников. Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту.

Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Ещё одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание.

Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу, всегда остаётся ещё один бой – за достойную смерть.