Лучшая десятка историй от "Лайф"

«…Не только гения и каких-нибудь особенных качеств не нужно хорошему полководцу, но напротив ему нужно отсутствие самых высших, лучших человеческих качеств — любви, поэзии, нежности, философского, пытливого сомнения. Он должен быть ограничен, твердо уверен в том, что то, чтó он делает, очень важно (иначе у него не достанет терпения), и тогда только он будет храбрый полководец. …»

Соня занялась Клыком около двух лет назад. Тогда псу шел восьмой год, из которых семь тот провёл в загаженном вольере. Хозяин-таджик категорически не хотел давать Соне разрешение выгуливать собаку. Во-первых, здоровенный метис овчарки был нагл и невоспитан. Во-вторых, Клык с Соней были в одной весовой категории. Удержать Клыка у Сони не было шансов. Не будь Соня дурочкой, ей бы и в голову не пришло, что с такой псиной можно справиться в принципе.
Тем не менее, через год ей удалось надеть на Клыка намордник. Приучить гулять на провисшем поводке. Обучить нескольким командам. Выжить, когда Клык впервые в своей жизни увидел ежей, выдр, бобров, коней, коров, телят, коз, белок, кур, и кучу разных других собак. Машин, квадроциклов, велосипедов, мопедов, и воняющих чужими собаками людей. Потихоньку приучить пса к этим существам. И облазить вместе всю округу вдоль и поперек.

Рано или поздно это должно было случиться. Из раны в лапе текла кровь, оставляя на снегу алые следы. Осмотреть рану Клык не давал, при малейшей попытке придержать лапу атаковал. Все, что можно было сделать ночью – напором воды из шланга промыть нижнюю часть зверюги, не то чтобы это прям удалось.
В ветклинике сказали, на месте смотреть не будем. Пёс без хозяина (тот уехал в свой солнечный Таджикистан, оставив пса на попечение своего потомства, которые собаку боялись до судорог) – сопровождаете вы. Приедем, сделаем седацию, погрузим и осмотрим у себя в операционной.

Соня надеялась на двух дюжих санитаров и ружьё, стреляющее снотворным. Ветклиника прислала Васю. Васе на вид было лет восемнадцать, был он ненамного крупнее Сони. Сделать псу укол он не смог. Ничего стреляющего снотворным у Васи тоже не было. «Ладно, поехали так», -- сказал Вася, и открыл багажник. Клык метнулся в багажник за сарделькой, Вася захлопнул заднюю дверь и сел за руль.
Решетки, отделяющей багажник от сидений, в машине ветклиники – не было. «Вася.» -- сказала Соня. «Я не. знаю., какие. у этого. пса. психотравмы. Ездил ли он когда-нибудь в машине. Спросить не у кого. Будет. ДТП., если пёс начнет метаться.» Вася оглянулся назад, -- «Да ладно...!». «Если Аллах есть, молись ему за нас», -- сказала Соня таджичонку. Таджичонок сияюще улыбнулся и помахал на прощание: «Конечно, есть!»

Полчаса дороги с собачьей мордой у собственного уха, хриплое, ненормально частое дыхание. Лапы на спинках сидений. Вася был спокоен, как дохлый лев. Соня седела на глазах.
В белоснежной кафельной операционной высокий крепкий врач долго молча разглядывал Клыка. Вася стоял рядом. Клык тоже был хмур и неразговорчив. «Ну, давай, будем валить в угол», - и началось. Смешались в кучу люди, кони, это месиво перемещалось по операционной, с грохотом налетало на шкафы, падало, поскальзывалось, рычало, металось, хрипело. Вкололи наконец.
Открылась дверь. На пороге появилась симпатичная девушка. Остолбенелым взглядом охватила эту картину: «Что тут у вас происходит?!?»
Все было в крови. Мы все были в крови. В крови был пол, стены. Клык тяжело дышал.
Мы молчали еще долго. Бесконечность. Минут пятнадцать, не меньше. Соня, которая в принципе не умела молчать, да еще так долго, глухо страдала.
«Не подействовало,» -- сказал главный. «Надо еще один укол».

Пропустив нецензурную часть, закончу: Соня стояла на солнышке на заднем дворе, как пыльным мешком по голове ударенная. Чувств не было. Было отупение и равнодушие. Пёс, в отличном настроении, обошел задний двор, обоссав каждый уголок: вольер, ведерко на стоечке, лавочку, все кусты вокруг, полез наверх, на какие-то здоровенные мешки в углу. Навалил кучу под деревом. Пошел в трупарню, залез поинтересоваться.
На лавочку вышли медсестрички посидеть, -- подошел к ним поздороваться. Медсестрички чесали ему за ушами, трепали горло и массивную грудь, и щебетали, Вася, ты только посмотри какой ласковый пёсель, а ты, Вася, говорил, что агрессивный.
Вася курил на крыльце и молчал. Соне тоже впервые в жизни не хотелось разговаривать.

«Ладно, поехали обратно». В багажник была брошена сосиска, Клык метнулся внутрь – и не будь идиотом, тут же обратно. Поэтому Вася не успел. Вася прищемил намордник, Клык выдернул морду, и намордник остался снаружи, а Клык внутри.
И обратно мы ехали с пёсьей мордой возле уха, и пёс дышал громко, хрипло, и очень часто, а Соне всё уже было фио-ле-то-во.
Ближе к дому Вася и Соня начали рассказывать друг другу дико пошлые анекдоты и смеяться до слёз. Приехали, Клык выпрыгнул, побегал вокруг, забежал к себе в вольер, выбежал, запрыгнул обратно в машину, одумался, выскочил, и был запихан в вольер, наконец. Вытирая слёзы, Вася и Соня попрощались, и что я за это всё могу сказать.
Если вы видите человека, который сидит и молча смотрит в стену – не мешайте ему.

К Соне приехали в гости девочки. Чем старше мы становимся, тем больше мы девочки. Особенно те, которые девочки под шестьдесят. К приезду девочек Соня помыла дом, застелила крахмальным бельем постельки, наготовила салатиков, запекла картошечку по-деревенски, потушила кролика, поставила хрустальные винные бокальчики и настроилась на задушевность.

Нашествие случилось внезапно и было похоже на торнадо. Все приехали на разных машинах, причем одновременно, несмотря на то что заблаговременно были отправлены координаты дома и были даны письменные инструкции как проехать. Вы можете подумать, что здесь логическая ошибка, но те, кто знают Сониных девочек, понимают, что это значит. Сонины девочки не читают инструкций. Даже к швейным машинкам.

Я буду вино. Ты какое вино будешь? Я буду водочку. Не надо тебе водочку, смотри какая настойка, я сама делала. Я уже взрослая девочка, и не надо мне указывать, что мне надо, а чего не надо, пожалуйста. Я буду розовое. Я не пью. Я вообще-то за рулем. Ладно, тебе безалкогольное пиво. Фу какая гадость ваше безалкогольное пиво, лучше просто воды. Газированной? А что еще есть? Куда ты опять пошла? Да когда же вы все соберетесь наконец! Нет, это невозможно просто! То одна куда-то девается, то другая! У меня тост!!! Да ля! Сядь уже! Не, ну правда, хватит бегать туда-сюда, сядь, правда. Тост!

Сорок минут спустя: надо ее положить. Пойдем, я покажу тебе, где спать. Не надо мне ничего показывать, я никуда не пойду! Я просто здесь посижу немного, на диванчике. Где она? Ее полчаса уже нет? Наверное, в туалете? Пойдем проверим, вдруг она там заснула? А, нашлась! Где? Наверху. Отведи ее спать. Не надо меня трогать! Не трогайте меня! Хватит мне указывать, что мне делать! И укрывать меня не надо! Я не сплю!

А пойдемте делать шашлык? Я больше не могу есть. Нет, надо! О, гамак! Ой, я упала! О, дай и мне попробовать! Блин, я тоже упала! У тебя есть другой гамак? О, этот получше. Ой, я кажется его порвала! Гориииит! Не горит, поджаривается. Полей водой. Нельзя поливать водой! Ты вообще неправильно жаришь грибы! Смотри как надо! Надо ее укрыть, смотри, она заснула в гамаке. Неси пуховик, сейчас мы ее завернем. А если дождь? Дай человеку поспать.

Оставьте их в покое. Они взрослые девочки, если они хотят спать, пусть спят. Давайте посмотрим Андора? Нет, я хочу Дюну. Дюна отстой. Как насчет женского стендапа? Обожаю Машу Маркову. Да ну, женский стендап это кошмар. Это ты Машу не слышала. Включи музыку, нет, выключи. Прокрути. Ахахах, как ее зовут? Сауле? Потрясающе. А эту промотай. Эту тоже промотай. И эту промотай. А что насчет настолок? Я не буду. А я – буду! Фигасе она храпит! Давай отведем ее наверх! Не пойду я никуда, отстаньте от меня. Я взрослая девочка, и сама знаю что делать.

Все, я ушла. Меня не кантовать.
Соня просыпается около трех утра от слепящего луча фонарика в глаза. Ой, нет, кажется, тут Соня, нам значит дальше. Хихиканье и топот нескольких ножек.
Утро. Зачем вы разбудили меня в четыре? Я не смогла заснуть! Что, тебе тоже светили фонариком в лицо? Так что, так и не заснула? Нет, конечно! Девочки, будете оладушки с мёдом? Сыр? Бутики с красной рыбкой и яйцом-пашот? Мы не завтракаем. А я буду! И оладушки, и сыры, и бутики. Кофе? Еще кофе? О, пишет забыла красную крышечку, ищем.

Дом перевернут вверх дном. Все сумки вывернуты, мусор перетряхнули дважды. Красная крышечка не найдена. А когда ты видела ее в последний раз? Я положила ее в серебряный подносик для торта и отдала в руки. Точно отдала? Нет конечно. Напиши, спроси, взяла ли она поднос? Взяла? А крышечки там нет? Нет? Поднос есть, а крышечки нет? Ищем. Она не могла оставить ее в багажнике? Как можно поднос забрать, а крышечку вместе с подносом нет? Мы взрослые девочки, мы обязательно найдем эту крышечку. Не нашли? Ну ладно, поехали, коты некормлены.

Мои любимые девочки под шестьдесят. Как можно жить без вас, я просто не понимаю.

ЗЫ. Крышечка нашлась на следующий день, в багажнике.

О братьях наших

Сашка завёл щенка добермана.
Если с начала: нас трое, мы только что закончили институт. Сашка занялся чем-то, и быстро приобрел мерс, квартиру и суперпородистого пса. Леха нудил в ящике, голодал.
Пока Влад накрывал поляну, мы стояли перед висящем на стене меню. Щенку полагались завтрак, обед, и ужин. Мясо первого сорта, курица с рисом и компот из сушеных яблок. Был еще полдник, на полдник были витамины.
Сашхен, сказал Лёха.
Можно я побуду немного... твоей собакой...?

«Мне отмщение, и Аз воздам»

Соня любила чистоту, Соня не любила убираться. В ее детстве день, когда мама убиралась, был Днём Большого Скандала. Почему это так, до Сони дошло, когда она сама стала мамой. Точнее, Имамом. «И, мам, -- а когда обед?» «И, мам, ты не помнишь, где мои ракетки?» «И, мам, кстати, к завтрашнему в школу нужно принести…»

Итак, про чистоту. Сонин Джон иметь отношение к уборке отказался. Джон сказал, я купил дом, с лужайкой; чего вы еще от меня хотите. Алекс, голубоглазая и двенадцатилетняя, говорила так: «Я свободный человек, родившийся в свободной стране, у меня есть своя комната, и не надо, (тут Алекс начинала плеваться ядовитой слюной) пожалуйста, в нее соваться.»

Когда все было хорошо, Соня отвечала Алекс, «свободный человек, ха. В свободной стране, ха. Хочешь поговорить об этом? Иди сюда». Они взъерошенно усаживалась рядом, открывали ноут, и смотрели на цифры по кредитам, расходам и – хотелось бы написать «доходам», но доход это вроде бы то, что должно было бы оставаться, а оно не оставалось.

А в тот конкретно день у Сони было Плохое Настроение, и у Алекс было Плохое Настроение, а надо было убираться, а Соня устала так, что хотелось плакать. Слово за слово, и началось «А я не просила меня рожать!» -- «А ты и не отказывалась!!!», «Не лезь в мою ванную!» -- «Унитаз – лицо хозяйки!!!», «Моя комната!» -- «Банка!!! Тут всё, Алекс, -- банка!!!» -- и закончился вбросом в дочерник черного мешка с мусором вместе с воплем «Собери одежду с пола! В стирку, вниз!»

Потом была очень, очень, очень тяжелая неделя. Соня получила люлей от босса за несданный проект и сидела ночами за компом. Алекс дулась и отказывалась даже загружать посудомойку. К субботе Джон понял, что надо бы помочь по дому, и совершил Подвиг – вынес мусор. Там всю неделю, возле кладовки со стиралкой, у лестницы из гаража, стоял на проходе этот здоровенный полностью забитый черный пакет, и никто даже не удосужился вынести его в бак на улицу, хотя мусорка приезжала уже трижды.

Первой сдалась Алекс.
Девочка, все-таки.
«Не верю я в стойкость юных, не бреющих бороды…»
Проходив в единственных, не лежавших тогда на полу, футболке и джинсах неделю, она таки решила помириться. Подошла и спросила виновато-ласково, «Имам, а ты постирала мои вещи? А то мне уже не в чем ходить?»

АНЕКДОТ №570406
Борщ в холодильнике, котлеты на столе, смысл жизни в служении гуманистическим идеалам человечества.
Твоя Катя.

Приятель женился на Кате, когда ему уже было за тридцать. Катя трудоустроилась к нему со свежим красным дипломом технического вуза, и ответственным отношением ко всему, за что бралась. Посему, когда нарожала детей, пошла работать учителем математики в школу. Чтобы знать, как работает система изнутри. Потому что жизни Катя училась по книгам, а тут такое.

Марк, говорила мне тогда Катя. Ну как так?! У меня дети, у меня планы на выходные, и тут вечером в пятницу вдруг рассылка с приказом, где я обязана выйти на работу в субботу! И так – каждый раз! Ну почему, ну почему?! нельзя предупредить заранее?!? Это негуманно. Это жестоко. Это бесчеловечно. Когда я стану руководителем, я обязательно буду согласовывать такие вещи со своими сотрудниками.

С приятелем мы встречаемся нечасто, поэтому в следующую нашу встречу Катя была уже руководителем. – О! Ну как это – руками водить? – Знаешь, эти люди… Ненавижу. Вот надо мне в субботу провести мероприятие. Значит, нужны люди вниз, встречать и распределять приходящих. Нужны в аудиториях, в коридорах. Нужно мне, скажем, 60 душ. Всех не обойдёшь. Ну, скажем, в другие учебные корпуса разнарядку вышлешь заранее, и дальше их дело; а к своим – надо же подойти, из гуманности.

10% своих скажут «нет», и хоть кол на голове теши. 20% скажут «уг-м». И не придут в день «Ч». 70% вынесут мозг жалобами на перегруз, планы на выходные, и «мы это сделаем, но только в этот раз, и только ради Вас», блядь. А по итогу так и вообще у меня в субботу утречком вместо 60 человек – 36, и ты как ошпаренный таракан всю разблюдовку меняешь на ходу. Потом, когда всё кончилось, пылая пламенем праведного гнева, каждому начальнику корпуса сообщаешь о неявившихся, и слышишь в ответ «А да, они меня предупредили заранее, у них там причины…»

— Так ты еще гуманист, Маш, или как?
— Приказы я рассылаю в пятницу, в конце рабочего дня, точка.

" Жили-были дед да баба. И была у них Курочка Ряба. Снесла как-то она яичко — да не простое, золотое. Дед бил-бил, не разбил. Баба била-била, не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба. А курочка Ряба им говорит: «Не плачь дед, не плачь баба, я снесу вам другое яичко, не золотое, простое»."

Полная накала страстей, радости и горя, страданий и утешений история Курочки Рябы мне неизвестна, но про историю деда с бабой расскажу. Очень уж у них архетипичная история.

Ребята закончили учёбу и юные инженеры разлетелись по стране, кого куда послала Партия. Уж послала так послала. Наши Дед с Бабой уехали на край света, там поженились, и по этому поводу получили комнату в общежитии при заводе. Первое время им даже платили зарплату. Потом завод встал, и горизонт начал сворачиваться, потихоньку превращаясь в чёрную дыру.
Бывшие однокашники делились опытом выживания, и однажды Курочке Рябе пришла в голову идея. Курочка Ряба был в институте троечником, к академической карьере склонности не имел, обладал другой свободой мысли. Эта другая свобода не воспринимала всерьез никакие моральные запреты бывшего советского общества и сочеталась с системным мышлением классического советского образования.

Курочка Ряба стал бизнесменом. Мастерство его заключалось с том, что он нес и нес яйца, в полной уверенности, что когда-нибудь что-нибудь да выстрелит. Нанял Деда с Бабой, и Дед с Бабой его яичками худо-бедно, но перебивались, даже сняли себе отдельную квартиру, и в общем жили-поживали да добра себе наживали. И вот однажды, милостью Богов, Курочка Ряба снёс яичко не простое, но Золотое.

Дед с Бабой были в компании людьми не последними, поэтому Золотого Яйца им досталось много. Сказать, что простые в прошлом советские люди не охренели от свалившегося на них счастья — этого мало. Они чуточку двинулись.
Сначала они просто тихонечко проверяли, как работает система. Били-били, не разбили. Крепкое. Работает! Купили себе собственное жильё. Дед пересел на классную тачку. Вторую в гараж поставил. Ну как, в гараж, в авто-гарем, постепенно. Баба баню купила, с поместьем с холопами. Оба научились хамить прислуге и принялись искать родню по аристократической линии.

Но Боги ревнивы. И вообще, много их. Одни Боги живут за горизонтом, где Город Золотой. У них там Жар-Птицы, олени с золотыми рогами и прочие золотые безделушки. Этими безделушками они людей проверяют: кто-то умеет пользоваться их Дарами, кто-то нет: кишка тонка. А другие Боги живут там, где темно и сыро, низкие своды, в жутких нишах в стене гниют чьи-то бурые черепа и кости. Оттуда-то, из этого Древнего Царства, и появилось существо с длинным гладким хвостиком.

Мне кажется, крыса живет к каждом из нас. В каждом из нас, где-то, в самой глубине, сидит маленькая злобная обезьяна, готовая разорвать кого угодно за кусок мяса. В общем, как вы поняли, были конкуренты. Безжалостная рука рынка, ну или мышиный хвостик, неважно — сделали свое дело, и Яичко упало и разбилось. Привычка же Деда с Бабой жить на широкую ногу не поспела за необходимостью затягивать поясок. Вообще, если вспоминать остальные сказки, то даже Колобок перед смертью смог хоть мир повидать, да и Старуха, пусть и у разбитого корыта, но имела все же свой звёздный час. Но говорят же, что падать больно, а чем выше заберешься, тем больнее; поэтому и Дед и Баба плакали, и плакали очень горько. Неблагодарные.

Курочка Ряба, глядя на Деда и Бабу, глубоко вздохнул. Дары Богов такая штука — кому венец, кому наука. «Да ладно вам, — сказал гений бизнеса. — Чё убиваться-то так. Снесу я вам другое яичко. Не золотое, простое.» А почему так? А потому что, чтобы иметь право на Золотое Яичко, нужно иметь стальные яйца. Тьфу, нет, конечно. Нужно быть, как Иванушка — Другак: добрым, мудрым, и сильным. Тьфу, нет, конечно. Царствие Божие — внутри нас! Но без яиц никак. Правда, мужики?

Всё!

«Во время следственных мероприятий главное – не выйти на самих себя».

В дальних поездках Соня любила, когда за рулем был Марк, старшенький. Марк за рулем был идеален. Ехал как скорая – никуда не торопясь, при этом быстрее всех. Даже уворачиваясь от негров без страховки, был спокоен и безмятежен, как цветок лотоса у подножия Храма Истины. Марк слушал Соню, а Соня любила поговорить. Марк иногда задавал вопросы, и тогда Соня вообще купалась в полном счастье.
На этот раз у Сони было философское настроение, и она рассказывала про «Счастливых алкоголиков». Классическая группа по Роджерсу, куда Соню недавно занесло с какого-то шляху, и там ей очень понравилось. «Меня зовут Надя. Мне … ять лет. У меня вот такая вот проблема…» Соня любила звездеть и звиздеть, была абсолютно уверена, что сейчас всех всему научит, неожиданно для себя обломалась, и начала наблюдать.

Разновозрастные участницы и участники группы в основном делились на три категории. Самая многочисленная подгруппа видела цель, верила в себя, и желала прогнуть мир под себя, ибо нефиг. Идея, что проблема может быть в них самих, вызывала в них полное неприятие и приступ агрессии. От остальных требовалось подтверждение справедливости их требований и советы что делать. Группа советовала с удовольствием.
С чуть меньшим удовольствием группа советовала тем, кто приходил, чтобы послушать свой голос. Одна и та же пластинка крутилась из раза в раз, новички попадались на эту удочку, советуя одно другое третье, старожилы понимали, что это такая игра – «ах нет ничего не получится», -- и уже не вмешивались.
Еще были неуверенные. Им нужен был отраженный от других свой свет, чтобы понять, что они сами такое. История началась с девушки лет восемнадцати. С широко открытыми глазами и ужасом в голосе она сказала, что похоже, она сходит с ума. Все молчали и ждали продолжения.
«Я все время думаю о смысле жизни!»
Пауза длилась вечность, минуту, не меньше.
Потом кто-то сказал, «Поздравляю. Кажется, вы превращаетесь в человека».

И началось. Тем, кого не устроило объяснение, что смыслом жизни является метаболизм и репродукция, задали вопрос, а что они имеют в виду под словом «смысл». Сонин жизненный опыт показывал, что, погружаясь в болото определений, в итоге все равно выходишь на какие-то аксиомы, за которыми – Пустота. Там они и завязли.
Амбассадоры ЗОЖ и йоги (того, что они называли «йогой») точно знали, как сильно каждая клеточка тела жаждет жить, и были этим знанием особенно отвратительны. Жизнь как воздух, про нее думаешь, только когда не хватает. Но уж когда ее не хватает – то о ней думаешь, да!

Вы когда-нибудь включали «режим психолога»? Такое безоценочное слушание, когда ты бесстрастно выясняешь систему ценностей другого. Как же вдохновенно, как изобретательно люди врут! Как невозможно им признаться, что они – ТАКИЕ!

Нумам, - вмешался Марк, - Everything we do, we do for the keeps»(1).
Эт-да, но что это меняет? Добраться до смысла, того, что потерялся, продраться сквозь дебри лжи и правды, вывести из себя, чтобы человек проговорился, ухватить этот Момент Истины, выявить вредоносный конструкт, вдохнуть свежий ветерок жизни, и при этом не разочароваться во всем человечестве и в себе самом соответственно – это нужно принять, и полюбить, другого. Вот этого, тут сидящего, буквально ближнего своего. Такого, какое оно есть.

Нунах, -- подумал Марк.

1______
Человек движим исключительно эгоистическими побуждениями. Другое дело, что эгоизм обладает разной степенью эгоцентричности.

Эпиграф:
"В семье было горе. Умер ее младший братик. Она тоже горевала, как и все в доме. Подошла к зеркалу, заглянула в него и поглядела на себя повнимательней: "А хороша ли я в слезах?"

У него умерла собака.
Он ее очень любил. Пёс был красив и умён, даже не так. Пёс был божественно красив и дьявольски умен. И увы стар. Пёс ушел в Поля Вечной Охоты тихо, незаметно. Просто он вернулся с работы домой, а Пёс не встретил его у дверей. Он заглянул в будку — Пёс лежал там, уже холодный.
И все стало серым, и в душе пошел дождь, и дождь шел и шел и не было ему ни конца ни края.

Как-то он подошел к зеркалу и взглянул на себя. И тут ему пришла в голову мысль: "А не прислать ли мне эту историю на ан.ру и предложить меня задонатить? Ведь у меня такой богатый внутренний мир! Как бы и внешне соответствовать! Ведь я так красив в горе."

"Имя — это термин, используемый для идентификации внешним наблюдателем".

После театра я долго-долго распевала кстати и некстати, "О дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить! Я Русь от недруга спасу!...". В том числе в ресторанчике с подружками, отмечая День учителя.
Одну из подружек зовут Петровна. Она очень юная, но вот прям очень серьезная. Ради нее и собрались, собственно. Я, ее молодой муж, Гошик, совершенно несерьезный. Сначала все обижались на него, что он нашу красавицу так дразнит, а потом привыкли, даже сама Петровна.
Но не были бы мы троллями, если бы, не обсуждая "Слово" и не поминая Васнецова, "После побоища", не говорили все время "Гошик Святославович". Ну и дошло до плача Ярославны на недоразрушенной стене Putyvl'я. Тут я оговорилась, мол, так горестно Петровна убивалась ...
— Петровна?
— Тьфу, Ярославна.
— А как ее звали?
— Ефросинья.
— Ну надо же... А у меня одноклассницу зовут — Ярославна. Ее родители сказали, имя уж очень красивое.

Национализм как атомная энергия.
Может создавать мирные электростанции.
Но если не уследить, может рвануть.
darth955

За окном идет дождь, в духовке печется утка, в душе сидит легкая задумчивость, о ней и пишу. Все события выдуманные.
26 апреля 2036 года в 15:00 по местному времени на сайте ан.ру происходит провокация: начинается религиозный спор, и тут же мордобитие. Казалось бы, все религии мира говорят одно и то же: живи сам, и дай жить другому: вот тебе мораль и нравственность, чтобы понимать, что делать, как, и для чего, чтобы ладить с ближним твоим. Но: факт мордобития зарегистрирован, и свидетели пожимают плечами. (Самыми агрессивными здесь являются евреи, пусть, скажем, история будет про них. Хотя она вовсе не про них).

Ты пробит провокацией, и ты дерешься. Потому что так поступают настоящие герои (те, что в сияющих доспехах). Но, конечно, не с ближним своим. Наоборот, как раз ближнего своего ты защищаешь всеми своими вербальными (пока что) силами. Именно синхронизация, вхождение в культурный резонанс сообщества людей создает этот феномен «ближнего твоего». Мы понимаем друг друга без слов, на уровне междометий, у нас один культурный код, мы – «люди». А самый глубинный, самый острый человеческий страх купирует, а точнее, эксплуатирует, ––религия, у всех та самая, что за любовь и милосердие.

Ну и есть еще те, другие, не совсем «люди». Они – странные. Более того, у них есть то, чего нет у нас, а нам надо. А вот они сами, «не совсем люди», нам как раз вообще не нужны. У нас с ними никакого резонанса нет и быть не может, потому что ресурс один, а их много. В общем, неловко как-то получается. (Впрочем, есть еще один путь: уйти в пустошь и жить как животное, в ладу с природой. Все духовные лидеры человечества, насколько я знаю, это дело пробовали, но до нас дошла инфа только про выживших).
Но мы же не звери какие-то – убивать людей. Поэтому мы из людей делаем свиней. А свиней нам убивать – можно. В конце концов, они же сами виноваты, что они свиньи, так ведь? Могли бы и самоубиться, ради нашего = всеобщего блага.

26 апреля какого-то махрового года какой-то редактор прочитал какую-то историю, вздохнул, и сказал, знаете, ребята, все же и без вас понятно. Сказал как-то какой-то еврей: "Писать надо так, чтобы тебя – печатали".
Я – умываю руки.
И был день, и был вечер, и была ночь, и было утро, и всегда быть человеком было трудно, и сейчас тоже не лучшие для этого времена.
Или?